каждый, а женщина в особенности, нуждается в ощущении верной руки, в надежной помощи и правильном совете
1 Ұнайды
– Но так ведь нельзя!
– Всем нельзя, мне можно,
1 Ұнайды
А сейчас хоть половина меня мертвая, зато другая – полна жизни по-прежнему… Да что говорить, ревматизм вас скрутил, а разве вы думаете на пенсию? Вы-то сами советами проживете?
Фомин насупился, вздохнул и, чтобы перевести разговор, спросил:
– Жена ваша, она тоже геологом работает?
– Да, – улыбнулся Александров, – настоящая геологиня!
– Как это вы сказали – геологиня? – переспросил Фомин.
– Это я выучился называть от студентов. Мне нравится, и, кажется, так правильнее.
– Почему правильнее?
– Да потому, что в царское время у женщин не было профессий, и все специальности и профессии назывались в мужском роде, для мужчин. Женщинам оставались уменьшительные, я считаю – полупрезрительные названия: курсистка, машинистка, медичка. И до сих пор мы старыми пережитками дышим, говорим: врач, геолог, инженер, агроном. Женщин-специалистов почти столько же, сколько мужчин, и получается языковая бессмыслица: агроном пошла в поле, врач сделала операцию, или приходится добавлять: женщина-врач, женщина-геолог, будто специалист второго сорта, что ли…
– А ведь занятно придумал, Кирилл Григорьевич! Мне в голову не приходило…
– Не я, а молодежь нас учит. У них верное чутье: называют геологиня, агрономиня, докториня, шофериня.
– Так и раньше называли, к примеру: врачиха, кондукторша…
– Это неправильно. Так исстари называли жен по специальности или чину их мужей. Вот и были мельничиха, кузнечиха, генеральша. Тоже отражается второстепенная роль женщины!
Старый горняк расплывался в улыбке.
– Геологиня – это как в старину княгиня!
– В точку попали, Иван Иванович! Княгиня, графиня, богиня, царица – это женщина сама по себе, ее собственное звание или титул. Почему, например, красавица учительница – это почтительное, а красотка – так… полегче словцо, с меньшим уважением!
– Как же тогда – крестьянка, гражданка?
– Опять правильно! Мы привыкли издавна к этому самому «ка», а в нем, точно жало скрытое, отмечается неполноценность женщины. Это ведь уменьшительная приставка. И женщины сами за тысячи лет привыкли… Разве вам так не покажется – прислушайтесь внимательно, как звучит уважительное – гражданин и уменьшительное – гражданка. А если правильно и с уважением, надо гражданиня или гражданица!
1 Ұнайды
Фомин насупился, вздохнул и, чтобы перевести разговор, спросил:
– Жена ваша, она тоже геологом работает?
– Да, – улыбнулся Александров, – настоящая геологиня!
– Как это вы сказали – геологиня? – переспросил Фомин.
– Это я выучился называть от студентов. Мне нравится, и, кажется, так правильнее.
– Почему правильнее?
– Да потому, что в царское время у женщин не было профессий, и все специальности и профессии назывались в мужском роде, для мужчин. Женщинам оставались уменьшительные, я считаю – полупрезрительные названия: курсистка, машинистка, медичка. И до сих пор мы старыми пережитками дышим, говорим: врач, геолог, инженер, агроном.
Подсчитал уже, сколько я получил, уголовная твоя душа! – вымолвил он с горьким негодованием.
Настала очередь подскочить радисту.
– Как – уголовная душа? – завопил он, поворачиваясь то к Фомину, то к Александрову, будто призывая геолога в свидетели. – За что же вы оскорбляете меня, дядя? Я что, блатюк, что ли?!
Старый горняк уже остыл.
– Не знаю я тебя и никаких прав блатюком счесть не имею. Однако сам ты меня обидел… Все на деньги да на фарт меряешь. А я тебе про интерес, про заветные думки, без которых человеку жить – будто скоту неосмысленному…
– Дак разве интереса к фарту быть не должно? Что я, на счастье прав не имею? Мудрите, дядя… Конечно, жизнь ваша уже недолга осталась и заботы меньше. А мне еще жить и жить, и что плохого, если лучшего хочется?
– Кому не хочется, – уже спокойно отвечал Фомин, – дело не в этом. Ежели ты себя в жизни так направил, чтобы вместе со всеми лучше жить, и на то ударяешь, тогда ты человек настоящий. А мне сдается: ты как есть только о себе думаешь, себе одному фарту ждешь – тогда тебе всегда к старой жизни лепиться, на отрыв от всякого нового дела. Может, и сам того не осмыслив, ты хочешь перед другими выделиться, не имея за душой еще ничего. Вот тут и приходится о фарте мечтать. Встречал я вашего брата. Уголовными душами их зову – сообрази-ка, в чем сходство с блатюками.
