Эрик Берн

Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры

Eric Berne, M. D.

GAMES PEOPLE PLAY

The Psychology of Human Relationships

WHAT DO YOU SAY AFTER YOU SAY HELLO

The Psychology of Human Destiny

© 1964 by Eric Berne.

Copyright renewed 1992 by Ellen Berne, Eric Berne, Peter Berne and Terence Berne.

This translation published by arrangement with Random House, an imprint of Random House Publishing Group, a division of Random House, Inc.

© Грузберг А., перевод на русский язык, 2010

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Игры, в которые играют люди

Психология человеческих взаимоотношений

Предисловие

Эта книга первоначально была задумана как продолжение моей работы «Транзактный анализ в психотерапии»[1]. Но я надеюсь, что ее все-таки можно прочесть и понять без знакомства с предыдущими публикациями. В первой части излагается теория, которая нужна для анализа и понимания игр. Во второй – описываются игры. В третьей – говорится о новом клиническом и теоретическом материале, который позволяет расширить наши представления о том, что значит быть свободным от игр. Те, кого заинтересуют более подробные сведения, могут обратиться к указанной выше работе. Читатель обеих книг заметит, что вдобавок к новым теоретическим сведениям несколько изменились терминология и точка зрения. Это произошло в процессе долгих размышлений, чтения и появления новых клинических материалов.

Студенты и слушатели моих лекций часто просили меня огласить список игр или подробнее рассмотреть те, которые приводились на лекциях в качестве примера. Их интерес побудил меня написать эту книгу. Я благодарю всех студентов и слушателей, в особенности тех, которые обратили мое внимание на новые игры и помогли выделить и назвать их.

Для краткости игры описываются преимущественно с мужской точки зрения, если только они не являются специфически женскими. Таким образом, главный игрок именуется «он», но я не вкладываю в это никаких предубеждений, поскольку та же ситуация может быть отнесена и к «ней», если только не сделана специальная оговорка. В случае, когда женская роль существенно отличается от мужской, она описывается отдельно. Точно так же я без всякой задней мысли обычно называю психотерапевта «он». Терминология и способ изложения ориентированы преимущественно на подготовленного читателя, но я надеюсь, что книга покажется интересной и полезной всем.

Транзактный анализ игр следует отличать от его подрастающего научного «брата» – математического анализа (хотя некоторые используемые ниже термины, например «выгода», признаны и математиками).

Введение

Процесс общения

Теорию общения между людьми, достаточно подробно рассмотренную в «Транзактном анализе», можно вкратце свести к следующим положениям. Рене Шпиц[2], одна из ключевых фигур в психологии, выявил, что младенцы в течение долгого времени лишенные физического контакта с людьми, необратимо деградируют и в конце концов погибают от той или иной неизлечимой болезни. Это означает, что явление, которое специалисты называют эмоциональной депривацией[3], может иметь смертельный исход. Подобные наблюдения привели к идее о сенсорном голоде и подтвердили, что наилучшими лекарствами от нехватки сенсорных раздражителей являются разного вида прикосновения, поглаживания и т. п. Что, впрочем, известно практически всем родителям из собственного повседневного общения с младенцами.

Аналогичный феномен наблюдается и у взрослых, подвергнутых сенсорной депривации. Экспериментально доказано, что такая депривация может вызвать краткосрочное психическое расстройство или по меньшей мере стать причиной временных отклонений в психике. В прошлом социальная и сенсорная депривация проявлялась в основном у заключенных, приговоренных к долгому одиночному заключению. Действительно, это самое тяжелое наказание, которого боятся даже закоренелые и склонные к физическому насилию преступники.

Вполне возможно, что в физиологическом плане эмоциональная и сенсорная депривация вызывает или усиливает органические изменения. Если ретикулярная активирующая система[4] мозга не получает достаточных стимулов, вероятно последуют дегенеративные изменения нервных клеток. Это может быть также побочным эффектом недостаточного питания, но и само плохое питание может стать следствием апатии (как будто младенец впадает в старческий маразм). Таким образом, можно предположить, что существует прямая дорога от эмоциональной и сенсорной депривации – через апатию и дегенеративные изменения – к смерти. В этом смысле сенсорное голодание может быть для человека вопросом жизни и смерти точно так же, как и лишение его пищи.

Действительно, не только биологически, но и психологически и социально сенсорное голодание во многих отношениях аналогично обычному голоду. Такие термины, как «недоедание», «насыщение», «гурман», «разборчивый в еде», «аскет», «кулинарное искусство» и «хороший повар» легко можно перенести из сферы насыщения в сферу ощущений. Переедание, по сути, то же самое, что чрезмерная стимуляция. И в том, и в другом случае при нормальных условиях человек располагает достаточными припасами и возможностью составить разнообразное меню. Выбор определяется личным вкусом. Возможно, что наши вкусы в основе своей обладают теми или иными особенностями нашего организма, но к рассматриваемым здесь проблемам это не имеет отношения.

Социального психолога, изучающего проблемы общения, интересует, что происходит с ребенком после того, как он подрастает и естественным образом отдаляется от матери. Все, что наука может сказать на этот счет, можно свести к народной мудрости: «Если тебя не гладят по головке, у тебя спинной мозг усохнет». После недолгой близости с матерью всю остальную жизнь индивидуум должен блуждать меж двух огней, пытаясь постичь пути, которыми ведут его Судьба и инстинкт самосохранения. С одной стороны, он будет постоянно сталкиваться с социальными, психологическими и биологическими силами, которые не дадут ему продолжать прежние отношения, столь привлекательные в младенчестве. С другой – постоянно стремиться к утраченной близости. Чаще всего ему придется идти на компромисс. Придется учиться иметь дело с едва уловимыми, иногда только символическими формами физической близости: рукопожатием, иногда просто вежливым поклоном – хотя врожденное стремление к физическому контакту не исчезнет никогда.

Достижение компромисса можно называть по-разному, например сублимацией, но, как ни назови, все равно в конечном счете младенческий сенсорный голод трансформируется в потребность в признании. Запросы о признании очень индивидуальны, поэтому у нас есть такое разнообразие типов социального общения. Именно они в итоге и определяют судьбу каждого человека. Киноактеру нужно, чтобы его еженедельно «поглаживали» сотни анонимных и безразличных ему поклонников, чтобы его «спинной мозг не усох». В то время как ученому достаточно одного «поглаживания» в год от уважаемого и авторитетного коллеги.

«Поглаживание» можно использовать как общий термин для обозначения физического контакта. На практике это понятие может приобретать разнообразные формы. Некоторые буквально гладят ребенка, другие обнимают его или похлопывают, наконец, третьи игриво шлепают или щиплют. И в разговоре взрослых между собой происходит нечто подобное, так что, наверное, можно предсказать, как человек будет обращаться с ребенком, если вслушаться в то, как он говорит. В более широком смысле «поглаживанием» можно обозначить любой акт внимания. Таким образом, поглаживание можно считать единицей измерения социального действия. Обмен поглаживаниями составляет транзакцию, являющуюся единицей социального общения.

Согласно теории игр, можно сформулировать следующий принцип: любое социальное общение предпочтительнее отсутствия общения. Эксперименты С. Левина на крысах подтвердили это. Контакт благотворно отражался не только на физическом, умственном и эмоциональном состоянии крыс, но и на их биохимических показателях, вплоть до степени сопротивляемости организма лейкемии. Эксперименты привели к поразительному выводу: на здоровье животных одинаково благотворно сказываются мягкое поглаживание и болезненный электрический шок.

Подтверждение выше сказанного позволяет нам уверенно перейти к следующему разделу.

УПОРЯДОЧИВАНИЕ ВРЕМЕНИ

Можно считать доказанным, что физические прикосновения для младенцев так же жизненно необходимы, как и символическая замена этих прикосновений – признание – для взрослых. Вопрос в том, что происходит потом. Попросту говоря, что делают люди, обменявшись приветствиями? Причем не важно, будет ли это брошенное на ходу «привет!» или восточная церемония приветствия, которая может растянуться на долгие часы. После сенсорного голода и «голода признания» наступает черед голода по упорядочиванию. Вечный вопрос подростка: «Ну и что я ему (ей) скажу потом?» Да и большинство взрослых чувствуют себя не в своей тарелке, когда общение вдруг прерывается, возникает неловкая пауза, период неупорядоченного времени, когда никто из присутствующих не находит ничего интереснее, чем заметить: «Вам не кажется, что сегодня вечером стены перпендикулярны?» Извечная проблема человека – как организовать часы бодрствования. С точки зрения Вечности, наша небезупречная социальная жизнь оправданна хотя бы потому, что помогает нам сообща с этим справиться.

Когда мы решаем проблему упорядочивания времени, мы в каком-то смысле занимаемся программированием. Существуют три основных вида программ: материальные, социальные и индивидуальные. Наиболее простой, привычный, распространенный и удобный способ упорядочивания времени – заняться реальным делом, попросту говоря, работой. В данном случае, правда, придется употреблять термин «деятельность», поскольку в общей теории социальной психологии принято считать социальное общение разновидностью работы.

Материальная программа включается каждый раз, когда человек сталкивается с реальным миром. Активность в реальном мире дает возможность получить «поглаживания», признание, и пополниться через более сложные формы социального общения. Материальное программирование – это прежде всего анализ данных того, что происходит, а затем уже социальная реализация. Построить корабль возможно только с опорой на длинный ряд измерений и вычислений. Так и в общении, социальный обмен происходит после тщательной обработки данных.

Результат действия социальной программы – ритуальное или почти ритуальное общение. Главный его критерий – приемлемость на местном уровне, соблюдение того, что в данном обществе принято называть «хорошими манерами». Во всех странах мира родители учат детей манерам: правильно здороваться, есть, пользоваться туалетом, ухаживать за девушками, соблюдать траур, а также в меру настойчиво и доброжелательно вести разговор. Это умение соблюдать уровень настойчивости или доброжелательности – основа такта или дипломатии. Некоторые из этих ритуалов универсальны, другие – работают только в отдельной местности. Например, рыгать за едой или интересоваться здоровьем жены сотрапезника одобряется или запрещается местными традициями. Кстати, между этими двумя манерами поведения повсеместно наблюдается устойчивая обратная связь. Обычно там, где принято рыгать за едой, вас не спросят, как поживает ваша жена, и, наоборот, там, где интересуются здоровьем вашей жены, не рекомендуется рыгать. Обычно формальным ритуалам предшествуют полуритуальные разговоры на определенные темы. Мы будем называть их развлечением или приятным времяпрепровождением.

По мере того как люди все лучше узнают друг друга, начинает работать индивидуальная программа, которая может привести к «инцидентам». На первый взгляд такие инциденты кажутся случайными (присутствующие так и могут их описывать). Однако тщательное изучение показывает, что они следуют определенным моделям, которые можно классифицировать, а последовательность событий происходит по негласным правилам и инструкциям. Пока дружеские или враждебные отношения развиваются согласно общепринятым нормам, эти инструкции и правила остаются скрытыми. Но если случится незаконный поступок, они тут же проявляются – в точности как на спортивной площадке, где нарушение правил отмечается свистком или криком: «Вне игры!» Последовательность действий, которые подчиняются индивидуальным, а не социальным программам, мы, чтобы отличать их от времяпрепровождения, будем называть играми. Семейная жизнь, отношения супругов, деятельность в различных организациях – все это может год за годом протекать в вариантах одной и той же игры.

Утверждение, что общественная жизнь по большей части развивается в форме игры, совсем не означает, что это «забавно» или что участники относятся к ней несерьезно. С одной стороны, даже футбол и другие спортивные игры могут быть совсем не забавными, а сами игроки – предельно серьезными и угрюмыми. Азартные игры могут завести игроков очень далеко, вплоть до фатального исхода. С другой стороны, некоторые авторы, например Хойзинга[5], включают в категорию «игр» такие мрачные обряды, как пиры каннибалов. Поэтому называть «играми» трагические формы поведения (самоубийство, зависимости, преступления или шизофрению) – вовсе не значит вести себя безответственно, игриво или варварски. Главное, что отличает игры от других видов человеческой деятельности, это не лживость эмоций, а то, что их проявление подчиняется правилам. Это становится очевидным в тех случаях, когда незаконное проявление эмоций сопровождается наказанием. Игры могут быть мрачными и даже смертельно опасными, но социальные санкции следуют только тогда, когда нарушены действующие правила.

