автордың кітабын онлайн тегін оқу  История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 5

Эрнест Пети

Оглавление

Введение

Благоприятный прием, оказанный этой книге, налагает на нас обязанность умножить число иллюстраций и опубликовать некоторое количество рисунков, видов и изображений надгробий, рассеянных по различным фондам Национальной библиотеки и воспроизводящих памятники, уже давно уничтоженные. Иконографические документы не менее драгоценны, чем рукописи, и, быть может, представят некоторый интерес для исследователей, которые случайно пожелают обратиться к этим томам, при условии, однако, что они не будут слишком строги к нашим рисункам. Главным образом мы стремились восстановить утраченный труд Пьера Пальо и собрать разрозненные фрагменты и рассеянные зарисовки, сделанные с оригиналов этой знаменитой коллекции, погибшей в огне. Работа в течение нескольких лет позволила нам приблизиться к цели. Эти материалы, бесценные для нашей провинциальной археологии, воскресили бы память о неизвестных или исчезнувших художественных произведениях, облегчив идентификацию уцелевших обломков.

Этот V том доведен до 1272 года, даты смерти герцога Гуго IV. Возможно, мы слишком подробно остановились на этом периоде, но не было бесполезным восполнить скупость «Собрания историков Франции», которое довольно скупо на документы по Бургундии; есть такой том, где даже не упомянуто имя Дижона.

Я не могу забыть об услугах, которыми я обязан любезной дружбе нескольких моих коллег. Господин Жозеф Роман нарисовал гербы, снятые с надгробий и представленные в «Эпитафиях». Господин Макс-Верли сгруппировал рисунки герцогских монет. Господин Анри Шабёф позаботился о печати этого тома, и т. д.

Мы обращаемся к критике и исправлениям, которые будут приняты и включены. Ученый-одиночка выиграл бы от просвещенного сотрудничества эрудитов. Когда пишущий эти строки уйдет, книга останется, и их замечания послужили бы тем, кто придет после нас.

РОЖЕ ДЕ ГЕНЬЕР И ПЬЕР ПАЛЬО

ПИСЬМО Г-НУ ЛЕОПОЛЬДУ ДЕЛИСЛЮ,

Генеральному администратору Национальной библиотеки, члену Института.

ДОРОГОЙ ГОСПОДИН,

Одним из первых Вы познакомили нас с Геньером и его трудами; другие заметки, посвященные этому выдающемуся собирателю, дали любопытные биографические подробности о нем [1], но еще ничего не было сказано о том, что интересует нас с бургундской точки зрения, и ничего не стало известно относительно его отношений с Пальо. Вы, без сомнения, согласитесь со мной, что по крайней мере несколько слов об этом сказать не бесполезно. Франсуа-Роже де Геньер, родившийся 30 декабря 1642 года и умерший 20 марта 1715 года, иногда именовал себя сеньором дю Меньи или дю Мани [2], названием фьефа, затерянного в каком-нибудь уголке Морвана. Он был связан с нашей провинцией различными узами.

Со стороны дома де Бланшфор, своей материнской семьи, он был в родстве с местным дворянством. Воспоминания о его крестном отце Роже де Сен-Лари, герцоге де Бельгарде, некогда пэре Франции и губернаторе Бургундии, чьим секретарем был его отец, открывали ему двери всех замков, где его встречали с уважением, которого заслуживали его несомненные познания.

Его объемная переписка свидетельствует о симпатиях, которые он сумел завоевать своей учтивостью, хорошими манерами и доброжелательностью характера. Со всех сторон ему расточают знаки привязанности. Граф де Гитод, первый камергер принца де Конде, сообщает ему о происходящем в Эпуасе [3]. Из замка Шатийю граф Филипп де Шатийю присылает ему, как и г1же де Шатийю, новости из их окружения [4]. Из Равьера шевалье де Клермон-Тоннерр направляет ему частые депеши [5]. Бюсси-Рабютен находится с ним в наилучших отношениях [6]. Ле Гу-Майяр, сеньор де Сен-Сен-сюр-Ванжан, президент Смертельной палаты в Дижонском парламенте, позаботился послать ему портрет правоведа Февре [7]. Бернар де Сено, епископ Отёнский, поздравляет его по случаю милости, оказанной мадемуазель де Гиз, при его назначении губернатором Жуанвиля, должность, не обязывающая занимающего ее к проживанию [8]. Габриэль де Ла Рокет, предшественник Бернара де Сено на епископской кафедре в Отёне, положил начало этой дружеской переписке [9]. Затем, это аббат де Понтиньи; Риво, приор де Вольюзан; г-жа де Сен-Шаман, урожденная Бонна де Шатийю; аббат де Со-Таванн; Ноэль Бутон де Шамийи, впоследствии маршал Франции, и г-жа де Шамийи; Клермон-Тоннерр, епископ Фрежюса; Ле Гу де Ла Бершер, архиепископ Нарбоннский, и т. д. Мы называем только бургундцев.

