автордың кітабын онлайн тегін оқу  Город забытых волшебников

Алла Пятибратова

Алла Пятибратова

Город забытых волшебников

А как бы вы, дорогой читатель, отнеслись к собаке, которая не только разговаривает, но ещё и взлетает на дерево, спасаясь от преследующего её кота? Может быть, как и Маша Селивёрстова, восприняли бы подобное как фокус. Но это только поначалу. Стоит, не раздумывая, отправиться вместе с любопытной девочкой на Вишнёвую улицу и неожиданно оказаться в необычном городе, где проживают вовсе не фокусники, а самые настоящие волшебники. Почему они сами себя называют «забытыми»? Это и предстоит узнать Маше и читателям сказки-фэнтези.

Кто бы мог представить, что этим утром случится такое! И прямо вон за тем поворотом. Маша этого ещё не знала и неслась на всех парусах навстречу своим приключениям. В этот самый момент она ясно понимала только одно: затормозить уже не успевает, хорошо хотя бы вовремя повернуть, чтобы не врезаться в забор, и тогда прощай новенький велосипед, полученный вчера в подарок от деда на её четырнадцатый день рождения.

О том, что может разбиться и сама, Маша не думала. Она резко повернула руль перед самым забором, чиркнув по нему локтем, и понеслась дальше по незнакомой улочке. И затормозила, когда вылетела на большую поляну, поросшую ярко-зелёной густой травой. Положив велосипед на землю, она первым делом осмотрела свой локоть. Кожа была содрана, и на траву капнула кровь.

Маша осмотрелась. Похоже, она попала на окраину города. С одной стороны стояло несколько домов, едва видных за яблонями. С другой стороны поляны была рощица, а впереди расстилалось, насколько хватало глаз, разноцветное поле.

А позади… Маша обернулась и обомлела. Там полукругом, впритык друг к другу, стояли одноэтажные дома, окружённые садами и высокими заборами. И никакого поворота не было!

Решив разобраться с этим позже, Маша направилась к ручью, чтобы обмыть рану. Морщась от боли, она порадовалась, что на этот раз обошлось без разбитых коленок. Напившись холодной воды из ручья — вот сейчас попало бы ей от родителей, хорошо, что не видят! — она стала разглядывать рощу и уже хотела пойти и посмотреть, что там может найтись интересного, кроме деревьев, как услышала позади себя топот и пыхтение.

Маша оглянулась и увидела такую картину: прямо на неё бежала светло-коричневого окраса собака с большими висящими ушами, громко пыхтя и забавно вскидывая длинные ноги, а за ней неспешно бежал чёрный кот. Собака с маху перепрыгнула через ручей и полезла на невысокую берёзу, цепляясь за сучья. Кое-как примостившись на толстой ветке, она крепко обняла её всеми лапами и так застыла.

Кот растянулся на травке недалеко от дерева, бросая свирепые взгляды на пса и злобно пофыркивая, но делал это с ленцой, будто ему просто нужно было доиграть свою роль до конца.

Маша, затаив дыхание, наблюдала за ними, не замечая, что сидит на земле с открытым ртом. И в ужасе вскочила, вдруг услышав хриплые звуки. И издавал их никто иной, как пёс, продолжавший сидеть на ветке. Он прокашлялся и сказал:

— Давай на сегодня закончим дурацкую беготню, Агафон! Только не делай вид, что не слышишь!

Кот смотрел в сторону, всем своим видом показывая, что не собирается слушать и тем более отвечать. Зато Маша не могла отвести глаз от собаки, не веря своим ушам. Это сон или не сон? Она потрогала рану на локте и вскрикнула. Собака посмотрела на девочку с удивлением, будто только что заметила.

— Здравствуйте! — пролепетала Маша.

— Доброе утро! Агафон, так я слезу? — спросил пёс и, не дожидаясь ответа, сиганул с ветки вниз, прямо под Машины ноги.

Кот вскочил, его шерсть поднялась дыбом. Он грозно мяукнул, ещё разок свирепо сверкнул зелёными глазами и, развернувшись, гордо удалился.

— Благодарю, Агафон! — язвительно крикнул вслед своему преследователю пёс и проворчал: — Надоела мне эта история. Я ведь не щенок в догонялки играть и по деревьям лазить. Никакого почтения к моему возрасту! А вы как считаете?

Маша не сразу поняла, что вопрос обращён к ней.

— Вижу, что никак не считаете.

— А как у вас это получается? — решилась спросить Маша.

— Что? По деревьям лазить?

— Нет, то есть, да, и это тоже. А как у вас получается разговаривать?

— Вот те раз! Вы, что ли, никогда не встречали говорящих собак? — пёс казался изумлённым до глубины души.

— Нет, никогда. И собак, лазающих по деревьям, тоже не видела.

— Понятно. Выходит, вы из другого города. А как же сюда попали?

— На велосипеде. Ехала по улице, потом неожиданно поворот, пришлось свернуть… Вот.

— Поворот? Не вижу никакого поворота… А, наверное, это проделки наших, — сказал пёс многозначительно и вздохнул. Кто такие «наши» объяснять он явно не собирался.

Маша украдкой разглядывала говорящую собаку, всё ещё не веря, что такое может быть. Глаза у псины были печальные, к тому же она шмыгала носом и, казалось, вот-вот заплачет.

— Почему вы такая… такой печальный? — осмелилась спросить Маша.

— Порода такая, — сказал пёс, зачем-то посмотрел в небо и опять вздохнул. — Да, я забыл представиться. Меня зовут Селивёрст. А вас? Маша? Слишком коротко. Но, впрочем, что ж поделаешь, сойдёт.

— Селивёрст? — Маша обрадовалась. — Надо же! А у меня фамилия Селивёрстова. Получается, мы с вами… Хотя нет, не получается. Мы не тёзки и не однофамильцы. Но всё равно приятно.

— А фамилия — это что? — спросил пёс.

— Фамилия это… это… — Маша задумалась, не зная, как лучше объяснить. — Фамилия прибавляется к имени. И она передаётся по наследству. А! И ещё она объединяет одну семью.

— Понятно. У меня есть семья, но фамилии почему-то нет. Скажу бабушке, чтобы она придумала что-нибудь красивое.

— Скажите, а кот тоже умеет разговаривать?

— Кто, Агафон? Он слишком ленивый. Зато изводить пожилых псов он на все лапы мастер.

— А почему он за вами гнался?

— Невоспитанный потому что! Сколько раз я его просил по-хорошему: не переходи дорогу перед моим носом, терпеть этого не могу. Так нет же!

— Вы, что, верите в приметы?

— Причём тут приметы? Просто неприятно, когда у тебя под носом туда-сюда шныряют наглые коты. Но ему подразнить меня нужно! Вот вам и конфликт.

— Так тогда вы должны за ним гнаться…

— Да? — Селивёрст надолго задумался. Похоже, такая мысль в его голову никогда не приходила.

— А как вы лезете вверх по стволу? У вас такие длинные уши, они, наверное, цепляются за сучки и мешают…

— Да что вы! Уши — незаменимая вещь, когда летишь вниз.

Тут уже задумалась Маша. Но решила, что додумает потом, потому что у неё было ещё много вопросов к новому знакомому.

— Вы не могли бы мне объяснить, куда я попала? Какая это улица?

— Какая улица? Обычная. Вы на какой улице живёте?

— На Вишнёвой.

— О! Так это и есть Вишнёвая. Вон прямо за тем домом, видите?

— Не может быть! Я ведь приехала совсем с другой стороны… А какие там номера домов? Я живу в 147-м. А там улица Вишнёвая начинается или заканчивается?

— Или начинается, или заканчивается. Вам это лучше самой узнать.

— Как же на неё попасть?

— Пойдёмте, покажу. Вон между теми домами есть проход, отсюда его просто не видно.

Селивёрст довёл Машу до тех домов, между которыми, по его словам, можно было пройти до Вишнёвой. Там и в самом деле оказался проход. Он был длинный и шёл вдоль заборов, а вдалеке виднелась приоткрытая калитка.

— Рад был познакомиться, — печально сказал Селивёрст и вздохнул.

Он сделал попытку махнуть на прощанье лапой. Получилось смешно, и Маша хихикнула. Пёс посмотрел на девочку укоризненно, повернулся и поковылял прочь. И тут стало ясно, что он действительно уже далеко не щенок. Маша смотрела ему вслед, и ей отчего-то было грустно.

Она быстро добралась до калитки, вошла, прикрыла её за собой и только тут вспомнила, что оставила свой велосипед на поляне возле ручья. Придётся за ним сходить. Маша повернула назад и ахнула: никакой калитки не было и в помине! Перед ней сплошной стеной стоял сад, такой густой, что за ветвями едва просматривались стены деревянных домов.

— Что же это такое!? — возмущённо крикнула Маша. — Что за фокусы!

Она расстроилась. Ох, и обидится же дедушка, если она заявится домой без велосипеда. И будет совершенно прав. Такие подарки нельзя забывать где попало. Маша почему-то была уверена, что велосипед больше не увидит.

Кое-как сдержав слёзы, девочка стала оглядываться: а вдруг всё же где-то найдётся тропинка к ручью. Она увидела перед собой неширокую покрытую гравием дорогу, которая метров через триста резко обрывалась, а за ней сразу начиналось во все стороны поле, и вдали виднелась полоса леса. По обеим сторонам дороги стояли одноэтажные деревянные домишки. Избушки, как назвала их Маша.

Домов было всего шесть, по три на одной стороне дороги и на другой. Зелени и тут хватало, но зато заборчики были невысокие, с облупленной непонятного цвета краской и перекошенные. Здешние жители, судя по всему, ремонтом не занимались давно.

Справа от себя Маша увидела высокий столб, и на нём висело множество указателей, направленных в разные стороны. Они сообщали, что здесь есть улицы Ручейковая, Калиновая, Луговая, Ромашковая, Снежная, Вересковая, Медовая, Барбарисовая и ещё пара десятков с такими же красивыми названиями.

Маша была озадачена. Она видела перед собой одну-единственную улицу, которую и улицей-то назвать нельзя. И, кажется, это и в самом деле была Вишнёвая, если верить табличке на ближайшем доме. Вот только номера никакого на нём не было. Не случайно, значит, Селивёрст не смог сказать, начинается здесь Вишнёвая или заканчивается.

Что-либо понять, стоя на одном месте, было невозможно. И Маша направилась к ближайшему дому. Подобрав камешек, она громко постучала им по висящей на одной петле калитке. Потом постучала ещё раз, и ещё. Может, хозяев нет дома?

— Пойду и выясню! — решительно сказала Маша вслух, хотя ей было немножко боязно — а вдруг во дворе есть злая собака или, что тоже не исключается, сам хозяин окажется злым? — Ну, и ладно! Тогда просто повернусь и уйду. Тут ещё и другие дома есть…

Маша осторожно открыла калитку и сделала шаг. И тут же испуганно рванулась назад, снова оказавшись перед тем же облезлым забором, за которым стояла самая обычная деревянная избушка с потемневшими то ли от старости, то ли от заброшенности стенами и немытыми окнами без занавесок. И те же тонкие деревца оказались на месте, а сразу за калиткой виднелась неровная дорожка с чахлыми кустиками роз по краям.

Маша потрясла головой, огляделась по сторонам и убедилась, что вокруг ничего не изменилось. Она, теперь уже не так решительно, снова открыла калитку и сделала шаг. И снова отпрянула назад. Отдышалась, набралась храбрости и опять повторила то же самое.

На девятый или десятый раз девочка поняла, что испуг совершенно пропал, зато появилось любопытство. И оно доросло уже до таких размеров, что требовало прекратить опыт с калиткой, пойти, наконец, по дорожке и узнать, кто это занимается тут такими фокусами.

Маша снова вошла в калитку и замерла. Но теперь не от испуга, а от восхищения. Если тут жили фокусники, то это, несомненно, были самые лучшие фокусники на свете. И, конечно, она ни за что не уйдёт, пока не познакомится с ними. Ну, или хотя бы посмотрит на них одним глазком, если они не пожелают с ней знакомиться.

Перед девочкой стоял дом. И он был прекрасен. Его стены сияли белизной, а окошки украшали красивые расписные ставни. Вдоль забора, словно только что выкрашенного голубой и светло-зелёной краской, росли разные фруктовые деревья. Дорожка была аккуратно посыпана крупным песком, а по её краям цвели роскошные красные, белые и жёлтые розы.

Маша пошла мимо дома на шум льющейся воды. И сквозь него уловила мурлыкающие звуки: кто-то напевал песенку под аккомпанемент дождика.

Через несколько шагов девочка увидела, что во дворе спиной к ней стоит женщина и поливает из шланга цветочные кусты и траву, напевая при этом песенку без слов. Настроение у поливальщицы, видимо, было замечательное, потому что она не только пела, но и смеялась, шлангом вырисовывая в воздухе различные фигуры. Брызги разлетались по всему двору и попали на Машу, продолжавшую с интересом разглядывать двор, сад и саму хозяйку дома. А в том, что это и есть хозяйка, девочка не сомневалась.

— Здравствуйте! — крикнула Маша как можно громче.

И в этот самый момент женщина не только перестала смеяться и напевать, а ещё и положила шланг на землю, и шум воды моментально стих. И громкое Машино приветствие прозвучало в полной тишине так неожиданно, что женщина испуганно взвизгнула и, резко обернувшись, замахала на девочку руками, продолжая охать и ахать.

— Ой, простите, пожалуйста, что я вас напугала, — жалобно сказала Маша. — Честное слово, я не хотела, случайно получилось…

— Вот так-так! Кажется, у меня гостья, — спокойно сказала женщина и приветливо заулыбалась. — Как ты здесь оказалась?

— Зашла, чтобы узнать у вас кое-что.

— Что же ты хотела узнать, девочка?

— Как мне отсюда попасть к своему дому, номер 147. Я живу на Вишнёвой. Улица заканчивается на вашем доме или начинается? Хотя, может быть, и разницы никакой нет?

— Так ты не из нашего города? — озадаченно спросила хозяйка.

— Из нашего, — ответила Маша, но уже не была так в этом уверена.

— Вот что! Пойдём, буду тебя угощать пирогом с капустой, а ты мне всё подробно расскажешь.

Маша с радостью согласилась, потому что проголодалась. И ещё ей не терпелось попасть в дом, где, как она решила, живёт фокусница. Дом и внутри должен быть необычный, раз он необычный снаружи.

Но, зайдя внутрь, Маша разочарованно вздохнула. Прихожая с вешалкой для верхней одежды, просторная комната, обставленная самой обычной мебелью. Здесь было чисто и уютно, но ничего интересного. Но тут девочка посмотрела направо и увидела винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Вот это уже кое-что! Откуда в доме может быть второй этаж, если снаружи он одноэтажный? Или там просто чердак?

Пока Маша стояла посреди комнаты и оглядывалась, хозяйка возилась на кухне с капустным пирогом.

— Маша, иди сюда! — позвала она.

— А откуда вы знаете, как меня зовут? Разве я говорила?

— Не говорила? Хм… Но я ведь угадала?

— Да! — подтвердила девочка и собралась задавать вопросы, которых у неё накопилось немало.

Но хозяйка опередила её.

— А меня зовут Ольгерта. Хочешь сока?

В руке Ольгерты непонятным образом появилось большое красное яблоко. Она сдавила его ладонью, и в чашку потёк сок. Маша молча наблюдала.

— Опять думаешь, что фокус? — насмешливо спросила Ольгерта. — На, пей. И не спрашивай, откуда я знаю, что ты думаешь.

— Ну, хорошо, — нехотя согласилась Маша и отхлебнула из чашки. — Ой! А это не яблочный сок!

Ольгерта тоже попробовала и рассмеялась.

— Конечно! Я ведь думала в этот момент о капустном пироге, вот сок и получился капустный.

— А если бы вы подумали об ананасе или о клубнике, то сок получился бы ананасовый или клубничный? — Маша была в восторге.

— Возможно. Пока пирог не готов, на, погрызи, — и Ольгерта протянула Маше такое же красивое и неизвестно откуда появившееся в её руке яблоко.

Девочка откусила, и лицо её перекосилось.

— А сейчас вы случайно не про лимон подумали?

— Такое кислое? Извини. Попробуй с другого бока.

Маша с сомнением смотрела на яблоко. Потом осторожно откусила маленький кусочек, и глаза её распахнулись от удивления: с другого бока яблоко оказалось сладким. Ольгерта заулыбалась.

В этот момент на кухне неожиданно появился большой чёрный кот с зелёными глазами. Мяукнув в сторону хозяйки, он запрыгнул на скамейку и растянулся в полный рост. Он был как две капли воды похож на кота, загнавшего бедного Селивёрста на дерево.

— Агафон? — спросила Маша, пристально глядя в его глаза и ожидая, что услышит в ответ: да, так и есть, это я.

— Нет, это не Агафон. Это его братец Афанасий. Такой же разбойник и при этом такой же ленивый. Ах, вот оно что! Значит, ты познакомилась с Агафоном и Селивёрстом, неразлучной парочкой. Теперь я знаю, как ты попала в наш город. Это наверняка они забыли закрыть калитку на Вишнёвую.

— У вас здесь так интересно! Как вы это делаете с яблоком? А как пёс может говорить? А почему ваш дом выглядит по-разному? А как вы узнали моё имя?

— Если тебе и в самом деле интересно, оставайся погостить, тогда многое узнаешь. Не беспокойся, твой дедушка не будет волноваться, он даже не заметит твоего отсутствия.

Вот так-так! Хозяйка необычного дома знала и о Машином дедушке. Девочка уже не сомневалась, что очень хочет здесь погостить, и сразу поверила, что дедушка точно не будет за неё волноваться, раз так сказала Ольгерта. Тётя Ольгерта, поправила себя Маша.

— Пирог готов! — радостно сообщила хозяйка.

Маша рассматривала кухню, где вроде тоже не было ничего необычного. На окне весёленькая занавеска в цветочек. Электрическая плита с духовкой, круглый стол, длинная скамья и табуреточки. Сама Ольгерта была похожа на повариху в расшитом синими колокольчиками фартуке, с округлым лицом и ямочкой на щеке. Вот только без колпака на голове. Короткие каштановые волосы завивались в кудряшки. И была она такой же аккуратной и уютной, как её дом.

Сколько же ей лет, гадала Маша. И решила, что она ровесница её дедушки, а ему недавно исполнилось пятьдесят четыре.

— Садись, потом посчитаем, сколько мне лет, — сказала Ольгерта.

Маша и удивиться не успела, как уже сидела на табуретке, которая будто сама подскочила к ней из-под стола.

— Садись, — повторила Ольгерта, сосредоточенно колдуя над пирогом. Она водила над ним руками и что-то тихо приговаривала. И, наконец, торжественно объявила: — Вот! Теперь можно есть! Красиво?

Маша кивнула. Пирог действительно выглядел красиво. Он был полностью покрыт шоколадной глазурью, а по краю цвели жёлтые и розовые кремовые цветочки. Настоящее произведение кулинарного искусства.

— А разве пирог не с капустой?

У Ольгерты моментально испортилось настроение.

— Когда начинаются разговоры о моём возрасте, я забываю про всё на свете! И зачем ты так не вовремя заговорила про мои годы!

Маше стало неловко, хотя она могла бы поклясться, что вслух не произнесла ни слова о возрасте хозяйки.

— Ладно, ничего страшного, сейчас всё исправлю.

Она снова начала водить руками над пирогом и что-то шептать. Кремовые цветы и шоколад исчезли. И на кухне сразу вкусно запахло капустой. Ольгерта довольно заулыбалась: что я говорила!

Маша получила большой кусок. Она заметила, что на пироге кое-где остался шоколад, но решила не обращать на это внимание. Пожалуй, такое непривычное сочетание вкусов ей даже понравилось.

— Ещё кусочек? Нет? Тогда допивай чай, он, кстати, с чабрецом, нравится? Пора прогуляться по саду и спать.

— Как спать? Ещё так рано…

— У тебя было столько впечатлений сегодня, ты устала, вот и не заметила, как наступил вечер. Нужно хорошо отдохнуть. Встаём мы рано, и тебя подниму.

— А вы мне всё расскажете? И что за город такой — ваш, и про то, как вы фокусы делаете…

— Фокусы! — возмущённо фыркнула Ольгерта. — О, вижу, у тебя глаза слипаются… Прогулка по саду отменяется.

— Давайте погуляем, я не хочу спать, — возразила Маша и зевнула.

— Успеем. Пойдём-ка в кроватку.

Засыпая, девочка успела почувствовать приятный цветочный аромат, от подушки, наверное. Ей приснилось усыпанное звёздами небо, и по нему летел какой-то непонятный предмет, сначала бесшумно, а потом с нарастающим звуком, похожим на шипящий свист. Маша, задрав голову, пристально всматривалась в ночь и пыталась разглядеть, что же это такое. Вдруг предмет обрёл чёткие очертания, и стало видно, что по небу несётся ведьма на метле.

Досмотреть сон Маша не успела, потому что проснулась от резкого свистящего шума. Она подбежала к окну и распахнула его. Но шум уже стих, и на том кусочке неба, который был виден над деревьями, ничего, кроме звёзд, она не рассмотрела. И всё же девочка была уверена: только что по небу кто-то пролетел.

— Приснилось или здесь водятся ведьмы?

Маша вернулась в кровать и с удовольствием залезла под одеяло. Утром она узнает и увидит ещё много-много интересного — того, что она называла фокусами, просто потому, что не знала, как назвать по-другому.

* * *

Она проснулась очень рано, но позже хозяйки. Комната была наполнена вкусными запахами, и Маша радостно побежала на кухню.

— Доброе утро, тётя Ольгерта!

— Ух, ты! Я уже тебе и тётя! Выспалась, деточка? Ну, иди умывайся, пока я оладушков напеку. Что такое?

Маша молча показывала пальцем на одно окно, потом на другое.

— Как это? — растерянно спросила она. — В одном окне идёт дождь, а в другом нет?

— А, ты про это… Так я же вчера не успела полить ту часть сада, вот и включила там дождь.

— Понятно. Ещё один… — Маша не стала произносить слово «фокус» вслух, опасаясь, что Ольгерте это не понравится.

«Фокусница» хмыкнула, но промолчала, переключив внимание на оладьи.

— А почему вы весь сад дождём не поливаете? Так ведь быстрее, и в это время можно другими делами заниматься…

— Быстрее, да. Но ведь из шланга поливать веселее, это такое удовольствие! И вообще своими руками всё приятнее делать. Согласна? Ну, тогда беги умываться да за стол!

— А можно спросить? — Маша зачем-то оглянулась и понизила голос: — У вас здесь ведьмы по небу летают?

Ольгерта ответила тоже шёпотом:

— Летают, но только не ведьмы.

— Но я ведь видела… Она летела на метле…

— А! Просто метлу время от времени выгуливать нужно, а то она побеги пустит, что с ней такой делать? Уже не полетаешь. Потом расскажу. Умывайся!

Маша быстро почистила зубы, умылась, и, смотрясь в круглое зеркало над умывальником, стала приглаживать непослушные тёмно-русые волосы. Отражение в зеркале делало то же самое. Но Маше стало казаться, что это не совсем её отражение. Она кривлялась, размахивала руками, пожимала плечами, и девочка напротив повторяла в точности каждое её движение.

Маша застыла. Маша в зеркале тоже застыла. Те же непослушные короткие волосы, брови вразлёт, прямой нос, большие глаза… Стоп! А почему глаза тёмно-синие, если у Маши серые? И лицо у отражения шире, и губы вроде тоньше. Да в зеркале не Маша, а какой-то мальчишка!

Она в недоумении разглядывала своё, но не своё отражение. И вдруг оно подмигнуло и рассмеялось. Девочка заорала. На её крик из кухни примчалась встревоженная Ольгерта.

— Что случилось, что случилось? — испуганно повторяла она, не замечая, что Маша не сводит широко распахнутых глаз с зеркала.

— Зеркало… странное… — пролепетала девочка.

Ольгерта, наконец, обратила внимание на зеркало и тоже уставилась на отражение, которое, не мигая, смотрело на них.

— Ага, хм, вот как, значит… — бормотала Ольгерта и неожиданно крикнула свирепо: — И кто же у нас тут хулиганит!?

Маша вздрогнула, а отражение испуганно сжалось и зажмурило глаза.

Ольгерта стала что-то причитать на непонятном языке и водить перед зеркалом ладонями так, будто разглаживала поверхность. Потом обвела его руками, что-то написала пальцем в воздухе, закатала рукав и залезла в зеркало по самое плечо.

— Где ты прячешься, разбойник? — непонятно у кого спросила она. — Ага, попался! Ну-ка, вылезай!

Ольгерта выдернула из зеркала руку, а вместе с ней того самого мальчишку, который изображал Машино отражение. Он уже не жмурился, а радостно улыбался и, кажется, собирался кинуться женщине на шею. И она уже не выглядела сердитой, улыбаясь «разбойнику» в ответ.

— Привет, ба! — заорал мальчишка, подскочил и чмокнул Ольгерту в щёку.

— Привет, внучонок! Заждалась тебя! Каникулы давно начались, а ты всё никак не заглянешь, пропадаешь где-то… Что ж ты, проказник, гостью мою напугал? Ишь, чего придумал, — Ольгерта вроде бы и выговаривала внуку, но видно было по её сияющему лицу, что она ему ужасно рада и даже одобряет его проказу. — Вот сорванец растёт! Маша, познакомься с моим любимым внуком.

Любимый внук вытянулся перед девочкой в струнку и важно произнёс:

— Ромуальд.

— Мария. Маша.

— Вот и замечательно! — продолжала радоваться Ольгерта. — Вдвоём-то вам будет веселее. Ромуальд, только веди себя прилично.

— Ба, как ты можешь! Когда это я вёл себя неприлично?

— Ладно, ладно… Только никаких «ба»!

— Прости, забыл.

— То-то же. А теперь марш за стол, завтрак давно готов.

Ребята с аппетитом позавтракали. Молча, потому что Ольгерта запретила болтать во время еды. И, едва встали из-за стола, Ромуальд сразу же потащил Машу в сад, удивившись, что она ещё там не была. Они шли по тропинке вглубь, и мальчик сначала расспрашивал новую знакомую о том, как она попала в гости к его бабушке, потом о её родителях.

— Если мы гуляем, чего ж мы так бежим? — не выдержала Маша.

— За садом есть маленькое озеро. Оно такое… такое красивое! Хочу показать его тебе. Им любоваться нужно в солнечную погоду, и только пока он спит, а как только проснётся, озеро сразу закроется.

— Ромульд… Ромальд… — Маша запуталась в имени и остановилась. И тут же забыла, что хотела выяснить, кто такой «он».

Мальчик тоже остановился и, хитро улыбаясь, ждал продолжения. Но, увидев, что Маша покраснела от смущения, сжалился.

— Ладно, зови меня Ромой. Ромуальд наше семейное имя, передаётся по наследству. Моего папу зовут Ромуальд, и его отца звали так же. Ну, и так далее.

— Выходит, ты Ромуальд Ромуальдович? — произнесла Маша почти без запинки и победно посмотрела на мальчика. — Так сложно выговаривать…

— Так у нас по отчеству друг друга никто и не называет, только по именам.

— У кого у нас? Вот и тётя Ольгерта говорит: наш город, у нас. Что это значит? Как я могла очутиться в другом городе?

— Расскажу. Только не всё сразу, хорошо?

— Хорошо. Но хотя бы на один вопрос ты можешь ответить сейчас? Я уже столько фокусов здесь увидела. Как вы их делаете? Вот ты как залез в зеркало?

— Как залез? — мальчик рассмеялся. — Я туда не залезал, я туда прибыл. А если честно, меня папа отправил, сам я ещё не умею. Но это вовсе не фокусы!

— А что? Как у вас это называется?

— Волшебности. Вот как это у нас называется. Ты до сих пор не догадалась, куда попала?

— Не хочешь ли ты сказать, что к волшебникам? — рассмеялась Маша.

— Ты попала в Город волшебников! — торжественно сказал Ромуальд.

— А название у твоего города волшебников есть?

— Его так называть стали давным-давно. Настоящее название мало кто помнит. Его только в старинных летописях можно найти.

— И ты хочешь сказать, что в этом городе живут волшебники? И твоя бабушка тоже волшебница?

— Конечно! Она волшебница садов и огородов.

— И ты волшебник?

— Я из семьи волшебников, учусь в школе волшебников… Почему ты смеёшься? Не веришь мне?

— Как можно в это поверить? Какие-то волшебники… Покажи, где он, ваш город? Кроме нескольких домишек и сада, больше и нет ничего. И волшебности ваши — это просто фокусы.

— Опять ты за своё! Ладно, я не обижаюсь. Если бы мне рассказали такое, я бы, может, тоже не поверил. Буду не рассказывать, а показывать. Своим глазам ты поверишь?

— Своим глазам поверю.

— Вот и договорились! А теперь давай бегом, надо успеть увидеть озеро!

Они припустили по тропинке, а фруктовые деревья всё не кончались. Машу разбирало любопытство: что же такого она увидит? Ромуальд заразил её своим волнением, и хотелось, чтобы уже, наконец, прибежали.

Сад закончился неожиданно, и ребята выбежали на зелёный пригорок. Маша даже не успела отдышаться после бега. У неё перехватило дух от того, что она увидела внизу, в ложбине. Ромуальд был здесь не впервые, но и он остановился в оцепенении.

Небольшое озеро было небесного цвета, словно само небо пролило немного своей синевы на землю. И непонятно было, что на самом деле колышется в озере — вода или густой синий воздух. Озеро обрамляла широкая полоса белых и розовых ромашек, и оно лежало в цветочной оправе. Из воды вылетали стайки прозрачных рыбок, а над водной гладью махали крыльями призрачные диковинные бабочки и птицы.

— О! — только и смогла сказать Маша.

Сначала ей показалось, что здесь стоит необыкновенная тишина, но скоро она начала улавливать тихий детский смех, шёпот, сопение и мелодии колыбельных песен, которые кто-то напевал, и Маша готова была поклясться в этом, голосом её мамы.

Зрелище было невероятным и волшебным. Да, да, Маша произнесла про себя слово «волшебный» и готова была повторить его вслух.

Они стояли и смотрели, смотрели, не замечая, как проходят часы. Никакая сила сейчас не могла бы развернуть их и заставить уйти.

— Давай спустимся к озеру, — умоляюще прошептала Маша.

— Нельзя! — так же шёпотом ответил Ромуальд. — Здесь начинаются владения волшебника детских снов Милослава. Он спит очень чутко, и если проснётся раньше времени, то рассердится на непрошенных гостей.

— Он такой грозный?

— Нет, он добрый. Но кому понравится, когда из-за чьей-то прихоти пойдёт насмарку его работа?

— Никому не понравится, — согласилась девочка.

— Это озеро детских сновидений. Мы с тобой придём сюда ясной ночью, когда в озере будут плавать звёзды и луна, по лунной дорожке будут бродить волшебные привидения, а над водой будут летать причудливые тени невероятных животных и птиц…

Маша слушала мечтательный голос Ромуальда, а сама не сводила глаз с прекрасного озера. Её убаюкивал кто-то невидимый, и глаза начали потихоньку слипаться. Маша затрясла головой, чтобы проснуться. Но опять зевнула и поняла, что готова упасть на траву и сладко уснуть. Ромуальд тоже зевал, но держался из последних сил.

Внезапно всё вокруг изменилось. Небо быстро затянулось серыми тучами, и озеро вместе с цветочной оправой медленно растворилось в воздухе.

— Милослав проснулся, — с сожалением сказал мальчик. — Но так даже лучше, а то ещё минута, и мы сладко бы спали на этом пригорочке неизвестно сколько времени. Бабушке пришлось бы нас искать. Пойдём домой, она, наверное, заждалась…

— Темнеет. Неужели уже вечер? Долго же мы тут стояли.

— Да, о времени здесь забываешь напрочь.

Они нехотя ушли с пригорка, но, войдя во владения волшебницы садов и огородов, оживились и всю обратную дорогу бурно делились впечатлениями.

Ольгерта всё сразу поняла по их восхищённым лицам. Расспрашивать не стала, а только сказала огорчённо:

— Так я и знала, что ты, внучек, первым делом поведёшь нашу гостью к озеру. А как же мой сад? Разве он не достоин восхищения?

— Бабулечка! Не обижайся! Маша ведь ещё погостит у нас, правда? Я ей покажу всё-всё в твоём замечательном саду! Мы будем гулять там каждый день!

Ольгерта заулыбалась, но всё же с сомнением покачала головой.

— Хитрец, знаю я тебя! Вот скажи, куда вы собрались завтра?

— Ещё не придумал. А ты не против, если мы наведаемся к дяде Мартину?

— К Мартину? — обрадовалась Ольгерта. — Как же я давно не видела своего милого братца!

— Так пойдём с нами, ба!

— Ох, пошла бы! Да на кого я брошу свой сад-огород?

Маша с любопытством слушала их разговор. Кто такой дядя Мартин, она пока не знала, но готова была идти в гости хоть к кому. И уже поняла, что в этом невероятном городе, помещающемся на одной короткой улочке, её ожидает столько интересного, что вряд ли она скоро попадёт к себе домой.

— Давно не виделись с Мартином, — повторила Ольгерта с грустью. — Когда же мы перестали ходить в гости? Не только нас забыли, но мы и сами стали забывать друг друга. Вот уж точно говорят — Город забытых волшебников…

* * *

Ромуальд проснулся раньше всех и сразу начал собираться, переполошив весь дом. По залу бродил недовольный Афанасий, пытаясь найти укромное местечко, но такого не нашлось, и кот поплёлся спать на второй этаж.

Из своей комнаты на шум вышла заспанная Ольгерта.

— Что происходит? — поинтересовалась она у внука, который метался по комнатам, притаскивал какие-то вещи и складывал их в кучу. — Ещё даже не рассвело. Ты куда собрался в такую рань?

— Ба, не мешай! Лучше приготовь нам на завтрак что-нибудь вкусненькое. Ты же знаешь, к дяде Мартину нужно собираться со всей ответственностью.

— Ну, это да… Только чего так суетиться, собраться можно за полчаса…

— Вот! Я уже приготовил всё необходимое, можно Машу будить.

Ольгерта оценивающе рассматривала кучу вещей на полу.

— Варежек и шарфов нет.

— Точно! А где они? И надо достать на чердаке санки. А вторые найдутся?

— Хм, у нас и третьи, если понадобится, найдутся. Ты дорогу-то не забыл?

— Не забыл.

— Главное — ни в коем случае не останавливаться и не падать! Помнишь?

— Да помню, ба! Ты Машу разбуди и с ней инструктаж проведи. А я за санками пошёл.

Машу будить не пришлось. Она давно проснулась и из своей комнаты прислушивалась к разговору. Услышав про инструктаж, она решила, что самое время вставать.

— Ты на еду так не налегай, а то идти тяжело будет, — наставлял Машу Ромуальд за завтраком, но сам поглощал блины со сметаной один за другим.

— Ты сам-то не переедай, а то с набитым животом дальше калитки не уйдёшь, — насмешливо сказала ему Ольгерта. И уже серьёзно добавила: — Дети, помните, останавливаться на тропе или падать в переулке категорически нельзя!

После завтрака Маша ждала, когда же начнётся инструктаж, но Ромуальд подвёл её к куче вещей и сказал:

— Вот с этой стороны всё твоё.

Маша с интересом разглядывала вещи. Зимняя куртка, подбитая мехом, унты, шерстяной свитер, тёплые непромокаемые штаны, толстые носки… У Ромуальда было то же самое. Куда же они собрались в летний день?

— Ну, детки, одевайтесь, — в голосе Ольгерты было сочувствие.

— Значит, слушай. Сейчас мы пойдём по тропе вдоль домов. Идти будет трудно, но ни за что не останавливайся даже на секундочку! Поняла? Тропа закончится внезапно, и мы сразу окажемся в Метельном переулке. Там самое главное — не упасть! Держаться друг за друга не получится, ты должна сама устоять на ногах.

Ромуальд говорил быстро, Маша только кивала.

— Как же мы сможем идти в куртках по такой жаре? Давай вещи понесём, а оденемся перед Метельным…

— Повторяю: тропа закончится внезапно, и мы моментально попадём в Метельный переулок, — перебил её Ромуальд. — Одеваться уже будет поздно. И на тропе одеться не получится, потому что там нельзя останавливаться. Ты же сказала, что всё поняла!

— Ну, да, — неуверенно подтвердила девочка.

— Не наседай на неё так! — не выдержала Ольгерта. — Вспомни, как ты сам в первый раз в гости к Мартину ходил.

Ромуальд, видимо, вспомнил, и покраснел.

— Ладно, давай одеваться, — сказал он примирительным тоном.

Ольгерта наблюдала, как дети одеваются, и только вздыхала. Даже просто стоять в таком одеянии было нелегко, а уж идти по тропе, которая неизвестно, когда на этот раз закончится…

Со стороны они выглядели, наверное, смешно. Но смеяться им не хотелось. Передвигаться в куртках и унтах было непросто. Кое-как ребята добрались до калитки, Ольгерта тащила за ними санки. Они вышли на дорогу, и Маша увидела уже знакомые домишки и покосившиеся заборы.

— Нам туда, — махнул рукой в варежке Ромуальд на второй дом, стоящий на другой стороне.

Маша не знала, что там их ждёт, просто молча побрела за мальчиком. Они остановились между вторым и третьим, крайним, домом. И тут Маша увидела довольно узкую тропу, тянувшуюся между деревянными заборами непонятно на какое расстояние.

— Так мы пошли, ба?

— Передавайте привет моему братцу. И не забывайте, что…

— Да ладно тебе, ба, сколько можно повторять! Не забудем.

Ольгерта долго смотрела, как они медленно, один за другим, шли по тропе, таща за собой противно скрежещущие по земле санки.

— Лучше бы мы пошли в гости к Милославу, — пробурчала вполголоса Маша.

— Не лучше! — откликнулся Ромуальд. — Разве он нас приглашал?

— А твой Мартин нас приглашал?

— К нему можно без приглашения когда угодно. Он ведь бабушкин двоюродный брат. И будет рад нам. А к Милославу в гости никто не ходит, потому что не зовёт. К тому же, никто не знает, где он живёт.

— А дядя Мартин случайно не на Северном полюсе живёт?

— Ну, почти. На Снежной улице. Ты силы на разговоры не трать…

С усилием передвигая обутые в тяжёлые унты ноги, ребята брели минут сорок, но Маше казалось, что несколько часов. Она отстала от спутника, ей ужасно хотелось остановиться и присесть на санки хотя бы минут на пять. Но, помня приказ, медленно, но всё же шла вперёд, то и дело вытирая варежкой потное лицо.

— А кто живёт за этим забором? — крикнула она громко.

Ромуальд обернулся, лицо у него было встревоженное.

— Тсс! Не кричи так, а то Арагарта услышит!

— Кто? — не расслышала Маша.

Ромуальд замедлил шаг, чтобы Маша смогла его догнать, и повторил:

— Здесь живёт Арагарта, волшебница ночных дорог.

— А почему ты боишься, она злая?

— Я о ней ничего не знаю, никогда её не видел. Волшебница живёт очень замкнуто. Поговаривают, что она ведьма.

— А это не она по ночному небу на метле гоняет?

— Может быть. А ты, что ли, видела?

— Слышала. И ещё она мне приснилась. Только теперь я думаю, а вдруг это был не сон? А почему на тропе нельзя останавливаться?

— Потому что на ней есть плавающие воронки-ловушки. Их не видно. И если остановиться хоть на секунду, вполне можно в такую воронку угодить. Если туда попаду я, меня, может, и найдут, а вот тебя…

— Ловушки это тоже ваши волшебности?

— Когда-то, очень давно, наш город был шумным и весёлым. Жили здесь молодые волшебники, они любили подшутить друг над другом и всякие загадки разгадывать. Вот и напридумывали всяких ловушек, раскидали их по улицам и переулкам. А потом наступили времена, когда люди волшебников постепенно стали забывать. И сами волшебники изменились, и город изменился… Но давай я об этом потом расскажу. Надо быть внимательными, ведь тропа оборвётся внезапно, и мы сразу окажемся в Метельном переулке.

Ромуальд устал говорить, он весь покраснел от напряжения. Маша пожалела его, но всё же не удержалась от нового вопроса.

— А почему нельзя падать в Метельном?

— Уф! Потому что если упадёшь, то встать уже вряд ли сможешь. Моментально снегом завалит. Так что держись изо всех сил!

— А зачем нам санки?

— Скоро узнаешь.

Она открыла рот, чтобы спросить, всегда ли на Снежной улице зима, но не успела. В этот самый момент тропа непонятно куда делась, и ребята оказались прямо в центре бушующей метели. Маше мгновенно забило рот снегом и залепило глаза. Сильный ветер бил её в спину, пытаясь повалить на землю и не давая сделать ни шага. Ей стало страшно. Она звала Ромуальда, но ответа не слышала. Так продолжалось несколько минут.

Надо собраться, приказала самой себе Маша. Неужели я испугалась какой-то метели, это ведь не зверь. Она протёрла глаза варежками и смогла их немного приоткрыть. Метрах в двух от себя она увидела сквозь кружащийся снег нечёткую фигуру, махавшую ей рукой.

— Иди! Иди! — услышала Маша и что было сил рванулась вперёд.

Теперь она поняла, почему санки нужно было накрепко привязать к рукаву. И поняла, почему здесь нельзя падать.

Ещё несколько усилий, и Ромуальд схватил её за руку. И через минуту метель неожиданно улеглась, ветер стих. Над ними оказалось чистое ночное небо, густо усеянное яркими звёздами. А сами они стояли на горке и стряхивали с себя остатки снега.

Маша даже не успела удивиться, почему здесь уже ночь, хотя они вышли в путь рано утром. Слишком много удивительного накопилось с того момента, как она очутилась в этом городе.

— Теперь видишь, зачем нам санки? — спросил Ромуальд, показывая вниз. — Ну, что, прокатимся?

— Подожди немного. Ты только посмотри, какая красота!

Внизу под горкой стояли домики, с высоты похожие на игрушечные, и сияли огнями в окнах. Всюду росли пушистые ёлочки. А возле одного из домиков стояла высокая густая ёлка, увешанная сверкающими игрушками, гирляндами и мишурой.

— Здесь уже встречают новый год?

— Об этом лучше спросить дядю Мартина. Он ведь волшебник новогодних праздников и каникул.

— А кто ещё живёт на Снежной улице?

— Волшебник ёлочных украшений, волшебник ледяных катков, волшебница зимних маскарадов и карнавалов… Давай спускаться, а то холодно, замёрзнем. Там, внизу, теплее…

Они поудобнее уселись в санки и лихо полетели вниз.

— Эге-гей, догоняй! — задорно кричал Ромуальд, вырвавшись вперёд.

* * *

Ребята гостили у дяди Мартина третий день, а им казалось, что уже прошёл целый месяц, настолько насыщенно они проводили время с самого утра до позднего вечера.

Мартин не мог нарадоваться своим гостям и устраивал для них походы на лыжах, учил кататься на коньках, водил на экскурсии по Снежной улице. Дети за день так уставали, что валились с ног. Но и вечером радушный хозяин не давал им отдохнуть.

Жители Снежной улицы оказались гостеприимными, и дети быстро со всеми перезнакомились. Здешние волшебники тоже называли себя «забытыми», но вроде не слишком переживали по этому поводу или просто хорошо скрывали свои чувства. Они иногда ходили друг к другу в гости и скучали по тем временам, когда жизнь в их городе была шумной и весёлой.

Снежные волшебники ни на что не жаловались. Но в их разговорах иногда проскальзывали грустные нотки. Вот и сегодня вечером, задумчиво склонившись над шахматной доской, Мартин по привычке разговаривал с невидимым собеседником, забыв, что за соседним столом дети делают фонарики.

— Хорошо, допустим, я пойду ладьёй вот так, что ты ответишь на это? Поставишь своего слона сюда, чтобы нацелиться на мою пешку? Хитрец! Давай появляйся уже, сколько можно торчать на своей фабрике игрушек? Да, знаю, тебе это нравится! Тебя-то люди ещё не забыли… А вот нас они перестали звать. Они прекрасно без нас обходятся, и не нужны им никакие волшебности…

Ромуальд посмотрел на дядю с жалостью, но тут же отвёл взгляд, чтобы тот не заметил. Мартин продолжал бормотать.

— С Дедом Морозом разговаривает, — шепнул мальчик Маше.