Времяпрепровождение и игры являются подменой реальной жизни и реальной близости. Поэтому их можно рассматривать как предварительные переговоры, а не как заключенный союз, что и придает им особенную остроту. Подлинная близость начинается тогда, когда индивидуальное (обычно инстинктивное) программирование выступает на первый план, а социальные схемы и скрытые ограничения и мотивы отступают. Только настоящая близость может удовлетворить сенсорный голод, а также голод признания и упорядочивания. Прототипом такой близости считается половой акт.

Голод упорядочивания не менее важен для выживания, чем сенсорный. Ощущения сенсорного голода и голода признания связаны с необходимостью избежать сенсорной и эмоциональной депривации, которые, в свою очередь, ведут к биологическому вырождению. Голод по упорядочиванию связан с необходимостью избежать скуки, и Кьеркегор указывал на те бедствия, к которым ведет неупорядоченное время. Если скука затянется, она начнет действовать точно так же, как эмоциональный голод, и будет иметь те же последствия.

Индивидуум, обособленный от общества, может организовать свое время двумя способами: деятельностью или фантазией. Любому школьному учителю известно, что человек может чувствовать себя одиноким даже в присутствии других людей. Когда одиночка становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы упорядочивания времени. В порядке возрастания сложности это: ритуалы, развлечения, игры, близость и деятельность, которая может служить основой для всех остальных. Цель любого участника – получить как можно больше удовлетворения от транзакций с остальными участниками. Чем контактнее участник, тем большее удовлетворение он получает. Значимая часть программирования социальной деятельности осуществляется автоматически. Поскольку слово «удовлетворение» в обычном смысле трудно применить к некоторым результатам этого программирования, как, например, самоуничтожение, лучше использовать термины «выгода» или «польза».

Выгода от социального контакта связана с сохранением физического и психического равновесия: например, освободиться от напряжения, устранить психологически опасные ситуации, приобрести «поглаживания» и поддерживать достигнутое равновесие. Все эти проблемы физиологи, психологи и психоаналитики изучили достаточно подробно. Если перевести их в термины социальной психиатрии, получим:

1) первичная внутренняя выгода;

2) первичная внешняя выгода;

3) вторичная выгода;

4) экзистенциальная выгода.

Первые три аналогичны «выгодам от болезни», подробно описанным у Фрейда. Опыт показывает, что плодотворнее и полезнее рассматривать социальные транзакции с точки зрения приобретаемой пользы, а не действия защитного механизма. Во-первых, лучший способ защиты – совсем не участвовать в транзакциях; во-вторых, концепция «защиты» объясняет только два первых типа выгоды, а выгода третьего и четвертого типа при этом не рассматриваются.

Независимо от того, являются ли они проявлением деятельности или нет, наиболее благодарными формами социального контакта будут игры и близость. Длительная близость встречается редко и представляет собой исключительно частное дело. Значимые социальные контакты обычно принимают форму игр и в этом смысле становятся предметом нашего исследования.

Часть I

Анализ игр

Глава 1

Структурный анализ

Наблюдения за спонтанной социальной деятельностью, наиболее продуктивные в специально подобранных психотерапевтических группах, показывают, что время от времени люди заметно изменяют свою позу, голос, словарь и другие аспекты поведения. За изменениями в поведении следуют и изменения в эмоциях. У каждого индивидуума определенный набор схем поведения соответствует определенному состоянию личности. При этом другой набор связан с другими физическими проявлениями и часто не совпадает с первым. Эти изменения и отличия позволили прийти к выводу о наличии различных состояний Я.

В терминах психологии Эго-состояние, или состояние Я, можно описать феноменологически как связную систему чувств, а операционально – как связную систему образцов поведения. Практически это означает, что определенному набору чувств соответствует столь же определенный набор образцов поведения. Каждый индивидуум обладает ограниченным количеством таких состояний Я, каждое из которых не роль, а психологическая реальность. Набор этих состояний можно распределить так:

1) состояния Я, сходные с образами родителей;

2) состояния Я, способные объективно оценивать реальность;

3) до сих пор активные состояния Я, сохранившиеся у нас с детского возраста, так называемые архаические образцы чувств и поведения. В обычной речи их можно называть Родитель, Взрослый и Ребенок, причем эти простые термины используются даже в самых строгих и формальных обсуждениях.

Мы утверждаем, что в каждый данный момент любой член группы проявляет одно из состояний Я (Родителя, Взрослого или Ребенка) и что каждый член группы с разной степенью готовности может перейти от одного состояния к другому. Это утверждение позволяет нам сделать некоторые выводы. Когда мы говорим: «Это ваш Родитель», мы имеем в виду: «Сейчас вы находитесь в состоянии, которое когда-то вы переняли от одного из ваших родителей (или того, кто его заменял), и вы реагируете так же, как он, то есть той же позой, жестами, словарем, чувствами и т. д.». «Это ваш Взрослый» означает: «Вы дали независимую объективную оценку ситуации и сообщаете свое заключение или предлагаете решение проблемы независимо от предубеждений». «Это ваш Ребенок» означает: «Вы реагируете так же и с такой же целью, как сделали бы в детстве».

Отсюда следуют выводы:

1. У каждого человека были родители (или те, кто их заменял), и он несет в себе набор состояний Я, которые воспроизводят состояния Я этих родителей (как он их воспринимал) и которые могут активизироваться при определенных обстоятельствах. Проще говоря: «Каждый носит в себе своего Родителя».

2. Каждый человек (включая детей, умственно отсталых и шизофреников) способен к объективной обработке данных, если активизировано соответствующее состояние Я. На разговорном языке: «У каждого есть свой Взрослый».

3. Каждый человек был когда-то моложе, чем сейчас, и в настоящее время несет в себе фиксированные впечатления прошлых лет, которые могут активизироваться при определенных обстоятельствах. Проще говоря: «Каждый носит в себе маленького мальчика или девочку».

Здесь целесообразно привести рис. 1(А), который называется структурной диаграммой. На ней представлены с современной точки зрения все составляющие личности любого индивидуума. Она включает Я-Родителя, Я-Взрослого и Я-Ребенка, которые четко отделены друг от друга, поскольку сильно различаются и порой совершенно несовместимы. Неопытному наблюдателю различия могут показаться несущественными. Однако стоит преодолеть трудности изучения структурного анализа, как все это станет значительным и интересным. Впредь мы договоримся называть реальных людей родителями, взрослыми и детьми (со строчной буквы); слова Родитель, Взрослый и Ребенок с прописной буквы означают состояния Я. На рис. 1 (Б) представлена упрощенная и более удобная структурная диаграмма.

Прежде чем оставить тему структурного анализа, необходимо упомянуть о некоторых особенностях употребляемой терминологии.

1. Слово «ребяческий» никогда не используется в структурном анализе, поскольку с ним связано представление о чем-то нежелательном, что нужно прекратить или от чего следует избавиться. Для описания Ребенка используется слово «детский» в контексте «непосредственный», поскольку в нем больше биологического смысла и меньше предубеждений. В сущности, Ребенок – во многих отношениях наиболее ценная часть личности. Он привносит в жизнь индивидуума то, что Ребенок привносит в жизнь семьи: очарование, радость и творчество. Если Ребенок индивида смущен или нездоров, последствия могут быть самые неблагоприятные, но это можно и нужно постараться исправить.

2. То же самое относится к словам «зрелый» и «незрелый». В данной системе нет места для «незрелых личностей». Есть лишь люди, в которых Ребенок некстати и неумело берет на себя управление. Но и у таких людей есть полностью развитый и структурированный Взрослый, его нужно только обнаружить и активизировать. Напротив, так называемые зрелые люди – это те, кто способен большую часть времени предоставлять контроль своему Взрослому, но и у них время от времени берет верх Ребенок, часто с обескураживающими результатами.

3. Следует отметить, что Родитель существует в двух формах, прямой и косвенной: как активное состояние Я и как влияние. Когда он непосредственно активен, человек поступает так, как поступил бы его собственный отец (мать): «Делай, как я». Когда Родитель осуществляет косвенное влияние, человек поступает так, как ожидали от него родители: «Не делай, как я делаю, делай, как я говорю». В первом случае человек сам становится как бы своим родителем; во втором – приспосабливается к их требованиям.

4. Ребенок также существует в двух формах: как приспособившийся Ребенок и как естественный Ребенок. Приспособившийся Ребенок меняет свое поведение под родительским влиянием. Он ведет себя так, как требует его отец (мать): например, слушается их во всем или оказывается не по возрасту самостоятельным. Уход в себя или слезы – тоже один из способов приспособления. Таким образом, влияние Родителя – причина, а приспособившийся Ребенок – следствие. Естественный Ребенок выражает себя спонтанно: например, непослушанием или творчеством. Поведение человека в алкогольном опьянении подтверждает структурный анализ. Обычно первым отключается Родитель, и тогда приспособившийся Ребенок освобождается от родительского влияния и преобразуется в Ребенка естественного.

Для эффективного анализа игры редко нужно выходить за пределы очерченной структуры личности.

Состояния Я – это нормальный психологический феномен. Человеческий мозг – орган или организатор психической жизни, а продукты его деятельности возникают и хранятся в форме состояний Я. В работах Пенфилда[6] и его сторонников можно найти прямые доказательства этого. На разных уровнях существуют и другие упорядочивающие и сортирующие системы, как, например, память на факты. Однако естественным образом человеческий опыт запечатлевается в изменяющихся состояниях сознания. Каждое состояние Я имеет свою ценность для человеческого организма.

Ребенок – источник интуиции, творчества, спонтанных порывов и радости. Взрослый необходим для выживания. Он обрабатывает данные и оценивает вероятности, что очень важно для эффективного взаимодействия с окружающим миром.

У Взрослого есть собственные проблемы и способы достигнуть удовлетворения. Например, чтобы перейти улицу с сильным движением, придется произвести множество мгновенных расчетов скорости автомобилей и человека. Взрослый будет стоять на тротуаре, пока расчет не покажет, когда можно безопасно оказаться на противоположной стороне. Удовлетворение, которое мы получаем от горных лыж, полетов, плавания под парусом и других видов спорта, связанных с движением, связано с умением делать такие расчеты. Другая обязанность Взрослого – регулировать деятельность Родителя и Ребенка и выступать объективным посредником между ними.

У Родителя две основные функции. Во-первых, он позволяет взрослому человеку вести себя как родитель по отношению к собственным детям, таким образом способствует сохранению человечества. Его ценность в этом отношении подтверждается тем, что люди, выросшие сиротами, испытывают бо́льшие трудности при воспитании собственных детей, чем те, кто вырос в семье. Во-вторых, Родитель делает многие наши реакции автоматическими, что сохраняет энергию и время. Многое делается так, «потому что так принято». Это освобождает Взрослого от необходимости принимать тривиальные решения, так что он может посвятить себя более важным делам, оставив рутинные проблемы Родителю.

Таким образом, все три состояния Я чрезвычайно важны для выживания. Вмешательство необходимо только тогда, когда нарушено их нормальное равновесие. В обычной ситуации каждый из них – Родитель, Взрослый и Ребенок – достоин равного уважения и равно необходим для плодотворной и насыщенной жизни.

Глава 2

Транзактный анализ

Единица социального общения называется транзакцией. Если двое или более людей соберутся вместе, рано или поздно один из них заговорит или каким-то другим образом покажет, что замечает присутствие остальных. Это называется транзакционным стимулом. Другой человек что-нибудь скажет или сделает в ответ на стимул. Это называется транзакционной реакцией. Простой транзакционный анализ определяет, какое состояние Я породило транзакционный стимул, а какое – транзакционную реакцию. Простейшие транзакции – те, в которых и стимул, и реакция исходят от Взрослых. Например, хирург, видя по ходу операции, что сейчас ему понадобится скальпель, протягивает руку. Операционная медсестра, верно расшифровав этот жест и точно рассчитав расстояния и мышечные усилия, вкладывает рукоятку скальпеля прямо в ладонь хирурга. Чуть сложнее транзакция Ребенок – Родитель. Больной ребенок просит воды, и заботливая мама приносит ее.