В хорошее время года Геньер сначала приезжал в замок Ануа, близ Танне, а в последнюю часть своей жизни — к своей кузине Барб де Бланшфор, вдове Огюста де Шанжи-Мюзиньи, у которой были различные резиденции в Арне-ле-Дюк, в Отёне, в замке Мюзиньи.

Еще более тесные и почти ежедневные отношения установились с давних пор между Геньером и Антуаном Жоли, бароном, а затем маркизом де Блезе, владевшим в Бургундии прекрасным поместьем, чье имя он носил, но которого его обязанности президента Большого совета удерживали часть года в Париже. Последний оставил неопубликованные мемуары, дающие о собирателе и других персонажах того времени подробности, не лишенные интереса [10]. Он выстроил себе особняк в предместье Сен-Жермен задолго до того времени, когда сокровища, собранные Геньером, покинули особняк Субиза, чтобы перебраться в его новое жилище на улице Севр.

Часто встречались в библиотеке барона де Блезе. Туда же приходили д'Озье, дю Фурни, дю Кудере, дю Белле, де Рефюж, де Комаретен и двое его бывших наставников, уроженцев Лангра, Барбье д'Окур, член Французской академии, и Бланшар, член Академии наук. «Моя библиотека довольно хороша, но я ее всю переставил. Часть я отвез в Блезе, другую — в Дижон. Господин Бланшар составил ее каталог, очень хорошо продуманный. Я обставил свой дом; поместил там гобелены из истории Сципиона, которые мой отец завещал мне. У меня были метрдотель, повар, три лакея, кучер, форейтор, привратник, шесть упряжных лошадей, верховая лошадь, и т.д.» [11]

Примерно в 1680 году Пьер Пальо был вынужден приехать в Париж по личным делам, а также чтобы навестить одну из своих дочерей, уже давно вышедшую замуж за книготорговца Эли Жоссе [12]. Этот неутомимый труженик, именовавший себя парижанином, королевским историографом, печатником преосвященнейшего епископа Лангрского, господ штатов Бургундии и города Дижона, купцом-книготорговцем, гравером резцом, парижским мастером-ювелиром [13] и т.д., вот уже около сорока восьми лет жил в Дижоне, откуда объезжал провинцию Бургундию, посещая самые отдаленные местности, чтобы зарисовать все памятники края, которые могли послужить генеалогической истории семей.

Пальо привез два или три тома своих мемуаров и представил их некоторым из завсегдатаев особняка де Блезе, которые высоко оценили эти сборники и содержащиеся в них драгоценные сведения. Пальо тогда испытывал некоторую нужду, ибо его занятия книготорговлей и печатным делом не приносили достаточно дохода, чтобы позволить ему воспитать восемнадцать детей, а его генеалогические труды не всегда хорошо оплачивались [14]. Он хотел бы продать свои рукописи по высокой цене, но не мог решиться расстаться с ними при жизни.

Геньер особенно был поражен значительным количеством превосходных рисунков, которые содержали эти сборники, и уже тогда употребил все средства, чтобы получить к ним доступ и снять копии с главных документов, не будучи достаточно богатым, чтобы позволить себе столь дорогое приобретение.

Но Пальо не был человеком, охотно делящимся своими сокровищами, это был его наименьший недостаток. Он устоял перед предупредительностью, комплиментами, любезностями и знаками внимания со стороны просителя. Заинтересованное кокетство и хорошие приемы светского человека не смогли одолеть упрямства и чисто галльской простоватости типографа. Напрасно, дабы снискать его благосклонность, сьёр дю Мани посылал ему различные сообщения, надписи, эпитафии, в частности из Шисе в Морване [15]. Пальо все принимал и ничего не отдавал.

