Также пал Целадонт Мендезец; убит и Астрей был,
Матерью он Палестинкой рожден, но отец под сомненьем;
3 Ұнайды
Сам, воды зачерпнув, омыл он победные руки
И змееносную голову чтобы песком не запачкать,
Землю мягчит он листвой и настлал рожденных под морем
Лоз, и на них положил главу Форкиниды Медузы.
Свежая с соком лоза еще с живой сердцевиной.
Силы от чуда забрав, к нему прикоснувшись, застыла
И листвой и ветвями прияла ей чуждую косность.
Нимфы морские меж тем не
2 Ұнайды
Вот почему мы столь твердый род и в бедах терпеливый
И доказательство в нас, из какого исходим начала.
2 Ұнайды
Надо отрезать мечем, чтоб здоровая часть не погибла.
2 Ұнайды
Как под собственной грудой их страшные трупы лежали,
То, говорят, земля, обагренная кровью сыновней,
Пропиталась, и их горячую кровь оживила.
И, чтоб память какая-нибудь ее рода осталась,
В образ ее обратила людей. Но и это отродье
Презирало богов и, стремясь к жестоким убийствам,
Было буйно: легко в них признать из крови рожденных.
1 Ұнайды
последней из жителей неба
С кровью залитой земли уносится дева Астрея.
1 Ұнайды
Ты падешь, Эбалид, обманутый юностью первой,
Феб воскликнул, и я виноват в твоей ране, я вижу.
Ты мое горе, мой грех; твою руке моей должно
Смерть приписать; я один твоей кончины виновник.
В чем же моя тут вина? Уж разве игра называться
Может виной, и любовь виною может назваться?
О, если б мог за тебя я жизнь отдать, иль с тобою
Вместе! Но так как нас связывают законы судьбины,
Вечно ты будешь со мной и в устах у меня сохранишься.
Лирные звуки тебя, тебя мои песни восхвалят:
Новый цветок, ты письмом напомнишь мои воздыханья.
Время тоже придет, когда меж героев храбрейший
В этот цветок низойдет и на том же листочке прочтется
1 Ұнайды
Куда ты бежишь от виновницы счастья,
О предпочтенный отцу, предпочтенный мною отчизне?
Ты куда же, злодей, чья победа мое злодеянье
И заслуга моя? Ужель ты не тронут ни жертвой,
Ни любовью моей, ни тем, что все упованье
Я свела на тебя? Куда ж обратиться мне сирой?
К родине? покорена. Но скажем, она уцелела,
Мне закрыта она предательством. Уж не к отцу ли,
Что я тебе предала? Заслужила я ненависть граждан;
А соседей пугает пример. Весь круг заградила
Я земной для себя, чтоб Крит мне единый открылся.
Если не пустишь в него, и меня, непризнательный, кинешь,
То не Европа тебя родила, а Сырт неприветный,
Тигры Армении иль смущенная Австром Харибда.
Ты не Зевесом рожден, не была твоя мать обольщенной
Образом лживым быка; о рождении сказка та лжива,
Истинный был тот и злой, и любви не знававший к телице
Бык, что тебя породил. Теперь исполняй наказанье,
Нис, мой отец! И моим мучениям радуйтесь стены,
Что предала я! Я их заслужила и смерти достойна.
Но из тех кто-нибудь, кто мной ущерблен нечестиво,
Пусть меня и убьет. Что ж ты, чрез вину, победитель,
Будешь казнить за вину? Злодейство к отцу и отчизне
Только на пользу тебе.
1 Ұнайды
голосом молвил
Гермафродит: «Отец мой и мать, окажите вы милость
Сыну, который от вас обоих приемлет и имя:
Всякий муж, что войдет в источник этот, пусть выйдет
Полумужем отсюда и, вод лишь коснувшись, ослабнет».
Тронуты оба родителя, сына двуликого просьбу
Сделали правдой, и в ключ любовного влили лекарств
1 Ұнайды
Всем как будто впилась, сказала: «Ты бейся, жестокий,
Все не уйдешь; пошлите же боги, чтобы ни единый
День ни его от меня, ни меня от него не отторгнул».
Боги для этих молений нашлись; ибо вместе смешавшись,
Соединились обоих тела, и единый облек их
Лик. Как, ежели кто сближает ветки корой,
То увидит их рост совокупный и равную зрелость,
Так, лишь только сошлись в объятиях цепких их члены,
Их не двое, а образ двойной, назвать ни мужчиной
Невозможно, ни женщиной; среднее то и другое.
1 Ұнайды