Обе эти транзакции взаимодополняющие, то есть реакция на стимул правильная, ожидаемая и вытекает из нормальных человеческих взаимоотношений. Первая транзакция (которая классифицируется как взаимодополняющая транзакция первого типа представлена на рис. 2(А). Вторая (взаимодополняющая транзакция второго типа) – показана на рис. 2(Б). Очевидно однако, что транзакции связываются в цепочки таким образом, что каждая реакция, в свою очередь, становится стимулом. Первое правило коммуникации таково: коммуникация будет осуществляться беспрепятственно, пока транзакции остаются взаимодополняющими. Следствие этого правила: пока транзакции остаются взаимодополняющими, коммуникация в принципе может продолжаться неограниченно долго. Это правило не зависит от природы или содержания транзакций.

Оно основано исключительно на направлении действий. Пока транзакции остаются взаимодополняющими, не важно, о чем говорят двое людей: ворчат по-стариковски (Родитель – Родитель), решают проблему (Взрослый – Взрослый) или играют друг с другом (Ребенок – Ребенок или Родитель – Ребенок).

Обратное правило выглядит так: коммуникация прерывается, когда происходит пересекающаяся транзакция. На рис. 3(А) представлена наиболее распространенная пересекающаяся транзакция, которая вызывала и всегда будет вызывать наибольшие трудности в общении, идет ли речь о любви, браке, дружбе или работе (пересекающаяся транзакция типа 1). Этот тип транзакции наиболее интересен для психотерапевтов. В психоанализе он называется классической реакцией переноса. Стимул был задан типом Взрослый – Взрослый, например: «Может, нам стоит вместе подумать, почему ты в последнее время так много пьешь?» или «Ты не знаешь, где мои запонки?» Соответствующая реакция Взрослый – Взрослый должна быть такой: «Да, пожалуй. Я сам хотел бы это понять!» или «На письменном столе». Но если партнер вдруг вспылит, ответ может быть таким: «Ты всегда меня критикуешь, как мой отец» или «У тебя я всегда во всем виновата!». Обе эти реакции соответствуют типу Ребенок – Родитель, и, как видно на диаграмме, их векторы пересекаются. В таких случаях Взрослому придется временно забыть вопросы относительно выпивки или запонок и попробовать что-нибудь предпринять, чтобы векторы стали параллельными. На это может потребоваться от нескольких секунд, как в случае с запонками, до нескольких месяцев, как с проблемой выпивки. Либо Взрослый должен активизировать свое Я-Родитель, чтобы дополнить неожиданно активизировавшегося Ребенка своего партнера. Либо должно быть активизировано Я-Взрослый партнера в дополнение к Я первого Взрослого. Если работница взбунтуется во время разговора о мытье посуды, то разговор Взрослый – Взрослый о мытье посуды закончится; далее транзакция будет осуществляться на уровне Ребенок – Родитель. Либо необходимо перейти к другой процедуре Взрослый – Взрослый, а именно к вопросу об увольнении работницы.

На рис. 3(Б) представлен случай обратной пересекающейся реакции первого типа. Это реакция контрпереноса, знакомая психоаналитикам: пациент делает объективное, Взрослое, замечание, а терапевт пересекает вектор, отвечает как Родитель Ребенку. Это пересекающаяся транзакция второго типа. Так в повседневной жизни на вопрос: «Не знаешь, где мои запонки?» можно дать ответ: «Почему ты сам не следишь за своими вещами? Ты ведь больше не ребенок».

На рис. 4 представлена диаграмма взаимоотношений, на которой показаны девять возможных векторов отношений между спрашивающим и отвечающим. Эта диаграмма обладает некоторыми интересными геометрическими (топологическими) свойствами. Взаимодополняющие транзакции между «психологически равными» представлены типами (1–1), (5–5) и (9–9). Существуют еще три другие взаимодополняющие транзакции: (2–4), (4–2), (3–7), (3–7) и (6–8), (8–6). Все остальные комбинации представляют пересекающиеся транзакции, и в большинстве случаев этому соответствует пересечение векторов на диаграмме, например (3–7) (7–3): в этом случае два человека смотрят друг на друга, лишившись дара речи. Если ни один из них не сдается, коммуникация завершается, а они расходятся. Обычное решение в таких случаях – ответ (7–3), который ведет к игре «скандал», или лучше (5–5), где оба рассмеются и пожмут друг другу руки.

Простые взаимодополняющие транзакции чаще всего встречаются при поверхностных рабочих или социальных взаимоотношениях и легко нарушаются простой пересекающейся транзакцией. В сущности, поверхностные взаимоотношения можно определить как состоящие из простых взаимодополняющих транзакций. Такие взаимоотношения возникают при совместной деятельности, ритуалах и развлечениях. Более сложные – скрытые транзакции, в которых участвуют одновременно больше двух состояний Я. Именно эта категория является основной для игр. Продавцы, к примеру, мастера в угловых транзакциях, включающих три состояния Я. Грубоватый, но драматичный пример подобной игры показан в диалоге:

Продавец. Эта вещь лучше, но вы не можете позволить себе ее.

Домохозяйка. Вот ее я и возьму.

Анализ этой транзакции показан на рис. 5(А). Продавец, как Взрослый, утверждает два объективных факта: «Эта вещь лучше» и «Вы не можете позволить ее себе». На видимом, или социальном, уровне оба утверждения адресованы Взрослому домохозяйки, чей ответ от имени Взрослого должен был бы звучать так: «Вы правы в обоих отношениях». Однако скрытый, или психологический, вектор опытного и хорошо подготовленного продавца нацелен на Ребенка домохозяйки. Правильность этого предположения подтверждается ответом Ребенка, который, в сущности, говорит: «Не важно, могу ли я себе это позволить, я покажу этому высокомерному наглецу, что не хуже остальных его клиентов». На обоих уровнях транзакции взаимодополняющие, поскольку продавец принимает этот ответ как реакцию Взрослого, решившего совершить покупку.

Двойная скрытая транзакция связана с участием четырех состояний Я и обычно встречается в играх флирта.

Ковбой: «Не хотите ли заглянуть в конюшню?»

Девушка: «Мне с детства нравятся конюшни».

Как показано на рис. 5(Б), на социальном уровне разговаривают Взрослые о конюшнях, а на психологическом – два Ребенка участвуют в сексуальной игре. Внешне кажется, что инициатива принадлежит Взрослому, но, как и в большинстве игр, исход определяется Ребенком и участников может ждать сюрприз.

Таким образом, транзакции можно классифицировать как взаимодополняющие или пересекающиеся, простые или скрытые. В свою очередь, скрытые транзакции можно подразделить на угловые и двойные.

Глава 3

Процедуры и ритуалы

Транзакции обычно осуществляются сериями. Их последовательность в каждой серии не случайна, а запрограммирована. Программирование может происходить на одном из трех уровней: Родителя, Взрослого и Ребенка. Или, в более общем смысле, задаваться обществом, реальной действительностью или личной предрасположенностью. Поскольку приспособление требует, чтобы Ребенок был защищен Родителем и Взрослым, пока новая социальная ситуация не опробована, программирование со стороны Ребенка чаще всего осуществляется в условиях близости, когда предварительное испытание уже завершено.

Простейшие формы социальной деятельности – процедуры и ритуалы. Некоторые из них универсальны, другие локальны, но все они требуют обучения. Процедура – это серия простых взаимодополняющих Взрослых транзакций, направленных на изменение действительности, имеющей два аспекта: статический и динамический. Статическая реальность включает все возможные распределения материальных объектов во Вселенной. Например, арифметика состоит из набора утверждений о статической действительности. Динамическая реальность содержит потенциально возможные взаимодействия всех систем Вселенной, обладающих энергией. Например, химия содержит утверждения относительно динамической реальности. Процедуры основаны на обработке данных и оценке вероятностей относительно материальной действительности и достигают своего высшего выражения в профессиональной подготовке. Пилотирование самолета или удаление аппендикса – это процедуры. Психотерапия является процедурой, пока проходит под руководством Взрослого психотерапевта, но, когда на первый план выходят Родитель или Ребенок, она перестает быть процедурой. Программирование процедуры определяется на основе конкретного материала и оценок, которые сделал Взрослый.

В оценке процедуры возможны два варианта. Мы считаем процедуру качественной, когда исполнитель наилучшим образом использует имеющиеся данные и опыт, независимо от пробелов в своих знаниях. Если в обработку данных, проводимую Взрослым, вмешиваются Родитель и Ребенок, процедура называется испорченной, она будет менее качественной. Об эффективности процедуры следует судить по достигнутым результатам. Таким образом, качественность – это психологический критерий, а эффективность – материальный. Представим, что на тропическом острове живет местный лекарь, помощник врача, который умеет искусно удалять катаракту. Он качественно применяет свои знания на практике. Однако поскольку лекарь знает меньше, чем его наставник, врач-европеец, эффективность его работы будет ниже. Европеец пристрастился к выпивке, что отразилось на качестве его работы, но вначале не снизило эффективности. Однако шли годы, руки врача дрожали все сильнее, и помощник стал превосходить его не только в качестве работы, но и в эффективности. Из этого примера можно заключить, что обе характеристики – качественность и эффективность – лучше всего оцениваются профессионалами в данной процедуре: качественность – путем личного знакомства с исполнителем, а эффективность – путем наблюдения за результатами его деятельности.

В терминах, принятых в данной работе, мы называем ритуалом повторяющуюся серию простых взаимодополняющих транзакций, заданных внешними социальными условиями. Неформальный ритуал, например прощание, может в отдельных деталях меняться в зависимости от места, но основные формы остаются одинаковыми. Формальный ритуал, например римская католическая месса, дает гораздо меньший выбор. Общая форма ритуала определяется традицией, которая передается от Родителя к Ребенку. На отдельных деталях может сказываться и более позднее Родительское влияние, хотя оно и неустойчиво. У некоторых формальных ритуалов, представляющих особый интерес для историка или антрополога, есть две фазы:

1) фаза, в которой транзакции совершаются под жестким Родительским контролем;

2) фаза Родительского попустительства, в которой Ребенку предоставляется большая или меньшая транзакционная свобода, что приводит к разгулу.

Многие формальные ритуалы вначале были сильно испорчены, хотя оставались качественными. Однако по мере того как шло время и менялись обстоятельства, они утрачивали свою процедурную ценность, сохраняя полезность как акта веры. Как транзакции эти процедуры представляют собой стремление избавиться от чувства вины и заслужить одобрение Родителя. Они предлагают безопасный, внушающий уверенность и часто приносящий удовольствие способ упорядочивания времени.

В качестве вступления к анализу игр более интересны неформальные ритуалы, например варианты приветствий:

1А: «Привет!» (Доброе утро.)

1Б: «Привет!» (Доброе утро.)

2А: «Тепло сегодня, верно?» (Как дела?)

2Б: «Точно. Но, похоже, будет дождь». (Нормально. А у вас?)

3А: «Ну, счастливо!» (Все в порядке.)

3Б: «До встречи».

4А: «Пока!»

4Б: «Пока!»

Очевидно, этот обмен репликами не предназначен для передачи информации. Более того, если собеседникам есть что сказать друг другу, они этого не делают и поступают разумно. Господину А может потребоваться 15 минут, чтобы рассказать, как он поживает, а господин Б, который лишь отдаленно с ним знаком, не собирается тратить столько времени на слушание. Эту серию транзакций можно назвать «ритуалом из восьми поглаживаний». Если бы А и Б торопились, они могли бы ограничиться ритуалом из двух поглаживаний: «Привет!» – «Привет!» Если бы они были старомодными восточными правителями, им пришлось бы пройти через ритуал из двухсот поглаживаний, прежде чем перейти к делу. Тем временем, если выражаться на жаргоне транзакционных аналитиков, А и Б слегка взаимно улучшили здоровье. По крайней мере на время они «обезопасили свой спинной мозг от высыхания» и оба испытывают благодарность за это.

