Оглавление

Глава 1. Дом

Стерильная белизна стен. Густой запах антисептика, въевшийся, казалось, в саму душу. Бесконечный хоровод дней, слипшихся в один серый, безвкусный ком. Жизнь в больнице оказалась не просто скучной — она была похожа на медленное стирание личности и индивидуальности человека.

Поначалу Костя перестал различать дни недели. Пустяк, с кем не бывает. Затем из памяти выпало число. Тревожный звоночек, который он проигнорировал. Но ближе к выписке, глядя на унылый пейзаж за окном, он поймал себя на леденящем душу вопросе: «А какой сейчас месяц?» И тишина в ответ. Пустота. Врачи списывали это на остаточные явления амнезии, успокаивая, что память вернется. Но Костя знал — дело не в травме. Дело в однообразии, в этой вязкой тине, которая день за днем высасывала из него все краски мира и последние жизненные силы.

Поэтому, когда за ним наконец захлопнулась больничная дверь, он вдохнул прохладный осенний воздух так жадно, словно не дышал несколько жизней. Свобода. Она пьянила.

У ворот его ждал дядя, прислонившись к капоту блестящего черного седана, который контрастировал своей новизной и современностью на фоне старых стен больницы, находившейся позади. Запах новой машины — запах успеха и дорогой кожи были весьма непривычны, особенно после уже привычных, хоть и неприятных ароматов лечебницы. Дядя, владелец городской газеты, срубил куш. Серия жестоких убийств, всколыхнувших их сонный и когда-то спокойный городок, стала для его издания золотой жилой. Громкие заголовки, эксклюзивные подробности, репортажи с места событий… Газета взлетела на вершины рейтингов, а истинный убийца, оставив за собой кровавый след, растворился в тени. Никто об этом не догадывался. И уж тем более Костя, который до сих пор не знал, что его лучшие друзья, Игорь и Диана, мертвы, а вернее жестоко убиты. Дядя просто не мог найти в себе сил сказать ему эту суровую правду. Каждый раз он откладывал этот разговор, убеждая себя, что так будет лучше для всех.

— Ну, с возвращением в мир живых! — воскликнул дядя, сжимая племянника в объятиях. На лице Кости сияла почти детская, безмятежная радость — такая же, какой она была до всех этих кошмаров. Дядя на мгновение почувствовал укол совести.

— Ты не представляешь, как я рад отсюда выбраться! — выдохнул Костя. — Я ненавижу это место. Всем сердцем!

— Но тебя же там на ноги поставили.

— Да, а потом неделями пытали овсянкой. Ты ее пробовал? Это клей для обоев, а не еда!

Дядя усмехнулся, но как-то натянуто.

— Ладно, поехали домой.

Только сейчас Костя по-настоящему рассмотрел машину.

— Ого. Это что, новая?

— Дела пошли в гору… Появилось немного свободных денег.

— Немного? Да она стоит как моя квартира!

— Кстати, о квартире, — дядя осторожно завел разговор, выруливая на дорогу. — Я тут подумал… не хотел бы ты сменить жилье? У меня сейчас есть возможность, плюс если продать ту, что осталась от родителей… Могли бы купить что-то действительно стоящее.

Костя замер. Предложение, брошенное так небрежно, почему-то резануло слух.

— Я… не знаю, — растерянно проговорил он. Его старая, тесная квартирка на окраине внезапно представилась ему не убогой конурой, а последним оплотом, единственным местом, которое все еще было только его. — Мне нужно подумать.

— Да, конечно, прости, что я так сразу…

— Все нормально. Поехали уже домой, а?

Переступив порог своей квартиры, Костя понял, насколько сильно по ней скучал. Знакомый скрип паркета под ногами, родная пыль в лучах вечернего солнца, старый диван, принимающий его в свои объятия, как верный друг. Раньше это место казалось ему тесным и неуютным, теперь же оно было единственной тихой гаванью в штормящем океане.

Он рухнул на кровать, даже не сняв куртку, и провалился в сон, глубокий, как колодец. Он не слышал, как дядя звал его на кухню, где на столе стынет праздничный ужин. Во сне не было ни запаха антисептиков, ни вкуса овсянки. Там было что-то другое. Тревожный, рваный образ: темный лес, заброшенный дом, чей-то испуганный крик и острое, как лезвие ножа, чувство вины.

Глава 2. Пустота

Утро встретило Костю обманчивым спокойствием. Впервые за долгое время он проснулся в своей постели, а не на больничной койке, и это ощущение было почти забытым счастьем. За завтраком он, как ни в чем не бывало, оживленно вёл диалог.

