Глава 1

Мы уже несколько дней двигались в сторону моего теперь уже графства. Столица осталась далеко позади. Оглядываясь назад, я иногда поражаюсь тому, что влез во всё это. Сколько раз я представлял, что магии у меня нет, а Райнер со своим невеликим войском так и не успел к столице. Думаю, тогда для меня был бы неплохой шанс оставить свою голову на той самой стене. Или же под ней. Всё-таки в этом мире магия мой единственный козырь. И то, что она не такая, как у всех остальных, одновременно и хорошо и плохо.

Плюс такой магии – с помощью неё можно проворачивать невероятные вещи. Минус – я толком не знаю, как ей управлять и откуда брать знания. Мне бы язык выучить, на котором написаны те книги, но, увы, чего нет, того нет.

А еще я больше чем уверен, что со временем люди начнут видеть во мне угрозу. Стоит вспомнить, как на меня смотрели после того, как Райнер разбил остатки войска под стенами. Люди всегда будут уничтожать то, чего боятся или же чего не понимают. Умирать мне совсем не хочется, а значит, нужно думать, как избежать неприятного для меня исхода.

Посмотрев на костер, лениво перевёл взгляд на людей, которые последовали со мной. Аболье, Бодор, Жанжак, Хан и еще чуть больше трех десятков человек. Всё-таки магия довольно пугающая вещь. Если подумать, то все эти люди еще совсем недавно жили в столице, служили там же, и вот так просто, даже не сомневаясь, после войны отправились вместе со мной обратно. Райнер против особо не был. И ведь выглядят так, будто по-другому и быть не могло, словно я всю жизнь был их лордом. Думаю, они будут удивлены, если им сказать, что им вообще-то, можно было остаться в столице. Ну, мне же лучше, хорошие воины на дороге не валяются.

Я сидел в небольшом отдалении от костра, так что даже немного замёрз. Ночи всё-таки прохладные, хотя уже почти лето. За пределами светлого пятна, образованного костром, дрожали тени, а лес вокруг и вовсе тонул в кромешной темноте. Вдалеке тоскливо и протяжно завыли. Поднял голову, всматриваясь в небо. Оно выглядело тяжёлым и почти чёрным, совершенно беззвездным. Вдохнул глубже, прикрывая глаза. Метеорологом я не был, но мне кажется, что ночью будет гроза. Об этом говорит и какая-то напряжённая тишина, словно вся природа замерла в ожидании.

– Милорд.

– Хм? – открыл глаза, опуская голову.

– Ужин, милорд, – Хан переступил с ноги на ногу, протягивая мне чашку с ложкой.

– Давай сюда, – сел удобнее, забирая из рук Хана чашку, наполненную ароматной кашей, из которой торчал внушительный кусок мяса. Слюни тут же скопились во рту.

– Попить?

– Принеси, – кивнул, закидывая в рот ложку и блаженно прикрывая глаза. Всё-таки есть в этой жизни такие вот приятные моменты. Наверное, вся жизнь именно из них и складывается, главное суметь увидеть их, узнать и не пропустить. – Палатку пусть мне поставят, – сказал Хану, когда тот вернулся с кружкой, в которой был травяной отвар. – Да и сами себе тоже. Ночью дождь будет.

– Так ваша палатка готова, милорд. А мы… Думаете, будет?

Я пожал плечами.

– Почти уверен.

Хан оставил меня наедине с моим нехитрым ужином, а сам ушёл к остальным. Почти сразу послышались споры о том, будет ли дождь или нет. Долго он, правда, не продолжался. Следующие полчаса я наблюдал, как люди раскладывают походные палатки. Действовали они быстро и слаженно. Их было не так много, да и палатками назвать данные конструкции можно было с трудом. Просто кусок выделанной не слишком тонкой кожи, который натягивался на первый попавшийся куст. Всё лишнее внутри вырубалось, оставлялись лишь те ветки, которые должны были поддерживать кожу. Понятное дело, что особо устойчивой такая «палатка» не была, да и удобной тоже. Обычно кожа натягивалась на специально срубленные колышки, но сегодня на ночлег встали поздно, а сейчас в лесу бродить не самая лучшая идея – темно так, что хоть глаз выколи.

Минут через пятнадцать после того, как я поужинал, а люди в лагере немного поутихли, вдалеке громыхнуло. От этого даже тихие разговоры смолкли. Ещё через пять минут грохот повторился, только был он теперь заметно ближе.

Посидев еще немного под облюбованным мною деревом, встал и направился в сторону своей палатки. Моя, в отличие от остальных, более всего походила на знакомую мне с прошлой жизни спутницу любителей ночевать на природе. Конечно, она тоже была из кожи, но тоньше.

Стоило забраться внутрь, как на землю обрушился самый настоящий ливень. Парни тут же засуетились, послышались ругательства и недовольные выкрики. Не завидую я часовым – они, в отличие от всех остальных, не могут просто спрятаться даже под такими укрытиями. Им остаются только деревья. Не думаю, что в такой темноте, да при таком ливне, кто-то что-то может увидеть или услышать. Если только кого-то еще более шумного. Но правила есть правила, и в этом Аболье был весьма зануден. Я не спорил, понимая, что не стоит лезть своими кривыми лапами в то, в чём сам не разбираюсь.

Вслушиваясь в шелест дождя, я понял, что в этом мире такие вот минуты у меня до сих пор выдавались крайне редко. Обычно я постоянно чем-то занят. Времени на то, чтобы остановиться, оглядеться, подумать, я до этого момента как-то не находил. Даже странно, ведь мне казалось, что тут, в отличие от прежнего мира, не такая большая нагрузка, а оказалось, что человек может найти, чем себя занять в любом из миров, было бы желание. Ну, иногда еще обстоятельства складываются так, что хочешь не хочешь, а крутиться будешь.

Снаружи пахнуло прохладой и сыростью. Поляну озарил на мгновение яркий свет от молнии, а потом снова громыхнуло, но на этот раз так, что даже уши заложило ненадолго.

Прикрыв вход плотнее, лег на спину, закинул руки за голову и закрыл глаза. Мысли текли вяло, да и дождь привлекал внимание. Шум дождя убаюкивал, и прошло не так много времени, как я неожиданно даже для самого себя провалился в медитацию, погрузившись в свой внутренний мир.

Я снова висел перед своим ядром и понимал, что в нём однозначно происходят изменения. Оно мало того, что стало больше, так еще и покрылось какими-то черными прожилками. Создавалось впечатление, будто это тонкие вены.

Приблизившись, осторожно провел пальцем по одной такой вене, тут же отдергивая руку. Могу поклясться, что ощутил короткий толчок, будто где-то в глубине моего собственного очага билось сердце.

Вздохнул, хотя и не совсем понятно, как и чем, всё же я присутствовал здесь не физически.

Всё-таки живое. Мне однозначно не мерещится. Ладно, я понимаю один раз, но ведь такое происходит постоянно. Сомнений в том, что вместо положенного, обычного магического очага у меня растёт и развивается какая-то вполне разумная штука, больше не осталось.

И что делать мне? Выдрать из себя я это при всём желании не смогу. Хотя, может, стоит поискать где-нибудь информацию об этом? Вдруг у меня просто завёлся магический паразит. Ну, бывают же всякие бычьи цепни там, гельминты, а у меня вот такой вот паразит. Внутри очага. А очаг ли это вообще?

Если подумать, то очаг Наяля как бы взорвался. Из-за чего собственно это происходит, я так и не выяснил. Упустил из виду. Так вот, очага в этом теле, если доверять местным специалистам, быть не должно. Если только ошмётки какие-нибудь, остатки, но не полноценный очаг это точно. Тогда, получается, очаг этот либо мой собственный, привнесенный в это тело вместе со мной, человеком совсем из другого мира, либо собранный, под опять же моим влиянием на это тело из того, что осталось от прежнего очага.

И опять же, очаг, он вообще где должен находиться? В физическом теле или же в духовном? Вот снова, такой важный вопрос, а ответа на него я не знаю. А ведь именно от него зависит ответ на вопрос выше – чей именно это очаг, который оказался не очагом вовсе, а каким-то коконом.

Думается мне, что даже если я попытаюсь найти ответ на вопрос о магических паразитах, то меня ждёт разочарование. Насколько я смог убедиться, маги тут такие же, как и весь мир. Хотя, может, это я зря так. Всё-таки я общался только с представителями, так сказать, слабо одарёнными магией. Вдруг по-настоящему сильные маги знают и умеют намного больше.

С одной стороны, я теперь жалею, что не остался в столице еще немного, но, с другой стороны, не хотелось мне пока что мозолить глаза народу. Думаю, чуть позже можно будет снова наведаться в гости к Райнеру. Надеюсь, к тому моменту обо мне немного позабудут. А еще лучше не светить тем, что именно я тот самый маг. Подумаешь, хочется новоиспечённому графику послушать о магии. Почему бы нет? Мало ли какие причуды могут быть у юнца, который волей случая оказался другом нового короля. Да, так и сделаю. Надеюсь, Райнер не откажет мне в небольшой услуге.

Стал осматриваться по сторонам, понимая, что раньше не особо обращал внимание на само место. Вот откуда тут свет? И стен как таковых тут не видно. Во все стороны тянутся жемчужные и зеленые нити, и посередине этого кокон, который, по идее, должен был быть моим очагом.

Покачав головой, вернулся в реальность. Открыл глаза. Темно. На улице шелестит дождь. В небе время от времени грохотало так, что тем, кто боится грозы, явно приходится несладко. Казалось, небо трещит по швам и вот-вот разорвётся. Я к такой погоде отношусь спокойно, но даже мне как-то неуютно от такого буйства стихии.

Повернулся набок, натягивая на себя тонкое покрывало. Уснуть бы под такой шум. Утром мне только и оставалось, что удивляться, что я всё-таки уснул сном младенца, и никакой гром и молнии меня совершенно не волновали.

Утром все были хмурыми и молчаливыми. Быстро позавтракали и выдвинулись в путь. Уже к обеду Аболье остановил отряд. Выглядел он при этом встревоженным.

– Что случилось? – спросил, поглядывая на него из-под капюшона. Дождь, как оказалось, пока не собирался проходить окончательно – мелко накрапывал. Ветер то и дело швырял капли в лицо, поэтому я постарался натянуть капюшон еще сильнее, да и голову не поднимал. Ехал и дремал. Пару раз даже чуть не свалился, но, как оказалось, Хан зорко следил за мной и давно понял, что я почти сплю.

– Слишком много следов, хотя ночью был такой сильный дождь.

Я посмотрел на дорогу, внутренне соглашаясь с Аболье. Следов на самом деле было многовато. И нет, не копыт, а сапог.

– Думаю, они прошли тут не более чем полчаса назад. А может, и того меньше, – сказал я, поглядев на небо, а затем снова на землю. – Дождь хоть и кажется мелким, но за более большой срок размыл бы следы сильнее.

Мы переглянулись с Бефуром.

– Тут деревня должна быть недалеко, – задумчиво сказал он.

– Хм, – я натянул капюшон, крепче хватаясь за поводья. – Мне бы хотелось купить у них продукты.

– Как милорд прикажет, – Аболье оскалился и коротко поклонился прямо в седле. – Прошу вас быть позади. Вы единственный, кто может вылечить, вдруг что. Да и с мечом вы пока что плохо управляетесь.

Я хотел было раздражённо цыкнуть, но потом просто выдохнул, понимая, что Бефур прав – от меня на передовой будет слишком мало толку.

Аболье, поняв, что я расслабился и готов последовать его совету, повернулся к людям и коротко сказал, что нам придётся вскоре немного повоевать. Это не точно, но все должны быть предельно собранны и готовы. Будто только этого и дожидаясь, прискакал тот, кого Аболье всегда посылал вперёд, чтобы он разведал обстановку.

– Там деревня горит.

Все тут же вскинули головы, но кроме довольно высоких верхушек деревьев ничего не увидели. Аболье кинул на меня взгляд и, заметив мой кивок, тут же пришпорил коня, который едва не встал на дыбы. Конь зло всхрапнул и буквально сорвался с места.

Я немного задержался, дождавшись, пока мимо меня не проскачут с десяток воинов, и только потом устремился следом. Включив для удобства магическое зрение, я прямо на ходу накручивал самые простые плетения исцеления. Если можно было бы посмотреть на меня со стороны, то я походил на паука, который выпустил во все стороны тонкие нити паутины, в которую запутывали магические нити зеленого цвета. Только сейчас обратил внимание, что мои нити не выходят больше только из моих ладоней. Теперь центром было солнечное сплетение. Вот из него во все стороны и устремлялись мои зеленоватые, длинные и тонкие, будто паутинки, нити.

Интересно, это я сам рассудил, что так будет удобнее, или же опять за меня это сделала «умная магия»? Да и когда это вообще произошло? А, кажется, еще на стене. Да, по-моему, был тогда момент, когда мне подумалось на мгновение, что нити только из рук очень неудобно. И вот результат. Что ж, так вполне себе неплохо.

Потом была скачка. Я оказался весьма занят, так как мне приходилось не только управлять лошадью, – а ведь ездить я хоть и научился, но виртуозом в этом деле пока что не стал, – но и следить за своими нитями и плетениями, что тоже требовало весьма много внимания. Именно поэтому пропустил момент, когда мы вырвались из леса прямо в поле, но Аболье так и не затормозил. Мимо меня словно бес промчался Бодор, со зло прищуренным взглядом и едва не вздыбленными волосами. Рядом со мной тут же оказался Хан. Хотя увидел я его лишь тогда, когда он перегородил мне дорогу лошадью.

– Милорд, вам лучше остаться тут, – сказал он, посматривая на то, как Аболье вместе с Бодором и еще с десятком самых быстрых буквально ворвались в деревню.

Я затормозил и вскинул взгляд, отрываясь от своего дела. Деревня действительно горела, не вся, но несколько домов точно полыхали знатно. Слышались крики, звон, ржание лошадей, чья-то смачная ругань.

Деревня на первый взгляд казалась небольшой. Она стояла в поле, окружённая хлипким и совершенно ненадежным плетнем. Кажется, он выполнял скорее декоративную функцию, нежели защитную. Ну, понятно, чего им тут не так уж и далеко от столицы бояться. Расслабились люди, за что и поплатились сейчас. Хотя всё-таки странно, мало ли какие звери водятся в местном лесу, он всё-таки не выглядит безобидным. Деревья высокие, подлесок густой, повсюду мох. Чем-то мне они напоминают леса Шотландии из моего прежнего мира. Сам я там не был, но фотографий в интернете видел много. Так вот и тут, весьма загадочный такой, явно мистический или же магический лес. А у них даже частокола нет.

Дома почти все из дерева, лишь парочка, кажется, из камня. Одноэтажные, какие-то слишком низкие, неказистые и весьма бедные, будто землянки, а не дома.

Больше рассмотреть толком ничего не получалось, так как ближе меня попросту не подпускали. Хан тревожно посматривал на меня, словно боялся, что я вот прямо сейчас кинусь в самую гущу и… А что, собственно, я должен там делать? Всё правильно, я постою тут, а потом подлечу раненых людей, когда всё закончится.

Нет, всё-таки надо выдумать себе щит какой-нибудь. Мне нужны такие бои, чтобы набираться опыта, но лишний раз подвергать жизнь опасности не особо хочется. Хотя, может, если вот так, без защиты оно может эффективнее будет? Попробовать?

Так, это что во мне сейчас заиграло? Детство или же какое-то совершенно мне не свойственное безрассудство? Хотя мне ли говорить такое, после того, как я самолично ввязался в войну, в которой было слишком мало шансов на победу?

Пока я размышлял над своим внезапным рвением и куда-то подевавшейся осторожностью, как всё уже закончилось.

Я натянул было поводья, но Хан меня снова остановил:

– Погодите, милорд.

Я натянул капюшон сильнее, хмуро смотря на него.

Из деревни пулей вылетел Аболье верхом на коне и помчался в нашу сторону. Почти следом выскочил Бодор. Он довольно скалился и выглядел так, словно ему на Рождество подарили то, о чем он давно мечтал. Я заметил, что после столицы он стал еще молчаливее, чем был раньше. Спрашивать, что случилось, не стал, мало ли, вдруг это совершенно не моё дело, но иногда приглядывал.

– Милорд, в порядке?! – громогласно спросил он.

– Раненые? – сразу начал я, натягивая всё-таки поводья и понукая лошадь.

– Есть маленько, – Бефур затормозил рядом. Его конь взбудораженно пофыркивал и нетерпеливо гарцевал. – Пару наших ребят и деревенские.