Ритуал основан на точном интуитивном расчете с обеих сторон. Оба рассчитали, что на данной стадии знакомства должны при каждой встрече обмениваться точно четырьмя поглаживаниями, причем не чаще одного раза за день. Если они вскоре снова столкнутся, допустим, через полчаса, и у них не возникнет необходимости в новых транзакциях, они пройдут мимо друг друга, максимум бросят на ходу: «Привет!» – «Привет!» Такие расчеты делаются не только на короткие периоды, но и даже на несколько месяцев вперед. Предположим, В и Г встречаются ежедневно и обмениваются одним поглаживанием: «Привет!» – «Привет!», а затем расходятся. В уезжает в месячный отпуск и в день своего возвращения, как обычно, встречается с Г. Если в таком случае Г ограничится обычным «Привет!», В почувствует себя оскорбленным, «его спинной мозг слегка усохнет». По его расчетам, Г и он должны друг другу примерно тридцать поглаживаний. Их в виде компромисса можно свести к меньшему числу транзакций, если они достаточно выразительны. Г должен вести себя примерно так (в скобках указана интенсивность в условных единицах – поглаживаниях):

1Г: «Привет!» (1 единица)

2Г: «Давно не виделись». (2 единицы)

3Г: «Правда? Где же вы были?» (5 единиц)

4Г: «Здорово! И как же там было?» (7 единиц)

5Г: «Да, вы неплохо выглядите». (4 единицы) «А семья была с вами?» (4 единицы)

6Г: «Ну, рад был повидаться». (4 единицы)

7Г: «Пока!» (1 единица)

Таким образом, на счету Г 28 поглаживаний. И он, и В знают, что на следующий день Г добавит два недостающих поглаживания, так что с практической точки зрения счет сравнялся. Через два дня они вернутся к своему привычному обмену в два поглаживания: «Привет!» – «Привет!» Но теперь они «лучше знают друг друга», то есть каждый понимает, что другой надежен. И это может пригодиться, если они встретятся где-нибудь в обществе.

Следует рассмотреть и обратный случай. Д и Е привыкли к ежедневному обмену в две единицы. Но однажды вместо того, чтобы пройти мимо, Д останавливается и спрашивает: «Как дела?» Разыгрывается следующий диалог:

1Д: «Привет!»

1Е: «Привет!»

2Д: «Как дела?»

2Е: (озадаченно) «Прекрасно. А ваши?»

3Д: «Все отлично. Тепло сегодня, не правда ли?»

3Е: «Да» (осторожно). «Но, кажется, будет дождь».

4Д: «Приятно было повидаться».

4Е: «Мне тоже. Простите, мне нужно успеть в библиотеку до закрытия. Пока».

5Д: «Пока».

Е торопливо уходит, думая про себя: «Что это с ним? Хочет продать мне страховку?» В транзакционных терминах это означает: «Он должен мне одно поглаживание, почему же дает пять?»

А вот пример простой транзакции, когда один из собеседников занят или увлечен чем-то другим. Ж говорит: «Привет!», а 3 проходит мимо, не отвечая. Реакция Ж: «Что с ним такое?» Она означает: «Я дал ему поглаживание, а он мне не ответил тем же». Если 3 будет продолжать так себя вести не только с Ж, но и с другими знакомыми, его начнут осуждать.

В пограничных случаях бывает трудно различить процедуру и ритуал. Дилетанты обычно называют профессиональные процедуры ритуалами, и, хотя каждая транзакция при этом может быть основана на здравом смысле и даже на жизненно важном опыте, у дилетанта не хватает подготовки, чтобы оценить это. Напротив, у профессионалов развивается тенденция рационализировать ритуальные элементы, которые сохраняются в процедурах, и отвергать скептические замечания дилетантов на том основании, что они, дилетанты, не имеют достаточной подготовки для понимания. Один из способов, при помощи которого окопавшиеся профессионалы сопротивляются введению новых процедур, – это высмеивание их как ритуалов. Это объясняет судьбу Земмельвейса И. Ф.[7] и других новаторов.

Важная особенность как ритуала, так и процедуры – стереотипность. Как только произошла первая транзакция, легко предсказать все остальные. Они будут следовать своим чередом к заранее известному финалу, если не возникнут какие-то особые обстоятельства. Разница в том, чем предопределяется их ход: процедуры программируются Взрослым, а ритуалы следуют схемам, заданным Родителем.

Люди, которые неуютно чувствуют себя, когда исполняют ритуалы или плохо знакомы с ними, иногда заменяют их процедурами. К примеру, гости, которые любят помогать хозяйке готовить и разносить еду и напитки на вечеринках.

Глава 4

Развлечения

Развлечения как способ социального взаимодействия различаются по степени сложности. Однако если использовать в качестве единицы социального общения транзакцию, соответствующие ситуации можно разбить на единицы, которые называются простым развлечением. Эту единицу можно определить как серию полуритуальных простых взаимодополняющих транзакций, сгруппированных вокруг единой темы. Их цель – упорядочивать промежуток времени. Начало и конец этого промежутка обычно обозначаются процедурами или ритуалами. Транзакции приспосабливаются таким образом, чтобы каждый участник получал максимум выгоды или пользы за этот промежуток времени. Чем выше его приспособленность, тем больше получит каждый участник.

Развлечениями обычно разыгрываются на вечеринках или в период ожидания перед началом официальных встреч и собраний. Эти периоды ожидания развиваются по тому же сценарию и в том же темпе, что и сами встречи (вечеринки). Развлечение может принимать форму «болтовни», а может превратиться в более серьезное, то есть аргументированное, обсуждение. Большие приемы с коктейлями часто представляют некую галерею разнообразных развлечений. В одном углу группа людей играет в «Родительский комитет», в другом – в «Психиатрию», в третьем – в «Воспоминания» или «Подумать только», а в четвертом – в «Дженерал моторс»[8]. В это же время где-то рядом находятся некоторые женщины, которые предпочитают играть в «Кухню» или в «Гардероб». Такие приемы проходят совершенно единообразно, меняются только имена присутствующих. Для различных социальных слоев характерен свой набор развлечений.

Развлечения можно классифицировать по разным признакам. Внешние параметры определяются социологически (пол, возраст, брачный, культурный, расовый или экономический статус). «Дженерал моторс» (разговор о машинах) и «Кто победил» (разговор о спорте) принадлежат к числу «мужских разговоров». «Покупки», «Кухня» и «Гардероб» относятся к «женским разговорам». «Ухаживание» – обычное развлечение подростков, а у людей среднего возраста – «Доходы и расходы». К этой же группе относятся другие разновидности светской болтовни: «Как это делается» – годится для короткого авиаперелета; «Сколько это стоит» – любимая тема в недорогих барах; «Воспоминания» – любимое занятие представителей среднего класса, таких как продавцы; «Вы знакомы» (с таким-то) – для одиноких людей; «Подумать только» (что стало с добрым стариной Джо) – часто использует тему экономических успехов или неудач; «На следующее утро» (похмелье) и «Коктейль» (я знаю рецепт получше) типичны для некоторых честолюбивых молодых людей.

Структурно-транзактная классификация носит более личный характер. Так, в «Родительский комитет» можно играть на трех уровнях. На уровне Ребенок – Ребенок это разновидность игры «Что делать с упрямыми родителями». На уровне Взрослый – Взрослый – собственно «Родительский комитет», особенно популярный среди начитанных молодых матерей. У пожилых людей возникает форма «Несовершеннолетняя преступность», отвечающая уровню Родитель – Родитель. У супружеских пар общение может приобрести вид «Скажи им, дорогой», в этом случае жена играет Родителя, а муж – не по летам развитого Ребенка.

Еще более убедительна психологическая классификация развлечений. Например, и в «Родительский комитет», и в «Психиатрию» можно играть в проецирующей и интроецирующей[9] формах. Анализ «Родительского комитета» в проецирующей форме представлен на рис. 6(А). Этот анализ основан на следующей парадигме Родитель – Родитель:

А: «Если бы не разводы, то не было бы преступности среди несовершеннолетних».

Б: «Дело не только в этом. В наши дни детей не учат хорошим манерам».

«Родительский комитет» интроецирующей формы основан на отношении Взрослый – Взрослый:

В: «Мне кажется, я просто не могу быть хорошей матерью».

Г: «Как ни старайся, они все равно не вырастут такими, как ты хочешь, поэтому все время приходится думать, правильно ли ты поступила и где допустила ошибку».

«Психиатрия» проецирующего типа представлена в форме Взрослый – Взрослый:

Д: «Мне кажется, его заставляет так вести себя подсознательная оральная фрустрация».

Е: «А вы, похоже, прекрасно сублимировали свои агрессивные наклонности».

Рисунок 6 (Б) представляет «Психиатрию» интроецирующего типа, тоже разновидность времяпрепровождения Взрослый – Взрослый:

Ж. Эта картина символизирует для меня порок.

З. Мое увлечение живописью – попытка угодить отцу.

Помимо упорядочивания времени и предоставления участникам взаимно приемлемых поглаживаний, развлечение вдобавок выполняет функцию социального отбора. Пока продолжается развлечение, Ребенок каждого из присутствующих тщательно всех оценивает. К концу приема каждый из гостей выбирает нескольких игроков, с которыми хотел бы встретиться еще, отбрасывая других участников, какими бы искусными или приятными они ни показали себя в процессе общения. Отобранные – вероятные кандидаты для более сложных взаимоотношений – игр. Эта система отбора, какой бы она ни выглядела рациональной, действует в основном на бессознательном и интуитивном уровне.

В некоторых случаях в процессе отбора Взрослый подавляет Ребенка. Наиболее ясно это видно в деятельности страхового агента, который старательно учится принятым в обществе развлечениям. А пока он занят развлечениями, его Взрослый внимательно слушает и отбирает тех, с кем страховой агент хотел бы потом встретиться. Его выбор мало зависит от того, насколько эти люди умелые в играх или искренние. Он, как и в большинстве других случаев, основан на второстепенных факторах – в данном случае на готовности людей покупать.

Однако развлечения обладают интересной особенностью: обычно они не смешиваются между собой. Так, например, не смешиваются «мужской разговор» и «женский разговор». Люди, увлеченно играющие в «Воспоминания», будут недовольны, если кто-то попытается сыграть в «Сколько это стоит» или «На следующее утро». Те, кто играет в проецирующий «Родительский комитет», будут сопротивляться вторжению интроецирующего «Родительского комитета» (хоть и не так сильно, как в противоположной ситуации).

Развлечение образует основу для выбора знакомых и может привести к дружбе. Женщины, которые собираются по утрам попить кофе и поиграть в «Никуда не годного мужа», холодно встретят новую соседку, которая попытается сыграть во «Все превосходно». Если они утверждают, что у них непутевые мужья, им будет неприятно слышать, как соседка заявляет, какой у нее замечательный муж, просто само совершенство. Поэтому долго они ее терпеть не станут. Так и на приеме с коктейлями: если кто-то желает перейти из одного угла в другой, он либо должен присоединиться к развлечению, которое там происходит, либо сменить игру. Разумеется, хорошая хозяйка сразу возьмет управление в свои руки и объявит программу: «Мы здесь играем в проецирующий “Родительский комитет”. Хотите с нами?» Или: «Послушайте, девочки, вы уже достаточно поиграли в “Гардероб”. Вот мистер Д, писатель (политик, хирург), и я уверена, он согласится поиграть в “Смотри, мама, какой я молодец”. Не правда ли, мистер Д?» Развлечения помогают человеку утвердиться в его роли и укрепить жизненную позицию.