— Ты даже представить не можешь, какие врачи скучные собеседники. Я пытался заговорить с ними, а они лишь молча кивают и спрашивают как моё самочувствие!

— Они лишь выполняют свою работу, не более. Для разговоров есть другие люди: родня, друзья.

— Кстати, а какое сегодня число?

— 3 октября, а что?

— Дядя, завтра же первое воскресенье месяца. Я к Игорю пойду. Мы всегда в этот день встречались.

Владислав замер с чашкой кофе в руке. Воздух на кухне мгновенно сгустился. Он знал, что этот разговор неизбежен, оттягивал его, как мог, но реальность оказалась безжалостной.

— Костя… Слушай. Нам нужно поговорить. Серьезно.

— Хорошо. О чем? — беззаботно спросил Костя, еще не чувствуя, как под ногами медленно появляется пропасть.

Дядя мучительно подбирал слова. Как сказать об этом мальчишке, который был ему почти как сын? Как вырвать из его груди последнюю частичку той, прошлой жизни?

— Не томи, — поторопил Костя, заметив его молчание.

— Ты… не сможешь пойти к нему, — начал Владислав издалека, цепляясь за спасительную ложь. — У меня горящие путевки, мы сегодня улетаем. На море. Сюрприз, — произнес дядя, протянув букву «и».

Костя удивленно вскинул брови.

— На море? Вот так сразу? Но я должен хотя бы попрощаться. Игорь — мой лучший друг. Мы столько не виделись.

— Боюсь, ты не успеешь. Такси уже ждет.

В этот момент ложь дала трещину. Костя нахмурился, недоумение на его лице сменилось подозрением.

— Не понимаю. Какое такси? У тебя же машина.

— Просто…

— К тому же он живет в доме напротив, я на пять минут. Да и все это… странно как-то. Ты что-то недоговариваешь.

Владислав опустил глаза. Маска спала. Он поднял на племянника тяжелый, полный боли взгляд и выдохнул слова, которые отравили воздух:

— Игоря больше нет, Костя.

Мир сузился до этих трех слов.

— Что «Игоря»? — переспросил Костя, отказываясь верить. Голос стал чужим, севшим.

— Его. Больше. Нет.

Тишина. А потом — взрыв.

— Что… что ты несешь?! Что с ним могло случиться?!

— Послушай меня…

— Отстань! Я не верю ни единому твоему слову! — прокричал Костя. Злость и отрицание ударили в голову, заставляя действовать.

Он вылетел из квартиры, не слыша криков дяди за спиной. Сердце колотилось в груди, а каждый удар отдавался пульсом в висках. Вот подъезд Игоря. Знакомый, родной. Перепрыгивая через ступеньки, он взлетел на пятый этаж. Рука сама нашла кнопку звонка, а потом, не дождавшись ответа, кулаки забарабанили по старой деревянной двери. Он колотил изо всех сил, вкладывая в удары весь свой страх и отчаянную надежду.

Дверь открыла незнакомая пожилая женщина в домашнем платье и платке. Ее добрые, выцветшие глаза с удивлением смотрели на задыхающегося парня.

— Здравствуй, сынок. Ты что-то хотел?

Костя смотрел на нее, на чужие тапочки у порога и понимал. Все. Это конец.

— Извините… я… я ошибся адресом, — еле-еле промолвил Костя.

Он спускался по лестнице, держась за перила, ноги стали ватными. На улице его подхватил порыв ледяного ветра. Куда идти? Неважно. Просто вперед, подальше от этого дома, от этой правды. Мысли в голове роились, как разъяренные пчелы: злость на дядю за ложь, на врачей за то, что не вернули память, на себя за то, что ничего не помнил. И самая страшная, иррациональная злость — на Игоря. За то, что его больше нет.

Проходя мимо газетного киоска, он зацепился взглядом за заголовок. Имя его города. А ниже, на развороте старого выпуска, — фотография. Знакомые лица. Его лицо. Лицо Игоря. И Дианы.

«Трагическая развязка: свидетель по делу о серийных убийствах дал показания», «Самоубийство Дианы Преображенской. ставит точку в расследовании».

Он схватил газету дрожащими руками. Буквы плясали перед глазами. Он читал о том, как убили его лучшего друга. О том, как Диана, не выдержав горя, покончила с собой. И о себе — о Косте, чьи показания, данные в состоянии посттравматического шока, помогли закрыть дело. На нем не было лица. Все те эмоции, от которых его оберегали в больнице, обрушились на него одной гигантской волной, не давая сделать ни единого глотка воздуха.