Смущенный тем, что не может одолеть такое упорство и сопротивление, к которому он не привык, Геньер решил обойти трудность. Он решил использовать высокое влияние барона де Блезе, подстегнул его рвение к рукописям, которые самого барона мало волновали, и, не имея возможности купить их сам, убедил его, что дело его чести не позволить уйти в другие руки столь интересной коллекции. Переписка Геньера содержит большое количество писем Жоли де Блезе, и несколько пассажей выдают озабоченность и алчные помыслы первого [16].

Новая попытка, предпринятая в 1682 году, чтобы получить эти рукописи, не была встречена лучше предыдущих, ибо Жоли пишет ему из Дижона 14 ноября: «Господин Пальо все тот же, не желающий сообщать свои сборники». В следующем году он приглашает его приехать в Блезе: «Я прибыл в Блезе 17 сего месяца; это не очень приятное пребывание, ибо я нахожусь на скале посреди лесов; но поскольку не чувствуешь неудобства в местах, где сам хозяин, я надеюсь, что по этой причине вы соблаговолите приехать когда-нибудь, вы ведь знаете, что комната давно уже принадлежит вам…» [17]

В 1684 году, по настоятельным все более просьбам, барон сам нанес визит Пальо: «Я застал его в его кабинете, и он стал мне горько жаловаться на неблагодарность провинции, никогда не признававшей заслуг его труда и всех усилий, которые он приложил, чтобы прославить ее любопытными памятниками, относящимися к генеалогической истории семей… Затем он показал мне свои книги…» [18]

25 сентября 1685 года — новое письмо к Геньеру, датированное из Блезе: «Я все думаю о собраниях Пальо, но мне сказали, что он стал еще менее сговорчивым в этом отношении, чем когда-либо. Надо набраться терпения. Вы не поверите, что я настолько безумен, чтобы дать за них десять тысяч франков, ибо вы знаете, что если он оценивает их столь высоко, то продержит их у себя долго на этих условиях, это отец, питающий чрезвычайную любовь к своим детям» [19]. Барон де Блезе и его брат имели в Бургундии интенданта, некоего г-на Фурнере, секретаря короля, который управлял их имуществом по своему усмотрению и мало что смыслил в делах. Значительные расходы, которые он понес на строительство и неудачные перестройки замка Блезе, тому доказательство. Примерно в 1686 году ему было поручено встретиться с Пальо, тогда сильно нуждавшимся в деньгах: «Он договорился с ним о сотне франков за том, заключил письменное соглашение, по которому тот соглашался оставить их у себя пожизненно, с условием не снимать с них копий, что, надо сказать правду, было бы почти невозможно. Он дал ему сто экю задатку и обещал дать остальное, когда тот пожелает их сдать» [20].

Между тем Пальо, которому было 77 лет, тяжело заболел и довольно долго находился между жизнью и смертью. Геньер был извещен об этом, и он, не желавший никому зла, возможно, питал некоторую тайную надежду, не совсем согласную с восстановлением здоровья умирающего. Он уже собирался в дорогу и радовался, что наконец-то получит так жаждавшиеся им рукописи.

Эта несколько поспешная затея и эти размышления, хотя мысленные и преходящие, вероятно, не понравились ангелу-хранителю, оберегавшему дни старого типографа, ибо, дабы покарать злого духа, внушающего порочные мысли собирателям, он вымолил своим заступничеством прощение для своего подопечного, который был возвращен к жизни, словно чудом.

Барон де Блезе, весьма бескорыстный поверенный в действиях и горячих алчбах Геньера, пишет ему с лукавой иронией 29 сентября 1686 года: «Пальо был очень болен, он получил соборование. Теперь он чувствует себя превосходно. Если я когда-нибудь получу его книги, я поделюсь с вами хорошей частью…» [21]

Геньеру потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от доброй вести о столь поразительном и неожиданном выздоровлении, и он испытал некоторое раскаяние, благодаря небо за чудо, которого его молитвы не заслуживали. На сей раз его поездка и перемещение были отложены.

В этом мире все — и удача, и неудача. Убежденный любитель должен сносить самые различные превратности и волнения, чередования надежд и разочарований, радостей и печалей. Но надо признать, что Пальо, под предлогом дополнения своих рукописей, подверг терпение несчастного собирателя суровому испытанию. Несмотря на видимость слабого и постоянно находящегося под угрозой здоровья, он имел нескромность долго сопротивляться, благодаря влиянию чуда. Он упорствовал, прожив еще двенадцать лет, и угас лишь 5 апреля 1698 года в возрасте восьмидесяти девяти лет [22].

