автордың кітабын онлайн тегін оқу Обладатель-полусотник
Юрий Иванович
Обладатель-полусотник
© Иванович Ю., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Пролог
Лейтенант дорожно-патрульной службы поучал молодого сержанта:
– Смотри и мотай на ус! Здесь всегда пытаются проскочить в дупель пьяные хитрованы. Объезжают постоянный пост на перекрестке. Но часто стоять здесь тоже нельзя, попросту перестанут ездить. А вот раз, максимум два раза в неделю – самое то. Усек?
Сержант с некоторым недоверием оглядел проезд, небольшой пустырь между гаражами, складами и узкую асфальтовую дорогу через него, но кивнул утвердительно. Хотя тут же попытался высказаться:
– Дядь Саша! Так ведь дело только к обеду приближается, пьяных-то еще нет…
– Вот и пьяные думают точно так же, – с барственными нотками объяснял старший по званию. – И привыкай обращаться ко мне только по званию, никто не должен знать о наших родственных отношениях… О!.. Работаем!
Старенькое, пошарпанное «Vоlvо» выехало из-за бетонного забора и слегка клюнуло носом. Видимо, водитель заметил засаду и запоздало дернулся. Но явно сбегать только хуже, и автомобиль поехал дальше.
– Баба! – разочарованно протянул сержант, рассмотрев водителя, но тут же получил сердитый окрик в спину от опытного наставника:
– Не важно! Уж поверь мне! Наверняка тоже выпила, раз дергается.
Начинающий патрульный поднял жезл, заставляя транспорт остановиться. Подождал, пока приоткроется окно, представился и, чуть наклонившись, принюхался к выхлопу пронизанного алкоголем воздуха. Тут же его бас стал уверенным и громким:
– Предъявите документы! – Получив желаемое в руки, стал рассматривать не столько бумаги и права, сколько женщину и обстановку в машине. – Спиртное употребляли?
Дух из салона автомобиля был и на самом деле более чем компрометирующим. Один мужчина развалился на переднем пассажирском сиденье в стельку пьяный. Пусть и пристегнутый ремнем безопасности, но голова его свесилась на грудь, а в правой руке он довольно несуразно держал за горлышко изрядно надпитую бутылку водки.
Второй мужчина вообще лежал на заднем сиденье с перекошенным от пьянства лицом и мычал нечто неразборчивое.
Ну а женщина сразу пустилась в объяснения:
– Мне пить нельзя, третий месяц беременности. Это от мужа и его братика так разит. Свиньи натуральные!
– И тем не менее придется вам пройти тест на алкоголь! – проявлял строгость сержант, доставая из сумки алкотестер, затем он снял с трубочки герметичную упаковку и вставил в отверстие. – Изо всей силы дуйте в трубочку, пока не прозвучит сигнал.
Женщина недовольно фыркнула, но, рассмотрев подошедшего лейтенанта, противиться или спорить не стала. Подула, дождалась прозвучавшего сигнала и вернула алкотестер обратно. Сержант присмотрелся к показаниям, грустно вздохнул, затем полистал документы и уже собрался возвращать их обратно, как заговорил его старший по званию напарник:
– Гражданочка, почему правила нарушаете? – и добавил, глядя прямо в округлившиеся глаза сидящей за рулем женщины: – Пассажир сзади не пристегнут. Он сам оплатит штраф или вы за него?
– Чтоб он издох, пьянь поганая! – вырвалось у женщины. Но уже в следующий момент она протянула нужную купюру.
– Протокол будем составлять… – не то спросил, не то констатировал лейтенант.
– Сдачи не надо! – скривилась оштрафованная дама.
– Тогда счастливого пути и больше не нарушайте!
Сержант вернул документы, а потом уставился вслед уезжающей машине озадаченным взглядом. Его наставник в это время выдохнул с удовлетворением:
– Ну вот, племяш, с почином тебя!
Но тот не слишком спешил порадоваться вместе с родственником. Криво улыбнулся и выдал:
– А ведь я узнал этого мужика, который лежал сзади. Его уже несколько раз по телевизору показывали…
– Актеришко или политик?
– Не-а… тут совсем иное… Это – управляющий «Империи Хоча». Той самой, где делают жидкий депилятор Хоча. Слышал о таком?
– Ну-у-у?..
– И помимо всего, этот Иван Загралов – зятек знаменитой актрисы Фаншель и генерала в отставке Карла Гансовича Фаншель, ныне крупного бизнесмена…
– Вона как!.. Ну а нам-то что с того?
– Дядь Саша, ну ты сам подумай: кто – Загралов, и кто – эта баба на «Vоlvо»? Не странно ли?..
Лейтенант озадаченно почесал себя за ухом и проворчал:
– В любом случае, это нас не касается! Но… – сморщил лоб, оглянулся по сторонам с какой-то стеснительностью и только после этого неохотно поинтересовался: – Но ты хоть номера машины или фамилию той бабы запомнил?
Глава 1
Паника
Первое заседание совета директоров кинокомпании «Голд Фаншель» приближалось к финалу. Фактически все уже было оговорено заранее: доли участия, распределение возможных прибылей, личные инвестиции своим именем, имиджем или правовой поддержкой. Разве что ближайшие направления предстоящей работы главный спонсор и создатель студии, Игнат Ипатьевич Хоч, обрисовал довольно жестко и непререкаемо. Получалось, что сразу пять фильмов уже утверждены, и работа над некоторыми уже начинается.
Несколько соучредителей попытались было вякнуть, что они ориентировались на иные фильмы и хотели бы именно их видеть в числе первых, вышедших в прокат. Но специально для этих «смельчаков» девяностопятилетний Хоч заявил:
– Окончательное решение по данному вопросу принимает владелец контрольного пакета акций. Если есть с этим несогласные, у них два выхода: либо сейчас же покинуть этот зал вместе со своими деньгами, либо внести суммы, превышающие пятьдесят один процент. Даю сомневающимся две минуты для принятия окончательного решения.
После чего повисла пауза, которую постарался скрасить общающийся через переводчика Джек. Причем знаменитый артист, кинопродюсер и режиссер высказался с явным укором:
– Дамы и господа! Все уже решено, к чему эти спекуляции в самый последний момент? Время утекает, а у нас еще впереди пресс-конференция и торжественный банкет. Хочется дожить и до премьер…
Негромкий смешок прокатился по рядам присутствующих, тем самым снимая излишнее напряжение. И тут же вновь заговорил председательствующий:
– Поскольку предложений об изменении долей не поступило, прошу начинать подписание. Папочка с меморандумом у каждого из вас в руках. Подписываем, а затем передаем по кругу своему соседу слева. Секретари помогут…
Оставшиеся четверть часа прошли в шелесте бумаг, скрипе дорогих авторучек и усердном пыхтении. Все-таки двадцать восемь подписей следовало поставить на основном и столько же на дублирующем документе. Но тут уж отлично сработали секретари, молча тыкая пальчиками в те места исторического документа, где их шефы должны были поставить свои автографы.
