автордың кітабынан сөз тіркестері Творчество С. С. Прокофьева: театр, специфика мышления, стилистика. III том учебного курса «Отечественная музыкальная культура XX — первой четверти XXI века»
Синтетичность оперного текста Прокофьева служит идее дешифрации подтекстов духовного мира человека.
Роман
В. Брюсова показателен с точки зрения особого «чувства истории» — автор повествует о событиях Германии XVI века, борьбе инквизиции с прогрессивными веяниями гуманизма, ломая судьбы и мировоззрения людей, о страстном стремлении человека познать свою природу. Прокофьев, обладавший способностью режиссёрского видения сюжетов своих музыкально-театральных сочинений, предполагал будущую постановку в средневековом духе и при этом стремился к максимальной достоверности — для этой цели он осматривал дом-музей нидерландского типографа Кристофа Плантона, жившего в XVI веке. В процессе подготовки возникли сложности сценического воплощения.
В 1927 году С. Прокофьев завершил работу над «Огненным ангелом» по роману В. Брюсова. Композитор воплотил в опере сюжет о трагической любви земной женщины к мистическому существу. Так впервые в творчестве Прокофьева ясно обозначился трансцендентальный конфликт, повлекший за собой столкновение полярных образных сфер: реальное — кажущееся, бытовое — мистическое, чувственное — сверхчувственное, материальное — идеальное. Синтезирующая сила творческого гения перекинула «мост» между двумя эпохами — Средневековьем и XX веком, обозначив их смысловую близость. Опера вводит в напряжённую атмосферу откровений мистического сознания, представленных с позиции религии. В период создания именно этот факт во много определил ее дальнейшую судьбу.
Г. Ансимову удалось разрешить загадку оперы, заложенную в её прологе — режиссёр создал множественный финал: «Трагикам нужна трагедия — всех повесили. Лирикам нужна сладкая любовь — восторги Принца и обомлевших от прелести Нинетты придворных. Пустоголовым нужны бессмысленные забавы — пожалуйста: погоня». И тогда… финал вдруг оживает» [цит. по 1, с. 27]. Финал для Пустоголовых решался как весёлая погоня. Цепь «смешных» расстрелов с финальным самоубийством Труффальдино казалась забавной для Комиков. В завершение все оживали и счастливо исполняли настоящий «оперный финал»: так, традиционно в опере поют заключительную здравицу в виде статичного ансамбля. Финальный калейдоскоп событий и мизансцен прекрасно принимался зрителями и в Праге, и в Вене, где позже спектакль был поставлен в той же сценической интерпретации.
не забывая при этом: ёмкость содержания всегда останется главным законом любого искусства.
Оперный хор чаще всего представляет собой «сложнейшую партитуру», в которой… рядом с бытовыми, вполне реалистичными сценами возникают сцены ораториальные» [цит. по 1, с. 27], метафорические, условные. В этом особенность оперы, её отличие от других сценических направлений, её сила и красота.
«Опера — не шоу. Идеальное режиссёрское решение — это всегда плод спора самого с собой, результат постоянного самоутверждения и самонизвержения», — подытоживает руководитель режиссёрской мастерской Г. П. Ансимов.
Массовые сцены спектакля значительно отличались от уже известных к тому времени «сказочно пышных» постановок С. Радлова, А. Дикого и В. Фельзенштейна.
Приём «хор-комментатор» использовался Г. Ансимовым и в прологе спектакля «Война и мир»