Девочка кивнула. Она уже знала шахматную историю двух старинных друзей. Началась она очень давно. Тогда одна шахматная партия могла длиться десятки лет. Мартин сообщал свой очередной ход на праздничной открытке и отправлял её Деду Морозу. А тот под новый год появлялся у Мартина дома и делал свой ход.

В конце концов, Мартину надоела такая медленная игра. Он обожал скорость, сам был задорным заводилой, не любил сидеть на одном месте. Вот и придумал перебраться жить на Снежную улицу, чтобы Дед Мороз мог приходить в гости, когда захочется, точнее, когда у него не было каких-то важных дел или необходимости самолично присутствовать на фабрике игрушек.

Мартин радовался, что они могут играть в шахматы сколько угодно. Но, конечно, игра была всего лишь предлогом, чтобы как можно чаще видеться и общаться с другом.

— Всё, я сделал ход! — объявил Мартин и довольно потёр руки. — Посмотрим, посмотрим, чем ты мне ответишь… Дети! Предлагаю вкусно поужинать, а потом развесим ваши фонарики на главной ёлке.

— Ой, они же из простой бумаги, их не видно будет, — засомневалась Маша. — Может, покрасить их серебряной краской?

— Девочка, а я тут на что?

Мартин провёл над фонариками рукой, и они загорелись разноцветными огоньками. Теперь-то они точно не затеряются на ветках ёлки.

Ребята улеглись спать пораньше, потому что Мартин обещал поднять их до рассвета. Экскурсия предстояла на этот раз далёкая.

— Покажу вам местное чудо — ледяное озеро. Поход непростой, пойдём на лыжах. Надо хорошенько отдохнуть.

Ромуальд обрадовался, а вот Маша не очень. Она ещё плохо ходила на лыжах, да к тому же уже видела одно чудесное озеро, и вряд ли какое-то другое может затмить его. Стоит ли идти по морозу так далеко ради какого-то ледяного озера, что там может быть интересного, кроме льда?

Отказаться от похода было неудобно, Маша видела, как доволен Ромуальд, и дядя Мартин сиял от радостного предвкушения.

— Давненько я туда никого не водил, — пробормотал Мартин сквозь сон.

В дорогу засобирались, ещё когда не встало солнце. Его восход нужно встречать в Снежной долине, сказал Мартин, это незабываемое зрелище. Он проверил, как ребята закрепили застёжки на лыжах, и спросил:

— Как вам лыжные костюмы, удобные?

Яркие костюмы были лёгкие и тёплые, с каким-то хитрым подогревом.

— Сам сконструировал! — сказал Мартин с гордостью. И добавил с горечью: — Только вот людям мои разработки не нужны, они и без моей помощи прекрасно обходятся. А я рад бы поделиться…

По сверкающему на солнце снегу они шли уже больше часа. Не торопясь, чтобы непривычная к лыжам Маша не отстала.

Со всех сторон их окружал снег, и впереди ничего, кроме снега, не было. Но Машу это не огорчало. Она увидела восход солнца в Снежной долине, и это необыкновенное зрелище настолько потрясло её, что она ни разу не вспомнила, что всего лишь пару дней назад впервые встала на лыжи.

Маша энергично работала лыжными палками, но всё-таки уже начинала уставать и останавливаться на короткую передышку. Мартин, шедший позади неё, решил, что пора сделать привал. Он позвал Ромуальда, но тот не услышал и продолжал быстро бежать, оторвавшись от спутников на приличное расстояние.

— Стой! — вдруг ещё громче крикнул Мартин.

Велев Маше оставаться на месте, он рванул вслед Ромуальду, продолжая на ходу кричать «стой!». Но мальчик всё мчался вперёд, не слыша или делая вид, что не слышит. И неожиданно резко затормозил, наконец, увидев то, что ещё издалека заметил Мартин.

Теперь увидела и Маша. Прямо на них быстро катился, но не по земле, а по воздуху большой снежный шар. Ромуальд уже не успевал отъехать в сторону и замер в растерянности.

Мартин невероятным образом долетел до мальчика, подняв руки, скрестил перед ним в воздухе лыжные палки и что-то громко прокричал. Шар с размаху налетел на палки и, разбившись, разлетелся на мелкие ледяные брызги. Мартин накрыл мальчика собой, и на них градом посыпались колкие льдинки.

Маша, оцепенело наблюдавшая за происходящим, наконец, пришла в себя и помчалась к своим спутникам, гадая, всё ли у них в порядке.

Когда все отдышались, Мартин сказал сердитым тоном:

— Вот что бывает, когда забываешь о своей команде. Хорошо, что я вовремя подоспел, а то встреча с ледяным ветром-хулиганом могла бы закончиться для тебя плачевно, Ромуальд. Ты бы превратился в ледяную статую, а потом рассыпался бы на кусочки.

Мальчику явно было не по себе. Он хотел что-то сказать в своё оправдание или извиниться, но Мартин не дал ему возможности.

— Говорить будем потом. А сейчас бегом! Нужно уйти как можно дальше!

Они молча пробежали с километр, и тогда Мартин разрешил остановиться.

— Теперь смотрите! — он указал рукой в ту сторону, где они оставили шар, разбившийся о щит, созданный Мартином.

Над тем местом, где шар разлетелся, висел быстро увеличивающийся в размерах снежный ком, вбирая в себя все льдинки, разбрызганные по земле. Растущий шар угрожающе покачивался.

— А он не погонится за нами? — испугалась Маша.

— Нет. Ледяной ветер-хулиган не любит летать назад, тем более что уже получил отпор. Но он весьма злопамятный. И если мы с ним столкнёмся снова, постарается отомстить. Поэтому нужно быть постоянно настороже и держаться вместе, а не отрываться от команды.

Мартин строго посмотрел на Ромуальда, и тот виновато опустил глаза.

— Ну, как, отдохнули? Двигаем дальше. Хорошо бы добраться до полудня, чтобы солнце освещало озеро с нужной точки.

А Машу больше интересовало другое: не встретятся ли им на пути ещё какие-нибудь хулиганы, которых стоит опасаться. Мартин не стал её утешать.

— Могут и встретиться. Можно, например, попасть в лапы мороза-прилипалы. Лыжи прилипнут к снегу, и с места сдвинуться не сможешь. А можно угодить в петлю и не заметить, как назад тебя развернёт. Или вот есть ещё…

— Хватит, хватит! А что же тогда делать? — спросила Маша.

— Идти вперёд и ничего не бояться. Если не бояться, то и мороз-прилипала не захочет с тобой связываться. Поехали? Теперь я впереди, а ты, Ромуальд, замыкающий. Всем всё ясно?

Они ехали ещё минут сорок. Маша старалась не отставать от Мартина, а Ромуальд то и дело норовил наехать на её лыжи своими, у него не получалось ехать медленно.

— Рома, а мы где находимся? — спросила его Маша.

— На Снежной улице.

— Не может быть! — хотела воскликнуть Маша, но не успела, потому что вдалеке над снежным полем увидела широкий столб переливающегося серебристого света.

Ребята подъехали к Мартину, который, радостно улыбаясь, повторял:

— Вот оно, озеро, вот оно!

— Озеро висит в воздухе? — Маша попыталась представить, как это.

— Это серебристый свет висит над озером, — пояснил Мартин. — Нам осталось пару километров. Хватит сил?

Теперь сил у ребят хватило бы и на десять километров. Чем ближе было озеро, тем ярче становился свет над ним. Вот, наконец, и оно. Потрясённые лыжники остановились на берегу, прямо у кромки замёрзшей воды.

Овальной формы озеро было небольшое и хорошо просматривалось во все стороны. Оно было покрыто не простым льдом — под ним волшебный художник нарисовал чудные узоры из замёрзших пузырьков воздуха.

Похожее озеро Маша как-то видела на фото в цветном журнале. Но совсем другое дело увидеть такое своими глазами. И это было ещё не всё. На противоположном берегу возвышались высокие ледяные замки с прозрачными башнями и висячими мостами.

— Кто смог создать такую красоту? — выдохнула Маша.

— Волшебник ледяных озёр Светислав. А вы знаете, ребята, что он родной брат волшебника детских сновидений Милослава? Они даже близнецы. Увидите Светислава, узнаете, как выглядит Милослав. Но братья похожи только внешне, а по характеру они совершенно разные. Предание гласит, что Светислав был в юности таким упрямым, что не захотел заниматься семейным волшебным делом — детскими сновидениями. И как его не заставляли, не уговаривали, он избрал другое волшебное дело, чего его семья, говорят, так и не смогла ему простить. Но, как видите, страсть к озёрам всё же победила.

— И они с братом не общаются? — Маше хотелось, чтобы это было не так.

— Не знаю. Поселился Светислав на Снежной улице в незапамятные времена. Он по натуре отшельник, потому и выбрал окраину Города волшебников. Но при этом он радушный хозяин.

Маша представила Светислава, как глубокого старика с длинной седой бородой и в меховой шубе до пят. И дом его, наверное, похож на один из этих ледяных замков, и внутри ужасно холодно. Она поёжилась. Заходить в такой дом ей не очень-то хотелось.

— А вон и сам Светислав вышел нам навстречу, видите, машет рукой?

Вот уж такого волшебника ледяных озёр Маша ожидала увидеть меньше всего. К ним быстрой походкой приближался высокий крепкий мужчина в синих джинсах и тёплой серой рубашке в клеточку. На его открытом лице без единой морщинки светилась приветливая улыбка. Голову покрывала густая копна вьющихся каштановых волос.

— Дети, закройте рты! — пошутил Мартин.

— Здравствуй, здравствуй, старый друг! — радостно повторял Светислав, обнимая Мартина. — Давненько ты ко мне не заглядывал. Совсем забыл меня…

— Даже в шутку не смей так говорить! — рассердился Мартин. — Ты-то сам к нам и носа не кажешь. Скорее, это ты нас забыл.

— Никогда! Но сам знаешь, дни летят, а дел не становится меньше. Хотя люди не призывают нас. Вот кто нас забыл, даже наши имена.

— Ладно, не будем о грустном. Знакомься с моим юным родственником Ромуальдом, внуком Ольгерты. А это наша гостья Маша. Она…

— Знаю, можешь не рассказывать, — не дал ему договорить Светислав, тепло глянув на девочку синими глазами. — На моей памяти это первый случай, когда в наш город попадают оттуда.

Маше уже не надо было спрашивать, откуда это «оттуда». Она застенчиво разглядывала нового знакомого, и ей захотелось узнать, сколько ему может быть лет. А заодно и Мартину.

— Давай будем считать, что мне столько же лет, сколько твоему деду Александру, — неожиданно ответил на её незаданный вопрос Светислав. — Твой другой дед Николай вроде года на три старше? Людей всегда волнует возраст.

— А откуда вы…

— Откуда я знаю твоих дедушек? И твоих бабушек тоже знаю, и родителей. Они же у тебя археологи и сейчас в экспедиции на Алтае?

Маша ошарашено кивала. Мартин посмеивался, а Ромуальду уже было не до них: он прикидывал, на какой висячий мост лучше всего забраться, чтобы с высоты полюбоваться на озеро.

— Так! Для начала я вас покормлю, а потом уже всё остальное.

Светислав повёл гостей в дом. Он был вовсе не ледяной, а каменный со стенами цвета какао и такой же крышей, что придавало ему уютный вид. Внутри было жарко натоплено, в камине трещали поленья. Хозяин явно любил тепло.

Обстановка в большой комнате была простой — деревянные стулья вокруг круглого стола, обитый однотонной неброской тканью диван. Ничего особенного, отметила Маша, как и у Ольгерты, и у Мартина. Но теперь ей казалось, что у волшебников так и должно быть: они не окружают себя ненужными вещами.

На накрытом белоснежной скатертью столе стояли блюда с салатами, фруктами и орехами. Вкусно пахло свежим хлебом. И все сразу почувствовали, как сильно проголодались.

Что за салаты они ели, Маша не поняла. Но насытилась быстро и стала с интересом разглядывать незнакомые фрукты, решив, что надо попробовать все.

— Вижу, ты, Светислав, по-прежнему всё выращиваешь своими руками.

— Вижу ты, Мартин, тоже всё по-прежнему делаешь своими руками. Лыжные костюмчики сам сконструировал?

Мартин кивнул, и друзья рассмеялись. Видно было, как им хорошо сидится за столом, как они радуются встрече и не спешат забросать друг друга вопросами, предвкушая долгий вечерний разговор, переходящий в ночной, а потом и утренний. Им было, о чём поговорить.

— Что, Маша, никогда не видела таких фруктов? Попозже я вам покажу, как они растут. А пока, ребята, идите на второй этаж, там много интересного.

Хотя Ромуальду не терпелось обследовать ледяные замки, он согласился сначала посмотреть на то, что хозяин считает «интересным».

Поднимаясь по лестнице, Маша краем уха услышала, как Светислав тихим голосом спрашивает друга, что тот знает об Арагарте. Она взглянула на Ромуальда, тот приложил палец к губам: тсс, потом!

— Вот это да! — воскликнули они одновременно, войдя в комнату на втором этаже, похожую на кабинет учёного.

Стены комнаты были увешаны картами звёздного неба и земных полушарий, столы заставлены разнообразными приборами, из которых дети знали только микроскоп. У окна стоял большой телескоп.

— Я буду смотреть в небо! — крикнула Маша.

— Хорошо, давай. А я пока буду изучать каплю воды. Но потом мы меняемся.

Маша прилипла к окуляру и тут вспомнила, о чём хотела спросить.

— Рома, а Светислав говорил о той самой ведьме ночных дорог, которая живёт напротив твоей бабушки?

— Ну, да. Только она волшебница. Думаешь, если на метле летает, так обязательно ведьма? Ладно, расскажу, только ты меня не выдавай. Светислав и Арагарта ужасно любили друг друга и собирались пожениться. Было это очень давно. Но я слышал от взрослых, что кто-то был сильно против их любви и помешал им. А бабушка Ольгерта говорила моей маме, что этой паре не суждено быть вместе. Там, где есть ледяные озёра, нет ночных дорог. И там, где есть ночные дороги, нет ледяных озёр. Вот так она и сказала.

— Совсем как у людей, — грустно заметила Маша.

— А волшебники, по-твоему, не люди, что ли? — возмутился Ромуальд.

— Прости, я не то имела виду.

— Да ладно, понял…

Дети так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер.

— Ребятки! А кто хочет с нами покататься на коньках по ночному озеру? — громко спросил их Светислав.

И дети без раздумий бросились вниз по лестнице, едва не сбив с ног хозяина, стоявшего на первой ступеньке.

Скользить по прекрасному озеру, переливавшемуся в свете луны и звёзд — о таком Маша, да, похоже, и Ромуальд и не мечтали. Они визжали от восторга, гоняясь друг за другом и за взрослыми, а те вели себя не лучше: Светислав и Мартин орали во всё горло детские песенки, кружились, бегали наперегонки, хохотали. Сейчас они казались мальчишками не старше Ромуальда, летающего по льду как заправский конькобежец.

И только когда все дружно рухнули в изнеможении на лёд и уставились на звёзды, тогда и почувствовали, как устали.

— Полночь! — таинственным шёпотом сообщил Светислав. — А вы знаете, что тут происходит в полночь?

— Что? — прошептала Маша.

— Все отправляются спать!

Уходить с озера не хотелось. Но ни двигаться, ни говорить больше не было сил. Маша представила постель с тёплым одеялом и поняла, что мечтает до неё добраться. Она была настолько переполнена впечатлениями, что, казалось, ещё чуть-чуть, и лопнет. Взрослые развели засыпающих на ходу детей по их комнатам, а сами, устроившись у камина, проговорили до рассвета.

И второй день в гостях у Светислава пролетел незаметно. Дети почти до самого вечера обследовали ледяные замки, то и дело любуясь на прекрасное озеро, благо, день был солнечный. Попытались пройти галерею ледяных скульптур, расположенную в самом большом замке. Но галерея оказалась такой длинной, а скульптур такое несчётное количество, что они не дошли даже до середины, выбрались на висячий мост и снова долго-долго не могли отвести глаз от ледяной глади, разукрашенной воздушными пузырьками.

От завораживающего зрелища их смогли оторвать только сумерки.

— Здесь такой короткий день, да, Ром?

— Да. Только и успели замки посмотреть. А во владениях Светислава ещё столько всего! Если бы дяде Мартину не нужно было вернуться домой, можно было бы остаться тут хоть на месяц. Но его, как он говорит, ждёт работа, которую за него никто не сделает.

— Ты же говорил, что люди забыли волшебников, не зовут их… Какая же тогда у них работа?

— А ты думаешь, если не зовут, так и делать ничего не нужно? Сложить руки и страдать, что тебя забыли? Волшебники — они не такие. Сказать по секрету? Волшебники скрытно продолжают помогать людям, просто те этого не видят. Люди теперь живут на такой скорости, что и друг друга по именам не помнят, и просто пообщаться им некогда.

Маша промолчала, но задумалась над его словами. Неужели и она сама так живёт? Конечно! С утра носится по улицам, бросив деда Сашу. Когда они с ним просто разговаривали? А её родители? Вечно по своим экспедициям, живут бегом. Домой приедут ненадолго, а сами так и рвутся опять в дорогу. И все так живут. Ей стало жалко и себя, и деда, и маму с папой…

— Эй, ты чего? У тебя глаза мокрые…

— От ветра, наверное.

— Да где здесь ветер?

Маша отвернулась и поспешила переменить тему.

— Почему ты Мартина называешь дядей, он ведь тебе двоюродный дедушка?

— А ты попробуй назвать его дедушкой! Он и на дядю с трудом согласился. Забыла, как Ольгерта реагирует, когда я её бабулей зову?

— Да, это мне знакомо. Обе мои бабушки реагируют так же.

— У волшебников прям всё, как у людей, да? — съязвил Ромуальд.

— Ром, ну, хватит, я же попросила прощения…

— Прощаю, что ж с тобой делать. Пойдём на ужин, а то Светислав искать нас отправится. Чем он сегодня будет кормить? Дядя Мартин рассказывал, что Светислав такой фантазёр! Он мастер не только по узорам на ледяных озёрах. И скульптуры, и замки он все сам делал. И салаты всякие вкуснющие сочиняет…

— Где ж он фрукты и овощи берёт? Ведь вокруг него только лёд и снег, а ты говоришь, что он никуда не выбирается…

— Так сам и выращивает. Он же обещал показать.

За ужином ребята напомнили Светиславу о его обещании.

— Я не забыл. Но с утра хочу показать вам ледяные водопады. А вот после отправимся греться в мой сад.

— Сад? — недоверчиво переспросила Маша. — Где же тут может расти сад?

— Увидите! — лукаво улыбнулся Светислав.

Ранним утром они уже ехали по снежной долине в четырёхместных аэросанях. Дети радовались, что вновь смогут полюбоваться восходом солнца. И только одно беспокоило Машу — не столкнутся ли они с мстительным ветром-хулиганом. Она вертела головой во все стороны, тревожно всматриваясь в даль.

— Зря боишься, — спокойно сказал ей Светислав, хотя сидел впереди на месте водителя и Маши, сидящей за ним, видеть не мог. — Ледяной ветер-шар не летает там, где я езжу. И он, я тебе скажу, не самая неприятная опасность, которая может встретиться на пути.

— Вы про петлю и мороз-прилипалу?

— Нет, девочка, я про блуждающие снежные воронки. Если угодишь в такую, можешь оказаться неизвестно в каком месте и каком времени. Выбраться очень и очень непросто. Однажды я по рассеянности угодил в воронку. И если бы не мой брат Милослав, который почувствовал, что со мной случилась беда, и… Арагарта, я бы мог столетьями блуждать по незнакомым мирам.

— Светислав, ты совсем запугал нашу гостью, и Ромуальд, смотрю, притих, — встревожился Мартин.

— Да, что-то я увлёкся, — признал Светислав. — Но бояться нам совершенно нечего. После того случая я по всей долине поставил защитные поля. Никаких снежных воронок, ветров-хулиганов и тем более морозов-прилипал! А теперь внимание! Мы сворачиваем направо, и что вы видите впереди?

На горизонте путники увидели череду снежных гор. Над ними поднималось солнце, освещая первыми лучами белые вершины.

— Сколько же мы туда будем добираться? И до вечера не доедем, — засомневался Мартин.

— Мы будем там через двадцать минут, — заверил Светислав. — Всем пристегнуться ремнями! Сейчас я включу первую скорость. А чтобы мы не задохнулись от ветра, подниму крышу.

Оказалось, что у саней крыша поднимается, как у кабриолета, только она прозрачная. Едва все застегнули ремни, как сани резко рванули с места и словно полетели над землёй. Вокруг кабины завихрился снег, окутывая её так плотно, что почти ничего не было видно.

Минут через двадцать аэросани стояли у подножия довольно высоких гор, покрытых искрящимся на солнце снегом. Светислав всем раздал солнцезащитные очки, и сразу повёл их вперёд по одному ему ведомой тропинке между склонами.

Шли недолго. Светислав показал рукой «стоп!» и повернулся лицом к горе, которая осталась позади них. Остальные сделали то же самое. И ахнули. Прямо перед ними со склона горы падал ледяной водопад. Это было так невероятно красиво, что несколько минут никто не мог произнести что-либо вразумительное, только и раздавались восхищённые возгласы.

Светислав светился от радости. Дождавшись, пока потрясённые зрители немного пришли в себя, он плавно взмахнул рукой и что-то прошептал. В этот момент он был похож на дирижёра, и Маша не удивилась бы, если ледяной водопад вдруг бы ожил и стал падать с горы с шумом и брызгами.

— Аскольд! — громко крикнул Светислав.

— Я давно тут, — непонятно откуда раздался насмешливый голос. — Что ты так кричишь? Хочешь, чтобы Северина рассердилась и спустила на вас лавину?

Светислав снял тёмные очки и уставился на водопад. На его гладкой поверхности постепенно стало прорисовываться чьё-то лицо. Картинка становилась всё чётче. И вот уже путникам улыбался красивый белокурый парень с прозрачными голубыми глазами.

— Приветствую вас в своих владениях, друзья! — торжественно сказал он.

Это было неожиданно. Маша была уверена, что на окраине города живёт только один волшебник, и всё здесь — его владения.

— Мартин, друг мой, я ждал, что ты когда-нибудь заглянешь в наши места. Рад, рад! Жаль, что у вас нет намерения посетить мой дом. Не буду настаивать. Понимаю, что для ваших юных спутников это нелёгкое испытание.

— Почему? — полюбопытствовала Маша.

— Далековато. По горам. И очень холодно, — ответил за Аскольда Мартин.

— А кто такая Северина?

— Волшебница снежных лавин. Она не терпит шума, так что советую говорить потише.

Светислав и Мартин подошли вплотную к водопаду и стали оживлённо, но тихо разговаривать с Аскольдом. Дети молча стояли в сторонке и вертели головами по сторонам. Несмотря на лыжные костюмы с подогревом, скоро они начали замерзать от долгого стояния на одном месте и нетерпеливо поглядывали на взрослых.

— Вам пора, — сказал Аскольд, заметив эти взгляды.

— Счастлив был повидаться, — сказал Мартин. — Может, наведаешься к нам?

— Почему бы и нет, — согласился Аскольд. — Ведь, помните, были времена…

Он не договорил и только грустно улыбнулся.

Ребятам показалось, что назад они добрались гораздо быстрее. И всё же они так устали, что были уверены: сегодня уже не в состоянии смотреть сад, кататься на коньках и даже любоваться озером. Они договорились пойти в кабинет на втором этаже, дождаться ночи и по очереди рассматривать звёздное небо в телескоп.

Но после обеда усталость как рукой сняло, и ребята стали проситься на экскурсию в сад.

— А кто-то собирался изучать ночное небо в телескоп, — посмеиваясь, напомнил им Светислав.

И откуда он всё знает, в который раз удивилась Маша. И Мартин, и Ольгерта. Да, ещё и Аскольд. Она не заметила косой взгляд Ромуальда. Не стал он говорить приятельнице, что и сам обладает такой способностью, но скрывает это от неё, и сам не смог бы объяснить, почему.

— А мы пойдём в кабинет после сада, вечером, — заверила Маша.

— Если вспомните, — хмыкнул Светислав. — Одевайтесь.

Неужели опять нужно куда-то ехать, подумали дети одновременно. Но хозяин тут же ответил:

— Ехать не нужно. Но прогуляться по воздуху придётся.

Они прошли по утоптанной дорожке мимо трёх ледяных замков, затем свернули налево и пошли в снежную долину. Так показалось ребятам, и они даже пожалели, что напросились, теперь придётся топать неизвестно сколько и неизвестно куда.

Светислав с Мартином бодро шагали впереди и о чём-то беседовали вполголоса.

— Почти пришли, — неожиданно объявил Светислав.

Все остановились и стали оглядываться. Ромуальд первым заметил метрах в двухстах от них смутные очертания купола, словно висящего в воздухе.

— Это теплица, — пояснил Светислав. — Стен не видно отсюда, просто они сливаются со снегом. Подойдём поближе, увидите.

Изнутри теплица казалась намного больше, чем снаружи. Похоже, все строения здесь такие обманчивые, подумала Маша.

Сад был не просто садом. Светислав показывал рукой в разные стороны:

— Там огороды, вон маленький хвойный лесок, а здесь растут фруктовые деревья. Есть тут и грибница, и бахча, и даже газончики…

— А цветы, неужели их нет? — заволновалась Маша.

— Целое поле цветов! — успокоил её Светислав. — С чего начнём осмотр?

Девочка, конечно, проголосовала за цветы. Ромуальд задумался, но выбрать так ничего и не смог, а потому поддержал Машу.

— Отличный выбор, я бы тоже начал с цветов. Потом мы нарвём разных фруктов на ужин. Бери тележку, Ромуальд. И, пожалуй, больше ничего сегодня не успеем. Вернёмся сюда завтра с утра, а, может, ещё и послезавтра. Чтобы здесь увидеть всё, нужен не один день.

Они долго шли по зелёным тропинкам мимо лужаек и деревьев, клубничных полян и грядок. Маша вертела головой по сторонам и задирала её вверх, чтобы ещё раз посмотреть на синее небо — казалось, это оно, а не невидимый стеклянный купол, накрывает теплицу, залитую солнечным светом.

Цветочное поле было таким ярким и пёстрым, что у Маши зарябило в глазах. Она подбегала к цветам, нюхала их и радовалась, что многие ей знакомы. Мужчины вели себя более сдержанно, они любовались разноцветным полем, стоя у его края.

— А я ведь помню, что твоя теплица начиналась именно с цветов, — сказал Мартин. — А теперь тут не хватает разве что тропического леса или каких-нибудь редкостных растений.

— Тропического леса и в самом деле нет, для него места маловато, а вот редкостные растения имеются. Хочешь посмотреть? Мартин! Что с тобой?

Мартин застыл и, прикрыв глаза, словно к чему-то прислушивался внутри себя. Светислав встревожился, он понимал, что это неспроста, но не стал теребить друга, а просто ждал.

Выдохнув так, словно вынырнул из воды, Мартин открыл глаза и огляделся.

— Я уловил тревожный сигнал. Дома что-то случилось, нужно вернуться.

— Уже стемнело, я вас не отпущу. Поедете рано утром.

— Хорошо. Детям скажем после ужина.

— Я вам дам аэросани.

— Спасибо, друг!

* * *

Отправились они в обратный путь затемно. Светислав не скрывал своего огорчения и жалел, что не успел показать всего, что имеется в его владениях.

— Остерегайтесь ловушек! — крикнул он им вслед.

Мартин и сам был огорчён, но утешал себя тем, что расстаются они со Светиславом не навсегда. Можно ведь через какое-то время снова нагрянуть в гости к другу. Но потом вспомнил, сколько раз он себе так говорил и сколько раз за многие годы «нагрянул», и расстроился ещё больше.

Аэросани ехали быстро и легко, бесшумно скользя по снегу. От однообразной картины Мартина скоро стало клонить в сон, ведь он последние несколько ночей и не спал толком. Ромуальд заметил, что дядя клюёт носом, и вызвался заменить его за пультом управления.

Мартин посомневался, но вынужден был согласиться.

— Ладно, поведи полчасика. Но смотри в оба! Сразу буди меня, если что.

— А, может, включить первую скорость?

— Не вздумай! Ты умеешь ею управлять? Нет! Вот и я тоже не умею.

Погода была отличная. Снег искрился на солнце так ярко, что резал глаза. Маша их прикрыла и не заметила, как задремала.

Ромуальд сиял. Ему нравилось всё: и ровная дорога, и снежная равнина, и сани-самоходы, а больше всего ему нравился он сам в роли крутого водителя.

Они уже проехали больше половины пути, когда Мартин проснулся от резкого толчка. Открыла глаза и Маша. Ромуальд на толчок не обратил внимания и продолжал наслаждаться поездкой.

— Стой! — заорал Мартин.

Он выскочил из саней и пристально стал рассматривать дорогу, а потом оглядываться вокруг, будто что-то искал.

— Да что случилось, дядя?

— Ах, голова моя садовая! Зачем доверил рулить мальчишке! Ты не видишь, куда едешь?

Ромуальд обиделся. Он не понимал, почему дядя накинулся на него. Мартин немного помолчал и заговорил уже спокойнее.

— Ты ощутил толчок? Думал, камень? Ну, откуда здесь камни… Ты напоролся на петлю и даже не заметил, что наши сани развернулись и едут в обратную сторону.

— Так давайте развернём их туда, куда надо, и все дела!

— Да если было бы всё так просто! Это же ловушка! Петля и противна тем, что развернуться в нужную сторону никак не получится. И мы сможем теперь ехать только туда, куда она нас развернула. Остаётся надеяться, что вернёмся в Светиславу. А то ведь можем попасть неизвестно куда, и будем ехать до тех пор, пока петля не закончится.

Ромуальд совсем сник.

— Ладно, ты извини, я сам виноват, расслабился. Дети, не вешайте носа!

— Дядя Мартин, а нельзя ли до вашего дома дойти на лыжах или пешком?

— Не получится, Машенька.

— И вы ничего не можете сделать?

— Не могу, момент упущен. Всё, что нам остаётся, сесть в сани и ехать. Если повезёт, доберёмся до конца петли быстро.

Назад аэросани почему-то ехали медленно. Автоматика отказалась подчиняться, и пришлось перейти на ручное управление. Мартин всматривался в даль, скрывая тревогу, и гадал, куда их занесёт. Нужно быть готовым ко всему.

Часа через два езды Мартин понял, что они отклонились от своей дороги и, судя по всему, дом Светислава остался где-то в стороне и позади. Петля и не собиралась заканчиваться.

— Так и в царство снежных гор заехать можно, к волшебнице Раманте. И кто знает, захочет ли она показать нам путь обратно, — пробормотал Мартин.

Ребята сидели сзади и о чём-то беспечно болтали. К счастью, они не понимали, какая опасность им угрожает. Внезапно они закричали и вскочили со своих мест. Мартин пытался затормозить, но ничего не получалось.

Прямо перед санями неведомо как, словно из воздуха, вырос Светислав, держа в вытянутой вперёд руке большой ледяной щит. Он что-то громко крикнул, резко взмахнул свободной рукой, и аэросани, со всего маху врезавшись в щит, остановились. А щит разлетелся на мелкие осколки. Дети едва успели пригнуться.

— Давно поджидаю вас тут, — сказал Светислав, как ни в чём не бывало.

— Я только на тебя и надеялся, — признался Мартин.

Друзья крепко пожали друг другу руки и обнялись.

— Ну, как, ребятишки, очень испугались? Нет? Вот это хорошо. А то на успокоительные разговоры времени нет. Садитесь в сани, сам вас домой отвезу. Надо было сразу так сделать.

Это было неожиданно. Но Мартин и бровью не повёл, радуясь в душе решению друга, не покидавшему пределы своих владений уже много-много лет.

Аэросани развернули в нужную сторону, быстро погрузились, и Светислав сразу включил первую скорость. И уже через час сани плавно подкатили к дому Мартина. Здесь их поджидала неприятная новость.

Ещё издалека путники заметили, что возле дома Мартина повалены все ёлочки, на снегу лежала и большая нарядная ёлка, а вокруг неё валялись обрывки мишуры, гирлянд, кучи битого стекла от сорвавшихся с ветвей шаров, фонариков и других игрушек.

Мартин был спокоен. Упавшие ёлки не самое страшное, что могло случиться. Главное, дом цел и невредим.

— Твои соседи успели поставить перед домом щит, — сказал Светислав. — Это ветер-хулиган отомстил тебе.

— Да понял уже! Как же ветер добрался до моего дома, ведь он обитает в Снежной долине и не суётся в места, где кто-то живёт? Неужели так разозлился? Странно, что я его не почувствовал…

— Ничего странного. Когда ледяной ветер-хулиган в бешенстве, он способен перекрыть все каналы связи. А ты всё же смог уловить сигнал тревоги.

Мартин украдкой поглядывал на друга, не решаясь спросить, сразу ли он покинет их или задержится хотя бы ненадолго. Светислав заметил его взгляды и поторопился успокоить:

— Погощу, пожалуй, у тебя до утра. Не против? Да и с ёлками помочь надо.

Обрадованный Мартин побежал в сарай за лопатами, забыв, что они с раннего утра ничего не ели. Но об этом никто и не напомнил. Лопат хватило на всех. И скоро ёлочки вдоль дома стояли на своих местах. Взрослые прикидывали, как поднять самую главную ёлку.

— А почему бы её не поставить каким-нибудь волшебным образом? — задала Маша давно мучивший её вопрос. — Взмахнул раз, и все ёлочки на месте…

— Ты считаешь, что все дела нужно делать именно так? — усмехнулся Мартин. — Зачем тратить волшебности на то, что можно сделать своими руками? Поработать лопатой на свежем воздухе так приятно! И так вкусно пахнет хвоей!

Маша понюхала воздух. И, кроме хвойного, уловила ещё запах снега и, кажется, дыма. Она посмотрела на соседние дома. Над их трубами вился белый дымок. Мартин тоже его учуял и засмеялся.

— Скоро у нас будет полон дом гостей. Мои соседи сбегутся поглазеть на тебя, Светислав. Пронюхали уже. Оно и понятно, никто не видел тебя с тех самых пор, как вы… как ты…

Мартин не договорил. Светислав напрягся и отвернулся, делая вид, что тоже заинтересовался дымом.

— И придут они, как ты понял, не с пустыми руками, не зря же печки свои растопили. Натащат всяких вкусностей. О, кстати, а есть-то уже хочется. Ладно, ёлку потом поставим. Пошли в дом. Увидите, сразу все и набегут.

Не успели они закрыть дверь, как тут же раздался стук. Первой гостьей оказалась уже знакомая Маше волшебница ёлочных украшений Светозара. Она прямо с порога протянула хозяину огромный дымящийся пирог.

Не прошло и получаса, как за большим столом не осталось свободного места, а сам он был уставлен всякой всячиной. Гости вели себя деликатно, но не скрывали радости от встречи со Светиславом.

Маша сидела за столом между новыми знакомыми — волшебником ледовых катков Драгомиром и волшебницей морозных узоров Эмилианой. Девочка вертела головой во все стороны, потому что хотела всех рассмотреть и услышать всё, о чём говорили взрослые.

Но взрослые не забывали, что среди них находятся дети, а потому болтали о каких-то пустяках.

От сытной еды и тепла Машу стало клонить в сон. Вовсю зевал и Ромуальд, прикрывая рот салфеткой. И Мартин отправил их спать, пообещав разбудить на рассвете, чтобы попрощались со Светиславом.

Гости разошлись далеко за полночь. А старые друзья просидели до утра, предаваясь воспоминаниям. Они то смеялись, то грустили. И только когда уже начал собираться в дорогу, Светислав ещё раз заговорил об Арагарте.

— Что мешает нам быть вместе?! — воскликнул он. — Может, она меня просто забыла, как думаешь?

— Но ты же её не забыл!

Светислав ничего не ответил и стал натягивать подаренный другом лыжный костюм. Потом они вышли во двор и проверили аэросани.

— Погоди, детей разбужу, а то не простят…

Но дети уже выбегали из дверей. Они обнимали и целовали Светислава. Маша не могла сдержать слёз, и он стал её успокаивать.

— Мы ещё увидимся! Неужели вы с Ромуальдом откажетесь приехать ко мне в гости? Я ведь показал вам не весь сад, и про звёздное небо ничего не рассказал, и на лыжах в ущелье падающих вверх снежинок не сводил. А в галерее ледяных скульптур есть ряд героев древних сказаний, и вы ничего от меня о них не услышали. А ещё из моего дома есть потайной ход, ведущий прямо во владения Альвианы, волшебницы ледяных пещер…

— Ну, хватит, хватит! А то они прямо сейчас поедут к тебе в гости, — засмеялся Мартин, заглянув в распахнутые глаза детей.

— Да, пора! — спохватился Светислав.

Они не давали никаких обещаний, просто крепко пожали друг другу руки и кивнули, что могло означать «увидимся!». Светислав тронулся в путь на обычной скорости, и ребята долго махали аэросаням вслед.

Почти до полудня они провозились с большой ёлкой. Её оказалось не так просто поставить на место, потому что ветер-хулиган переломил её ствол. Ребята молча выполняли команды Мартина. Разговаривать не хотелось, все переживали, что Светислав уехал так быстро. Увидятся ли они с ним ещё когда-нибудь? В этом не был уверен даже Мартин. А Маша с тоской думала, что ей рано или поздно придётся вернуться домой, и она потом может уже никогда не попасть в Город забытых волшебников.

Ёлку, наконец, поставили и хорошенько закрепили. Теперь нужно было украсить её. Игрушек уцелело не так много, и поэтому дети охотно откликнулись на предложение Мартина после обеда заняться рукоделием.

Пообедав, быстренько освободили стол, и Мартин уселся мастерить вместе с детьми. К ним вскоре присоединилась Светозара, откуда-то прознав, что соседу может потребоваться её помощь, и с её приходом работа пошла веселее. И кому ж, как не волшебнице ёлочных украшений, руководить таким процессом?

До позднего вечера кипела работа. Игрушки придумывали на ходу. Вырезали, лепили, клеили, красили, и скоро стол был завален солдатиками и лошадками, снежинками и фонариками, разными зверушками и сосульками, хлопушками и гирляндами.

Маша и Ромуальд так увлекись, что готовы были заодно раскрасить и сам стол. Но Мартин сказал растерянно:

— Не осталось ни бумаги, ни красок… Закончились все мои запасы.

— Ничего страшного, — успокоила Светозара. — Этими игрушками можно украсить не только большую, но и все маленькие ёлочки возле твоего дома, Мартин. Твои ребята молодцы! Я бы не отказалась от таких помощников.

Только положив ножницы и кисточки на стол, ребята почувствовали, как устали. Ромуальд даже хотел незаметно проскользнуть в свою комнату, не умывшись, но дядя поймал его за шкирку и велел отправляться в ванную.

Засыпая, Маша успела подумать с улыбкой, что сновидение ей пришлёт Милослав. Как он придумывает сны? Надо спросить об этом дядю Мартина. Хотя вряд ли он знает. А вот кого точно надо было спросить, так это Светислава, ведь он тоже мог бы стать волшебником детских снов.

За завтраком Маша рассказывала, какой сон для неё придумал Милослав. Она стояла возле голубого озера детских сновидений, и оно на её глазах медленно покрывалось прозрачным льдом, под которым замерзающие воздушные пузырьки рисовали немыслимые узоры.

— Что это может означать, Рома, как ты думаешь?

Рома пожал плечами, а Мартин поинтересовался:

— А ты проснулась с ощущением тревоги?

Маша стала вспоминать, с каким ощущением она проснулась, и неожиданно увидела возле камина чёрную кошку, появившуюся словно из воздуха.

— Почему все чёрные кошки выглядят одинаково? Ваша похожа на Агафона и Афанасия. Только раньше я её у вас не видела.

Мартин оглянулся.

— Афанасий! Вот оно что! Сестрица Ольгерта прислала нам послание.

Маша подошла к коту, погладила и осмотрела.

— А где же письмо?

— Я сказал не письмо, а послание. Оно перед тобой, ты его гладишь.

— Я не слышала, чтобы Афанасий хотя бы мяукнул.

— А это необязательно. Он сам и есть послание. И значит это, дети, что Ольгерта соскучилась по вас и ждёт домой. Жаль, конечно, но не стоит её сердить. Дорогу в мой дом вы знаете, и тут вам всегда будут рады. После обеда я вас и отправлю.

— Ну, вот, Деда Мороза так и не дождались, — огорчилась Маша.

— Не смог вырваться. Его-то люди не забывают.

— А что ему делать сейчас, летом?

— Как что! Уже с весны дети начинают заваливать его открытками. Попробуй-ка все прочитать! И на фабрике игрушек сколько работы, к новому году все детские пожелания выполнить нужно.

— Прям все-все?

— Ну, не все, конечно. Сейчас часто такие пожелания присылают, что для Деда Мороза это настоящая головная боль.

— Неужели у него болит голова? — встрял Ромуальд.

— Ещё как! Сколько раз он мне жаловался: иной ребёнок такой немыслимый подарок запросит, что голова взрывается. Вот дед и надумал фабрику свою модернизировать, новейшее оборудование где-то достал, теперь собирает по миру лучших мастеров, чтобы смонтировали и запустили.

— Ха! Да пока они будут собираться и монтировать, это новейшее оборудование безнадёжно устареет! — засмеялся Ромуальд.

— Вот! А ты думаешь, я ему не говорил? Последнее время мы с ним только об этом и спорим. Вот ты, Маша, какой подарок хотела бы получить от Деда Мороза на новый год?

— Ну, не знаю… Самый простой. Мягкую игрушку, например.

— А ты, Ромуальд?

— На каждый новый год я прошу оловянного солдатика, а раньше солдатиков мой дедушка заказывал, потом мой отец, и мне по наследству передал, у нас большая коллекция собралась. Для меня важно, чтобы Дед Мороз подарок сам мне под ёлочку положил.

— Да, теперь и мне жалко, что вы Деда Мороза не дождались. Послушал бы он вас своими ушами…

Время за разговорами текло незаметно. И вдруг Мартин спохватился, что нужно очистить перед домом дорожку от снега, выпавшего ночью. Все дружно взялись за лопаты.

— Как мы быстро управились! Права Светозара, от таких помощников никто бы не отказался. Жаль, что так мало погостили. А знаете, у меня идея! Как только Дед Мороз пришлёт весточку, что собирается ко мне, ждите от меня послание. Вдруг сможете приехать? А если не получится, тогда давайте все вместе на новый год соберёмся. Тогда уж Дед Мороз ко мне непременно заглянет.

Мартин размечтался о том, как здорово встретит новый год вместе с Машей и Ромуальдом. И будет вообще распрекрасно, если ребятам удастся уговорить и Ольгерту приехать на праздник к брату.

— А я попробую уговорить Светислава, — пообещал Мартин.

Его предложение детям ужасно понравилось. Но Маша с грустью думала, что ей-то точно не удастся попасть к Мартину на новый год. Закончатся каникулы, и она пойдёт в школу, не здесь, а в своём городе. И вообще, наверное, она скоро должна отправиться к себе домой, где её ждёт дедушка.

Подумав о дедушке, Маша охнула. Она уже столько дней пропадает неизвестно где, он, наверное, сходит с ума. Но потом вспомнила: ведь Ольгерта говорила, что дед не заметит отсутствия внучки. И успокоилась.

— Надевайте лыжные костюмы, а вещи, в которых приехали, сложите на свои санки, — велел Мартин. — Провожу вас до горки.

— Ой, а там опять Метельный переулок, — поморщилась Маша.

— Метельный переулок работает только на входе на Снежную улицу, а вы выходите. Он вас пропустит без проблем. Как пройдёте Метельный, у вас будет возможность снять костюмы, чтобы дальше было идти легче. Но только не забывайте…

— … что останавливаться ни в коем случае нельзя! — хором закончили Ромуальд и Маша.

— Точно! На той тропе ловушки работают и на входе, и на выходе.

* * *

Метельный переулок был спокоен. И было не очень холодно, хотя снега навалило по колено. Маша оглянулась, но отсюда уже не видны ни дома, ни даже высокая нарядная ёлка, на прощание помигавшая им зажжёнными фонариками.

— Давай костюмы и ботинки снимем прямо здесь, — предложил Ромуальд. — А то выскочим из переулка под жаркое солнце и придётся париться до Вишнёвой.