Понятие роль близко к тому, что Юнг называл персоной, только оппортунизма[10] в ней поменьше и ее корни глубже уходят в мир индивидуальных фантазий. Так, в проецирующем «Родительском комитете» один игрок может исполнять роль сурового Родителя, другой – праведного Родителя, третий – снисходительного Родителя, а четвертый – Родителя-помощника. Все четверо испытывают и проявляют состояние Родителя, но каждый ощущает его по-своему. Человек утверждается в своей роли, если выглядит в ней убедительно – если он не встречает антагонизма, или только укрепляется в ответ на антагонизм, или получает одобрение (поглаживания) со стороны некоторых людей.

Утверждение роли укрепляет позицию индивида, и это можно назвать экзистенциальной выгодой развлечения. Позиция – простое утверждение, которое влияет на все транзакции индивида; в конечном счете оно определяет его судьбу, а часто – и его потомков. Позиция может быть более и менее абсолютной. Типичные позиции, с которых можно играть в проецирующий «Родительский комитет», таковы: «Все дети плохие!», «Все другие дети плохие!», «Все дети печальные!», «Всем детям приходится трудно!» Эти четыре позиции могут определить роли сурового, праведного, снисходительного Родителя и Родителя-помощника соответственно. В сущности, позиция определяется мысленным отношением, и в соответствии с этим отношением индивид осуществляет все транзакции, определяющие его роль.

Выбор и закрепление позиции происходят удивительно рано, начиная со второго и даже первого года по седьмой год жизни – во всяком случае, задолго до того, как человек наберется достаточно опыта и знаний, чтобы принять такое серьезное решение. По позиции нетрудно определить, каким было детство человека. И если в эту позицию не вмешается что-то или кто-то, всю остальную жизнь человек будет укреплять ее и справляться с трудностями: избегать их, отбиваться от некоторых их элементов или так манипулировать ими, чтобы эти обстоятельства из угрожающих стали благоприятными.

Почему развлечения столь стереотипны? Одна из причин заключается в том, что они служат стереотипным целям. Но преимущества, которые дают играющим в них людям, так велики, что становится понятным, почему люди играют настолько увлеченно и почему развлечения такие приятные, когда партнеры относятся к ним творчески и благожелательно.

Развлечения не всегда легко отличить от деятельности, и часто возникают различные их комбинации. Многие обычные разновидности развлечений, такие как «Дженерал моторс», состоят из того, что психологи сформулировали бы как «Предложение с множественным выбором».

А. «“Форд” (“Шевроле”, “Плимут”) нравится мне больше, чем “Шевроле” (“Плимут”, “Форд”), потому что…»

Б. «Я скорее приобрел бы “Форд” (“Плимут”, “Шевроле”), чем “Шевроле” (“Плимут”, “Форд”), потому что…»

Вполне очевидно, что в таких стереотипных высказываниях может содержаться полезная информация.

Следует упомянуть еще несколько распространенных разновидностей развлечений. «У меня тоже» часто является вариантом «Какой ужас!». «Почему бы им не…» (сделать что-нибудь) популярно среди домохозяек, которые не хотят становиться эмансипированными. «Тогда мы» – развлечение уровня Ребенок – Ребенок. «Что бы такое придумать» – занятие озорничающих подростков или развеселившихся взрослых.

Глава 5

Игры

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Игрой мы называем серию последовательных взаимодополняющих скрытых транзакций, приводящих к четко определенному предсказуемому исходу. Иначе говоря, это набор повторяющихся транзакций, внешне благовидных, с замаскированной мотивацией, или, если перевести на человеческий язык, серия ходов, в которых есть скрытая ловушка или подвох. Игры четко отличаются от процедур, ритуалов и развлечений двумя важнейшими признаками:

1) скрытыми мотивами

2) наличием выгоды

Процедуры могут быть успешными, ритуалы – эффективными, а развлечения – выгодными, но все они честны по определению. В них может присутствовать дух соревнования, но не конфликта. А финал, вероятно, будет неожиданным, но не драматичным.

Напротив, каждая игра в основе своей нечестна, и финал зачастую бывает не просто захватывающим, а драматичным.

Остается найти отличия игры от еще одного типа социального действия, который пока не рассматривался. Операцией принято называть простую транзакцию или набор транзакций, предпринятых с определенной, заранее сформулированной целью. Если кто-то откровенно просит утешения и получает его, это операция. Но если кто-то просит утешения, а получив его, тут же оборачивает его против дающего, это игра. Следовательно, внешне игра напоминает набор операций, но после получения выгоды становится очевидным, что эти «операции» были на самом деле маневрами; не честной просьбой, а ходами в игре.

Например, в игре «Страхование» что бы ни делал агент в процессе беседы, если он настоящий игрок, он будет обрабатывать клиента или работать на перспективу. И его цель, если он не зря получает жалованье, – добыча. То же самое относится к играм «Недвижимость», «Пижама» и аналогичным. Поэтому торговец, занятый на вечеринке развлечением, преимущественно чем-нибудь вроде «Доходов и расходов», на самом деле осуществляет под прикрытием развлечения ряд искусных маневров, чтобы добыть информацию, в которой он профессионально заинтересован. Существуют десятки специальных журналов, которые обучают искусству коммерческого маневрирования и приводят в пример выдающихся игроков (тех, кто добивается выдающегося коммерческого успеха) и игры. С транзактной точки зрения, подобные журналы ничем не отличаются от популярных спортивных изданий.

Что касается угловых транзакций, то тут нельзя не отметить игры, которые хладнокровно, на высоком профессиональном уровне планировались под контролем Взрослого с целью извлечь максимальную прибыль. Речь о грандиозных мошенничествах начала XX века – они заслуживают внимания, так как выполнялись по безукоризненному плану, а люди, которые их совершали, виртуозно владели практической психологией.

Однако в данном случае нас занимают бессознательные игры, в которые играют неискушенные люди, вовлеченные в двойные транзакции, даже не подозревая об этом; игры, которые составляют важнейший аспект социальной жизни во всем мире. Благодаря их динамичности игры легко отличить от простых статичных установок, которые определяются жизненной позицией.

Использование слова «игра» не должно вводить в заблуждение. Как указывалось ранее, игры не обязательно доставляют их участникам удовольствие или радость.

Многим торговцам их работа не кажется забавной, как ясно показал Артур Миллер в пьесе «Смерть коммивояжера»[11]. И серьезности в играх хоть отбавляй. Нынешние футболисты сражаются за мяч совершенно серьезно. Не менее серьезны и такие транзактные игры, как «Алкоголик» или «Насилуют!» третьей степени.

То же относится к слову «играть», это может подтвердить тот, кто серьезно играл в покер или на рынке ценных бумаг. Чем могут закончиться некоторые серьезные игры, хорошо известно антропологам. Наиболее сложная из всех существующих игр – «Придворный», превосходно описанная Стендалем в «Пармской обители»[12], убийственно серьезна. А самая мрачная из всех игр, конечно, «Война».

ТИПИЧНАЯ ИГРА

Попробуем проиллюстрировать общие особенности игр на примере весьма распространенной супружеской игры, которую назовем попросту «Если бы не ты».

Миссис Уайт постоянно жаловалась, что муж строго ограничивает ее светскую жизнь, и поэтому она так и не научилась танцевать. После того как курс психотерапии помог ей изменить свои установки, муж стал менее уверен и более снисходителен. Миссис Уайт смогла расширить поле своей деятельности. Она записалась на уроки танцев, но обнаружила, к своему отчаянию, что смертельно боится танцевать у всех на глазах, и ей пришлось отказаться от занятий.

Это неприятное происшествие вкупе с другими ему подобными проливает свет на некоторые важные аспекты ее брака. Из всех многочисленных ухажеров она выбрала в мужья самого деспотичного. Это позволило ей занять позицию, в которой она могла бы причитать: «Я была бы способна на многое, если бы не ты». У некоторых ее подруг тоже были деспотичные мужья, и, встречаясь за утренним кофе, они неплохо проводили время, играя в «Если бы не он». Однако оказалось, что вопреки ее жалобам муж оказывал ей большую услугу, запрещая заниматься тем, чего она страшно боялась. Он мешал ей даже осознать этот страх – в этом и заключается одна из причин, почему ее Ребенок столь проницательно выбрал именно такого супруга.

Но дело не только в этом. Его запреты и ее жалобы часто приводили к ссорам, что поставило под угрозу их сексуальную жизнь. Из-за чувства вины муж часто делал ей подарки, которые в иных обстоятельствах не стал бы делать; а когда он предоставил ей свободу, подарки стали дешевле и реже. У миссис Уайт было мало общего с мужем, кроме домашних дел и детей, и поэтому их ссоры превращались в важные события. Именно в таких случаях у них было о чем поговорить, вместо обычной пустой болтовни. Во всяком случае, замужество подтвердило то мнение, которого она всегда придерживалась: все мужья – злодеи и тираны. Как выяснилось, это отношение было тесно связано со страхом быть изнасилованной, который преследовал ее в ранней молодости.

Эту игру можно проанализировать с разных точек зрения. Очевидно, что она относится к обширной области социальной динамики. Принципиальный момент состоит в том, что благодаря браку миссис и мистер Уайт получили возможность общаться друг с другом, и эту возможность мы будем называть социальным контактом. Благодаря тому, что они использовали эту возможность, их семья превратилась в социальную группу, в отличие, например, от вагона метро, в котором пассажиры находятся в пространственном контакте, но редко пользуются возможностью социального контакта и потому образуют асоциальную группу. Влияние, которое оказывают Уайты на поведение и реакции друг друга, составляет социальное действие. Различные науки рассматривают такое социальное действие с разных точек зрения. Поскольку нас интересуют история и психодинамика личностей, участвующих в игре, наш подход можно отнести к социальной психиатрии. Мы в явной или неявной форме выносим суждение о соответствии данной игры понятию «душевное здоровье». Это несколько отличается от более нейтрального и менее пристрастного подхода социологии и социальной психологии. Психиатрия оставляет за собой право сказать «Минутку!», чего остальные дисциплины не делают. Транзакционный анализ есть ветвь социальной психиатрии, а анализ игр – особый аспект транзакционного анализа.

Практический анализ игр имеет дело с конкретными случаями, проявляющимися в конкретных ситуациях.

Теоретический анализ игр пытается абстрагировать и обобщить характеристики различных игр так, чтобы их можно было распознать независимо от словесной оболочки и культурной основы.

Например, теоретический анализ игры брачного типа «Если бы не ты» должен так сформулировать характеристики этой игры, чтобы ее одинаково легко было распознать и в деревне Новой Гвинеи, и в пентхаусе Манхэттен. Независимо от того, связана ли она с брачной церемонией или поисками денег на покупку новой удочки для внука, или от того, открыто или скрытно делаются ходы, что, в свою очередь, зависит от степени откровенности, принятой между мужем и женой. Распространенность игры в том или ином обществе – объект социологии и антропологии. В задачу анализа игры как части социальной психиатрии входит только описание игры, независимо от того, где и как часто она происходит. Можно провести аналогию, хотя и не совсем строгую, с различиями в подходах медицинской статистики и терапии. Первая изучает распространенность малярии, а вторая занимается лечением случаев малярии, и не важно, обнаруживаются они в джунглях или Манхэттене.

Описанная ниже схема оказалась чрезвычайно полезной для теоретического анализа игр. Несомненно, по мере накопления знаний наша схема усовершенствуется. Прежде всего требуется, чтобы определенная последовательность маневров отвечала критериям игры. Затем следует собрать как можно больше образцов этой игры. После чего выделяются важнейшие особенности собранных образцов. Далее игры классифицируются под заголовками, которые должны быть как можно выразительнее и отражать нынешнее состояние знаний. Анализ проводится с точки зрения Водящего. В нашем случае это миссис Уайт.

Тезис. Это общее описание игры, включая фактическую последовательность событий (социальный уровень) и информацию о психологической основе, оценке и значении (психологический уровень). В случае «Если бы не ты» брачного типа общее описание уже дано выше. Для краткости отныне мы будем именовать эту игру ЕНТ.