От семьи Фаншель подписывались Ольга и ее мать Лариса Андреевна. Отец семейства восседал за их спинами и никак не мог удержаться от ворчания. Причем ворчал вроде как на себя, но слишком уж лицедейски это у него получалось:
– Как это я не проследил за Ванюшей лично?.. Парень просто не выдержал после почти суточной пьянки… Надо было его будить рассолом и холодной водой. Ведь знаю прекрасно, что женщинам ничего доверить в таком важном деле нельзя. Сами готовы на себя лоск часами наводить, а вот про мужа и зятя – обязательно забудут…
– Па! Прекрати! – шипела дочь, не открывая губ и не поворачивая головы.
– Тебе уже сто раз сказали, что так надо! – вторила супруга. – Тем более что вместо Ивана у Игната Ипатьевича даже лучше получилось.
Как только все папки обошли по кругу, председательствующий встал, поздравил всех с этим торжественным событием и добавил:
– Пятнадцать минут перерыв! После чего в холле начинается пресс-конференция.
И поддерживаемый Еленой Се́стри, своей секретаршей, поспешил в отдельную, выделенную специально для него комнату отдыха. Именно туда и устремились за ним все причастные к тайне обладателя.
Разве что Ольге пришлось хитростями отрываться от практически вцепившихся в нее родителей. Причем каждому из них она солгала по-разному:
– Па, мне надо по своим делам! – и чуть позже: – Ма! Мне надо срочно посплетничать наедине с Еленой. А ты постарайся на пресс-конференции усадить Джека между нами. Сама понимаешь, как это важно!
Родители отстали, но из-за этой задержки Ольга влилась в компанию позже всех и сразу потребовала от генерала Тратова:
– Ну что, какие известия об Иване?!
Командир силовой группы фантомов, будучи в собственном теле, только скорбно развел руками:
– Пока – ничего! Но по самым последним сообщениям от Якова, он со своими фантомами уже почти достиг внутренностей пещеры. Конкретики ждем с минуты на минуту.
Тогда как старика Хоча в первую очередь волновала супруга обладателя:
– Ольга, как твое состояние? Какие ощущения?
Да и все остальные уставились на фантом девушки выжидательно. Ее постоянное нахождение в физическом теле должно было оставаться непрерывным и далее, и между собой они уже успели обговорить один неприятный момент.
– Да есть какое-то неприятное чувство тянущей пустоты, – призналась Фаншель. – Что-то знакомое, но никак не вспомню…
– Зато мы вспомнили, – нервно вздохнула Ульяна Семеновна, супруга Клеща. – Точно такие же ощущения у нас были перед исчезновением нашей фантомной сути в никуда. Помнишь? Тогда Ивана избили в Лифантово, он потерял сознание, и мы рассеялись.
– Ну-у-у… сейчас же мы не рассеиваемся, – изрекла очевидное Ольга.
– Зато ощущения – те же самые. То есть вполне возможно, что Загралов без сознания. А так как он благоразумно оставил основную Цепь Колец для нашего поддержания, то мы существуем автономно от обладателя.
На какое-то время все умолкли, стараясь не думать о самом плохом. Жизнь каждого фантома целиком и полностью зависела от целостности Ивана Загралова. Погибнет он, никакие запасы накопленной энергии в используемой Цепи не смогут поддерживать структуры духов и фантомов более чем четверо, максимум пять суток. Запасов попросту не хватит. И ладно бы сами фантомы могли аннулировать свою деятельность во благо той же беременной Фаншель. Для экономии энергии, так сказать. Так ведь нет! Все формирование фантомов, в виде духов или физических тел, целиком и полностью зависело от непосредственного воздействия обладателя.
Имелся только один выход, самый неприятный: можно было погибнуть. Но опять-таки гибель каждого фантома оказывала на обладателя негативное влияние, вплоть до обморока. Если ему где-то там и так плохо, то дополнительный удар может только усугубить подобное состояние.
Угрюмость создавшейся атмосферы попытался развеять своим оптимизмом Евгений Кравитц. Он второй, кто здесь присутствовал своим основным телом и не являлся фантомом обладателя:
– Не переживайте, Грава из любой ситуации выпутается! – Только журналист на правах одноклассника имел право так называть Загралова. – Вот увидите! Скорее всего, увлекся исследованиями, стал рассеянным и…
– Куда-то упал! – простонала Фаншель, со слезами на глазах.
– Тьфу на тебя, Олька! – прикрикнул на нее Кравитц. – Не смей даже думать о плохом! Там возле него четыре ведьмы и уникальный по силам альпинист, они любого подстрахуют.
– В самом деле, ничего с твоим… с нашим Ваней не случится! – стал подводить итоги Хоч. – Вполне возможно, что древний рисунок имеет собственное изолирующее поле, вот нам и кажется, что обладатель без сознания. Отправляемся в зал! Топаем, топаем…
Первой он вытолкал Ольгу Фаншель, затем вежливо уступил место своей секретарше, ведьме Елене Сестри. Обе молодые красотки довольно резво двинулись по коридору, журналист Евгений Кравитц – следом, а вот сам целитель остался в помещении. Потому что увидел, как генерал Тратов стал отвечать по мобильному телефону. Дождался, пока тот перекинулся несколькими фразами с невидимым собеседником, и требовательно замахал руками:
– Ну?! Что там?!
– Возле рисунка отыскали следы, брошенные явно для облегчения вещи и мраморные диски. То есть Иван добрался к месту. Но никого там, внизу, нет. Зато Яков Шереметьев уже на поверхности наткнулся на следы двух мужчин. Утверждает, что это следы Загралова и спелеолога Минотавра. Сейчас пытается по ним вести поиск.
Старик-целитель смешно скривился в сомнениях, но тут же высказался с некоторым оптимизмом:
– Ну хоть что-то! Мне кажется, Иван попросту разбазарил всю свою энергию Малой Цепи на всякие опыты и эксперименты. Потому и бросил ценные вещи. Но раз оба наверху, почему у нас ощущение, что он без сознания?.. Ладно… бегу! Держи все на контроле!
И умчался вслед за остальными.
Тогда как все силовые группы, действующие на Загралова, оказались в некоторой неопределенности и в явно ослабленном состоянии, обозначились три главные проблемы:
Первая. Обладателя нет, связи с ним – тоже. Следовательно, льготный и быстрый перенос фантомов, ведущих сыскную, охранную и разведывательную деятельность, а также выполняющих функции «зачистки», окончательно прекратился. В данное время им приходилось летать со сравнительно малой скоростью, так сказать, в «пешем» режиме. Итог – резкое падение боевых возможностей.
Вторая. По всем официальным каналам связи Ивана стали разыскивать его союзники. Они проснулись после суточного запоя, привели себя в порядок, собрали последние новости и вознамерились общаться с коллегой… а того – нет! Ждут час, второй… и вновь ничего! И что они подумали? Что Загралов куда-то подался без сигвигатора.
При существующем правиле, что каждый обладатель крайне редко расстается с внеземным устройством, предположения сразу смещаются в сторону крайнего негатива. Время идет, негатив нарастает в геометрической прогрессии. И это в тот момент, когда со стороны врагов вот-вот начнутся боевые действия; когда все защитные и контратакующие операции входят в фазу окончательной сверки и согласования.