Они быстро сняли зимние вещи, побросали на санки и стали пробираться через сугробы, моментально замёрзнув. Переулок закончился внезапно, и ребята оказались на тропе, но не под жарким солнцем, а под проливным дождём.

— Постарайся идти быстрее! — крикнул Рома и бодро пошагал по лужам, таща за собой санки.

Маша не отставала. Дождь её не пугал, и на ходу она успевала рассматривать высокие заборы, надеясь обнаружить в них достаточно широкий просвет, чтобы заглянуть в него хоть одним глазком. Что для этого придётся остановиться, девочка в этот момент не думала.

Они шли уже полчаса. Ромуальд прикидывал, сколько ещё метров или километров до Вишнёвой улицы. Но сквозь ливень едва виднелись только заборы, и больше ничего.

Неожиданно позади мальчик услышал вскрик. Обернулся и увидел Машу, растянувшуюся на мокрой земле. Она запнулась о незаметный камень и не смогла удержать равновесие. Перемахнув через свои санки, Рома бросился на помощь подруге. Не рассчитав, он задел ногой Машину руку и шлёпнулся рядом с ней, краем глаза с ужасом увидев, что на них надвигается плавающая воронка, уже поглотившая только что брошенные им санки.

Ромуальд успел схватить Машу за руку, они повалились куда-то вниз, и их завертело с всё увеличивающейся скоростью. Последнее, что мальчик почувствовал, как какая-то неимоверная сила будто выдернула их из воронки и подбросила на высоту. Перед его глазами мелькнуло что-то красное и зелёное, и он отключился.

Маша осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. На мгновение ей показалось, что она продолжает крутиться. Она привстала и обнаружила, что лежит на кушетке в большой полутёмной комнате. Перед ней в кресле сидел Ромуальд и вроде спал. В другом кресле, скрестив обтянутые узкими чёрными штанами ноги, сидел какой-то человек, судя по всему, женщина, лицо было скрыто в полумраке.

— Вижу, ребятишки очнулись, — раздался низкий мелодичный голос.

Из кресла поднялась невысокая стройная женщина с короткими светлыми волосами — они словно были взлохмачены ветром. Женщина напоминала байкера, потому что на ней была короткая чёрная кожаная курточка с многочисленными молниями.

— Какая вы красивая! — восхищённо выдохнула девочка.

Ромуальд не дыша смотрел на незнакомку. Её огромные глаза даже в полумраке сияли необычным светом. Мальчик ещё никогда не видел таких прекрасных лиц.

— Благодарю, Маша! Давно мне не говорили таких слов, — в голосе незнакомки послышалась грусть, но она сразу рассмеялась. — Стоило вытаскивать вас из ловушки, да, Ромуальд?

— Мы разве с вами знакомы?

— Как мне не знать внука моей соседки Ольгерты? Знаю и вашу гостью.

Мальчик терялся в догадках. Он не помнил, чтобы бабушка хотя бы вскользь упоминала о женщине с такими глазами, да к тому же она, оказывается, живёт по соседству.

— Меня зовут Арагарта.

Ромуальд не поверил своим ушам, а Маша от неожиданности ойкнула.

— Понимаю, Маша. Мой облик не соответствует твоему представлению о ведьме, летающей на метле. Но я не ведьма. Я волшебница ночных дорог. А на метле, да, иногда летаю, доставляю себе такое удовольствие. К тому же метлу необходимо выгуливать, иначе она пустит побеги. Впрочем, Ольгерта тебе об этом рассказывала.

Здесь все всё знают, мелькнула в голове Маши мысль. Арагарта усмехнулась, но ничего не сказала.

— Мы должны поблагодарить вас, Арагарта, за наше чудесное спасение, — Ромуальд изо всех сил старался быть учтивым.

Мальчик ликовал: никто ему не поверит, что его своими руками вытащила из воронки сама Арагарта, таинственная волшебница ночных дорог. У Ромуальда всё было написано на лице, но хозяйка дома и без того знала, о чём он думает и что чувствует.

— Моё имя, наверное, не слишком приятно для слуха? В Арагарте столько «р», имя такое… рычащее. Его придумали мои родители. Они всю жизнь гоняют на мотоциклах. И я родилась байкером, — она снова мелодично рассмеялась. — Так что, Маша, мы с тобой родственные души, ведь ты тоже любишь погонять на велосипеде.

Маша смутилась. Наверное, она не сможет привыкнуть к тому, что для здешних жителей нет тайн, и нет необходимости рассказывать им о себе.

— Ты не права. Мы знаем только то, что хотим знать, всё остальное пропускаем мимо глаз и ушей. Хотите полетать на моей метле?

Предложение прозвучало столь неожиданно, что дети растерялись. Арагарта тихонько свистнула, и к ней тут же подлетела метла, появившаяся, видимо, из какого-то тёмного угла.

Метла выглядела как самая обыкновенная, кто бы мог подумать, что волшебница использует её как воздушный транспорт. Маша с сомнением рассматривала отполированную до блеска палку, достаточно толстую, но неудобную даже для того, чтобы просто на ней усидеть, не то что летать. Не пошутила ли хозяйка?

— Не мотоцикл, конечно, но тоже неплохое средство передвижения. Ну, кто желает попробовать первым?

Ромуальд не мог допустить, чтобы его опередила девчонка. Он схватил протянутую ему метлу и стал вертеть её в руках, не зная, что делать дальше. Арагарта лихо выкрикнула непонятное слово, и метла послушно приняла горизонтальное положение.

— Прошу, юноша, — любезно предложила хозяйка. — Смелее!

«Юноша» попытался примоститься на палке боком, но, представив себя со стороны, понял, что выглядит смешно. Разозлившись, Ромуальд решительно вскочил на палку верхом, но она резко взбрыкнула, и неудачливый наездник свалился на пол. Зрительницы не смогли удержаться от смеха, что разозлило мальчика ещё больше, и он, запрыгнув в «седло», вцепился в палку обеими руками. Но это не помогло, и Ромуальд снова с грохотом рухнул на пол.

— С метлой нужно обращаться нежно, это ведь не мотоцикл…

Арагарта ласково погладила метлу, и та потёрлась о её ноги.

— Как живая! — воскликнула Маша.

— О, да! У каждой метлы свой характер. Эта — норовистая. Если сразу невзлюбит, ни за что не даст себя оседлать.

Маша немного струсила и решила потянуть время, чтобы отодвинуть свою очередь полёта.

— А откуда у метлы характер? Это же просто веник…

— Не бросайся такими словами, девочка, а то она обидится. А характер откуда? Каждая палка выстругана из какого-то дерева. А деревья существа живые, и такие же разные, как и люди. Не бойся, погладь её…

Девочка с опаской подошла к метле поближе и ощутила исходящее от неё тепло. Вот тебе и веник! Гладкое древко под Машиной рукой подрагивало, как лошадка, нетерпеливо бьющая копытом.

Страх пропал, как не было, и Маша без опаски села на метлу боком, удивившись, что это оказалось вполне удобно.

— Рамила, полетай по комнате, только давай без своих выкрутасов, — попросила Арагарта.

Вот это да, у метлы даже имя есть, успела подумать Маша, и напряглась, почувствовав, что полетела. И хотя полёт был не быстрый, у девочки всё равно захватило дух. Ромуальд наблюдал без всякой зависти, не было у него желания летать на вениках.

А у юной лётчицы уже закружилась голова, но она не знала, как остановить свой самолёт. Арагарта что-то негромко произнесла, Рамила подлетела к хозяйке и остановилась, дав спешиться наезднице.

— Наступило время для чая, — церемонно объявила хозяйка дома и добавила совсем как девчонка: — У меня сегодня такие роскошные пирожные!

За чаем они обсуждали первый Машин полёт и с наслаждением поедали действительно очень вкусные пирожные.

— Нет, я их делала не сама, — опередила Машин вопрос Арагарта. — Не умею. И не люблю возиться на кухне. Скучно. Я их взяла в магазине, он недалеко, в двух кварталах от моего дома. Хожу иногда в магазин по-старинке.

Маша не знала, что в Городе волшебников есть магазины. И ей ужасно захотелось побывать там. Обязательно надо уговорить Рому сходить в магазин, это же так интересно!

Арагарта улыбнулась, но девочка этого не заметила. Она рассматривала ягодку клубники на пирожном и с сожалением понимала, что съесть ещё одно ни за что не сможет.

— Я вам с собой дам, и Ольгерту угостите, ей будет приятно.

Ромуальд так наелся и расслабился, что утратил всякую осторожность, забыв, у кого находится в гостях — у одной из самых загадочных волшебниц.

— А почему бы вам самой не угостить Ольгерту пирожными? — простодушно спросил он. — Приходите к нам в гости, все будут рады! И вообще, вы можете заходить к моей бабушке запросто, по-соседски…

Маша пнула его под столом ногой, и мальчик прикусил язык, со страхом ожидая, как хозяйка отреагирует на его дерзость.

— О! Меня так давно не приглашали в гости, — лучистые глаза Арагарты на минуту затуманились.

Она отвернулась, а потом подошла к окну и отодвинула штору, впустив в комнату солнечный свет.

Нужно было срочно поговорить о чём-нибудь другом. Маша стала лихорадочно придумывать вопрос, который мог бы переключить внимание загрустившей хозяйки. И она решила спросить что-нибудь о её саде.

Выглянув в распахнутое окно, девочка увидела во дворе широкую аллею, по обеим сторонам которой стояли в ряд странные деревья. Маша всмотрелась и не поверила своим глазам.

— Прогуляемся? — предложила Арагарта.

Ребятам не терпелось посмотреть на странные деревья вблизи. Они шли по аллее за хозяйкой молча. А что спрашивать, если они и сами уже видели, что вдоль аллеи высажены мётлы, сплошь покрытые зелёными побегами. А у саженцев, растущих в конце аллеи, были уже не побеги, а настоящие ветви с густой листвой.

— Значит, это правда?

— Да, если метлу не выгуливать, она пускает побеги. И что же с ней тогда делать, не выбрасывать же…

Сразу за непривычной аллеей начинался обычный сад, имеющий довольно запущенный вид. В нём вперемешку с берёзами, осинами и липами росли ёлочки и фруктовые деревья. Тропинок между деревьями не было видно, всё заросло высокой травой.

— С садом у меня как-то не ладится, — вздохнула хозяйка. — Может, Ольгерту позвать на помощь?

— Бабушка с удовольствием! — радостно откликнулся Ромуальд.

— Да, Маша, ты ведь хотела узнать, чем занимается волшебница ночных дорог. Ночью сложно не уснуть за рулём, особенно если нет попутчика. Я и есть попутчик, не дающий уснуть.

— Попутчики нужны всегда и всем! Почему же вас забыли?

— О, девочка, хотела бы я знать ответ на твой вопрос! Люди несутся по дорогам на такой скорости, что я не могу их догнать. Даже на байке, не говоря уж о метле. А если и удаётся обогнать, выйти на дорогу и поднять руку, то они всё равно проносятся мимо: кто-то боится брать попутчика, кому-то просто лень остановиться… И стало много равнодушных, им безразлично, что по ночной дороге бредёт усталый путник.

Неужели все люди такие? Маша едва не плакала, слушая Арагарту.

— Были да прошли времена, когда никто не мог обойтись без попутчика. Моё имя знали и призывали меня в нужный час. Но кто теперь знает, кто такая Арагарта, волшебница ночных дорог?

Её необычные глаза не сияли. Она опустила голову, но вдруг резко взмахнула ею, подняла руку и словно что-то поймала в ладонь.

— Вам надо идти домой. Ольгерта беспокоится и собирается идти искать вас. Пойдёмте, провожу до калитки…

Перед домом волшебницы был маленький палисадник. Сам дом выглядел так же необычно, как и хозяйка. Стены были выкрашены в тёмно-серый цвет, а крыша — в тёмно-красный. И выглядело это красиво и стильно.

Маша остановилась у цветка с синими лепестками, одиноко растущего среди высокой травы. Она вспомнила роскошные цветники в теплице Светислава. И вздрогнула, почувствовав чью-то руку на своём плече. Оглянулась. Рядом стояла Арагарта и тоже смотрела на одинокий цветочек. Потом она заглянула в Машины глаза и сказала:

— Вижу, он меня не забыл.

Кто такой «он», Маше не нужно было объяснять. И она только кивнула. А потом неожиданно для себя самой горячо сказала:

— Я никогда не буду носиться по ночным дорогам на большой скорости! И всегда буду брать попутчика!

— Благодарю! — Арагарта была растрогана.

— А как вас призывать?

— Просто произнеси моё имя…

Они дошли до калитки и увидели, что напротив, возле своей калитки стоит Ольгерта. Дети выбежали на середину дороги и остановились, с удивлением оглядываясь вокруг.

Две женщины стояли и смотрели друг на друга. Арагарта улыбнулась. Ольгерта улыбнулась в ответ и помахала рукой.

А ребята так и застыли посреди улицы, которая за время их отсутствия стала выглядеть совершенно иначе. Вишнёвая теперь не обрывалась, а уходила вдаль, и там угадывались повороты в обе стороны. Вдоль улицы за разноцветными невысокими заборами стояли чистенькие нарядные дома, и не было среди них даже двух одинаковых или похожих: каждый был выкрашен по-своему, как будто этой работой занимался не простой маляр, а художник. Потрудился он и над ставенками, расписав все по-разному.

Ольгерта, потеряв терпение, сама пошла к ребятам. Обнимая и расцеловывая их по очереди, радостно бормотала, как же она их заждалась.

Неизвестно откуда возникшая часть улицы Вишнёвой произвела на Ольгерту такое же впечатление, как и на детей. Она долго с изумлением рассматривала дома, растерянно повторяя, что давненько такого не видывала.

— Это что ж такое, а? — всплеснула она руками. — Это же… великолепно!

* * *

До позднего вечера Ольгерта расспрашивала детей об их приключениях. Как только накормила их, так и начала.

— А зачем рассказывать, ведь вы и сами всё знаете, — сказала Маша.

Ольгерта возмутилась и с негодованием хлопнула ладонью по столу.

— Всё да не всё! Хочу, чтобы вы рассказывали, не упуская самых маленьких подробностей, понятно?

Пришлось рассказывать. Ребята сами не заметили, как увлеклись, стали с удовольствием вспоминать каждый свой шаг, начиная от первого похода по тропе, хотя он и обошёлся без происшествий. Они перебивали друг друга, смеялись и ахали, удивлялись — неужели это действительно произошло с ними, а Ольгерта требовала всё новых подробностей и не могла поверить, что им довелось познакомиться не только со Светиславом, но и с самой Арагартой.

— Да, вот уж вам повезло! Об этой паре и их любви ходят легенды, а они стали затворниками, их никто не видел уж и не знаю сколько лет. Я просто опешила и глазам своим поверить не могла, что напротив меня стоит сама волшебница ночных дорог…

Ольгерта, слушая детей, качала головой, пугалась, хохотала, ругалась и даже пару раз всплакнула. И снова и снова заставляла их рассказывать о «милом брате Мартине», ветре-хулигане, о ледяном озере и замках Светислава, о том, как Арагарта вытащила ребят из воронки…

— Но наши санки с зимними вещами засосало. Жалко, там ведь и лыжные костюмы с подогревом были, их дядя Мартин нам подарил.

— Да это ж всего лишь вещи, внучек! Сами живы остались, вот что главное. Спасибо Арагарте!

Ольгерта смахнула слёзы и опять начала расспрашивать о Светиславе, но заметила, наконец, что дети вовсю зевают и вот-вот заснут прямо за столом. Она подхватила их под руки и повела спать. Но не удержалась, задала на ходу ещё один, видимо, давно мучивший её вопрос, при этом она зачем-то оглянулась по сторонам и понизила голос:

— А о Градиславе никто ничего не говорил?

— Нет, — зевая, ответила Маша. — А кто это такой?

— Младший брат Светислава и Милослава. Он пропал, было это очень давно, и никто не знает, что с ним случилось. Братья-близнецы искали его много лет по всему свету, но…

Дальше Маша уже не слышала. Она крепко спала, обнявши подушку.

Утром, едва дети закончили завтракать, Ольгерта снова начала расспросы.

— Ба, тебе разве не надо поливать сад? — Ромуальду не хотелось в десятый раз рассказывать одно и то же.

— Хм… Конечно, надо. Ладно, пока отложим, но только до вечера. У меня ещё столько вопросов!

— Хорошо, — проворчал мальчик.

— А вы чем собираетесь сегодня заняться?

— Ой, я ужасно хочу посмотреть магазин! Можно?

— А чего ж нельзя! Посмотрите, — одобрила Ольгерта. — Магазины у нас любопытные. Я и сама по молодости любила по ним побродить.

Она отправилась поливать сад, а ребята пошли к калитке. Но, не дойдя до неё, не сговариваясь, вдруг вместе развернулись и со всех ног понеслись в сад, промелькнув мимо Ольгерты так быстро, что она успела только рот открыть.

Не останавливаясь и не снижая скорости, они мчались по тропе к озеру детских сновидений, и почему-то оба были уверены, что там их ждёт Милослав.

Ромуальд увидел его первый, резко остановился, и Маша налетела на него со всего размаху. Потирая ушибленный нос, она выглянула из-за спины мальчика. Милослав сидел на пригорке, прямо на траве, и приветливо им улыбался. Он и в самом деле был очень похож на брата, только волосы у него были не как у Светислава — густой копной, а доходили до плеч и почти не вились. Зато одет он был так же — в синие джинсы и тёмно-серую рубашку, но не в клетку, а в полоску.

Милослав поднялся с травы и знаком велел детям идти за ним. Они все молча стали спускаться к синему озеру в нежной цветочной оправе. Почему озеро не исчезает, если Милослав не спит, подумала Маша. А, может, он вовсе и не должен спать, ведь этого никто не знает…

— Никто не знает, — тихим голосом кто-то произнёс вслух.

Девочка посмотрела на Милослава, но волшебник всё так же молчал и улыбался. Он привёл их на берег, поросший белыми и розовыми ромашками, и безмолвно показал рукой: идите.

Перед ними бесшумно плескался густой синий воздух. Дети безбоязненно вошли в него и легко поплыли, ныряя и кувыркаясь, как в воде. Это было приятно и весело. Тела казались невесомыми. Они проплывали мимо парящих в воде-воздухе цветов, над которыми кружили ярко раскрашенные бабочки, мимо детских игрушек, мимо сказочных дворцов, напоминающих замки Светислава…

Неожиданно Маша увидела знакомый дворик, по которому на трёхколёсном велосипеде каталась маленькая девочка. Потом её кто-то позвал и бросил надувной оранжевый мяч. Девочка не поймала его и заплакала от обиды. К ней подошла молодая женщина и стала успокаивать, нежно гладя по голове. Маша узнала свою маму, и у неё внутри потеплело, она почувствовала себя счастливой.

Потом Маша увидела ручей и лужайку, и на ней лежал её велосипед, так, как она его и оставила. И ещё увидела девочку в серых джинсиках и пёстрой рубашке с короткими рукавами. Она сидела у воды и обмывала разбитый локоть.

— Так это всё я? — спросила Маша, но голоса своего не услышала.

Она обернулась, чтобы позвать Ромуальда, но его позади не оказалось. Маша забеспокоилась и начала кружиться, надеясь разглядеть друга. И увидела: он подплывал к ней и махал рукой. Маше сразу стало легко и радостно, и она рванулась ему навстречу…

— Проснулась? — спросил её Ромуальд.

— А разве я спала? — удивилась Маша. — И ты спал?

— Не знаю…

— Милослав нам приснился?

— Не знаю, — повторил мальчик. — Милослав, наверное, хотел, чтобы мы с тобой это увидели…

Дети сидели на пригорке и смотрели вниз. Спустилась ночь, одна за другой на небе загорались звёзды и отражались в озере. И скоро оно наполнилось звёздами, которые слегка покачивались, как на невидимых волнах. Иногда звёздочка падала вниз, прочерчивая по небу долго не тающий мерцающий след.

Оторвать глаз от звёздного озера было невозможно. И они сидели неподвижно и молчали, боясь нарушить волшебную тишину.

Звёзды в озере и на небе стали постепенно бледнеть, и дети очнулись, но продолжали сидеть на траве, даже когда растаяла последняя звезда, и озеро растворилось без следа в утреннем воздухе.

Волшебность. Маша вздохнула. Вспомнила, что они пришли сюда, кажется, вчера утром, и поняла, что может провести здесь ещё день и ночь, и ещё. У Ромуальда было такое же настроение. И ему не хотелось уходить. Она сказала:

— Теперь я уверена, что Милослав нам не приснился.

— И я.

И всё-таки надо возвращаться. Ольгерта, наверное, опять их потеряла.

Обратно они шли неспешно, словно боясь расплескать ощущение чуда внутри себя. И только когда уже вышли из сада во двор, Маша спросила:

— Как думаешь, твоя бабушка будет нас ругать?

Ответ Ромуальда повис в воздухе, потому что бабушка была перед ними. Она сидела на крылечке и задумчиво смотрела на сад. Завидев детей, она тепло улыбнулась и сказала:

— Можете ничего не рассказывать. Однажды, когда мне было примерно столько лет, сколько сейчас вам, я просидела у озера два дня и две ночи. Тогда братья-близнецы были ещё мальчишками, и волшебником детских сновидений был их отец Ладислав.

Ольгерта усадила детей рядом с собой на крылечке и обняла их за плечи.

— А вы расскажете о Градиславе?

— А это ещё кто такой? — встрял Ромуальд.

— Да я, Машенька, ничего о нём толком не знаю. С ним связана какая-то семейная тайна. Ходили слухи, что он предал свою семью…

— Вы говорили, что Светислав предал свою семью, и ему не простили, что изменил семейной традиции, не став волшебником детских сновидений…

— Да простили его родители, конечно! Только Светислав узнал об этом поздно, уже перед самой кончиной отца. Ладислав простил и младшего сына, но тот, видимо, об этом так и не узнал. С Градиславом приключилась другая история. Полюбил он Гаяну, младшую дочь волшебника летних гроз Вилирада, с ним когда-то Ладислав был не разлей вода. Но друзья по какой-то причине насмерть рассорились. И Ладислав был настроен категорически против любви младшего сына и уж тем более против его женитьбы…

— О! Прямо как… — начала Маша и осеклась.

— Да, да, прямо как у людей, — усмехнулась Ольгерта. — Что не поделили Ладислав и Вирилад, осталось их тайной.

— А Градислав и Гаяна поженились?

— Нет. Гаяна, как оказалось, никогда не любила юношу и вышла замуж за другого. А Градислав после этого, говорили, сильно болел, совсем бросил своё волшебное ремесло, а потом и вовсе исчез. Где он, жив ли, так и не удалось узнать. Решили, что в Городе волшебников его нет. Возможно, он находится где-то во внешнем мире. Вот такая обычная печальная история.

— Я думала у волшебников не бывает обычных историй.

— Думала, что раз волшебники, так и истории должны быть волшебные? Я тебя разочаровала?

Нет, Маша не разочаровалась. Она задумалась, наверное, впервые за свои четырнадцать лет, что жизнь, оказывается, не может состоять из одних только волшебностей. Вот как всё непросто! И дядя Мартин живёт один, и тётя Ольгерта одна, и Светислав с Арагартой не вместе, хоть и любят друг друга.

— А что значит — находится во внешнем мире, где этот мир?

— Ну, этот мир тебе как раз хорошо знаком, ты ведь сама там живёшь.

— А Город волшебников большой?

Ольгерта пожала плечами.

— Ой, даже не знаю… Думаю, очень большой, но никто не знает его настоящих размеров. Многие волшебники поселились здесь на постоянное жительство. Во внешний мир их никто давно не призывает, они туда и перестали наведываться за ненадобностью.

— А там у нас, во внешнем мире, волшебники есть?

— Конечно. Кто-то бывает время от времени, кто-то, как Дед Мороз, регулярно, а кто-то живёт и подолгу, как волшебники домашнего уюта — люди называют их домовыми.

— А злые волшебники тоже бывают?

— Ну, а как же без них! Ещё как бывают! И злые, и глупые, и завистливые, и просто недобрые. Так что вы с Ромуальдом не заходите в гости к кому попало. Я вот даже не знаю, кто поселился на Вишнёвой в последние годы. Раньше-то всех знала, а теперь только старых соседей.

Видя, что Маша не собирается заканчивать расспросы, Ольгерта сказала решительным тоном, как приказала:

— Так, детишки! А не пора ли вам умыться и позавтракать? Вы же сутки ничего не ели.

Друзья об этом ни разу и не вспомнили. Но как только Ольгерта произнесла слово «позавтракать», они почувствовали, как здорово проголодались. И с удовольствием побежали умываться.

Едва все сели за стол, как Ольгерта уронила нож. Посмеиваясь, она сообщила, что следует ожидать гостя мужского пола.

— Ба, ты веришь в приметы? Вот не знал!

— А ты, внучек, не веришь? — язвительно поддела она Ромуальда. — Было бы странно…

И Ольгерта, пока дети уплетали блины со сметаной и мёдом, прочитала целую лекцию о том, что из себя представляют приметы, которые на самом деле являются предвестниками волшебства.

Закончив, она торжествующе посмотрела на слушателей, словно спрашивала: ну, как я вам? Ромуальд поднял большой палец и приготовился произнести одобрительную речь, но тут где-то наверху неожиданно послышалось скрипучее ку-ку. Все машинально стали считать. Птичка смолкла, прокуковав восемь раз.

— Вот вам ещё одно подтверждение, что у нас будет гость. И, как я и говорила, мужского пола! — победным голосом произнесла Ольгерта.

И вдруг радостно запричитала:

— Это ж сколько лет часы Дальвина молчали! Ожили, наконец, дождалась!

Ромуальд радостно потёр руки: он-то понимал, о чём речь. Маша тоже улыбнулась за компанию, ожидая, что сейчас ей всё объяснят.

— Дальвин это мой племянник, единственный сынок моей младшей сестры Ольды. Давно мы с ним не виделись, давно… Он почти постоянно живёт во внешнем мире. Люди призывают его, потому что он волшебник домашнего уюта. У него всегда есть работа. Иногда он берёт отпуск, чтобы навестить маму, ну, и свою любимую тётушку, конечно. Странно, что Ольда ничего мне не сообщила…

— Зато сообщила кукушка, — заметил Ромуальд.

— Да! Кстати, надо её горлышко нектаром смазать, а то совсем голос потеряла, бедняжка, от долгого молчания. Значит, Дальвин прибудет прямо к ужину, в восемь вечера. Детишки, ваш поход в магазин как нельзя кстати! Задержитесь на полчасика, мне надо составить список необходимых продуктов.

Ромуальд только вздохнул.

* * *

По Вишнёвой ребята прогуливались не спеша, хотя Маше не терпелось поскорее добраться до магазина.

Они шли посередине неширокой утоптанной дороги и глазели по сторонам. Возле каждого нового домика замедляли шаг, чтобы хорошенько его рассмотреть, а если повезёт, то и увидеть хозяина или хозяйку. Но пока что никто не вышел во двор и не выглянул в окошко.

— Да живёт ли здесь кто-нибудь вообще? — Маша уже начала переживать, что вся появившаяся часть улицы Вишнёвой окажется безлюдной.

— Погоди! Домов ещё много.

— Ром, а ты так и не рассказал, что ты видел в озере?

— Моё видение чем-то похоже на твоё. Я тоже увидел себя маленьким, и маму с папой рядом. И был так счастлив! Хотелось летать и со всеми подряд делиться своим счастьем. Как это было красиво!

— А твои родители чем занимаются?

— Папа, которого, как ты знаешь, зовут Ромуальд, волшебник механических часов, и он ничегошеньки не понимает в электронных. А мама Азелла, дочь Ольгерты, тоже волшебница садов и огородов. И ещё у меня есть сводная сестра Радомира, папина дочь от первого брака. Мы с ней видимся редко, она живёт далеко, у неё давно своя семья, двое детей… Так вот, она, когда училась в школе, мечтала стать волшебницей детских игрушек, а академию окончила по специальности волшебница морских ветров…

— Подожди, какую академию?

— Академию волшебства. Все там после школы учатся. И я тоже буду.

— Что же ты выберешь? Мама твоя занимается одним, папа совсем другим… Как же семейные традиции?

— Ну, в этом случае всё просто. Если следовать традициям, то я должен продолжить дело отца. Но в нашей семье нет таких строгостей. И Радомире не запрещали выбрать то, к чему лежит её душа. И я выберу, что захочу.

— А ты уже что-то захотел, к чему лежит твоя душа?

— Не определился ещё. Но механические часы меня точно не привлекают. А вот морские ветры — это да! Это очень круто!

Друзья заболтались и не замечали, что вслед за ними увязался подозрительный тип. Это был тощий сутулый старикашка неопрятного вида. Он семенил за детьми, буравя их спины маленькими пронзительными глазками. И, наконец, Маша почувствовала его взгляд, начала ёжиться, ещё не понимая, почему ей вдруг стало как-то не по себе. Оглянулась и вскрикнула от неожиданности. Рома тоже оглянулся.

Преследователь резко затормозил, противно ухмыльнулся, скорчил жутковатую рожицу и быстренько слинял в переулок.

— Рома, что это за страшилище? — Маша не ожидала, что здесь могут встречаться подобные существа.

— Я только слышал о таких, но увидел впервые.

— Какой-нибудь злой волшебник?

— Нет, что ты! Злые волшебники внешне ничем не отличаются от добрых. А это, скорее всего, бывший волшебник. Сейчас он уже ничего не умеет, утратил свой дар. Не все стойко могут пережить забвение. Слабые духом могут дойти и до такого вот состояния. Они копят злость, зависть, обиды, и эта страшная смесь перерабатывается в ненависть — ко всему и ко всем.

— А он не опасен? Что он от нас хотел?

— Что хотел, не знаю, может, просто так шёл. А опасен ли… надо у бабушки спросить. На большую гадость он вряд ли способен, но питаться чужой энергией, думаю, умеет. Не ожидал встретить на нашей улице такого… как его назвать… Брр!

До поворота осталось немного. Ребята ускорили шаг. Маша не могла отделаться от неприятного ощущения, что к её спине прилип противный взгляд, и ей хотелось побыстрее завернуть за угол.

— Магазин должен быть где-то здесь…

— Ром, смотри, вон тётенька, наверное, хозяйка дома. Давай у неё спросим, где магазин.

Ромуальд пристально посмотрел на «тётеньку». Она сидела на лавочке возле дома, покрашенного в жёлто-коричневые тона. В небольшом чистом дворике росло несколько фруктовых деревьев, клумбы пестрели разными цветами. Женщина пристально смотрела на детей выцветшими глазами и кривовато улыбалась, отчего у мальчика похолодело внутри.

— Сами найдём! — резко сказал он и дёрнул Машу за руку, увлекая за собой.

— Ты что? Знаешь её?

— Кого-то она мне напоминает… Не могу вспомнить. Но уверен: лучше от неё держаться подальше.

Они быстро удалялись от дома и не видели, что во двор вышел немолодой худощавый мужчина и тоже присел на лавочку. Он посмотрел на женщину такими же как у неё выцветшими глазами.

— Надо бы позвать детишек в гости, — сказал он хриплым голосом, криво усмехнулся и потёр руки.

— Ну, и где магазин? — нетерпеливо спросила девочка.

— А мы уже дошли!

— Где?

— Перед тобой! Видишь, даже написано: магазин.

Перед ними было маленькое одноэтажное строеньице, совершенно не заметное среди других домов, его запросто можно было проскочить. И такая же незаметная деревянная дверка с облупленной краской.

Маша была страшно разочарована. Она представляла себе что-то типа супермаркета со стеклянными раздвигающимися дверями и стоящими у входа тележками на колёсиках. И что-то должно было быть ещё и необычное, ведь это всё же магазин в Городе волшебников, не в какой-нибудь затерянной деревушке.

— Что ты хохочешь, Ромка?

— Посмотрела бы ты на себя!

— Ну, какой же это магазин! В нём хоть что-нибудь можно купить?

— Нет, купить там ничего нельзя. А вот взять всё, что захочешь, можно. Давай зайдём, сама убедишься.

Посреди небольшой прямоугольной комнатки стояла стойка с корзинами и что-то типа витрины, абсолютно пустой. Маша с недоумением дважды обошла её вокруг. Ромуальд посмеивался.

— Ты бы надо мной не потешался, а объяснил, где тут брать всё, что захочешь? Или я так и буду кружить? — рассердилась Маша.

— Объясняю! Работает эта штука просто. Вот что сейчас тебе хочется больше всего? Банан хочешь?

— Можно и банан…

Ромуальд подошёл к стойке рядом с витриной и на что-то нажал пальцем. Витрина мгновенно наполнилась бананами. Маша от неожиданности отскочила. Но любопытство взяло верх, и она подошла поближе.

Бананы не были навалены кучей. Их будто кто-то аккуратно разложил по сортам. Девочка удивилась, что они такие разные по форме, длине и даже цвету. На каждом была яркая наклейка с названием страны, из которой бананы прибыли.

Маша взяла связку и не знала, что с ней делать дальше. Рома протянул корзину: складывай.

— Давай по мороженому? — предложил он и опять что-то нажал.

Теперь Маша рассмотрела, что на стойке расположены кнопочки с разными изображениями. Пока она изучала кнопки, витрина наполнилась мороженым, опять же аккуратно разложенным по сортам.

— А если мне захочется чего-то, а на кнопке такого не окажется?

— Окажется, — заверил Ромуальд. — Проверим?

Они проверяли два часа. Сначала было интересно и весело. Но наступил момент, когда Маша поняла, что экспериментировать ей надоело. Она скомандовала:

— Давай список тёти Ольгерты, быстренько всё возьмём и домой. Завтра ещё придём за продуктами.

— А приходить сюда нет необходимости. Такая штука есть почти в каждом доме. И у бабушки есть.

— Зачем же она тогда нам список дала?

— Да чтоб мы с пользой в магазин прогулялись, время не зря потратили.

— А этот магазин тогда тут зачем?

— Как зачем? А если кто-то далеко от дома оказался, поесть ему захотелось, или странник, например.

— Ясно. А как мы продукты потащим, смотри, сколько набрали…

— А для таких случаев есть корзины на колёсиках, где-нибудь возле магазина найдём. Ну, что, пошли домой? Сегодня у нас праздник! Дальвин вернулся! Наконец я его увижу.

— Погоди минутку! Я про пирожные забыла! Хочу такие, помнишь, Арагарта нас угощала?

— Не возвращайся, пирожных дома наберём.

— Хорошо. Как думаешь, Арагарта придёт когда-нибудь к вам в гости?

— Придёт! — уверенно заявил Ромуальд. — Она же обещала.

— А, что, все волшебники держат обещание?

— Не все, конечно. Но Арагарта держит!

Маша размечталась, что Арагарта придёт прямо сегодня, так ей хотелось ещё раз увидеть эту необычную волшебницу.

— А то скоро отправлюсь к себе домой, в свой город, на свою Вишнёвую улицу, и мы никогда больше с ней не увидимся, — подумала девочка, и ей стало грустно.

— Ты чего? — встревожился Ромуальд, заметив её повлажневшие глаза.

Маша рассказала, почему ей взгрустнулось. Друг её успокоил:

— Не надо грустить заранее. И потом, ты разве забыла, что теперь знаешь имена волшебников и можешь их призвать? Ведь ты наш друг, а, значит, сможешь видеть нас такими, какие мы есть.

Маша обрадовалась, слёзы моментально высохли. Ей и в голову не приходило, что она теперь сможет призывать волшебников, когда захочет.

— Вот уж нет! — прервал её радостные размышления Ромуальд. — Не когда захочешь, а только тогда, когда есть необходимость в их помощи.

Его слова Машино радостное настроение не испортили. Она пообещала не звать волшебников без надобности.

— А меня ты можешь звать в любое время, — великодушно разрешил мальчик и спохватился: — Чего мы стоим? Мы можем и на ходу разговаривать.

Ромуальд толкал перед собой нагруженную доверху корзину на колёсиках, и это замедляло движение.

— Магазин старый, и транспорт такой же. Некому заниматься обновлением, да и не для кого. Сюда редко кто забредает. Продуктов полно, а остальное не важно. Современные магазины только в новых районах города есть.

— Интересно было бы посмотреть.

— Посмотрим, если время будет. Но это не самое интересное, что есть в городе. Есть и театры, и музеи, и галереи всякие. Но их редко кто посещает, и они пришли в запустение. И по улицам просто так никто давно не гуляет, только если по делам куда-то надо…

Маша слушала его вполуха, думая о чём-то о своём.

— Ром, ты сказал, что я смогу звать тебя, когда захочу? Если ты станешь волшебником морских ветров, мне придётся ехать на море, чтобы тебя позвать?

— Ты можешь звать меня как друга, а не как волшебника. И я приду. Понятно? А ещё ты можешь… Ну-ка, стой!

Они уже подошли к дому, хозяйка которого им так не приглянулась. А сейчас у калитки стояли двое: та самая женщина с бесцветными глазами и очень похожий на неё мужчина. Они оба сладко улыбались детям, но их глаза при этом оставались безжизненными.

— Почему они мне знакомы? — прошептал Ромуальд. — Надо их обойти, давай пойдём поближе к той стороне дороги…

Маша не сдвинулась с места. Она не могла отвести взгляда от странных глаз мужчины, они словно притягивали её. И, вздохнув, она сделала шаг вперёд. Потом ещё шаг, и ещё.

Ромуальда она будто и не слышала. Мальчик схватил её за руку, но она вырвалась. И вот уже оказалась возле самой калитки, где её всё с той же неприятно завораживающими улыбками поджидала противная парочка. Роме ничего не оставалось, как последовать за Машей, не мог же он её бросить.

— Какие хорошие детки! — сладко запела женщина, кривя бледные губы. — А это же Ромуальд, внук самой Ольгерты! Заходите, заходите! Мы вам так рады!

— Да, просим! Давно у нас не бывало гостей! — подпевал ей мужчина.

Дети и не заметили, как оказались во дворе и уже послушно шли за хозяевами в дом. А те продолжали петь на два голоса о том, как они ждали гостей да как счастливы, что дождались. Их приторные голоса обволакивали, подчиняли себе. И даже Ромуальд поддался, утратив на время способность соображать и сопротивляться.

— Давайте знакомиться, детишки! Меня зовут Киндей, — и он протянул сухую бескровную ладонь Маше.

Ромуальд хотел было крикнуть, чтобы Маша не пожимала его ладонь, но Киндей зыркнул на мальчика, и слова застряли у того в горле. Девочка всё так же заворожено подчинялась чужой воле и протянула свою руку.

— А это моя любимая сестричка Малафея, — сообщил Киндей.

И Ромуальд вспомнил — про эту парочку волшебников болот и топей рассказывали множество плохих историй. Вот, значит, где они поселились: на замечательной Вишнёвой улице, по соседству с его бабушкой. Он ужаснулся: вот так попали! И стал лихорадочно перелистывать в уме страницы учебников по защите «от недобрых сил и волшебников, зло причиняющих».

— Угощайтесь, деточки! — Малафея поставила на стол тарелку с пирожными. — Не хуже, чем у Арагарты.

Маша потянулась за пирожным, не сводя глаз с хозяйки. Она не видела, чем на самом деле собирается её потчевать Малафея. Зато это видел Ромуальд. На чёрной тарелке тряслась вонючая жижа, покрытая зелёной тиной и слизью.

— Не ешь! — что есть мочи крикнул мальчик.

Маша вздрогнула, отвела глаза от хозяйки и словно очнулась. Её рука упала, она тоже увидела пирожное в его настоящем виде и ужаснулась.

— Ах ты, мерзкий мальчишка! Вот я тебе! — закричал Киндей.

Он протянул руку, намереваясь схватить Ромуальда за ворот. Но его рука наткнулась на щит: мальчик успел поставить его перед собой. От сильного удара во все стороны разлетелись искры, Киндей взвизгнул от боли и отдёрнул обожженную руку. Его сестра злобно сверкала глазёнками и ругалась.

— Я тебя всё равно достану! — злорадно ухмыльнулся Киндей и потянулся к Маше, что-то шепча.

Ромуальд весь сжался от напряжения. Его силёнок не хватало, чтобы поставить крепкую защиту и перед Машей. Киндей пробил щит кулаком и схватил девочку за плечо. Малафея гадостно хихикала и потирала руки.

— Сейчас ты узнаешь, как отказываться от угощения гостеприимных хозяев! Сейчас узнаешь! — бормотала она.

Киндей сжимал Машино плечо всё сильнее и что-то нашёптывал, то тихо, то подвывая. Девочка закрыла глаза и уже не слышала голоса Ромы, а он кричал и бессильно лупил кулаками по спине Киндея. Малафея, вцепившись в руку мальчика, пыталась оттащить его от брата.

И вдруг Маша исчезла, и все разом стихли. Ромуальд растерялся на секунду. И тут же сорвался, пулей выскочил из дома, с разбегу перемахнул через забор и со всех ног помчался домой. Он знал, что ему в одиночку с этой парочкой не справиться.

Уже через три минуты он стоял посреди кухни перед бабушкой, которая сначала обрадовалась стремительному появлению внука, но по его встрёпанному виду поняла, что случилось что-то нехорошее.

Мальчик впопыхах даже не обратил внимания на молодого щеголеватого мужчину, застывшего с недоеденным блином в руке. А когда, наконец, заметил, то замер, пытаясь сообразить, что за незнакомец восседает за столом.

— Дальвин, — представился незнакомец. — Но знакомиться будем потом. Как я понимаю, ваша гостья Маша попала в беду. И нужно срочно принимать меры.

— Маша! — вскричала Ольгерта. — Всё понятно! Но почему ты сразу не послал сигнал тревоги?

— Ба, я все силы потратил на свой щит, даже на Машин уже не хватило. Проще было прибежать домой.

— Ты прав. Да я, пожалуй, сигнал бы и не уловила, мы заболтались с Дальвином. Он появился так внезапно и…

— Тётя, не время! — оборвал её Дальвин. — Лучше скажи, на ходу ли моя любимая машинка?

— А как же! Если бы ты только знал… — начала Ольгерта и осеклась.

Она могла бы рассказать племяннику, как ежедневно старательно полировала специальной смесью бока его «любимой машинки» — ярко-красного ретро-автомобиля, собранного им собственноручно ещё в юные годы. Автомобиль уже давно прописался под навесом во дворе Ольгерты, и она ухаживала за ним так же любовно, как за своим садом. И терпеливо надеялась, что настанет чудесный день, когда любимый племянник сядет за руль.

Все помчались на задний двор, где стоял автомобиль. Ольгерта на ходу щёлкнула пальцами, и ворота на улицу распахнулись. Дальвин рванул с места, и они понеслись к дому противной парочки.

Краем глаза Ольгерта заметила, что справа над домами, не отставая от них, несётся ещё одно транспортное средство, воздушное. Арагарта! Ольгерта обрадовалась: да от одного вида такой силы эти поганцы перетрусят насмерть. И откуда только они взялись? Киндей и Малафея нигде подолгу не проживали, их соседи делали всё, чтобы избавиться от гадкой семейки.

На полном ходу совершив резкий манёвр, Дальвин снёс забор и затормозил у самых дверей. Во двор лихо влетела Арагарта и, спрыгнув с метлы, решительно направилась к дому.

Из окна на них глазели перепуганные брат и сестра. Киндей успел захлопнуть дверь перед самым носом Дальвина, но тот начертил в воздухе какой-то знак, и дверь рассыпалась в прах.

Киндей стал отступать под напором нежданных гостей, и скоро оказался в том углу, куда забилась и его дрожащая от страха сестрица. Она, хлопая бесцветными глазками без ресниц, лопотала что-то невнятное и махала перед собой тонкими ручками. Её братец злобно смотрел на Дальвина и кривил губы в гадкой усмешке.

— Куда дели девочку?! — накинулась на них Ольгерта.

— Вам её никогда не найти! — злорадно выкрикнул Киндей.

— Я тебе сейчас башку снесу! — грозно пообещал Дальвин.

— Не имеешь права!

— А гадить соседям ты имеешь право? — вспылила Арагарта. — Мы на вас пожалуемся в высший совет волшебников. Вам навсегда запретят селиться в городе и вышлют куда-нибудь на его окраину. Для вас найдётся поганое болото!

Брат с сестрой притихли, но в их глазах так и полыхала ненависть.

— Где девочка? — снова крикнула Ольгерта.

— Ищите! — Киндей хрипло зафыркал и заперхал.