Антитезис. Утверждение, что некая последовательность представляет собой игру, является предположением, пока не будет доказана ее особая ценность для играющего. Доказательство может быть получено при отказе от игры или попытке уменьшить выгоду. В таком случае Водящий предпримет более энергичные попытки продолжить игру. Столкнувшись с решительным отказом или с очень сильным сокращением выгоды, он впадает в состояние, которое называется «отчаянием» и во многих отношениях напоминает депрессию, но в то же время отлично от нее. Это состояние более острое и несет в себе элементы фрустрации, которая может проявляться, например, в форме отчаянных рыданий. При успешном лечении такое состояние может вскоре смениться веселым смехом, означающим Взрослое понимание «Я снова за старое!». Таким образом, отчаяние принадлежит к сфере Взрослого, тогда как депрессия подчинена Ребенку. Надежда, энтузиазм или живой интерес к окружающему противоположны депрессии; смех противоположен отчаянию. Поэтому терапевтический анализ игр приносит такую радость. Антитезисом, или способом выхода из игры ЕНТ является отсутствие запретов. Пока муж продолжает запрещать, игра может продолжаться. Если же «Не смей!» сменяется на «Давай действуй!», сразу распахиваются скрытые ранее фобии, и жена больше не может винить его, как показано в случае миссис Уайт.

Для более отчетливого понимания игры следует знать антитезис и проверить на практике его эффективность.

Цель. Это просто формулировка общих устремлений играющих. Иногда здесь возникают альтернативы. Целью ЕНТ может быть поиск уверенности («Дело не в том, что я боюсь, просто он меня не пускает») или самооправдание («Дело не в том, что я не пытаюсь, это он меня сдерживает»). Первая цель – поиск уверенности – проявляется более явно, и она больше соответствует потребности в защите, которую на деле испытывает жена, поэтому обычно целью ЕНТ считают именно поиск уверенности.

Роли. Как уже отмечалось, состояния Я – не роли, а феномены. Поэтому при формальном описании игры следует различать состояния Я и роли. Игры подразделяются по числу ролей и могут быть рассчитаны на двух, трех, четырех и более участников. Иногда состояние Я игрока соответствует его роли, а иногда нет.

ЕНТ – игра, рассчитанная на двух участников, предлагает роли угнетенной жены и деспотичного мужа. Супруга может исполнять свою роль как благоразумный Взрослый («Лучше поступить так, как он хочет») либо как капризный Ребенок. Супруг-тиран может действовать с позиции состояния Я-Взрослый («Так, как я говорю, благоразумнее»), а может перейти и на состояние Родителя («Лучше делай, как я говорю»).

Динамика. В определении психодинамических сил, стоящих за игрой, всегда возникают альтернативы. Однако почти всегда можно выделить единую психодинамическую составляющую, которая помогает кратко и точно описать ситуацию.

Примеры. Поскольку все игры родом из детства, давая формальное описание игры, полезно отыскать ее детский прототип. В ЕНТ дети играют так же часто, как взрослые, поэтому детская версия очень напоминает взрослую, причем роль деспотичного мужа выполняет подлинный родитель.

Транзакционная парадигма. Приведем транзакционный анализ типичной ситуации, выделив социальный и психологический уровни, чтобы обнаружить скрытые транзакции. В наиболее драматичной форме на социальном уровне ЕНТ – это игра Родитель – Ребенок.

Мистер Уайт: «Оставайся дома и занимайся хозяйством».

Миссис Уайт: «Если бы не ты, я могла бы повеселиться».

На психологическом уровне (скрытый брачный контракт) отношения выглядят совсем иначе и осуществляются как Ребенок – Ребенок.

Мистер Уайт: «Ты всегда должна быть дома, когда я возвращаюсь. Я боюсь, что ты меня бросишь».

Миссис Уайт: «Я так и сделаю, если ты поможешь мне избежать пугающих ситуаций».

Эти два уровня показаны на рис. 7.

Ходы. Ходы в игре в целом соответствуют поглаживаниям в ритуале. Как и в любой игре, с накоплением опыта игроки становятся все умелее. Отбрасываются бесполезные ходы, каждый шаг становится все более целеустремленным. «Идеальная дружба» часто основана на том, что игроки дополняют друг друга весьма экономно и с большим удовлетворением, поэтому при взаимной игре получают максимальную выгоду при минимуме усилий. Можно избежать промежуточных, предварительных и предупредительных ходов, и это придает дружеским взаимоотношениям элегантность. Сбереженная на защитных ходах энергия может быть потрачена на причудливые «украшения» – к радости участников и восторгу зрителей. Для игры необходимо определенное минимальное количество ходов, которые могут быть отражены в протоколе. Игроки в зависимости от своих потребностей, способностей или желаний могут эти ходы умножать или приукрашивать.

Таким образом, основа ЕНТ такова:

1) приказ – согласие («Оставайся дома» – «Хорошо»);

2) приказ – возражение («Опять оставайся дома» – «Если бы не ты»).

Выгода. Главная выгода в любой игре – поддержание существующего положения (функция гомеостаза). Биологический гомеостаз достигается поглаживаниями, а психологическая стабильность усиливается подтверждением позиции. Как уже отмечалось, поглаживания могут приобретать различные формы, поэтому биологическая выгода может быть описана в формах тактильного (осязательного) контакта. Так, роль мужа в ЕНТ напоминает легкий шлепок тыльной стороной ладони (нечто противоположное пощечине, удару открытой ладонью: пощечина воспринимается как очевидное унижение), а ответ жены – капризный пинок по голени. Следовательно, биологическая выгода от ЕНТ достигается в результате обмена воинственно капризными действиями – довольно мучительный, но эффективный способ поддержания нервных тканей в здоровом состоянии.

Подтверждение позиции жены – «Все мужчины тираны» – и есть экзистенциальная выгода. Это реакция на присущую всем фобиям потребность сдаться, демонстрация четкой структуры, на которой основываются все игры. Более подробное описание игры выглядело бы примерно так: «Если я окажусь одна в толпе, то могу податься искушению сдаться; дома я не сдаюсь; он вынуждает меня, и это доказывает, что все мужья – тираны». Поэтому в игру ЕНТ играют в основном женщины, лишенные чувства реальности. А это означает, что им трудно сохранить в ситуациях искушения контроль Взрослого. Подробное разъяснение этого механизма относится скорее к психоанализу, а не к анализу игр. Анализ игр интересуется главным образом конечным результатом игры.

Внутренняя психологическая выгода от игры заключается в экономии психической энергии (либидо)[13]. В ЕНТ социально приемлемое подчинение власти мужа оберегает жену от невротических страхов. В то же самое время оно удовлетворяет мазохистские устремления, если таковые существуют. Причем о мазохизме здесь говорится не в смысле самоотрицания, а в его классическом смысле, как о состоянии сексуального возбуждения, переживаемого в ситуациях лишения, унижения или боли. То есть угнетенное положение возбуждает жену.

Внешняя психологическая выгода заключается в возможности при помощи игры избежать внушающих страх ситуаций. Особенно это очевидно в ЕНТ, где такая мотивация лежит в основе всего: подчиняясь требованиям мужа, жена избегает социальных ситуаций, которых боится.

Внутренняя социальная выгода содержится в самом названии игры, которая разыгрывается в узком кругу. Подчиняясь, жена получает возможность говорить «Если бы не ты». Это помогает ей упорядочить время, которое она должна провести с мужем. В случае с миссис Уайт это стремление особенно сильно, потому что других интересов у нее не было и до появления детей и не будет после того, как дети вырастут. В промежутке между этими событиями игра используется реже и не так интенсивно, поскольку дети помогают организовывать время родителей и дают основание воспользоваться более широко распространенной версией ЕНТ – версией занятой домохозяйки. Тот факт, что молодые матери в Америке действительно бывают очень заняты, не отменяет анализа ситуации. Анализ игр только пытается без предубеждений ответить на вопрос: если молодая женщина очень занята, как она этим пользуется, чтобы получить какую-нибудь компенсацию?

Внешняя социальная выгода определяется тем, как используется ситуация для внешних социальных контактов. Игра «Если бы не ты» (то, что говорит жена мужу) трансформируется в развлечение «Если бы не он», когда она встречается с подругами за утренним кофе. И опять мы замечаем влияние игры на отбор социальных компаньонов. Новую соседку не просто приглашают на утренний кофе, ей одновременно предлагается сыграть в «Если бы не он». Если она играет в эту игру, все прекрасно – вскоре при прочих равных условиях она станет своим человеком в сплоченном кругу подруг. Если же она откажется играть и будет настаивать на том, что муж у нее хороший, она не задержится с ними надолго. То же самое бывает с человеком, который отказывается пить на приемах с коктейлем: скоро его вообще перестанут приглашать.

Так завершается формальный анализ ЕНТ. Для более ясного представления об этой процедуре следует познакомиться с приводимым ниже анализом игры «Почему бы тебе не… – Да, но…», в которую чаще всего играют на приемах, заседаниях комитетов и в психиатрических группах по всему миру.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИГР

В духе данного исследования воспитание ребенка можно рассматривать как обучение ребенка тому, как и в какие игры играть. Его учат также процедурам, ритуалам и развлечениям, которые соответствуют его положению в обществе, но это не столь важно. При прочих равных условиях знание процедур, ритуалов и развлечений и мастерство владения ими зависит от тех возможностей, которые ему представятся. Но именно игры определяют, как ребенок воспользуется этими возможностями и каков будет исход ситуаций, в которые он может быть вовлечен. В конечном счете именно любимые игры как элементы его сценария (то есть бессознательного плана жизни) определяют судьбу ребенка (опять-таки при прочих равных условиях): выгода, полученная в результате брака, карьеры и даже обстоятельств его смерти.

Добросовестные родители уделяют большое внимание обучению своего ребенка процедурам, ритуалам и развлечениям. Они очень тщательно подбирают школы, колледжи и церкви, в которых продолжится обучение. В то же время родители меньше внимания уделяют играм, на основе которых, как на фундаменте, строится эмоциональная динамика каждой семьи и которым дети с малых лет учатся в повседневной жизни. Относящиеся к играм вопросы обсуждаются уже много тысяч лет, но в общем и несистематизированном виде. В современной ортопсихиатрической литературе есть попытки более методичного подхода. Но без четкой концепции игры вряд ли возможно тщательное исследование. Теории внутренней индивидуальной психодинамики до настоящего времени не смогли удовлетворительно решить проблемы человеческих взаимоотношений. Изучение транзакционных ситуаций требует обращения к теории социальной динамики, которую невозможно создать только на основе наблюдений за индивидуальными мотивациями.

Поскольку пока не хватает хорошо подготовленных специалистов в детской психологии и психиатрии, которые одновременно были бы знакомы с анализом игр, наши сведения о происхождении игр отрывочны. К счастью, нижеследующий эпизод происходил в присутствии высокообразованного транзактного аналитика.

У семилетнего Тэнджи за обедом заболел живот, и поэтому он отпросился. Родители предложили ему немного полежать. Младший брат Тэнджи Майк (ему три года) сказал: «У меня тоже болит живот», очевидно, рассчитывая на такое же разрешение. Отец в течение нескольких секунд смотрел на него, потом спросил: «Ты ведь не хочешь играть в эту игру, правда?» В ответ Майк рассмеялся и сказал: «Нет!»

Если бы это происходило в семье, озабоченной проблемами питания и пищеварения, встревоженные родители уложили бы и Майка. Если бы он и они повторили это представление несколько раз, вполне возможно, что такая игра стала бы частью характера Майка, как часто бывает, если родители подыгрывают ребенку. Как только возникала бы похожая ситуация, он тут же разыгрывал бы болезнь в надежде получить что-нибудь для себя. Скрытая транзакция сводилась бы к следующему: «Я плохо себя чувствую» (социальный уровень) + «Вы и мне должны дать преимущество» (психологический уровень). Майк, однако, был избавлен от карьеры ипохондрика. Возможно, его ждет гораздо худшая судьба, но дело в другом – игра in statu nascendi[14] оказалась прерванной вопросом отца и откровенным признанием мальчика, что его предложение было игрой.

Этот пример достаточно ясно показывает, что игры вполне сознательно инициируются маленькими детьми. После того как они превращаются в зафиксированные наборы стимулов и реакций, их происхождение теряется во времени, а скрытые мотивы затягиваются социальным туманом. И то, и другое можно прояснить только при помощи специальной процедуры: происхождение – путем какой-нибудь формы аналитической терапии, а скрытые мотивы – при помощи антитезиса.

