Все так или иначе, в повседневных заботах, проводят последние дни этого трудного года. Их истории не закончены, все еще в движении, в замыслах.
А может, все совсем не так, как написано выше…
И разве не заслужила она это, трудясь до кровавого пота, отрекаясь от всего, что не было балетом? Сколько интриг пришлось перетерпеть, сколько голодать, мечтая о тарелке горячего борща, сколько боли вынести.
Айлин сладко потянулась: все, о чем она мечтала, сбылось. Белый заботливый муж, уютный дом, любимая работа в балетной школе для девочек. И сын.
И разве не заслужила она это, трудясь до кровавого пота, отрекаясь от всего, что не было балетом?
— О, каншаимки явились…
Каншаимками на базаре называли приехавших из аулов женщин, задававших один и тот же вопрос — Қанша [135]? — и ничего не покупавших.
На базаре тетя Катя вписалась в местную элиту — торговцев золотом и кожаными изделиями. Некоторые торговые семейства даже породнились, переженив детей. Устраивая свадьбы и празднуя дни рождения, приглашали на них равных «по весу». Справлять юбилей владелец обменника звал торговок золотом, кожаными изделиями, базарную администрацию. Все как везде — тең-теңи менен, тезек — кабы менен [134].