— Молодой человек, с вами все в порядке? — голос продавца донесся как из-под воды. Он заметил мертвенную бледность и пустые, безжизненные глаза парня.

Костя не ответил. Он просто пошел прочь, сжимая в руке газету. Небо затянуло серыми тучами, вдалеке глухо пророкотал гром. Первые тяжелые капли дождя упали на его ладони. Вместо того чтобы искать укрытие, он опустился на ближайшую скамейку. Ливень хлынул стеной, но Костя не чувствовал ни холода, ни влаги. Он сидел, как каменная статуя, глядя в одну точку на мокром асфальте. Слезы не шли. Внутри была лишь выжженная огнем пустота.

Вдалеке показались фары. Новый, блестящий седан дяди бесшумно подкатил и остановился в нескольких метрах. Тот самый седан, купленный на деньги, заработанные на сенсационных статьях об этих убийствах. Владислав посигналил, приглашая сесть. Костя не пошевелился.

Дядя вышел из машины, подошел и сел рядом, накрывая его плечи своей курткой.

— Пойдем домой, Костя. Прошу тебя.

— Я не могу, — с трудом выговорил Костя. Голос был хриплым и надломленным.

— Ты прав, прошлого уже не изменить, — тихо сказал Владислав, глядя на стену дождя. — Но кто-то же должен за них ответить. Их забрали у нас, Костя. Не позволь им забрать еще и тебя. Пойдем домой. Нужно быть сильным. Ради них.

Последние слова подействовали. В них была не просто жалость, в них был призыв к действию. Враг был не назван, но он был. Впервые за этот страшный день в глазах Кости что-то дрогнуло. Не смирение. Холодная, обжигающая ярость. Он молча встал и пошел к машине. В его взгляде снова появилась жизнь. Но она была уже не той, что раньше.

Глава 3. Знакомство с прошлым

Лихорадка была похожа на плохой наркотик. Она бросала Костю то в жар, то в озноб, превращая реальность в вязкий, тревожный сон. Ноги ломило, горло горело огнем. Прогулка под дождем, ставшая финальной точкой его старой жизни, теперь мстила ему физической болью, добавляя ее к душевной.

— Ты как? — в дверном проеме показалась обеспокоенная голова дяди. — Температура спала? Хочешь морс?

Костя с трудом сфокусировал взгляд.

— Уже лучше, спасибо, — прохрипел он. Голос не слушался.

— Вот и славно. Отдыхай.

Владислав уже собирался уйти, но тихий вопрос остановил его.

— Ты соврал про море?

Дядя замер.

— Что?

— Поездка. Ты выдумал ее, чтобы я… чтобы отвлечь меня?

— Да. Прости.

— Не извиняйся, — Костя медленно сел на кровати, морщась от головной боли. — Мне кажется, это хорошая идея. Поехать туда.

Владислав удивленно посмотрел на племянника.

— Правда?

— Да. Когда все это закончится.

Дверь закрылась. Костя снова остался один на один с гудящей головой и тяжелыми мыслями. Ворочаясь на кровати, он пытался найти удобное положение, но тело ныло, не давая покоя. Нужно было на что-то отвлечься. Взгляд упал на тумбочку. На ней, как улика, лежала вчерашняя газета. Вещественное доказательство его собственного, пусть и невольного, предательства.

Он протянул руку и взял ее. Пальцы слегка дрожали. Он снова начал читать. Не как вчера, в шоке и панике, а медленно, въедливо, заставляя себя вникать в каждое слово. Статья была озаглавлена броско: «Показания единственного свидетеля поставили точку в деле». «Мои показания», — пронеслось в голове. Слова, которые он не помнил, но которые похоронили его друзей.

Он читал, и перед глазами вставали картины. Не его воспоминания, нет. Картины, нарисованные сухим языком криминальной хроники, основанной на его же словах. Он нашел на столе блокнот и ручку. Нужно было разложить все по полочкам. Увидеть эту ложь в лицо.

«Хронология событий 2 августа, со слов Константина К.» — написал он, и рука дрогнула.

— 14:00. Сбор у Игоря. Я, Игорь, Диана, Оля, Кеша, Макар. «Обычное воскресенье. Как мы могли не чувствовать, что оно последнее?»

— 14:15. Кеша принес покер. «Игра на блеф и холодный расчет. Как символично, Кеша».

— 14:55. Оля проигралась и ушла за чипсами. «Она ушла. Вышла из этого ада на время».