— Ах ты, паразит болотный! — взъелась Ольгерта и стала снова надвигаться на него с кулаками, и вдруг её осенило: — Стой! Вот куда он запрятал Машу — в болото! Вытаскивай её оттуда сейчас же!

— Да! В болото! Но вытащить девчонку не могу! — злорадно торжествовал Киндей.

— Это ещё почему?

— Если она хотя бы на сантиметр отошла от той кочки, на которую я её закинул, она уже никогда не вернётся!

— Точно! — испугалась Ольгерта.

Дальвин выскочил во двор, где в автомобиле остался сидеть Ромуальд. Схватив мальчика за плечи и глядя ему прямо в глаза, он сказал:

— Сейчас всё зависит только от тебя! Собери все свои силы и посылай Маше сигнал тревоги. Она ни в коем случае не должна отходить от того места, куда попала! Ни на сантиметр! Понял? Отлично! Посылай сигнал до тех пор, пока мы не разберёмся с этой парочкой!

Дальвин бегом вернулся в комнату. Он быстро соорудил щит перед Киндеем и его сестрицей, поставив его так, чтобы они и пошевелиться не могли, и велел своим спутницам встать в круг.

Придавленная щитом Малафея вращала глазами в диком страхе. Её брат сверлил Дальвина взглядом и шептал какие-то заклинания, тщетно пытаясь пробить щит.

Дальвин, Ольгерта и Арагарта, крепко взявшись за руки, стали кружить на одном месте, всё ускоряя ход. Они что-то шептали, вскрикивали, сначала по очереди, потом все вместе.

Киндей и Малафея молча ёрзали под щитом, корча жуткие мины, и будто постепенно уменьшались в размерах. Казалось, ещё немного, и они растворятся в воздухе без следа.

Но троица волшебников вдруг замолкла и остановилась.

* * *

Маша приоткрыла один глаз и поморщилась: даже такое простое движение причинило ей боль, кольнувшую в голове. Она осторожно раскрыла глаза пошире и огляделась. Где это она?

Она сидела на кочке, поросшей короткой колючей травой, прислонившись спиной к сухому стволу с одной толстой голой веткой. Вокруг неё, куда ни глянь, были такие же кочки. Но дальше они терялись среди низких деревьев, тонкие чёрные ветки которых извивались до самой земли.

Кочки торчали из мутной вонючей воды, и она булькала, хлюпала и издавала другие неприятные звуки. Низко нависающее тёмное небо давило своей тяжестью. Над водой поднимался желтоватый туман.

Болото, вот куда она попала! Маша испуганно всхлипнула. Почему она здесь одна? Она позвала Ромуальда. В ответ возле её кочки зачавкала мутная вода, резко запахло тиной и ещё какой-то гадостью. Девочка зажала нос.

Только не паниковать, приказала себе Маша. Она не сомневалась, что её отсюда скоро вытащат. Не может быть, чтобы Ромуальд что-нибудь не придумал. Только ему нужно поторопиться, иначе она задохнётся от смрада.

— Может, имеет смысл разведать обстановку? — громко спросила она вслух и испугалась своего голоса, прозвучавшего как в пустой бочке.

Девочка снова внимательно осмотрелась. Если прыгать с кочки на кочку, можно добраться до тех далёких покрытых редкой листвой деревьев, возможно, там начинается суша. А если нет? На сколько могут простираться владения Киндея? Вдруг они так же велики, как владения Светислава?

Маша задумалась. Потом всё же решила попробовать перебраться на другую кочку и уже занесла ногу для прыжка, но вдруг ей послышался слабый голос, непонятно с какой стороны раздающийся.

Она замерла и стала прислушиваться. Голос что-то повторял, и Маша постепенно стала различать слова, сложившиеся во фразу: стой на месте, не двигайся! Голос принадлежал Ромуальду, и звучал он в голове у Маши.

— Рома посылает мне сигнал тревоги! — догадалась девочка. — И он приказывает стоять на месте, не двигаться.

Она присела на кочку, достала из кармана штанов носовой платок и плотно прижала его к носу и рту. Дышать становилось всё труднее. Зато голос Ромки звучал всё громче, словно мальчик приближался к ней, перелетая с кочки на кочку. Маша хотела посмотреть, как к ней летит её друг, но не в силах была повернуть голову. Она упала на колкую траву, уронив в вонючую жижу платок, и свернулась в комочек…

Троица волшебников замолкла и остановилась. Они расступились, и на полу перед ними появилась Маша.

Девочка была бледная и, казалось, не дышит. Ромуальд в страхе бросился к подруге, но Дальвин рукой отбросил его в сторону, а сам склонился над Машей и резко стал чертить над ней волшебные знаки. Ольгерта и Арагарта наблюдали за ним с тревогой, но не вмешивались.

— Надышалась гадостью, — сочувственно прошептала Ольгерта.

Арагарта кинула свирепый взгляд на трясущегося Киндея.

— Надо навечно сослать их в любимые места! Пусть живут в болоте!

Девочка вздохнула, щёки её постепенно розовели. Она открыла глаза и тут же закрыла, увидев склонившееся над ней незнакомое лицо.

Ольгерта подхватила девочку и поставила на ноги, радостно вереща.

— Ах, ты, моя деточка, ты моя красавица, всё хорошо, всё замечательно! Говорила же, не ходите в гости к кому попало!

Последние слова были обращены к Ромуальду, который, глядя на Машу, счастливо улыбался.

— Тётя! — Дальвин показал знаком, что не стоит ругать внука прямо сейчас. А сам сказал мальчику: — Молодец! Маша тебя услышала! Если бы она не сидела на одном месте, мы могли бы её не найти.

Все дружно высыпали во двор. Дальвин галантно открывал дверцы автомобиля перед дамами и приглашал их садиться. Пригласил и Арагарту, но та лишь засмеялась в ответ.

— Нет уж, у меня своя машина!

Она тихо присвистнула, и метла мгновенно подлетела к хозяйке.

— Рамила! — обрадовалась Маша.

И тут произошло неожиданное. Метла по-собачьи завиляла перед девочкой, и все расхохотались, так это выглядело потешно.

— Рамила тебя признала, — сказала Арагарта. — Если у тебя появится желание полетать…

— Появится! — воскликнула девочка, не дослушав.

И все снова рассмеялись. А метла продолжала приплясывать вокруг сияющей от радости девочки.

Дальвин на минуту вернулся в комнату, где в углу по-прежнему сидели прижатые щитом Киндей и Малафея.

— О вашем гнусном поведении узнает высший совет волшебников, — сказал Дальвин строгим тоном. — Надеюсь, он примет справедливое решение. И впредь вы будете проделывать свои поганые штуки только с болотными лягушками.

И вышел из комнаты, мимоходом одним движением убрав щит. Брат с сестрой, сжавшись в комочек и злобно шипя, так и остались сидеть в углу.

Арагарта улетела, крикнув сверху Ольгерте, хотевшей было пригласить её в гости, что как-нибудь заглянет. Дальвин проводил волшебницу ночных дорог восхищённым взглядом и подумал: а всё-таки она немножко ведьма. Ольгерта взглянула на племянника укоризненно и покачала головой, он хмыкнул и поспешил отвернуться.

Домой ехали не спеша. Маша уже совсем пришла в себя и старалась не думать о том, что пережила недавно. Она с интересом поглядывала на Дальвина, который, на её счастье, прибыл к тёте раньше, чем собирался. А он помалкивал, прислушиваясь к весёлой болтовне тёти; она всё никак не могла успокоиться, будто не веря, что всё так быстро и благополучно закончилось.

— Сегодня никаких долгих разговоров, — неожиданно заявила Ольгерта. — Праздничный ужин переносим на завтра. Всем отдыхать!

Маша вдруг вспомнила о наполненной продуктами корзине, брошенной возле дома болотной парочки, а, подумав о них, поёжилась. Не хотела бы она пересечься с ними когда-нибудь ещё.

— Да уж, пауки болотные, как они умеют в свои сети затянуть, — словно продолжила Машину мысль Ольгерта.

Племянник ткнул её в бок: договорились же не напоминать девочке об этом.

Он лихо вкатил во двор, высадил всех из авто и поставил его под навес.

— Благодарю, любимая тётушка, что так классно ухаживаешь за моей машинкой! — сказал Дальвин и нежно поцеловал тётю.

— Я всегда так ухаживаю, по-другому не умею.

Дальвин стал отряхиваться, и тут только Маша обратила внимание, что одет он как-то непривычно. На нём был тёмно-серый длинный приталенный пиджак, под ним белоснежная шёлковая рубашка и завязанный красивым узлом кремовый воздушный шарфик, ноги обтягивали узкие светлые штаны. Завершали наряд высокие чёрные ботинки со шнуровкой.

— Нравится? — поймал Машин взгляд Дальвин. — Пойду-ка переоденусь. Тётя, найдётся ли что-нибудь подходящее для племянника?

— Так у меня же полный шкаф подарков для тебя! За мной! — скомандовала Ольгерта.

К ужину Дальвин вышел преображённым. Он сбрил тонкие тёмные усики и бакенбарды, зачесал длинные с медным отливом волосы назад, облачился в серые летние брюки и цветастую рубашку, и вполне стал похож на молодого человека, который бы затерялся в толпе таких же в любом современном городе.

Разговаривали за столом мало. Весёлое оживление, охватившее компанию после удачного спасения Маши из болотного плена, прошло. Все чувствовали усталость, ели без аппетита. А после ужина все рядком уселись на крылечке и стали смотреть на сад. Его потихоньку окутывали сумерки, потом наступила ночь, на небе высыпали звёзды, выкатилась полная луна, причудливо подсвечивая деревья и кусты.

— Пойду постелю. А вы пока посидите, подышите свежим воздухом, — сказала Ольгерта.

Она прошлась по гостевым комнатам, всем постелила и под каждую подушку положила по щепотке сон-травы. Даже Дальвину, поскольку не надеялась, что племянник после такого суматошного дня сможет уснуть спокойно.

За полночь Ольгерта, так и не заснув, тихонько поднялась и пошла проведать, кто как спит. Ромуальд ворочался с боку на бок и вскрикивал. Она подержала над ним ладони, и мальчик успокоился. В комнату племянника входить не стала, увидев сквозь дверь, что Дальвин стоит у окна и смотрит на звёзды. Не помогла сон-трава, вздохнула Ольгерта, нужно было сделать для него особый настой на сонных травах.

Она задержалась у Машиной постели. Девочка спала тяжёлым сном. Ольгерта прикрыла глаза и увидела, что Маше снится болото, она сидит на кочке и корчится от смрадного запаха.

Маша проснулась и села. На её лбу была испарина. Она сильно закашлялась и начала задыхаться. Ольгерта приобняла девочку за плечи и поцеловала в висок.

— Тихо, тихо, сейчас всё будет хорошо! Ты уснёшь, и Милослав сочинит для тебя добрый светлый сон. Всё плохое забудется, всё хорошее сбудется!

Ольгерта говорила нараспев, словно пела колыбельную песню. Маша закрыла глаза, и ей стало сниться, что она плавает в озере сновидений, а на пригорке сидит Милослав, с улыбкой наблюдает за ней и безмолвно говорит: выбирай сон, какой захочешь…

Утром, собрав всех за столом, Ольгерта объявила не терпящим возражений тоном, что сегодня выходной день и дети идут гулять в сад.

— Тебе задание, Ромуальд, провести гостей по самым красивым местам. Только не вздумай показывать ловушки, хватит с них вчерашнего!

— Ба, да какие там ловушки! Их так и называть смешно.

— Какие бы ни были, а всё же! Велизар понаставил их в каждом уголке…

На имени Велизар по лицу Ольгерты пробежала тень. Маша вопросительно посмотрела на Рому, тот сделал знак: потом!

— Ладно, ба, не беспокойся, задание выполню, самые красивые места покажу, наших гостей… эээ… отдохну!

Все рассмеялись.

— Ваше настроение мне нравится, — сказала довольная Ольгерта. — А я займусь своим огородом, вчера ведь не удалось его полить и грядки прополоть.

Маша и Рома ждали Дальвина на крылечке. Мальчик, оглянувшись, нет ли поблизости бабушки, сказал вполголоса:

— Знаю, что хочешь спросить о Велизаре. Это муж бабушки, мой дед. Я его никогда не видел, он пропал задолго до моего рождения. Тогда его с Ольгертой дочь Азелла, моя мама, была младше, чем ты сейчас. Велизар обожал делать ловушки, простенькие, для забавы — лабиринты всякие, паутины, сети… Это было его увлечением. А вообще он был волшебником туристических походов.

Маша слушала, затаив дыхание. Ей, конечно, хотелось знать, как пропал Велизар, но она вопросов не задавала, зная, что Рома расскажет всё сам.

— И был у Велизара лучший друг Абагор, волшебник ловушек. И не простой волшебник, а высшего уровня…

— Как?! Волшебники бывают простые и непростые?

— Объясняю. Сначала все учатся в школе. Семнадцать лет. Не охай! Потом академия волшебства первого уровня, так она называется полностью. В ней обучаются двадцать три года…

Маша снова, не удержавшись, охнула:

— Это что же, полжизни на волшебника учиться нужно?

— Ну, видишь ли, у нас несколько иные… как бы точнее сказать… понятия о возрасте. Так это ещё не всё. По желанию волшебник может продолжить бессрочное обучение в академии второго уровня, там можно учиться хоть всю жизнь. Бесконечно совершенствоваться.

— Значит, друг твоего деда… как его… Абагор учился на волшебника высшего уровня?

— Да. Рассказывал как-то один из моих родственников, что Абагор был невероятно жадным до знаний и мечтал всех превзойти не только в своём волшебном деле. Вот и ловушку он придумал такой сложности, что сам потом ломал голову над отгадкой механизма её действия. Абагор был ко всему прочему очень нетерпеливым, что и погубило его.

— Он попал в собственную ловушку? — догадалась Маша.

— И попал не один. Велизар частенько принимал участие в экспериментах друга, и в тот раз они ставили ловушку с Абагором вдвоём. Куда их занесло, никто не знает. В городе не нашлось волшебника такого уровня, который бы смог разгадать ловушку Абагора. Только все продолжают верить, что пропавшие живы и когда-нибудь сами объявятся.

Маша даже не спрашивала, верит ли и ждёт Велизара Ольгерта, это и так было ясно.

— Где Дальвин застрял? — Ромуальд оглянулся и увидел, что к ним идёт бабушка. Он покраснел и опустил голову. Ольгерта сделала вид, что не знает, о чём он только что рассказывал Маше.

— Вот, поесть вам собрала, проголодаетесь на свежем воздухе, — заботливо сказала Ольгерта и протянула корзину внуку.

К ним, наконец, присоединился Дальвин. Он пошёл впереди, беззаботно насвистывая весёлый мотив. У Маши было много вопросов к другу, но она понимала, что поговорить на ходу не удастся, ведь они шли осматривать достопримечательности сада, а не беседовать. Но от вопросов она всё же не удержалась.

— В каком ты сейчас классе?

— У нас не по классам, а по годам. Начинаем учиться в школе с трёх лет. Сейчас мне четырнадцать. Одиннадцать лет уже отучился. Осталось шесть, потом академия.

— Академия для всех обязательна?

— Не обязательна. Но кому же хочется быть недоучкой? Поступают все.

— Неужели и Киндей с Малафеей учились в академии?

— А как же! Не удивлюсь, если ещё и отличниками были.

— Да уж, болотные академики!

— Своё дело они знают. А в том, что они такие гадкие, болото не виновато.

— А кто виноват?

— Редко, кто теперь в болото или топь добровольно полезет, вот люди их и забыли, призывать на помощь перестали. Потому они озлились и превратились в «волшебников, зло причиняющих». Они просто слабые духом оказались, впустили в себя зло и взрастили. Сильные духом от забвения не озлобляются. Они и без призыва придут на помощь.

— Ром, а ты в академию второго уровня будешь поступать?

— О, вот уж не знаю! Дай мне хотя бы первый уровень освоить. А вообще не уверен, что хочу. Для этого мощное желание нужно! Я такого не чувствую, пока во всяком случае. Точнее сказать, никакого желания у меня нет.

Разговор прервался, так как Ромуальд заметил, что Дальвин собирается свернуть не туда, куда они направлялись.

— Нам вот сюда! — Рома показал на симпатичную беседку на лужайке.

— Что там делать? — Дальвину беседка была неинтересна.

Но Ромуальд всё же завлёк их вовнутрь. Они увидели несколько уютных гамаков и, конечно, тут же в них уселись и стали раскачиваться. Неожиданно начался дождик, тихо шелестели листья, и у всех моментально закрылись глаза.

Мальчик не дал себя убаюкать и растеребил Машу и Дальвина.

— Уходим, а то здесь можно сладко спать до тех пор, пока кто-нибудь не отыщет и не разбудит. Это своего рода тоже ловушка, только… как бы поточнее сказать… мягкого воздействия.

Они вышли из беседки, и дождик сразу прекратился. Снаружи было солнечно и сухо, никаких следов дождя.

— Надо же! А я думала, что беседку для отдыха поставили.

— Сначала такая задумка у деда и была, но проявилась его страсть к ловушкам, он хотел исправить конструкцию, да не успел. Кстати! В этой беседке любил поспать сам Милослав, и Велизар неоднократно вызволял его отсюда.

При имени Милослава у Маши потеплело на душе. Захотелось прямо сейчас рвануть на озеро детских сновидений. Успеется, успокоила она себя. Здесь ещё столько любопытного, и нужно всё увидеть.

Впереди показался неширокий ручей, приятно журчащий по камешкам чистой прохладной водой. Дальвин и Маша с ходу перешагнули через него и обомлели: ручей снова оказался перед ними. Ромуальд наблюдал, стоя в сторонке, и посмеивался.

— Любопытно!

Дальвин перешагнул ещё раз, и ещё. Маша едва за ним поспевала. Но сколько бы они не перешагивали, ручей всё равно оказывался перед ними. Дальвину забава скоро наскучила:

— Ну, всё, сдаюсь! Давайте уже как-нибудь пойдём дальше!

Ромуальд подошёл к ручью и перепрыгнул его обеими ногами.

— Так просто? Мог бы и сам додуматься, — Дальвин был собой недоволен.

— В саду все ловушки простые, для забавы. А бабушка вообще их терпеть не может. Рассказывала, что они даже ругались с дедом из-за них.

— А вон та тропинка куда ведёт? — поинтересовалась Маша.

Мальчик пожал плечами. Эту тропу он видел впервые, раньше её тут вроде не было.

— Вы постойте здесь, а я проверю.

Он пошёл по тропинке вглубь сада и скоро исчез из виду.

— Наверное, он нескоро вернётся. Посидим пока на травке, — предложила Маша. Но, обернувшись, вскрикнула от неожиданности: — Ромуальд!

Оказалось, что мальчик стоит позади них, хотя несколько секунд назад ушёл в противоположную сторону.

— Видимо, весь сад напичкан ловушками… А не найдётся ли здесь уголка, где можно просто отдохнуть?

— Найдётся, Дальвин! Туда мы и идём. Вам понравится! — мальчик загадочно улыбался. Ему самому хотелось просто отдохнуть после вчерашних переживаний.

Он повёл своих спутников в обход небольшого ельника, где можно было заблудиться, как в настоящем дремучем лесу, мимо поляны с подпрыгивающими пнями, мимо коварного каменного лабиринта, мимо накатывающих на лужайку песочных волн, мимо крадущего время зеленоватого тумана, мимо болотца с тающими и квакающими кочками…

Едва Маша увидела болото, как у неё тут же испортилось настроение. На неё будто глянули бесцветные глаза Киндея, обдав её леденящим холодом. Сердце Маши ухнуло вниз, и она закричала:

— Давайте быстрее уйдём отсюда!

Дальвину и Ромуальду тоже возле болота было не по себе. Они ускорили шаг, потом побежали, подхватив девочку под руки. И, запыхавшись, остановились, когда болото осталось далеко позади.

Впереди них в обе стороны тянулись густые камышовые заросли. И Маша решила, что им придётся повернуть назад. Но Рома поманил их за собой и зашёл прямо в камыши. Остальные двинули за ним.

В зарослях вилась неприметная тропинка. И они скоро вышли на большую поляну, окружённую цветущими деревьями. Поляна была покрыта нежно-зелёной молодой травой, и в ней пробивались стебельки весенних цветов.

— О! Знаю, знаю! — воскликнул Дальвин. — Это любимое место Ольгерты. Здесь всегда весна. Не раз бывал у тёти в гостях, а по саду так ни разу не прогулялся…

За деревьями виднелась гладь синей воды. Ромуальд показал знаком: туда.

Они вышли к маленькому озеру. Оно было такого же чистого голубого цвета, как небо. И очень напоминало озеро детских сновидений. Только в нём плескалась обычная вода. Возле берега, недалеко от них, плавали белые лебеди.

Маша была уверена, что не может быть ничего прекраснее, чем озеро сновидений Милослава и ледяное озеро Светислава. Но это маленькое чудное озерцо было изумительно, а от белоснежных изящных лебедей невозможно было отвести глаз. Дышалось здесь легко, и настроение стало светлым и беззаботным.

— Озеро братья-близнецы подарили Ольгерте и Велизару на свадьбу. Все знают эту красивую историю, от неё теплеет на душе, — мечтательно произнёс Дальвин. — Хотел бы я иметь таких друзей, как Милослав и Светислав…

На озере они провели весь остаток дня. Кормили с рук прекрасных лебедей, бросали крошки хлеба серебристым рыбкам, наслаждались ароматом цветущих деревьев, любовались закатным небом, дождались первых звёздочек и только тогда отправились домой.

Ольгерта к их приходу на заднем дворе развела костерок и сидела возле него на табуреточке, сонно щурясь на огонь и предаваясь воспоминаниям. Её муж Велизар, волшебник туристических походов, устраивал и для неё романтические походы прямо в этом дворе.

Они могли просто помечтать у костра или побродить по саду, а могли отправиться в путешествие на байдарке по бурной речке; хотелось посмотреть на город с высоты птичьего полёта, летали на волшебном параплане или забирались на высокие скалы. Велизар не расспрашивал Ольгерту о том, чего ей сегодня хочется больше всего, он сам угадывал любое её желание.

Ромуальд знал, где искать бабушку. Дети и Дальвин уселись прямо на траву и тоже стали смотреть на завораживающее пламя. Каждый видел свои картины. Маша думала о том, чем в этот момент может быть занят её дедушка Александр, и гадала, вернулась ли от подруги её бабушка Оля, отпросившаяся к ней в гости на недельку. Маша постоянно забывала, что время в Городе волшебников и в том городе, где живёт она, течёт по-разному. И там, на её Вишнёвой улице, всё тот же день, в который она отправилась кататься на новеньком велосипеде…

Ольгерта встряхнула головой, прогоняя сон, и весело спросила:

— Ребята, а не испечь ли нам картошки? Ромка, марш за ней! И соль не забудь прихватить! Племянничек, дождусь ли я твоего рассказа о том, где ты пропадал последние годы, как поживал?

— Не рассказывай без меня! — убегая, крикнул Рома.

— Тётя, да ты же сама всё прекрасно знаешь…

— Что ж вы все такие вредные! Мало ли что я знаю! Я же хочу твою историю из твоих уст услышать. Мне нужно видеть твои глаза, слышать твой голос, интонацию… Хочу посмеяться и поплакать. Ты сама всё прекрасно знаешь! — Ольгерта смешно передразнила Дальвина, и Маша захихикала.

Дальвин бросил на девочку нарочито сердитый взгляд и почесал переносицу, что, видимо, должно было означать его согласие с полученным от тёти выговором.

Вернулся Ромуальд, нагруженный картошкой и целой пачкой соли.

— Этого нам надолго хватит! — расхохоталась Ольгерта.

Она закопала несколько картофелин в тлеющую золу и кивнула Дальвину: можно начинать.

— Ну… почти десять лет я жил в одной семье…

— Недолго, — перебила Ольгерта. — Извини!

— Да, недолго. Семья переехала в другой город. Ты же знаешь, я не мог ехать с ними и жить в новом доме. Меня для этого надо призывать заново. Таковы правила. Семья замечательная, муж с женой и двое детей, которые выросли у меня на глазах. Все ко мне относились по-доброму, им нравился созданный мною домашний уют…

— И всё? Эх, не мастер ты рассказывать! А почему ты заявился в таком странном одеянии и с растительностью на лице?

— Ты о панталонах, сюртуке и бакенбардах? У семьи были свои причуды. Они все увлекались прошлыми веками, и сами любили носить одежду по моде тех лет. И, знаешь, я вдруг тоже увлёкся, мне понравилось. У них в доме было много антикварных вещей, старинное столовое серебро, на стенах картины, стилизованные под старину. Им бы жить в замке с привидениями, а не в скромном доме с домовым…

— Может, они тебя ещё позовут в новый дом…

— Надеюсь, — ответил Дальвин, но в его голосе послышалось сомнение. Он грустно добавил: — Позовут, если вспомнят моё имя. За десять лет успели забыть.

Они помолчали. Дальвин решил сменить тему.

— А знаешь, кто жил в соседнем с нами доме? Помнишь Алетия?

— Алетий? А! Он же твой коллега, волшебник домашнего уюта? Погоди… Разве он работает?

— Ты правильно помнишь. Алетий женился на обычной девушке. У них четверо очаровательных детей. А волшебное дело он почти сразу оставил. Иногда для забавы позволяет себе волшебности, совсем маленькие, для домашнего пользования.

Маша стряхнула дремоту и навострила уши.

— А почему Алетий оставил волшебное дело? Он был обязан?

— Нет, Маша, никто не обязан. Но когда волшебник женится на обычной девушке, то теряет часть своей волшебной силы. И тогда в любой момент может напортачить. Поэтому он предпочитает оставить дело, чем делать его плохо.

Когда картошка испеклась, Ольгерта посмотрела на детей. Они оба, устроившись прямо на траве, крепко спали.

— Как думаешь, будут они картошку?

— Сомневаюсь, — ответил Дальвин.

* * *

— Дорогие мои! Подождите завтракать, у меня для вас есть объявление, — заявила Ольгерта, едва все уселись за стол.

Все дружно положили вилки и переглянулись: похоже, их ждёт что-то интересное. Хотя интересное тут случается каждый день. Но Ольгерта сегодня выглядела немного не так, как обычно, была чем-то взволнована.

— Ба, не тяни!

— Не подгоняй меня, сейчас всё скажу… Дети, вчера у вас был чудесный день отдыха. А я целый день занималась огородом. Чувствуете разницу?

— Ба, так ты же постоянно занимаешься садом и огородом…

— Вот! Постоянно, с утра до вечера, каждый день. Словом, я тоже хочу отдохнуть! Вы меня отпустите на денёк?

В её голосе прозвучали просительные нотки. Все удивлённо переглянулись. Разве пришло бы кому-то в голову отказать Ольгерте? Ей и просить никого ни о чём не нужно, чтобы сделать то, что задумала.

— Да, конечно, отпустим! — наперебой загалдели гости. — А куда?

— В том-то и дело, что путь неблизкий. И я бы хотела, племянничек, чтобы ты отвёз меня на своей любимой машине. Я бы, конечно, могла просто слетать. Но я так давно не выбиралась в город, с удовольствием бы проехалась по улицам, полюбовалась бы пейзажами…

Маша, не дослушав, подняла руку и выкрикнула:

— Можно мне с вами? Я тоже хочу проехаться по улицам!

— Можно. Компанией путешествовать веселее.

— Хотите оставить меня одного? — возмутился Ромуальд. — Я тоже поеду!

— Никто и не возражает, — засмеялась Ольгерта. — Я собиралась позвать с собой всех. Значит, план такой. Быстро завтракаем…эээ…ну, и отправляемся.

— А куда, ба?

— Как куда? К моей лучшей подруге Авелине, волшебнице полей. Сколько ж мы с ней не виделись, подумать страшно… Наши родители дружили. И мы с ней росли вместе, и дня не было, чтобы не виделись. Вы даже не представляете, какой у неё красивый дом. А за ним — огромное ромашковое поле. Нет, на нём, конечно, и другие цветы растут, но они теряются среди ромашек. Стоит это увидеть! Так, сообщать ей ничего не будем. Приедем неожиданно: вот они мы! Пусть обрадуется сильнее.

Через двадцать минут все были готовы и направились к навесу. Ещё издалека Ольгерта увидела, что с машиной не всё в порядке.

— И как это понимать? — возмутилась она, показывая на авто.

— Красный цвет мне надоел, тётя. Что тебе не нравится? По-моему, смотрится отлично. Цвет мокрого асфальта моей любимой машинке идёт.

— Мрачновато… Перекрашивай!

Дальвин и Ольгерта перебрали кучу цветов и оттенков, пока не остановились на сиреневом, он понравился им обоим. Дальвин поводил руками над машиной, покрасив её в приятный для глаз цвет.

— Вон, на крыле, мокрый асфальт пробивается. Поаккуратней работать надо, племянничек!

Наконец, тронулись в путь. Когда проезжали мимо дома болотной семейки, Маша вздрогнула. Ей показалось, что в окошко выглянула Малафея и, завидев их, криво усмехнулась.

— Надеюсь, они уже далеко, где-нибудь на своих болотах и топях, — сказала Ольгерта и поёжилась от омерзения.

Автомобиль свернул направо, на Ручейковую улицу. Домов встречалось мало, многочисленные рощицы сменялись лужайками и озерками. Ручьи текли по обеим сторонам дороги. Сопровождал путников весёлый птичий щебет.

— Какая приятная улица! — восхищалась Маша.

Они остановились у родника, за которым начиналась поляна с голубыми, жёлтыми и белыми цветами. Самое прекрасное место, чтобы разбить палатку, и пожить здесь недельку-другую с друзьями, подумала Маша. И впервые пожалела, что попала в Город волшебников одна, без своих друзей Даши, Сони и Ростика. А ведь ребята не поверят, когда она расскажет, где побывала, с кем познакомилась и какие приключения с ней случились.

С Ручейковой они выехали на Барбарисовую, петляющую среди невысоких зелёных холмов, потом на вкусно пахнущую Медовую, где похожие на игрушечные дома прятались под липами, проехали короткую Рябиновую, тихую Васильковую, продуваемую лёгкими ветрами Вересковую и весёлую улицу Колокольчиков.

— Почему так много цветочных названий? Все волшебники любят цветы? — поинтересовалась Маша.

— Не знаю. Никогда не задумывался, — признался Дальвин. — Может, ты знаешь, тётя?

— Это только в нашей стороне названия цветочные, ягодные, а в других частях города каких названий только нет…

— А центр города отсюда далеко?

— Смотря что ты имеешь в виду под центром города, Маша. Для нас центр города там, где живёшь, для меня — улица Вишнёвая.

— А сколько волшебников живёт в городе?

Ольгерта пожала плечами.

— Хм… кто ж знает. Хотя, наверное, это должны знать в администрации высшего совета волшебников. Но сомневаюсь, что кто-нибудь у неё запрашивал такие данные.

Они проехали ещё несколько улиц, рассматривая домики, раскрашенные в разные цвета. Попадались и забавные — в горошек, полоску и в цветочек.

— Скучно хозяевам, вот и развлекаются, кто как может, — заметила Ольгерта.

Лицо её хмурилось, она тревожно всматривалась в небо впереди. Дальвин забеспокоился и тоже стал поглядывать на небо. Завертелся и Ромуальд.

— Что случилось? — Маше передалось их беспокойство.

— Погода портится, — сообщила Ольгерта. — Видишь, небо темнеет?

— И что в этом такого?

— Погода не портится ни с того, ни с сего. Для этого нужна причина.

Ольгерта не стала уточнять, что причина нужна нехорошая, тёмная, как они говорят, потому и небо темнеет. И означать это может только одно: в той стороне, куда они направляются, что-то произошло или происходит в этот момент.

— Прибавь скорость, Дальвин! Может, успеем…

Автомобиль рванул так резко, что дети вжались в сиденья. За окнами мелькали дома, лесочки, холмы и опять дома, но рассмотреть их на такой скорости было невозможно.

До Ромашковой они добрались примерно через полчаса. Небо было уже почти чёрным, в тучах проскальзывали острые молнии, громыхал гром. Ветер срывал с деревьев листья, и они, закручиваясь в вихревые столбы, носились по улице. Казалось, даже воздух пропитан тревогой.

Авелина не вышла навстречу гостям, хотя должна была почувствовать их приближение. Ольгерта первая выскочила из автомобиля и побежала к калитке. За ней поторопились и остальные.

Они выскочили во двор и остолбенели.

— Ромашковое поле, — прошептала Ольгерта и горько заплакала.

— Что здесь случилось? — воскликнул Дальвин.

Перед ними вместо ромашкового простиралось поле, сплошь покрытое скользкой зелёной жижей. Только лишь по краю осталась узенькая полоска живых, но поникших и переломанных цветов. Смотреть на них было больно.

— Зря мы не сообщили о них в совет волшебников, — сказал Дальвин.

— Вы думаете, это Киндей? — спросила Маша.

— Кто ж ещё! Отомстить, значит, решил. Ох, зря!

Ольгерта продолжала хмуро смотреть на погубленное поле. Почему она ничего не почувствовала, не поймала сигнала тревоги?

— Пойду поищу Авелину…

Но Авелина уже подходила к ним сама. Обрадоваться приезду старой подруги у неё не хватило сил, она только слабо улыбнулась.

— Вот, видите… — сказала она растерянно и сглотнула слёзы.

— Когда это произошло?

— С утра всё было хорошо. Я ждала вас. Привела в порядок дом и поле. А где-то час назад почувствовала, что во дворе есть чужие. Вышла из дома, но никого не увидела. Пошла на улицу посмотреть, а когда вернулась, тут уже…

Авелина закрыла лицо руками. У Дальвина глаза стали злыми, а дети разом зашмыгали носами.

— Значит, вы самого Киндея не видели? — спросил Дальвин.

— Не видела. Но он был точно не один. Видимо, со своей противной сестрицей? Я как моё поле увидела, вообще чувствовать перестала…

— Думаю, Малафея тоже тут побывала, — подтвердил Дальвин. — Только сдаётся мне, что вдвоём они так быстро поле жижей закидать не смогли бы. Кто-то им помогал. Не вижу кто. И означать это может только одно: болотная семейка призвала на помощь кого-то, кто сильнее нас. Нам всем грозит опасность. Надо немедленно разослать сигнал тревоги. Ромуальд, подключайся!

— А теперь предлагаю такой план действий, — сказала Ольгерта, как только общий сигнал тревоги был отправлен. — Уверена, Киндей и Малафея теперь возьмутся за Вишнёвую. Я срочно возвращаюсь, необходимо поставить щит над домом и садом. А ты Дальвин вместе с ребятами остаёшься и помогаешь Авелине убрать всю эту гадость. Как вам мой план?

Ни у кого возражений не оказалось. Ольгерта, тихо сказав подруге какие-то успокаивающие слова, отошла в сторонку, что-то нарисовала в воздухе и исчезла.

Маша не удивилась, она перестала называть такие штучки фокусами, хотя и не могла к ним привыкнуть. Но она была слишком подавлена, чтобы удивляться.

Дальвин осматривал поле, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы полностью очистить его от болотной жижи, а потом заново засеять цветами. Работы было невпроворот, но он дал себе на всё два дня. И даже столько ему казалось много, потому что как можно скорее нужно было поспешить на помощь Ольгерте. Неизвестно, что творится у неё и других жителей Вишнёвой. Дальвин, как ни старался, ничего не видел и не чувствовал. Видимо, кто-то перекрыл все каналы связи. И он ещё раз убедился, что у Киндея есть помощник.

Ольгерта стояла посреди своего двора и осматривалась. Сюда эти болотные паразиты добраться не успели. Она быстро поставила над своими владениями прочный щит и вышла на улицу посмотреть, что происходит там.

Все её соседи, получив сигнал тревоги, успели поставить щиты. Но дорогу прикрыть никто не догадался, и она вся была заляпана грязью, зелёной тиной и вонючей слизью.

Придётся поработать. Ольгерта подумала, что с помощниками справилась бы быстрее. И увидела Арагарту, которая выходила из своей калитки. Стали выходить и другие соседи: волшебник семейных праздников Будимир, волшебница цветочных букетов Гилария, волшебник фейерверков и салютов Добромил, волшебник скверов и парков Лимней, волшебница осенних листопадов Селивана, волшебник летних гроз Рогволд…

Все стояли, подняв правую руку, показывая, что они готовы и ждут сигнала. Им потребовалось почти три часа, чтобы очистить дорогу от грязи, выровнять и засыпать её мелким гравием.

Дело было сделано добротно. И жители Вишнёвой с удовольствием прогулялись по чистой дороге, а потом долго не могли разойтись, слушая рассказ Ольгерты о подлых проказах болотной парочки. Соседи договорились быть настороже и действовать сообща.

Особое внимание выпало на долю Арагарты, самой таинственной жительницы Вишнёвой, да и не только этой улицы. Все украдкой бросали на неё любопытные взгляды, всем очень хотелось услышать её мелодичный голос. Но Арагарта молчала и, казалось, такое внимание её тяготит. Поэтому, едва дослушав рассказ Ольгерты, она поспешила скрыться в своём доме.

Ольгерта вернулась домой очень уставшая. Если они такой компанией очищали дорогу три часа и так вымотались, то сколько же Дальвину потребуется времени на такое большое поле? И в помощниках у него только мальчик и ослабевшая от потрясения Авелина.

Может, стоит вернуться и помочь им, размышляла Ольгерта. Но ей страшно было оставить дом и сад без присмотра. Она прилегла отдохнуть и сразу уснула, и сны у неё были нехорошие, тревожные. Вспомнить их утром она не смогла, но неприятное ощущение не оставляло её целый день.

А команда Дальвина тем временем очистила почти всё поле. На глазах таяли последние квадраты грязи, солнце подсушивало тщательно промытую землю. И в полдень работа была завершена. Оставалось засеять его волшебными семенами, и уже к вечеру ромашковое поле снова станет таким же живым и прекрасным, как прежде.

Дальвин был доволен, что они управились быстрее, чем рассчитывали. Ромуальд оказался отличным помощником, не отставала и сама хозяйка. Маша переживала, что не может подключиться, и сначала только наблюдала. Но воспряла духом, когда ей поручили готовить еду и поить всех водой, а её требовалось много, чтобы работники не теряли силы.

Авелина убедила Дальвина, что теперь и сама сможет засеять всё поле цветами, для неё это не труд, а удовольствие, а им нужно вернуться домой. И Дальвин согласился. Они вместе с хозяйкой поставили прочные щиты над её владениями и предупредили соседей о возможной угрозе.

Возвращались они домой, нигде не останавливаясь. И уже через три часа въехали на Вишнёвую. Ольгерта сначала долго ждала их у калитки, а потом, потеряв терпение, пошла навстречу, снова радуясь, что дорога такая чистая и надёжно защищённая.

Завидев знакомый сиреневый автомобиль, Ольгерта остановилась, её лицо засветилось улыбкой. Значит, ребята справились! Она была довольна, что и на этот раз удалось победить злостную болотную парочку. Но была уверена, что это не последняя их гадость, нельзя терять бдительность.

Но об этом они ещё поговорят и с племянником, и с соседями, и вместе подумают, как не только защититься от «волшебников, зло причиняющих», но и навсегда избавиться от исходящей от них угрозы и от них самих.

— Тётя! — радостно закричал Дальвин, затормозив в последний момент.

Из автомобиля выскочили Ромуальд и Маша и кинулись обнимать Ольгерту, словно расстались с ней не позавчера, а месяц назад. Она смеялась и шутливо отбивалась, крича, что они её задушат.

Дальвин тоже хотел подойти и доложить, что задание выполнено, но остановился и пристально стал смотреть куда-то за спину тёти.

Из прохода между домами, где вилась тропа, ведущая к Метельному переулку, вышел высокий статный мужчина. У него были вьющиеся тёмные волосы с проседью и совершенно седые усы и борода. Карие глаза смотрели на них пронзительно.

— Ольгерта! — нерешительно окликнул мужчина.

Она медленно обернулась и стала оседать на землю, не сводя глаз с пришельца. Дальвин и Ромуальд едва успели её подхватить. Такой растерянной Ольгерту ещё никто никогда не видел.

— Дядя? — в голосе Дальвина было бесконечное удивление.

Дети замерли, не понимая, что происходит, но чувствовали — это не просто прохожий незнакомец, и с волнением ждали продолжения.

Мужчина сделал несколько шагов, было заметно, дались они ему нелегко, ноги подкашивались. А у Ольгерты не было сил подняться. Она так же молча сидела на земле, её растерянность сменилась недоверием.

— Велизар, — прошептала она.

Ромуальд и Маша раскрыли рты. Дальвин никак не мог поверить, что видит перед собой Велизара, он охнул и сел на землю рядом с тётей.

Встреча была слишком неожиданной. Все продолжали молча смотреть друг на друга, не в силах произнести хоть слово. Первым пришёл в себя Ромуальд и закричал с диким восторгом на всю улицу:

— Это же мой дед Велизар!

Мужчина посмотрел на незнакомого мальчика с недоумением. А тот продолжать орать и размахивать от радостного возбуждения руками.

— Мой дед, мой дед! Велизар вернулся!

Из соседних домов выскакивали встревоженные криками волшебники и застывали посреди дороги.

Велизар подошёл к Ольгерте, поднял её и обнял. И так неподвижно они стояли очень долго. И все вокруг тоже стояли и смотрели на них, затаив дыхание, и боялись сделать хоть малейшее движение.

— Пойдём домой, — сказала Ольгерта и, крепко взяв мужа за руку, повела его к калитке.

Остальные ещё постояли, повздыхали и разошлись по домам.

Дальвин поставил машину под навес и устроился на крылечке рядом с детьми. Те сидели непривычно тихие и смотрели на сад. Время для разговоров ещё не настало, надо было сначала до конца поверить в то, что случилось. В дом они, не сговариваясь, решили не входить.

— А не пойти ли нам к озеру сновидений? — предложил Дальвин. — Лучшего места, где можно привести себя в чувство, не найти.

И они отправились к синему озеру в цветочной оправе, и остались там до самого утра. И Милослав для каждого сочинил прекрасный сон.

А утром Ольгерта ожидала их к завтраку. Она сияла и порхала по кухне, то и дело поглядывая на любимого мужа. Велизар помолодел, сбрив седые усы и длинную бороду, но он не тронул густых каштановых волос с проседью, лежащих на широких плечах.

Они и не пытались скрывать счастливые улыбки и сияющие глаза. Дети и Дальвин тоже разулыбались. В это чудесное утро счастливы были все. И разве кто-то мог вспомнить о том, что с ними происходило в последние дни, о каких-то ничтожных болотных поганцах, натворивших гадких дел.

— Сейчас никаких вопросов! — предупредила Ольгерта. — Пейте молоко, чай, кисель, ешьте ватрушки… Будет время поговорить. Когда Велизар сам захочет.

Он с улыбкой развёл руками: ну, раз жена так сказала, так тому и быть. Украдкой он бросал удивлённые взгляды на Ромуальда, всё никак не мог поверить, что у него есть внук, такой славный мальчишка. Кто бы мог подумать, что его любимая маленькая дочь уже давно сама мама. Последний раз Велизар видел свою Азеллу в её день рождения, когда ей исполнилось одиннадцать. Именно в этот день Абагор захотел, как он выразился, «как следует всех развеселить» и испробовать свою новую ловушку в действии.

На лицо Велизара набежала тень. Ольгерта поспешила отвлечь мужа от грустных воспоминаний, сказав, что не стала посылать Азелле сообщение.

— Уверена, она и так прибудет к нам, как только сможет.

Как они встретятся после стольких лет разлуки, думала Ольгерта. Азелла хорошо помнила отца и продолжала его любить. Но тогда она была маленькой девочкой, а сейчас ей уже за сорок…

Велизар с улыбкой наблюдал за женой и с аппетитом поглощал всё, что она подкладывала ему на тарелку.

— Сколько лет мечтал о твоих ватрушках! — это было единственное, что он сказал за столом.

* * *

Дальвин и дети терпеливо ждали, когда Велизар привыкнет к мысли, что он дома, отдохнёт и будет готов поведать свою историю.

Весь день все занимались своими делами. Поливать сад и огород Ольгерта поручила внуку и Маше. Дальвин решил привести в порядок свою «любимую машинку» и поэкспериментировать с разными цветами, потому что сиреневый ему неожиданно разонравился.