Многочисленные клинические данные ясно свидетельствуют, что зародышем игры является имитация и что первоначально она создается Взрослым (неопсихическим) аспектом личности ребенка.

Если во взрослом игроке удается оживить состояние Я-Ребенка, этот компонент личности (Взрослый внутри Ребенка взрослого) обнаруживает такое психологическое мастерство и умение манипулировать людьми, что психиатры с уважением называют его Профессором (психиатрии). Поэтому в психотерапевтических группах, которые заняты анализом игр, самая сложная процедура – поиск маленького «Профессора» в каждом пациенте. Рассказ о его приключениях в возрасте от двух до семи лет все присутствующие слушают как зачарованные и часто, если игра не содержит элементов трагедии, с искренним весельем, к которому присоединяется и сам пациент. Он вполне оправданно гордится своими способностями. И как только достигает этого этапа, появляется надежда на отказ от злополучных схем поведения, без которых жизнь его станет гораздо счастливее.

Вот почему при формальном анализе игры всегда делается попытка раскрыть ее младенческий или детский прототип.

ФУНКЦИИ ИГРЫ

Так уж устроена жизнь, что нечасто нам выпадают мгновения подлинной близости, к тому же человеческая психика не выдерживает огромного напряжения, связанного с некоторыми формами близости. Именно поэтому по большей части жить в обществе – значит играть в игры. Следовательно, игры необходимы и желательны, вопрос лишь в том, получает ли человек в результате достаточное вознаграждение. В этой связи следует напомнить, что отличительная черта каждой игры – ее кульминация, или выгода. Предназначение предварительных ходов – изменить ситуацию в свою пользу, приблизить миг получения выигрыша. Но почему бы между делом от каждого хода не получать свое маленькое удовольствие? Так, в «Растяпе» (допустить неловкость, а потом извиниться) выгода и цель игры – с помощью извинений добиться прощения. Пролитое вино и прожженная сигаретой мебель – только шаги, ведущие к конечной цели, но каждый из этих шагов приносит свое удовольствие. При этом пролитое вино, доставляя удовольствие, не превращает саму неловкость в игру. Решающий стимул – извинение, которое ведет к развязке. В противном случае пролитое вино будет просто проявлением неаккуратности или невоспитанности, если не хулиганства (хотя и от этого, конечно, можно получить удовольствие).

Аналогична игра «Алкоголик»: какими бы психологическими причинами ни была вызвана патологическая тяга к выпивке, в терминах анализа игр сама выпивка – это лишь ход в игре, который делается не для себя, а для окружающих. Сама выпивка может приносить удовольствие, но не в этом суть игры. Это подтверждается разновидностью «Непьющий алкоголик», которая включает в себя те же ходы и ведет к тому же выигрышу, как и в более распространенном варианте, но играется без выпивки.

Помимо выполнения социальных функций и упорядочивания времени, некоторым игры крайне необходимы, чтобы поддерживать здоровье. У этих людей психика настолько нестабильна, а жизненная позиция слаба, что, лишив их игр, вы можете довести их до глубокого отчаяния и даже психоза. Такие люди яростно сопротивляются любым попыткам провести антитезис (выйти из игры). Это часто наблюдается в супружеских играх, когда улучшение психического состояния одного супруга (и как следствие – его отказ от деструктивных игр) ведет к быстрому ухудшению состояния другого, которому игры давали возможность поддерживать равновесие. Поэтому при анализе игр необходимы благоразумие и осторожность.

К счастью, свободная от игр подлинная человеческая близость, которая есть или по крайней мере должна быть высшей формой человеческого бытия, приносит такое огромное вознаграждение, что даже личности с неустойчивым равновесием могут без страха и сожаления отказаться от игр, если им посчастливится встретить такого близкого человека.

В широком смысле игры – неотъемлемый и динамический компонент бессознательного жизненного плана или сценария каждого человека; они заполняют время ожидания развязки, одновременно приближая его.

Поскольку сценарий обычно завершается чудом или катастрофой в зависимости от того, конструктивен или трагичен сам сценарий, соответствующие игры тоже могут быть конструктивными или деструктивными. Попросту говоря, если сценарий человека ориентирован на «ожидание Санта-Клауса», то с ним приятно поиграть в игры типа «Вы душка, мистер Мергатройд»[15], в то время как трагический сценарий, где в финале возникает rigor mortis[16], явно принадлежит любителю поиграть в неприятные игры вроде «Попался, сукин сын!».

Следует отметить, что разговорные выражения вроде упомянутых в предыдущем абзаце составляют неотъемлемую часть анализа игр и свободно используются в психотерапевтических группах и на семинарах. Выражение «ожидание rigor mortis» связано со сном пациентки, в котором она решила, что нужно кое-что сделать, прежде чем «наступит rigor mortis». Пациент в одной продвинутой терапевтической группе обратил внимание на обстоятельство, упущенное терапевтом: ожидание Санта-Клауса и ожидание rigor mortis, по существу, одно и то же. Поскольку разговорные выражения очень важны для анализа игр, мы еще остановимся на них ниже.

КЛАССИФИКАЦИЯ ИГР

Мы перечислили уже большую часть переменных, которые используют при анализе игр и развлечений. И каждая из них может быть положена в основу систематической классификации. Некоторые наиболее очевидные характеристики основаны на следующих переменных.

1. Количество игроков: игры на двоих («Фригидная женщина»), на троих («Ну-ка, подеритесь!»), на пятерых («Алкоголик») и на многих («Почему бы тебе не…» – «Да, но…»).

2. Используемый материал: слова («Психиатрия»), деньги («Должник»), части тела («Мне нужна операция»).

3. Клинические типы: истерический («Насилуют!»), с синдромом навязчивости («Растяпа»), параноидальный («Почему со мной всегда так?»), депрессивный («Я опять за старое»).

4. По зонам: оральные («Алкоголик»), анальные («Растяпа»), фаллические («Ну-ка подеритесь»).

5. Психодинамические: контрфобия («Если бы не ты»), проецирующие («Родительский комитет»), интроецирующие («Психиатрия»).

6. Классификация по инстинктивным влечениям: мазохистские («Если бы не ты»), садистские («Растяпа»), фетишистские («Фригидный мужчина»).

Плюс ко всему при классификации полезно использовать следующие качества игр:

1. Гибкость. Некоторые игры, такие как «Должник» или «Мне нужна операция», могут играться только на одном материале. В то время как другие, например эксгибиционистские игры, гораздо гибче.

2. Цепкость. Некоторые легко отказываются от игр, другие гораздо сильнее привязаны к ним.

3. Интенсивность. Некоторые играют расслабленно, другие более напряженно и агрессивно. Игры соответственно бывают легкие и тяжелые.

Эти три характеристики определяют, будет ли игра тихой или буйной. У психически неуравновешенных людей эти свойства проявляются в определенной прогрессии, поэтому можно говорить о стадиях игры. Параноидальный шизофреник может начинать с гибкой, свободной, легкой игры первой стадии «Какой ужас!» и перейти к менее гибкой, тяжелой игре третьей стадии. Различают следующие стадии игр:

а) первая стадия, социально приемлемая в данном окружении;

б) вторая стадия, которая не приносит немедленного непоправимого ущерба, но которую игрок предпочитает скрывать;

в) третья стадия, которая играется наверняка и до конца и которая может завершиться в операционной, зале суда или морге.

Игры можно также классифицировать относительно других их характеристик, упомянутых при анализе ЕНТ: целей, ролей, наиболее очевидных выгод. Наиболее ценной была бы систематическая научная классификация, основанная на экзистенциальной позиции. Но поскольку для этого пока нет достаточных сведений, ее придется отложить. Таким образом, наиболее практичной остается социологическая классификация. Ее мы и рассмотрим в следующей части.

Часть II

Тезаурус игр

ВВЕДЕНИЕ

Коллекция игр, представленная ниже, была завершена к 1962 году, но до сих пор продолжает пополняться. Иногда то, что кажется очередным примером известной игры, при более тщательном анализе оказывается совершенно новой. А игра, которая на первый взгляд кажется новой, предстает вариантом старой. По мере накопления знаний меняются и особенности анализа: например, поскольку есть несколько способов описания динамики, принятый ранее способ может со временем оказаться не самым неоспоримым. Однако и список игр, и процедура анализа приемлемы для клинического использования.

Некоторые игры обсуждаются и анализируются in extenso[17]. Другие, требующие дополнительных исследований или встречающиеся редко, и такие, значение которых очевидно, только упоминаются. Водящий обычно именуется агентом или обозначается именем Уайт, а другой игрок – Блэк[18].

Игры классифицируются по группам в соответствии с ситуациями, в которых они чаще всего разыгрываются: «Игры на всю жизнь», «Супружеские игры», «Игры на вечеринках», «Сексуальные игры» и «Игры преступного мира». Затем рассматриваются игры профессионалов – «На приеме у психоаналитика», и, наконец, дается несколько примеров «Хороших игр».

ОБОЗНАЧЕНИЯ

В протоколах анализа игр используются следующие обозначения.

Название. Если у игры длинное название, используется буквенное сокращение. Если игра или ее варианты имеют несколько названий, в индексе игр приводятся перекрестные ссылки.

Тезис. Формулируется как можно убедительнее.

Цель. Автор на основе собственного опыта пытается выбрать наиболее значимую из имеющихся целей.

Роли. Роль Водящего, с точки зрения которого обсуждается игра, указывается первой.

Динамика. Замечание то же, что и относительно цели.

Примеры. 1. Вначале примеры даются из детства, причем обычно приводится самый узнаваемый прототип. 2. Затем – из взрослой жизни.

Парадигма. В сжатом виде иллюстрирует важнейшие транзакции на социальном и психологическом уровнях.

Ходы. Дается минимальное количество стимулов и реакций, какое встречается на практике. В различных ситуациях количество ходов может неограниченно увеличиваться или сокращаться.

Выгода. 1. Внутренняя психологическая – попытка показать, как игра способствует внутренней психологической стабильности. 2. Внешняя психологическая – попытка показать, каких тревожных ситуаций или ситуаций близости избегает при помощи игры Водящий. 3. Внутренняя социальная – указывается типичная фраза, которая используется в игре с близкими. 4. Внешняя социальная – указывается ключевая фраза, используемая при игре не с близкими людьми или при развлечении, производном от данной игры. 5. Биологическая – попытка охарактеризовать тип поглаживания, получаемого каждым участником игры. 6. Экзистенциальная – утверждение позиции, исходя из которой игроки участвуют в данной игре.

Родственные игры. Сообщаются названия дополнительных, родственных игр или игр, содержащих антитезис к данной.

Адекватное понимание игры достижимо только при участии психотерапевта. Люди, играющие в деструктивные игры, гораздо чаще обращаются к психиатрам, чем те, чьи игры конструктивны. Поэтому большинство известных и хорошо описанных игр по преимуществу деструктивны. Но читатель не должен забывать, что люди, которым больше везет, играют в игры конструктивные. А для того чтобы предотвратить вульгаризацию термина «игра», как произошло со многими психиатрическими терминами, нужно еще раз напомнить, что это четко ограниченное понятие: игры следует отличать по указанным выше критериям от процедур, ритуалов, развлечений, операций, маневров и отношений, которые возникают в связи с различными позициями. Игра начинается с определенной позиции, но сама по себе позиция или соответствующее отношение – еще не игра.

РАЗГОВОРНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

Многие используемые ниже разговорные выражения предложены пациентами. Если они применяются к месту и вовремя, игроки принимают и понимают их и даже получают от них удовольствие. Если некоторые из них покажутся вам уничижительными или непочтительными, вспомните, что заключенная в них ирония адресована не игрокам, а самой игре. Первое требование к таким выражениям – уместность, и если они звучат еще и забавно, то именно потому, что попадают не в бровь, а в глаз. Как я уже не раз пытался показать, иногда целую страницу ученых длинных слов можно заменить коротким утверждением: эта женщина – шлюха, а тот мужчина – извращенец. В академических целях я и сам пользуюсь строгим научным языком, но, чтобы точно передать всю силу эмоционального заряда, вызванного определенной ситуацией, нужны иные средства. Поэтому мы предпочитаем играть в «Какой ужас!», а не в «Вербализованную и проецированную анальную[19] агрессию». Разговорное выражение не только выразительнее и оказывает более сильное воздействие на слушателя, но и гораздо точнее. И иногда люди быстрее выздоравливают в ярко освещенных, а не сумрачных комнатах.