— 15:10. Диана вышла на кухню. «Что она там делала? Нервничала? С кем-то говорила по телефону?»

— 15:15. Макар пошел за Олей. Диана вернулась.

— 15:30. Я проиграл и ушел. «Вот он, этот момент. Я просто встал и ушел. Оставил их всех там. Если бы я остался…» Оля и Макар вернулись.

— 15:50. Игра окончена, победил Игорь. Все на кухне. Пьют газировку. «Игорь пьет свой вишневый компот. Тот самый, который он варил сам и никому не давал, называя его „эликсиром чемпионов“. Помню».

— 16:30. Все смотрят фильм в гостиной.

— 16:45. «А вот здесь начинается странное». В статье было написано: «По показаниям свидетелей (Оли, Макара и Кеши), Игорь внезапно почувствовал себя плохо, сказал, что хочет спать. Он пошел на кухню, выпил бокал вина для сна и ушел в свою комнату».

— 17:10. Макар находит Игоря без сознания. Вызывает скорую.

— 17:25. Скорая констатирует смерть. Причина — отравление высокой дозой снотворного, смешанного с алкоголем.

— 3 августа, 16:30. Диану находят мертвой. Рядом — предсмертное видео-признание, отправленное в редакцию газеты дяди. В нем она говорит, что подсыпала Игорю в вино снотворное после ссоры.

Костя перечитал последний пункт несколько раз. А потом еще раз. И еще. И вдруг ледяная ясность пронзила лихорадочный туман в его голове. Вино.

Игорь никогда не пил вино. Он его терпеть не мог, говорил, что от него болит голова. А уж тем более он не стал бы пить его, если хотел спать. И самое главное — он пил свой вишневый компот. Зачем ему идти на кухню пить вино, если у него под рукой был целый кувшин любимого напитка?

Это не сходилось. Это была первая, но кричащая ложь во всей этой, казалось бы, гладкой истории. Официальная версия — ложь. И он, Костя, сам того не зная, помог эту ложь построить.

Болезнь отступила на второй план. Теперь у него была цель. Он должен был поговорить с остальными. С Олей. С Макаром. И с Кешей. Он должен был услышать их версии. И найти другие трещины в этой стене лжи. Обязательно.

Глава 4. Тихий омут

Лихорадка отступила так же внезапно, как и началась, оставив после себя не слабость, а звенящую, холодную ясность. Мысли больше не путались в тумане болезни. На клочке бумаги, лежавшем на тумбочке, был не просто список событий. Это была карта, на которой красным крестом было отмечено место, где спрятана ложь. Вино.

Костя встал, оделся. Движения были точными и выверенными, словно он всю жизнь готовился именно к этому дню.

— Ты куда? — голос дяди из кухни был полон тревоги. — Тебе еще нельзя на улицу.

— Я ненадолго. Мне нужно поговорить с Макаром, — ответил Костя, зашнуровывая ботинки.

— Костя, послушай, может, не стоит? Прошлое… его лучше не трогать. Оно может быть опасным.

— Оно уже опасно, — Костя поднял глаза на дядю. Во взгляде его не было ни злости, ни обиды. Только ледяная решимость. — Оно уже убило двоих моих друзей.

Прохладный осенний воздух ударил в лицо, отрезвляя окончательно. Город жил своей обычной жизнью: спешили по делам прохожие, шуршали шинами машины, ветер гонял по тротуару пожухлые листья. Но для Кости этот мир был другим. Он смотрел на него сквозь невидимую пленку, как на место преступления, где каждый мог быть причастен.

Макар жил в старой пятиэтажке в другом конце города. Костя не звонил заранее. Он хотел увидеть первую, неподдельную реакцию. Он нажал на кнопку звонка и услышал, как внутри затихла музыка. Шаги. Дверь приоткрылась на цепочке.

— Костя? — в глазах Макара плеснулся испуг, который он тут же попытался скрыть за удивлением. — Ты… что ты тут делаешь? Я думал, ты…

— Болею? Уже прошло, — Костя постарался улыбнуться, но вышло плохо. — Можно войти?

Макар колебался секунду, затем снял цепочку. В его квартире пахло пылью и чем-то сладковатым, приторным, как в кальянной. На столе стоял ноутбук, на экране застыла какая-то онлайн-игра.

— Чаю? Кофе?

— Воды, если можно.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Они оба понимали, что это не дружеский визит.

— Я пришел поговорить о том дне, — начал Костя без предисловий. — Моя память… она как решето. Врачи говорят, со временем пройдет, но мне нужно знать сейчас.