Третья проблема проистекала из первых двух. Нельзя сказать, что господа Апостол, Свифт и Гон Джу впали в панику. Но они сильно разволновались. Дружба – дружбой, но если главный инициатор начавшейся заварушки исчез, то самый оптимальный выход для троицы обладателей – незаметно покинуть Москву, отправившись куда угодно. Хоть в кругосветное путешествие.
Судя по некоторым высказываниям во время разговоров с приближенными Загралова, триумвират так и поступил бы в самые ближайшие часы. Ведь если с Иваном что-то случилось или он убит, все обязательства аннулируются и следует спасать только свои драгоценные тушки.
Но именно факт наличия на местах всех фантомов Загралова, их полноценная деятельность и останавливали союзников от панического бегства. Они ведь даже не догадывались, что их молодой коллега разъединил индивидуальные хранилища энергии, сделал их полностью автономными и невероятно насыщенными и мог безболезненно для дела податься в иное место для решения актуальных вопросов. Следовательно, по всем логическим выкладкам, Иван Федорович где-то здесь. Просто очень, ну очень занят.
Так и отвечал генерал Тратов на все звонки иных обладателей:
– Господин главный администратор занят в важном научном эксперименте. Прервать эксперимент невозможно. Похоже, он затянется надолго, но Иван Федорович просил не беспокоиться. Как только освободится, сразу вам перезвонит.
Союзники в ответ громко ругались, грозили, стращали, но пока резких движений не делали. Зато оперативно перебросили все свои фантомные резервы для тщательного наблюдения за «Империей Хоча» и его вспомогательными структурами. При такой слежке не следовало заграловским подопечным впадать в неуместный энтузиазм поиска, явную нервозность от потери и лихорадочную экзальтацию подступающей паники.
И хорошо, что поиском коллеги вплотную занялся новый, недавно взращенный обладатель, Шереметьев Яков Иванович. Колдун со стажем и уже крепко стоящий на ногах десятник. Да, фактически уже и двадцатник, имеющий под своим началом двенадцать фантомов и более двух десятков сильных ведьм и колдунов в их физических ипостасях. Вся надежда базировалась на них и на их умениях.
Глава 2
Последний Перл-Харбор
Яков Иванович давно уже разочаровался в большинстве представителей человеческого рода. Точнее, пришел к выводу, что просто уговорами и личным примером никого из злодеев на путь истинный не направишь. А серую массу безразличных ко всему обывателей на подвиг праведной жизни одними призывами не вдохновишь. Зато с помощью крутого кулака, мистического ужаса и очищающего огня можно творить на ниве перевоспитания чудеса великие. Главное при этом, чтобы сил хватало и пупок не развязался.
А уж в последние дни, когда Яков стал обладателем сигвигатора, его силы и возможности усилились стократно. Поэтому он постоянно чувствовал в себе эйфорию, доходящую порой до экзальтации, и верил, что, если сильно разгонится да оттолкнется от земли, сможет летать аки птица. Но, будучи на территории «Империи Хоча», оказывался стеснен строгим контролем Загралова, необходимостью тщательно скрываться от всего мира и обязанностями круглые сутки обучаться, усиливаться и совершенствоваться.
Против этого он ничего не имел, сознание диктовало осмысленность дисциплины, а крепкая воля взрослого человека помогала легко управлять бушующими эмоциями.
Но тут – опекун пропал. Пришлось отправляться на его поиск. Иначе говоря, действовать свободно, по собственному усмотрению, то есть применять практически все имеющиеся силы, средства и возможности.
Наверное, поэтому у Якова Ивановича Шереметьева сорвало крышу…
Не найдя Загралова в пещере с Письмом, новый обладатель ринулся на поверхность, и там, вместе со своими ведьмами, сразу отыскал четко узнаваемые следы. Те возникали в светлой рощице с большими прогалинами и тянулись в сторону ближайшего лесного массива. Позвонив по мобильному телефону «домой» в «Империю Хоча» и сделав краткий отчет, Шереметьев поспешил по следу, словно хорошая гончая.
И уже через пару минут наткнулся на лесную поляну, где и замер, вначале непроизвольно. Ведущийся там пикник скорее напоминал оголтелую вакханалию, созвучную самым непристойным сценкам из жизни Содома и Гоморры. В дыму, в грязи, в объедках и мусоре, под рев самых разных порождений попсы собравшиеся на поляне почти шесть десятков человек совокуплялись, танцевали, пили, дрались, пели, валялись, насиловали, давились закуской и злословили.
А с краю этого ужаса, с наветренной стороны, поскуливали два огромных дога. Даже эти бедные животные, преданные своим безумным хозяевам, с ужасом взирали на происходящее действо. На нового, только что прибывшего человека, доги не обратили ни малейшего внимания.
Рядом с собой Яков никого из фантомов в физических телах не оставил изначально, экономил личную энергию. Но после того как пришел в себя, быстро развоплотил там женских духов, оставив только дух старшего сына. Да и то сделал это скорей в воспитательных целях, ну и чтобы хоть с кем-то обменяться мнением:
«Слышал о такой мерзости, но никогда не думал, что увижу воочию…»
«Жуть! – согласился Шереметьев-младший. – Но ты, бать, отмирай быстрей и думай, где мы тут Ивана Федоровича искать будем? Как бы с ним чего плохого не случилось…»
«Ну да… Такие твари могут по голове тюкнуть и тут же под ближайшим кустом землей присыпать. Но кого тут и о чем спрашивать?.. Одни свиньи… обоего пола…»
Яков попытался отыскать в этом аду хоть кого-то с трезвым, осмысленным взглядом. Но у него ничего не получалось. Даже насилуемые девушки выглядели то ли пьяными, то ли накачанными наркотой. Между тем одновременно созданные телесные фантомы двух наиболее опытных ведьм уже проверяли участок лесной дороги, ведущей от поляны к трассе. И вскоре от них пришло сообщение:
«Следов Загралова и Минотавра – нет. Либо затоптаны напрочь, либо наши здесь не проходили».
То есть следовало немедленно начинать разбирательство. Только вот как? С кого и с чего начинать?
Растерянность Шереметьева была прервана весьма быстро и брутально. Некто из здешней компании, осоловелыми глазами рассмотрев постороннего на краю поляны, вдруг заревел бешеным быком:
– Ты чего тут, тварь, подсматриваешь?! – и довольно лихо, для его состояния, запустил в вопрошаемого бутылкой. Шереметьев увернулся от бутылки, но возмутившийся тип ухватился за пистолет: – Шустрый, да? Сейчас ты у меня…
С подобными намерениями доставая оружие, вокруг возмущенного бандита еще несколько «весельчаков» начали подниматься с шезлонгов.
Дожидаться выстрелов Яков не стал. Да и от ненависти к происходящему у него начисто отказали все тормоза. Он и духам, созданным там, дал команду:
«Всех тварей разоружить, кто с ножами и пистолетами – покалечить! – И сам первым бросился в атаку. Единственно, пусть и несколько запоздало, сумел добавить другую команду: – Только не убивать!»