С Ольгертой и Велизаром они встретились только за ужином, и те объявили, что завтра прямо с раннего утра уходят в сад и на озеро сновидений. А вот уж когда вернутся, сказал Велизар, он обещает рассказать всё-всё.

И утром они ушли. Быстро выполнив все бабушкины поручения, Ромуальд присоединился к Дальвину, и они увлечённо или копались в моторе, или «примеряли» на машине новый цвет.

Маше заняться было нечем, она слонялась по двору, выходила на улицу высматривать Арагарту, но та словно затаилась. Не видно было и других соседей. Уходить далеко от дома Маша не решалась, несмотря на надёжный щит над всей Вишнёвой. Да к тому же боялась пропустить возвращение Ольгерты и Велизара.

Их не было два дня и две ночи. На третье утро они вышли из сада, держась за руки. Лица их были светлыми, глаза лучились.

Велизар крепко пожал руку Дальвину, обнял детей и сказал:

— А здорово в нашем саду!

— Мы виделись с Милославом, он шлёт вам привет, — сказала Ольгерта.

Вечером Велизар сам разжёг костёр, все расселись вокруг него прямо на траве: так казалось уютнее и больше располагало к задушевной беседе.

— Сколько раз за эти годы мне приходилось разжигать костёр, но наш турпоход оказался вовсе не романтическим и слишком затянулся… Знаю, вам, не терпится спросить, почему я вернулся один, без Абагора? Это длинная история…

Велизар надолго задумался, с чего начать рассказ. И начал с конца.

— Чтобы попасть в нашу плавающую ловушку на тропе, я делал расчёты последние восемь лет. Один. И когда я вылетел из этой самой ловушки и увидел знакомые заборы вдоль тропы, не мог поверить, что мне удалось… удалось то, чего не смог сделать Абагор. Хотя я ни в чём не уверен…

В тот самый день, когда Азелле исполнилось одиннадцать и в их доме собрались гости, Абагор горел желанием продемонстрировать своё новое изобретение, которому, по его словам, нет равных. Вы будете мной гордиться, заявил он тогда. Ольгерта была против, чтобы в их саду ставили ловушку высшей категории сложности, нехорошее предчувствие было и у Велизара. Но переубедить разгорячённого друга ему не удалось, тот ничего не хотел слышать и обещал убрать ловушку сразу после испытания.

Что произошло, Велизар не понял. Его закрутило со страшной силой, он долго нёсся куда-то головой вперёд, будто падал в бездну, казалось, это падение никогда не закончится. Потом он обо что-то сильно ударился и потерял сознание.

Очнулся Велизар на лужайке, вкусно пахло цветами, над головой было чистое синее небо, но он сразу понял, что это не их сад. Всё тело жутко болело, как будто его избили палками, трудно было пошевелиться, сразу всё вокруг начинало кружиться.

Неподалёку на траве лежал Абагор и тоже безуспешно пытался подняться. Наконец ему удалось сесть и оглядеться по сторонам. По его мрачному виду Велизар понял, что был прав: место незнакомое.

Они очутились на окраине чужого города и скоро узнали его название — Город тёплых ветров. В нём жили добрые, гостеприимные люди, охотно пускавшие незнакомцев переночевать, работящие, любящие хорошо погулять и вкусно поесть. Но это были обычные люди, и они ничем не могли помочь двум заблудившимся волшебникам.

А потом были семь, как назвал их Велизар, сумасшедших лет. Они нигде не задерживались подолгу, попадая то в затерянные малонаселённые деревушки, то в мегаполисы. Их заносило в города, где никто не слышал о волшебниках, и в города, где ничего не знали о людях.

Абагор придумывал всё новые и новые ходы, приводящие их в незнакомые места в незнакомых мирах.

— Мы потеряли счёт своим перемещениям, ощущения реального времени и пространства стёрлись. Это был бесконечный и безумный бег, мы гнались за призраками, а призраки гнались за нами. Абагор всё чаще мрачнел, уходил в себя. Не мог смириться с мыслью, что перехитрил самого себя. И он стал отвергать мою помощь, хотя я тоже неплохо разбираюсь в ловушках. А однажды, усмехнувшись, сказал, что я всего лишь волшебник турпоходов и мне следует знать своё место. В его голосе я уловил презрительные нотки. И понял, что теряю лучшего друга…

Абагор стал уставать, раздражаться и всё чаще допускал ошибки в расчётах. Они залетали то в жаркую безводную пустыню, то в чащу дремучего леса, кишащего дикими зверями, то оказывались на вершине высокой горы, слепящей глаза первозданным снегом.

Но однажды им повезло. Странники очутились в городе, чем-то похожем на их собственный. Город назывался Виллиполь — по имени его основателя, положившего начало династии великих волшебников.

Отправившись на поиски пищи, они быстро выяснили, что в городе живут волшебники. В каком из миров находился город, им показалось уже не таким важным. Главное — у них появилась надежда.

А через пару дней друзья случайно, проходя мимо большого красивого дома, услышали имя великого волшебника цифр и формул Виллибальда. Это имя было известно во всех волшебных мирах.

Абагор и Велизар воспряли духом. Теперь их надежда на возвращение домой обрела имя. Виллибальд принял их радушно, поселил в своём доме, открыл для них двери своей огромной лаборатории и обещал любую помощь. Но беда была в том, что великий волшебник совершенно ничего не понимал в ловушках. Он помогал проверять формулы и расчёты, но не мог сказать, в правильном ли направлении идёт Абагор.

У Виллибальда друзья прожили почти семь лет. Двери дома великого волшебника были открыты для всех, здесь часто бывали гости и с огромным интересом слушали рассказы двух друзей об их городе, о мире людей. Они сочувственно удивлялись, что люди стали забывать имена волшебников и обходиться без их доброй помощи. В их мире было не так, и они даже представить себе не могли, что может быть по-другому.

Абагор по-прежнему не допускал Велизара к работе, и всё больше стал относиться к нему, как к обычному помощнику, поручая выполнять самую простую работу. Поначалу Велизара такое отношение очень задевало, но постепенно он и сам стал отдаляться от друга.

Виллибальд относился к Велизару сочувственно. Они подружились и стали проводить вместе много времени. Пока Абагор колдовал в лаборатории над цифрами, великий волшебник подолгу беседовал со своим гостем, а потом стал обучать его разным волшебным премудростям, которыми владел сам.

— Я как-нибудь отдельно расскажу, чему обучил меня великий волшебник цифр и формул. И даже покажу, — пообещал Велизар и продолжил рассказ.

Абагор изредка покидал лабораторию, чтобы быстро поесть и вернуться обратно. За столом он обычно молчал. Велизар не узнавал друга. А тот вообще перестал с ним разговаривать. Виллибальд хмурился, а как-то мимоходом брошенные Абагором слова сильно огорчили его.

— Мы с вами великие волшебники, — сказал Абагор, обращаясь к хозяину дома. — И я это всем докажу. Я волшебник ловушек, а не каких-то там огородов и турпоходов.

Велизар перестал обращать внимание на презрение друга к себе, однако ему было неприятно, что Абагор задел его жену. Он сжал под столом кулаки. Но Виллибальд знаком велел ему успокоиться.

Затевать выяснение отношений в чужом доме Велизар не собирался, решив вызвать Абагора на откровенный разговор. Но поговорить с ним не успел.

На другой день Абагор исчез. Не дождавшись его к завтраку, хозяин дома сам пошёл позвать гостя, но лаборатория оказалась пуста. На столе нашли записку, и в ней всего два слова: «Нашёл. Пока!».

— Он тебя бросил?! — воскликнула потрясённая Ольгерта. — Предатель!

— Да, сначала я тоже подумал именно так, и многие дни размышлял о том, что сделал Абагор. Злился на него, негодовал, метался… Отчаяние порой настолько поглощало меня, что я не мог дышать. И тогда я убегал далеко за город, в лес, и сидел днями и ночами на берегу лесного озера… Виллибальд грустил, потому что ничем не мог помочь мне. Однажды он сказал: посмотри на поступок своего друга иначе и, возможно, ты увидишь что-то, что ускользает от твоего понимания. Я фыркнул. Всё в поступке Абагора казалось мне ясным. Но шли месяцы, я понемногу успокаивался, и наступил момент, когда я понял, что Виллибальд прав…

Велизар по-прежнему учился у великого волшебника, а всё свободное время предавался размышлениям. И как-то ему пришла в голову мысль: может быть, Абагор не бросил его. Ведь он не мог быть уверен, что действительно нашёл то, что искал. Что если он просто побоялся брать друга с собой в неизвестность, подвергать его опасности?

Это было слабое оправдание Абагора, но Велизар ухватился за него. Лучше думать так, чем считать его предателем.

Велизар чувствовал, что будто исцеляется после долгой болезни. И он решил сам заняться расчётами. Уроки Виллибальда не прошли даром, и Велизар был уверен, что у него всё получится.

Прошло ещё долгих семь лет. Теперь уже Велизар целыми днями не покидал лабораторию, перестал выходить в город, не отказался только от прогулок по саду: он хоть и не был похож на их с Ольгертой сад, всё равно грел его душу. А по вечерам они вели с Виллибальдом долгие разговоры, нередко завершавшиеся лишь на рассвете.

И вот, как показалось Велизару, этот момент наступил. Он завершил расчёты и был готов немедленно отправиться в обратный путь. Виллибальд уговаривал его не торопиться, тщательно всё проверить ещё раз. Но Велизара трясло от нетерпения. Если прямо сейчас он не увидит свой дом, не увидит Ольгерту, то просто умрёт.

Ему было безумно жалко расставаться с великим волшебником, в доме которого он провёл почти пятнадцать чудесных лет. Но желание оказаться в родном доме пересиливало всё остальное. И Виллибальд сдался. Не забывай того, чему я тебя научил, вот что сказал он на прощание Велизару.

Он ошибся, и это понятно стало сразу. Велизар очутился в каком-то диком месте, вокруг были только голые скалы. И он сразу поставил другую ловушку и отправился дальше, и дальше… Снова начался бесконечный бег по неведомым мирам, не приближавший его к родному дому.

Продолжалось изматывающее путешествие около двух лет. Велизар очень жалел, что покинул Виллибальда, ставшего ему не только учителем, но и другом. Про Абагора старался не вспоминать, чтобы не бередить душу раздумьями: предал его старый друг или не предал. Неизвестность мучила.

И однажды случилось невозможное. Велизар выбрался из ловушки в месте, показавшемся знакомым. Он стоял на вершине зелёного холма, а внизу перед ним расстилался Город тёплых ветров.

Это была немыслимая удача, и Велизар понял, что не будет больше носиться по незнакомым мирам в призрачной надежде попасть в свой родной город. Такая счастливая случайность, возможно, и могла произойти, но на её проверку понадобятся годы, десятилетия, и его жизни может просто не хватить.

Велизар решил осесть в этом городе и всё своё время посвятить расчётам. Он отыскал знакомую женщину по имени Алония, у которой они с Абагором жили какое-то время, когда попали сюда впервые.

Алония содержала придорожный трактир и маленькую гостиницу. За прошедшие годы женщина постарела, зрение её ухудшилось, но она сразу с радостью узнала в Велизаре своего недолгого постояльца, хотя он тоже изменился внешне — оброс седой бородой, под глазами появились морщинки.

Женщина кинулась готовить ужин, и только когда хорошенько накормила его, спросила:

— Вы с другом теперь путешествуете по одиночке?

Сердце Велизара забилось сильнее.

— С каким другом?

— С Абагором. Так, кажется, его зовут, если мне не изменяет память.

— Он был здесь? Когда?

— О, это было давно, много лет назад, точно не скажу. Твой друг жил у меня недолго, сидел в своей комнате, почти никуда не ходил, ни с кем не разговаривал, был задумчивый и печальный, так мне казалось.

— Он не вспоминал… Велизара?

— Никого не вспоминал. А как-то утром сказал: я ухожу. И больше ничего. Ушёл так же неожиданно, как пришёл…

Через восемь лет Велизар ушёл от Алонии так же, как Абагор. Однажды утром он подошёл к доброй женщине и сказал: я ухожу. И больше ничего, потому что горло перехватило, а на глаза навернулись слёзы. Женщина не ответила, только велела ему наклониться и поцеловала.

Велизар отыскал ту лужайку, с которой началось их долгое путешествие по чужим мирам и городам. И много часов просидел на траве, любовался цветами, полётом птиц, слушал журчание ручья…

Все расчёты были готовы и многократно проверены. И всё же сердце Велизара заходилось в страхе от мысли о том, что он мог где-то допустить крохотную, незамеченную ошибку, и тогда его надежда может рухнуть. И потому ему так непросто было решиться.

А потом Велизар, зажмурив глаза и подавив отчаянный крик, будто нырнул в ледяную воду. Когда вихревое движение остановилось, он вылетел из ловушки и упал на землю. Он не сразу смог подняться. А когда встал, увидел знакомые заборы и тропу между ними…

Велизар надолго замолчал. Ему ещё никогда не доводилось говорить так долго одному. И он устал. Остальные тоже молчали, потрясённые историей. Труднее всех пришлось Ольгерте. Она переживала каждое слово мужа, и её глубоко ранило предательство Абагора, никаких оправданий его поступку, по её мнению, и быть не могло.

По своим комнатам они разошлись, когда уже верхушки деревьев позолотило утреннее солнце. Но спать так никто и не лёг.

Маша побродила по пустому двору, а потом пошла посмотреть, созрел ли виноград в палисаднике перед домом. И ей показалось, что за калиткой кто-то есть. Она с опаской подошла поближе и сначала увидела длинный хвост, а потом и его обладателя.

— Селивёрст! Как же я рада вас видеть!

Её знакомый пёс сидел возле калитки и вздыхал.

— Почему вы такой печальный? — спросила девочка, позабыв, что однажды уже задавала такой вопрос.

Но на этот раз Селивёрст не сказал «порода такая», он снова горестно вздохнул и поднял печальные глаза на Машу.

— Агафон пропал. Вы его не видели? Три дня нету…

— Соскучились, давно от него не убегали? Может, вам Афанасий подойдёт?

— Агафона никто заменить не может.

— Не беспокойтесь так, найдётся.

Возле калитки появилась Ольгерта и радостно заулыбалась, увидев пса.

— Давненько ты к нам не заглядывал, Селивёрстушка. Вы с Агафоном всё мимо моего дома бегаете. Может, в гости заглянешь? А где, кстати, твой дружок?

— Пропал Агафон. Три дня уже его не видел.

— Да куда он денется! Набегается и вернётся. Может, ему просто надоело за тобой каждый день гоняться, и он захотел от тебя отдохнуть, — засмеялась Ольгерта. — Коты, они такие. Афанасий тоже иногда пропадает. А давай у него спросим, не знает ли, где его братца носит…

Ольгерта хотела пойти за Афанасием, но тот уже сидел возле ног хозяйки. Она внимательно посмотрела на него и не стала ничего спрашивать: по его взъерошенному виду было понятно, что с Агафоном что-то случилось. Не зря, значит, Селивёрст беспокоится.

— Пойду его искать, — вздохнул пёс.

— Да куда ты пойдёшь? Разве ж кота можно отыскать, если его носит незнамо где. Зайди хоть на полчасика, угощу чем-нибудь вкусненьким, — уговаривала его Ольгерта. — Да! И с мужем познакомлю! Ты же не знаешь, что мой Велизар вернулся.

— Знаю. Очень рад за вас. Пойду…

Селивёрст поплёлся по улице, иногда поднимая голову и принюхиваясь. Маша с сочувствием смотрела ему вслед.

— Агафон попал в беду, — сказала Ольгерта.

— Откуда вы знаете?

— Посмотри на его братца…

Обычно спокойный, Афанасий выглядел так, словно ему кто-то задал хорошую трёпку. На его загривке шерсть стояла дыбом, кончик хвоста мелко дрожал, зелёные глаза злобно вспыхивали, из оскаленной пасти угрожающе торчали клыки. Казалось, кот сделает сейчас огромный прыжок и умчится вслед за Селивёрстом искать своего брата.

— Афанасий, никуда не ходи! — крикнула Ольгерта. — И Агафона не отыщешь, и сам пропадёшь. Мы его найдём. Но сначала надо подумать, где искать, не обнюхивать же каждый дом и каждый угол…

Афанасий немного успокоился и пошёл за Ольгертой и Машей во двор, где Дальвин с Ромуальдом гоняли мяч, а Велизар с наслаждением поливал из шланга ближние деревья и клумбы.

— Ребята! Не хочется портить вам настроение, но, кажется, у нас новая беда. Пропал Агафон. И сдаётся мне, что пропал неспроста.

И Ольгерта рассказала о визите печального пса.

— Думаешь, это проделки болотной парочки? — спросил Велизар.

Ему уже рассказали в подробностях о том, что тут натворили Киндей со своей сестрицей. Велизар ещё не успел поразмышлять над этой историей, но сразу понял — к болотной семейке нужно отнестись со всей серьёзностью, они ещё заявят о себе какой-нибудь новой гадостью.

* * *

Азелла не сводила глаз с Велизара. Они стояли друг напротив друга и никак не могли сделать шаг навстречу.

Отец помнил свою дочь одиннадцатилетней девочкой. Теперь перед ним стояла красивая стройная женщина, мама почти взрослого сына, его внука. К этому придётся привыкать.

Остальные стояли в сторонке, затаив дыхание, и наблюдали, как недавно так же наблюдали за встречей Велизара и Ольгерты. Только сама Ольгерта теперь тоже стояла с другими и со смешанными чувствами смотрела на самых близких ей людей. В её душе перемешались и радость, и горечь, и грусть, и что-то ещё, необъяснимое и названия не имеющее.

Наконец отец и дочь обнялись и надолго так застыли. Без слов, без слёз.

— Ничего, наплачутся ещё и наговорятся, — прошептала Ольгерта, глотая слёзы и шмыгая носом.

Она потихоньку увела всех со двора в сад. Ромуальд и Маша отправились искать лужайку, чтобы поваляться на травке среди цветов и без лишних ушей поговорить о счастливом возвращении Велизара, его невероятных путешествиях в других мирах, о предательстве его лучшего друга. Дети, как и Ольгерта, считали Абагора предателем.

Дальвину ничего не оставалось, как снова заняться своим автомобилем. А Ольгерта уговорила своего зятя Ромуальда-старшего помочь ей приготовить что-нибудь вкусненькое и потащила его на кухню.

Никто не знал, по каким тропинкам в саду несколько часов бродили отец и дочь, о чём говорили. Вернулись они к вечеру и с порога громко заявили, что жутко проголодались. Все радостно зашумели. Дети бросились накрывать на стол, заранее его раздвинув, чтобы всем хватило места.

Ольгерта сияла и с любовью смотрела на каждого. О чём ещё можно мечтать? Почти вся семья в сборе. Не хватало только её младшей сестры Ольды с мужем. Но они обещали приехать на днях.

И ничто не омрачало бы счастья сегодняшнего вечера, если бы не мысль о пропавшем Агафоне и о том, что где-то, возможно, неподалёку, скрываются Киндей и Малафея и готовят для них новую гадость.

За ужином они болтали о том, о сём. И Велизар вдруг спросил:

— Азелла, а почему вы приехали на машине, ведь ехать от вашего дома так долго. Не проще было бы…

Велизар не закончил вопрос, потому что ответ уже знал.

Когда он исчез на глазах у дочери, она была так потрясена, что замолчала на три года. О посещении школы волшебников пришлось забыть. Благодаря заботе матери девочка выздоровела и смогла снова заняться учёбой. Но поступила в академию на три года позже. Сейчас она проходила последний год обучения, но так и не успела практически освоить быстрый способ передвижения в пространстве. Потому они с мужем и вынуждены были потратить почти целый день, чтобы добраться до родного дома Азеллы на Вишнёвой улице.

— Меня всегда огорчало, что мы все живём так далеко друг от друга. Поселились бы где-нибудь поблизости от нас, виделись бы чаще.

— Мам, ну ты-то можешь появляться у нас хоть каждый день. И папа тоже. Это мне пока трудно, да и сын не может… А переселиться поближе к вам, сама знаешь, мы не можем из-за школы Ромуальда.

— Знаю, Азелла, знаю!

— Вам с папой поселиться поближе к нам даже не предлагаю. Разве вы оставите родной дом, любимую Вишнёвую…

— Наш сад, наше озеро с лебедями! И озеро детских сновидений!

Велизар слушал их с улыбкой, но мыслями был где-то далеко. У него появилось ощущение, что Абагор в городе. Ощущение было смутным, но Велизар был уже почти уверен, что не ошибается. И теперь ему хотелось найти Абагора во что бы то ни стало. И вдруг его осенило: а не Абагор ли стал тайным помощником в гадостных делах болотной семейки? И он сам испугался своей догадки.

Ольгерта украдкой наблюдала за мужем, ей не нравился его озабоченный явно не радостными размышлениями вид. Она уловила его мысль о тайном помощнике Киндея, и её брови взметнулись вверх. Неужели?

В этот момент с улицы до них донёсся автомобильный гудок. Вот те раз, они прозевали приезд Ольды!

— Ты предпочитаешь самый медленный способ передвижения? — спросил Велизар, едва они закончили обниматься.

— А я не научилась быстро перемещаться в пространстве с тяжёлым грузом. У меня же полная машина подарков, да ещё вещи кое-какие сыну привезла. Кстати, а где Дальвин?

Ответила ей Ольгерта:

— Кажется, он в сад за фруктами пошёл. Погоди, а почему ты приехала без мужа? Как Ирсений отпустил тебя одну?

— Расспросы потом, хорошо? У меня в машине ваш Афанасий. По-моему, у него переломаны все лапы, и вообще его изрядно потрепали, он едва дышит…

— Наш Афанасий вон сидит… А! Это Агафон! — догадалась Ольгерта.

Все помчались к машине. Первым до неё добежал Афанасий и сел у дверцы, жалобно мяукая. Велизар осторожно вытащил Агафона. Он выглядел безжизненным. Ольгерта в ужасе всплеснула руками и всхлипнула.

— Только без слёз! — строго сказал Велизар.

Он занёс Агафона во двор, бережно положил на траву и внимательно его осмотрел. Потом встал на колени и стал водить над котом ладонями, вычерчивая в воздухе разные фигуры. При этом он что-то шептал на незнакомом языке.

Прошло минут двадцать. Из сада вернулся Дальвин и, повинуясь молчаливому знаку матери, тихо встал рядом с ней.

Ничего не происходило. Кот так же неподвижно лежал на траве. Ольгерта закусила губу, чтобы не разрыдаться. Маша отошла подальше, украдкой вытирая слёзы. Затуманились глаза и у обоих Ромуальдов. Азелла и Ольда стояли, обнявшись и горестно вздыхая.

Афанасий сидел на траве недалеко от брата и не сводил зелёных глаз с рук Велизара. Вдруг он подскочил к Агафону и стал вылизывать его морду. Тот поднял голову и открыл глаза. Потом с трудом поднялся на лапы и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Все наблюдали за ним с замиранием.

— Глазам не верю! — воскликнула поражённая Ольгерта.

Агафон быстро приходил в себя. Похоже, у него уже ничего не болело, и все лапы были целы. Он начал умываться, Афанасий усиленно помогал ему. Эта картина потрясла не только Ольгерту.

— Как это возможно? Как тебе удалось? — сыпались на Велизара вопросы со всех сторон.

— Просто я не успел рассказать вам обо всём. Искусству врачевания меня много лет обучал друг Виллибальда, волшебник горных цветов и трав Эдель. А его учителем был великий волшебник врачевания Варсава. Я помог хозяйке гостиницы Алонии вернуть зрение. И вот теперь поставил на ноги этого чудного чёрного красавца! Друзья мои, я счастлив! И уже подумываю, а не стать ли мне волшебником врачевания…

— А ты не можешь одновременно заниматься и турпоходами и врачеванием, разве одно другому мешает? — поинтересовался Ромуальд-старший. Ему не слишком нравилось, когда семейные традиции волшебства нарушались, хотя сам обещал сыну Ромуальду не вмешиваться в его выбор.

— Есть время подумать. Но сейчас нельзя расслабляться. У меня нехорошее предчувствие. Уверен, что Киндей приложил свою руку к похищению и избиению Агафона. Похоже на провокацию… Кстати, Ольда, где ты нашла кота?

— Километрах в восьми отсюда есть такая неприметная улочка, уходящая от дороги в сторону леса. На повороте там есть родничок, вокруг него кто-то выложил узор из камней…

— Кажется, знаю. Улочка называется… Сосновая? Нет. А, Еловая!

— Ты уверена, Ольгерта? — Велизар неожиданно взволновался. — На Еловой находится родительский дом Абагора, прямо на опушке леса. Однажды он возил меня в гости к своей матери, отца его тогда уже не было в живых. И его мать, волшебница хвойных лесов Тимолая, рассказывала о владениях своих предков. Помню, я тогда удивился: посреди леса есть искусственно созданная высокая гора Апрель с потайными ходами и пещерами. Но найти гору непросто, а ещё сложнее подобраться к ней. Отец Абагора, волшебник ловушек Венедим, понаставил на тропах сети и паутины… Я знаю, где Абагор!

Все, кроме Ольгерты, смотрели на Велизара с удивлением. Они никак не ожидали услышать такое, ведь Велизар ничего им не говорил о своих предположениях насчёт друга. И вдруг он уверенно заявляет, что Абагор в городе, и даже знает, где именно.

С улицы послышался лай. Агафон поднял голову и прислушался.

— Селивёрст примчался! — уверенно заявила Ольгерта. — Прознал уже…

Агафон сделал несколько шагов, но опять сел, видимо, ещё был слаб.

— Сиди уж, я сам, — произнёс Афанасий и направился к калитке.

Все онемели. Больше всех была поражена хозяйка кота. Не имея собеседников, Ольгерта часами разговаривала с Афанасием и уговаривала произнести в ответ хоть словечко. Но тот упорно молчал, и она, в конце концов, решила, что его неразговорчивость объясняется просто — ей достался кот из породы упрямых молчунов, известных тем, что ещё никому не удавалось заставить их говорить.

Маша захлопала в ладоши. С самого первого момента её знакомства с Селивёрстом и Агафоном она была уверена, что раз пёс говорящий, значит, и кот просто обязан быть говорящим. И пусть первым заговорил не Агафон, а его брат, всё равно она оказалась права.

Афанасий привёл во двор Селивёрста, и пёс кинулся к своему другу с воплем: Агафоша! Все радостно засмеялись. И только Велизар задумчиво смотрел куда-то в сторону, словно не видя того, что происходит вокруг.

Что-то задумал, ёкнуло сердце Ольгерты. Уж не собирается ли он прямо сейчас отправиться искать Абагора? Велизар посмотрел на жену, и ей сразу стало ясно: так и есть!

Ольгерта отвела мужа в сторонку и заговорила умоляющим тоном:

— Но ведь не сегодня, правда? Ты только вернулся, ты не был дома 32 года… Неужели можешь нас бросить ради того, кто тебя предал? Прошу тебя, побудь с нами! Через неделю день рождения нашей дочери, ты не забыл?

— Я ничего не забыл, дорогая моя! И теперь всегда буду с вами. Но я должен найти Абагора и посмотреть ему в глаза! И я буду мучиться, пока не сделаю этого.

— Да, вижу… Ты не обретёшь покой, пока не сделаешь то, что задумал.

Ольгерту охватило отчаяние. Она знала, что отговаривать Велизара бесполезно. И понимала, что, наверное, он прав. Но всё же сделала ещё попытку.

— Хорошо. Но давай хотя бы отпразднуем день рождения Азеллы. Если ты исчезнешь, она этого не поймёт. В её душе и так навсегда осталась глубокая рана. Неужели ты снова сможешь ранить её?

Нет, сказал Велизар, не смогу. И твёрдо пообещал своей любимой жене, что до дня рождения дочери не исчезнет и ничего не будет предпринимать. Ольгерта немного успокоилась, но сомнение в душе всё же осталось.

Остаток дня и вечер они провели в приятных беседах. Селивёрст не отходил от Агафона, и даже его вечно печальные глаза повеселели. А Афанасия будто прорвало после долгого молчания. Он что-то без умолку рассказывал псу и брату, и делал это с явным удовольствием.

Взрослые ударились в воспоминания о своей молодости. И только Маша и Ромуальд помалкивали, ловя каждое слово и едва успевая поражаться невероятным историям. Маша боялась, что не запомнит и половины…

Утро было прекрасным. В доме началась приятная суматоха, все старались побыстрее привести себя в порядок, чтобы выйти в залитый солнцем двор и полюбоваться утренним садом.

— А давайте завтрак устроим на лужайке! — предложил Рома.

Идею все одобрили и тут же начали накрывать стол прямо на траве. Никто не замечал, что Велизар бросает на жену беспокойные взгляды. Ольгерта хмурилась, хотя с успехом скрывала своё настроение. Она, как и Велизар, уже знала, что своё обещание он нарушит. И случится это очень скоро.

Вечером, едва они закончили ужинать, услышали громкий стук в калитку. Ольгерта, весь день пребывавшая в напряжённом ожидании, вздрогнула: вот оно! Велизар поднял руку и всем показал знаком: спокойно. И пошёл открывать. Вернулся он не один.

— Хочу вам представить нашего гостя. Волшебник рудников и шахт Геласий с улицы Серебристой. К сожалению, он принёс нам недобрые вести…

Геласий пожелал всем доброго вечера, но при этом даже не улыбнулся.

— Я посланец жителей нашей улицы, — начал он без предисловий. — Расскажу коротко, потому что хочу побыстрее вернуться. Пару часов назад почти все дома на Серебристой внезапно покрылись плесенью, а дворы — вонючей зелёной жижей. Мы знаем, чьи это проделки и где это началось. Мы справимся своими силами. Но в высший совет волшебников всё же обратились. Киндей и Малафея не остановятся сами. И нам нужно всем объединиться, ведь неизвестно, что они ещё натворят. Велизар, мы очень рады твоему возвращению и рассчитываем на твою помощь.

Геласий крепко пожал руку Велизару, кивнул всем на прощание, вышел во двор и исчез.

Все подавлено молчали.

— Серебристая… Она же довольно далеко отсюда, — сказал Ромуальд-старший. — Значит, болотная парочка расширяет круг своих пакостных дел.

— Что бы они ни задумали, теперь совершенно ясно: это уже не парочка, — уверенно сказал Велизар. — Думаю, что Киндей собрал команду таких же пакостников, как он сам, единомышленников, так сказать. Но он ни за что не рискнул бы действовать так нагло, если бы за ним не стоял кто-то гораздо сильнее его. И, кажется, я догадываюсь, кто.

Имя он не произнёс, но и так было понятно, кого Велизар имеет в виду.

— Когда отправляешься? — спросила Ольгерта.

На неё в этот момент лучше было не смотреть, она совсем сникла.

— Ранним утром. Хочу поехать на машине. Дальвин, одолжишь?

— Конечно! Только придётся её перекрасить, а то она сейчас такая… пёстренькая, тебе не понравится.

— Надеюсь, это не займёт много времени, — улыбнулся Велизар. — Хочу по дороге изучить ситуацию. Возможно, где-то нужно будет поставить щиты. Доберусь до родительского дома Абагора, а там видно будет.

— Я поеду с тобой! — решительно заявил Ромуальд-старший утром, когда Велизар уже собрался ехать.

— И я! — воскликнул Дальвин.

— Нет, друзья мои, я поеду один. У нас с Абагором свои дела. Если мне понадобится ваша помощь, позову. А вы даже не думайте! — прикрикнул он на Рому и Машу, которые переглядывались за его спиной.

Дети успели только подумать о том, что им тоже надо ехать вместе с Велизаром. Ромуальд даже начал прикидывать, как можно обхитрить деда и тайком залезть в багажник автомобиля, прекрасно при этом понимая, что никакая хитрость не удастся. Велизар видел их насквозь.

— Все мужчины остаются дома. Здесь нужны защитники. Селивёрст, ты тоже оставайся. Твоя задача — унюхать опасность раньше всех и предупредить о ней. Дети, а вы поступаете в полное распоряжение Ольгерты. И оставьте даже мысли о том, чтобы двинуться за мной вслед или как-то опередить меня. Ромуальд, ты меня хорошо понял?

— Понял, дедушка, — вздохнул мальчик.

Велизар счёл, что всё, что нужно, сказал и нечего затягивать отъезд. Дальвин уже успел перекрасить авто в тёмно-зелёный цвет.

— Я вернусь к твоему дню рождения, — сказал Велизар дочери, обнял её и жену, и так они постояли несколько секунд.

А уже через три минуты зелёный автомобиль скрылся за поворотом.

* * *

До родника Велизар добрался без приключений. Дорога была в порядке, над ней и домами стояли крепкие щиты. Но над родником защиты не было. Велизар, закрыв глаза, увидел, как Киндей швыряет Агафона на камни, а Малафея, злобно сверкая глазками, бьёт толстой палкой по лапам кота.

Вряд ли сюда эта парочка сунется вновь. Но Велизар всё же поставил над родником щит и на всякий случай проверил, не сотворена ли какая-нибудь пакость с водой. Но Киндею, видимо, не пришло в голову заливать родник жижей. Или же ему кто-то помешал, подумал Велизар.

Он свернул на улочку, всё же оказавшуюся Сосновой, о чём сообщал указатель на придорожном столбе. И медленно поехал по ней к лесу, внимательно оглядывая окрестности. Изредка встречались дома, прячущиеся в густой зелени деревьев.

Километров через пять улочка вильнула вправо, ещё через пару километров вильнула влево, и дальше уже стала называться Еловой. Вдоль неё по обеим сторонам тянулись редкие лесочки. Здесь вообще никто не жил.

Проехав ещё километров десять, Велизар рассмотрел вдали дом за высоким каменным забором. Обычно волшебники предпочитали заборы из обычных деревянных дощечек и не делали их высокими, вообще не придавая им особого значения.

Дорога заканчивалась у больших железных давно не крашенных ворот. Вокруг царило безмолвие. Дом казался безжизненным. А ведь когда-то здесь обитали сразу несколько семейств — родственники родителей Абагора. Его прадед по материнской линии выстроил большой дом специально, чтобы в нём могли жить все его родные. Он любил, чтобы вокруг него всегда было шумно и весело, потому что тишины ему с лихвой хватало в его огромных лесных владениях.

И теперь тут не слышно ни детского смеха, ни голосов взрослых. И Абагора здесь нет. Где же он? Хорошо укрылся старый друг, раз Велизар его не чувствует.

— Я знаю, что ты где-то недалеко, — вполголоса сказал Велизар, не желая нарушать тишину.

За воротами послышалось шарканье чьих-то ног. Велизар застыл в ожидании. Кто бы это мог быть, терялся он в догадках. Тот, кто стоял за воротами, открывать их не торопился. И он, потеряв терпение, крикнул:

— Моё имя Велизар! Я друг Абагора! Откройте, будьте так добры!

Ноги опять зашаркали, уходя куда-то в сторону. И через некоторое время послышался скрип калитки, которую Велизар поначалу не заметил.

Из калитки к нему вышла старая женщина, её даже можно было назвать дряхлой. Сверху давно потерявшего цвет платья был накинут большой и такой же старый, как сама хозяйка, платок. Лицо женщины было покрыто глубокими морщинами, подбородок дрожал, а глаза слезились.

Велизар опешил. Неужели перед ним Тимолая, мать его друга? Но ему никогда ещё не приходилось видеть волшебников в таком дряхлом состоянии. И тут его осенило.

— Вы ведь не волшебница! Вы из внешнего мира. Как вы сюда попали?

Старуха жестом велела ему идти за ней. Велизар зашёл во двор, с любопытством его осматривая. Здесь отовсюду веяло запустением. Выложенные камнем дорожки проросли травой, ветви многих фруктовых деревьев обломились под тяжестью плодов, потому что их некому было снять. Сам дом выглядел угрюмым из-за непрозрачных от грязи оконных стёкол.

У Велизара сжалось сердце. Старуха добрела до лавочки возле дома, села и похлопала по ней ладонью: садись.

— Тимолая не дождалась сына, — проскрипела старуха. — Я давно здесь живу одна. Доживаю свой век…

Она замолчала, чтобы отдышаться.

— Меня зовут Марта. Да, я из города людей. Тимолая нашла меня на поляне возле леса. Я была совсем крохотной и не знаю, кто мои родители и почему я оказалась без них одна. Не хочу думать, что они меня бросили…

Марта долго молчала, видимо, задумавшись о своей судьбе.

— Уж и не знаю, почему Тимолая решила забрать меня с собой. Она никогда мне об этом не говорила. Я прожила здесь счастливую жизнь. Единственное, что меня угнетало — я жила в Городе волшебников тайно. Из чужих меня никто никогда не видел, обо мне никто не слышал. Семья Тимолаи хранила молчание. Абагор мне всегда был как брат. И для меня его исчезновение было таким же горем, как для его матери…

Дальше Марта, с остановками для передышки, рассказала, что Тимолая не пережила пропажу сына. После кончины хозяйки никто не смог оставаться в печальном доме, и все, кто тут жил много-много лет, разъехались по разным частям города. И Марта осталась одна.

— Сколько лет я ждала Абагора, не помню, из памяти моей стёрлись даты и цифры. Но я его дождалась! Он появился ненадолго, оплакал мать, и так же внезапно исчез снова. Больше я его не видела.

Велизар предложил старой женщине свою помощь, сказав, что умеет врачевать. Но Марта наотрез отказалась.

— Пришло моё время. Не стоит продлевать страдания. Я была счастлива, когда со мной были Венедим и Тимолая. Их нет рядом. Пора отправляться в путь вслед за ними.

— Думаете, Абагора тоже нет в живых?

— Сердцем чувствую, он жив. Ты найдёшь его. Скажи ему… что я его люблю.

— Скажу.

— Устала, надо лечь… Прощай.

Старуха ушла в дом. Велизар остался сидеть на лавочке и размышлять, куда направиться дальше. Если Абагор прячется где-то во владениях своих предков, это может быть только гора Апрель. Не найти места лучше для надёжного укрытия.

Сначала нужно отыскать гору, а увидеть её можно только с высоты. Велизар сделал рывок вверх, намереваясь взлететь выше сосен, но передумал. На такой взлёт уйдёт слишком много энергии, а она ему ещё понадобится. И он решил забраться на дерево обычным способом.

Забраться на высокую сосну оказалось не так просто, навыков лазания по деревьям у Велизара не было. Но старался он не напрасно: увидел Апрель, ещё даже не добравшись до верхушки сосны. Прикинув направление и расстояние, он спустился вниз.

Произведя все расчёты в уме, Велизар решил, что до горы можно добраться, применив быстрый способ перемещения в пространстве. Хотя это было рискованно: неизвестно, где и какие ловушки понаставлены там для защиты от непрошенных гостей. Пожалуй, они могли стоять вокруг горы в радиусе с полкилометра. Значит, на расстоянии километра от неё вполне можно найти безопасное место.

На прощание он оглянулся, и сердце его защемило. Стало ясно, что дом опустел окончательно, его покинула последняя живая душа.

Через несколько минут Велизар очутился в том месте, которое наметил, и сильно ударившись о ствол сосны, рухнул на землю и отключился. Деревья стояли здесь слишком плотно, немудрено, что просчитался.

Пришёл он в себя быстро, но удивился, что уже спустились туманные сумерки. И сразу наступил вечер, скрывший деревья в темноте. Придётся ждать до утра. Велизар прислонился спиной к стволу, поставив вокруг себя защиту, и попытался заснуть, но не смог. Мысли об Абагоре не давали покоя. Так и просидел в размышлениях до рассвета.

Утром ему снова пришлось лезть на сосну, чтобы определить, куда идти. Гора Апрель оказалась недалеко и не такая высокая, как представлялась.

Велизар рассчитывал подойти к горе как можно ближе, а потом попробовать преодолеть все ловушки, просто поднявшись над ними в воздух. Если каждую обходить по земле, это может занять уйму времени. А Велизару надо торопиться, ведь он обещал вернуться на день рождения дочери.

— Полетели? — громко сказал Велизар вслух, чтобы подбодрить себя. — Надеюсь, Венедим и его предки не догадались понаставить своих хитроумных ловушек ещё и в воздухе…

Он поднялся над землёй примерно на полметра и полетел вперёд, плавно лавируя между деревьями. На лету он ещё раз добрым словом вспомнил не зря проведённое в доме Виллибальда время и волшебника воздухоплавания Вероциана, потратившего на обучение Велизара искусству полёта не один год.

Велизар видел и сети, и паутины, развешанные на нижних ветвях, и ловко обходил их. Под ним мелькали разбросанные по земле ловушки, и он впервые увидел их с высоты и даже заглянул в разверстую пасть, жаждущую захлопнуться над головой добычи. Безобидных ловушек, как в его саду, тут явно не было. Да и к чему они в глухом лесу, полном диких зверей?

Велизар сделал последний рывок и прыгнул на каменный выступ. Вот она, загадочная гора Апрель. Она хранила тайны предков рода Абагора, а теперь и его собственные, в чём Велизар был совершенно уверен.

Он погладил гладкие камни и поднял голову. До вершины было не так далеко. Но достичь её по воздуху уже не получится, Велизар потратил всю полётную энергию. Ладно, хотя он и не скалолаз, но его походные навыки сейчас очень пригодятся.

Склон горы был крутым, и Велизару потребовались все силы, чтобы подниматься вверх, опираясь ногами на каменные выступы. Один раз его нога соскользнула, и он едва не полетел вниз, но успел зависнуть в воздухе и отыскать опору. Он заставил себя не торопиться.

На вершине оказалась небольшая гладкая площадка, и никаких признаков того, что где-то должен быть вход вовнутрь горы. Возможно, вход находился на склоне или даже у подножия. Велизар понял, что опять совершил ошибку. Надо было сначала исследовать гору, облететь её вокруг. А он сразу ринулся наверх.

Делать было нечего, придётся спускаться. Но на какую сторону? Гора была округлой формы, вход мог прятаться где угодно, как его обнаружить?

Велизар встал на колени и осторожно заглянул вниз. То же самое сделал на другой стороне площадки, потом всю облазил её вокруг, но так ничего и не заметил. Сплошные камни.

Спуститься вниз и начать всё сначала? Велизар обругал себя, что не догадался прихватить хотя бы верёвку. И это он, волшебник турпоходов! Неотступные мысли об Абагоре затмили всё остальное.

Велизар уже начал спуск, цепляясь за острые камни и обдирая ладони в кровь, когда услышал где-то под собой шум хлопающих крыльев. Он исхитрился посмотреть одним глазом вниз и увидел птицу, подлетавшую к горе.

Сова? Что ей тут надо? Птица подлетела вплотную к камням и внезапно исчезла. Неужели она показала ему вход? Велизар обрадовался, но скорость не увеличил, зная, что если сорвётся на спуске, может не успеть затормозить и зависнуть в воздухе.

Он спустился ещё немного и оказался рядом с небольшим отверстием, куда тут же и забрался, прошёл по короткому туннелю вперёд и очутился в просторной пещере с гладкими сводами и высоким куполом. Здесь было довольно светло, но свет был явно искусственным.

Обойдя пещеру, Велизар нашёл дверь, она была под цвет камней и потому едва заметна. Открылась дверь неожиданно легко, и волшебник замер перед порогом. Что его ждёт за ним? Он так стремился отыскать Абагора, почему же сейчас боится сделать шаг?

— Я тебя ждал, Велизар!

И он пошёл на голос. Это был, несомненно, голос Абагора.

Встретились они посреди большого зала. Велизар без колебаний крепко пожал протянутую ладонь и открыто посмотрел в глаза друга. Он сразу понял: Абагор не предатель и Киндею не помощник.

— Ждал? Зачем же спрятался от меня?

— Я спрятался не от тебя, а от себя. Разговор будет долгий. Но сначала я тебя накормлю. Ведь Марта тебя не накормила, — его голос дрогнул.

— Марта просила сказать, что она тебя любит.

Абагор кивнул и отвернулся. Велизар отвлёк его от грустных мыслей:

— Сколько лет ты скрываешься в этой пещере и зачем?

— Сколько лет? Какая разница, я потерял счёт годам. Зачем? Непростой вопрос… Присаживайся!

Велизар увидел на столе свежий овечий сыр, молоко в кувшине, вкусно пахнущий, будто только что испечённый ржаной хлеб, и удивился: откуда всё это в глухом лесу?

— Угощайся! Позже я тебе кое-что покажу…

Долгий разговор начался ещё за столом. Не только Велизару хотелось поговорить о том, что произошло с тех пор, как они так странно расстались в доме Виллибальда, и снять тяжесть с души.