– Поехали, – сказал я, на всякий случай накидывая на Аболье и Бодора небольшое плетение лечения. Кажется, они даже этого не заметили, видимо, сказывалась еще не до конца прошедшая горячка боя. Я даже немного позавидовал. Так, самую малость. Зависть практически сразу испарилась, не оставив после себя и следа.

Бефур явно смягчил, когда говорил, что пострадало лишь парочку наших. В итоге всей короткой стычки сильно ранены были трое воинов и пятеро оказались легкоранеными. Один практически смертельно, еще бы минуты три, и все. Я за время войны настолько приловчился управляться с лечебными плетениями, что уже практически не замечая оценивал раны, накидывал плетения и, если требовалось, усиливал их одной или двумя дополнительными нитями.

С деревенскими дело обстояло похуже. Несколько мужчин убито, двоих девчат явно изнасиловали, а троих подростков едва не забили до смерти. Это я молчу о том, что все остальные тоже, так или иначе, пострадали. Если бы мы еще немного задержались, то не думаю, что в этой деревне остались живые люди.

Когда мы въехали в деревню, в нос тут же ударил отвратительный запах. Если вспороть человеку живот, то, поверьте, пахнуть будет не розами. Да и когда в тебя мечом тычут, не самое приятное, что может произойти в жизни. Насильственная смерть часто бывает безобразной и пахнет она порой так, что сложно удержать пищу в желудке. А уж если добавить к этому кровь и кучу мертвых тел, то неподготовленному человеку вполне может стать плохо.

Я неподготовленным не был, но даже так мне стало не по себе. Нам повезло, что эти горе-вояки совершенно не ожидали нападения. Они самозабвенно веселились с местными жителями. Видно было, что многие даже толком не поняли, что случилось. Хотя, если посмотреть на наших раненых, то нападавшие пришли в себя довольно быстро. Хорошо хоть это им никак не помогло.

В деревне слышался плач, ругань и стоны. Я посматривал по сторонам из-под накинутого капюшона. Когда Бефур привел нас к раненым парням, то я даже с лошади слазить не стал, просто накинул плетения, перед этим убедившись, что этого будет достаточно.

Поначалу я совершенно не хотел лечить деревенских парней, которых отчего-то нападавшие едва не забили до смерти, но потом, увидев, как над ними убивается женщина, передумал. Кидать на них сильное плетение не стал – лишних вопросов мне не нужно – бросил слабенькое, такое, что поддержит их и позволит молодым организмам самим справиться с травмами в более короткие сроки.

– Спроси, есть ли продукты на продажу, – сказал я Бефуру, когда убедился, что мои люди, которых ранили, через пару часов будут чувствовать себя заметно лучше.

– Да, милорд. Но мне кажется, им сейчас не до этого, – отозвался Аболье, посматривая на женщину, которая по-прежнему выла волчицей и чуть ли не рвала волосы на голове, хоть мальчишки уже не выглядели так, будто готовы вот-вот отдать Создателю душу. Все трое пришли в себя и даже открыли глаза, хотя встать так и не смогли. Не удивительно, попинали их знатно.

– Тогда нам больше нечего тут делать. Купи телегу для наших людей, и выдвигаемся. Не стоит привлекать слишком много внимания.

– Слушаюсь, милорд, – Бефур кивнул и тут же умчался.

Вернулся он минут через десять вместе с телегой, в которую была запряжена хилая лошаденка. Лошадь тут же отдали обратно владельцу, заплатив при этом и за телегу.

– Не стоит задерживаться, – сказал я, посматривая на небо. Дождь по-прежнему моросил, и если он так и будет идти до самого вечера, то стемнеет раньше положенного. – Грузите парней, да выдвигаемся.

В моих указаниях, в принципе, особо никто не нуждался, но почему-то все ждали, пока я их отдам, и только тогда засуетились. Я заметил, что все мои люди сплотились вокруг меня и далеко не отходили, лишь с любопытством рассматривали людей и деревню.

Пока раненых загружали, прибежал староста. Пожилой мужчина тут же рассыпался в благодарностях, заверениях и предложениях. Под шумок Бефур, помня, что я хотел купить продукты, спросил об этом. Мужик ненадолго задумался и расплылся в улыбке, тут же заверяя нас, что такое вполне возможно, и если благородные воины хотят, то конечно, конечно…

В итоге нам пришлось покупать еще несколько телег, которые были такими старыми и дряхлыми, что я даже усомнился в их способности доехать куда-нибудь дальше ближайшего поселка. Староста, естественно, клятвенно заверял, что новее и лучше ничего нет, и вообще, это последние телеги, и они сами останутся без них, но благородному господину и отважным воинам отказать не могут. Продукты мы купили. Ничего необычного, крупы да овощи. Староста попытался задрать цену, но тут в дело вступила та женщина, которая до этого убивалась над мальчишками. Отходив алчного старосту поленом, скинула цену на продукты вдвое, за что получила от недовольного мужика злобный взгляд, который успешно проигнорировала.

Оставаться в деревне больше смысла не было. Мальчишки со временем поправятся, мёртвых поднимать я не умею, сгоревшие дома восстанавливать не собираюсь, изнасилованным девчатам помочь не могу. Конечно, я бросил на них слабенькие плетения, чтобы они быстрее поправились, но это всё, что я мог сделать. Возвращать время вспять или же стирать память я не умел, хотя, наверное, стоило бы попробовать. Это я о памяти, а не о времени.

Пока мы были в деревне, старался закрыться по максимуму, так как понимал, что эмоции деревенских не самое приятное, что я хотел бы испытывать.

Ребята немного прошерстили тела нападавших, подтвердив, что были они именно кучкой зачарийцев. Я даже с любопытством рассмотрел одного, но никаких сильных отличий от моих людей не заметил. Обычные люди, точно такие же, как и мы. Разрешил ребятам немного обобрать тела, понимая, что трофеи – дело святое. К моему удивлению, сильно усердствовать никто не стал. Обыскали на предмет денег, украшений, забрали годное оружие, плащи да кое-какие вещи. На все про все ушло не более пятнадцати минут. Почти сразу после этого мы выдвинулись из деревни, оставляя позади короткое сражение.

Деревенские провожали нас долгими взглядами, но останавливать никто не стал. Да и незачем это было.

Пока ехали с одного края деревни до другого, я оглядывался по сторонам из-под капюшона. Под копытами лошадей чавкала грязь. Дождь все усиливался. Люди стояли около небольших домов и смотрели на нас. Мужчины были одеты в обычные широкие штаны, подвязанные веревкой. Поверх рубашки что-то вроде теплых безрукавок. На ногах сапоги, сделанные из кожи. Хоть звучит это вполне достойно, но вот вид у этих сапог оставлял желать лучшего. Почти все мужчины были косматыми да бородатыми. А еще грязными и побитыми.

Женщины, как можно понять, ходили в платьях. Не могу сказать об их красоте, обычные платья с длинными юбками, рукавами и горловинами. Волосы у всех собраны под чепцы. Худыми были только молодые, да и то не всегда. Я уже давно понял, что тут ценятся женщины в теле. Конечно, безобразно толстыми они не были, но я лично предпочитаю, чтобы в женщине было килограммов на двадцать поменьше. Обычные лица, красавиц мною замечено не было. Хотя, может, это от того, что многие перепачканы и черт почти невозможно разобрать.

Дома в деревне располагались по обе стороны от дороги, на некотором от нее отдалении. Всего домов так тридцать. Не увидел ни собак, ни скота. Хотя Аболье, насколько я знаю, купил несколько туш молодых свиней нам сегодня на ужин. Дети тоже все попрятались по домам. Слышно только шум дождя да чавканье копыт в грязи.

Когда деревня осталась позади, я вздохнул свободнее и немного ослабил свой контроль. Всё-таки держать эмпатию почти на нуле весьма неприятное чувство. Попробуйте закрыть глаза в толпе или же заткнуть уши. Не очень, правда? Постоянно хочется увидеть или услышать. Вот и у меня так. Поначалу эта способность доставляла мне проблемы, но чем дальше, тем больше я начинал чувствовать, что не могу без нее. Это будто еще один орган чувств, потеря которого сделает из меня едва ли не калеку.

Я был готов к тому, что сейчас по моим нервам полоснут чувства моих людей, но этого не произошло. Даже странно. Все были спокойны и умиротворены, словно находились в медитации. Я оглянулся, чтобы проверить – всё ли в порядке. Сбоку тут же последовал немой, но совершенно чётко ощущаемый вопрос. Аболье смотрел на меня вопросительно.

– Милорд? – спросил он всё-таки.

– Все так спокойны, – сказал, поморщившись. Дождь совсем уж разошёлся. Я, конечно, люблю такую погоду, но не в дороге. – Я думал, после схватки, пусть и такой короткой, все должны быть взбудоражены.

Аболье оглянулся, вскинул брови, будто бы и его и самого такое спокойствие людей донельзя удивляло, но потом просто хмыкнул, поворачиваясь обратно ко мне.

– Подождите до вечера, милорд.

Я кивнул, отворачиваясь. Пусть Бефур и сказал, что вечером будет всё по-другому, но я отчего-то не был в этом так уверен. Люди казались слишком спокойными, даже чуточку сонными. Покрутив эту мысль и так и эдак, я быстро выбросил её из головы, решив приглядывать за всеми на всякий случай.

К вечеру немного оклемались раненые, даже перебрались на своих лошадей. Вот только ехать им верхом пришлось недолго – из-за усилившегося дождя стемнело быстро, поэтому на ночлег пришлось размещаться едва ли не после обеда.

Лагерь устроили недалеко от дороги, немного углубившись в лес. По всему выходило, что на поляне, которую мы выбрали для ночлега, часто останавливаются. Тут даже была небольшая заготовка дров, которую сразу же пустили в дело. Жанжак не забыл о молодых свинках. Несмотря на дождь, он решил порадовать нас жареным мясом. Именно поэтому ребятам пришлось под его неусыпным руководством натягивать навес над костром. Четыре высокие жерди, вкопанные в землю, да натянутая на них кожа. Конструкция смотрелась неважно, но главную свою функцию выполняла исправно.

Для меня тоже соорудили такой же навес, зачем, я так и не понял, так как мне достаточно было и палатки, но возражать не стал. Минут через пятнадцать, когда мне надоело наблюдать за всеми, я переключился на магическое зрение и стал осматриваться по сторонам. В лесу было много нитей земли и жизни. Если первые стелились понизу, то вторые вольготно чувствовали себе среди ветвей деревьев.

Я с любопытством рассматривал первую попавшуюся нить, когда заметил небольшую странность. Обычно магические нити просто безвольно висели в воздухе, иногда плавно покачивались, но нить, которую я рассматривал, явно двигалась. Медленно, практически незаметно, но она перемещалась. Присмотревшись, я понял, что и все остальные едва уловимо стремились в одну и ту же сторону.

Меня хватило еще минут на пять. Я честно пытался сидеть на месте и думать о чем угодно, но не о том, куда могут стремиться нити. Я пытался себя убедить, что на улице дождь, слякоть и сырость, но внутри все буквально горело от любопытства.

Я уже встал, собираясь пойти и посмотреть. И тут же мой мозг подкинул последний, самый неоспоримый аргумент в пользу того, чтобы никуда не ходить – скоро стемнеет. В итоге – дождь, ночь, лес, полный зверей. Не лучше ли пойти завтра с утра?

Сев обратно, вздохнул. Вот так всегда. Ладно, не думаю, что нити изменят своё поведение за ночь, а даже если и так, то я хорошо запомнил направление. В общем, я убедил сам себя не делать глупостей.

Моих телодвижений никто не заметил, а если и обратил внимание, то ничего у меня не спросил. Очень скоро мне, задумавшемуся, прямо под нос сунули тарелку, наполненную жареным, горячим мясом. В руку же травяной отвар и кусок лепешки. Я ел, машинально отмечая, что мясо великолепно, а сам в это время наблюдал за нитями. Если поначалу у меня еще оставались сомнения, то чем больше проходило времени, тем меньше их оставалось – нити явно двигались. Очень медленно, буквально по несколько сантиметров в час, но двигались, а это главное.

– Спасибо, – поблагодарил я, снова на автомате отдавая тарелку с кружкой, кажется Хану.

Переместился с места на место, когда рядом со мной прямо под моим навесом мне разобрали палатку. Переключился на обычное зрение только тогда, когда глаза стали уставать. Конечно, они уже не болели так, как в те первые разы, но если использовать зрение на протяжении нескольких часов без перерыва, то ощущается легкий дискомфорт.

Проморгавшись, заметил, что стемнело окончательно. Люди поели и сейчас занимались кто чем. Хотя большинство, кроме бедолаг часовых, ютились под навесом посреди поляны. Он не был таким уж большим, поэтому всем приходилось очень сильно тесниться, но по голосам, вполне себе довольным, и по спокойным эмоциям становилось понятно, что такая теснота людей совершенно устраивает. Дождь, казалось, и не думал заканчиваться. Мне оставалось надеяться, что к утру он хотя бы немного утихнет.

Я послушал остальных еще немного, понимая, что никаких неожиданных всплесков эмоций так и не произошло. Такое чувство, что никакой стычки днём и не было. Честно говоря, такое поведение людей было странным, а я не очень люблю то, что кажется мне странным и непонятным.

Небольшая догадка стала весьма неожиданной, отчего я даже слегка приподнялся, но потом выдохнул расслабляясь. Что если это опять моя магия? Давайте представим, что я каким-то образом влияю на такое большое количество людей. Например, с помощью тех самых магических вкраплений, которые остаются в аурах, когда моя магия считает человека «своим». Я же смог передать тем стражникам во дворце нужную мне информацию, пусть я делал это осознанно, но что если тут моя магия выравнивает эмоциональный фон так, как считает лучшим для меня. Всё-таки быть постоянно закрытым не самое приятное, но открываться в тот момент, когда вокруг толпа взбудораженных боем людей, тоже из области вещей, которые мне вряд ли могут понравиться. И именно поэтому магия посчитала, что стоит подавить ненужные для меня эмоции в других людях. Если это так, то мне стоит быть еще осторожнее.

К тому же не надо забывать и об эмпатии. Странная способность, о которой я не знаю совершенно ничего. Как я вообще ощущаю эмоции, а иногда могу даже видеть чужие мысли? Думаю, что эмоция или же мысль это как сгусток энергии, который человек посылает во вне. Именно этот сгусток я улавливаю и как-то расшифровываю. Понятное дело, что неосознанно.

Я хорошо знаю, что эмоции могут передаваться. Например, один человек нервничает, и если рядом с ним будет кто-то еще, то он мало того что ощутит это без всякой эмпатии, так еще и сам может почувствовать легкий дискомфорт. Конечно, такое бывает у очень чувствительных людей, но что если я могу передавать нужные мне эмоции другим? Например, я просто постоянно транслирую нечто вроде «все просто отлично, успокойтесь», подменяя их собственные эмоции на те, которые необходимы мне.

Это все стоит хорошенько обдумать и, конечно же, постараться присмотреться внимательнее, а еще лучше немного поэкспериментировать. Не думаю, что такие эксперименты будут опасны для чьего-либо здоровья.

Придя к такому выводу, решил, что обязательно исследую этот непонятный феномен со всех возможных сторон, и если это можно как-то улучшить или же натренировать, то надо будет это обязательно сделать.

Зевнув, решил, что самое время ложиться спать. Пусть время еще совсем детское, но делать совершенно нечего. Да и благодаря монотонно шуршавшему дождю клонило в сон. Перебравшись в палатку, завернулся в одеяло и практически мгновенно уснул.

Наутро дождь так и не закончился, но меня это совершенно не смутило. Я твёрдо был намерен узнать – куда же так стремятся попасть магические нити?

Глава 2

– Милорд, вы в порядке? – Хан спустился вниз, тревожно всматриваясь в моё лицо. А всё потому, что я банально поскользнулся на краю оврага и кубарем свалился вниз. Можно было, конечно, схватиться за какой-нибудь куст, что я и сделал, но только ободрал себе ладонь этим. Падать было недалеко, так как овраг не такой уж глубокий, но несколько неприятных секунд пережить всё-таки пришлось.

– В порядке, – покряхтев, сел, стряхивая с волос мусор и травинки.

Этот мох, который тут повсюду, сослужил мне плохую службу. Оказалось, на нём очень легко поскользнуться. Да и еще после дождя трава сырая. Кстати, дождь, шедший с утра, через пару часов прекратился, чем нас несказанно порадовал.