Как выяснилось чуть позже, десяток наиболее агрессивных и злобных индивидов ведьмы все-таки придушили насмерть. Особенно тех, кто занимался насилием, буквально мордуя нескольких, приехавших вместе с ними подруг.
Музыку тоже остановили, заливая автомобильные магнитолы водкой или вином. Разбежаться никто не успел. Почти тридцать человек в наступившей тишине либо лежали в обмороке от боли, либо глухо стонали, не в силах громко кричать. А если вдруг раздавался громкий вопль, крикуна сразу била по лицу неведомая сила, лишая зубов и шипя злобным голосом:
– Молчать!..
Оставшихся при памяти и относительно целыми Шереметьев мог допрашивать, не надрываясь. Но вначале не удержался, обращаясь к нескольким, особенно пострадавшим девушкам:
– Ну и как вы до такой жизни докатились, что с такими тварями связались?
– Мы не знали! – застонали те, стараясь отползти как можно дальше от своих насильников и хоть как-то прикрыться остатками одежды. Все-таки говорить и действовать связно они могли, обстановка заставляла мобилизоваться.
– Мы – первый раз! И не понимали, почему данный пикник называется Перл-Харбор.
– Думали, эти типы вполне нормальные…
– Да и наши подруги… суки бывшие! Обещали, что все будет красиво и пристойно.
Обладатель повысил голос:
– Кто конкретно обещал?
– Вон они!.. И эта… И вон та… – тут же последовали конкретные наводки от четверки пострадавших. – Утверждали, что Перл-Харбор нам запомнится на всю жизнь.
В ответ, не дожидаясь новых обвинений, одна из «сук» нагло заявила пострадавшим:
– А что, только нам издевательства этих козлов терпеть?! – Подобная ей вторила: – Да и сопротивляться, прикидываться целками, не стоило. Этих самцов подобное только бесит и раззадоривает. Нас в первые разы тоже насиловали, и пожаловаться было некому… Иначе убили бы…
Яков от такого цинизма вновь вскипел, но сумел удержать себя в руках. Зато кого надо пометил и хорошенько запомнил. Следовало не забывать о главном, о чем и было сказано громко, на всю поляну:
– Здесь несколько часов назад прошли двое мужчин. Кто их видел и куда они дальше отправились?
Постанывающие калеки, только злобно сверкали зрачками, но молчали. Их приближенные подруги тоже не рвались отвечать. Зато одна из пострадавших девушек сразу начала с мольбы:
– Дяденька, вы только меня здесь не оставляйте, спасите! А двое мужчин тут и в самом деле были.
– Не волнуйся, ты теперь под моей опекой, – заверил обладатель. – В обиду не дам! Но рассказывай дальше…
– Они сказали, что их ограбили где-то там, в лесу, и попросили отвести в город. Обещали две тысячи евро. Их отвезла одна из этих… на стареньком «Volvo». Кто она, мы даже имени не знаем, но здесь остался ее хахаль…
С помощью тычков и оплеух стали выяснять личность упомянутого хахаля. Увы, тот оказался уже мертв. Но для следствия эта мелочь не столь важна, коль имеется в наличии столько свидетелей и соучастников.
При последующем экспресс-допросе лютовал уже не только обладатель, но и помогающие ему фантомы впали в крайность. Вновь хрустели кости, рвались рты, вылетали зубы. А кому повезло это все только наблюдать, тряслись в ужасе и умоляли всех богов, чтобы ведущаяся экзекуция обошла их стороной. Потому что с иных точек зрения извивающиеся под ударами невидимых сил существа смотрелись как грешники, уже попавшие в ад.
Через весьма короткое время стало известно, где проживает уехавшая на «Volvo» девица, чем занималась вместе со своим уже покойным дружком и насколько она опасна, несмотря на милую, располагающую внешность. Информация оказалась шокирующая: нечто связанное с лицами, занимающимися торговлей внутренними органами.
Осознав это, Яков только и пробормотал:
– А ведь чистильщики эти структуры в первую очередь выпалывали… Видимо, не всех раскопали…
После чего воплотил в физическое тело дух своего младшего сына и распорядился:
– Забирай этих пострадавших дурочек в любую машину и вези в ближайший госпиталь. При желании они могут подавать в суд на выживших уродов. Защиту мы им обеспечим тотальную. Любого прокурора, начавшего угрожать или пытающегося заставить изменить показания, повесим на собственных кишках.
Пока девушки спешно грузились, а потом машина уезжала, Шереметьев прохаживался среди корчащихся тел, пугал почти протрезвевших калек горящим ненавистью взглядом, а напоследок пригрозил:
– Если сумеете сегодня выжить, но вновь приметесь за старое – умрете в еще больших мучениях. А сейчас я, один из чистильщиков… слышали о таких?.. даю вам последний шанс для инициации праведной жизни. Второго шанса не будет!
Развернулся и двинулся с полянки прочь. Прошел мимо поскуливающих догов и вскоре скрылся за первым поворотом лесной дороги.
Один из покалеченных, пытаясь перекатиться на бок, простонал:
– Чистильщик?.. Мать его… Так вот они какие…
Приблизившаяся к нему на четвереньках подруга с сарказмом стала поучать:
– Не просто чистильщик, а страшный колдун! И благодари меня, что не пустила насиловать новеньких. Повезло тебе… Вон, все самые ретивые и горячие… лежат со свернутыми шеями…
Ее дружок наконец-то сумел сесть, осмотрел поляну и скорбно прошептал, перед тем как закашляться:
– Последний… Перл-Харбор… Кхе-кхе…
Глава 3
Неволя – пуще… смерти?
Загралов очнулся от прикосновения мокрой тряпки к лицу. Причем тряпка казалась весьма несвежей, явно пованивала. Да так, что на рвоту потянуло. Еле удержал в себе подступивший к горлу комок, одновременно пытаясь вывернуться на бок. Что-то мешало.
Вернулся и слух, уловив прозвучавший неподалеку мужской голос:
– Ну хватит его уже водой мочить, мил человек! На всех норму дают, больше у этих зверей не выпросишь…
Тут же в ответ раздалось угрожающее рычание:
– Рот закрой! И не серди меня больше! – Но этот голос уже был знакомый и принадлежал спелеологу, имеющему знаковое прозвище Минотавр.
Вода перестала литься, и тряпка удалилась от лица. Это помогло глазам раскрыться и хоть как-то оценить окружающую обстановку. Мрачный, сырой подвал. Голые стены, на полу только некое подобие полуистлевшей соломы. Свет льется из углубления в стене, под самым сводом забранного решеткой. Глухая дверь, с окошком для надзирателя.
По всему периметру со стен свисают массивные чугунные кольца. Почти к каждому из них прикован короткими цепями за правую руку и левую ногу узник. Кто сидит, кто лежит, кто пытается как-то стоять, выискивая иную позу. В сумме человек тридцать, примерно половина – молодые женщины, лет до двадцати. Да и мужчин под тридцать всего трое. Добрая треть всех присутствующих – выходцы из Средней Азии и с Кавказа.
Убедившись, что Загралов окончательно пришел в сознание, Минотавр облегченно выдохнул:
– Наконец-то! Я чуть ли не сразу очнулся, как меня приковали, а ты часа три валяешься словно неживой. Совсем распереживался.
