Как пишет профессор С. Кузьмин в работе «ГУЛАГ в годы войны», все это привело к тому, что «за годы войны в местах лишения свободы от болезней и вследствие иных причин умерли почти 600 тысяч человек, то есть почти столько, сколько умерло в блокадном Ленинграде
В настоящее время в обществе не так уж и мало носителей тюремной субкультуры. По некоторым оценкам, заключенные и бывшие осужденные составляют до 20–25 % активного населения[2]
практически было выведено из области правового воздействия. Их уже не сдерживал страх перед более строгим приговором, а постоянную готовность к выступлениям против режима
Конечно, не в полном объеме (производство существовало и в лагерях, где тоже нужны были специалисты); но всё же в результате соотношение «блатных» и тех, за чей счёт они всегда жили, изменилось, и работяг на всех могло просто не хватить[33].
По большому счёту, дело было не в том, что они взяли в руки оружие («воровской» мир при необходимости «прощал» и более серьёзные отступления от своих «законов» и «понятий»[26]).