Подняв вторую руку, встряхнул её – оказалось, по дну оврага протекал небольшой ручей, видимо, образовавшийся из-за дождя. А может, он тут всегда течет, кто его знает. Вот и именно в него я и угодил половиной туловища, намочив при этом и штаны и один рукав. Хорошо еще плащ у меня практически непромокаемый, сшитый из тончайшей, великолепно выделанной кожи. Думаю, мало у кого найдется такая вещь.

– Так, может, вы всё же скажете, милорд, куда мы идём? – спросил Хан, пристально наблюдая за тем, как я вскарабкиваюсь наверх.

Давно заметил, что тут не принято помогать. Например, только что, когда я свалился в овраг, Хан не стал давать мне руку, чтобы я с помощью неё поднялся. Да и раньше я замечал такие незначительные моменты. Я особо не задумывался, но сейчас короткая заминка Хана была весьма заметной.

– Ты не подал мне руку, чтобы помочь подняться, почему? – все же спросил, выбираясь наверх. Хан тут же буквально материализовался рядом, так же как и Аболье, который с нескрываемым волнением осмотрел меня. Мне даже пришлось отмахнуться от него, чтобы оставил меня в покое.

– Так милорд ведь не слаб. Не хотел оскорбить, прошу простить, – повинился Хан, почесывая затылок. При этом он выглядел так, будто снова играл роль недалекого дурачка.

Значит, все дело в этом. Не думал, что тут все так сложно. Буду знать, а то в другой раз не дам упасть какому-нибудь аристократу, придержав его, и тем самым нанесу несмываемое оскорбление.

– Все нормально, – тут же заверил его, снова включая магическое зрение.

Мы вышли из лагеря пару часов назад, все это время двигаясь в ту же сторону, что и многочисленные нити. Я так был сконцентрирован на своих собственных мыслях, будучи полностью уверенным, что мои люди обязательно предупредят об опасности, что совершенно не обратил внимания на овраг. Со мной, кстати, кроме Хана и Аболье, пошли еще трое. Конечно, Бефур хотел было взять чуть ли не всех, но я четко дал понять, что такой толпой нам в лесу делать нечего. Пусть все и конные, но лишний шум мне совершенно ни к чему. От лошадей, кстати, вскоре пришлось отказаться. Естественно, никто бросать их не стал, мало ли какие хищники тут бродят, а добираться потом до ближайшей деревни на своих двоих совсем не хочется. Лошадей вели под узды. Свою я так вообще отдал Хану, а сам полностью сконцентрировался на нитях. Вот и упал.

– Нам надо на ту сторону оврага, – выдал я, проверяя еще раз направление движения. Хотя можно было и не проверять – нити с каждым пройденным километром двигались все быстрее и быстрее. Если в лагере нить могла переместиться в сторону максимум на пару сантиметров за час, то тут они проделывали за это же время явно куда больший отрезок. Что и говорить, их движение видно уже вполне отчетливо, даже напрягаться не нужно было. – Мне надо кое-что проверить, – ответил я на вопрос Хана, о котором он и сам уже позабыл.

Овраг оказался не таким уж глубоким, но лошади отчего-то совершенно не хотели спускаться вниз. Можно было загнать силой, но в этот момент из кустов вынырнул парень, который отвечал за наблюдение за местностью.

– Там можно будет спокойно пройти, – махнул он рукой в сторону, из которой пришёл.

Как оказалось, овраг был не только не глубоким, но и не длинным. Не знаю, как с другой стороны, но с этой мы прошли метров двести – и он закончился. Мне даже стало любопытно, откуда бежал тот ручей, ведь тек он именно с этой стороны. Я даже не поленился спуститься и глянуть – оказалось, в этом месте выходили подземные воды, пробиваясь сквозь здоровый валун.

В общем, обойдя овраг, мы двинулись дальше. Чем ближе подходили к чему-то, тем быстрее двигались нити. Сейчас они не просто висели в воздухе и покачивались, а буквально плыли, как облака по небу. Интересно, видел я нечто похожее раньше или же всё-таки нет? Почему-то не припомню, чтобы нити вели себя столь активно.

Ближе к обеду нити уже не плыли, а буквально летели вперед. Мне пришлось немного помедитировать, чтобы убрать свои собственные. Оказалось, что на такой скорости, касаясь меня, они могут причинить ощутимый вред. Кстати, даже убрав свои нити, почувствовал, что магия явно влияет на моё тело.

– Как-то мне не по себе, милорд, – сказал Хан, тяжело дыша.

Глянув на него, понял, что все остальные выглядят неважно. Неудивительно, даже если они не видят магию, но магия все равно может влиять на их тела, прикасаясь к ним. Обычно концентрация магических нитей не такая большая, сейчас же мы буквально стояли на пути урагана, который на большой скорости проносился мимо. Пусть для реального влияния на тело нужно сначала сделать плетение, но когда просто обычной магии так много, но хочешь не хочешь, ощутишь её. Хорошо хоть нити в основном жизни, воздуха и земли. А если бы были огненные?

– Дальше мне стоит пойти одному, – сказал, осматриваясь обычным зрением. Думаю, буду включать магическое изредка, чтобы не потерять направление. Хотя, кажется, даже делать этого не надо будет – я и так ощущаю, куда стремится магия.

– Невозможно, – тут же засопротивлялся Аболье. Выглядел он при этом весьма неубедительно. Тяжело дышал, опирался на меч и то и дело смахивал со лба пот.

– Это магия. И вам туда дороги нет, – сказал и отвернулся, проверяя, всё ли из того, что мне может пригодиться, на месте. – Ждите здесь, ничего со мной не случится.

Я думал, будут сопротивляться, но услышал только от Хана нечто похожее на недовольство. Отойдя шагов на десять, немного обернулся, тут же замечая, как все буквально повалились на землю. Я даже испугался, подумав, что что-то случилось.

– Думал, еще шаг и я помру, – выдал Хан, раскидывая руки в стороны.

– Тише ты, милорд услышит, – цыкнул на него Аболье, садясь прямо на землю. – Как милорд это терпит? И ведь даже не поморщился.

– Он сказал же – магия.

Аболье еще что-то проворчал, но я уже не слышал, так как отошёл довольно далеко, и звуки буквально растворились. Хм, наверное, на обычных людей такая концентрация магии действует сильнее, чем на магов. Я, конечно, тоже ощущаю её весьма чётко, но такого сильного дискомфорта она мне не причиняет. Очень похоже на то, словно я двигаюсь в чуть теплом пару. Такое ощущение, будто кожу немного стягивает и едва заметно покалывает. А еще пахнет почему-то эвкалиптом. Этот запах я хорошо помню, когда дочка раньше простывала, постоянно еще тогда жена просила покупать капли от насморка именно с эвкалиптом.

Чем дальше я шёл, тем быстрее летели нити. Создавалось чёткое впечатление, словно меня в спину подталкивает горячий ветер, и чем дальше, тем сильнее становился этот ветер. Интересно, разрастется он до урагана или же нет? Хм, не хотелось бы, иначе я сомневаюсь, что смогу дойти и увидеть то, для чего я вообще сегодня ни свет ни заря пошёл в лес.

Я уже почти бежал от подталкиваемой меня в спину магии, а бегать, в лесу, скажу я вам, удовольствие не самое приятное, поэтому часто спотыкался и едва не падал. В какой-то момент меня буквально швырнуло вперёд. Конечно, я не удержался на ногах и упал, полетев вперёд. Ругнувшись, приподнялся, скидывая с головы капюшон, который оказался там не по моей воле.

Конечно, я ничего из ряда вон выходящего не увидел. Обычная поляна посреди леса, каких бывает сотни, если не тысячи. Подумаешь, на ней гуляет сильный ветер, от которого деревья по краям немного странно изгибаются. Ну да, листья там летают, трава по земле стелется, но, по крайней мере, ничего такого не было. Хм, а что я ожидал увидеть? Мало ли, вдруг тут какое-нибудь жертвоприношение совершают или прорыв из ада. В таком мире может быть всё что угодно. Раз есть маги, то почему бы не быть всяким демонам? Хотя я бы очень хотел, чтобы они остались лишь в моём отчего-то разбушевавшемся воображении. Так же как и чернокнижники, делающие человеческие жертвоприношения. Почему я вообще подумал о чём-то таком? В который раз удивляюсь своей фантазии, а ведь никогда не страдал от этого, был чистым реалистом.

Сообразив, перешёл на магическое зрение, во все глаза рассматривая то, что творилось на поляне на самом деле. Хм, если описывать коротко, то посреди поляны горел вечный огонь, высотой метра в три.

Я выключил магзрение, убеждаясь, что синий огонь, в котором сгорали нити магии, не является физическим, а относится к магическому миру. Снова включил, поднимаясь на ноги, меня тут же качнуло вперёд. Второпях отломал от ближайшего дерева небольшую сухую ветку, упираясь ею в землю для надежности.

Потом, много позже, я сотни раз материл себя за то, что вообще пошел в сторону этого костерка, но ещё в более далеком будущем понимал, что рано или поздно я должен был натолкнуться на это.

Так вот, отломав палку, я пошёл вперёд, намереваясь взглянуть на странное магическое явление поближе. Хм, говорю сразу, сделал я это зря. Костер был синим, словно из-под земли вырывался газ, который отчего-то горел. Сверху можно было увидеть оранжевые и красноватые языки. Да и горел он так, словно газ поступал под напором. Шума не производил, шумели лишь листья на деревьях.

Приблизившись к костру метров на пять, остановился, с любопытством рассматривая, как все нити буквально сгорают в огне. Если бросить тонкую полоску от салфетки в костер, то она сгорит так же быстро, как сейчас сгорали нити. Хм, хотя разница всё-таки есть – от салфеток так или иначе останется хотя бы капля пепла, а от нитей не оставалось ничего.

Не знаю, то ли я дернулся, то ли вздохнул как-то не так, то ли что-то еще послужило началом, но в одно мгновение, я даже не понял когда, пламя буквально обрушилось на меня. Честно говоря, все произошло так быстро и странно, что я лишь подавился, закашляв. Первым моим желанием было, естественно, сбить, убежать, как-то спастись, но буквально через мгновение мои мысли были далеки от всего этого. Не знаю, как себя чувствует человек, которому заживо снимают кожу, но думаю, примерно то же, что и я. Мне бы закричать, вот только боль была такой, что я мог только повалиться на землю и мычать, задыхаясь. Мыслей не было совершенно, мозг лишь подал короткий импульс, что хорошо бы нам с ним как-то избавиться от такого обращения с нашим телом, и тут же затих, явно намереваясь отключить меня.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Не думаю, что прошло больше пары секунд, хотя они мне и показались едва ли не вечностью. Боль прошла вместе с исчезнувшим пламенем. Повалившись на спину, я раскинул руки и дышал, дышал, едва не захлебываясь таким вкусным и нужным мне воздухом. Наверное, кто-то скажет, что я дурак, и мне надо было делать ноги. Я, конечно же, с ним соглашусь, но вот тут маленькая проблема – после такого тело слушалось так плохо, что я не смог бы не то чтобы убежать, но даже банально уползти.

Сколько я так лежал, не знаю, но явно меньше, чем мне показалось. Кажется, даже тени не изменились. Перевернувшись, встал сначала на четвереньки и только потом рывком поднялся на ноги, тут же поворачиваясь к костру… которого больше не было. Я даже поначалу не понял, но потом до меня дошло, что до этого казалось мне совершенно другим. Костер, правда, был, только такой крохотный, что его даже не видно из травы, а магия больше не сходила с ума. Нити, до этого избежавшие участи быть поглощенными огнем, замедлились настолько, что сейчас просто привычно покачивались в воздухе, едва уловимо шевелясь.

Покряхтев, отряхнулся, обошёл поляну несколько раз, потыкал в костер палкой, но тот совершенно никак на это не отреагировал. Что ж, походу, очередная загадка. Развернувшись, в последний раз оглянулся на странную поляну и пошёл к своим людям. Кто бы мне еще объяснил, что это вообще такое было. Жаль, что объяснять мне некому, а значит, придётся искать ответы снова самому.

До своих людей я добрался быстро и без особых проблем. В какой-то момент я явно заблудился – всё-таки с лесом был не на самом коротком поводке – но мне достаточно было проверить те нити, которые соединяли меня с моими подчинёнными. Они и послужили своеобразным «клубком», который вывел меня именно туда, куда нужно. Хан с Аболье явно выглядели намного лучше, чем в тот момент, когда я уходил от них, причём по их лицам было видно, что они этому крайне удивлены. Когда я вышел к ним из кустов, то на меня посмотрели с подозрением, но задавать вопросов не стали. И хорошо. Я сам-то не понял, что это было. Да и не стал бы я ничего объяснять.

Когда вернулись в лагерь, почти стемнело, поэтому решили, что сегодня ехать дальше смысла никакого нет. Сев на поваленный ствол, задумался, дожидаясь, пока Жанжак разогреет еду.

Прислушавшись к себе, понял, что даже несмотря на то, что провёл почти весь день на ногах, совершенно не устал. Я, конечно, понимаю, тело молодое, практически неизношенное, но даже так, после всего, что произошло, хотя бы капля усталости должна была присутствовать. Но нет, такое чувство, словно я только проснулся. Думаю, кого-то другого такое вряд ли бы заинтересовало или насторожило, особенно если бы человек на самом деле был молод, но иногда я обращаю внимание на такие мелочи, которые в любом другом случае не вызвали бы во мне ни грамма интереса. Хотя это и неудивительно. Из-за той кратковременной боли, понятное дело, что я пристально прислушался к своему организму, стараясь выловить любое несоответствие обычному состоянию. Сейчас же ничего кроме странной бодрости обнаружено не было. А, еще, кажется, в солнечном сплетении ощущалось небольшое тепло.

Я хотел уже погрузиться в медитацию и глянуть, что там с моим очагом-коконом, но как раз в этот момент подошёл Жанжак с моей порцией ароматной каши. Рот мгновенно наполнился слюной, а желудок рыкнул не хуже любого хищника. Только сейчас понял, что не ел с самого утра. Отложив разборки со своим телом на время после ужина, забрал тарелку, поблагодарив при этом Жанжака.

После еды сразу ушёл к себе. Если кого-то и заинтересовало моё поведение, то лезть ко мне с вопросами никто не стал. Иногда плюсы в том, чтобы быть благородного происхождения, явно перевешивают все минусы.

Развалившись в своей палатке, закрыл глаза, прислушиваясь к шуму на улице. Вдалеке громыхнуло. С легким раздражением подумал, что погода дала нам всего лишь небольшую передышку – скорее всего, завтра опять будет дождь. Хм, интересно, лето тут всегда такое дождливое или это только мне так повезло? Хотя, чего это я ворчу, всего пару дней дождь, а я уже недоволен. Всё-таки более взрослая душа порой даёт о себе знать.

Расслабившись, вслушался в приглушённые голоса, в негромкий звук металла – кто-то недалеко от лагеря явно тренировался. Эх, мне бы тоже не помешало, думаю, завтра Аболье точно возьмется за меня. Это сегодня он, видимо, решил дать мне передышку, так как мы бродили весь день по лесу и как бы точно должны были устать. Мне бы сказать ему, что я еще полон сил, но мне более интересно кое-что другое. Хотя, ладно, признаюсь, все это всего лишь всемогущая матушка лень. Кажется, мечи мне нравятся лишь только тогда, когда висят на стене, а вот махать ими я не любитель.

Кроме шума людской деятельности было слышно и лес. Хотя не так громко, всё-таки близость людей отпугнула любое зверье, которое тут могло водиться, но вот шум молодой листвы, скрип деревьев и пение лесных птиц вдалеке были слышны отчётливо. Кажется, я даже слышал дятла.

Уже давно я научился входить в это странное состояние, так что и сейчас это не стало для меня большой проблемой. Провалившись в свой внутренний мир, – который я пока что таковым и считаю, хотя на самом деле понятия не имею, что это, – мне пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы принять то, что я видел. Может, кто-то скажет, что я зря пугаюсь, но побойтесь бога, когда вы глубоко убеждены, что это внутри вас, то становится как-то по меньшей мере не по себе.

Кокон явно изменился, и теперь у меня не оставалось никакого сомнения, что это не очаг. Прожилки, которые раньше имели черный цвет, изменились и стали зелеными. Кое-где встречались светло-голубые и коричневатые. Сейчас не осталось никаких сомнений в том, что это своеобразная кровеносная система. Кокон походил на громадный мешок белого цвета, в котором время от времени кто-то ворочался, словно толкался конечностями изнутри.