– Ослаб я… при выходе. Да ты сам видел… А куда это нас запихнули?
Спрашивая, Иван первым делом попытался скользнуть внутренним взором к своим личным хранилищам. И не удержался от короткого рычания вслух: пусто! Ни тебе Кольца, ни колечка, ни лужицы, ни капельки! То есть вся за эти часы накопленная сила ушла на регенерацию обессиленного и отравленного тела.
«Но, с другой стороны, уже хорошо, что очнулся и вполне сносно себя ощущаю, – рассуждал обладатель, вслушиваясь в пояснения и выводы спелеолога-археолога. – Мне бы только чуточку силенок накопить да создать дух ведданы Зариши. А уж она тут такой шорох за три минуты наведет, что мама не горюй…»
По словам товарища по несчастью, попали они весьма крепко и сурово. И влипли по причине крайней усталости именно колдуна, коим Минотавр с уверенностью считал Ивана Федоровича. Будь колдун в нормальной физической форме – их бы не пленили. Да и сам археолог сплоховал, потерял бдительность, расслабился. Подвозившая их девица чуть ли не сразу стала брызгать в салоне машины своим лаком для волос, приговаривая:
– Не выношу дыма! А эти скоты так накурили…
Потом включила музыку и категорично заявила:
– Не бухти! Дай послушать мою любимую… И окно не открывай, я кондиционер включила!
Спелеолог притих, не желая ссориться со «спасительницей». И уже почти придремав, обратил внимание на ее расширившиеся ноздри. Краем уплывающего сознания понял:
«Это она специальные фильтры в нос вставила! Зачем?.. Ах, ну да, дым ей воняет… Потому на том пикнике и не захотела оставаться… М-м?.. Куда это она нас везет?.. Калымит как таксистка… по объездной?..»
И потух.
После чего начал приходить в себя, когда его уже приковали. Попытался дернуться, получил дубинкой по голове, теперь затылок изрядно болит. Но в остальном самочувствие боевое.
Наихудшее – это сведения, которые Минотавр успел за два часа выдоить у мрачных сокамерников. Новеньких приводят два-три раза в день. Забирают «стареньких» сразу за полночь. Порой человек и два дня не высиживал. Но имелись и старожилы, находящиеся тут по три и четыре недели. У каждого, перед тем как приковать, берут анализы крови и делают рентген всего тела. Что сразу настораживает по максимуму…
Пытались самые отчаянные бунтовать, кричать, сопротивляться. Да только тюремщики входят в противогазах, прыскают им в лицо усыпляющим газом, да и волокут, как скотину, в неизвестность.
Пить и есть дают мало, лишь бы не умерли. Бадью для отходов выносят два раза в день. В остальное время узники передвигают ее друг к другу по просьбе. Наличие стыда и стеснение теряется уже на вторые сутки пребывания в заточении. Практически все догадываются и понимают, чем для них все это закончится. Кричать – бесполезно. Плакать, умолять или угрожать – тоже. Разве что угрозы возвращаются и вбиваются в глотку вместе с зубами.
Беда.
Но выход искать надо. И как можно скорей. Вот Иван и начал:
– Воду давай! И поесть…
– Здесь миска пластмассовая на четверых, – заметил Минотавр, передавая посудину. – Половина осталась.
– Мало! Пусть передадут и всю остальную! – скомандовал Иван, начиная пить. Но тут же послышалось негодование со стороны одного из старожилов:
– Вы что творите, мужики?! Это вода для всех, мы умирать от жажды не собираемся!
– Ну так издохнете под ножами мясников! – рыкнул на него спелеолог. – И давайте, выворачивайте карманы: все, что есть съестное, – сюда! Надо моего товарища поставить на ноги.
– Еще чего?! – заворчала круглолицая девушка с раскосыми глазами. – Здесь мы все равны! И можем пожаловаться охранникам, что нас объедают. Был случай, так они такому наглецу руки сломали.
Загралову сразу пришла дельная мысль, что среди старожилов могут находиться «подсадные утки». Мало ли что отчаявшийся человек скажет, а ведь не все обычной прослушкой уловишь. Да и на откровенность всегда можно сокамерника вызвать. От сволочей, организовавших такое вот гадство, всего можно ожидать.
Поэтому наклонился к соратнику и шепнул:
– Пока никому ни слова о моих возможностях! Вначале я попытаюсь всех проверить на вшивость. Но еды мне надо очень много. Когда следующая раздача?
– Говорили, что примерно через час…
– Отлично! Постараюсь успеть!
После такого обещания обладатель уселся, опираясь спиной о стенку, и попытался, определенно сконцентрировавшись, проверить то, что у него работало и без всяких источников или накопленной энергии. Конечно, какие-то силы и эти умения забирали, но данную величину можно было посчитать несущественной.
После многочисленных тренировок и экспериментов с Кравитцем Иван обучился при желании отыскивать любой объект с электромагнитным контуром. Иначе говоря, те же миниатюрные прослушивающие устройства или видеокамеры определял и выискивал без особого труда. Поэтому через пять минут точно знал: в камере всего лишь два «жучка», настроенных на прослушку. Видеокамер нет. Да и зачем они, если можно заглянуть в окошко двери и прекрасно рассмотреть творящееся в подвале действо.
Уровень опасности чуточку снизился:
«Пожадничали здешние тюремщики, – размышлял Загралов, переходя к иным исследованиям. – Решили сэкономить на надзоре… Хотя им наверняка дешевле здесь держать какую-нибудь гниду с «тревожной» кнопкой… А что может этой кнопкой быть? Хм, да хоть протянутая незаметно в толще стены леска, за которую надо потянуть. Теперь смотрим дальше… И кто нас охраняет?..»
Буферная зона безопасности, которая создается вокруг каждого обладателя, существует лишь при наличии рядом сигвигатора. Только тогда она четко фиксирует любые агрессивные существа в радиусе, соответствующем накопленной силе.
Сигвигатор остался в «Империи Хоча». Но уже не раз подмечалось, что небольшой миражный контур, вместо буферной зоны, остается при Иване всегда. Разве что для его просмотра надо ввести себя в состояние полной отрешенности от собственного тела. Иначе говоря, используя известные землянам методики, вывести свое сознание в астрал.
Три минуты концентрации, и вот уже иллюзорный мир теней, аур и переливающихся туманом полей начиняет разрастаться в стороны. Больше всего мешала яркая лампа в нише, вентилятор за ней и тела товарищей по несчастью. Затем граница миражного контура преодолела стены подвала, и стало легче. Далеко рассмотреть не удавалось, но и увиденное могло пригодиться.
Практически везде вокруг – забитое грунтом пространство. Только за дверью – иное, большое помещение. Пожалуй, большее, чем камера с пленниками. И в том помещении – всего один человек, причем интенсивно работающий. Вокруг него некие столы, стеллажи, инструменты с тисками, даже пара станков. И когда удалось понять, чем он занимается, обладатель мысленно воскликнул:
«Махтитун-дроботун! Да этот тип никак столярничеством занимается! Едритун ему в печень! Тоже мне мастер!.. М-м?.. Или он сам в плену?..»