Глава 6

Игры на всю жизнь

Все игры при обычных социальных условиях оказывают на судьбу игроков важное и, возможно, решающее влияние. Но некоторые из них гораздо чаще, чем другие, становятся делом всей жизни и чаще вовлекают непричастных к играм наблюдателей. Эту группу игр мы назовем «играми на всю жизнь». В нее входят «Алкоголик», «Должник», «Ударь меня», «Попался, сукин сын!», «Смотри, что я из-за тебя сделал» и их основные варианты. С одной стороны, они граничат с супружескими играми, с другой – играми преступного мира.

«АЛКОГОЛИК»

Тезис. В чем социальная и психологическая суть игры?

В анализе игр нет такого понятия, как «алкоголизм» или «алкоголик», но есть роль в игре определенного типа, которая называется «Алкоголик».

Являются ли причиной пьянства биохимические или физиологические отклонения от нормы (эта точка зрения пока еще не доказана) – этим вопросом пусть занимаются врачи-терапевты. Мы занимаемся анализом игр, и интересует нас совсем другое – социальные транзакции, которые связаны со злоупотреблением спиртным. Отсюда название игры «Алкоголик».

В полном виде эта игра рассчитана на пятерых участников, хотя один игрок иногда исполняет несколько ролей, поэтому игра может начинаться и заканчиваться с двумя участниками. Центральная роль – роль Алкоголика, Водящего, исполняется Уайтом. Основная второстепенная роль – роль Преследователя, которую обычно играет лицо противоположного пола, чаще всего супруга (супруг). Третья роль – роль Спасателя, обычно исполняемая лицом того же пола. Часто это семейный врач, который интересуется пациентом и проблемами алкоголизма. В классической ситуации врач успешно избавляет алкоголика от его пагубного пристрастия. После того как Уайт в течение полугода не брал в рот ни капли, они поздравляют друг друга. А наутро Уайт валяется в канаве.

Четвертая роль принадлежит Простаку. В литературном произведении обычно это деликатный человек, который одалживает Уайту деньги, бесплатно дает ему сэндвич или чашку кофе и не пытается ни преследовать, ни спасать его. В жизни эту роль обычно исполняет мать Уайта, которая дает ему деньги и часто поддакивает ему, когда он говорит, что жена его не понимает. Общаясь с Простаком, Уайту приходится искать правдоподобное объяснение тому, для чего ему нужны деньги. Причем Простак делает вид, что верит Уайту, да и сам Уайт делает вид, что верит самому себе. Хотя оба знают, на что он потратит большую часть денег. Иногда Простак начинает исполнять и другую роль, не самую существенную, но тоже характерную для ситуации, – роль Подстрекателя, «хорошего парня», который снабжает спиртным, даже когда его не просят: «Пойдем выпьем (и покатишься вниз еще быстрее)».

Вспомогательный персонаж любой алкогольной игры – профессионал, например бармен или продавец спиртного. В игре «Алкоголик» это пятая роль – роль Посредника, непосредственного поставщика спиртного, который понимает язык алкоголиков и является важнейшим персонажем в жизни пьяницы. Разница между Посредником и остальными игроками – это разница между профессионалом и любителями в любой игре: профессионал знает, когда нужно остановиться. В определенный момент хороший бармен отказывается обслуживать алкоголика, который лишился припасов. Однако алкоголик может отыскать более снисходительного Поставщика.

На начальных стадиях «Алкоголика» все три второстепенные роли может исполнять жена: в полночь она в роли Простака раздевает героя, подает ему кофе и позволяет вымещать на себе зло. Утром в роли Преследователя бранит мужа за его поведение и вечером, натянув маску Спасателя, молит мужа отказаться от спиртного. На более поздних стадиях, когда физическое состояние мужа обычно ухудшается, он может обходиться без Преследователя и Спасателя и терпеть их, если они – дополнительный источник выпивки. Уайт может явиться в благотворительную организацию и позволить «спасти» себя, если ему там дадут бесплатно поесть, или может стерпеть разнос, любительский и профессиональный, если только потом получит подаяние.

Исходя из современного уровня знаний, мы утверждаем, что выгода в «Алкоголике» (как это характерно для игр вообще) достигается там, где большинство исследователей вовсе не ожидают ее обнаружить. Анализ данной игры свидетельствует, что сама выпивка является лишь дополнительным удовольствием на пути к истинной кульминации – похмелью. То же самое в игре «Растяпа»: сами промахи, привлекающие наибольшее внимание и приносящие удовольствие Уайту, для него лишь способ, который ведет к главному – получению прощения Блэка.

Для Алкоголика похмелье – не столько физическая боль, сколько психологическая пытка. Два любимых вида развлечения пьющих: «Коктейль» (сколько выпили и что смешивали) и «На следующее утро» (я расскажу тебе о своем похмелье). В «Коктейль» играют люди, пьющие на вечеринках. Многие алкоголики предпочитают психологически более жесткое «На следующее утро». И такие организации, как «Анонимные алкоголики», предоставляют им для этого неограниченные возможности.

Пациент, посетивший психотерапевта после загула, обычно беспощадно бранит себя, а психотерапевт слушает молча. Позже, пересказывая этот эпизод в психотерапевтической группе, Уайт заявляет, что это психотерапевт его отругал.

Когда в психотерапевтической группе обсуждают алкоголизм, для большинства алкоголиков интересно не пьянство – они говорят о нем только из уважения к Преследователю, – а их последующие страдания.

Транзактная цель пьянства, помимо личных удовольствий, – создать ситуацию, в которой Ребенка мог бы строго отругать не только внутренний Родитель, но и любая родительская фигура, которая оказалась поблизости и снизошла до брани. Поэтому терапия в этой игре должна сосредоточиться не на самом пьянстве, а на следующем после запоя утре: нужно отучить алкоголика заниматься самобичеванием. Однако встречаются сильно пьющие люди, у которых не бывает похмелья: они к настоящей категории не относятся.

Существует также игра «Непьющий алкоголик», в которой Уайт проходит процесс финансовой или социальной деградации без бутылки, делая ту же последовательность ходов и нуждаясь в тех же вспомогательных ролях. И здесь главное – следующее утро. Это сходство между «Непьющим алкоголиком» и обычным вариантом «Алкоголика» подчеркивает, что в обоих случаях это игра: например, и тот и другой теряют работу. «Наркоман» также аналогичен «Алкоголику», но эта игра куда более зловещая и драматичная, она разворачивается быстрее и приводит к более серьезным потерям. По крайней мере в нашем обществе она сильно зависит от Преследователя, который всегда наготове. Простаки и Спасатели встречаются гораздо реже, зато резко возрастает роль Посредника.

Существует множество организаций, вовлеченных в игру «Алкоголик», – национальных, международных и местных. Многие публикуют правила этой игры. Почти все объясняют, как играть роль Алкоголика: выпей до завтрака, потрать на выпивку деньги, предназначенные для других целей и т. д. Они также объясняют функции Спасателя. Например, в «Анонимных алкоголиках» Уайт продолжает участвовать в той же игре, только ему предлагают попробоваться в роли Спасателя. Предпочитаются бывшие Алкоголики, потому что они знают правила игры и лучше подготовлены для вспомогательных ролей, чем те, кто никогда раньше не участвовал в этой игре. Известны также случаи, когда запас бывших Алкоголиков в организации иссякал и ее члены возобновляли пьянство: другого способа продолжить игру в отсутствие людей, которых надо спасать, у них не было.

Существуют также организации, цель которых – улучшить положение других игроков. Некоторые настаивают на том, чтобы супруги сменили роль Преследователя на роль Спасателя. Та организация, которая ближе остальных подошла к теоретическому идеалу лечения, работает с детьми алкоголиков: этим молодым людям помогают выйти из игры вообще, а не просто сменить роль.

Психологическое излечение самого алкоголика тоже заключается в отказе от игры, а не в смене роли. В некоторых случаях это удавалось, хотя и трудно: самому Алкоголику ничто так не интересно, как продолжение игры. Поскольку он боится близости, способ заключается в замене одной игры другой, а не в поиске жизни, вообще свободной от игр. Часто так называемые излеченные алкоголики не очень интересны в обществе. Да и у них самих недостаточно жизненных интересов, они постоянно порываются вернуться к прежней жизни. Критерий подлинного «исцеления от игры» таков: бывший алкоголик способен выпить на вечеринке, не подвергая себя опасности. Обычное «полное воздержание» не удовлетворяет аналитика игры.

Из описания этой игры видно, что у Спасателя существует сильное искушение сыграть в «Я только пытаюсь вам помочь», у Преследователя – в «Посмотри, что ты со мной сделал», а у Простака – в «Славный малый». С увеличением числа организаций, утверждающих, что алкоголизм – это болезнь, алкоголики учатся играть в «Деревянную ногу (калеку)». Закон, который особенно интересуется такими людьми, склонен поддерживать подобную точку зрения. Акцент сместился с Преследователя на Спасателя, от «Я грешник» к «А что спрашивать с больного?» (это часть общей для современности тенденции поворота от религии к науке). С экзистенциальной точки зрения смещение – сомнительно, практически оно ничуть не уменьшило количество спиртного, продаваемого пьяницам. Тем не менее «Анонимные алкоголики» для большинства все еще олицетворяют терапию, не лишенную сочувствия.

Антитезис. Как выйти из игры? Хорошо известно, что в «Алкоголика» обычно играют всерьез и прекратить эту игру очень трудно. В одном случае пациентка, страдавшая алкоголизмом, почти не участвовала в работе психотерапевтической группы, пока не решила, что достаточно знает участников, чтобы начать свою игру. Она попросила их сказать все, что они о ней думают. Поскольку вела она себя нормально, о ней говорили разные приятные вещи, но она возразила: «Я хочу не этого. Мне нужно знать, что вы думаете на самом деле». Она совершенно ясно давала понять, что ей нужны критические замечания. Но члены группы отказались выступать в роли Преследователя. Тогда, вернувшись домой, эта женщина сказала мужу, что, если она еще раз напьется, он должен будет либо развестись с ней, либо отправить в лечебницу. Он пообещал, в тот же вечер она напилась, и он отправил ее в больницу. В приведенном примере остальные члены группы отказались выступать в роли Преследователей, которую отвела им миссис Уайт. Такое антитезисное поведение она не смогла вынести, хотя все пытались помочь ей глубже понять ситуацию, в которой она оказалась. А дома она нашла человека, согласившегося играть нужную ей роль.

В других случаях, однако, удается успешно подготовить пациента к отказу от игры и попытаться достичь подлинного исцеления. Причем терапевт при этом отказывается играть роли Преследователя или Спасателя. Столь же неверно с терапевтической точки зрения терапевту принимать роль Простака, позволяя пациенту пренебречь своими финансовыми и другими обязательствами. Правильная терапевтическая процедура с транзактной точки зрения заключается в том, чтобы после тщательной подготовки занять позицию Взрослого и отказаться вообще участвовать в игре в любой роли, надеясь, что пациент выдержит не только воздержание от алкоголя, но и вообще конец игры. Если он не сможет это сделать, его следует направить к Спасателю.

Антитезис особенно труден, поскольку закоренелый алкоголик в большинстве западных стран рассматривается как желанный объект порицания, заботы или щедрости. И тот, кто отказывается играть одну из таких ролей, рискует вызвать общественное негодование. Рациональный подход может оказаться для Спасателей еще более непереносимым, чем для самих Алкоголиков. Иногда это связано с самыми нежелательными последствиями для терапии. В одной клинике группа сотрудников серьез