Глубоко вздохнув, приблизился, весь потянулся к нему и замер, непонятно чем касаясь тонкой стенки кокона. Удивительно, но я словно видел, что прикасаюсь именно рукой. Наверное, я должен был запаниковать, а может, меня и вовсе должно было затошнить от подобного, но я испытывал лишь любому понятный страх. Самый обыкновенный страх перед неизвестностью. Существо явно должно быть магическим, но это всё, что я могу предположить сейчас. Надеюсь, в дальнейшем у меня будет больше ответов. А еще надеюсь, что я вообще выживу. Всё-таки исключать возможность того, что меня попросту сожрут изнутри, не стоит.

Кокон был теплым и мягким. Прикрыв глаза, прислушался, понимая, что и с той стороны всякое движение прекратилось. А потом в мою руку что-то толкнулось. Первым желанием было отдернуть воображаемую ладонь, но я пересилил себя и открыл глаза.

– Кто бы ты ни был, приятель, надеюсь, мы сможем найти общий язык, – послав в окружающее пространство свою мысль, я вышел из подсознания и открыл медленно глаза. В области солнечного сплетения горело и едва заметно чесалось, словно под кожей копошились муравьи.

На улице было всё еще шумно, а значит, времени прошло не так много, как мне показалось. Вставать и выходить не стал. Странно, но если после того, как мы вернулись, я не ощущал никакой усталости, то сейчас на меня словно многотонную плиту положили. А может, это просто от того, что будущее уже не казалось мне таким безоблачным? Оно, конечно, и раньше не пестрело цветными пятнами, но, по крайней мере, выглядело посимпатичнее.

Ладно, ныть и рефлексировать можно сколько угодно, но реальной пользы это не принесет никакой. Посмотрим, что будет дальше. Жалко, конечно, если помру, всё-таки я столько не сделал из того, что собирался, но ничего не попишешь.

– Милорд, вы не спите? – голос Хана выдернул меня из лёгкой дремоты, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Нет, а что? – спросил, натягивая на ноги сапоги, которые до этого снял. Запутавшись в покрывале, тихо сквозь зубы матюгнулся, немного раздражаясь.

– Так, тут люди к костру просятся, – тут же пояснил Хан, когда я, справившись с покрывалом, надел всё-таки сапоги и вышел из палатки.

– Люди? – я прищурился, оглядываясь. На дворе было темно. Свет от костра плясал на лицах воинов, которые пили травяной отвар и тихо переговаривались друг с другом, сидя у огня. Быстро окинув всех взглядом, понял, что не хватает только часовых, остальные даже не думали пока что ложиться спать. Наверное, время еще совсем раннее.

– Да, – Хан кивнул в сторону, в которую я тут же посмотрел. Там и правда рядом с Аболье стояли двое мужчин, совершенно мне неизвестных.

– Что говорят? – поинтересовался, направляясь в ту сторону. В принципе, мне можно было самому и не идти, но нужно хотя бы немного отвлечься от мыслей и проветрить голову.

– Так, говорят, искатели, – тут же отозвался Хан, вышагивая рядом со мной.

– Искатели? – я с любопытством осмотрел мужчин. Невысокие, широкоплечие оба, одеты для этого мира вполне нормально. Штаны, сапоги, а что наверху, не было видно из-за плащей. За спиной у каждого по мешку на веревке. Недалеко от Аболье прямо на земле лежали два меча и два арбалета. Кажется, путешественники не самые безобидные. Хотя для этого времени выходить из дома без оружия – самоубийство. Если не бандиты порешат, так убегающие зачарийцы, что, собственно, одно и то же. А если уж повезет избежать встречи и с ними, то всегда можно напороться на дикого зверя, особенно в лесу. – И что же они ищут?

Мне почему-то сразу вспомнились собиратели металлолома или же цветного металла. Одно время, в юности, я и сам этим увлекался. А что, тогда найти в заброшке неободранные провода с медной проволокой было большой удачей.

– Все, что можно продать, – ответил Хан и пожал плечами. – Редкие ингредиенты для лекарей, какие-нибудь магические вещи…

– А такие бывают? – тут же перебил его, вспоминая, слышал ли я о чём-то подобном раньше. Кажется, нет.

– Я слышал пару раз, что находили, но сам ни разу не видел, – Хан снова пожал плечами, показывая всё своё отношение к подобного рода вещам. Кажется, он не особо любит таких вот искателей.

– Милорд, – Аболье, заметив нас, тут же поклонился. Двое мужчин сразу же последовали за ним. Поклонились намного глубже, чем Бефур, но на колени падать не стали. – Эти люди просят выделить им место за вашим костром.

Хочу пояснить, что выражение «за моим костром» означает не то, что они будут сидеть возле моей палатки и греться от костра, который, по идее, должен разводиться лишь для меня одного. Помнится, когда-то давно ребята хотели сажать меня за такой вот отдельный костер, но я под видом того, что мне интересно послушать байки об их битвах, садился только за общий. Со временем все привыкли и уже не пытались отделить меня от себя. Но! Даже общий костер, он всё равно как бы тоже только мой. Вот именно около него и просятся погреться эти люди.

Я пристально посмотрел на мужчин, тут же подмечая спокойствие и некое даже благодушие. Лица грубы, неулыбчивы, а взгляд прямой и уставший. Я не стал испытывать судьбу и тут же подцепился к ним нитями, вспоминая, что я их вообще-то в лесу втянул в себя. Как вообще умудрился без тренировки это сделать? Вообще, в последнее время управление нитями стало такой обыденностью, как и управление, например, рукой. Мне нужно что-то взять, я протягиваю руку и беру. Мне надо прицепиться нитью к ауре человека, я просто прицепляюсь совершенно неосознанно, словно умел это делать с самого детства.

– Как ваши имена? – спросил, ощущая легкий дискомфорт, так как приходилось отслеживать сразу двоих.

– Юмен, милорд, – ответил тот, что был чуть пониже. Если описывать его, то можно выделить лишь то, что глаза у этого человека были слишком светлые, словно выгоревшие. Возраст сложно определить с точностью, но думаю, лет под сорок ему точно было.

– Аскел, милорд, – ответил второй, более молодой. Он был выше, моложе и очень походил на старшего мужчину. Сын? Брат? Всё может быть. Их роднили глаза, у Аскела они также были светло-серыми, но не такими выцветшими, зато большой шрам на нижней губе и подбородке явно мог быть его «особыми приметами» в случае чего. Явно парень когда-то хорошо подставился под меч, который едва не разрубил ему подбородок надвое.

– Хотите к костру? Что-то замышляете? – спросил я в лоб, так как мне не хотелось кружить вокруг да около, выискивая их скрытые мотивы. Мне всё равно, что они обо мне подумают, зато так я значительно могу сократить время.

От обоих буквально полыхнуло удивлением. Да и в мыслях была лишь усталость и желание погреться у костра. У Аскела еще проскользнуло раздражение и недовольство на «безмозглого аристократишку». Это не мои слова, это короткая мысль парня, которую я выловил. У Юмена я уловил лишь досаду на то, что они вообще затеяли поход к нам. Кажется, идея прибиться к нашему костру принадлежала Аскелу, который точно являлся каким-то родственником Юмену. Честно говоря, рисковые ребята. Если бы на нашем месте были зачарийцы, то им бы точно не удалось уйти живыми с этой поляны.

– Хотим. Нет, милорд, ничего дурного супротив вас или же ваших людей не замышляем, – ответил за обоих Юмен.

– Хорошо, – я кивнул Аболье, давая понять, что всё нормально. – Можете присоединиться к моим людям. Бефур, скажи Жанжаку, чтобы накормил этих людей. А вы, за тепло и пищу, не поведаете ли мне о чём-нибудь интересном, что встречалось вам на пути. Хм, и еще хочу предупредить сразу – в следующий раз, на вашем месте, я десять раз бы подумал, прежде чем проситься к костру. Тут недавно война была, если вы еще не слышали, и остатки войск зачарийцев бродят по окрестностям. Сами понимаете, милостивыми они ни с кем не будут.

Сказав это, еще раз прислушался к их эмоциям и мыслям, но всё было нормально. При новости о том, что присоединиться к костру можно, от обоих волнами стали распространяться эмоции довольства. Зато новость о том, что они могли нарваться на остатки вражеского войска, явно их напугала. Юмен тут же полыхнул взглядом по Аскелу, отчего тот чуть наклонил голову. Я же ощутил исходящую от него вину и раскаяние.

– Как скажете, милорд. Спаси и храни вас Великий Создатель за то, что предупредили и отвадили от нас с сыном этим беду. Если вы хотите, то мы поделимся всем, что встречалось нам необычного в нашем нелегком пути.

После того, как эти двое поели, то принялись поочередно рассказывать обо всём, что им встречалось на пути. Конечно, никаких магических вещей они не встречали, по крайней мере, если и встречали, то отличить их от обычных не смогли бы. Специализировались они в основном на редких ингредиентах для лекарей. Вроде тех лапок болотных лягух. Занялись этим делом после того, как жена Юмена умерла от лихорадки. Юмен сам был охотником, за небольшим полем смотрели жена с тещей. Аскела он тоже приучил к охоте с малолетства. Так-то охотиться на землях благородных – а вся земля в королевстве так или иначе принадлежала или одному или другому аристократу – было нельзя, но если уйти глубже в лес, то кто им там будет запрещать. Ни один аристократ не станет забираться в такую глушь, куда иной раз забирались эти двое, чтобы спокойно поохотиться и не попасться на этом. Земля хоть номинально и была разделена среди аристократов, но на деле они или же их люди почти никогда не бывали дальше небольшого пятачка. А леса тут обширные. По рассказам, мне прямо так и представлялась что-то вроде наших сибирских лесов только с шотландским уклоном.

Так вот, когда жена Юмена умерла, почти сразу за ней последовала теща, Юмен принял решение в деревне не оставаться. За полем ухаживать он не любил, тяготел к лесу, странствиям и охоте. Так что собрались они с сыном да ушли из деревни. Со временем узнали, какие именно ингредиенты ценятся больше всего, вот и бродили, выискивая их. Не скажу, чтобы я одобрял такой образ жизни, но каждый выбирает, как ему прожить жизнь. Если им нравится быть постоянно в пути, то пусть, не мне их судить.

– А из странного, милорд, – отхлебнув отвара, снова начал говорить Юмен. – Из странного, что встречали мы в последнее время, пожалуй, только полуразрушенная башня на краю дороги.

– И что в ней странного? – спросил, почему-то вспоминая ту башню, в которой было плетение-ловушка.

Кстати, я потом в ней еще поковырялся и обнаружил, что плетение не только укрывает теперь мой замок, будто невидимым пологом, но и не даёт выйти тому, кто сможет всё-таки войти внутрь. То есть будет точно так же, как и у нас в тот раз. Если найдётся еще один плетельщик, который сможет пройти через полог, то пока или я его не выведу наружу или же он сам не снимет плетение, выйти наружу он не сможет. Весьма интересная вещь. И полог, и отвод глаза, и ловушка. Я до сих пор не понимаю, как мне удалось воплотить такую сложную вещь в реальность.

– Так-то ничего особенного. Просто до этого мы никогда не встречали таких башен. Стоит недалеко от дороги. Просто круглая башня. Одна стена разрушена. Внутри ничего нет. А так, ничего больше необычного не встречали, милорд.

Я задумался. По всему выходило, что это точно такая же башня, какую встречали мы, а может быть, и та же самая. Подробнее расспросив о её местоположении, понял, что нет, не та же самая. Та, что видели эти двое, находилась всего в дне пути пешим ходом отсюда. Как бы там ни было, но мне обязательно нужно увидеть её. У меня не так много источников информации, чтобы проигнорировать нечто подобное. Вдруг я там найду что-то интересное.

С утра мы распрощались с Юменом и Аскелом. Они направились в сторону столицы, мы выдвинулись дальше. Перед этим я ещё раз подробно расспросил, где именно нужно искать башню, о которой они говорили вечером. Тайны из этого они делать не стали, хотя судя по эмоциям и нескольким взглядам, которые они бросили друг на друга, им стало интересно, отчего это меня так заинтересовала старая и разрушенная башня. Конечно, никто посвящать в подробности их не собирался, поэтому им пришлось идти дальше, так и не утолив свой интерес. Зря, конечно, я так акцентировал внимание на башне, но, если подумать, мало ли что может аристократа заинтересовать в такой древности. Если кто-то в будущем и спросит, то всегда можно отбрехаться.

Дождя сегодня не было, тучи по небу бежали так быстро и висели так низко, что казалось, он вот-вот начнётся. Я то и дело посматривал на небо, ежась от пронизывающего ветра. Хотя, насколько я мог заметить, все остальные не испытывали никаких особых проблем с такой погодой. Изредка даже слышался приглушённый смех и тихие разговоры.

Я же с самого утра был хмурым, а когда в солнечном сплетении почувствовал не очень-то приятное жжение, то и вовсе нахохлился, накутываясь в свой плащ по самые уши.

Лошадь мерно вышагивала подо мной. Даже не приходилось понукать её или же следить за движением. Спокойная, как раз для меня. Листва на деревьях шумела, люди переговаривались, создавая умиротворяющий фон. Очень скоро мне надоело просто сидеть и ничего не делать. Достал одну из книг, которую взял во дворце короля, но почитать мне так и не удалось – ветер постоянно трепал страницы. Пришлось бросить затею. Да и настроения читать, как оказалось, тоже не было. Повозился немного с магией, но и это вскоре оставил. Так я и промаялся до тех пор, пока мы не доехали до крайне приметного камня. По заверениям Юмена, если свернуть на этом камне вглубь леса направо, то буквально через полчаса можно будет увидеть нужную нам башню.

На краю сознания мелькнуло подозрение, что это может быть ловушкой. Я не сразу отбросил эту мысль. Повертел её и так и этак.

– Милорд, – Аболье выжидающе на меня посмотрел, пытаясь при этом усмирить своего весьма резкого скакуна.

– Отправь отряд. Пусть проверят, – сказал, слезая с лошади.

Магия магией, но вот так слепо верить нельзя даже ей. Помнится, в моем мире даже детектор лжи можно было обмануть, вдруг и тут есть умельцы, способные на каком-нибудь врождённом уровне противиться моим умениям. Не хотелось попасть из-за своей беспечности.

Аболье тут же кивнул и ускакал. Буквально через полминуты в сторону леса помчались пятеро всадников. Я заметил, что и в другую сторону тоже направились мои люди. Через пятнадцать минут они вернулись и доложили, что с обратной стороны дороги никаких опасностей не замечено, поэтому мы расположились именно там, скрывшись от любых взглядов за листвой.

Если подумать, то до башни полчаса, обратно тоже, итого час, но не стоит забывать, что вероятность найти башню в лесу с первого раза весьма мала, значит, им придётся потратить какое-то время на это. А потом еще проверить окрестности. В итоге, ждать возвращения той пятерки не стоит раньше чем через два – два с половиной часа.

Поймав устремлённый на него взгляд, Жанжак широко заулыбался и тут же принялся сооружать мини-кухню. Понятия не имею, как ему удаётся избежать сильного дыма, а если еще учесть, что дрова должны быть сырыми из-за недавнего дождя, то можно предположить, что мой повар как минимум маг.

Заинтересовавшись этим, включил зрение и глянул на Жанжака. А ведь помнится, я хотел выяснить, может ли быть такое, что очаг бывает вообще у всех людей, а не только у магов, но по какой-то причине просто не развивается. Хм, тогда я еще хотел попробовать раскачать такой очаг, если у обычных людей он тоже присутствует.

Внимательно осмотрев Жанжака, задумался. Решил, что одного «подопытного» мне мало. Стал внимательно оглядывать остальных. Мои люди почти сразу заметили интерес, направленный в их сторону, но они уже привыкли к необычному виду моих глаз, поэтому продолжали заниматься своими делами, лишь время от времени посматривая на меня. В эмоциях я уловил небольшое недоумение и интерес.

Что бы я там ни думал, но у обычных людей никакого очага не было, даже намека на него, даже в зачаточном состоянии. Нити магии просто проходили сквозь них, не причиняя, впрочем, никакого вреда. Вернее, это не нити проходили, а люди, ведь нити обычно просто висели в воздухе. Кстати, там, когда мы шли в сторону костра, моим людям ведь стало плохо. Значит, большое скопление магии в одном месте по меньшей мере ощущается людьми. Вероятно, если они пробудут в таком месте долго, то это может причинить им какой-то реальный вред. Надо будет поспрашивать, нет ли ещё где вот таких аномальных мест? Я больше, чем уверен, если такие костры еще где-нибудь существуют, то простые люди о них уже давно сложили какие-нибудь местечковые байки или же ужастики. Хм, и зачем мне искать их? У меня остались не самые хорошие воспоминания об этом костре, так может, ну его? С другой стороны, должен же я узнать, что это такое? Нельзя пускать такую вещь на самотёк. Но в следующий раз лучше близко не подходить. Я, конечно, как оказалось, вполне могу стерпеть, но зачем?