Вскоре после этого условия соглашения были исполнены согласно его последней воле. Пальо поручил книготорговцу Эли Жоссе, своему зятю, получить тысячу франков, которые еще оставались в долгу, и наследники наконец-то сдали рукописи.

На этот раз уверенный, что его ожидания больше не обманут, Геньер отправился в Бургундию, куда прибыл в конце мая 1699 года. С подлинным волнением он наконец-то мог неторопливо просмотреть эти рукописи, которых двадцать лет хлопот не могли ему доставить.

Он поселил в Блезе своего копииста Будана, который в течение семи месяцев без устали работал, снимая зарисовки с рисунков Пальо. В знак признательности за доброе гостеприимство маркиза де Блезе [23] Будан воспроизвел для него гуашью несколько видов Дижона и замка Блезе [24]. Все теплое время 1700 года было употреблено на ту же работу, но к этому моменту несколько томов были уже отданы на руки Шарле, канонику Грансе и приору Аюи, автору «Ученого Лангра», человека, весьма достойного похвалы за свою эрудицию, который занимался составлением оглавлений к каждому тому, — работа, начатая Пальо, но не завершенная. Будан был вынужден поселиться на некоторое время в Грансе и воспользовался своим пребыванием, чтобы снять общий вид замка и укреплений этого городка [25].

Этот обильный источник документов еще не был исчерпан; потребовалось еще некоторое время упорного труда, чтобы позволить художнику снять рисунки, из которых некоторые были приведены в порядок. Другие, и их большинство, остались в виде набросков, сделанных наспех, то сангиной, то черным карандашом и оставляющих желать лучшего; но при отсутствии оригиналов очень рады их найти. Из мемуаров Жоли де Блезе мы приведем этот отрывок, оставляя за собой право не соглашаться с содержащимися в нем оценками:

«Господин де Геньер, бывший учеником господина ле Лабурёра, приехал в Бургундию к своей кузине, г-же де Мюзиньи, и я познакомился с ним вскоре после того, как вышел из коллежа. Это был другой род рыцаря наживы, ибо он не имел ничего и был не такого хорошего дома, как хотел казаться. Он поступил на службу к господину де Гизу, женившемуся на мадемуазель д'Алансон, и когда этот принц умер, остался у мадемуазель де Гиз в качестве écuyer [конюшего]. У него была квартира в ее отеле, которую он весьма приспособил для маленьких портретов на фарфоре и других редкостей.

Он вознамерился построить очень красивый дом и устроить там галереи в никуда перед [госпиталем] Неизлечимых. Он объединился с господином аббатом де Вертамоном, от которого затем отделился, чтобы дом остался в его единоличном владении. Мы одолжили ему денег, господин Россиньоль и я, и он мне их очень хорошо вернул, я могу лишь похвалить его в этом отношении.

Я часто с ним общался, так же как и с господином д'Озье, и мы встречались у господина де Комаретена, который, наряду с тысячью хороших и приятных качеств, обладал прекрасным знанием изящной словесности и был весьма сведущ в генеалогической истории, почти как господин де Рефюж. Они внушили мне этот вкус и отчасти были причиной того, что я купил в Бургундии рукописи Пальо в пятнадцати томах. Я не стану здесь говорить о них пространнее, потому что сделал это в некоем роде предисловия, которое поместил в начале первого тома.

Я не скажу больше ничего о господине Геньере, потому что под конец дней он впал в слабоумие, которое заставило его составить завещание, не сделавшее ему чести и давшее знать, что у него скорее маска, чем сущность. Он продал все свои редкости королю; они были отданы на рассмотрение господину де Клермонбо, чтобы отделить многие вещи, которые, по правде сказать, не более чем хлам».

Вот и заводите близкими друзьями персонажей, которые величают вас рыцарем наживы! Правда, не следует понимать этот термин буквально, он не имел тогда того оскорбительного смысла, какой придают ему сегодня. Геньер — рыцарь наживы, потому что не богат и не такого хорошего дома, как хочет казаться.

Жоли де Блезе не следовало бы позволять себе такую колкость и выносить подобное суждение об эрудите, который стоил его самого. Не вина Геньера, что средства его бюджета не позволяли больших расходов. Не его вина, что он нанимал лишь посредственного художника второго разряда и не мог платить своему копиисту Будану за гербы, сделанные чернилами, по два лиара за штуку; за раскрашенные гербы — по одному су; за нарисованные надгробия — девять су, а за надгробия, перегруженные необычными украшениями, раскрашенные и позолоченные, — тридцать су. Кто знает, впрочем, не находил ли художник в этом своей выгоды?

