Алексей, стоя недалеко от храма, призадумался: «Вот так незаметно и полтинник жизни разменяю. Как быстро летят годы. Была у меня своя пайка счастья, да вот не уберег я ее, потерял. Судьба вертит людьми, не хочет, чтобы мы противились ей, слабых гнет, ломает, а над сильными куражится. Счастье у всех разное, помню для одного пожилого арестанта фото дочери было дороже всего на свете, а для другого – снимок жены. Для бедолаги, загремевшего в крытую тюрьму, кусочек голубого неба, как свет Божественный. Для бродяги – вольный глоток воздуха. А для меня, в тридцать неполных лет, счастьем была любовь сумасшедшая…»
Галинка, родная моя и любимая! Прости меня еще раз, за все прости. Не гадай, что будет дальше со мной, я и сам не знаю. Просто живите и хоть изредка вспоминайте меня. По адресу, написанному ниже, найдешь нотариуса и по истечении времени, он оформит на тебя дарственную. Не отказывайся от денег, вам с Алешкой они будут кстати. По моему делу будет следствие, потому фамилию твою не стал указывать, получать деньги будешь под другой фамилией. Я всегда любил тебя и помнил.
Позволь мне поцеловать тебя в последний раз. Прощай…
Если я хороший человек, – размышляла Галина, – то вокруг меня должны быть такие же люди.
Поздно! Глухой удар бампером, тело полковника подбросило и еще метров пять тащило на капоте. Машина остановилась, и оба сержанта бросились к полковнику. Он медленно сполз с капота и упал на дорогу. Пошевелил окровавленными губами, глянул куда-то в небо и, улыбнувшись, тихо прохрипел:
– Ну, и, слава Богу… – Шахов замер, рука его крепко сжала алюминиевый крестик.
С полковником все было кончено. Сержанты, опешив от происшествия, даже забыли, что им нужно преследовать преступника, но когда один конвоир очухался, то увидел пустой переулок. Какой смысл догонять ветер.
А в принципе, да, сюда он больше не вернется. Деньги, скопившиеся на книжках, он нотариально перевел на Галину, пусть для нее это будет неожиданностью, а остальное: кое-что отправил в церковь и часть на расчетный счет детского дома. Деньги в зоне ему не нужны.
И все, на этом его миссия будет закончена, а там… Будь что будет. Юрий написал коротенькое письмо Галине и, свернув его вчетверо, положил в карман. Он передаст его сыну Галины.
Система, которой он служил, назовет полковника прямо – преступником, а женщина, которую он любит, назовет его благородным человеком.
Хотя, принимай все, как небесный дар. Воля, неволя, я все равно всю жизнь там пробыл. Я так решил… Галя, еще раз, прости меня и если что… Хоть изредка, вспоминай меня.
Что дала ему служба за прожитые годы? Только сухие инструкции, буквы закона, через которые система неоднократно, криминально переступала. Ладно бы, с человеческим подходом к каждой искалеченной душе, а то ведь с железными принципами и непониманием, приходилось относиться ко всем попавшим за решетку людям. «Благими намерениями, вымощена дорога в ад» – теперь он понимал смысл этой фразы и сидя до поздней ночи, пытался разобраться в своей запутанной жизни. Он вспомнил слова батюшки в церкви: «Никогда не поздно спасти свою душу, нужно только запустить Бога в нее».