Хм, я отвлёкся от темы. Значит, выходит, что у обычных людей очагов или же их зачатков не существует. Тогда откуда берутся? Ничего просто так в природе никогда не появляется.

Помнится, у меня была идея, что это именно маги генерируют нити, ведь, как оказалось, нить, оторванная от очага, ничем не отличается от своих сестер «на воле». Хм, но тут встаёт другая проблема – откуда в мире столько магов? Хотя, если подумать, я ведь не знаю, сколько именно магов в этом мире. Может, где-нибудь существует целый город, в котором маги только и делают целыми днями, что отрывают от своих очагов нити и отпускают их в свободное плавание. Ага, а ведь нити чаще всего вообще особо не двигаются. В общем, глупости это все. Магию явно производит сам мир.

Тогда что такое тот костер? Если вспомнить, то магию он просто пожирал. Нити в нём сгорали, словно были сделаны из пуха. А потом, получается, весь огонь перекинулся на меня. И я его… втянул? Сожрал? Высосал? Без понятия, как это обозвать, но факт того, что после прикосновения ко мне костер уменьшился, а мой очаг-кокон изменился, нельзя игнорировать. А ведь и правда. Почему я подумал об этом только сейчас? Ведь действительно, кокон увеличился и явно подрос. Получается, кто бы ни сидел внутри этого кокона, но расти ему помогает либо странный огонь, либо переработанная магия внутри огня. И опять я забыл кое-что, если хорошо подумать, то точно такое происходило раньше. Ещё тогда, в своём замке, я заметил, что в меня, в мой очаг вливаются жемчужные нити. То есть, получается, очаг-кокон работал, как тот же костер, только тот лопал все подряд нити, мой же лишь те, которые ему для чего-то нужны были. И если вспомнить, что после недавнего очаг-кокон изменился и явно подрос, то можно сделать логический вывод, что магия ему нужна для роста. Все банально и просто.

И в итоге, к чему были все эти рассуждения?

Первое – по всему выходит, что магию производит сам мир. Для какой цели? Является ли это естественным его состоянием или же это для него совершенно несвойственно?

Второе – костер пожирал магию. Нормально ли такое? Опасны ли они? Нужно ли их уничтожать, или это защита мира от несвойственной и вредной для него магии?

Итак, если принять то, что магия для этого мира вполне нормальное явление, которое не противоречит местным природным законам, то существование таких вот костров явно приносит вред. Но, если посмотреть с другой стороны, то вполне может выйти так, что костры тоже часть системы. Они очищают мир от «лишней» магии. Может быть такое? Вполне. Природа просто так ничего не делает.

Хотя мозгом я за первую версию, но что-то внутри меня подсказывает, что эти костры всё-таки не естественны и противны миру. Это чувство будто зудит в затылке. Вполне может быть, что в таком моём отношении виновен очаг-кокон, которому, как я понял, для роста нужен этот огонь.

Я остановился, поняв, что всё время, пока думал, хожу по нашей стоянке взад и вперёд. Хан же стоял чуть вдалеке с чашкой и скучающе осматривал лес вокруг. Остальные тоже перекусывали, молча и в темпе вальса. Хм, это насколько же я задумался?

Развернувшись, нашёл глазами Аболье.

– Вернулись? Сколько времени прошло?

– Нет, милорд. И двух часов еще не прошло, – тут же отозвался он, перед этим поглядев зачем-то на небо. Что он мог там увидеть? Всё же тучами затянуто.

Кивнув, снова повернулся к Хану и забрал у него мою порцию еды. Хан тут же подтащил мне пенёк, а после почти сразу ушёл, оставляя меня наедине с немного приевшейся, хоть и очень вкусной кашей.

Я успел и поесть и попить, когда посланные нами разведчики вернулись.

– Что там? – спросил Аболье. Я же стоял рядом и рассматривал ребят. Немного уставшие, но вроде как обычные. На всякий случай проверил их магией. Кажется, ничего подозрительного. Неужели действительно те двое просто заметили башню и вот так просто поделились с нами этой информацией? И никакого подвоха?

– Все нормально. Дошли до башни, внутрь просто заглянули. Походили там около, поглядели. Следов практически никаких нет, только от животных и от этих двоих.

– Милорд? – Аболье повернулся ко мне, ожидая моего решения.

– Посмотрим. Ведите, – сказал я, накидывая капюшон на голову. Парни явно были голодны, но лишь сглотнули, метнули взгляд на Жанжака и развернулись. – Можете по очереди вести. Пока один ведёт, остальные на ходу поедят.

Они с пару секунд обрабатывали информацию, а потом буквально просияли. Спорить о том, кто будет вести, никто не стал – выбрали самого молодого. Ему конечно же такое пришлось не по душе, но спорить с более взрослыми товарищами не стал, но взглядом пообещал за такое многое.

В итоге минут через сорок мы вышли к башне. Понятное дело, что всех своих людей вглубь леса тащить я не стал, да и лошадей мы оставили остальным. С нами были лишь пятеро, которые до этого ходили к башне, Аболье и конечно же Хан. Бодор остался с остальными.

Башня действительно была очень похожа на ту, которую мы встречали ранее. Только у этой почти половина было обвалена. Всё кругом заросло, а из земли то там, то здесь торчали камни из стены. На уцелевшей части вольготно разместилось какое-то вьющееся растение, которое будто мхом покрывало всю стену. Кое-где прямо на башню опирались парочка поваленных уже почти сгнивших деревьев. Близко к башне подступал колючий кустарник. Аболье тут же приказал его убрать, чтобы мы смогли войти внутрь.

Я всё это время, пока мы рассматривали башню, пытался ощутить хотя бы какое-нибудь присутствие знакомой мне магии, но ничего подобного не было. Просто лес да полуразвалившаяся башня, которой явно не одна сотня лет.

Что же случилось в далёком прошлом, что хозяева покинули свои дома? Кто вообще жил в таких странных домах и почему не в замках? Если это были маги-плетельщики, то что заставило их покинуть эти места? По своей воле они ушли, или же их заставили это сделать? Мне остаётся только надеяться, что со временем все загадки этого мира откроются передо мной. Сколько это займёт времени? Думаю, что не один год это точно.

– Я сам осмотрю.

Отодвинув Аболье в сторону, первым вошёл в башню, когда ребята очистили проход. Хоть я и не ощущаю магии снаружи, но это не значит, что здесь не осталось никаких старых ловушек.

Внутри везде валялись камни, мусор, кое-где росла трава и даже небольшие деревца. На потолке гроздьями висела паутина. В стенах местами заметны дыры, которые сейчас были полностью затянуты этим плющом. Он даже сюда пробился, обвивая всё, до чего мог только дотянуться. Судя по всему, преграда, которая должна была разделять первый и второй этаж, либо обвалилась со временем, либо была уничтожена тогда же, когда и часть стены. Лестницы тоже отсутствовала.

Пройдясь, попинал камни, осмотрел стены, убеждаясь, что в таком виде ничего ценного в этой башне нет. Хотя камень вполне сгодится для строительства, ведь обычные булыжники еще надо отесывать, здесь же уже готовые – бери и укладывай.

– Позовите еще парней. Надо убрать отсюда всё, – сказал я, выходя наружу. – Хочу посмотреть, что стало с подвалом.

Если кто-то и был недоволен таким моим решением, то никакого возмущения не стал показывать. Им всё равно, где быть. Мне же, конечно, не мешало поторопиться домой и заняться неотложными делами, но и отсюда уйти просто так я тоже не мог.

В итоге еще один день был потерян. Пока подтянулись остальные, пока повытаскивали камни изнутри, пока расчистили полы от мусора. В общем, только к вечеру я мог полюбоваться на люк в полу. Будет весело, если там не окажется ничего.

Ждать утра я не стал. Аболье вместе с Жанжаком открыли люк, могу сказать, что не без усилия. Меня снова хотели потеснить, но я лишь глянул на всех из-под капюшона, включил магическое зрение и спокойно спустился. Благо лестница вниз была невредима.

Оказавшись внизу, внимательно осмотрелся, разочарованно выдыхая. Подвал был пустым. Нет, тут был тотем, вот только почти разрушенный. Много паутины, какой-то мусор и мох на стенах.

Подойдя к столбу, осторожно прикоснулся, стряхивая пыль и паутину. Судя по всему, точно такой же, как и в моём замке. Я раньше не задумывался, но ведь тотемы эти исписаны такими же словами, что и написаны древние книги. Просто буквы немного причудливые, но принцип один и тот же.

– Разломали всё.

Я обернулся. Хан стоял и смотрел на тотем с нескрываемым неодобрением.

– Верно, – кивнул я, обводя взглядом пустые стены. – Всё сломали. Вот только кто это сделал и когда? И зачем? – добавил чуть тише. – Возвращаемся. Нам тут больше делать нечего.

Именно в этот момент моё восприятие что-то царапнуло. Я жестом остановил Хана, а сам же прислушался к себе, прикрывая глаза. Так и есть, мне не показалось. Открыв глаза, медленно подошёл к стене напротив и аккуратно смахнул с неё пыль и паутину. Увидев просто каменную кладку, я даже на секунду разочаровался, но когда под моими пальцами что-то блеснуло, я замер. А уж когда по всей стене заструилось то ли плетение, то ли надпись, я и вовсе отпрянул.

Я уже был готов к тому, что сейчас рванет, но ничего не произошло. Непонятным нечто оказалась надпись во всю стену. Она светилась жемчужным светом и была сделана из нитей нейтральной магии. Я даже не представляю, как можно было такое сделать? Это такое специальное плетение, или же просто кто-то каким-то образом выплел надпись? Приглядевшись, понял, что это действительно очень сложное плетение. Не ручаюсь, что оно легче, чем плетение сокрытия.

Отойдя еще на пару шагов, окинул надпись взглядом.

– Милорд, всё нормально? – Хан стоял чуть позади, и я отчётливо от него ощущал любопытство. Наверное, очень странно, когда человек ни с того ни с сего начинает просто пялиться на пустую стену.

– Да, – кивнул, всматриваясь в какие-то уж слишком ажурные буквы. Поначалу я не понимал ни слова, так как написано было на том же языке, что и книги в моём замке. Я просто старался запомнить. – Мне нужна ручка, чтобы записать.

– Что вам нужно, милорд? – переспросил Хан.

– Хм. Перо принеси и бумагу захвати, – не уверен, что у кого-нибудь найдётся то, что мне нужно. – Сумку мою принеси, – кажется, у меня что-то подобное было. Даже чернил небольшой металлический сосуд.

Пока Хан бегал, я с удивлением понял, что под верхним слоем проступают другие буквы. С каждой секундой они становились всё отчетливее, пока я не осознал, что вполне могу прочесть текст.

«Я написал это на двух языках. Если ты, пришедший сюда и нашедший эту надпись, читаешь её на нашем языке, то значит, будущее вышло гораздо лучшим, чем предрекали наши оракулы. Если же ты читаешь это на языке людей… что ж, мы проиграли. Я не знаю, сколько пройдёт времени, пока ты придёшь сюда и прочтёшь это послание, но раз ты читаешь это, значит, для этого мира не все потеряно. Также я не знаю, сколько пройдёт времени с того момента, как я выведу это плетение до того мига, как ты увидишь мою надпись, но буду надеяться, что еще не поздно. Ты, читающий это, запомни, храни в секрете то, кем ты являешься. Не позволяй узнать о том, что у тебя есть Аркана. Выплетающий, я лишь надеюсь, что ты не остался единственным, иначе тебе будет очень сложно. Пусть это самая малость, чем я могу помочь, но я сделаю для тебя две вещи. Первое – после того, как ты дочитаешь эту надпись до конца, она исчезнет, а на её месте появится карта. На ней я отмечу башни всех Выплетающих, о которых знаю сам. И второе – я уверен, что тебе нужны знания, поэтому приготовься к боли. Это всё, что я могу для тебя сделать.

Магистр Юдард Лаклан.

Ты будешь моим последним учеником».

Заметив, как плетение не исчезает, а медленно распутывается и устремляется в мою сторону, я отступил на шаг, выставляя руки в защитном жесте. Не думаю, что этот Юдард хотел бы меня убить, но когда по твоим рукам струятся буквы, взбираясь всё выше, то становится не по себе. Буквы были серебристые и цеплялись друг за друга, образуя тонкую нитку. Чем-то походило на арабскую вязь.

– Милорд, я принёс вашу сумку.

Я обернулся, непонимающе смотря на Хана. Не знаю, что он там увидел, но Хан тоже сделал шаг назад, словно чего-то испугался, да и в эмоциональном плане от него буквально полыхнуло страхом и удивлением.

– Да, я сейчас, – отозвался, протягивая руку, а потом мою голову так сдавило, что из глаз выбило слёзы.

Я бы описал всё в красках, передавая малейший оттенок той боли, которую испытал, но из меня очень плохой рассказчик, а сравнений я знаю не так много. Скажу лишь то, что боль была такая, что мне пришлось встать на четвереньки и проклинать себя за то, что в очередной раз был неосторожен.

Хан всё это время стоял, застыв, будто боялся приблизиться. Я и не настаивал, совершенно про него позабыв. Не до него, и уж тем более не до сумки. Зачем я вообще за ней посылал? Хм, точно, я хотел записать надпись на всякий случай. Кажется, делать этого более не нужно.

Боль медленно отпускала. Сев прямо на пол, вытер рукавом лицо, шмыгая при этом носом. Не самые приятные несколько минут. Не уверен, что хотел бы испытать такое еще раз, хотя в последнее время меня постоянно чем-нибудь таким прикладывает. Кажется, в прошлой жизни я за всю жизнь столько боли не испытывал, сколько тут даже меньше чем за год. Даже немного привыкать начал.

Анализировать всё, что прочёл, буду позже, а сейчас мне надо записать. Как он там сказал? Башни Выплетающих? Я так понимаю, Выплетающие – это маги-плетельщики. Невелика разница.

Встав, подошёл к Хану. Он при моём приближении ожил и посмотрел на меня уже вполне осознанным взглядом. Я и сам взглянул на свои руки, но никаких букв больше там не было.

– Что видел? – спросил ради любопытства, забирая свою сумку и принимаясь вытаскивать писчие принадлежности.

– Так, глаза светились, белыми были совершенно, а еще по лицу буквы какие-то, будто жучки.

– Хм, в общем, ничего не видел, – я глянул на него, ожидая, что он скажет.

– Истинно так. – Мне показалось, Хан сейчас еще и перекрестится, но тот не стал. – Ничего, милорд, и не было. Привиделось мне, устал, поспать бы.

– Ночью поспишь, – хмыкнул я, отворачиваясь и застывая.

– Конечно, ночью. Я ведь не о том, чтобы сейчас, – продолжал Хан уже тише.

Я же стоял и смотрел на стену, размышляя, куда мне все это зарисовывать. Если говорить кратко, то, кажется, тут был нарисован весь мир. Три материка, моря и океаны, разделяющие их, несколько крупных островов. И куча точек, вокруг которых были еще какие-то точки. Все подписано, но я не понимал ни слова. Вздохнув, разложил все листы, которые были у меня, на пол и принялся за работу. Надеюсь, плетение не исчезнет, пока я все это не перерисую? И вообще, какую гигантскую работу проделал этот магистр. Хотя, может, есть способ провернуть такое в считанные минуты? А что? Стоишь себе с закрытыми глазами, мысленно представляешь, а магия сама переносит образ из головы на стену. Этакий принтер.

Пока перерисовывал, старался не думать о послании, которое настигло меня, понятия не имею через сколько лет. Полностью сосредоточился. Листов было не так много, поэтому не хотелось испортить хотя бы один. Не знаю, сколько прошло времени, но меня никто не отвлекал. Я, правда, спросил чуть позже Хана, видит ли он что-нибудь на стене. Как оказалось, ничего не видит. Наверное, я смотрелся весьма странно: ползающий на коленях перед пустой стеной и выводящий на листах непонятную карту.

Когда работа была закончена, я ощутил, что еще немного, и я свалюсь прямо тут, на пыльный, грязный пол. Собрав листы, поднялся, прикасаясь к светящимся линиям пальцами. Мгновение – и по моим рукам снова побежали буквы, линии, точки. Я мысленно выматерился, готовясь к новому приступу боли, но ничего не произошло. Плетение полностью перешло на моё тело, а потом растворилось, не оставив и следа. В затылке едва заметно кольнуло, но почти сразу прошло. Я осмотрел стену еще раз, потом задрал свой рукав, оглядел руку, но всё было так, словно никакого послания, карты, плетения и вовсе не существовало.