— В записке ты написал: нашёл, пока! И бросил меня, — не удержался от упрёка Велизар.

— Я очень перед тобой виноват. Да, бросил тебя, и ты вправе думать, что это было предательство… Я возомнил себя великим волшебником! Но годы шли, а я не мог исправить собственную ошибку. И стал злиться — на себя, на тебя, на Виллибальда, на весь мир. И моя злость скоро стала невыносимой, она сжирала меня изнутри. И всё-таки я смог её перебороть, но впал в отчаяние. Наступил момент, когда оно погнало меня прочь из дома Виллибальда…

— Почему ты всё скрывал, закрылся от всех и отдалился даже от меня, своего лучшего друга? Не верил, что смогу тебе помочь?

— Гордыня меня обуяла! Я должен был сделать всё сам, без чьей-либо помощи, принять её считал унизительным… Ничего не говори! Мне пришлось пережить самые тяжёлые годы в моей жизни. Самое правильное решение было уйти. Я написал в записке «нашёл», на самом деле это было неправдой. Я был убеждён, что мои расчёты снова неверны и правильный путь никогда не будет найден. Не перебивай, дослушай! Я был уверен, что мне до конца моих дней придётся скитаться по чужим мирам. И потому не взял тебя с собой, зная, что в доме Виллибальда тебе будет лучше, чем с обречённым на мучения волшебником-неудачником.

Велизар слушал исповедь друга, и ему стало казаться, что понимает его. Хотя сам он даже в такой ситуации в чужом краю друга не оставил бы. Раз они попали туда вместе, то вместе должны были и выбираться, сколько бы ни длилось их скитание и чем бы ни закончилось.

— Я ушёл далеко от Виллиполя, к подножию гор, и там сконструировал ловушку по своим последним расчётам, приготовившись к бессрочному путешествию. И каково же было моё изумление, когда узнал раскинувшийся в низине Город тёплых ветров. Это была та самая точка, которая напрямую соединялась с нашим родным городом. И моя надежда возродилась. Я потратил ещё около двух лет, чтобы рассчитать прямой путь, и теперь уже у меня не было сомнений. Я оказался в твоём саду, где мы с тобой и пропали. Ускользнул незамеченным. А когда добрался до своего дома, узнал, что мама не выдержала нашей разлуки. И ведь я даже не почувствовал этого, занятый своей злостью, гордыней и отчаянием…

Абагор надолго замолчал. Видно было, как он устал, как непросто даётся ему признание своих ошибок.

— Не прошу простить меня. Я сам себя наказал, заперев себя здесь на долгие годы. И всё думал, думал…

— Что ж ты собираешься казнить себя всю жизнь? — не выдержал Велизар.

Абагор неожиданно широко улыбнулся, и лицо его просветлело.

— Собирался. Но года три назад кое-что случилось, и моя жизнь резко изменилась. Об этом расскажу завтра утром. Уже глубокая ночь. И тебе, и мне необходим отдых.

Велизар не заметил, что наступила ночь. Впрочем, в зале окон не было, чтобы увидеть, как темнеет. Видимо, у Абагора были свои внутренние часы, и по ним он научился безошибочно определять время.

Зал был большой и служил и кабинетом, и спальней. Абагор постелил другу на полу, пожелал доброй ночи и отключил светильники. Где он прилёг сам, в темноте не было видно.

Ушёл от меня подальше, чтобы снова не втянуться в разговор, понял Велизар. Он и сам был рад помолчать. Но уснуть не мог. То думал о доме, беспокоился, всё ли там в порядке, то ещё и ещё раз переживал рассказ Абагора. Тяжко жить с такой ношей, когда сам себя не можешь простить.

Велизар задремал под утро, разбудил его шум крыльев. Он поднялся и сразу увидел перед собой сидящую на деревянной полочке забавную птицу, которая рассматривала его немигающими круглыми глазами. Так вот кто указал ему дорогу в пещеру! Велизар наклонил голову в знак благодарности.

— Это я попросил Веденея показать тебе вход, — к птице подошёл Абагор и стал гладить её по голове. — Славный Веденеюшка! Как-то собирал в лесу грибы и увидел под ёлкой птенца, подобрал и принёс в свою пещеру. Так и живёт со мной. Странно, мне казалось, в наших владениях не водятся совы…

Друзья, не сговариваясь, решили, что не будут возвращаться к вчерашней теме. Вроде всё было сказано и оставлено в прошлом. Но, может, стоит поговорить о настоящем и будущем?

— Своё настоящее я тебе покажу. А своё будущее и сам ещё не знаю.

Абагор напоил друга чаем из лесных трав, куда добавил целебную хвою с веток ели особой породы, такие произрастали только в этом лесу. Велизар почувствовал себя бодрым, сразу перестала ныть рана на голове, полученная от удара о сосну.

Абагор тоже пил чай и загадочно улыбался, в его глазах зажёгся лучистый свет. Велизар не узнавал его и исподтишка бросал изучающие взгляды — ведь ещё вчера его друг мучительно подыскивал слова, выдавливал их надтреснутым голосом и если улыбался, то невесело и криво. Перемена была поразительна!

— Быстро допивай свой чай! И иди за мной!

Они вышли из зала в пещеру, и тут Велизар заметил ещё одну дверь. Абагор распахнул её и плавным жестом показал: прошу!

За дверью оказалась узкая деревянная лестница с перилами. Велизар насчитал пятьдесят семь ступенек, и они вышли на маленькую плохо освещённую площадку, и здесь в каменной стене была ещё одна дверь, скрытая в полутьме.

— Погоди! То, что ты сейчас увидишь… Нет, лучше ничего не говорить. Я открываю дверь?

— Не тяни, открывай! — воскликнул с нетерпением Велизар.

И он тут же зажмурился от яркого света. А когда открыл глаза, задохнулся от восхищения. Они стояли на широком каменном выступе, а перед ними простиралась невероятной красоты долина с разноцветными полями и рощами. Невдалеке виднелась окраина какого-то города с извилистыми улочками и яркими крышами домов. Тут и там синели пятна разной формы и размеров. Наверное, это маленькие озёра, догадался Велизар.

Ветерок дул ласковый и приносил ароматы цветов, трав и каких-то пряностей. Велизар уловил уже знакомый запах свежеиспечённого хлеба.

— Невероятно!

— Эти озёра не менее прекрасны, чем озеро детских сновидений Милослава, а зимой они так же прекрасны, как ледяные озёра Светислава.

— Где мы?

— Это Город синих озёр. Здесь благодатная земля, а люди добродушны и живут в любви…

— Люди? Как же мы попали сюда?

— Мой отец достиг таких высот в своём волшебном деле, что ему, в конце концов, наскучило заниматься только ловушками. Он надолго уединился на горе Апрель и стал изучать старинные рукописи своих предков. И их секреты открылись ему. Отец постиг тайные знания, позволившие ему создать нечто, совершенно отличное от того, что он создавал раньше. Ему некогда было ломать голову над придумыванием названия, и он назвал просто: Дверь.

Венедиму удалось соединить тонкой дверью два разных мира. Он не успел передать свои знания сыну, но оставил рукописи, их Абагор обнаружил в потайном месте в пещере.

— Ты спрашивал, откуда у меня свежий хлеб, сыр и молоко? Люди охотно угощают меня или дают в обмен на ягоды, грибы и орехи из моего леса. Я был желанным гостем каждого жителя этого города. И тайком помогал им строить плотины на речках, ставить новые дома, расчищать каналы и выращивать урожай. Они радуются всему, как дети, и уверены, что всё умеют делать сами. В общем, так оно и есть. Им не нужны волшебники. Они никогда о них не слышали. О нас нет ни слова даже в их сказках…

Велизар слушал, удивлялся и не мог отвести глаз от прекрасной картины. Ему ужасно захотелось немедленно отправиться в город, зайти в любой дом, где его угостят свежим хлебом и молоком.

— Так пойдём!

Абагор взял его за руку и подвёл к краю площадки. До земли было метров десять. Неужели Абагор собирается прыгнуть?

— Ты ведь научился летать. А я научился прыгать медленно.

И он потянул Велизара за собой. Они плавно опустились на белые цветы, пахнущие мёдом, и быстрым шагом направились в сторону города.

Они шли по его петляющим улочкам, украшенным газончиками и висячими клумбами. Каждый домик был разукрашен в разные цвета, и оттого улицы были уютными и весёлыми. Вдоль улиц стояли ночные фонари, и не было среди них и двух одинаковых.

Велизар дёргал друга за рукав и просил зайти то в один приглянувшийся домик, то в другой. Но Абагор, не останавливаясь, шёл к дому, который когда-то ему самому понравился больше всех и со временем стал родным. Там жила молодая женщина по имени Леона. С ней и проводил Абагор почти всё своё время, лишь изредка навещая пещеру в горе Апрель.

Но Велизар этого пока не знал. Он вертел головой в разные стороны, с удовольствием отвечал на приветствия горожан, машущих им из своих дворов или из окон. Пешеходы непременно останавливались и здоровались с ними за руку, приглашая Абагора и его спутника зайти в гости.

И вот они подошли к заветному дому. Прежде чем войти во двор, Абагор, немного смущаясь, сказал:

— Велизар, у тебя есть Ольгерта. Я же никого никогда не любил. И вот я в этом чудесном городе познакомился с Леоной…

Он замолчал, подбирая слова. Но разве нужно было говорить что-то ещё? Велизар в порыве радости хлопнул друга по плечу и воскликнул:

— Это самое лучшее, что я услышал от тебя!

Абагор облегчённо вздохнул и тоже радостно засмеялся.

— Знаешь, я хочу поселиться в Городе синих озёр навсегда. Только здесь мне хорошо, меня не мучают ни сомнения, ни воспоминания. Здесь я по-настоящему счастлив!

Велизар заикнулся было о том, что неизбежно наступит момент, когда любимая женщина покинет его, и он останется один. Но вовремя прикусил язык. Как можно было бить наотмашь счастливого друга подобным напоминанием!

И Велизар спросил о другом:

— Ты хочешь оставить родной город? Своих друзей и близких?

— У меня только один друг — ты. А близкие… Родителей нет, а стальные разлетелись кто куда, они не вспоминают обо мне и скучать не будут. А этот город мне стал роднее, чем Город волшебников. И я даже подумываю, а не закрыть ли мне Дверь навсегда…

— Не смей! — испугался Велизар. — Я не могу потерять тебя снова. И разве ты не захочешь, чтобы я изредка навещал тебя в твоём новом доме? И разве ты откажешься показать этот мир моему внуку Ромуальду?

— Хитрец! — засмеялся Абагор. — Конечно, не откажусь!

— Так веди уже в дом, сколько можно стоять у калитки!

Леона давно увидела Абагора в окошко, но не выбежала навстречу, терпеливо дожидаясь, когда мужчины завершат разговор. Она успела накрыть на стол и переодеться в праздничное платье. И только тогда вышла во двор.

У Велизара при виде неё потеплело на душе. Она была гораздо моложе Ольгерты, но напоминала её округлым лицом, короткими вьющимися волосами, походкой, манерой внимательно слушать и заглядывать в глаза и ещё чем-то неуловимым. И Велизар сразу одобрил выбор друга.

Леона радостно носилась по кухне, потчевала гостей, и те расслабились от такого радушия, их словно омывало волнами тепла, исходившего от хозяйки. Но разговор при ней мужчины не вели, опасаясь неосторожно произнести слово «волшебник» или ещё что-то, чего женщина не поймёт, но может насторожиться.

Они нахваливали её блюда и болтали о всяких пустяках. Вдруг Абагор приложил палец к губам, хитро улыбнулся и округлил глаза, и вид у него от этого стал заговорщицким.

— Сейчас ты кое-что узнаешь, — шепнул он другу и обратился к Леоне: — Помнишь, ты рассказывала мне о городе, выросшем на пустынном месте? Забыл, как же он называется?

— Градислав.

Велизар от неожиданности поперхнулся хлебом и закашлялся. Он вытаращил глаза на Абагора, а тот кивнул: да, да, ты не ослышался. И показал глазами на дверь, предлагая выйти.

Едва они оказались во дворе, Велизар воскликнул:

— Я этого имени не слышал сто лет! Как это понимать? Случайное совпадение или…

Абагор схватил друга за рукав и потащил на улицу. Удивлённая Леона выглянула в окно, но они уже скрылись за забором.

— Думаю, это не совпадение. Слушай! О Градиславе здесь ходят легенды. Много лет назад он появился в Городе синих озёр, никто не знает, откуда. Просто однажды вечером постучался в чей-то дом и попросился на ночлег. Да так и остался тут жить, а потом так же неожиданно ушёл. О нём долго ничего не было слышно, а потом все узнали, что Градислав строит город на пустынном месте. И к нему стали со всех сторон приходить люди и предлагать свою помощь. А когда город был построен, он снова ушёл. И говорят, что он где-то строит новый город. А тот назвали в его честь Градиславом.

— Красивая история! Неужели это наш Градислав? Как он сюда попал?

— А мы с тобой как сюда попали?

— Да, ты прав, это не главный вопрос. Ты уверен, что это он?

— Младший брат Светислава и Милослава, как известно, очень похож на них. Леона видела Градислава, и она описала его внешность. Это он!

— Вот братья-близнецы обрадуются! Надо сообщить им…

— Погоди! Сначала нужно найти Градислава и самим убедиться, что это он. Лучше не торопиться.

— Пожалуй. Но как его найти?

— Я собираюсь сам отправиться в те края, где, как говорят, он строит новый город. Пойдёшь со мной?

Велизар пошёл бы с радостью, но сразу отказался.

— Я ведь только вернулся домой. И даже ещё с семьёй толком не побыл. Через два дня день рождения Азеллы, моей дочери, и я обещал, что в этот день буду с ней и Ольгертой.

— Прости, не подумал!

— Хочу отправиться в обратный путь прямо сейчас. Проводишь?

— Провожу. Только утром. Куда иди на ночь глядя? И Леона, решит, что не понравилась тебе, переживать будет…

— Хорошо. Двинем, как рассветёт. Хочу увидеть, как здесь солнце встаёт.

— О, на это стоит полюбоваться! Пошли в дом, продолжим ужин.

— Да в меня уже и полкусочка не поместится! — засмеялся Велизар. — Давно так не объедался. Тут всегда так?

— Нет, только когда такие гости, как ты.

Оживлённо переговариваясь, друзья вернулись в гостеприимный дом. Велизар с улыбкой поглядывал на сияющих Абагора и Леону и думал, что, возможно, его друг и прав, решив поселиться в Городе синих озёр навсегда. Надо жить там, где ты счастлив.

На рассвете они сидели на каменном выступе и сверху любовались простором, накрытом предутренней дымкой. И когда она совсем растаяла, встало солнце, и всё вокруг ожило, а озёра будто кто-то раскрасил синим цветом. Друзья вдыхали воздух, уже пропитанный запахом пряностей, мёда и свежеиспечённого хлеба, и наслаждались красотой.

— Боюсь, дома тебя ждут неприятности, — неожиданно сказал Абагор.

— Ты уловил сигнал тревоги? Почему я не чувствую?

— Идём в пещеру. Там есть мощный уловитель, ещё дед разрабатывал.

— Неужели опять Киндей что-то натворил? — озадаченно спросил Велизар. — Ты что-нибудь знаешь о болотной парочке?

— Киндей слишком труслив, чтобы пакостить в одиночку. Уверен, как и ты, что есть у него помощник. Видать, сильный или просто наглый, раз не боится никого, и даже высший совет волшебников. Но кто это, ума не приложу. Похоже, он стёр все данные о себе и сумел перекрыть все каналы связи. Не помню, что такое кому-либо удавалось сделать. Искать придётся тебе!

— Не поможешь?

— Помогу, если понадобится. А пока займусь поисками Градислава.

Они закрыли за собой Дверь. Велизар не оглянулся на Город синих озёр. Все его мысли были уже только о родном доме, куда он рассчитывал отправиться быстрым способом перемещения прямо из пещеры. Но вспомнил, что оставил автомобиль Дальвина возле родительского дома Абагора. Бросить доверенную ему машину он не мог.

Без длинных речей попрощавшись с другом, Велизар через несколько минут уже стоял перед его родительским домом. А точнее, перед тем, что от него осталось. Дом, оставшись совершенно пустым, рухнул, и на его руинах сидели угрюмые молчаливые вороны. Устроились они и на капоте машины, поцарапав его острыми когтями.

Разогнав чёрных птиц, Велизар резко тронул с места и на большой скорости помчался домой. Он смотрел только на дорогу и не замечал, что пролетающие мимо пейзажи изменились. Многие деревья в перелесках были переломаны, будто по ним прошёлся мощный ураган, на полях и лужайках появились разъеденные болотной грязью проплешины.

* * *

С раннего утра Ромуальд и Маша сидели на пригорке и любовались озером детских сновидений, обрамлённым нежными белыми и розовыми ромашками.

Дома было скучно. В гости детей не отпускали. Сад и огород целыми днями поливал Ромуальд-старший. Ольда уехала домой в тот же день, когда Велизар отправился на поиски Абагора, пообещав вернуться вместе с мужем на день рождения Азеллы.

Дальвин отправился помогать жителям Серебристой улицы очищать дома и дворы от плесени и болотной жижи. Ольгерта и Азелла всё время проводили вместе, занимаясь приготовлением обедов и ужинов, уборкой дома и двора, а то и просто подолгу сидели, обнявшись, на крылечке и слушали забавную болтовню Селивёрста и Афанасия — кот вошёл во вкус и вёл длинные разговоры о жизни. Иногда даже Агафон вставлял словечко.

Все старались сохранять спокойствие, но напряжение так и витало в воздухе. То один, то другой к чему-то прислушивался, присматривался, выбегал на дорогу посмотреть, не едет ли зелёный автомобиль.

Дети слонялись по саду или, как сейчас, часами сидели на пригорке.

Пошёл третий день, как Велизар уехал. До дня рождения Азеллы осталось столько же. Она верила, что отец сдержит обещание. Ольгерта говорила, что верит, но где-то глубоко в её душе затаилась тревога. Уж она-то прекрасно понимала, что не всегда всё зависит от нашего желания, бывают обстоятельства сильнее нас. И даже волшебник не всегда в силах их преодолеть. И она с ужасом вспоминала тот момент, когда её Велизара поглотила ловушка…

— Давай нарвём яблок и груш, — предложил Ромуальд, вспомнив, что они умчались в сад, не позавтракав.

Они зашли в сад и стали искать яблоню с самыми красивыми яблоками. Внезапно начался дождь, но звук у него был очень странный, похожий на громкие шлепки падающей грязи. На тот самый пригорок, где дети только что сидели, с неба падала потоком зелёная жижа, разбрызгиваясь во все стороны.

Маша закричала от страха. Рома стал успокаивать её, хотя сам испугался не меньше.

— Не бойся, мы под щитом! — крикнул он.

Почему пригорок остался незащищённым, выяснять было поздно. Он моментально был весь заляпан болотной грязью, её становилось всё больше, и вот она уже потекла по склону к озеру сновидений и поползла к саду, подбираясь к ногам ребят.

— Ой, мамочки! — заорала Маша и попятилась назад.

Рома, отпрыгнув в сторону, замер на месте, собрался с силами и стал посылать сигнал тревоги по всем направлениям. Уже через минуту возле них оказались встревоженные Ольгерта, Азелла и Ромуальд-старший.

Объяснять им ничего не пришлось. Они втроём поставили перед быстро надвигающейся грязью щит. Милослав в это время ставил защиту перед своим озером, которое впопыхах не успел закрыть, и оно продолжало плескаться за его спиной. Страшно было представить, во что могут превратиться цветочная оправа и синяя вода-воздух, если жижа до них доползёт.

— Ну и дела! — выдохнула Ольгерта.

Азелла, прижав к себе детей, встревожено смотрела на мать.

Все стояли и ошарашено наблюдали, как за прозрачной стеной щита продолжает падать зелёная грязь, уже пригорок весь скрылся под толстым слоем. Комья разлетались и попадали на щит, испаряясь с противным шипением. «Дождь» не кончался.

— Эти пакостники надумали вылить на нас все запасы болотной жижи? — нервничала Ольгерта. — Где они её черпают? Неужели вокруг нашего города столько болот?

— Придётся закрываться щитами не только сверху, но и по бокам, — озадаченно сказал отец Ромы. — И вообще надо всё внимательно осмотреть и поставить защиту везде, где эта гадость может найти лазейку.

Ольгерта с ним согласилась и добавила, что нужно ещё раз предупредить всех соседей и как можно скорее разослать послания по всему городу. Этим решили заняться немедленно.

— Скорей бы вернулся Велизар! — прошептала Ольгерта.

Она уже давно привыкла принимать все решения самостоятельно, но с мужем ей было всё же спокойнее.

До позднего вечера все были заняты выполнением своих поручений. Оба Ромуальда носились по улицам, проверяли щиты, стучались в дома и сообщали хозяевам об опасности. А те передавали сообщение дальше.

Ольгерта и Азелла рассылали послания во все части города. И хотя они были уверены, что Киндей ни за что не сунется на Снежную улицу, надо было предупредить и её жителей.

Афанасий вызвался сбегать. Кроме того, что ему хотелось, как он выразился, «быть полезным обществу» (и где только нахватался!), он мечтал увидеть вытянутое от изумления лицо Мартина, когда тот услышит кошачий «рапорт о грозящей городу и его жителям опасности, исходящей от болотной парочки, имена которой противно произнести вслух».

Напряжение после таких заявлений Афанасия немного спало. Ему разрешили отправиться на Снежную и «отрапортовать». А уж Мартин сам знает, что делать дальше.

Агафона, поскольку он был ещё слаб, оставили сидеть во дворе и попросили навострить уши. Селивёрсту поручили охранять друга и принюхиваться к «исходящей от болотной парочки опасности».

На Машу возложили уже знакомую ей обязанность — обеспечивать всех едой и водой, а также посматривать, на всякий случай, по сторонам.

Завершив дела поздним вечером, все собрались во дворе и обсудили ситуацию. Пока больше никаких происшествий в городе не случилось. Во всяком случае, ниоткуда сигнала тревоги не поступало. Они устали, но по комнатам расходиться никто не пожелал. Тогда Ольгерта велела вынести из дома матрасы и постелить их прямо во дворе. На них все и улеглись.

Никто не спал, но разговаривать не хотелось. Ольгерта смотрела на звёздное небо и думала: почему кому-то захотелось нарушить их покой, какой смысл делать другим гадости, неужели это может доставлять удовольствие? Город жил мирной жизнью. И вроде никто никому не желал зла. Только мечтали о том, что люди вспомнят их имена, и они снова станут нужны друг другу…

Ольгерта начала засыпать, когда все уже давно видели сны. Но, как ей показалось, заснуть так и не успела. Она вскочила, услышав шум мотора, а потом увидела распахнутые ворота и въезжающий во двор зелёный автомобиль. Из него ей махал рукой Велизар.

После шумных приветствий и объятий все потребовали, чтобы Велизар немедленно рассказал о своей поездке. Хотя волшебники уже знали, что он нашёл друга и вместе с ним побывал во внешнем мире, но им не терпелось услышать историю в подробностях — о чём они говорили с Абагором, что увидели в чужом городе. Ольгерта даже уловила имя Леона, и ей, конечно, было интересно, кому оно принадлежит.

— Дайте хотя бы умыться с дороги, — смеялся Велизар.

Когда он, приведя себя в порядок, вышел из дома во двор, все уже сидели на траве и ждали. Пришлось Велизару рассказывать. Слушали его, не перебивая, только вздыхали или ахали, один раз Рома, не выдержав, восхищённо прошептал: вот бы увидеть Город синих озёр своими глазами. Дед кивнул: увидишь.

Конечно, Велизар не мог рассказать подробно, о чём они говорили с Абагором. Решил он не упоминать и Градислава. Но заметил взгляд жены и понял, что она уже знает. И, оказалось, не только она.

Из сада к ним вышел Милослав. Велизар поспешил ему навстречу, и они надолго уединились в беседке на заднем дворе.

— Я бы сам отправился искать брата, — сказал Милослав. — Но не могу оставить свои владения без присмотра сейчас, когда у нас такое творится.

— Ты уверен, что это ваш Градислав?

— Я это чувствую.

— Абагор его найдёт, он обещал.

— Дай мне знать!

— Конечно.

— Как ты думаешь, Велизар, насколько серьёзны намерения Киндея? Он решил объявить нам войну или просто изливает свою злобу?

— Пока не понял. На моей памяти нет подобных случаев, когда волшебники объявляли войну или пакостили друг другу.

— Я тоже такого не припомню. Зато знаю, кто помнит такие времена. Хариса!

— Великая волшебница дремучих лесов? — воскликнул Велизар. — Она же дальняя родственница Абагора по материнской линии…

— Да. Всеми забытое имя. А ведь когда-то она была самой могущественной в высшем совете волшебников.

— Скольких мы ещё забыли! Не зря говорят — Город забытых волшебников. Что же такое случилось с нами, если мы забываем сами себя?

Милослав горестно вздохнул. Он сам часто задавал себе этот вопрос. Может быть, пришло время поискать на него ответ.

— Где волшебник степей Хрисотель, друг нашего деда?

— А где друг нашей семьи Тихомир, волшебник радуг? — подхватил Велизар и вспомнил ещё одного старого друга своих родителей, но сам себя остановил: — Всему своё время. Сначала надо разобраться с Киндеем. Владения Харисы так обширны, где же её искать?

— Давай подумаем…

Примерно через час они присоединились к остальным. Ольгерта и Азелла грустно смотрели на Велизара. Он виновато опустил голову.

— К моему дню рождения ты обязательно вернёшься, папа! Есть ещё два дня, — успокоила его Азелла.

— Я только туда и сразу обратно!

— Правильное решение, — одобрила Ольгерта. — Хариса поможет! А мы тебя будем ждать, за нас не беспокойся.

Велизар отвёл жену в сторонку и сказал:

— Я беспокоюсь за Машу. Когда такие дела… Сможем ли мы её защитить? Что ещё придёт в голову пакостнику Киндею! Может, её лучше отправить домой?

Ольгерта тоже уже думала об этом.

— Я поговорю с Машей, она сама должна решить.

Велизар не стал ни с кем прощаться, Он ещё раз в уме представил весь предстоящий путь, надеясь, что они с Милославом рассчитали всё правильно. Кивнул жене и исчез.

Не врезаться бы снова в дерево, успела мелькнуть в его голове запоздалая мысль. Но никаких деревьев вокруг него не оказалось. Он встал и тут же упал, запнувшись о невидимый в густой траве камень.

— Немножко не рассчитал, Велизар? — раздался насмешливый голос.

В нескольких шагах от него на округлом камне сидела молодая спортивного вида женщина с длинными светлыми волосами. У её ног лежали лук и колчан со стрелами. Она смотрела на незваного гостя большими глазами тёмно-зелёного цвета. Разве такие бывают, подумал Велизар. Женщина рассмеялась:

— Раз ты их видишь, значит, бывают.

— Вы внучка Харисы? — пролепетал Велизар.

— Приятная ошибка! — снова рассмеялась женщина. У неё был низкий завораживающий голос. — Я Хариса.

Велизар совсем растерялся.

— Вы охотитесь? — кивнул он на лук.

— Что ты! Не люблю охотников!

Хариса жестом поманила его за собой и куда-то повела. Велизар зачарованно шёл за ней по тропинке, забыв, зачем искал великую волшебницу дремучих лесов.

Они пришли на большую поляну, окружённую высокими деревьями. На ней стоял маленький уютный домик с тёмно-зелёными стенами, почти незаметный на фоне густых елей. Поляна перед домом была хорошо утоптана и напоминала спортивную площадку. На одном деревянном столбе висела баскетбольная корзина, на другом — мишень для стрельбы из лука. Возле крыльца лежали мячи и гантели, при виде которых у Велизара брови полезли вверх.

— Надо держать себя в форме, — сказала Хариса.

С ветки слетела напоминающая сокола птица и уселась ей на плечо.

— Вот, Юзаня со мной согласна. Она и сама любит полетать наперегонки.

У Велизара сразу появилось много вопросов. Но Хариса жестом остановила его и предложила сесть на камень, заменявший скамейку, сама села на другой.

— Не будем отвлекаться на пустые разговоры, Велизар. Хорошо, что вы вспомнили обо мне, но плохо, что по такому поводу. Что ж поделаешь, волшебники так же глупы, как и люди…Слушай, что я скажу тебе. Вы справитесь сами, без моей помощи. Вы забыли, как нужно давать отпор злодеям, вот и растерялись. Были времена, когда мы умели защищаться. А теперь вы просто понаставили щитов сверху и со всех сторон. Как вы себя чувствуете под таким куполом, долго ли сможете так жить?

Велизар слушал и поражался: почему они сами не подумали об этом?

— Киндей слаб, а его трусливая и глупая сестрица-недоучка не страшна, — продолжала Хариса. — Но вы догадались: есть у них помощник, всего один. А вернее — одна. Зато какая!

В удивлённых глазах Велизара застыл немой вопрос: кто же? Ещё больше его поразил ответ:

— Дочь Киндея.

— Откуда у него дочь? Почему о ней ничего никому неизвестно?

— О, Киндей не так прост, как кажется. Болотный волшебник немало лет потратил на то, чтобы освоить предмет, которому ученики академии обычно не придают значения. Он отлично научился скрывать свои мысли, перекрывать каналы связи, перехватывать сигналы тревоги. Поэтому так сложно узнать, что он замыслил и в каком месте объявится.

— Зачем же он скрывает свою дочь?

— Это только он сам может сказать.

— Выходит, она сильнее своего отца, раз помогает ему?

— Хм…Напомню тебе одну историю. Когда-то некий юноша, как и все, после школы пошёл учиться в академию. Там встретил девушку и пылко влюбился. Она отвечала ему взаимностью. И, возможно, они даже поженились бы, но юноша встретил другую девушку… Обычная история. Новая любовь оказалась сильнее, и он женился на другой.

— И что, зачем ты мне это рассказываешь?

— Я не сказала главного. Девушку, на которой он женился, звали Ольгерта, а ту, что бросил — Евлалия.

— Помню, — сказал Велизар подавленно, не понимая, к чему клонит Хариса.

— Дочь Киндея зовут Евлалия.

У Велизара потемнело в глазах.

— Вот почему она помогает отцу! Ждала столько лет, чтобы отомстить мне?

— Скорее не тебе, а Ольгерте. И не сама, а руками отца.

— Не понимаю…

— Ну, есть вещи, которые вам, мужчинам, не понять. Погоди…

Хариса застыла и стала во что-то вслушиваться. Глаза её потемнели ещё больше, ноздри трепетали, словно она принюхивалась.

— Надо было давно отправить девочку домой, недооценили, — тихо пробормотала волшебница и сказала громче: — Кто-то прорыл в твоём саду потайной ход. Торопись!

Хариса резко махнула рукой в сторону Велизара, и через минуту он с размаху влетел спиной в свой двор, всех перепугав.

— Вы ради меня здесь собрались? — радостно начал Велизар, но его улыбка погасла, когда он увидел их лица.

Ольгерта бросилась мужу на шею и разрыдалась. Рядом с хмурой Азеллой стоял Ромуальд с совершенно потерянным видом. У Ромуальда-старшего вид был не лучше. Пёс Селивёрст выглядел печальнее обычного, а зелёные глаза братцев Агафона и Афанасия смотрели на всех испуганно.

Что-то случилось, Хариса не зря предупреждала. Велизар вспомнил её бормотание про какой-то потайной ход в саду. Он ведь не успел выяснить, что она имела в виду.

— Пить хочу, — сказал он жене.

— Сейчас сок сделаю.

Ольгерта сорвала яблоко, выжала сок в кружку и протянула мужу.

— Что, кислый?

— Солёный. Слёз добавила?

Ольгерта отвернулась, но прятать припухшие глаза было уже поздно.

— Кто расскажет? — коротко спросил Велизар и посмотрел на Ромуальда, почувствовав, что все подробности знает он.

Мальчик всхлипнул, но тут же взял себя в руки.

Ольгерта поручила ребятам походить по саду, не мешало лишний раз проверить надёжность щитов. Они обошли весь огород, потом часть сада, и Маша предложила пойти посмотреть, что делается на пригорке, лежит ли болотная грязь по-прежнему толстым слоем или потихоньку испаряется под солнцем. Они не знали, что пригорок и его склон очистил Милослав и поставил сверху защиту.

— Смотри, на пригорке уже и травка пробивается! — обрадовано закричал Рома и оглянулся на Машу, стоявшую позади.

Она сделала шаг вперёд и… провалилась, не успев даже вскрикнуть. Ромуальд обыскал всё вокруг, но никакой дыры или хотя бы что-то похожего на неё нигде не было. Мальчик пытался послать сигнал тревоги, но от отчаяния не смог сосредоточиться и со всех ног помчался домой. Ольгерта срочно вызвала Дальвина, и как только он прибудет, все отправятся в сад на поиски Маши.

— Вовремя Хариса отправила меня домой. Она что-то говорила про потайной ход в нашем саду. Значит, будем его искать. И сказала, что девочку надо было отправить домой. Опоздали. И ещё сказала, что мы кого-то недооценили. Наверное, Киндея, больше вроде некого. Да! У него, оказывается, есть дочь! Хариса считает, что она и помогает отцу. Её имя…

— Евлалия! Не может быть! — Ольгерта взметнула брови вверх.

— Ты, что, знала, что она его дочь?

— Нет, конечно! Только что узнала. Как же он смог скрывать?

— А он мастер! Ладно, потом об этом. Где же Дальвин? Ждём ещё две минуты, потом уходим.

Велизар пытался вспомнить, как выглядела его первая девушка. Её образ был смутным. Евлалия была хрупкой и нежной, совершенно ничего общего с Ольгертой, крепкой и стремительной. Неужели она с тех самых пор затаила на него обиду? И куда она исчезла? Или Велизар, упоённый своим счастьем, просто перестал замечать её? Он спросил жену:

— Она ведь училась на волшебницу… эээ… луговых цветов или что-то вроде, такое же красивое?

— Сначала да. Но потом она бросила свой курс и пошла учиться к волшебнику потайных ходов Радомиру.

— Вот как! Теперь понятно, откуда потайной ход. Что ты ещё знаешь о ней?

— Больше ничего. Какое-то время я тайком наблюдала за соперницей, но не замечала в ней никакой злости или обиды…

— Может, её отец научил скрывать свои чувства.

— Никто ни слова не слышал об её отце, где он вообще был?

— Да, странная семейка… И что дальше?

— Евлалия пропала, поговаривали, что она переселилась на окраину города. А потом все быстро забыли о ней, и даже её имя…

Видимо, пришло время вспомнить. Где же искать хозяйку имени?

Две минуты прошли. И Велизар скомандовал отправляться всем в сад.

— Афанасий, расскажешь Дальвину, где нас искать. Не болтай только много.

Селивёрст пообещал, что этого не допустит. Мы понимаем важность возложенного на нас поручения, торжественно произнёс пёс, и готовы выполнять его со всей ответственностью.

— Что это с ним? — удивился Велизар.

— От Афанасия заразился, наверное, — сказала Азелла.

В другое время они от души посмеялись бы над псом и котом, болтавшем теперь без умолку. И ещё в нём вдруг проявилась страсть к длинным витиеватым речам с неудобоваримыми канцелярскими оборотами, которых и слышать он вроде нигде не мог. Но сейчас всем было не до разгадывания подобных загадок.

Велизар велел всем разойтись по саду и внимательно осматривать каждый квадрат. И дать знать, если обнаружится что-то подозрительное: сломанная ветка или стебель, примятая трава, следы ног, комок зелёной жижи.

— Зачем осматривать весь сад, Я ведь знаю место, где исчезла Маша, — сказал Ромуальд.

— Это мог быть оптический обман, — пояснил Велизар. — Толково сооружённый потайной ход снабжается всякими штуками, которые и должны делать его потайным. Оптический обман — всего лишь одна из таких штук. С остальными, думаю, мы ещё столкнёмся. Будьте осторожны!

Они разбрелись по саду и стали тщательно осматривать каждый сантиметр земли, кусты и деревья.

Глазастый Ромка первым заметил «подозрительное». И крикнул, чтобы все шли к нему. На земле хорошо просматривался круг примерно метра в полтора в диаметре. Внутри круга вся трава была примята по направлению к центру.

— Ты всё-таки наследил, Киндей, — усмехнулся Велизар. — Я знаю, как открыть такой потайной ход. Но нам нужен ещё один волшебник. Где Дальвин?

— А я уже здесь, дядя!

Дальвин возник рядом с ним незаметно и с ходу стал разглядывать находку.

— Где ты запропастился?

— Грязных домов было слишком много, Серебристая оказалась длинной улицей. Вот и задержался.

— Так, теперь нас пятеро. Встаём по кругу, берёмся за руки и по моей команде поднимаем их вверх. Наша задача — поднять слой земли, укрывающий ход. Для этого надо открыть замок. Формулу ключа все помнят? Отлично! Медленно движемся по кругу против часовой стрелки и трижды вслух повторяем формулу ключа. Внимание! Важно говорить синхронно, иначе ключ сломается.

Все волшебники изучают эту формулу, но как пользоваться ключом, напомнить было нелишне, ведь никому из них ещё не приходилось применять ключ на практике.

Ромуальд-старший, Ольгерта, Азелла, Дальвин и Велизар взялись за руки и сделали всё так, как надо. Замок открылся, это сразу стало ясно, потому что круг земли с травой приподнялся, и Велизар тут же отбросил его в сторону. Под кругом открылось отверстие, вертикально уходившее вниз. Выяснить, на какой глубине был горизонтальный поворот, можно было, только спустившись.

— Будем надеяться, что ход прорыт на небольшой глубине, — сказал Велизар, заглядывая вниз и пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

С собой он решил взять Дальвина. Ромуальда-старшего оставлял охранять женщин и Рому, который рвался идти с дедом.

— Не хватало ещё, чтобы нам потом и тебя пришлось спасать, — строго сказал ему дед. — Кто-то из мужчин должен оставаться дома.

Велизар отвёл жену в сторонку и что-то сказал ей, она кивнула. Потом они на скорую руку посовещались с Дальвином, и оба встали у входа.

— Не знаю, смогу ли я посылать вам оттуда сообщения, но очень прошу сохранять спокойствие. Так мы будем чувствовать вашу поддержку. Дальвин, готов? Прыгаешь через минуту после меня, чтобы я успел освободить для тебя место. Постарайся максимально замедлить прыжок, побереги ноги.

Велизар молча взмахнул рукой, что означало «до встречи!», и спрыгнул вниз, настроившись на плавное падение. Но оказалось, в этом не было необходимости. Дна он достиг моментально и крикнул Дальвину:

— Глубина всего метра три, прыгай спокойно.

Перед ними был горизонтальный ход высотой примерно с рост Велизара и не освещаемый. Он терялся в кромешной темноте.

— Грубая работа, — заметил Велизар. — Такое впечатление, что сооружал не мастер, а ученик. Ладно, зажигаем факелы…

Они специально взяли факелы, потому что огонь не только осветит им путь, но и при необходимости послужит защитой. Кто же знает, на кого можно напороться под землёй, пусть даже на небольшой глубине.

Куда приведёт их этот туннель, гадал Велизар. Ему приходилось идти, наклонив голову, чтобы не задевать потолок, и у него стала затекать шея. Дальвин ростом был ниже дяди, ему идти было легче, но его пугала темень за его спиной. Он поёживался и то и дело оглядывался назад, прислушиваясь к скрипам шорохам и, как ему казалось от страха, чьим-то вздохам.

Велизар был настороже и ожидал какого-нибудь подвоха. Но никаких препятствий на их пути пока не встречалось. Похоже, кто-то второпях соорудил обычный туннель, не снабдив его «потайной» защитой, если только не считать оптического обмана наверху. И всё же не стоит расслабляться. Тот, кто похитил девочку, знал, что её будут искать и непременно обнаружат этот ход. На что же тогда похититель рассчитывал?

Велизар задумался и очнулся, услышав под ногами хлюпанье воды. Выходит, защита всё же поставлена? Он остановился, чтобы оценить обстановку.

— Давай подождём пару минут, — сказал он Дальвину. — Если это просто одна из водяных защит, найдём способ её преодолеть. Но у меня предчувствие… Кажется, я опять недооценил Киндея.

Они постояли с минуту, и вдруг впереди послышался нарастающий шум. Велизар сразу понял, что это такое. Ещё во времена учёбы в академии один из его приятелей рассказывал о подобном применении воды в потайных ходах и о том, что нужно делать в такой ситуации. Спасибо ему!

В двух словах объяснив Дальвину, в чём дело, он с невероятной скоростью вбил две железные скобы в земляной пол и облачил племянника и себя в водонепроницаемые костюмы. И в уже последнее мгновение он успел «надеть» на головы воздушные шлемы. Они упали на землю и ухватились за скобы. И в этот момент их накрыла бурлящая вода.

Вот что, значит, задумал этот пакостник. У Киндея не было необходимости сооружать сложный потайной ход. Он просто решил их утопить!

Им пришлось ждать, когда вода доберётся до конца туннеля и успокоится. И только тогда они смогли встать. Передвигаться в воде было очень тяжело и при этом на ощупь, ведь теперь у них не было факелов. Сколько предстоит им так брести? Силы были на исходе.

Ольгерта, оставшаяся дежурить в саду у входа, пришла в ужас, когда отверстие вдруг до краёв наполнилось водой. Но она немного успокоилась, не почувствовав беды. Значит, с Велизаром и Дальвином всё в порядке.

В сад прибежал Рома и сел на траву рядом с бабушкой. Они обнялись и стали ждать вместе, понимая, что ожидание может затянуться.

* * *

Очнулась Маша в полной темноте. И сразу вспомнила, что кто-то сильно дёрнул её за ноги, она провалилась в дыру, а потом… что же было дальше? Вроде она слышала чей-то тонкий дребезжащий голос. Противно хихикала женщина. И знакомо. Неужели Малафея?

Глаза постепенно привыкли к темноте, Маша поднялась с земляного пола. Выходит, её снова похитили? Куда же забросили на этот раз? Девочка усилием воли подавила растущий страх. И стала руками ощупывать стены. Они, как и пол, были земляные. Похоже, её бросили в подземелье.

Маша подумала об Ольгерте, Велизаре, Ромке… Они обязательно найдут её. Но сидеть сложа руки и ждать девочка не собиралась. Она продолжала осторожно исследовать стены и вскоре нащупала маленькую дверцу, которая, на её удивление, не была заперта.

Маша вышла в длинный полутёмный коридор, идущий в обе стороны. В какую пойти? Она направилась вправо, но услышала с левой стороны громкие звуки, будто там стучали молотком по железу. Значит, мне туда, решила девочка.

Коридор оказался длинным. Здесь не было никаких дверей, непонятно, для чего он служил. Стук молотка становился всё громче, а свет ярче, и Маша, наконец, вышла в большую комнату, заставленную разными, как ей показалось, железными предметами — подсвечниками, копьями, щитами и даже выкованными из металла цветами, неожиданно красивыми и изящными. Комната была похожа на мастерскую кузнеца, хотя Маша никогда ни одного кузнеца не видела.

Стук раздавался из дальнего угла, и был уже заметен огонь. Значит, она и в самом деле попала в мастерскую… а, в кузницу, вспомнила подходящее слово Маша. И сразу в памяти всплыла где-то виденная картинка: возле наковальни с молотком в крепких руках стоит кузнец с широким лицом и кудрявыми волосами.

Она ожидала увидеть кого угодно. Но, увидев миниатюрную фигурку с молотком в тонкой руке, застыла в недоумении. Девочка-кузнец? Это было невероятно даже для Города волшебников.

Тут кузнец обернулся, и Маша увидела перед собой хрупкую миловидную женщину с бледным лицом и светлыми волосами, падающими на плечи. Женщина уставилась на девочку большими серыми глазами. Кажется, она была поражена больше, чем сама Маша.

С минуту они молча разглядывали друг друга. Женщина, наконец, положила молоток рядом с наковальней, сняла с себя фартук, аккуратно сложила его и, взяв тряпку, стала неторопливо вытирать руки.

— Итак, Маша, — заговорила она приятным глубоким голосом, внимательно глядя девочке в глаза. — Значит, гостья Ольгерты и Велизара… О, он вернулся домой! Прекрасная новость!