Последняя мысль не имела права на жизнь. Плотник спокойно открыл вторую дверь и поднялся куда-то по крутой лестнице. Затем вернулся с несколькими брусьями и продолжил работу.
«Краснодеревщик, мля! – не мог удержаться от мысленной ругани Загралов. – Еще и такая мразь, небось, пользуется почетом и уважением среди коллег?.. Тьфу! Как таких земля носит?!»
Вторая дверь выглядела еще более массивной, чем тюремная. Похоже, вся из толстого стального листа. Куда выводит лестница вверх, рассмотреть не удалось, силенок все-таки для расширения миражной буферной зоны не хватало.
И что больше всего бесило и раздражало обладателя – так это личная немощность. В резервуаре нечто такое образовалось… Не Кольцо, и не лужа, скорее несколько капель тумана, но с таким запасом даже нечего браться за создание духа. На пару секунд его формировать – смысла нет.
Хотя сам факт появления этих капель настраивал на позитив. Главное, что накопление идет, тело не пострадало, умения не исчезли, надежды на грядущее освобождение – крепли.
Зато в сознание вонзилось запоздалое раскаяние и сожаление:
«А ведь мог бы, мог получить сейчас ощутимую прибавку сил! Только и надо, чтобы кто-то из людей попытался включить мой сигвигатор. Точно так же в свое время Туз Пик получал силы с моей помощью. Только я тогда этого не знал… А кто сейчас знает о моем шансе?.. Кравитц… Ольга?.. Вроде им эти детали рассказывал, но… до логического завершения так и не довел. А мог бы!.. Что за непредусмотрительность?!.. Да кто ж знал, что в такую глупую, постыдную ситуацию попаду?.. А может, все-таки сами догадаются?..»
Думай, не думай, а мечтами сыт не будешь. Придя к таким выводам, Иван вернулся сознанием в нормальный мир и занялся делами первостепенной важности.
Вначале стал шептаться с Минотавром:
– Нас прослушивают. Не факт, что постоянно. И не факт, что после повреждения «жучков» их тотчас заменят. Так что надо их ликвидировать. Один – возле тебя, должен дотянуться. Отыщем хоть что-то твердое, после чего вколотишь браслетом наручников вон в ту дырку между кирпичами.
Легче было сказать, чем сделать. Шнурки, ремни, все предметы из карманов тюремщики забрали подчистую. Археолог отыскал лишь пластиковый колпачок от шариковой ручки, чудом завалявшийся в кармане. Потом с трудом дотянулся до нужного места и вколотил этот колпачок в дыру. Хрупкое устройство треснуло и перестало функционировать.
Ну а пока это творилось, Иван во все глаза и со всеми раскрытыми чувствами наблюдал за остальными пленниками. В подавляющем большинстве люди предавались страшному унынию, плакали, совершенно не интересуясь, кто и почему находится рядом. Но были и несколько таких, что банально спали, один даже похрапывал, расположившись в углу под вентилятором на довольно толстом слое вполне чистой соломы.
Но больше всего привлекали Ивана люди, сидящее возле второго «жучка». Конкретнее, молодой, накачанный парень лет двадцати. В некоем подобии формы милитари, скорее всего оставшейся после службы в армии. Судя по всему, парень был готов на дело. Видно, что не сломался, ждал удобного момента, зорко присматривался к обстановке. Фактически, как только Загралов очнулся, накачанный не сводил с него глаз.
Когда археолог стал что-то вбивать в стену, парень вопросительно мотнул головой. Мол, что творите? Еще и жестами дал понять, что готов к любой помощи и содействию.
«Вряд ли такой может быть подсадной уткой, – решил обладатель. – Попробую его задействовать как потенциального союзника».
И понятными жестами показал: нас подслушивают. Одна точка – возле нас. Вторая возле тебя. Делай, как мой товарищ.
После чего минут пять пришлось бессловесно согласовывать остальные детали и указывать ту самую, нужную точку с «жучком». Парень справился. Так что уже можно было негромко, словно бы ни о чем, переговариваться. И первой последовала похвала:
– Молодец, сообразительный…
– ВДВ! – негромко ответил парень с горделивой улыбкой.
– И как же сюда угодил?
На это десантник горестно вздохнул:
– Не столько водка, как пиво вдогонку… Только приехал в Москву…
Понятно, что торговцы органами хватали лишь тех, кто одинок, новичок в городе или совершенно бесправен. Тех, кого сразу не станут разыскивать родственники, близкие или друзья. Разговор удалось продолжить негромко, в том же равнодушном тоне:
– Ну и кто здесь самый старожил?
– Вон тот, бородатый азер.
Упомянутый мужчина повернул голову в их сторону, глаза его опасно блеснули. Хотя, присмотревшись, можно было понять, что он тоже молод, не больше двадцати трех лет. Просто черная борода придавала ему вид чуть ли не пожилого.
К нему и обратился Загралов:
– Уважаемый, надо разобраться, кто здесь может быть «стукачом». Почему-то уверен, что есть тут такой. Можешь подсказать? Или побоишься?
– Я теперь уже ничего не боюсь, – с жутким акцентом ответил приехавший на заработки эмигрант. – Вот только как это нам может помочь?
– Увидишь. Главное, подскажи… Если знаешь.
Азербайджанец сразу ткнул рукой в типа, который похрапывал:
– Мне кажется – этот. Да не кажется, уверен. Его забрали в тот день, когда я сюда попал. А четыре дня назад он вновь появился. Причем вместо такого же откормленного и самого старого среди нас. И соломы в тот угол больше кидают… И воздух там самый свежий…
В подвале стало тихо, как на кладбище. Все с утроенным вниманием прислушивались к ведущемуся разговору. Даже объект обсуждения перестал похрапывать, словно почувствовал грядущие для себя неприятности.
Пришлось Ивану спешно предупреждать:
– Ведите себя как прежде. Надо дождаться раздачи продуктов. Или что тут? Ужин будет?
– Типа того… – отозвался кто-то из пленников.
– Ну и просьба от меня, весьма важная: сразу не спешите все съесть.
Но тишина все равно висела тяжелая, настороженная. И ее первым стал разбавлять своим ворчанием и шумными попытками подвигаться Минотавр:
– Да что ж так лежать неудобно-то?! Соломы им, что ли, жалко?..
Его тут же поддержал десантник, начав губами наигрывать какой-то бравурный марш. Сам Загралов заговорил с ближайшей соседкой по другую от себя сторону, расспрашивая, как ее угораздило сюда попасть. Зашуршали и загомонили все остальные.
Наверное, вовремя получилось. Вначале раздался резкий лязг открывшегося окошка в двери, и затем разудалый крик:
– Эй, тараканы! Просыпайтесь! Кушать подано!
Противный скрип двери вызвал общее оживление. В подвал ввалились пятеро мордоворотов с корзинами. Еще один благообразный старикашка остался стоять на пороге. Судя по стружкам у него в одежде и в волосах – тот самый краснодеревщик. Или плотник…
Лица тюремщики не прятали, что тоже заставляло сделать печальные выводы. Причем трое из принесших еду были явно из Средней Азии, один – кавказец. Но никто из них даже не откликнулся на многочисленные вопросы своих земляков. Вместо ответов посыпались команды молчать и удары дубинок по головам наиболее непонятливых. Поддержки по национальному признаку тут и в помине не было. Да и судя по истерическому выкрику одного из пленников, тюремщики еще и активно помогали своим жертвам оказаться в этом подвале.