Вздохнув, поплелся на выход, складывая листы в сумку. Оказалось, на улице уже почти ночь. Мои люди разбили лагерь прямо возле башни. Вопреки обыкновению, в лагере царила тишина и напряжение. Когда я чуть ли не выполз наружу, то со всех сторон послышались голоса. Огляделся. Люди улыбались, посматривая на меня.

– Что случилось? – спросил Хана, который отчего-то мялся позади меня. Он что, все это время со мной просидел в подвале? А я и не заметил.

– Так, просто переживали. Милорд слишком долго не выходил.

Сев на пенёк около костра, отдал сумку Хану, велев спрятать так, чтобы не дай Великий Создатель не промокла. Тот тут же умчался, выглядя при этом так, словно ему великую миссию поручили. Я заметил, как к нему тут же стали подходить и что-то спрашивать. Я не слушал, так как передо мной появилась тарелка с куском ароматного мяса. Желудок задушенно квакнул.

– Ты же мой спаситель, – чуть ли не пропел я.

– Всегда рад стараться, милорд, – отозвался Жанжак, ставя около ног еще и кружку с отваром.

Глава 3

Стряхнув с рук мелкий мусор, выжидающе глянул на Аболье.

– Отлично, а теперь немного разомните руки. Не забывайте о запястьях.

Я вздохнул, но начал послушно крутить «восьмёрку».

Спросите, чем таким я тут занимаюсь, и где я вообще? Всё очень просто, мы с моими людьми до сих пор в пути. Очередной привал вечером. Бефур вспомнил, что я давно не занимался, поэтому несколько дней назад снова вплотную занялся моим обучением. Сейчас моя физическая форма уже не вызывала одни лишь слезы, но я по-прежнему оставался невысоким и худым. Да, мои руки больше не напоминали высохшие палки, но и рельефными мышцами там не пахло. Моё тело было скорее жилистым, без единого грамма жира. Аболье на такое только качал головой, иногда говоря, что в этом возрасте я должен быть как минимум на десять сантиметров выше и на пятнадцать килограммов тяжелее. Я даже уже и не знал, расстраиваться мне или же не стоит. От занятий никогда не отлынивал, занимался до тех пор, пока руки могли держать меч, а ноги держать. Еду поглощал чуть ли ни больше, чем взрослые мужики, но моё тело даже не думало совершать серьезный скачок в росте. Такое чувство, что все мои старания улетают в какую-то трубу.

Немного разогрев тело, сильнее перевязал длинными лентами запястья. Вот еще одна проблема, при работе с мечом постоянно травмирую их, хорошо хоть могу практически сразу залечивать, но всё равно в этом мало приятного.

– Достаточно, – Аболье сложил руки на груди, внимательно всматриваясь в меня.

Я же смахнул пот со лба, опуская меч – руки совершенно не держали. Думаю, что сегодня мне просто жизненно необходимо сполоснуться, благо недалеко от места нашей очередной стоянки протекает небольшой ручей. Я бы, конечно, хотел помыться в теплой воде, но такой роскоши придется ждать до самого замка.

Сев прямо там, где стоял, принялся чистить меч. Да, я толком его не использовал, но это не значит, что за ним не нужен уход. Любая влага может негативно сказаться на оружии.

Когда закончил, внимательно осмотрел и, оставшись довольным, с кряхтением поднялся.

– Я мыться, – предупредил, чтобы не потеряли.

Зайдя в палатку, схватил первую попавшуюся рубаху, которую буду использовать вместо полотенца, вышел и направился в сторону ручья. Честно говоря, погода не радовала совершенно. Отчего-то было слишком уж холодно.

– Такое лето тут в порядке вещей? – спросил я Хана, даже не обернувшись. Всё равно знаю, что он идет позади, будто моя собственная тень. Давно прошли те времена, когда меня раздражало и напрягало подобное.

– Так, вполне нормально. В этом году даже тепло еще. Чем дальше от столицы, тем холоднее.

Я задумался. Мне казалось, что Дея находится на юге страны, а там должно быть жарко, но ничего подобного не было. Вернее, в самой столице вполне себе тепло, будто южное лето, а вот в неделе пути слишком уж холодно. Такое чувство, что столица и её окрестности накрыты невидимым куполом, который обеспечивает южную погоду. А может, для этого есть какие-нибудь другие причины? Что если около столицы близко к земле проходят какие-нибудь термальные источники? Могут ли они обеспечить изменение температуры на большой территории? Понятия не имею. Ладно, не думаю, что это вообще важно.

Пока размышлял на отвлечённые темы, как раз дошёл до ручья. Был он не таким уж и маленьким, в метр шириной как минимум. Такая себе небольшая речка, и вода в ней, скажу я вам, весьма и весьма холодная.

Раздевшись, вошёл в неё до самой середины – вода была мне по колено. Холодно! Так шустро я еще никогда не мылся. Пальцы на ногах скрючивало от холода. Откуда течёт этот ручеек? С гор, что ли? Так до ближайших гор еще неделю пути. Скорее всего, это подземный ручей. Кое-как смыв с себя грязь, прополоскал волосы и пулей выскочил на берег, принимаясь растирать синюю кожу рубашкой. Зато взбодрился, усталость как рукой сняло. Стоящий около ближайшего дерева Хан, покачал головой.

– Что такое? – спросил я, отчего он невольно напрягся, видимо, не ожидал, что я замечу его жест.

– Так, милорд не равнодушен к чистоте. Как-то странно это. Моетесь постоянно. Зачем это?

– Чистота – залог здоровья. Слышал такое? – хмыкнул я, натягивая штаны.

– Нет, милорд. А что, это правда?

– Чистейшая. Возьмем, например, ранение. Если посыпать его землей, то с большой вероятностью оно воспалится, начнёт гнить, и человек, скорее всего, умрёт. А если сразу промыть рану, продезинфицировать, то есть шанс, что воспаления не будет.

– Продез… что?

– Продезинфицировать. Например, полить спиртным. В спиртном есть вещества, которые благоприятно сказываются на ране, – объяснил я коротко, так как не хотел углубляться. Это же надо будет рассказывать о том, кто такие микробы, откуда они берутся, как действуют на организм. – Из этого следует, что в земле, как в грязи, есть нечто, что вызывает воспаление. Что-то вредоносное и опасное. Именно поэтому тело нужно держать в чистоте. Если не чистить зубы каждый день, то очень скоро они начнут гнить и вываливаться. Если не мыть руки перед едой, то вполне можно вместе с грязью съесть что-то, что вызовёт болезнь. Если пить грязную воду, то тоже можно заболеть и умереть. Понимаешь?

Я глянул на Хана, перевязывая отросшие волосы шнурком.

– Так, конечно, понимаю, милорд. В грязи есть нечто, что причиняет вред человеку.

– Все верно, – хмыкнул, закидывая мокрую рубашку на плечо. – Пошли, я уже даже отсюда чую, что у Жанжака всё готово. Я голоден, как волк.

Я не просто так обратил внимание на личную гигиену, просто мне уже поднадоело подлечивать мелкую заразу, которая постоянно цеплялась к моим людям. Может, они, благодаря моей лекции, будут руки перед едой мыть или же начнут хотя бы зубы чистить. Или, может, вещи чаще станут стирать. А не станут, заставлю в приказном порядке, так как мне надоело ощущать эту вонь. Да, мы в пути, но ведь такие речки и ручейки нам встречаются, так что не аргумент. Забегая вперед, скажу, что мне все-таки пришлось в приказном порядке заставлять людей мыться чаще и стирать вещи.

После того как мы были у башни, прошло уже несколько дней. Всё это время я размышлял, а еще рассматривал карту. Самым большим открытием для меня стало то, что надписи на карте, поначалу казавшиеся мне непонятными, на следующий день перестали быть таковыми. Поначалу я не поверил глазам, когда рассматривал очередной лист и прочел вслух: «кривой рог». На меня тогда напал ступор, который, впрочем, не продлился дольше нескольких секунд. Я почти сразу подорвался, вытаскивая остальные куски карты и с жадностью вчитываясь в надписи. «Лик гоба», «Скалы хаоса», «Горы Ханотон». И еще десятки подобных названий, которые перестали быть для меня обычными закорючками.

Помнится, когда-то давно, в прошлой жизни, я ощущал такой же восторг, когда, тогда еще любимая женщина, согласилась стать моей женой. Правда, восторг не продлился долго, как и счастливая семейная жизнь, но это не так важно.

Порывшись в своей сумке, вытащил книгу, которую таскал с собой. Когда подворачивалось свободное время, пытался хотя бы что-нибудь понять. Вы когда-нибудь выигрывали в лотерею крупную сумму денег? Нет? Я тоже, но уверен, чувство должно быть очень похожим на то, что я испытывал в тот момент.

Книгу я прочел. Ничего не понял. И нет, не потому что слова я не понимал. Как бы удивительно это ни звучало, но благодаря давно уже почившему магистру, понимал я хорошо, даже уверен, что смог бы и говорить на нём, но вот смысл слов ускользал.

Если привести ближайшую аналогию, то выходило то же самое, как первокласснику дать в руки учебник по высшей математике и попросить его объяснить то, что там написано. Вот и у меня было так же. Я понимал слова, но их значение для меня оставалось тайной. Конечно, до кое-чего я додумывался, но всё равно мне необходима была начальная база.

Долго размышлять по поводу того, как вообще это возможно, я не стал. Уже немного привыкнув к тому, что в этом мире бывают и не такие вещи, я лишь поразился тому, какие плетения могли создавать маги в далеком прошлом. Мне даже завидно стало.

Если говорить кратко, то, судя по всему, плетение, которое перекинулось со стены на меня, было обучающим. Думаю, обучало оно именно языку, и умение стало доступно мне только после того, как я поспал. Вероятно, для того, чтобы умение заработало, нужна была «перезагрузка» мозга. Или же сознания.

В общем, теперь я еще сильнее хотел добраться до своего замка, но мой пыл быстро поутих. Я просто вспомнил, что у меня теперь не только баронство, но еще и графство. Мне нужно будет его хотя бы немного объехать, поглядеть, понять, за что хвататься. По планам я хотел хотя бы немного улучшить жилищные условия своих людей теперь уже в графстве, а это просто тонны работы. Ещё нужно будет разобраться с посевом, с налогами, с тем, что сейчас имеет графство. Посмотреть города, которых ровно два. Разобраться с делами в них. Я хотел наладить производство кирпича, но не думаю, что успею это в этом году. Потом нужно будет организовать выплавку стекла.

Теперь я отчасти понимаю магов, которые не желают сильно влезать в дела людей. Сиди себе, ковыряйся в любимом предмете, а остальным пусть простые смертные занимаются. А еще нужны хорошие дороги. Надо найти, где брать уголь или торф. Помню, я хотел сделать отопление в замке…

Где взять время?

Ладно, сейчас я все равно многое из того, что хочу сделать, не смогу. Сначала надо узнать, сколько у меня вообще денег есть. На те, что есть лично у меня, слишком сильно не развернёшься.

Так что первым делом нужно организовать продажу магических светильников. Даже плетение для светильника вторично. Его я в любом случае сделаю, особенно сейчас, когда могу понимать эти книги. На этом моменте я понял, зачем мне нужна карта с обозначениями башен. Ну, вернее, я думал, что понял.

Если вспомнить прошлую башню, то ведь в ней была целая куча книг о магии. Это сколько же книг может храниться во всех этих башнях? И если представить, что хозяев у них нет уже давно, то это вроде как теперь всё моё.

У меня от жадности даже руки затряслись, поэтому пришлось чуток остыть. До этих башен еще добраться нужно. До самой ближайшей, кроме этих двух мне известных, добираться не меньше месяца. И снова встаёт вопрос, где взять время? Остаётся только надеяться, что в тех книгах есть информация по постройке порталов. Иначе я всю жизнь проведу, скитаясь по континентам от башни к башне.

Итак, судя по всему, когда-то давно случился конфликт, в ходе которого маги-плетельщики, или как называл их магистр – Выплетающие, – погибли. Не знаю, есть ли у магов информация об этом, но обычные люди не знают ничего – я поспрашивал своих людей.

Из-за чего обычно случаются конфликты? Деньги и власть. Могу предположить, что раньше плетельщики были весьма могущественны, это как обычно не понравилось другим магам. Завязалась война. Не знаю, что тогда случилось, но, судя по всему, плетельщики проиграли и почти полным составом сгинули. Либо погибли, либо скрылись где-нибудь. Второй вариант не стоит сбрасывать со счётов.

По словам этого Лаклана, плетельщики что-то делали для мира, поэтому их отсутствие может пагубно сказаться. Знали ли об этом другие маги, не известно. Вероятно, знали, но либо им было плевать, либо попросту не верили. Возможен и первый вариант и второй. Люди разные, так что вполне могли быть такие, что точно знали, что это правда, но жажда власти перевешивала.

Так вот, что они могли такого важного делать? Мне в голову ничего не приходит, кроме совсем уж бредовых и нереалистичных вариантов. Надеюсь, я смогу найти хотя бы какие-нибудь документы, которые подтолкнут меня в нужную сторону. Пусть я и не подписывался, но вроде как живу теперь тут, не переломлюсь, если немного постараюсь.

Если подумать, то ничего странного в том, что я натолкнулся на надпись, не было. Если посмотреть, то магистр упоминал неких оракулов. Если я не ошибаюсь, то это такие ребята, которые видят будущее. Вполне может быть, что один из них предсказал нечто подобное.

В общем, разобрались с тем, зачем мне карта, с моим экспресс-обучением магическому языку магическим способом, с тем, что я в будущем должен что-то делать. Осталось понять, кто или что такое Аркана?

Сколько бы я ни думал, но так ни к чему и не пришёл. Это могло быть всё что угодно. «Не позволяй узнать, что у тебя есть Аркана». Хм, то есть выходит, она у меня есть по умолчанию. Значит, это не какой-нибудь артефакт, который я должен был найти. Тогда что же это? Может, имеется в виду инородная душа? А что, мало ли как они называли таких вселенцев, как я. Вдруг именно Аркана.

В итоге размышления по поводу непонятного слова я оставил на будущее, понадеявшись, что и об этом в книгах будет хотя бы что-нибудь. Самому мне гадать можно сколько угодно.

Наш отряд между тем продвигался всё дальше. В каждой встреченной нами деревне мы закупались продуктами, фуражом и всякими нужными вещами. Ещё пару раз сталкивались с зачарийцами, но их группы были такие небольшие, что мы, можно сказать, даже не заметили их.

– Надеюсь, у них есть горячая вода и хотя бы лоханка побольше, – сказал я, смотря на небольшой городишко внизу.

Это первое селение, в котором число дворов превышало три десятка. Думаю, его вполне было можно назвать городом. Конечно, я сгущал краски, так как мне удавалось и помыться, и постирать вещи в тех деревнях, которые мы встречали на пути. Просто мне уже не терпелось прибыть домой, вот я и ворчал время от времени, сам себе напоминая вредного старикашку.

Вода нашлась, так же как и лоханка. Мне даже вещи постирали, еще и накормили вполне себе нормальным ужином – настроение у меня немного поднялось. Ровно до того момента, как я не сбросил с кровати в небольшой таверне покрывало. Спать с клопами и блохами я точно не собирался. Проклятое средневековье! Я покосился на облезлую шкуру на полу, тут же вздыхая.

Пнув кровать от досады, надел плащ, накинул капюшон и вышел из номера, намереваясь спать хоть под открытым небом, но только не в этом клоповнике. Хан, подпирающий стену в коридоре, посмотрел на меня вопросительно.

Не собираясь вдаваться в подробности, прошёл мимо.

– Пройдёмся, поглядим на этот городок.

– Так, скоро ночь, милорд. Думаете, стоит?

– Далеко уходить не будем. Тем более до ночи еще несколько часов, сто раз успеем вернуться.

На это Хан лишь пожал плечам, мол, хозяин барин. Проводив глазами пышнотелую служанку, подмигнул ей, тут же принимаясь довольно скалиться, когда она в ответ притворно засмущалась, отворачиваясь.

Город меня не впечатлил от слова совсем. Обычные деревянные дома, иногда попадались сделанные из грубого камня. Дома низкие, грязные. Некоторые из них, правда, стояли на камнях. О том, чтобы улицу можно было бы чем-нибудь покрыть, тут никто никогда не слышал. Все просто месили грязь. Помои не выливались, конечно, под ноги прохожим, но даже без этого грязищи хватало. Судя по всему, людям к дому прилагался небольшой участок. Кто-то на этих участках что-то высаживал, но большинство строили там крохотные сараи, в которых держали скотину. Так что к грязи добавлялся и еще весьма характерный аромат. Часто можно было увидеть бегающих коз или куриц, за которыми присматривали дети.