Незнакомка о чём-то ненадолго задумалась, улыбнулась и продолжила:

— Как же ты сюда попала, девочка?

— А сюда это куда?

— Ты даже не знаешь? Очень далеко от Вишнёвой улицы. Это окраина.

— Окраина? — обрадовалась Маша. — Здесь живёт Светислав?

— Ты знакома со Светиславом? — изумилась женщина. — О, ты и у знаменитого отшельника побывала в гостях! Кто же ты такая?

— Я? Просто девочка. Из другого города…

— Да, да, вижу. Должна огорчить тебя. Владения Светислава находятся на другой окраине, и это отсюда так же далеко, как от Вишнёвой. А ты находишься во владениях моего мужа, волшебника горных рек Варасия. Вокруг нашего дома — высокие горы и ущелья.

— Как же я сюда попала? — теперь задала тот же вопрос озадаченная Маша.

— Ничего, мы это выясним, не переживай.

— Вы такая… добрая. А как вас зовут?

— Евлалия. Я волшебница потайных ходов.

Маша ахнула, и ей опять стало страшно.

— Значит, это по вашему потайному ходу меня притащили в подземелье?

Брови Евлалии взметнулись вверх. Похоже, вопрос её озадачил.

— Какое подземелье? Кто тебя притащил?

— Киндей меня притащил!

Евлалия нахмурилась и воскликнула:

— Ах, отец! Опять ты за своё, неугомонный! Ведь мы же договаривались! Вот как, значит, ты используешь то, чему я тебя научила. Наверняка его опять моя несносная тётка Малафея с толку сбила…

— Киндей ваш отец?

Маша не поверила, что у такого гадкого волшебника такая красивая и добрая дочь. Знают ли о ней Велизар и Ольгерта?

— Знают уже, — сказала Евлалия. — Выходит, отец втайне от меня провёл в сад Ольгерты подземный ход. И похитил тебя. Но мне кажется, не это было его главной целью, ведь он тебя просто оставил в тёмной комнате, не связал руки, не запер дверь… Значит, ты — приманка. Для кого? Конечно, для Велизара! Что же отец хочет с ним сделать?

Евлалия расхаживала по комнате, натыкаясь на разложенные на полу предметы, и размышляла вслух. Девочка следила за ней глазами.

— А вы не знаете, Велизар уже пошёл меня искать?

Евлалия остановилась и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и хоть что-то уловить. Не получилось. И она сказала с досадой:

— Вот в чём мой отец действительно достиг высокого мастерства, так это в сокрытии своих мыслей и действий. Я не чувствую, не вижу, что он делает, что замысливает, и никто не видит. И не знаю, что в этот момент делает Велизар, потому что ты этого не знаешь… Погоди! Уверена, он уже отправился тебя искать и, думаю, не один. Где он будет искать, по какому пути пойдёт? Конечно, по тому, который проложил Киндей, чтобы тебя похитить. Велизар ищет или уже нашёл потайной ход…

Евлалия снова замолчала. Она представила, как Велизар находит ход и, если Киндей догадался его прикрыть, ключом открывает его, прыгает вниз и идёт по туннелю. Интересно, сколько времени прошло? Его до сих пор нет. Если Маша — это только приманка, значит, Киндей придумал, как Велизара задержать в туннеле надолго или даже навсегда. Евлалия вздрогнула.

— Маша! Мне нужно отлучиться по срочным делам. Ты останешься ждать меня в кузнице. Сюда никто, кроме меня, не заходит, ничего не бойся. В коридор не выходи! Всё поняла?

Маша едва успела кивнуть, как Евлалия исчезла. Через минуту она уже была в саду и впереди себя увидела пару, в обнимку сидящую на траве. Услышав позади себя хруст ветки, женщина встала, оглянулась и воскликнула:

— Евлалия!

Та подошла к кругу, наполненному водой, и сразу всё поняла.

— Здравствуй, Ольгерта! — сказала Евлалия так, будто они расстались только вчера. — С Машей всё в порядке, она у меня дома. Я так понимаю, что Велизар в туннеле? Кто ещё с ним? Твой племянник? Где-то они застряли…

Ольгерта молчала, понимая, что своими вопросами будет отвлекать неожиданную гостью. Ромуальд неотрывно смотрел на Евлалию: неужели это дочь болотного злодея Киндея?

Решение она приняла очень быстро. Нужно от основного туннеля прорыть отводной к какому-нибудь водоёму, чтобы вся вода ушла туда. Ольгерта подсказала, где неподалёку протекает река, и Евлалия принялась за работу.

Прошло несколько минут. И вот вода в отверстии, пузырясь и булькая, стала быстро уходить.

— Есть в доме мужчины? Зови сюда!

Ольгерта вызвала Ромуальда-старшего, и он вместе с Евлалией скрылся в потайном туннеле. Она и сама хотела идти за ними, но подумала, что возле выхода должен кто-то остаться.

Время шло томительно медленно. Ольгерта места себе не находила и в страхе ждала новостей, заглядывая в отверстие хода, но там было темно. Наконец, она уловила какие-то голоса, гулко раздающиеся в туннеле. Вместе с Ромой они спустили в дыру длинную лестницу.

Первой по лестнице наверх поднялась Евлалия. Она улыбнулась, и у Ольгерты сразу отлегло от сердца. За ней следовал Ромуальд-старший, кого-то таща за собой за руку, это оказался Дальвин. Последним шёл Велизар, подталкивая Дальвина снизу.

Все живы, и это главное. Ольгерта была очень благодарна Евлалии, хотя и не понимала, откуда та вдруг появилась и почему Маша оказалась у неё дома. Но надо было немножко потерпеть, и Евлалия всё расскажет.

Дальвин повредил ногу, когда они с Велизаром брели в воде в полной темноте. За что зацепился, он не понял, неудачно упал и ногу вывихнул. Дальвин, хромая, пытался догнать Велизара, успевшего уйти далеко вперёд. Но снова упал, подполз к стене и кое-как примостился к ней спиной.

Вскоре к нему присоединился Велизар: почувствовав, что сзади за ним никого нет, он вернулся назад, едва не споткнувшись о ноги Дальвина, сел рядом с ним и взял за руку. Они сидели так долго и стали замерзать. Велизар не мог придумать, что делать, и перебирал в уме разные варианты, отбрасывая их один за другим, как невыполнимые или слишком рискованные.

Когда вода из туннеля неожиданно стала быстро уходить, они поняли, что кто-то пришёл к ним на помощь. Велизар подхватил Дальвина подмышки, и они потихоньку побрели назад, а потом увидели огни факелов и тех, кто шёл их спасать — сначала Ромуальда-старшего, за ним маленькую женщину, и в ней Велизар с изумлением узнал Евлалию…

Когда все пришли в себя, когда закончились радостные приветствия и объятия и ногу Дальвина вылечили, настало время для спокойного разговора о том, что всем пришлось пережить. Но сначала Ольгерта, конечно, всех накормила вкусным ужином, запретив за столом всякие расспросы и вопросы.

Евлалия, хотя и была спасительницей, чувствовала себя не слишком уютно в этой компании, потому что ей было стыдно за отца, натворившего столько дел. Она уже знала и о заляпанных болотной грязью полях, домах и улицах, и о, как оказалось, уже не первом похищении Маши. И ужасалась при мысли, что могла не успеть построить отводной туннель, и тогда запертые в водяной ловушке Велизар и Дальвин казав, оказавшиеся, еянеизбежно бы погибли.

Чувствуя напряжение за столом, Евлалия решила разрядить обстановку и, собравшись с духом, выпалила:

— Ребята, как же я рада вас видеть!

Ольгерта и Велизар, которых уже давно никто не называл ребятами, от неожиданности растерялись, а Дальвин и Рома расхохотались: такими забавными им показались сейчас лица «ребят». Напряжение сразу растаяло, всем стало легко, и посыпались вопросы и ответы.

— Ты права, Ольгерта, но лишь отчасти, — неожиданно ответила Евлалия на незаданный вопрос. — Когда меня ради тебя бросил Велизар, я и в самом деле затаила на него обиду. Мне было очень больно, ведь я любила его. Но никогда, никогда я не хотела отомстить вам! Я делала всё, чтобы вы меня не замечали и поскорее забыли…

К тому времени у Евлалии уже не было матери, со всеми бедами и обидами она шла к отцу. Тот видел, сколько слёз его дочь пролила из-за Велизара, но ни разу и словом не обмолвился, что собирается отомстить обидчику. Он отлично умел скрывать свои мысли, и не только от дочери.

А Евлалия понемногу успокоилась, юношеская любовь растаяла, она увлеклась потайными ходами, как и её приятель Варасий, но для него это было просто увлечением, а для Евлалии стало её волшебным делом.

— Мы с Варасием полюбили друг друга и поженились. У нас с ним четверо детей и трое внуков…

— Вот это да! — не удержалась от восхищённого возгласа Ольгерта.

— Дети наши разъехались по разным частям города, а мы с мужем остались жить на окраине. Там высокие горы и горные речки, необыкновенная красота! Всех приглашаю к нам в гости!

И так было бы всё хорошо, если бы не Киндей, будто незримо сидевший с ними за столом. Разговор о нём был неизбежен, что всем портило настроение. Евлалия решила поскорее пройти этот неприятный момент. Ей было тяжелее всех, ведь речь шла об её отце.

— Не знаю, что на него нашло… Он был всегда сам себе на уме, скрытным, молчаливым, но не был злым. Неужели я так плохо знаю своего отца? Мне кажется, что на него дурное влияние оказывает его сестра Малафея. Моя неприветливая и завистливая тётка всегда отличалась сварливым характером. Но почему отец ей поддался? Придётся с ним серьёзно поговорить.

— Поговори, конечно, — сказал Велизар. — Только, знаешь, боюсь уже поздно. Киндей успел натворить пакостей, хорошо, что пострадали только дома и поля. Но двойное похищение Маши — это намного серьёзней. Когда он закинул девочку на болото, мы могли её потерять…

Все замолчали, припоминая всё, что натворил Киндей вместе со своей злобной сестрицей.

— А как мы заберём Машу? — Ромуальд смог, наконец, задать давно мучивший его вопрос.

— Предлагаю такой план. Вот карта, — Евлалия достала карту из рукава блузы. — Я проложу маршрут до наших гор. За Машей на своём автомобиле поедет Дальвин…

— И я! — встрял Ромуальд, умоляюще глядя на отца, тот кивнул.

— Доедете до подножия, а мы с Машей к вам подлетим.

— На чём подлетите? — поинтересовался Дальвин.

— У нас есть маленький геликоптер. Кстати, сама сконструировала.

— Вот это да! — в очередной раз восхитилась Ольгерта, и совершенно искренне, Евлалия её продолжала удивлять с момента своего появления в саду.

Евлалия смотрела на карту, и по ней поползла красная линия — от дома на Вишнёвой улице до той окраины, где были высокие горы и бурные реки в ущельях. Линия остановилась у подножия горы под названием Май. Здесь и должны были через два дня встретиться пассажиры геликоптера и автомобиля.

— С удовольствием погостила бы у вас ещё, но надо вернуться, ведь я оставила Машу одну, — сказала Евлалия и тепло посмотрела на Ольгерту и Азеллу. — Девочки, жду вас в гости! Покажу вам наши с мужем владения, познакомлю с детьми и внуками, поболтаем…

И последнее, что она сказала, прежде чем попрощаться:

— Хариса ошиблась насчёт меня.

Евлалия отбыла так же неожиданно, как появилась. Все ещё немного посидели за столом, но разговор больше не клеился. На сегодня впечатлений у всех было более чем достаточно. Пожелав друг другу доброй ночи, все разошлись по своим комнатам.

— В суете все забыли о моём дне рождения, — грустно сказала Азелла.

— Не переживай, — Ольгерта обняла дочь. — Твой отец, надеюсь, уже никуда не денется. Может быть, завтра приедет твоя тётя Ольда с мужем. Дальвин с Ромуальдом и Машей, к сожалению, не успеют вернуться. Но кто нам помешает ещё раз отметить твой день рождения вместе с ними?

— Киндей может помешать, если, конечно, Евлалия не уговорит его прекратить делать нам гадости.

— Может, и уговорит, — сказала Ольгерта, но не стала вслух произносить, что очень в этом сомневается, зачем портить дочери настроение.

Прежде чем лечь спать, Дальвин собрал всё необходимое в неблизкую дорогу, проверил свой автомобиль, заодно перекрасив его в светло-шоколадный цвет, и только тогда отправился отдыхать.

А ранним утром они с Ромуальдом уже мчались по дорогам Города волшебников. Дальвин нигде не хотел останавливаться, чтобы приехать к подножию горы Май в расчётное время, без опозданий. Короткий отдых устраивали прямо в машине и гнали дальше.

Евлалия, вернувшись домой, застала Машу там, где и оставила. Та крепко спала на кушетке, накрывшись пледом. Ничего за время отсутствия хозяйки в доме не случилось, девочку никто не потревожил. Но Евлалия не была уверена, что её отец угомонился и не предпримет каких-либо действий, чтобы снова похитить Машу или заляпать жижей чей-нибудь дом или целую улицу.

За обедом Евлалия рассказала Маше о своём путешествии в сад Ольгерты, утаив, что неудачная попытка Велизара и Дальвина пройти по туннелю могла закончиться для них плачевно. Девочка радовалась, что всё хорошо и скоро она увидит своих друзей.

Впереди было целых два дня. И Евлалия постаралась, чтобы её юная гостья не скучала. Первым делом она устроила для неё воздушную экскурсию на геликоптере, чтобы с высоты полюбоваться на владения Варасия, волшебника горных рек. А сами горы были владением его родного брата Денисия. И потому жили братья рядом и были неразлучны.

Евлалия пролетела на небольшой высоте вдоль бурной речки, протекавшей по широкому ущелью. А потом поднялась над вершинами и направила геликоптер к самой высокой горе, где на каменном выступе была оборудована площадка для посадки летательных аппаратов.

Приземлившись, Евлалия подвела девочку к краю площадки, обнесённому невысокой чугунной оградой. Здесь, на такой высоте, было тихо и безветренно, чему Маша очень удивилась.

— Если бы сейчас тут гуляли все ветры, мы не смогли бы сесть. Я попросила волшебницу горных ветров Венедикту увести свои ветры вон за те горы, — пояснила Евлалия. — Мы всегда помогаем друг другу по-соседски.

Под ними расстилались горные гряды, как огромные превратившиеся в камень волны. Внизу, в ущелье, тонкой нитью извивалась речка. От высоты захватывало дух, и кружилась голова. Даже птицы летали ниже. Маша крепко ухватилась за руку Евлалии и спросила:

— Как это может быть, чтобы в одном городе были и такие горы, и пустыни, и болота, и снежные равнины, и ледяные озёра?

— Когда-то, в незапамятные времена, когда наш город только начали строить, в нём было всего две улицы и десятка три домов. И назвали город в честь великого волшебника градостроительства Славомира. Город, как и любой другой, со временем разрастался, сюда приезжали волшебники со всего света и оставались навсегда, потому что здесь было нескучно и уютно. Тогда волшебники и люди дружили. А Славомир постепенно вырос до таких размеров, что его окраинами стали горы, пустыни и равнины.

— А мне Ромуальд говорил, что никто не помнит, как город назывался, об этом только в старинных летописях можно прочитать…

— Так и я знаю о названии из летописей. Но не знаю, почему название Славомир забылось, и стал он просто Городом волшебников.

— Вы сказали, что тогда волшебники и люди дружили. А почему они перестали дружить?

— Не то чтобы совсем перестали… У людей появлялись разные машины и становились их верными помощниками. А волшебники вроде как стали и не нужны. Не сразу, конечно. Люди постепенно начали забывать имена волшебников, перестали призывать их на помощь. Они теперь только новый год, как и в прежние времена, не могут представить без Деда Мороза. А зачем им, скажем, волшебница потайных ходов?

— Мне нужна! — воскликнула Маша. — И волшебница ночных дорог нужна, и волшебница садов и огородов, и волшебница горных ветров! Наверное…

Евлалия засмеялась.

— Услышала бы тебя моя соседка Венедикта, вот бы порадовалась! Ну, что, возвращаемся или ещё полетаем?

— Ещё!

Они летали над горами и не могли налюбоваться их суровой красотой. Евлалия посадила геликоптер рядом с бурлящей речкой, и Маша зачерпнула воды, такой холодной, что у неё свело ладони.

— Всё, домой! — скомандовала Евлалия.

Самого Варасия Маша не увидела, он гостил у одного из своих сыновей. И потому Евлалия хозяйничала в их большом доме одна.

— Кстати, а что за подземелье такое? — спросила она Машу. — Даже не представляю, где оно может находиться…

Маша повела хозяйку по длинному коридору и нашла ту самую дверь, как она думала, в подземелье. Евлалия заглянула в тёмную комнату, осветила её фонариком, но ничего интересного там не обнаружила.

— В нашем большом доме можно найти много неожиданного. Мой старший сын Лесандр в детстве очень увлекался архитектурой и понастроил по своим проектам коридоров, комнат и разных пристроек. Потом увлёкся парусными кораблями и бросил архитектуру. А комнаты и коридоры остались.

— А чем он сейчас занимается?

— Он, как и отец, выбрал горные реки. Недавно женился на волшебнице пустынных оазисов и поехал за женой. Пытается в пустынях проводить горные реки, — засмеялась Евлалия. — И ведь добьётся своего, он такой!

Весь следующий день они провели в кузнице, сама хозяйка называла её «моя мастерская». Она сконструировала новую модель геликоптера и теперь своими руками делала для него детали. Маша с интересом наблюдала, всё больше увлекаясь этим делом.

Евлалия рассказывала девочке о своей юности, учёбе в академии, своих детях, а сама всё прислушивалась, не раздадутся ли в коридоре шаги. Тревога не оставляла её. Как предугадать, что ещё могли замыслить Киндей и Малафея? Она хотела поговорить с отцом, но где его искать, не знала.

Поздним вечером Дальвин с Ромуальдом добрались до подножия горы Май и послали сигнал Евлалии. Им предстояло ждать здесь до утра. С гор веяло прохладой, Дальвин поднял крышу авто и достал из багажника пледы.

— Утром мы полетим к твоим друзьям, они тебя уже ждут, — обрадовала Машу Евлалия. — Давай отдыхать, встанем на рассвете…

Она ещё раз обошла весь дом, заглядывая и в те комнаты, о назначении которых не имела понятия. И, не обнаружив ничего подозрительного, успокоилась. Засыпая, Евлалия подумала: как девочка попала в Город волшебников? Она не помнила таких случаев в истории их города. И не знала, что такой случай всё же был: в родительском доме Абагора жила его названая сестра Марта.

Ранним утром, когда ещё не поднялось над вершинами солнце, геликоптер подлетал к автомобилю, ночевавшему у подножия горы Май. Ромка изо всех сил махал руками и радостно подпрыгивал. Маша счастливо улыбалась.

Тепло прощаясь с Евлалией, девочка едва сдержала слёзы.

— Не грусти, — сказала Евлалия и обняла её. — Ты ведь не забудешь моё имя? Нет? Тогда мы сможем с тобой увидеться в твоём городе.

— Как? Я вас смогу призывать, но не смогу увидеть…

— Есть одна хитрость! Если мы с тобой вместе встанем у воды, ты увидишь моё отражение…

— Как?! — вскричал Рома. — Почему я этого не знал?

— Просто ты, Ромуальд, ещё маленький, и много не знаешь, — усмехнулся Дальвин, умолчав о том, что и он о таком простом способе услышал впервые.

— Я не маленький! — возразил мальчик. — Но многого ещё не знаю, да. А у меня есть идея! Давайте немного изменим маршрут и поедем через центральные улицы города?

— Я за! — подняла руку Маша.

— Ладно, и я не против, — согласился Дальвин. — Какая разница, как ехать, всё равно почти два дня пути до дома. Жалко, на день рождения Азеллы опоздали, у неё он сегодня…

Они долго махали Евлалии, а когда светло-шоколадный автомобиль скрылся из виду, она взлетела и направила геликоптер домой.

До города они добрались к вечеру. Дорога до него была лёгкой, но однообразной: сначала равнина, потом лес, за ним степь и снова лесочки. Они ненадолго остановились два раза — чтобы напиться и набрать воды из родника и рассмотреть незнакомые для Маши сиреневые и жёлтые цветы на поляне.

Быстро темнело, на улицах города зажигались фонари, освещая невысокие дома, скверы, фонтанчики, газоны и клумбы. Высокие многоэтажные здания, как объяснил Дальвин, были у волшебников не в почёте.

— Мы любим утром выйти из своего дома прямо в сад, поваляться на травке, покопаться в огороде. Какой же огород, если живёшь в многоэтажном доме? Разводить цветы в горшочках на подоконниках — это не для нас.

Как раз это Маша хорошо понимала. Ведь сама она жила с родителями в небольшом доме с садом, палисадником и огородом. Ей нравились красивые высотные здания, сверкающие на солнце огромными стеклянными окнами, их разнообразная причудливая архитектура. Но самой ей жить в таком не хотелось Она обожала вытаскивать из земли морковку за хвостики, отыскивать среди листьев огурцы в пупырышках, подолгу просиживать в малиннике… Не зря дед Александр прозвал внучку «дитя природы», и все родственники называли её так при каждом удобном случае.

Дальвин остановился возле двухэтажного длинного здания и поставил машину на стоянку.

— Гостиный двор «Странник», это для нас, — сообщил Дальвин. — Не будем же мы ночевать в автомобиле, да, Ромуальд? Нам с тобой достаточно и одной ночи. А теперь с нами дама, и ей необходима чистая мягкая постель.

— Да ладно уж, дама, — засмущалась Маша. — Ничего бы со мной не случилось, я ночевала и в машине, и в палатке, и даже в лесу под открытым небом. Мы с друзьями любим ходить в турпоходы, и всё всегда было прекрасно. О! Может, нам тайком помогал твой дед, как думаешь, Ром?

— А что! Вполне может быть! — подхватил мальчик, напрочь забыв в этот момент, что его деду больше тридцати лет самому требовалась помощь.

— Сейчас устроимся и поужинаем в трактире, обычно в гостиных дворах они круглосуточно отрыты, хотя и странников настоящих давно нет, — сказал Дальвин.

— Трактир? — переспросила Маша.

— Это я так по привычке называю. Кафе, ресторан… называй, как хочешь.

— Пусть будет трактир, мне нравится.

Они разошлись по своим комнатам. Маша осмотрела свою. Обычная кровать, столик, два стула, шкаф для одежды. Что такого особенного может понадобиться волшебнику в номере? Разве что зеркало. Маша посмотрелась в него: сейчас отражение было точно её.

Трактир был маленький и уютный, на столиках стояли лампы и цветы в маленьких расписных горшочках. В дальнем углу сидели двое мужчин. Наши путники заняли столик у окна и пошли выбирать себе что-нибудь вкусное на ужин.

В зале за перегородкой стояла такая же штука, похожая на витрину, как в магазине. И ей можно было заказать любое блюдо — мыслимое и немыслимое, по словам Дальвина. На этот раз дети экспериментировать не стали, выбрали то, что попроще — жареную картошку с грибами, а на десерт клубничное мороженое. Сладкоежка Дальвин взял два пирожных.

— Не дадут нам спокойно поужинать — тихо сказал он, бросив быстрый взгляд на тот угол, где двое посетителей, судя по аромату, пили кофе.

— Почему? — так же тихо спросила Маша и посмотрела на мужчин; один из них сидел к ним спиной, а лицо его собеседника терялось в полумраке.

Дальвин ошибся. Поужинать им дали спокойно. А вот когда они уже собирались уходить, в трактир один за другим начали заходить посетители, и скоро свободных мест за столиками не осталось. Все пришедшие с любопытством поглядывали на троицу незнакомцев, растерявшихся от такого внимания. На Машу смотрели не только с интересом, но и с удивлением.

Дальвин решил опередить все вопросы, которые, и он это знал, сейчас на них посыплются, и понимал интерес и удивление волшебников: ведь они втроём были не просто случайные путники, среди них была девочка из другого города.

— Всем добрый вечер! — начал Дальвин.

Он без предисловий коротко рассказал, кто они такие, откуда едут, куда направляются, и подробнее — о том, что происходило на Вишнёвой и соседних с ней улицах. Оказалось, что о болотной семейке здешние жители уже наслышаны. Знали они и о чудесном возвращении Велизара и об их с Дальвином неудавшейся попытке пройти по туннелю с водой.

Из-за столика встал моложавый седовласый мужчина и представился Мелетием, волшебником архитектуры и учителем академии первой ступени.

— Благодарим тебя, Дальвин, за рассказ. Намного интереснее услышать всё из первых уст. Мы рады приветствовать отважную девочку Машу!

Все согласно зашумели, чем окончательно смутили Машу. К ней подошла совсем юная девушка с круглым и сияющим радостью лицом. Маша разулыбалась в ответ и подумала, что не удивится, если девушка окажется волшебницей солнечных зайчиков или что-то вроде.

Но девушка по имени Севастьяна всё же удивила, сказав, что собирается стать волшебницей ночных дорог, как Арагарта, и у неё уже есть мотоцикл, но пока нет метлы.

— Хочу научиться летать на метле! А вы не знаете, Арагарта не планирует стать учителем академии? Я мечтаю быть её ученицей!

Спутники девочки испугались, что её закидают вопросами, но волшебники проявили деликатность. Их тоже очень интересовала Арагарта, и они спросили, правда ли волшебница ночных дорог так красива, как говорят, и о Светиславе — как это Мартину удалось затащить отшельника к себе домой.

— Арагарта прекрасна! — это всё, что смогла сказать Маша.

Она просто не знала, какими словами описать необычные глаза Арагарты, её завораживающий мелодичный голос… Девочка представляла в воображении облик Арагарты, но чувствовала, что этого недостаточно, чтобы и другие увидели загадочную волшебницу такой, какая она есть.

Маша краем глаза увидела, что Рома сидит, опустив голову, и что-то чертит пальцем на столе. На мальчика не обращали внимания, и он сник.

— А про Светислава пусть лучше расскажет Ромуальд, — сказала Маша и подтолкнула друга в бок.

Мальчик расцвёл и с воодушевлением стал живописать их приключения во владениях Светислава. Его рассказ длился почти час. Дальвин и Маша устали и хотели спать. А волшебники, казалось, готовы слушать Ромуальда ещё столько же. Но мальчик и сам утомился и поспешил завершить историю словами о том, что Мартин и Светислав, хотя и не обещали, но всё же договорились видеться как можно чаще.

Такое известие порадовало слушателей, и они расходились в хорошем настроении. Севастьяна подошла к Маше попрощаться и попросила:

— Пожалуйста, узнайте у Арагарты, не возьмёт ли она меня в ученицы.

— Хорошо. Если, конечно, мы с ней ещё увидимся.

— Вы с ней непременно увидитесь!

Маше снились приятные сны, она улыбалась, а утром встала с прекрасным настроением. Такое же настроение было у её спутников, видимо, им тоже снилось что-то хорошее. Они быстро позавтракали, и Дальвин обрадовал Машу:

— Сейчас я вас отвезу на улицу Первых строителей, вы сможете погулять там пару часиков. А мне надо заглянуть в автосалон, поискать кое-какие детали для автомобиля. И ещё в одно место забежать ненадолго.

Улица Первых строителей была той самой, с которой и начинался город. Это историческое легендарное место бережно охранялось не одно столетие, и потому его удалось сохранить в первозданном виде.

Улица была короткой, по обеим её сторонам стояли дома из белого камня — их было около трёх десятков. Каждый дом окружал литой ажурный заборчик, во дворах были клумбы с цветами, газончики с фонтанами и фруктовые деревья.

Прогуляться по такой улице было одно удовольствие, но она быстро закончилась, и ребята перешли на параллельную. Маша прочитала на табличке, что это улица Славомира.

— Не ты ли, Ромуальд, говорил мне, что это имя забыто, его можно найти только в летописях?

— Славомир? Это один из первых строителей.

— Он не только первый строитель, в его честь был назван ваш город.

— Город волшебников назывался Славомир? Откуда ты знаешь, успела изучить наши летописи?

— Мне рассказала Евлалия. А вот почему ты этого не знаешь?

— Да знаю я, знаю, забыл просто! — Ромуальду стало стыдно: история не числилась в его любимых предметах, и частенько он рассказы учителя и своих родителей пропускал мимо ушей.

Улица Славомира оказалась такой же белокаменной и короткой, как и улица Первых строителей.

— Что ещё можно здесь посмотреть? — Маша была немного разочарована, ей-то представлялось, что в Городе волшебников всё должно быть необычным.

— Всё самое интересное — на окраинах. Тебе повезло, кое-что ты видела.

— А покажи свою школу! Она далеко отсюда?

— У нас школы не такие, как ваши. Мы не сидим за партами, не бегаем на переменках. Уроки проходят по-другому. И экзамены мы сдаём не так, как вы.

— Где твоя школа? Показывай и рассказывай!

— А показать мою школу невозможно. Мы небольшими группами ходим от одного учителя к другому. Классы и лаборатории оборудованы прямо у учителей дома. Занятия продолжаются целый день с небольшим перерывом на обед.

— Какие же предметы вы изучаете?

— Обычные — физику, химию, математику, астрономию… Но с необычной для вас подачей: как знания, например, по химии можно использовать в волшебном деле. И есть ещё специальные предметы.

— Здорово! А каникулы у вас только летние?

— Ещё новогодние, две недели. А в академии каникул мало — неделю зимой и месяц летом. Зато много практики.

— Ром, а ты хотел бы побывать на моей Вишнёвой улице?

— Конечно! Вот выучусь на волшебника морских ветров, ты призовёшь меня, и я побываю в твоём городе, на твоей Вишнёвой улице.

— Какие же морские ветры могут быть на Вишнёвой? — засмеялась Маша. — Они просто сдуют наш сад. Придётся мне ехать на море…

С улицы Славомира они свернули на улицу Золотых огней, ведущую к гостиному двору «Странник», где Дальвин назначил сбор. Заболтавшись, ребята не замечали, что за ними увязалась знакомая парочка, выжидавшая удобного момента для нападения.

Маша только собиралась сказать, что обязательно что-нибудь придумает, например, станет капитаном корабля, будет ходить по морю, и тогда можно волшебника морских ветров призывать, когда захочется. Но не успела.

Киндей и Малафея выросли перед ними, как из-под земли. Рома и Маша оцепенели от ужаса. Киндей кривил губы в злой усмешке, а его сестрица тянула к ним тонкие ручки, будто намереваясь схватить кого-нибудь за шею.

— Нагулялись, детки? — проскрипела Малафея.

— Ну, и где ваш Велизар? — засмеялся Киндей. — Кто вас будет спасать? Закину девчонку в такие места, где её никто никогда не найдёт, станешь болотной квакушкой. А Велизар если туда сунется, то там и сгинет!

— Что вы к нам привязались, что вам от нас надо? — крикнула Маша.

— От тебя мне ничего не надо, а вот Велизар, обидчик, своё получит!

— Разве ваша дочь Евлалия хочет, чтобы вы за неё мстили?

Вопрос Маши был неожиданным, и Киндей опешил. Малафея что есть силы ткнула брата в бок.

— Не слушай её! — завизжала она. — Сколько лет ты ждал удобного случая, чтобы отомстить ненавистному Велизару!

Киндей очнулся и, ухмыляясь, потянул руки к Маше. Девочка закрыла глаза. Она хотела бы убежать, но не могла ступить и шагу. Ромуальд вышел вперёд и закрыл Машу собой.

— Болотный пакостник! — заорал мальчик. — Убери руки!

К детям со всех ног мчался Дальвин, уловивший сигнал тревоги от Ромуальда. Он остановился за спинами болотной парочки и поднял руку вверх, пытаясь что-то произнести. Но тут же получил от Киндея сильный удар в живот и, согнувшись от боли, упал на колени. Малафея торжествующе захихикала.

Киндей положил тяжёлые руки на Машины плечи и сжал их. Девочка вскрикнула. Малафея, трясясь от нетерпения, подгоняла брата. Но тот словно растягивал удовольствие. Глядя вдаль поверх головы девочки, он начал что-то шептать, сначала медленно, потом всё быстрее.

Дальвин подполз к ноге Киндея и вцепился в неё зубами. Злодей взвыл и ударил Дальвина кулаком по голове так, что тот упал на землю и отключился.

Киндей начал всё сначала. Положил руки на плечи Маши и стал шептать. Рома не мог подойти — Малафея поставила перед ним невидимую преграду, и мальчик бился об неё в отчаянии.

Ещё минута-две и, возможно, всё завершилось бы для Маши и её друзей плачевно. Но в этот момент возле них возник юноша и поднял руку. Киндей и Малафея сразу замерли. Дальвин пришёл в себя и смог сесть. Рома пробил препятствие и тоже замер, глядя на молчащего спасителя. Маша не знала, что происходит, страх не отпускал её, и она так и стояла с закрытыми глазами.

— Я посланник высшего совета волшебников, — громко сказал юноша. — Мне поручено передать вам, Киндей и Малафея, предписание, принятое советом несколько минут назад.

— Где вы были? — прошептал Дальвин.

Посланник сделал вид, что не услышал этих слов, и продолжил:

— Вам, Киндей и Малафея, высшим советом волшебников предписано: 1. Немедленно прекратить всяческие действия, несущие угрозу здоровью или жизни других субъектов; 2. Незамедлительно отправиться в место, определённое вам для вечного проживания, без права покидать его. Примечания: 1. Ваши имена, Киндей и Малафея, будут навечно занесены в «Книгу волшебников, зло причиняющих»; 2. Вам определено место жительства на самой дальней окраине города, на болотах; 3. Исполнение предписания вступает в силу с момента вручения сего документа в ваши руки.

Посланник завершил чтение и протянул документ Малафее, стоявшей к нему ближе.

— Не трогай! — заорал Киндей.

Малафея испуганно сжалась, но её рука уже коснулась предписания высшего совета волшебников. И они вместе с братом в ту же секунду растворились в воздухе. Исчез и посланник высшего совета волшебников.

Дальвин поднялся с земли и стал отряхиваться, морщась от боли.

— Здорово он бьёт…

— Куда они делись? — спросил Ромуальд, оглядываясь.

— Отправились на предписанное место жительства — на свои любимые поганые болота. Отличное место для этой пары!

— А они не могут вернуться? — Маша всё не могла поверить своим глазам.

— Не могут! — уверенно заявил Дальвин. — Предписание высшего совета волшебников это такая вещь… Его никто не может нарушить. Долго же совет его принимал! Но, спасибо, прислал в самый подходящий момент!

Он глянул на девочку и уловил грусть в её глазах.

— Маша, неужели ты их жалеешь, мне не показалось?

— Да не их! Мне Евлалию жалко. Она такая замечательная, а отец…

Дальвин повёл ребят к машине. Они шли притихшие, всё ещё переживая случившееся с ними. Надо быстрее ехать домой, уж Ольгерта сумеет успокоить и Машу, и внука.

Возле автомобиля собралась толпа волшебников, что было неожиданно, поскольку Дальвин и дети вчера вечером с ними распрощались. Но оказалось, что это не их вчерашние знакомые. Севастьяна привела молодёжь — своих друзей по академии, и они тоже своими глазами хотели посмотреть на девочку из «другого города», которая общалась с самой Арагартой.

Они ничего не спрашивали у Маши, а просто помахали ей вслед на прощанье. И Маша была им благодарна: сейчас она не в состоянии отвечать на вопросы, даже на самые простые.

* * *

Они не ехали, а прямо летели домой. Дальвин гнал без остановки, надеясь, что чем дальше он увозит детей от места происшествия, тем быстрее забудется ужасная встреча с болотной парочкой.

Стал накрапывать дождь, и Дальвин поднял крышу. Дождевые капли стучали по ней убаюкивающе, скоро Маша и Рома уснули. Так даже лучше, пусть отдохнут от переживаний. Но и сам водитель начал клевать носом.

— Только этого не хватало! — воскликнул он шёпотом. — Арагарту бы сейчас в попутчики, она не позволила бы мне уснуть за рулём.

Но Арагарта была волшебницей ночных дорог, а не дневных. Да и пришла бы она ночью на его призыв? В этом Дальвин не был уверен. И тут же сам себе сказал: конечно, пришла бы, волшебники всегда приходят друг другу на помощь. И пожалел, что до ночи ещё далеко, и вообще домой они доедут засветло.

Дальвин гнал ещё с полчаса. Дождь полил сильнее, дорога стала скользкой. Не лучше ли остановиться на обочине и переждать? Но принять решение Дальвин не успел. Автомобиль остановила девушка, неожиданно выскочившая на обочину из-за деревьев и поднявшая руку. Он резко затормозил. Вот рискованная, разве можно прыгать чуть ли не под колёса!

Девушка села рядом с водителем. С её светлых длинных прядей стекала дождевая вода, и она, сняв шейный платок, стала вытирать им кончики волос. Дальвин украдкой бросал взгляды на незнакомку, и всё больше убеждался, что она кого-то напоминает.

— Вы случайно не родственница Арагарты? — спросил он тихо, чтобы не разбудить детей, спящих на заднем сиденье.

Девушка была обаятельна и, хотя и не так ослепительно красива, как Арагарта, но очень на неё похожа. И те же тёмно-синие глаза, излучающие необычный свет. Дальвин был очарован.

— Арагарта — моя старшая сестра, — подтвердила незнакомка.

— И вы тоже волшебница ночных дорог?

— Нет. Я волшебница дневных дорог.

— Не может быть! — Дальвин был так потрясён, что, вильнув рулём, едва не съехал в канаву.

— На такой скорости нужно сохранять спокойствие, — заметила девушка.

А Дальвин лихорадочно соображал: несколько минут назад он думал о волшебнице ночных дорог Арагарте. И вот уже рядом с ним сидит её младшая сестра, тоже волшебница, но не ночных, а дневных дорог. Что за странное совпадение? Или это и не совпадение вовсе? Но он её не призывал, и даже имени девушки не знает!

— Леогарта. Моё имя. Теперь вы его знаете, — произнесла девушка.

— А как вы узнали, что мне нужна ваша помощь?

— Я этого не знала. Просто у нас тут была полевая практика. Вот я и решила заехать в гости к сестре, она живёт недалеко отсюда. Впрочем, вы знаете.

— Почему же вы не используете быстрый способ перемещения?

— Видите ли, я не очень хорошо ориентируюсь в пространстве, особенно на высокой скорости, могу залететь не туда, бывало уже со мной такое.

— Ничего, научитесь, — успокоил Дальвин. — Я и сам поначалу промахивался, однажды меня вообще на другую улицу занесло, в чужой двор.

— И что?

— Всех перепугал. Потом разобрались, посмеялись, накормили и помогли мне сделать правильные расчёты.

Они продолжали тихо разговаривать, а Маша с любопытством слушала. Проснувшись, она сначала обрадовалась, увидев, что рядом с Дальвином сидит Арагарта, ведь у девушки и голос был похожий, такой же глубокий и мелодичный. Потом поняла, что ошиблась, но не разочаровалась — это же сестра Арагарты! А ещё позже она подумала: кажется, Дальвин влюбился.

Автомобиль лихо подкатил к дому. Их уже встречали — все во главе с Велизаром высыпали за калитку. По любопытному взгляду тёти, брошенному на незнакомую девушку, Дальвин понял, что она уже в курсе и вышла не только обнять племянника, внука и Машу, но и посмотреть на младшую сестру своей загадочной соседки.

— Сейчас немедленно умываться и за стол! И даже не думайте отвертеться от наших расспросов! — командовала Ольгерта.

Конечно, Ольгерта и остальные домочадцы знали, что с ними произошло на улице Золотых огней и чем закончилось. И они были рады, что Киндей и его сестрица получили по заслугам, а Дальвин и дети вернулись невредимыми. Но Ольгерта, как всегда, хотела услышать всю историю от начала до конца своими ушами и с подробностями.

Леогарта, получив от Ольгерты приглашение заглядывать в гости в любое время и вместе со старшей сестрой, пообещала зайти и любезно со всеми распрощалась, ненароком или неслучайно задержав свою ладонь в руке Дальвина и тепло ему улыбаясь.

За столом Дальвин был рассеян и отвечал невпопад. И все решили, что лучше оставить его в покое, а на их вопросы могут ответить Ромуальд с Машей.

Предписание, вынесенное Киндею и Малафее высшим советом волшебников, все одобрили, хотя не удержались от замечания, что принять его можно было и побыстрее.

— Решения совет принимает быстро, но собраться ему непросто, у волшебников, знаете ли, свои дела, — вступился за совет Ромуальд-старший. — Даже родственники не могут собраться, когда надо, чего уж совет… Ольгерта, вот где твоя сестра Ольда? А ведь она обещала приехать вместе с мужем на день рождения Азеллы. Я уж не говорю, что её любимый единственный сын Дальвин попал в переделку. Могла хотя бы сына сама встретить.

— Не ворчи, зятёк! Ольда уже подъезжает. А день рождения Азеллы нам никто не мешает ещё и сегодня отметить, разве не так?

Не успела она закончить фразу, как с улицы донёсся гудок автомобиля.

— Ну, что я говорила! — воскликнула Ольгерта и побежала встречать сестру, приехавшую на этот раз с мужем. Навстречу родителям пошёл и Дальвин.

Пока взрослые заново выслушивали историю, теперь уже от Дальвина, Рома и Маша сбежали в сад и уселись под яблоней, лениво переговариваясь; они совсем разомлели после дороги и сытного обеда и не прочь были подремать в тенёчке. Рядом с ними разлеглись Агафон с Афанасием.

— Только не болтать! — предупредил котов Ромуальд.

Маша хихикнула, вспомнив, как ещё не так давно уговаривала молчуна Афанасия сказать хоть словечко.

— А где ваш длинноухий друг? — поинтересовалась она.

И пожалела, что спросила. Афанасий завёл пространный рассказ о том, что их друг отправился навестить свою бабушку, живущую через три улицы от Вишнёвой, и уговорить её придумать для их семьи красивую фамилию; лично сам Селивёрст хотел бы иметь фамилию Косточкин. Маша уснула под его долгое повествование, не дослушал его и Рома, свернувшись калачиком на траве.

Но поспать детям не дали. Откуда-то появился в саду Селивёрст и стал приветствовать своих друзей радостным лаем. Хотя слово «радостный» к псу никак не подходило, он и лаять умудрялся печально. Но как бы там ни было, он разбудил Машу и Рому и, пока они продолжали валяться на траве, с восторгом облизывал их лица.

Маша со смехом наблюдала, как Агафон гоняется за псом, и вспоминала, что именно с этих неразлучных друзей начались её приключения.

— А. знаешь, Ром, мне Евлалия хотела подарить игрушечного пса, очень похожего на Селивёрста, с такими же длинными ушами и печальными глазами. Одно ухо у него было фиолетовое. Пса сшила младшая дочь Евлалии Епифания, и у неё на одно ухо не хватило коричневой ткани. Такой забавный!

— И где он? Потеряла по дороге?

— Я его не стала забирать из комнаты игрушек. Все игрушки сделаны руками детей Евлалии и Варасия. Чего там только нет! Больше всего меня поразил прыгающий зонтик…

— А зачем зонтику прыгать? — удивился Рома.

— Я тоже хотела бы знать, но спросить было не у кого. А потом подумала: может, зонтик прыгает просто потому, что это смешно. И пёс такой же, смешной. И он живёт в этой комнате, среди таких же забавных игрушек, зачем его оттуда забирать? У нас вон свой забавный пёс есть… Как давно я его знаю! А кажется, что только вчера увидела, как Агафон загнал Селивёрста на дерево.

— Да, время летит, — глубокомысленно заметил Ромуальд. — Уже и лето кончается, скоро в школу…

— Как в школу?! — вскочила потрясённая Маша.

— Это мне в школу, а не тебе, — успокоил её Рома. — Все разъедутся по домам. Как хорошо, что дед вернулся, и бабуля теперь будет не одна!

Маша загрустила. Сколько же она не видела своего деда, а маму с папой? Вдруг они уже вернулись из экспедиции, а дочери дома нет?

Маша не заметила, как к ним подошла Ольгерта, и вздрогнула, услышав её ласковый голос:

— Не беспокойся, твои родители из экспедиции ещё не вернулись, и твой дед Александр не успел по тебе соскучиться. Но возвращаться домой придётся. Когда — ты сама должна решить.