Макар напрягся, сел на край дивана.

— А что тут говорить? Все уже сто раз рассказано… следователю, твоей газете…

— Расскажи мне. Так, как помнишь ты. После того, как я ушел.

Макар вздохнул и начал свой рассказ. Он говорил ровно, почти заученно. Про то, как Игорь победил в покере, как все радовались, как решили посмотреть фильм. И про то, как Игорь вдруг почувствовал себя плохо.

— …он сказал, что голова кружится, и пошел на кухню, — Макар смотрел куда-то в стену. — Вернулся с бокалом вина, сказал, что оно поможет уснуть. А потом ушел в спальню.

— С бокалом вина, — тихо повторил Костя, глядя Макару прямо в глаза. — Ты уверен?

— Да, а что?

— Просто… Игорь ненавидел вино. Он пил свой вишневый компот. У него на столе стоял целый кувшин.

Макар вздрогнул. Он отвел взгляд, начал теребить край футболки. Молчание стало оглушительным.

— Послушай, там было темно… я мог и перепутать, — неуверенно пробормотал он.

— Ты не перепутал, Макар. Ты говоришь то, что вы все договорились говорить. Кто придумал эту историю с вином? Кеша? Оля? А может ты?

Имена, брошенные как камень в тихий омут, заставили Макара вскочить.

— Ты с ума сошел? Что ты несешь?! Диана сама во всем призналась! Ты видел ее запись? Она была в истерике!

— Я видел. Но я знал Диану. И знал Игоря. А теперь я хочу знать и правду.

Костя встал, подошел к Макару вплотную.

— Что на самом деле произошло на кухне, когда Диана туда уходила? Перед тем, как я ушел. Ты же видел.

Макар попятился, уперся спиной в стену. Его лицо побелело.

— Ничего не было… Она просто вышла подышать на балкон.

— Она плакала, — сказал Костя. Это не было вопросом. Это было утверждение. Он вдруг вспомнил. Нечеткий, смазанный образ — спина Дианы на балконе и ее вздрагивающие плечи.

Макар сломался. Он сполз по стене на пол, закрыв лицо руками.

— Она говорила по телефону… — прошептал он. — Очень тихо. Я нехотел подслушивать. Она плакала и что-то говорила про то, что «больше так не может» и «он все узнал».

— Кто узнал? О чем? С кем она говорила?

— Я не знаю! — почти выкрикнул Макар. — Когда она вернулась, за ней зашел Кеша. Сказал, что у Дианы проблемы дома, и попросил нас не лезть. Он сказал, что сам все уладит. Мы и не лезли… Костя, прошу тебя, не впутывай меня в это. Я ничего не знаю. Просто забудь. Это опасно.

Костя смотрел на съежившегося на полу друга, и ему стало не по себе. Макар боялся. Панически, до дрожи в коленях. Но боялся он не призраков прошлого. Он боялся чего-то вполне реального.

Он вышел из квартиры, не попрощавшись. Теперь в его карте появился новый пункт. Тайный телефонный разговор. И Кеша, который всегда оказывается рядом, чтобы «все уладить».

Уже подходя к своему дому, Костя почувствовал вибрацию в кармане. Он достал телефон. Сообщение. От неизвестного номера.

Всего два слова.

«Не копай».

Холод, не имеющий ничего общего с осенней погодой, медленно пополз по его спине. Они знают. Они следят за каждым его шагом. И игра только началась.

Глава 5. Игра теней

Сообщение из двух слов горело на экране холодным огнем. «Не копай».

Это была не угроза. Это было подтверждение. Костя не испугался. Наоборот, он почувствовал странное, ледяное спокойствие. Туман сомнений рассеялся. Теперь он знал наверняка: он на верном пути, и тот, кто дергает за ниточки, заметил его. Игра началась.

Он удалил сообщение и сунул телефон в карман. Дома его встретил дядя. Он стоял у окна с чашкой в руках, но было очевидно, что он не пьет, а просто ждет.

— Ну что? Поговорил? — спросил он, не оборачиваясь.

— Поговорил.

— И что тебе сказал Макар? Что-то, чего мы не знали?

— Да, вернее нет, — Костя прошел на кухню и налил себе стакан воды. Руки не дрожали. — Он сказал мне забыть об этом. Потому что это опасно. А потом, когда я вышел, мне пришло вот это.

Костя протянул телефон дяде. Тот пробежал глазами по пустому экрану.

— Ты удалил?

— Там было всего два слова. «Не копай».