В общем, и не город, и не деревня, а не пойми что. Нечто среднее. Магазинов тут как таковых не было. Лекарства покупают у лекарки, которая живёт в двух домах от таверны, в которой мы остановились. Есть гончарная, где делают хорошие горшки. Местные покупают их охотно. Несколько женщин занимаются пошивом одежды. Недалеко имеется деревенька, люди из которой по субботам привозят молоко. Зерно покупают у них же, потом везут в мельницу. Она тут неподалёку, у реки. Лепешки пекут сами из той муки. Один занимается кожей, делает из неё хорошие вещи. Ещё один колесных дел мастер. А вообще работают местные кто где. Кто заплатит, у того и работают. Мужчины то тут, то еще где-нибудь постоянно. Женщины за домом смотрят, детей рожают да за скотиной, если таковая есть, присматривают.

Все это я узнал от обычного нищего. Просто шел мимо, смотрю, сидит мужик без руки, весь грязный, косматый, а взгляд больно уж умный. В общем, не дал мне тот взгляд мимо пройти.

– И где руку потерял? – спросил я, протягивая кусок мяса, который мне Хан из таверны специально для этого человека принёс. Встретил я его, когда возвращался назад из своей небольшой прогулки.

– У местного барона работал. У него седло одно пропало, так конюх на меня показал. Вообще, руки мало кто рубит, да и принято только кисти, а этот по самый локоть отмахнул.

– И чего в нищие подался? Неужели ничего более придумать не смог? По глазам ведь вижу, что умный.

– Почему не смог? Смог, только не любят у нас вороватых. А попробуй, докажи, что не виноват. Тут мирок маленький, всё про всех знают. Я даже в столицу ходил, устроился в лавку одну помогать хозяину, так через неделю же выгнали. Кто-то от барона меня увидел, ну и донес хозяину лавки, что, мол, вора привечает.

– А дальше чего не пошёл? Ведь Хонор не единственное королевство.

– Бродил я везде, да только всё же вернулся обратно домой. Вы, ваша светлость, неужели думаете, что я так год или два маюсь? Нет, двадцать лет с тех пор прошло. Только вот в чём-то память людская коротка, да избирательна, а в чём-то ой как злопамятна. До сих пор порой припоминают мне то седло, которого я и не крал. Да что я говорю, Вы, поди, и не верите мне.

– Почему не верю? – я встал и потянулся. Мужика я давно проверил, так что теперь знал, что он действительно никакой не вор. – Как, говоришь, тебя зовут?

– Матис, ваша светлость, – мужчина тоже поднялся, посматривая на меня сверху вниз.

– Можешь звать меня милордом. Хан, помыть, причесать, приодеть, в общем, привести в нормальный вид. Потом приведешь ко мне. Я буду в таверне. Поужинаю пока что.

– Слушаюсь, милорд.

Спросите, зачем мне какой-то нищий, которого я нашел на обочине жизни? Всё просто, Матис на самом деле очень умён. Работал он у того барона управляющим и, насколько я смог просмотреть его память, при нём баронство начало понемногу шевелиться. Не всем это понравилось. Был он, правда, в то время очень молод, всего двадцать стукнуло, но даже тогда смог понять, что его просто банально подставил человек, который метил на его место. Именно по его вине Матис никак не мог найти работу в Хоноре. Я думаю, что там замешана не только привлекательная должность, но что-то еще. Так глубоко копать я не стал. Просмотрел ещё немного о тех временах, когда он был за пределами Хонора. Там Матис тоже несколько раз хорошо устраивался, но каждый раз жизнь скидывала его с насиженного места, вновь и вновь окуная в отхожее место. Человек он хоть и умный, но, видимо, лишен удачи начисто. А еще слишком честный, а таких обычно быстро пожирают более амбициозные и хитрые люди.

Так вот, мне управляющий и самому нужен. С учетом того, сколько всего я задумал, без человека, который возьмет хотя бы бумажную часть, просто нереально. Надо только не забыть приставить к Матису кого-нибудь из людей Аболье. Пусть маячит за спиной. Может, хотя бы это отпугнет какую-то прямо мистическую неудачу Матиса.

Конечно, брать такого невезучего человека весьма опасно, но я знаю, что идеальных людей вообще не существует. Этот хоть воровать не станет, и мне не придётся об этом переживать. Хотя стоит время от времени проверять. Деньги это такая вещь, которая может и святого соблазнить.

– Милорд.

Я поднял голову, отрываясь от прожаренной до золотистой корки куриной ножки. Около стола стоял Хан и рядом с ним Матис, которого я сразу и не узнал. Конечно, вещи были не новые и далеки от шикарных, но, по крайней мере, чистые и не воняли. Бороду ему сбрили, волосы помыли и собрали.

Я осмотрел лицо своего управляющего – пусть он сам пока что и не знает о своей должности. Много шрамов, губы тонкие, упрямо поджатые, нос явно несколько раз сломан, но относительно ровный, брови густые, морщины глубокие, глаза карие, цепкие, но взгляд, несмотря на суровый вид, мягок. Может, в этом причина всех его неудач?

– Садись, Матис, – я кивнул в сторону свободного стула. Тот не стал отнекиваться, просто сел и выжидающе уставился на меня. – Скажу прямо, мне нужен управляющий. То, что ты не вор, я знаю. Осталось выяснить, что ты знаешь. Считать, писать, я так полагаю, умеешь.

– Конечно, милорд.

– Отлично. Языки какие-нибудь знаешь?

– Древний калхит еще знаю. И пишу на нём и говорю. У меня отец был управляющим старого барона, он меня и научил.

– Отлично. Вести учёт?

– Мой отец…

– Отлично. Будешь моим управляющим. Ты знаешь, кто я?

– Ваш человек рассказал мне об этом. Честно говоря, я немного… Вы уверены, ваша светлость? Такого как я… Я думаю, вы можете позволить себе нанять в столице любого управляющего. Никто не откажется от такой чести.

– Мне не нужен любой. Запомни, Матис, теперь на тебе будет лежать большая ответственность и много работы. Сам я больше люблю заниматься другими делами. И еще, всё, что ты увидишь рядом со мной, никогда не должно достичь чужих ушей. Хотя о чём это я, даже если ты захочешь, всё равно не сможешь никому ничего рассказать, – последнее предложение я буквально прошептал себе под нос, принимаясь задумчиво рассматривать таверну.

– Простите, – Матис подался чуть вперед, явно желая услышать мои слова.

– Ничего. Говорю, можешь идти. Хан, сними и для него номер. Хотя постой. Пусть спит в моём, я в тот клоповник всё равно не вернусь.

Спорить со мной ни Матис, ни Хан не стали. Да я уже и не думал об этом, размышляя, где бы мне переночевать. Как раз в этот момент в трактир вошла молодая женщина, которая несла какой-то кулёк. Я даже жевать перестал. Обычно тут все такие пышные, а эта стройная и худенькая. На лицо лет тридцать, не сильно симпатичная, но и не страшная.

Подозвав рукой трактирщика, сунул ему в руку мелкую медную монету.

– Кто такая? – спросил, кивая в сторону женщины, которая о чём-то говорила с женой трактирщика.

– Это Агнис. Платья шьет. Мужа нет, если вы об этом, ваша светлость. Помер давно. Есть дочка, но год назад сама замуж вышла, да в дом мужа ушла.

– Это сколько же ей лет?

– Так старая уже. Кажется, тридцать три. Вы бы на кого помоложе, ваша светлость, внимание обратили. Вон у меня доча, пятнадцать в этом году исполнилось, самый сок девка. И телесами Создатель не обидел, кость широкая, мясо сочное.

Я едва не сплюнул. Так описывает, будто не девушку предлагает, а телку какую-то.

– Ты мне поговори, – зло зыркнул на мужика. – Как-нибудь без тебя разберусь, кого, куда и с кем.

– Дык, я же ничего такого, я же…

– Иди давай отсюда.

– Конечно, конечно, ваша светлость.

Сильно вдаваться в подробности не стану, скажу лишь, что номер свой отдал я не зря. И отдохнул, и выспался, и плоть свою порадовал. Вдова оказалась весьма горячей женщиной. И клопы не кусали.

Наутро отдал один золотой женщине и ушёл. Она не стала изображать из себя оскорблённую невинность, послушно взяла деньги и лишь легко поцеловала.

– Перепиши всё, что мы закупили по дороге. Вот деньги, купи себе писчие принадлежности. Есть в этом городе место, где можно достать их? Есть. Вот и отлично. Так вот, перепиши всё. Отдельно веди учёт деньгам. Сколько поступило, когда поступило, если говорю, откуда, то и эту информацию записываешь, если нет, в скобочках указываешь это. Так же с продуктами, вещами, фуражом. В конце каждого месяца будешь представлять мне общий отчёт. Мелочи меня не интересуют. Например, поступило в казну сто золотых, было затрачено сто пятьдесят. И короткую выжимку, куда ушли эти деньги. Например, двадцать пять золотых на еду, двадцать пять золотых на корм лошадям и так далее. Иногда буду проверять те бумаги, в которых ты записываешь, так что будь аккуратен, чтобы я потом не сидел, часами разбирая твои каракули. Если нужен фураж, не стоит каждый раз бегать ко мне и говорить об этом, взял, отрядил людей, выдал им деньги и послал, куда надо. То же самое и с продуктами. Ко мне подходить только с какими-нибудь сложными вопросами. Ну, первое время можешь обращаться по любым, даю тебе три месяца на это, зато потом чтобы всё делал сам. Понял?

Мы медленно ехали вперёд, поэтому я нашел время просветить Матиса по поводу его новой работы. Я на самом деле плохо себе представлял должностные обязанности управляющего в этом мире, поэтому попросту спихнул на него ту работу, делать которую мне совершенно не хотелось, но важность которой я отчётливо осознавал.

Было заметно, что Матис нервничает. Я его хорошо понимаю, вроде и не ждал от жизни мужик ничего, а тут и работа, и лошадь, и обязанности, и странный граф. Про то, что я отчего-то странный, я узнал из слов моих людей. Это они в городе услышали, что про меня сплетни поползли. Мол, молодой слишком, одевается не по моде, да и ведет себя странно. И люди у него под стать. Молчаливые, больно уж серьезные какие-то, не пьют, только зыркают, да в сторону графа своего поглядывают.

– Конечно, милорд. Всё, что вы перечислили, и так входит в обязанности управляющего. Можете на меня положиться.

– Да, еще, я приставлю к тебе Отиса, но говорю сразу, это не потому, что я тебе не доверяю. Это необходимо для внушительности. Поверь, когда за спиной маячит громила, люди становятся более сговорчивыми. Отис!

– Да, милорд?

Ко мне тут же подъехал тот, о ком я говорил. Отис на самом деле был самым здоровым среди моих людей. Два метра роста, широченные плечи, кулаки что те кувалды, шея как у быка, глаза небольшие, злобные. Хотя на самом деле добрейшей души человек. Правда, когда его не трогаешь.

– Вот, это Матис. Будешь его теперь сопровождать, если наш управляющий куда-нибудь поедет на встречу. Если вдруг у него возникнут какие-нибудь недопонимания, то постарайся, чтобы при виде тебя все недопонимания попросту исчезали. Хорошо?

– Бить можно?

– Если только совсем начнут наглеть или же если сами первыми полезут. И то легонько.

– Я вас понял, милорд, – прогудел Отис, окидывая внимательным взглядом Матиса. – Если что зовите, господин управляющий.

– Х-хорошо, – ответил тот, провожая взглядом громадную спину.

Бедная лошадь, как она вообще возит это чудовище? Рядом с такими людьми я ощущаю себя ребенком! Хотя стоит признаться, что с моим невеликим ростом тут больше половины кажутся мне громилами. Ну да ладно, не в росте дело. Как говорится: мал золотник, да дорог.

Я снова погрузился в свои размышления, мысленно скидывая с себя крохотный камень, который давил мне на плечи. Хорошо хоть с бумажной работой теперь будет не так много возни, а то знаю я, каково это бывает. Сунешь голову – и пропал. Вечерами я продолжал заниматься с Аболье, а также рылся в своей книге, конечно, безрезультатно, но у меня буквально чесались руки, так хотелось поскорее разобрать всё, что у меня есть, и начать изучать магию нормально. То, что делал я до этого, было обычным методом тыка. Получится – отлично. Нет – значит, нужно попробовать чуть по-другому.

Продвигались мы вполне себе спокойно. Кроме тех трех стычек, что были у нас с заблудившимися немного зачарийцами, больше никаких треволнений не было. Что и не удивительно – на такой большой отряд, по местным меркам, никакой дурак не станет нападать. Тем более на лошадях тут передвигаются либо воины, либо благородные. И на тех и на других нападать себе дороже.

Если в первый раз, когда мы добирались от столицы до моих земель, я не обратил внимания, то сейчас до меня дошло, что тут просто огромное количество леса. Что и говорить, мы почти всё время двигались по лесной дороге, лишь изредка выезжая на поля. И то те поля обычно были искусственными, очищенными людьми для посевов. Прямо действительно местная Сибирь.

Я за это время еще несколько раз медитировал, рассматривая очаг-кокон, но, кажется, тот совершенно не менялся. И это меня хоть и радовало, но не сильно, так как я понимал, что такое его состояние лишь временно.

Мы почти доехали до земель, которые раньше принадлежали графу Фабьен. Нам оставалось не более пяти километров, но солнце уже село, поэтому я приказал разбивать лагерь. Я рассчитывал, что мы всё-таки успеем, поэтому ехали быстрее, чем обычно. Именно поэтому мой приказ останавливаться все восприняли с превеликим энтузиазмом.

В эту ночь я плохо спал. Мне всю ночь снился какой-то неясный образ, к которому я испытывал весьма теплые чувства. Было такое ощущение, будто встретил старого друга. Кажется, я звал его по имени, которое, впрочем, поутру не мог вспомнить. Да что говорить, я даже толком описать этого человека не смогу. Просто смутный образ, будто тень в пасмурный день. Вроде она есть, но толком и не разглядишь.

Замок Фабьен предстал перед нами во всей своей «красоте». Люди тут же порадовались, я же скептически оглядел строение. Обычный замок. Серый, сложенный из не слишком отесанных камней. Донжон, стена, ворота и ров, который был заросшим и напоминал больше пруд, чем нормальный защитный элемент укреплённого строения. Под стенами замка образовалась деревня, которая больше напоминала небольшой город. Стеной обнесена она не была. Дома почти все каменные. Я присмотрелся, камень отесан очень плохо, по сути это были просто ровные булыжники, из которых и складывали свои дома местные жители. Были и деревянные домики, выглядели они чуть лучше, но местная привычка строить неказистые, низкие дома меня немного напрягала. Как гномы, в самом деле. Или хоббиты.

Пока мы ехали, на нас, естественно, все смотрели, побросав дела, которыми до этого занимались. Я же в свою очередь рассматривал местное население. Хм, ну что сказать? Измученными они не выглядели. Любопытные, живые взгляды простых людей. Одеты не в тряпье, хотя и небогато, почти все одинаково.

Ворота в замке были открыты, и нас уже встречали. Окинув взглядом мужчину, вздохнул. Он может даже не представляться, я и так знаю, кто это.

– Добрый день, ваша светлость. Моё имя Грегуар, я служил покойному графу Фабьен долгие годы управляющим. Я бы хотел…

– Грегуар, – перебил я мужчину, отцепляя от него нити. Ворует по-страшному. Впечатление от погружения в его ауру и мысли осталось таким, словно сунул руку в отхожее ведро. – Передайте все дела Матису. И можете быть свободным.

– Да, конечно, ваша светлость, – тут же поклонился Грегуар, пятясь назад. Не сомневаюсь, что он был очень рад, что его вообще не казнили за то, что он вынес после того, как тут побывал Райнер, почти все ценное в замке. А зачем мне его казнить, тем более прилюдно. Место, куда он перетащил всю казну, я и так уже знаю.

Как я и думал – замок был совершенно пуст. Просто груда камня. Слуги смотрели испуганными ланями, а на бывшего управляющего, который порхал, словно весенняя бабочка, зло и с ненавистью. Понятно, кто-то не поделился. И вроде же не дурак. Жадность, она многих сгубила.

– Аболье, – позвал я, садясь на каменный стол в комнате, которая, видимо, раньше была кабинетом. – Этот Грегуар… мне надо, чтобы он безвременно покинул этот мир. Понимаешь? Например, выпил яду или же упал на нож пять раз подряд. Сам упал, конечно же.