Геньером владела страсть, которую богатый маркиз был не способен понять, и он обладал достоинствами и качествами, которые его хулитель не был в состоянии оценить. Из этого хлама, которым Клермонбо сумел воспользоваться и который нам сохранили, можно лишь сожалеть, что не находишь большего.

XIX век не может принять высокомерный и презрительный приговор маркиза XVII века, и мы слишком многим обязаны выдающемуся собирателю, чтобы утвердить подобный суд. Пылкое рвение любителя старины прошлого слишком полезно нам сегодня, чтобы позволительно было злословить о нем. Есть имена, которые следует произносить только с признательностью и уважением!

В начале XVIII века все бургундские труженики могли черпать полными пригоршнями из собраний Пальо, которые наследники маркиза де Блезе достаточно охотно одалживали любопытствующим. И те и другие брали отсюда и там выписки. Президент Буйе, который задумал сделать полную копию этой объемистой коллекции для своей богатой библиотеки, едва имел треть ее, когда смерть застигла его 17 марта 1746 года. Мы указывали в другом месте на несколько этих томов, и в частности на сборник различных эпитафий (Библиотека нац., франц. 24.019). Копия, начатая по приказу Буйе, была прервана весьма неудачно, ибо 10 марта 1751 года оригинальные рукописи Пальо были уничтожены пожаром, вспыхнувшим в кабинете Антуана II Жоли, маркиза де Блезе, советника в Дижонском парламенте, племянника и наследника президента Большого совета.

Труды Будана могли в определенной мере возместить эту катастрофу, ибо имелись снятые изображения надгробных плит и главных памятников. В других местах были эти серии рисунков и набросков, которые повсюду встречаются в хранилищах Национальной библиотеки и которые уже давно были отделены, разрознены, распределены по различным фондам — в Отделение эстампов, в латинский фонд, французский фонд, в Подлинные документы Кабинета титулов, в Собрание Клермонбо и главным образом в портфели Геньера. Другие сборники, похищенные из этого хранилища, были перевезены в Бодлеанскую библиотеку в Оксфорде, где администрация велела снять кальки, чтобы восполнить в Отделении эстампов утрату оригиналов.

Если теперь можно частично, но только частично, восстановить совокупность труда Пальо, этим мы обязаны Роже де Геньеру. Бургундия, следовательно, также имеет право причислить к числу своих знаменитостей и приемных детей этих двух ученых, оба парижане, которые столь значительно способствовали сохранению старинных воспоминаний ее провинциальной истории.

Примите, дорогой господин, уверения в моих чувствах почтительной симпатии и высокого уважения.

Эрнест ПЕТИ.

Воск, июль 1894.

[1] Об Геньере см.: Л. Де-лиль, «Кабинет рукописей», т. I, стр. 335; де Фламар, «Библиотека Шартрской Школы», XLVII, 341; Дюплесси, «Журнал изящных искусств», т. III, 2-я серия; Ш. де Грандмезон, несколько статей в «Библиотеке Шартрской Школы», т. LI — LIII. Нашему соотечественнику и другу Анри Бушо также посвящена длинная заметка во введении к его превосходному «Инвентарю рисунков, выполненных для Роже де Геньера» (2 тома in-8°, изд. Плон, 1891). Однако он намеренно оставил в стороне указание на некоторое количество рисунков того же происхождения, взятых из Пальо, которые найдут место в других каталогах фондов Национальной Библиотеки.

[2] Это сам Пальо дает такое звание Геньеру (Нац. б-ка, фр., нов. пост., №68, л. 159). Что же касается фьефа Мани, нам не удалось его идентифицировать; возможно, существует с полсотни местностей с таким же названием в Морване.

[3] Гийом де Пешперу Комменж, граф де Гитó, сеньор д’Эпуасс, скончался 27 декабря 1685 г. См. его письма: Нац. б-ка, фр. 24.987, л. 295 и след.

[4] Сезар-Филипп, граф де Шателью, родился в 1623 г., умер 8 июля 1695 г., и Жюдит де Барийон, его вторая жена, умерла 2 апреля 1721 г. Сохранилось около сорока писем графа в переписке Геньера (Нац. б-ка, фр. 24.986, л. 95 и след.).

