Если кого-то взбешен, он хочет, чтобы его воспринимали именно таким – взбешенным. Он не хочет притворяться в угоду тебе
1 Ұнайды
зачем вы вообще это сделали? Правда?
– Не знаю, – ответил он в третий раз. Затем изменил позу и сел, скрестив ноги. – Потому что могли, наверное. Нам казалось, что это весело.
С этого момента мы должны быть особенно осторожны. Должны делать то, что обычно делают они. – Под «они» подразумевались взрослые,
Привычка полагаться на других, справедливо или ошибочно принимаемая как должное, внезапно дала осечку.
сказал, она добавила: – Можете положить подушку и банку. Я все понимаю. И не доставлю хлопот.
Дайана, тоже напрягшаяся, казалось, расслабилась.
– Ладно, тогда… Я принесу тебе что-нибудь.
– Что?
Дайана повернулась и вышла из комнаты.
– Хлопья, – ответила она через плечо.
– Но я не хочу есть одни хлопья!
– Другого ты не получишь.
Пол тут же снова поднял банку; внутри виднелась тряпка, а его пальцы были на крышке.
– Ты на тюремной диете.
– Ты… – Барбара замолчала и вздохнула. – Это не сделает меня слабее, Пол. Я стану только голоднее.
– И тем не менее. – Он плотно сомкнул губы.
Наступила тишина
бумажным мусором, подлежащим сожжению, Дайана потянулась ко рту Барбары и вытащила влажный махровый комок. Та тут же болезненно сглотнула и провела языком по пересохшим губам.
– Могу я попросить стакан воды?
При звуке ее голоса Джон и Пол слегка напряглись. Это был очевидный сигнал об опасности.
– Я не буду кричать, – осторожно произнесла Барбара.
Не теряй голову, когда у тебя уберут кляп, – сказала Терри сегодня утром во время их воображаемого разговора. Поговори с ними. Сохраняй спокойствие.
– Я принесу, – прожужжала Синди.
– Включи телевизор – погромче, – крикнул Джон ей вслед. Он все еще очень нервничал.
– Я не буду кричать, – повторила Барбара тихим, уверенным голосом. Когда никто ничего не
– Ты будешь тихо себя вести, если мы вытащим кляп?
Барбара с серьезным видом кивнула. Ее принудительно разжатые челюсти болели.
Поскольку мальчики не собирались прикасаться к Барбаре без особой на то нужды, снимать лейкопластырь взялась Дайана. Как обычно, Бобби использовал такое количество, что хватило бы склеить сломанную кость, поэтому пришлось постепенно, кусок за куском, отдирать его, что вызывало у Барбары понятное возмущение. Когда скотч наконец был снят, скомкан и выброшен вместе с бу
Дайаной.
– А как мы вернем ей кляп в рот, если она этого не захочет? – спросила Синди. – Она же может укусить.
– А что, если она начнет кричать?
– Это не проблема. – Пол пожал плечами. – Пусть Джон возьмет подушку и, если она закричит, накроет ей лицо.
– Она же задохнется, – сказал Бобби.
– Это ненадолго, пока мы открываем банку с хлороформом, а потом усыпим ее.
– А
Сейчас Барбара понимала, что ее пленение было спланировано еще до вчерашнего солнечного дня. И помешать ее гарантированному унижению могла лишь случайность и ошибка.
Возможно, Бобби прятал банку с отцовским хлороформом в полиэтиленовом пакете для сэндвичей, а веревку – в темноте своего стенного шкафа. Даже Синди, вопреки своей болтливой и своенравной натуре, была вынуждена молчать
Волосы были туго стянуты назад – причем все пряди лежали строго параллельно друг другу. Безупречно чистая и приятно пахнущая мылом. Всегда брезгливо держалась чуть в стороне от остальных. И лишь изредка используя свою власть над другими детьми – власть, которой они ее почему-то наделили, – Дайана показывала, что она не жердь, а живой человек