автордың кітабынан сөз тіркестері Кушать подано! Репертуар кушаний и напитков в русской классической драматургии
Могут сказать, зачем же Пушкину была нужна такая работа, заметить которую не в состоянии был простой читатель? Да, заметить, в смысле проанализировать и выявить, указать – на такое обнаружение мастерства не всякий читатель был бы способен. Но ощутить легкую иронию, почувствовать ее, не видя, не разбирая даже, откуда она исходит, то есть обнаружить на себе воздействие художественного обаяния Пушкина – на это способно большинство читателей, и именно для них в первую очередь и работал поэт.
ФРАНЦУЗСКАЯ КУХНЯ (БАРСКАЯ)
• Котлеты
• Поросячьи окорока
• «Бавасари»
• «Сотей а ля бамон»
• Белая булка
• Печенье
• Тартинки
• Апельсины
• Сладкие вина
• Шипучки
• Наливки
• Чай
• Сахар
• Кофе
• Шоколад
• Конфеты
В результате у Толстого встречаются две кухни и два вида кулинарной лексики – одна из области русского крестьянского стола, а вторая из стола барского и французской кухни. Вот как они выглядят.
РУССКАЯ КУХНЯ
• Хлеб черный
• Ситник
• Капуста кислая
• Тюря
• Квас
• Водка
• Пиво
• Чай
• Жёмки
• Мед пчелиный
Составить из этого списка «обед Мея», естественно, невозможно, ибо, как шутили еще современники, литературные друзья и критики Мея, судя по его кулинарному или, точнее, «винно-водочному» антуражу, поэт вовсе не обедал, а только… пил. Это, разумеется, шутка
Во-первых, в XVI и даже в XVII веках самого слова закуска в русском языке не существовало, а понятия закуски в нашем, современном, смысле тем более! Правда, был глагол закусати, но он означал тогда кормить, питать и был весьма новым для XVI века и чисто книжным, поскольку являлся прямым, буквальным переводом с греческого
Это, как может понять читатель, в такой же мере XV век, как и XIX, и наш нынешний, XX. Ни в подходах по уговариванию выпить, ни в аргументации на этот счет ничего за полтысячелетия в России не изменилось
Не только в комедиях, водевилях, но и в драме, опере, а позднее в оперетте и в эстрадном вокальном искусстве (при исполнении романсов, арий, дуэтов и т. д.) в качестве наиболее популярных, часто исполняемых произведений, в том числе и из не русского, а иностранного репертуара, брались обычно разные сцены опьянения, подымались всевозможные тосты и заздравные чаши, афишировались всячески разгульная жизнь, гусарские пирушки, кабацко-цыганские попойки, студенческие вечеринки с «романтическо-декоративными» напитками вроде пунша, жженки, шампанского, мадеры и т. п
Во времена Гоголя, как известно, стала распространяться в чиновном Петербурге новая кулинарная мода на закуску, заменявшую собой кое-где и обед, и званый стол, и официальную отдачу визитов. Закуска, то есть то, что в Европе уже с XVIII века стало составлять понятие холодного стола, оказалась как нельзя более приспособленной к русским условиям столичной жизни и нравов
Но в окончательной сценической редакции «Ревизора» Гоголь постарался совершенно отойти от всякой фактической точности и гротескно усилил до абсурдности это сообщение Хлестакова, выдумав «кастрюльку прямо из Парижа», чтобы всемерно усилить нелепость и комизм этой версии, лишив ее всякой тени достоверности. В результате получилось очень по-хлестаковски глупо и очень по-гоголевски сюрреалистично
Для супа – и это должно быть понятно любому – никаких особых условий и продуктов не требуется, как с точки зрения технологии, так и с точки зрения кулинарной композиции. Любой суп – хоть называй его трижды экзотическим – все равно останется супом, то есть варевом, состоящим наполовину из воды и наполовину из мяса (рыбы, дичи, грибов), овощей и круп. Все эти виды продуктов интернациональны. Любой суп имитируется в любой точке земного шара. Даже черепаший суп превосходно имитируется с помощью обычной телятины