[5] Около тридцати писем шевалье де Клермон-Тоннера, датированных Равьером и Мооном (Нац. б-ка, фр. 24.986, л. 230 и след.).

[6] См. Ш. де Грандмезон, «Библиотека Шартрской Школы», LI, стр. 586 и след.

[7] Бенуа Ле Гу-Майяр, назначенный президентом парижского парламента 18 ноября 1686 г., умер в Дижоне 29 декабря 1709 г. Письма: Нац. б-ка, фр. 24.988.

[8] Бернар де Сено, епископ Отёнский с 1702 г., умер в мае 1709 г. См. Письма: Нац. б-ка, фр. 24.991, л. 374 и след.

[9] Габриель де Ла Рокетт, епископ Отёнский с 1666 г., умер в 1702 г.; см. его переписку: Нац. б-ка, фр. 24.991, л. 380 и след.

[10] В кабинете автора имеется копия этих мемуаров. Антуан Жоли, барон де Блезе, родился 6 января 1649 г., умер в Дижоне 3 июня 1725 г., на 76-м году жизни, был сыном Жоржа Жоли, барона де Блезе, и Елизаветы Бернардон. Он был назначен советником в Суд Парижского Парламента 8 мая 1679 г., почетным советником в 1690 г., первым президентом 15 апреля того же года. Земля Блезе была возведена для него в маркизат 28 июля 1695 г.

[11] Неопубликованные мемуары маркиза де Блезе, стр. 48 и 78. Гобелены Сципиона, о которых здесь идет речь, были сделаны для короля, как нам сообщает Анри Бушо.

[12] Эли Жоссе был принят книготорговцем в Париже в 1660 г. и имел в качестве марки: золотую лилию (Нац. б-ка, Кабинет титулов, переплетенные тома, 1011, л. 504).

[13] Пьер Пальо, сын и внук купцов и мастеров-ювелиров в Париже, носивших то же имя, перестал использовать это последнее звание в 1686 г., когда уступил свои права своему четвертому сыну Пьеру Пальо, родившемуся в сентябре 1640 г. Мы опубликуем в другом месте документы, относящиеся к этому делу, которые были любезно сообщены мне бароном Пишоном.

[14] В его генеалогии семьи Ле Гу и Морэн, автограф, можно увидеть любопытное письмо Пальо, в котором он жалуется, что его работа не была вознаграждена (Б-ка Арсенала, рукопись №4157, л. 88 об.).

[15] Нац. б-ка, фр. 24.985, л. 277 и след.

[16] Нац. б-ка, фр. 24.985, л. 277 и след.

[17] Письмо от 24 сентября 1683 г., ibid.

[18] Нац. б-ка, новые поступления, №68, л. 1 и след.

[19] Нац. б-ка, фр. 24.985, л. 306.

[20] Нац. б-ка, нов. пост., №68, л. 1 и 2.

[21] Нац. б-ка, фр. 24.985, л. 300.

[22] Пальо умер скоропостижно, собираясь лечь в постель. Его портрет, написанный Ревелем в 1696 г., был едва выгравирован и завершен Древе, чтобы появиться в «Знаменитых людях» Перро, в сопровождении мадригала или двойного катрена, который был отправлен ему академиком Фюретьером, и который позже приписывали Ла Моннуа (см. Нац. б-ка, Кабинет титулов, переплетенные тома, 1011, л. 504).

[23] Мы говорим теперь маркиз, а не барон де Блезе. Людовик XIV возвел баронию Блезе в маркизат 28 июля 1695 г.

[24] Нац. б-ка, Гравюры, серия V°, том 33.

[25] Нац. б-ка, Гравюры, серия V°, том 33

Глава XXXIII. — Правление Гуго IV (продолжение) — 1251—1257 гг.

Смуты в Бургундии после смерти Бланки Кастильской и во время пребывания Людовика Святого в Святой Земле. — Встреча герцога Бургундского с папой Иннокентием IV. — Требования Гуго IV о выплате компенсаций, выделенных на расходы крестового похода; папа назначает ему доходы, подлежащие взысканию с духовенства диоцеза Санса, затем отменяет это разрешение. — Отказ Гийома де Понтуа, аббата Клюни, участвовать в субсидиях, обещанных духовенством королю и баронам; вмешательство папы в его пользу; всеобщее осуждение, которому он подвергается. — Недовольство знати. — Конфискация от и