Раздавали некие продуктовые наборы в бумажных кульках, частично напоминающие солдатские пайки. В шелестящей обертке – пачка галет. В промасленной бумаге – брикет сушеной гречневой каши с изюминками мяса. Плавленый сырок, граммов сто сала, вареное яйцо, пакетик мармелада, небольшое яблоко, пакетик сока. Удивили три дезинфицирующие салфетки для рук. Кусок туалетной бумаги.
На каждую четверку узников наливали в пластиковую миску чистой воды, литра три, примерно.
Иначе говоря, утверждения, что здесь совсем уж плохо кормят, оказались несколько беспочвенными. Все-таки поддерживать пленников в хорошей физической форме похитителям было выгодно.
В иной момент, по незнанию, Иван наверняка не слишком бы присматривался к поведению «стукача», но сейчас фиксировал каждое мимическое движение, задействовав все свои умения. И заметил многое. Один из тюремщиков поглядел на мужика вопросительно. Тот в ответ дернул бровями, мол, ничего особенного. Мало того! Стукачу выдали паек ну резко отличающийся от остальных. Вместо брикета гречневой каши в промасленном пакете оказался кусище сырокопченой колбасы. И этот кусище сразу стал поедаться, тщательно прикрываемый куском бумаги. Да и вместо галет, точнее части галет, в упаковке оказался параллелепипед сыра.
Ха! На такой прикормке можно и растолстеть!
Эти факты окончательно позволили определиться и решить судьбу подсадной утки. Оставалось только добраться до урода и тихо его ликвидировать. А как? Цепи ведь не дадут. Был бы тип рядом, а так – в углу. Да по сторонам от него имеющие возможность прямого контакта – две девушки. Понадеяться на них? Справятся ли? Да и поймут ли, что от них требуется?
Другое дело, что обстановка здесь – критическая. Любой человек ради мизерного шанса на спасение станет действовать сверх своих физических и моральных сил. Так что следовало попробовать.
Тем более что по поводу инициативности и высочайшей сознательности сразу после ухода тюремщиков поступило феноменальное подтверждение. По ряду, слева от Загралова, ему передали от чернявой азиатки тонкую, но весьма прочную спицу. Пышная копна волос позволила ей припрятать это весьма коварное оружие.
Ну и атмосфера в подвале сразу изменилась. Вроде бы еще ничего не произошло, но люди вдруг уловили дуновение надежды, и все словно стали единой, дружной семьей. Кроме одного уродца, естественно.
Стукач настолько сосредоточился на скорейшем поглощении своего особого пайка, что не просто проигнорировал обязанности «смотрящего», но и вообще отвернулся к стенке и полулежа уминал запретное для остальных лакомство. На том и погорел.
Потому что Загралов прекрасно использовал появившуюся возможность. Успел жестами переговорить с девушками, доказать необходимость предстоящего, передать им спицу и подсказать, как ею действовать. Одна должна была ударить предателя браслетом наручника в висок, а вторая – воткнуть ему спицу в глаз. Молодые девушки не бледнели от предстоящего убийства, кивали уверенно, да и в общем выглядели решительно.
Мало того, Иван имел возможность подстраховать их, если что у них не получится моментально. Прикинув силы, он понял, что сумеет на несколько секунд создать дух Зариши Авиловой, и та за это время вполне успеет убить стукача. Только вот не хотелось терять драгоценные крохи накопленной энергии, они могли пригодиться для более важных моментов предстоящего побега.
А там и момент подходящий настал. Стукач насытился, обтер харю салфеткой и с довольно благожелательным видом развернулся к обществу. Уселся удобнее, явно намереваясь с кем-нибудь потолковать «за жисть». Руки у него при этом остались на виду. Вот тут и дал Загралов нужную, заранее оговоренную команду.
Всего несколько секунд прошло, а он уже предостерегающе шипел, приговаривая слово «тихо!», и жестами призывал ближайших соседей девушек оттащить их от обездвиженного тела. Потому что одна продолжала колотить стукача в висок, а вторая кровожадно всаживала спицу то в один, то в другой глаз уже практически трупа.
Наболело у пленниц. Нервы… Да и кто на их месте не сорвался бы?..
Стараясь не говорить громко, Иван дал советы молодым мстительницам, как правильно подтолкнуть убитого к стене, чтобы он выглядел спящим. Затем попросил сразу всех:
– Передавайте самую калорийную пищу ко мне. И постарайтесь пару минут меня не отвлекать.
Затем скользнул уже привычно в так называемый астрал, в пределах своей миражной буферной зоны. Следовало присмотреться, чем занимается плотник. Но тот работал аки пчела, не покладая рук что-то строгал, шлифовал и выравнивал. Даже страшно становилось от подобной циничной работоспособности.
Вернувшись сознанием, Иван сообщил всем, что их окружает и как налажена охрана сразу за дверью. Благодаря этому получил уже окончательно полное доверие всех присутствующих. Потому что их разрозненные данные и наблюдения полностью совпадали с только что озвученной информацией.
– Ну и что делать теперь будем? – поинтересовался десантник. – Если цепи вырвать мы не в силах? А даже если получится, как дверь преодолеем? Да еще бесшумно.
– Ничего, помощь близка, поверьте мне, – убеждал его обладатель. – Надо только мне нормальные силы накопить и выждать немножко. А для этого крайне необходимо усиленное питание. Сейчас буду есть… Кто не сможет смотреть, пусть отворачивается…
Не все и не всё передали из полученных пайков. Все-таки люди, находясь в крайне нервной обстановке, только тем и спасались, что растягивали процесс поглощения пищи. Но тридцать человек – это в любом случае много. Так что и собранного должно было хватить. Только и следовало обладателю все это в себя впихнуть за максимально короткое время.
Выдохнул. Сосредоточился. И приступил к обжорству.
Наблюдающие за ним пленники долго смотреть не могли, отводили взгляд. Уж больно нездоровым и неправильным выглядело подобное поглощение пищи. Создавалось четкое мнение: обычный человек так насыщаться не сможет. Попросту умрет через полчаса. Максимум час…
Но час прошел, а Иван все ел и ел. Иногда вставал, подпрыгивал, утрясая внутренности. Пару раз отжался, присел, порой делал наклоны в стороны. В общем, аттракцион «уникальный обжора» можно было считать удавшимся.
Еще через полчаса – замер в позе объевшегося удава. Маленькая лужица скопившейся энергии – не внушала, зато прибавляла уверенности.
Именно тогда окошко в двери открылось, и плотник заглянул в подвал. Видимо, соскучился по обществу или решил поиздеваться над униженными людьми:
– Ну что, тараканы, затихли? А чего так рано? Команды отбой не было! Я кому сказал?! Не спать! Немедленно всем встать на ноги! Ну?!