– Никакого сходства не вижу, выдумки одни! – зло ответил радист.
– Самое прямое. Уголовник почему на преступление идет? Да потому, что хочет хватануть куда как больше, чем ему по труду, да по риску, да и по соображению полагается. Человечишко самый негодный, а туда же: хочу того да сего. Опять же, другой и способность имеет, и силу, и риск, а запсиховал – работать скучно, не для меня это, не желаю. Однако деньги-то, и побольше, между прочим, подай. Вот в чем уголовная-то суть. Ты хочешь себе не по заслугам, не по работе, а о фарте мечтаешь – тот же уголовник ты! Только закону боишься и хочешь, чтоб само свалилось.
– Один я, что ли, так? – уже тише отвечал радист.
– Горе, что не один. Таких, как ты, есть еще повсюду и середь нашего брата рабочего, и середь кого хошь – инженеров, артистов, ученых… Эту уголовную болезнь и надо лечить в первую очередь, чтоб скорей в коммунизм войти…
– А лечить чем?
– Ну, «чем, чем»… Сызмальства воспитанием настоящим, учением, а потом знанием. Только знание жизни настоящую цену дает и широкий в ней простор открывает. А то бьешься, бьешься, чтоб понять, как я со своими жилками!
– Это вы правильно, – покорно согласился радист, – с образованием куда легче. Диплом – он цену человеку поднимает, разряд, так сказать.
– Кто тебе так мозги повернул? – снова начал сердиться старый горняк. – Только разряд у тебя в голове. Книг, что ли, таких начитался, было их раньше много. Вывели те писатели так, что без высшего диплома и не человек вроде… девку замуж не возьмут без диплома. А для какого лешего ей диплом, ежели она к науке склонности не имеет? Вот и явились теперь такие, с порчеными мозгами. Какая ни на есть работа через силу в
Геологиня – это как в старину княгиня!
– В точку попали, Иван Иванович! Княгиня, графиня, богиня, царица – это женщина сама по себе, ее собственное звание или титул. Почему, например, красавица учительница – это почтительное, а красотка – так… полегче словцо, с меньшим уважением!
– Как же тогда – крестьянка, гражданка?
– Опять правильно! Мы привыкли издавна к этому самому «ка», а в нем, точно жало скрытое, отмечается неполноценность женщины. Это ведь уменьшительная приставка. И женщины сами за тысячи лет привыкли… Разве вам так не покажется – прислушайтесь внимательно, как звучит уважительное – гражданин и уменьшительное – гражданка. А если правильно и с уважением, надо гражданиня или гражданица!
– А как же правильно?
– По-моему, вот как: знание – это не то, что тебе в голову в обязательном порядке набьют, а что ты сам в нее положишь с любовью, не спеша, выбирая, как цветы или камни красивые. Тогда ты и начнешь глядеть кругом и с интересом и поймешь, как она, жизнь-то, широка, да пестра, да пресложна. И житьишко твое станет не куриное, а человечье, потому человек – он силен только дружбой да знанием и без них давно бы уже пропал. Житья бы не стало от дураков, что ничего, кроме своего двора да животишка, не понимают…
могу ответить, только верно, есть люди без интересу к своей работе.
– А все потому, что не на месте они: один в науку ударился, как баран в чужой двор, другая – инженер, электрик или химик по диплому, а по душе – самая хозяйка толковая, и мужа бы ей хорошего да ребятишек пяток и по сельскому хозяйству фрукты какие сажать да птицу разводить. Вот оно и получается, что работа не мила, а немилая работа хуже каторги, если ты век свой должен на ней стоять. За дипломом погонятся, а себя вроде как к каторге приговорят, несмышленыши.
туда же: хочу того да сего. Опять же, другой и способность имеет, и силу, и риск, а запсиховал – работать скучно, не для меня это, не желаю. Однако деньги-то, и побольше, между прочим, подай. Вот в чем уголовная-то суть. Ты хочешь себе не по заслугам, не по работе, а о фарте мечтаешь – тот же уголовник ты! Только закону боишься и хочешь, чтоб само свалилось
– Самое прямое. Уголовник почему на преступление идет? Да потому, что хочет хватануть куда как больше, чем ему по труду, да по риску, да и по соображению полагается. Человечишко самый негодный
- Басты
- ⭐️Рассказы
- Иван Антонович Ефремов
- Юрта Ворона
- 📖Дәйексөздер