— Тётя Ольгерта, как же так получается, что в Городе волшебников уже кончается лето? А в моём городе, как вы говорите, всё еще тот же самый день, когда я попала на окраину, встретила Селивёрста с Агафоном, открыла калитку на Вишнёвую улицу, зашла в ваш дом…

— Не знаю, девочка. Может, Велизар знает, но если и захочет объяснить, поймём ли мы?

— А вдруг я, когда вернусь к себе домой, всё-всё забуду?

Ольгерта промолчала. И этого она тоже не знала.

— Соскучилась по дому?

— Да! Но и от вас так не хочется уходить!

— Так ты же не насовсем уйдёшь. Мы будем тебя ждать в гости следующим летом. Если, конечно, захочешь…

— Ещё как захочу! — Маша запрыгала от радости, обняла Ольгерту, поцеловала Рому в щёку и, подпрыгивая, побежала за Селивёрстом и Агафоном, которые продолжали гоняться друг за другом. За ними рванул и Ромуальд.

Ольгерта с удовольствием наблюдала за весёлой компанией. А потом неожиданно для самой себя сбросила с ног босоножки и легко побежала вслед за внуком, обогнала его, прокричав «догоняй!», и понеслась догонять Машу.

Когда, вдоволь набегавшись, они остановились и отдышались, Ольгерта сказала Маше:

— Ты ведь не прямо сегодня уйдёшь домой? От Мартина пришло послание. Послезавтра к нему обещал нагрянуть Дед Мороз. И Мартин решил по этому поводу устроить большой праздник. Он пригласил нас всех, а тебе прислал персональное приглашение, оно ждёт тебя в твоей комнате. Ну, как, останешься?

Маша слушала Ольгерту с восторгом. Как же она может уйти, если дядя Мартин прислал ей персональное приглашение на праздник?

— Да, да, да! — кричала девочка и кружилась. — А Арагарту пригласили? А её сестру? А Светислава? А Милослава?

— Ой, вот этого я не знаю, — развела руками Ольгерта и с досадой подумала: что-то слишком многого она сегодня не знает.

Влетев в свою комнату, Маша стала оглядывать её в поисках послания от Мартина. Почему-то она была убеждена, что это должна быть кошка, и непременно чёрная, ещё один брат или сестра Афанасия и Агафона. Но вместо четвероногих посланников обнаружила двуногого и крылатого — на подоконнике сидела, нахохлившись, маленькая птичка с красной грудкой. Снегирь?

— Давай отправим снегиря обратно, — сказала Ольгерта, войдя в комнату вслед за Машей. — По-моему, ему у нас неуютно…

Птичка, будто поняв, что речь идёт о ней, вылетела в открытое окно и мгновенно пропала из виду.

— Вот и славно! А теперь пойдём праздновать день рождения моей дочери. Азелла уже заждалась, когда все, наконец, соберутся и поздравят её. А отца она ждала 32 года…

Празднование дня рождения Азеллы плавно перетекло в следующий день. У всех было замечательное настроение, никаких плохих новостей, никаких нехороших предчувствий. Отец Дальвина, волшебник домашнего уюта Ирсений оказался весельчаком, то и дело компания взрывалась хохотом от его шуток.

Никто никуда не спешил, все с самого завтрака до полудня сидели во дворе, и то один, то другой вырывал шланг у Ольгерты и с наслаждением поливал огород и сад, не пропуская ни кустика, ни травинки. Больше всех старались, конечно, Маша с Ромкой. Они решили не сбегать сегодня на озеро сновидений.

После обеда Велизар отозвал жену в сторонку, чтобы посовещаться.

— Я вот думаю, не очистить ли наш сад от ловушек. Что скажешь?

— Зачем? У нас ловушки безобидные, они придают саду особую прелесть. Оставь. Надеюсь, Абагор больше не будет экспериментировать в нашем саду, — Ольгерта грустно улыбнулась, вспомнив, как Велизар и его друг пропали.

— Да уж… Кстати, об Абагоре. Он прислал весточку, что напал на след Градислава. Уверен, Абагор его отыщет. И, соглашусь с тобой, ловушки в нашем саду оставим. Но хочу убрать плавающие ловушки на тропе, чтобы завтра мы могли спокойно пройти по ней.

— А вот это правильно! — одобрила Ольгерта. — Ты бы ещё на время Метельный переулок утихомирил…

— Хм, это не в моей власти. Надо попросить волшебника снежной непогоды Игнатия. Он, по-моему, недалеко от Мартина живёт. А загляну-ка я заодно и к твоему братцу, разведаю, как подготовка к празднику идёт.

— Загляни! Такое впечатление, что он к встрече нового года готовится. Как думаешь, Светислав прибудет?

— Ты, конечно, хотела спросить: Арагарта и Светислав. Вот уж не знаю…

Велизар чуть не упрекнул жену в излишнем любопытстве, но вовремя удержался. Ведь и мне это интересно, признался он самому себе.

Велизар отправился убирать ловушки на тропе, сказав жене, что вернётся или поздно вечером, или утром. Она попросила его быть очень осторожным с ловушками, известными своей коварностью.

Ромуальд и Маша всё же потихоньку сбежали от взрослых, сначала на озеро лебедей, а когда покормили красивых птиц, пошли посидеть на пригорке и полюбоваться на озеро детских сновидений. Все щиты уже убрали, а пригорок покрылся ёжиком молодой травы.

— Мне кажется или озеро в цветочной оправе стало ещё прекраснее?

Маша не ждала ответа. Что бы ни сказал Ромуальд или она сама, это не имело никакого значения, слова ничего не могли добавить к той красоте, которую видели их глаза.

Дети решили остаться здесь до утра, зная, что никто сегодня не будет о них беспокоиться. Но как только на небе зажглись первые звёзды и упали в озеро, на пригорок один за другим вышли и взрослые. Нагулявшись по саду, они решили, что самым лучшим завершением дня будет озеро сновидений.

Азелла такому подарку обрадовалась больше всех: последний раз она была на озере ещё в детстве, до того, как пропал отец.

Они рядком расселись на пригорке и стали наблюдать, как в ночную воду-воздух, оставляя на небе долго светящийся след, падают звёзды. Отражение луны пустило по воде широкую дорожку, и над ней пролетали причудливые тени, похожие на бабочек и птиц, плавно махающих крыльями.

До них доносились тихие всплески, шорохи, детский лепет, словно озеро что-то бормотало во сне, завораживая потрясённых зрителей. А они так и просидели до рассвета, не сдвинувшись с места и не произнеся ни единого слова. И очнулись разом, только когда озеро закрылось. На противоположном пригорке показался Милослав и, приветливо улыбаясь, помахал им рукой.

Компания не спеша вернулась во двор. На крылечке, с удовольствием грызя краснобокое яблоко, их уже поджидал Велизар.

— Докладываю! — он вскочил и шутливо вытянулся в струнку. — Ловушки закрыты, Метельный переулок усмирён, можно смело отправляться в гости!

— А как идёт подготовка к празднику? — спросили хором Ольгерта и Ольда.

Велизар только загадочно улыбнулся в ответ и показал жестом: потерпите!

Ольгерта озадаченно бродила по дому в поисках тёплой одежды: где ж её столько набрать на всех? Придётся идти в магазин одежды, она уже и забыла, на какой улице он находится. Да, ещё и санки нужны!

— Возьму с собой Дальвина и ребят, пусть помогут, — сказала она мужу.

— Ничего не надо! Мартин всё необходимое выдаст нам на месте.

— Что Мартин задумал? Хоть мне ты можешь сказать?

— Ничего особенного, — заверил Велизар, пряча лукавую улыбку.

Он и сам толком не знал, чем их собирается удивлять Мартин. Ну, будет Дед Мороз, нарядная ёлка, гости — всё, как обычно. Если, конечно, не считать, что они собирались на праздник все вместе, ох, как давно. А теперь нужно поблагодарить девочку Машу, ради которой Мартин затеял этот праздник и созвал гостей. Или не только ради неё?

Велизар ушёл в сад, подальше от всех, чтобы невзначай не помешали ему связаться с Абагором и узнать, как продвигаются поиски Градислава. Если к Мартину на праздник приедет Светислав, он, конечно, будет расспрашивать о младшем брате.

Но совсем уединиться ему не удалось. В саду, возле беседки, его нашёл Милослав. Он терпеливо ждал, пока Велизар свяжется с Абагором и получит от него информацию.

— Абагор только подтвердил, что вышел на его след, пока ничего нового, — Велизару нечем было порадовать Милослава.

— Я сам отправлюсь на поиски брата! — решительно сказал Милослав. — Станешь моим проводником до горы Апрель?

— Конечно! А на кого ты оставишь озеро сновидений?

— О! У меня ведь есть ученики! Зря разве я их учил? Думаю, спокойно смогу доверить им озеро. Ненадолго.

— А Светислав? Его мы возьмём?

— Вот и спроси его об этом завтра. Уверен, он непременно будет у Мартина.

Милослав, тепло улыбнувшись, пожал Велизару руку и исчез.

— Думаешь, нам не понадобятся куртки? — Ольгерта уже в третий раз спрашивала мужа, и он отнесся к такой рассеянности снисходительно, понимая, что жена просто волнуется перед завтрашним походом на Снежную улицу.

— Мартин всё для нас приготовил! — заверил он в третий раз и ощутил, что и сам испытывает некоторое волнение.

Прямо как мальчишка, подумал Велизар, посмеиваясь над собой. Когда это было! Он вспомнил свою школу. Тогда жили интереснее, веселее, чем сейчас. Или ему так кажется? Надо расспросить внука.

— Наверное, я всё-таки ошибаюсь, — подумал Велизар. — Что я могу знать о жизни своей дочери, она росла и взрослела без меня. И что я могу знать о жизни внука, которого впервые увидел пару недель назад. А ведь ему уже четырнадцать, почти взрослый.

Он далеко ушёл мыслями от того, что его в этот момент окружало, и вздрогнул, услышав очередной вопрос озадаченной сборами жены:

— Не следует ли нам всё-таки поискать санки?

Ольгерта глянула на мужа и поняла, что искать ничего не будет, и все её вопросы разом закончились.

— Пойдём лучше посидим с молодыми, повечеряем, — предложил Велизар, нежно поцеловал жену, и они в обнимку вышли на крыльцо.

* * *

С утра у всех было приподнятое настроение в предвкушении похода на Снежную улицу. Позавтракали быстро и молча, вопросы уже были ни к чему, скоро они сами всё увидят и всё узнают.

По тропе пошли по одному, друг за другом. Возглавлял шествие Велизар, за ним шла Ольгерта, потом Маша и Рома, Азелла, Ольда, Ирсений, Дальвин и Ромуальд-старший. За ними увязались и четвероногие, ни за что не пожелавшие оставаться дома в такой день.

Цепочку замыкали Афанасий, Агафон и Селивёрст. Пёс бодро шагал за братьями, принюхиваясь и то и дело оглядываясь назад: не идёт ли тайком за ними чужой. Он хоть и не был сторожевым, но в охранном деле всё же кое-что смекал и готов был подать сигнал в случае опасности или задержать нарушителя, схватив его за ногу.

Ольгерта немного нервничала, хотя знала, что ловушек на тропе уже нет. Она ступала осторожно, глядя себе под ноги. Её напряжение передавалось и Маше, она-то ещё не забыла, как выглядит ловушка. А Рома, чтобы не показывать своё беспокойство, принялся беспечно насвистывать.

— Девочки и мальчики! — Велизар остановился и обернулся к путникам. — Давайте успокоимся! Мы идём на праздник, и настроение должно быть у всех соответствующее. И ещё маленькое замечание для отдельных персон: на тропе не принято свистеть.

Все весело захихикали, и напряжение сразу растаяло. Дальше шли легко, без опаски, и внезапно оказались в Метельном переулке. Он на удивление оказался тихим, никакой снежной пурги и ветра, сбивающего с ног. Правда, снега было по колено, но Велизар проложил дорожку, и его спутники быстро по ней перебрались через переулок, не успев замёрзнуть.

На пригорке в ряд стояли двухместные санки. Но сразу в них рассаживаться не стали, всем хотелось с высоты полюбоваться на Снежную улицу.

Ёлочки возле дворов были накрыты пушистым снегом, а над домами вились белые дымки. Значит, хозяева готовятся, подумала Маша, с удовольствием рассматривая знакомый пейзаж. Чего-то в нём не хватает…

— А где же главная ёлка? — воскликнула она.

— Никуда не делась! — успокоил Велизар. — Поставили в другом месте.

Где её могли поставить, размышляла девочка. Точно не в доме, такая большая ель просто не влезет, если её, конечно, как следует не укоротить. Но тогда это уже не главная ёлка, погрустнела Маша.

— Нет повода для грусти, — тихо шепнул ей Велизар.

Пора съезжать вниз. Хотя мороза и не было, но здесь всё же зима, а они в летней одежде. Все быстро расселись по санкам, взяв на колени братьев-котов и Селивёрста, и помчались с ветерком вниз, крича от восторга.

Мартин провёл санную дорожку прямо до ворот своего дома, и сам встречал гостей, маша им рукой в шерстяной рукавице.

— Что, замёрзли, дорогие мои? Вон как раскраснелись! Бегом в дом, к камину, и горячий чай ждёт вас!

Обнимались и радостно шумели уже в жарко натопленном доме. Согрелись быстро, расселись кто где, но поближе к камину. Афанасий и Агафон блаженно жмурились, глядя на огонь, Селивёрст устроился за ними, поглядывая на всех печальными глазами, ему хотелось знать, будут ли здесь кормить, но задавать такие вопросы он считал проявлением невоспитанности, а потому просто ждал.

Маша пила чай, а сама всё гадала, куда делась ёлка. Рома сидел рядом и, кажется, о чём-то догадывался, но хранил загадочное молчание.

— Потерпите немного, — Мартин подмигнул детям.

— Значит, мы сегодня первые гости. Где же твой друг Дед Мороз? — поинтересовался Велизар.

— Ты такой же нетерпеливый, как дети, — засмеялся Мартин. — Но ты ведь знаешь больше их. Сейчас придут соседи, Дед Мороз уже в пути. А кто из приглашённых прибудет ещё, для меня самого секрет. Так даже интереснее!

— Ну, совсем заинтриговал, мой таинственный друг! А то, что задумал, получилось? Хотя бы намекни…

— Сейчас всё сам увидишь! Других гостей ждать возле камина не будем. Они будут приходить прямо в зал, и уже… — Мартин не договорил и подмигнул другу.

Мартин прошёлся по комнате, убедился, что все отогрелись и напились чаю, и громко объявил:

— Друзья! Я позвал вас на праздник, благодарю, что приняли моё приглашение! Мы не собирались вместе давно, очень давно. И спасибо девочке Маше, это она собрала нас здесь, в моём доме. И праздник посвящается ей! До нового года ещё далеко, но что нам мешает отпраздновать его прямо сейчас?

Все загалдели, захлопали, закричали «ура!» и «ничто не мешает!». Селивёрст лупил хвостом по полу, а Афанасий и Агафон истошно мяукали.

— Тише! — крикнул Мартин разошедшимся четвероногим, закрывая уши ладонями. — Позвольте мне договорить! Сейчас мы войдём в зал. Вам позволено всё, что угодно — изумляться, восторгаться, кричать, петь, мяукать и лаять, носиться, летать, танцевать и так далее и тому подобное. Не позволено только одно: бояться проявлять свои чувства! Готовы?

«Да!», дружно прокричали все, включая котов и пса. Маша подняла руку, показывая, что у неё есть вопрос. Мартин кивнул.

— Это будет бал-маскарад?

— Пожалуй… Да, это будет бал-маскарад, но только лучше! Вопросов больше нет? Тогда прошу!

Мартин подошёл к закрытой двери в другую комнату и распахнул её. Все сделали шаг и, потрясённые, застыли на пороге. Перед ними был просторный круглый зал, высокий потолок терялся в полумраке. А посредине стояла та самая главная ёлка, украшенная гирляндами и сверкающими шарами.

Все стояли так тихо, что, казалось, перестали дышать. Даже у Велизара, ожидавшего чего-то подобного, от изумления вытянулось лицо, и он стал похож на мальчишку. Маша оглянулась на него… А где же Велизар? За ней стоял мальчик, чем-то похожий на Рому, но это был не он.

Маша оглянулась на остальных. И узнала только Рому. Он с открытым ртом стоял рядом с ней и не сводил с ёлки распахнутых глаз. А позади неё стояли какие-то незнакомые мальчики и девочки примерно её возраста. Кто-то потёрся о Машину ногу, она наклонила голову и увидела двух чёрных котят и забавного коричневого щенка с печальными глазами и длинными висящими ушами.

Она оглянулась ещё раз. Подростки уже стали потихоньку приходить в себя, будто последовала команда «отомри!», и заулыбались ей. Маша вглядывалась в их лица, и что-то в них чудилось знакомое. А где же взрослые? Неужели они спрятались, решив, что праздновать в компании своих сверстников Ромуальду и Маше будет интереснее?

— Рома! Очнись! Что происходит? Где Велизар, где Ольгерта? Кто эти ребята? — Маша теребила друга за рукав, пока он не услышал её.

— Какие ребята, ты о чём? — Рома тоже стал оглядываться и всматриваться в лица, и его лицо всё больше вытягивалось, а брови ползли вверх.

Когда он увидел двух чёрных котят и щенка, мешавшихся под ногами, у него, наконец, прорезался голос:

— Афанасий! Агафон! Селивёрст!

— Что ты так кричишь? Где ты их видишь?

Маша вертела головой во все стороны. А ребята так и стояли, улыбаясь, и словно ждали, что их узнают. Рома быстрее понял, что происходит, и только шептал восторженно: вот это да, вот это да!

Под ёлкой вдруг появился светловолосый подросток в ярком спортивном костюме и помахал всем рукой.

— Привет, ребята! Как вам здесь? Нравится? Не хотите под ёлочку?

— Это кто? Сын Мартина? — спросила Маша у Ромы.

— Это сам Мартин! — ответил за него высокий темноволосый мальчик, стоявший позади Маши. — А меня ты узнаёшь?

— Дядя… Велизар? — неуверенно спросила девочка.

— Точно! Только сейчас я никакой не дядя, а просто Велизар! Ну, а кто стоит рядом со мной?

Маша смотрела на ладную девчушку с короткими русыми волосами, круглым улыбчивым лицом и ямочкой на щеке. Не может быть!

— Тётя Ольгерта! — воскликнула Маша.

Все вокруг рассмеялись, и сама Маша тоже. Назвать тётей девчонку, которая была даже ниже её ростом, и в самом деле было смешно. Ребята подходили к Маше один за другим и представлялись: Азелла, Ольда, Ирсений, Дальвин, Ромуальд-будущий старший.

Ромка таращил глаза на своих родителей, на бабушку с дедушкой: по возрасту они были сейчас такими же, как и он сам.

— Ба! — обратился он к Ольгерте, и все покатились со смеху.

— Какая я тебе ба! — сердито крикнула Ольгерта и сама прыснула в кулачок.

— А наши четвероногие друзья говорить ещё не научились. Что, Селивёрст? Можешь возразить?

Щенок печально глянул на Велизара и почесал лапой за ухом. Чёрные котята жались к нему и зевали; малыши устали, им надо было поспать.

— А! Я поняла! Вы меня разыгрываете? — крикнула Маша. — Взрослые где-то прячутся, да?

Она оббежала весь зал, несколько раз обошла ёлку вокруг, заглянула под мохнатые ветки, но никого не нашла. Растерянная девочка вернулась к ребятам.

— Так что это, Велизар? — Маша по привычке обращалась к старшему.

— Призма времени. Это высший класс даже для волшебников! Здорово, правда? Ничего, ты скоро привыкнешь. Мы и сами ещё не привыкли, да, ребята? Приятно вспомнить, каким ты был в четырнадцать лет. Повезло нам! Мартин постарался. Это самый лучший подарок на свете, какой только может быть!

Ребята хором загалдели: и они были согласны, что получили самый лучший подарок, какой только можно себе представить. Маша с Ромой пока не понимали таких вещей, но видели, как радуются вернувшиеся в детство взрослые, и радовались вместе с ними.

Расспрашивать Велизара, что такое призма времени, никому не пришло в голову. Или не было необходимости. Все, кроме Маши, знали, что это такое, или хотя бы имели представление. А Маша уже давно поняла, что спрашивать, как делается волшебство, бессмысленно.

— А теперь, друзья, давайте веселиться! — одновременно крикнули Мартин и Велизар, и всех повлекли за собой к ёлке.

Подростки с любопытством рассматривали друг друга: Велизар и Ольгерта, Азелла и Ромуальд-старший, Ольда и Ирсений. Они ведь не знали свои половинки в таком возрасте, познакомившись, уже когда были постарше. Дальвин с Ромой ходили от одного к другому, рассматривая каждого, и выражали свои чувства короткими восклицаниями: вот это да!

Ребята наперебой стали вспоминать, кто с кем и когда познакомился, рассказывать смешные случаи из своей жизни — той, подростковой. И опять всех веселил своими шутками Ирсений. А Мартину досталось больше, чем другим, добродушных насмешек, потому что он был, несмотря на командирский тон, застенчивым и краснел по любому поводу.

Маша понемножку стала осваиваться в этой шумной компании, и уже через пару часов напрочь забыла, что эти подростки намного старше неё. Её дважды заставили рассказать, как Агафон гнался за Селивёрстом, и пёс в результате оказался на дереве. Такой картины никому из них наблюдать не приходилось, и они долго смеялись и теребили проснувшихся котят и щенка, а тот только хлопал ничего не понимающими печальными глазами.

— Какое веселье, и без нас! — вдруг раздался громкий возглас от двери.

Все обернулись и одновременно ахнули. На пороге стояли, обнявшись за плечи, два совершенно одинаковых мальчика. Крепкие, со светлыми коротко стрижеными волосами, синими глазами на красивых волевых лицах, они и одеты были одинаково — в узкие серые брюки и приталенные синие рубашки.

— Это называется — не ждали! — засмеялся один из них.

— Милослав? — нерешительно произнёс Мартин.

— Светислав! — представился мальчик. — А Милослав, с вашего позволения, стоит рядом со мной.

Ребята сразу загалдели, побежали здороваться и обнимать братьев-близнецов. Никто не ожидал, что они прибудут на праздник вдвоём. Ждали кого-нибудь одного и гадали, кто это будет — Милослав или Светислав. А вдвоём их никто никогда не видел — ни в их настоящем возрасте, ни в этом, подростковом. И потому всё внимание полностью переключилось на них.

Мальчики не заметили, но от девочек не укрылось, что Светислав оглядел компанию с особым интересом и сразу погрустнел: той, которую он искал глазами, тут не было.

— Не унывай, — шепнула ему Ольгерта. — Что-то мне подсказывает: она появится. Вечер-то ещё только начался…

Светислав взглянул на Ольгерту с признательностью и улыбнулся.

Пока все были заняты братьями-близнецами, не заметили, что в зале появились новые гости. И только когда Мартин, взяв их за руки, вывел на середину зала, к ёлке, тогда увидели незнакомых девочку и мальчика и стали отгадывать, кто они такие.

Первой, удивив остальных, имена новеньких назвала Маша, узнав в девочке волшебницу ёлочных игрушек Светозару, а в мальчике — волшебника снежной непогоды Игнатия.

Потом в зале один за другим стали появляться новые незнакомцы. Все дружно пытались их опознавать. Троих подростков узнали почти сразу, ещё двоих — с трудом, а вот четверым повезло меньше — их не смогли узнать вообще.

— А это тоже мои соседи! И вы их не узнали потому, что не видели сто лет, — Мартин был опечален. — Мы с вами перестали общаться, да просто видеться, вот уже и не узнаём друг друга.

Волшебники подавленно молчали. Сейчас ни один из них не смог бы ответить на вопрос: а что или кто им мешает видеться?

Маша с Ромой, видя нахмуренные лица ребят, забеспокоились. Ощущение праздника улетучивалось. Как бы волшебники не надумали разойтись по домам и грустить в одиночестве.

Когда Маша уже готова была расплакаться от бессилия что-либо изменить, вдруг над ними раздался резкий звук, будто воздух кто-то рассек прутом. Все одновременно задрали головы вверх, но источник звука увидели не сразу, так как он исходил уже из-за ёлки.

И вдруг оттуда стремительно вылетела девочка на метле. Все ахнули и стали заворожено наблюдать за её полётом. А она нарезала круги по залу, умудряясь на лету приветственно махать гостям рукой.

— Арагарта! — восторженно шептали ребята.

Все посматривали на Светислава. Но тот, казалось, нисколько не обрадовался. На его лице застыло недоумение. Он, не отрываясь, следил глазами за воздушной наездницей, и всё больше хмурился. Остальные поняли причину такого его настроения не сразу, а только когда из-за густых ветвей ёлки вылетела прятавшаяся там другая наездница.

Девочки начали носиться по залу, подгоняя свой транспорт весёлыми криками. Ребята едва успевали вертеть головами, а уж рассмотреть наездниц на такой скорости и вовсе было невозможно.

И снова Маша первой сообразила, в чём дело. И крикнула так громко, как могла, чтобы перекричать рассекающий воздух свист двух необычных самолётов.

— Арагарта! Леогарта!

Девочки плавно спустились к полу, затормозили, спешились и шутливо раскланялись. Ребята дружно зааплодировали.

Сёстры сейчас были удивительно похожи. У обеих были правильные черты лица, тёмные брови, большие миндалевидные глаза синего цвета необычного оттенка. Обе стройные и изящные. Только у одной длинные светлые волосы спадали с плеч, а у другой короткие светлые волосы стояли дыбом, будто их только что взметнул ветер.

Светислав засиял и метнулся, раздвигая стоящих перед ним мальчишек, к Арагарте. Но не добежал, остановился в нескольких шагах. И так стоял и смотрел на Арагарту, а она смотрела на него. И все стояли и молча смотрели на них.

— Когда им было по четырнадцать, они ещё не были знакомы, — шепнул Милослав Ольгерте и Велизару. — Вы только посмотрите на своего племянника!

Дальвин между тем не сводил глаз с Леогарты и потихоньку, шаг за шагом, подбирался к ней поближе. Леогарта вроде была занята своей сестрой, но сама бросала быстрые взгляды на стоящего ближе всех к ней мальчика, сразу узнав в нём Дальвина.

Все бы так и продолжали стоять вокруг Арагарты и Светислава. Но тут всеобщее внимание отвлекла метла, на которой недавно носилась Арагарта. Она неожиданно подлетела к Маше и стала перед ней гарцевать. Это было так забавно, что все рассмеялись.

— Рамила? — неуверенно спросила Маша.

Метла, будто обрадовавшись, что её узнали, начала раскланиваться, чем ещё больше всех развеселила. Растроганная Маша подошла к метле и обняла её. Рамила приняла горизонтальное положение, приглашая девочку в полёт.

Маша с удовольствием приняла приглашение и взлетела над залом. Вслед за ней взметнулась и Леогарта, и они помчались вокруг ёлки наперегонки. Пока все наблюдали за полётом, Арагарта и Светислав потихоньку ускользнули за пушистую ёлочку: Мартин, незаметно взмахнув рукой, поставил её специально для этой пары, чтобы она могла поговорить без лишних ушей и глаз.

Вдоволь налетавшись, раскрасневшиеся Маша и Леогарта лихо спрыгнули со своих мётел и присоединились к компании. Все с интересом посматривали на Леогарту, потому что никто никогда не только не видел сестру Арагарты, но даже не подозревал о её существовании.

Но Дальвин не дал ребятам возможность удовлетворить своё любопытство, он увёл Леогарту за другую ёлочку, которую Мартин предусмотрительно поставил недалеко от первой.

— Сейчас все начнут разбредаться по парам, и Мартину придётся поставить в зале целый лес ёлочек, — смеясь, сказал Велизар Ольгерте.

— А я не против, — ответила она. — Мы с тобой тоже ещё не наговорились…

— Наговоримся! Мы пришли сюда на праздник, а не прятаться от всех за ёлками. А эти парочки сейчас к нам вернутся!

— Почему ты так думаешь?

— А ты посмотри вон туда! — Велизар показал на ёлку, где стояли Мартин и незнакомый светловолосый мальчик, невысокий, худенький и бледнолицый. — Ещё один сюрприз от Мартина!

Ольгерта посмотрела, но ничего особенного не увидела. Ну, прибыл ещё один гость, сейчас будут отгадывать, кто это. Велизар таинственно ухмылялся.

Мартин призвал зал угомониться, а когда все затихли, громко сказал:

— Сейчас узнаем, кто тут самый сообразительный. Кто угадает? — и он приобнял за плечи стоящего рядом подростка.

Все задумались, молчание затягивалось. Мальчик никого им не напоминал даже отдалённо. Сам он покраснел, то ли от смущения, то ли от удовольствия, что не могут его узнать. Все посмотрели на Велизара, но тот только пожал плечами: сюрприз и для него оказался загадкой.

— Придётся подсказать, иначе наш праздник под угрозой, так и будете стоять до утра. Перед вами волшебник… самый востребованный…

Мартин многозначительно умолк и обвёл зал глазами. Среди ребят началось оживление, кто-то из мальчишек присвистнул, девочки заахали. «Не может быть!», раздались удивлённые возгласы.

— Не хочешь ли ты сказать, Мартин, что перед нами Дед Мороз? — спросил Велизар, и все рассмеялись, настолько слово «дед» не вязалось с обликом худенького мальчишки, которому на вид было лет двенадцать.

По залу прошёлся гул. Ребята не могли поверить, что перед ними и в самом деле Дед Мороз. Ведь никто из них понятия не имел, как он выглядел в таком возрасте. Более того, никто не знал, как он выглядит без новогоднего одеяния и белой бороды. Все настолько привыкли к новогоднему образу Деда Мороза, что никому и в голову не приходило, что когда-то и он был мальчиком. А без бороды его видели только Мартин да некоторые из его соседей по Снежной улице.

— Да, друзья! Понимаю ваши сомнения. Вы думали, что Дед Мороз родился сразу с бородой и в новогодней шубе? А за спиной у него, конечно же, при этом был мешок с подарками? — Мартин засмеялся сам и рассмешил компанию.

— Мы даже не знаем твоего настоящего имени! — выкрикнул Игнатий.

— Моё имя знали только мои родители и я сам. В разных странах у меня разные имена. Если вам не нравится звать меня дедом, зовите, как кому угодно. Или, может, вы хотите, чтобы я надел шубу, шапку и бороду?

Все расхохотались, представив этого щупленького мальчика с большой белой бородой. И закричали: не надо, ты и так хорош!

— Мы будем звать тебя просто Мороз, сегодня ты не дед, — предложил Мартин, и все с ним согласились.

— Ребята! — крикнул Мороз звонким голосом. — Я привёз для вас подарки. Разбирайте! Загадывайте желание и вешайте свой подарок на ёлку!

Он махнул рукой, и на полу посреди зала появилось множество разноцветных коробок и коробочек, перевязанных блестящими ленточками. Юные волшебники быстро разобрали все коробки и сразу открыли их, торопясь увидеть, какой подарок кому достался.

Они вели себя, как обычные дети: разглядывали игрушки — свои и чужие, и искренне им радовались. Дальвин крутил в руках красный автомобильчик, очень похожий на его собственный настоящий. Ольгерте и Велизару достались светящиеся стеклянные шары, и они пошли искать для них место на ёлке. Арагарта и Светислав уже загадали желание и повесили на ветке рядышком свои подарки — белоснежных лебедей.

Ромуальд с интересом рассматривал свою игрушку. Это была головоломка, можно из неё собрать любую геометрическую фигуру. Он быстро собрал пирамиду с разноцветными гранями и поспешил повесить на ветку.

А Маше жалко было расставаться со своим подарком: ей достался игрушечный пёсик, напоминающий Селивёрста. Однажды она уже отказалась от такого подарка от Евлалии. И вот снова в её руках коричневый пёсик с длинными висящими ушами.

— Это неспроста, — подумала девочка. — Вернусь домой, заведу такого же. И будет он Селивёрст Селивёрстов.

Игрушки развесили, теперь все любовались ёлкой и с радостным трепетом предвкушали, что последует дальше. А дальше внезапно погас свет, и на ёлке загорелись фонарики и гирлянды, в их свете засверкали стеклянные шары и сосульки, шишки и снежинки.

— Ура! — прокатилось по залу, и ещё раз, и ещё.

Ребята хлопали в ладоши, подпрыгивали, бегали вокруг ёлки и друг за другом, в общем, вели себя так, как и полагается подросткам. Они хотели всласть набегаться и напрыгаться, пока снова не стали взрослыми.

— Друзья! — крикнул Мартин, поднеся ко рту сложенные рупором ладони. — Разбирайте свитеры и коньки! Сейчас здесь сделаем каток!

Вместе с его последним словом пол зала превратился в каток. Лёд был настолько гладким, что ёлка отражалась в нём со всеми сверкающими шарами и горящими фонариками. И это было невероятно красиво — сразу две нарядные ёлки в зале. И ещё на ледовой глади отражались звёзды. Никто и не заметил, когда потолок стал таким прозрачным, будто и не было его вовсе, а зал оказался накрыт ночным звёздным небом.

Первые пары покатили по усеянному звёздами и сверкающими шарами льду. Маша не могла оторвать от них глаз, пока Ромуальд не дёрнул её за рукав.

— Ты меня слышишь? Давай подберём тебе коньки по размеру. Вот эти подойдут? Надевай!

Рома помог Маше зашнуровать ботинки, подхватил её под руку, и они вышли на лёд. У неё захватило дух от восторга: каток напоминал прекрасное ледяное озеро во владениях Светислава. Он как раз под руку с Арагартой проезжал мимо них, улыбнулся и помахал Маше, уловив, о чём она вспомнила в эту минуту.

— Покатили! Ого-го! — залихвацки крикнул Ромка.

И они с Машей, с разбегу набрав скорость, понеслись вкруговую по залу, оказавшемуся ещё просторнее, чем выглядел. Катающихся было много, но они не мешали друг другу. Кто-то устроил гонки, кто-то выписывал на льду разные фигуры, кто-то с размаху падал, но тут же вставал и снова летел по сверкающей ёлке и звёздам. Не было сейчас никого счастливее этих ребят.

Все так набегались на коньках, что стали в изнеможении падать на лёд. Едва отдышавшись, Мартин громко объявил: кто проголодался, может налетать на заваленный всякой вкуснятиной стол, возникший прямо посреди катка.

— Есть хочешь? — спросил Ромуальд.

Маша помотала головой, есть совершенно не хотелось, но, пожалуй, от клубничного мороженого она не откажется. И ещё нужно какой-нибудь еды для котят и щенка. Рома принёс для малышей бутербродов с колбасой, и те с довольным урчанием принялись их поедать, а сами ребята с мороженым уселись прямо на льду.

— Готовы веселиться дальше? — крикнул Мартин, дав на передышку всего минут десять. — У кого есть идеи?

— А давайте поиграем в снежки! — выкрикнул кто-то невидимый.

— А вы не устали, сил хватит? — засомневался Мартин.

— У нас сил хватит долететь на коньках до Северного полюса!

Все засмеялись и дружно одобрили идею поиграть в снежки. И моментально оказались уже не на катке, а на заваленном снегом поле. Сразу разбились на две команды, начали строить крепости и готовить запасы снежков. А потом принялись штурмовать крепости противников и закидывать друг друга снежными снарядами.

Весёлая возня продолжалась часа полтора, пока, наконец, все не выбились из сил и не попадали на снег. Самые стойкие не покинули поле битвы и соорудили смешного снеговика. Для носа нашлась морковка, для глаз кто-то из девочек пожертвовал две пуговицы, а на голову ему натянули чью-то шапку. Завершилась эта работа хороводом и песнопением в честь Деда Мороза, который собственной юной персоной ходил вокруг снеговика и напевал песенку про самого себя.

Остальные сидели на снегу и наблюдали за действом. Маша удивилась, что ей совсем не холодно, хотя из её рта шёл пар.

До рассвета осталось совсем немного. Все это знали и погрустнели.

— Давайте вынесем снеговика во двор, пусть там стоит, напоминает Мартину о празднике, о нас, — предложил Велизар.

— Снеговик будет напоминать Мартину конкретно тебя, потому что мы его с тебя лепили, — сказал Ирсений, и все покатились со смеху.

— Не беспокойтесь, снежный памятник Велизару уже стоит во дворе, — подхватил шутку Мартин.

И в самом деле, снеговика в зале уже не было, как не было и снежного поля, и катка со звёздами. Праздник подошёл к концу.

Ребята молча по одному пошли к выходу. Маша стояла у дверей, и мимо неё шли Светозара и Игнатий, Ольгерта и Велизар, Ромуальд-старший и Азелла, Ольда и Ирсений, Дальвин и Леогарта… Они кивали девочке и улыбались. А она не могла понять, почему они как следует не попрощались друг с другом, а просто сразу встали и ушли.

Одной из последних из зала, вслед за Светиславом, выходила Арагарта. Она задержалась возле Маши и, внимательно посмотрев ей в глаза, сказала:

— Думаешь, если прощаться долго, на душе станет легче? И мы прощались не друг с другом, ведь все сейчас снова встретимся за этой дверью. Мы прощались со своим детством, а с ним, сколько ни прощайся, проститься невозможно. Ты поймёшь это когда-нибудь.

Она скрылась за дверью, а Маша всё стояла. Ей показалось, что она уже сейчас, в эту самую минуту, поняла, что хотела сказать Арагарта.

Мартин, подхватив двух спящих чёрных котят и вислоухого щенка, вышел из зала и плотно закрыл за собой дверь.

Маша заметила, как взрослые с любопытством поглядывают друг на друга, будто за одну ночь позабыли, как они выглядят. Особое внимание снова досталось Деду Морозу, поскольку никто его не видел не только подростком, но и в таком совершенно не привычном для всех облике — в тёмно-синих штанах и красной клетчатой рубахе, с вьющимися светлыми волосами и приятным гладко выбритым лицом, покрытом веснушками, что просто сразило женщин.

Мартин предложил всем чаю, но никто не захотел, видимо, это уже было лишним. Пора было отправляться по домам.

Первыми разошлись соседи Мартина, снежные волшебники. В какой момент, ни с кем не попрощавшись, исчезли Светислав и Арагарта, никто не заметил. Дальвин, всю ночь вертевшийся возле Леогарты, о чём-то с ней тихо договаривался в сторонке.

Милослав не стал дожидаться брата, коротко переговорил с Велизаром и отбыл в свои владения. Дед Мороз оставался погостить у Мартина. И они вместе пошли провожать оставшихся гостей.

Нарядная ёлка уже заняла своё место во дворе. Рядом с ней стоял забавный снеговик и смотрел на них синими глазами-пуговками.

— Ну, что, друг, прощай! — сказал ему Велизар и щёлкнул по морковному носу. — Неужели мы и в самом деле похожи?

Мартин и Дед Мороз, которого по-прежнему странно было называть дедом, тепло распрощались с каждым и пригласили заглядывать на огонёк.

— Понравился праздник? — спросил Мартин Машу.

— О! — вот и всё, что она смогла ответить, но, помолчав, спросила: — А когда вы ещё устроите такой?

— Такой праздник, девочка, устраивают один раз в сто лет.

Маша кивнула, но не поняла, шутит Мартин или говорит серьёзно.

Они поднялись по склону на пригорок, разогревшись от быстрой ходьбы, и сверху помахали оставшимся внизу, а те помахали им в ответ. Проскочив тихий Метельный переулок, они вышли на знакомую тропу и цепочкой направились на Вишнёвую улицу.

Афанасий и Агафон, как оказалось, отлично помнившие всё, что происходило этой ночью, всю дорогу бурно делились впечатлениями. Селивёрст им поддакивал и, когда удавалось, вставлял словечко.

А когда пришли домой, никому не захотелось заниматься делами. Ольгерта сказала, что включит дождь, и пусть он поливает огород и сад, а она сегодня берёт выходной.

Выходной, пожалуй, требовался всем. Они ходили притихшие, прошедшая ночь не отпускала их.

— Включай свой дождик, пусть работает, а мы посидим на крылечке, — предложил Велизар.

— Включу позже. Пусть сначала дети погуляют по саду, покормят лебедей и полюбуются на озеро сновидений, — сказала Ольгерта и добавила: — Напоследок.

— Почему напоследок, Ром? — спросила Маша, когда они пошли по дорожке в сад, хотя спрашивать было ни к чему, сама знала ответ.

— Завтра мы все разъедемся.

— Сразу все?

— Бабушка останется дома, и, может быть, ещё братья-коты и пёс, хотя насчёт них я не уверен.

Дети прогулялись по садовым тропинкам, проверили, работают ли ловушки, покормили на озере лебедей, а потом больше часа сидели на пригорке и смотрели на прекрасное синее озеро в нежной цветочной оправе, над которым витали причудливые тени и звуки.

Здесь думалось только о хорошем. Дети даже не вспомнили о болотной парочке, едва не залившей это озеро вонючей зелёной жижей. Киндей и Малафея уже и сами превратились в тени, но летали далеко отсюда, над своими болотами.

Они уходили с пригорка, и Маша обернулась посмотреть на озеро последний раз.

— Ты ещё увидишь его, — уверенно ответил Рома на её безмолвный вопрос.

Дождь поливал цветы и деревья, а они все сидели на крыльце и с лёгкой грустью вспоминали праздник. И уже за полночь разошлись по своим комнатам, с жалостью понимая, как много осталось недосказанного.

Первыми утром, сразу после завтрака, засобирались в путь Ольда и Ирсений. С ними домой на своей «любимой машинке» отправлялся и Дальвин.

— Хочу побыть с родителями, — сказал он. — Мои прежние хозяева вспомнили моё имя, и скоро я отправлюсь налаживать уют в их новом доме.

Затем проводили Велизара с Милославом. Друзья помчались на гору Апрель, откуда вместе с поджидавшим их в пещере Абагором должны были отправиться на поиски Градислава.

Потом вдруг обнаружилось, что пропали Агафон и Селивёрст. Добиться от Афанасия ничего не удалось, потому что он опять превратился в молчуна от обиды, что его бросили брат и пёс. Надувшись, кот сидел на перилах крыльца и демонстративно никого не замечал.

Пришло время уезжать Роме и его родителям. Азелла и Ромуальд-старший тепло попрощались с девочкой из «другого города» и отошли в сторонку, чтобы не мешать прощаться детям. С ними стояла и Ольгерта, тихо всхлипывая и украдкой вытирая слёзы.

Ромуальд и Маша стояли, держась за руки, и молчали. Маша вспомнила, что ей сказала Арагарта о долгом прощании.

— До свидания, Рома! Иди!

Маша быстро чмокнула друга в щёку и подтолкнула его к родителям.

— До встречи! — крикнул Рома.

И они втроём исчезли.

— Ну, что, девочка, пошли пить чай? Или поливать сад?

— Нет, тётя Ольгерта. Мне тоже пора домой.

— Решила, значит?

Они вышли на улицу, и Маша закрыла калитку, взглядом попрощавшись с домом, ставшим ей родным.

Ольгерта довела девочку до той калитки, с которой начались её приключения в Городе волшебников. Калитка была приоткрыта.

— Селивёрст опять забыл закрыть или Агафон, проказник, — покачала головой Ольгерта.

Она обняла девочку, прижала её к себе, а потом развернула лицом к калитке и слегка подтолкнула.

Маша шла по тропе, не оглядываясь назад, и обернулась, только когда оказалась на знакомой поляне. Позади не было ни прохода, ни калитки. Сплошь стояли домики, укрытые в густой зелени деревьев.

Девочка огляделась. Поворот, который привёл её на эту поляну, был на месте. Возле ручья так и лежал её велосипед, и она направилась к нему. И вдруг ощутила, что болит локоть: осмотрев, обнаружила на нём свежую рану.

Увидев знакомую берёзу, Маша вспомнила, как смешно взбирался на неё коричневый пёс, цепляясь длинными ушами за сучки. Она снова оглянулась — не бежит ли сюда Селивёрст, спасаясь от грозного кота Агафона, на деле оказавшемся его лучшим другом?

Селивёрст, Агафон! Маша вскрикнула от радости. Она помнит их имена!

И она начала произносить вслух: Ольгерта, Ромуальд, Дальвин, Велизар, Мартин, Арагарта, Светислав, Азелла, Ирсений, Ольда, Абагор, Милослав, Аскольд, Евлалия, Севастьяна, Леогарта…

— Я не забыла ваши имена! — радостно смеялась она.

И, счастливая, Маша села на свой велосипед и помчалась домой.