Сатанея с каждым словом, он, скорее всего, возмущался поведением уснувшего стукача. Тот ведь должен был «работать», а не спать. И тут такой пассаж, дрыхнет, даже не шевелится.
Другой вопрос, что до поднятия тревоги оставались считаные мгновения. Если плотник поймет, что подсадную утку кокнули, то сейчас же поднимет нежелательный скандал, с самыми печальными последствиями для пленников.
«Так пусть же печальные последствия коснутся в первую очередь его! – решил Загралов, создавая дух высшей ведьмы там и приказывая: – Убей плотника!»
Затем тут же, с досадой заметив, что накопленная лужица энергии тает с невероятной быстротой, скомандовал:
«Выясни, что за дверью и дальше по лестнице! Желательно всех там уничтожить, а для нас открыть двери на волю!»
Зариша действовала вполне эффективно. Плотника убила, лишних вопросов не задавала. Сразу метнулась к выходу, на ходу проинформировав:
«На засовах вашего подвала – два замка. Ключей не вижу… За второй дверью лестница… Еще один тамбур… Ой!.. Не могу!.. Вань, я даже до следующей двери не сумею дотянуться, что-то меня не пускает!..»
«Что за напасть! – ругнулся обладатель, сразу догадавшись о причине: – Сигвигатора нет и силенок – кот наплакал! Возвращайся вниз! Быстрей… Надо что-то придумать!..»
Зариша в который раз продемонстрировала высокую сообразительность. Даже не попытавшись искать ключи от замков, она множеством деревянных клиньев изнутри столярной мастерской наглухо заклинила дверь, ведущую на лестницу. То есть теперь никто, по крайней мере, быстро, не смог бы спуститься вниз и покарать пленников за убийство плотника.
А в следующую секунду Зариша Авилова исчезла, не подпитываемая больше силами обладателя.
Глава 4
Враг не дремлет
Бывший некогда обладателем Большой Бонза в данный момент очень сожалел, что расстался со своим сигвигатором. Вернее, сожалел о том, что повторно вернуть себе сигвигатор нельзя, и перенастроить его на себя – тоже. Будь такая возможность, две трети проблем были бы решены просто и быстро.
«Поселился бы в Австралии, создал бы секту своего имени, да и жил бы припеваючи, – такие мысли проскакивали вначале. Зато последующие были явно противоположными: – Но жизнь в тиши и покое – не по мне! Недаром я – единственный в истории обладатель, сознательно отказавшийся от сигвигатора. Потому что эта иномирская штуковина мешает идти к власти. А избавившись от нее на пике своих сил, я создал целую империю, захватил в свои руки практически всю столицу. Оставалось сделать последний шаг и стать президентом одной шестой части земной суши! Но… тут откуда ни возьмись, словно черт из табакерки, выскочил Загралов… Да еще и довольно резво прикончил Туза Пик… И моя империя рухнула… Но я буду не я, если не отомщу!»
Вся беда, что для скорой и полной мести не хватало союзников. И хуже всего, что больше их пока и не предвиделось. Хотя определенные шаги в этом направлении делались.
Но пока оставалось лишь сдерживать в себе бешенство, поучая племянника Федора, который с огромным скрипом и только благодаря наличию Кулона-регвигатора стал полным десятником.
«Тупое отродье!» – самый частый эпитет, применявшийся мысленно к племяннику в последнее время. Не раз уже казалось: возьми Бонза в свое время на улице любого встречного бомжа или пьяницу, и то втрое меньше хлопот было бы с превращением человека в обладателя. Тем более обладателя – благодарного за науку и лояльного во всем. И послушного настолько, как это выражалось в лояльности Туза Пик.
Большой Бонза мысленно фыркнул, вспоминая своего прежнего протеже:
«Пока Тузик был послушным, он рос с невероятной быстротой, и все у него получалось феноменально. Но как только чуть зазвездился, стал прокручивать свои дела без согласования со мной – вот тут и влип. Вначале глупейшим образом потерял сигвигатор, а потом и голову. Но он хоть успел дорасти до сороковника! Тогда как это… угребище!.. Тьфу! Вот уж дал бог родственничка!..»
Причины плеваться были. Совсем недавно Федор отправил своего фантома на максимально дальнее для себя расстояние. Там, в удобном и укромном месте, состоялась с трудом оговоренная встреча с фантомом иного обладателя, господина Тюрюпова. Он же – Санчес Игнасио Рио-Валдес.
Задача стояла двойственная. С одной стороны, очень хотелось договориться с иным обладателем, да еще и полусотником о совместных действиях и о боевом союзе. С другой стороны (если не удастся первый вариант), засветить контакт по максимуму. И создать видимость тесного сотрудничества. В таком случае, враги начнут терять силы, темп и ресурсы, расходуя их на тщательную слежку за Семеном Тюрюповым.
Вся беда и вся провальность данной встречи заключались в том, что своим фантомом мог управлять лишь придурочный Федя. Он, конечно, докладывал дяде чуть ли не каждое слово переговоров, руководил фантомом по советам дяди, старался как мог, но… При насыщенной, архиважной беседе пользоваться испорченным телефоном – гиблое дело. А своих мозгов, опыта и терпения у зажравшегося десятника не хватило.
Хотя начиналось все неплохо. Прибывшая на место девица встретилась с атлетически сложенным мужчиной и зашла сразу с самой козырной карты:
– Здравствуй, Семен! Тебе большой привет от Бонзы и нового обладателя.
– И вам, ребята, не болеть! – ответил Тюрюпов через фантома, общаясь в своей насмешливой манере.
– Приглашаем тебя в союз и сразу обозначаем приз, который ты получишь в случае победы.
– О как! Можно подумать, что я в чем-то этаком нуждаюсь!
– Решать тебе. Но ценнее на данной планете ничего нет. Потому что приз – сигвигатор.
По длинной паузе чувствовалось, что Тюрюпов завис от неожиданности. Приз и в самом деле переходил все разумные пределы. Но сомнения вызывал своим существованием. Поэтому атлет покрутил озадаченно головой и спросил прямо:
– И где вы возьмете бесхозное устройство?
– Это уже наш секрет. Но Бонза дает слово, а оно всегда было крепким и нерушимым.
– Ну, насчет слова, я как-то не сомневаюсь, но… Все-таки приз невероятно огромный по значимости. Ценней его и на самом деле нет ничего на планете Земля. Хотелось бы знать, за что его конкретно мне выдадут?
– За уничтожение Ивана Загралова. Мало того, если ты его прикончишь сам, допустим в ближайшие часы, то сразу же получаешь сигвигатор и можешь быть свободен на все шесть сторон мироздания. Все остальные трения, разборки, а то и войны тебя больше не касаются.
– Хм, заманчиво звучит, – задумался один из фантомов Тюрюпова.
Но именно в этот момент Федор вдруг засыпал Большого Бонзу вопросами:
– Дядь… ой, господин Этьен, а где ты возьмешь еще одно устройство? Неужели и в самом деле имеешь запасное? Тогда почему ты мне не сотворишь соратника? Уж вдвоем-то мы точно любого выскочку раскатали бы в горячий асфальт.
– Не отвлекайся! – зашипел на него наставник.
– Да т