– Милорд, почему бы просто не казнить?

– Казнить… Можно и казнить. Народ порадуется, только мне какая от этого польза? Народ веселить в мои планы не входит. Думаешь, станет считать меня справедливым после этого? Только вот я уверен, те, кому это нужно, потом повернут эту казнь в свою сторону. Мол, казнил, ирод, человека невиновного. А так, умер и умер, все мы смертны, в конце концов. Ты же не думаешь, что это Райнер настолько обнаглел, что ободрал замок до такого состояния? Нет, он, конечно, тоже немало отсюда утащил, но вот нашлись умельцы, которые и после него постарались. И этот Грегуар один из них. Нет, нам надо по-тихому всех их передавить.

– Как прикажете, милорд. Есть у меня парочка ребят, которые весьма сведущи в деле, когда нужно именно по-тихому.

– Хм, – я даже заинтересовался. Хм, не думал, что такие люди у меня есть. Что и говорить, надо будет потом всех своих проверить более тщательно. Так, на всякий случай.

Нет, я, конечно, мог просто отпустить этого вора, да потом забрать всё, что принадлежит мне, но зачем оставлять за спиной тех, кто будет озлоблен и в какой-нибудь крайне неприятный для меня момент воткнёт в спину нож? Не нужны мне такие люди позади. Совесть? А как же заповедь не убий и всё такое? Тут средневековье. Сам не озаботишься о своей безопасности, никто не озаботится. По большому счету, если бы не был выгоден королю, то он, я уверен, предпочел бы укоротить меня на голову. Во избежание, так сказать, неожиданностей от такого странного и, я уверен, как он считает, опасного мага.

После замка мы направились в город, который значился за графом. До него было полдня пути, но так как в пустом замке делать было больше нечего, мы почти сразу отправились туда. Более внимательно я осмотрю его позже, когда тут хотя бы стулья появятся.

Город не произвёл на меня никакого впечатления. Всё по стандарту – серость, убогость и грязь. Люди тут выглядели не беднее и не богаче тех, кто жил около замка. Тут был даже рынок. Поглядел я на то, что там продают. Всё-таки я никак не могу привыкнуть к этой атмосфере средневековья. У нас тоже на рынках не всегда соблюдали санитарные нормы, но что творилось тут, нельзя даже представить. Лично видел, как кусок мяса свалился с прилавка прямо в грязь, а продавец просто поднял его, обтер тряпкой и положил обратно.

Как оказалось, в любом городе обязательно имелся глава. Чуть позже я узнал, что при любом посещении города любым аристократом глава города обязан появиться перед ним, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Хм, а в прошлом городе никакого главу города я не видел. Это что, получается, меня оскорбить пытались или же просто стечение обстоятельств такое?

В этом городе глава меня сам нашёл, раскланялся и пригласил поужинать в его доме. От главы то и дело ощущались эмоции волнения и легкого интереса, ничего смертельного, в общем. Для него смертельного, я имею в виду.

Звали его Жуан, и был он внебрачным сыном какого-то местного барона. Но судя по возрасту лет так за пятьдесят, отец его, скорее всего, давно уже скончался. Жуан был человеком весьма спокойным, неконфликтным и угождающим. Да, наверное, это самое правильное слово. Я вообще не понимаю, как можно столько лет служить Фабьен и самому не запачкаться и остаться на своём месте. А ведь, как оказалось, Жуан действительно не имел никаких дел с зачарийцами, почти не зная, что его граф предатель. «Почти» потому, что в последние годы он стал догадываться о чём-то таком, ведь стало происходить много странностей.

При разговоре со мной он вроде как и жалел, что такой хороший человек оказался замешан в подобном, но через секунду выражал радость, что новый граф оказался таким приятным человеком. И ведь говорил он так искренне и проникновенно, что поневоле чувствовалась симпатия к этому человеку. Что самое интересное, он и думал так же. В общем, я решил оставить его на своём месте, сказав лишь, что я не терплю грязи. На что глава тут же пообещал, что подумает, что с этим можно сделать. Думать ему я не дал, просто сказал, что дороги надо мостить камнем. Для отходов рыть специальные ямы и нанимать людей, которые будут следить за чистотой улиц. В идеале надо бы сделать канализацию под городом. Нужны трубы для неё, а пока что можно выкопать тоннели под городом. Как придумаю, из чего сделать трубы, так можно будет делать нормальную канализацию. А сейчас вызвать из столицы мага земли, дать ему задачу, проследить, чтобы прорыл всё правильно. Потом укрепить тоннели – и, пожалуйста, пользуйтесь. Ладно, пока пусть улицы мостят. Не думаю, что сделают это они так уж быстро.

Поглядел на карту города, показал на парочку домов, которые нужно снести и поставить по-другому, так как они стоят совершенно не к месту, чуть ли не перегораживая улицы. Жуан со мной не спорил, только поддакивал и восхищался моим умом и сообразительностью. Я поначалу заподозрил его в лести, но как оказалось, мужчина был просто в восторге, что для его города что-то собрались делать. Прошлому графу на него было откровенно плевать, а глава, будучи на этой должности много лет, буквально прикипел к городу. Сам он иногда для него что-то делал, но на самом деле был скован в финансах и многого сделать не мог, да и Фабьен побаивался, поэтому старался лишний раз к нему со своими мыслями не лезть.

Я остановился на этом, понимая, что сразу всё переделать нельзя. Это потом можно будет и дома поменять, и парки посадить, и рынок нормальным сделать, и воду в дома подвести, да и вообще привнести хотя бы немного цивилизации, но пока что обойдёмся мощеными дорогами. Это всё еще сделать нужно.

Деньги на работу я пока что не давал, пообещав, что после пришлю с управляющим. Поглядел на казну города и понял, что я даже богаче буду. В общем, как всегда, всё придётся делать на свои кровные.

Спросил, как дела обстоят с преступностью, оказалось, вполне себе нормально. Есть и процветает.

– Раньше тут был тайный дом, который вылавливал всяких воров да сажал под замок. Потом их обычно на разные работы в городе назначали. Длительность по мере вины. Но потом бывший граф распустил тайный дом, сказав, что в них нет нужды, и платить он бездельникам не собирается.

– Люди, которые раньше там работали, живы еще?

– Кто жив, а кто и помер давно.

– Матис, дай мне бумажку.

Мой управляющий в последние дни, которые мы провели в городе, маячил у меня за спиной вместе с Ханом, тут же сунул лист бумаги и чернильницу с пером. Я, немного помучившись, написал свой первый в жизни приказ.

– Вот, – дождавшись, пока чернила высохнут, отдал бумагу Жуану. – Это приказ о том, чтобы тайный дом снова приступил к работе. Людей собрать, место найти, воров ловить, к мощению улиц пристраивать. Пусть работают на благо города, раз живут тут и ничего не делают. Кто будет сопротивляться, выгонять из города. Я не собираюсь за просто так их кормить. Если будут после пойманы на разбое, сажать под стражу, потом буду с ними разбираться. Но предупредить, что таких я буду, скорее всего, вешать на первом же суку, так что им лучше не доводить до встречи со мной. Стражу усилить, неблагонадёжных гнать в шею.

Написал еще пару бумажек. И в столицу отписался, чтобы прислали мага земли. Я бы и сам мог прорыть эти тоннели, вот только взаимодействовать напрямую со стихией весьма сложно. Вот если через мага-стихийника… В общем, мне нужен был переходник.

Матиса я забрал с собой. Общее представление о городе я получил, благо торчали мы в нем почти неделю. Пообещал Жуану, что отправлю своего управляющего к нему с деньгами чуть позже. Эти двое явно сдружились.

Уже после того, как мы покинули город, то завернули по пути в то место, где покойный уже Грегуар прятал ценности из замка. Недалеко от города дорога раздваивалась и одна из них вела вглубь леса. Я спрашивал Жуана, куда ведёт эта дорога, оказалось, там раньше был посёлок, но как-то давно его разграбили лихие люди, жителей всех поубивали, так что после того люди боялись селиться там. Хм, весьма удачное место выбрал Грегуар. Если простые люди и боялись там жить, то вот разбойники как-то не очень. В итоге моим людям снова пришлось поучаствовать в небольшой войне. Мне же в очередной раз лечить. Матис, если и удивился, когда раны на людях почти сразу затягивались, то виду не подал, только потом сторонился всех. Пришлось успокаивать его и говорить, что это всего лишь я маг.

– Уф, я уж подумал, не люди они вовсе, – поделился со мной Матис, с облегчением посматривая на ребят, которые, услышав это, рассмеялись.

– Не люди? А кто? – спросил я, дожидаясь, пока Аболье проверит последний дом.

– Мало ли какие нелюди на свете бывают, – беспечно пожал плечами управляющий. – Я много где был, много слышал, но сам не видел. Но магов таких, чтобы лечили просто взглядом, не видел.

– Всякое в мире бывает, – пожал я плечами. – Ты же помнишь, что я просил лишнего не болтать?

– Конечно, милорд, – Матис поклонился, тут же отступая назад. – Дела милорда меня совершенно не касаются. Я всего лишь управляющий.

– Вот и отлично. Ну, что там, Бефур?

– Все чисто, милорд. Как вы и сказали, все дома забиты под завязку разными ценностями. Посуда, гобелены, даже сундук с монетами нашли. Небольшой, правда, с коробочку двадцать на двадцать.

– Вот и отлично, – я потер руки. Так, и куда мне потратить эти деньги? С одной стороны, я обещал Жуану, что пришлю ему денег, а с другой – мне и самому нужны, чтобы запустить производство стекла. Хотя у меня в замке осталось немного золота. Думаю, тех монет должно хватить. Да, мы еще не были в замке Тьери, вполне может быть, что и там найдётся небольшой сундук.

В общем, мы все сгрузили на специально подготовленные телеги. Что-то я забрал в свой замок, что-то отправил в замок Фабьен. Больше половины своих людей вместе с телегами, полными добра, отправил в мой замок. Матиса в город вместе с деньгами, предназначенными для мощения улиц, вместе с ним уехал Отис и еще парочка ребят. Сам же с десятком людей поехал в сторону замка Тьери.

Ещё немного и я смогу заняться своими делами.

Глава 4

Замок Тьери отличался от того стандарта замков, который я привык здесь видеть. Донжон у него был весьма большим, напоминал коробку с крохотными окнами и невысокими башнями. Стоял он на возвышении, причём холм на поверку оказался скалой. Стена, если не брать во внимание то, что она как бы сливалась с камнем, была не такой уж высокой, зато толстой. Камни, в отличие от камней в замке Фабьен, имели желтоватый цвет. Рва вокруг замка не было. Дорога, ведущая к нему, напоминала серпантин. Думаю, идущих людей по этой дороге весьма хорошо обстреливать, да и вообще в плане обороны замок казался весьма неплохим.

Вообще, замок выглядел этакой шишкой посреди большого пустого пространства. Лес, видимо, со временем слишком сильно вырубили. Или же он просто не рос тут по какой-то иной причине. Замок стоял посреди обширного поля.

У подножия, как обычно, разместилась небольшая деревня. Люди в ней, те, кто выходил поглядеть на нас, не выглядели особо веселыми или же богатыми.

Как оказалось позднее, замок только издали выглядел в хорошем состоянии, вблизи же производил весьма удручающее впечатление. Его явно нужно ремонтировать. Ворота заржавели, дорога была ужасной, кладка кое-где обвалилась. Внутренний двор загаженный и заваленный непонятно чем. Слуги, до сих пор работающие здесь, выглядели узниками концлагеря. Измождённые лица, в которых не было ни капли радости. С десяток людей смотрели на меня так, словно перед ними было очередное пустое место.

Вздохнул. Кажется, хорошо жил у нас только один Фабьен. Что там говорил старина Коум? Здравствует, но вот с хозяйством не очень. Хм, думаю, «не очень» это еще слабо сказано. Кажется, жена покойного виконта все, что только можно было, вытянула. Конечно, здесь всё еще не так плачевно, как было в моём замке, тут хотя бы скотина какая-никакая водится, но всё равно видно, что замок приходит в полный упадок.

– Хто такие?

Я поднял голову, замечая на крыльце полную и воинственную женщину, которая по всем признакам явно была кухаркой.

Аболье тут же будто переместился, оказался рядом с женщиной и грозно навис над ней.

– Граф Наяль Давье приехал. Милорд теперь твой новый. Так что следи за языком, женщина, – прогудел он.

– Ой, – женщина всплеснула руками и тут же согнулась пополам.

Может, кого-то другого такая покорность оставила бы удовлетворённым, но на беду многих, я умел не только видеть и слышать. Я отчётливо ощущал горьковатый привкус ненависти. Этот привкус чужих эмоций оседал на языке, словно высохшая плесень.

Я оглядел поочередно людей, прислушиваясь к ним. У многих в душе едва уловимо шевелилась капля надежды, которую они отчаянно давили, словно боялись сглазить. На кухарку толком никто не смотрел, причём, насколько я понял, женщину явно боялись. Хотя и странно, ведь прежнего их хозяин больше нет, чего бояться? Наверное, это просто подсознательное.

Пауза затягивалась, но я пока что никуда не спешил. Слышно было лишь квохтанье парочки куриц, далекий лай собаки и жужжание мух. Именно в этот момент дверь в замок открылась, и на крыльцо едва не вывалился пожилой мужчина. Он так торопился, что не заметил всё еще согнутую кухарку. Налетел на неё, но тут же спохватился, принялся извиняться, помогать женщине встать, так как та потеряла равновесие и упала на колени.

Кухарка, очухавшись, принялась стегать мужчину полотенцем, поливая таким отборным матом, что я даже заслушался. Аболье долго терпеть это не стал, пинками расшвырял обоих в разные стороны.

Когда все действующие лица наконец успокоились, я аккуратно поднялся по лестнице, которую явно надо было почистить уже очень давно. Осмотрев сначала кухарку, а потом мужчину.

– Кто вы? – спросил я у седого и весьма уже старого мужчины.

– Я Лоренс, ваша светлость.

– Ты здесь управляющий?

Мужчина поднялся на ноги и поклонился.

– Да, ваша светлость.

– Пойдём со мной, – я толкнул тяжелую дверь и вошёл внутрь замка. В этот момент я прицепил одну свою нить к ауре Лоренса. – Рассказывай.

– Что именно, ваша светлость?

– Можешь звать меня милордом. Всё рассказывай с самого начала до того момента, как ты сегодня вывалился на крыльцо.

– Хорошо, милорд.

Лоренс рассказывал долго. Я осмотрел почти весь замок, обстановка в котором была не лучше, чем в моём. Драные шкуры, старые гобелены, состряпанная на скорую руку мебель и полное отсутствие каких-либо ценностей. В отличие от замка Фабьен, здесь постарался не грязный на руку управляющий, я жена виконта.

Как рассказал Лоренс, который служил еще отцу ныне покойного виконта Тьери, с того самого момента, как тогда еще совсем юный виконт женился, замок постепенно начал беднеть. Вот так прямо видно не было, но постепенно исчезали дорогие канделябры, снимались шикарные гобелены, вывозилась под предлогом старости сделанная в единичном экземпляре мебель.

Неизменным оставалась лишь жена виконта. Всё те же пышные платья из дорогих тканей и красивейшие украшения. Конечно, старела она, так как была всего лишь человеком, но выглядела всё равно великолепно. А еще неизменной оставалась кухарка. Такая же злобная и мелочная, как и в первый же день, когда она появилась в этом замке вместе с покойной сейчас виконтессой.

Оглядел замок также и магическим зрением, но никаких плетений найдено не было. Просто старый камень и только.

– Хорошо, можешь идти, – сказал, положив ладонь на одну из стен в главном зале.

– Простите… милорд, а что со мной, со всеми нами будет? – немного помявшись, всё-таки спросил он.

– С вами? Хм, у меня нет времени и желания нанимать новых слуг. Вы останетесь на прежней должности. Будете управляющим этого замка и станете подчиняться моему управляющему Матису. Чуть позже с ним познакомитесь. С остальными слугами то же самое. Все останутся на своих местах.

Лоренс раскланялся и торопливо вышел из зала, оставляя меня одного.

– Хм, – я погладил чуть темноватый камень. – Почти все, – добавил я тише.

Остальных тоже потом проверю. Этот Лоренс как управляющий этого замка меня вполне устраивал. А вот кухарка мне тут совершенно не нужна. Вернее, она нужна, но точно не эта женщина. Но говорить ему об этом я не собирался.

– Ну, и какие секреты ты хранишь? – тихо пробормотал себе под нос, прицепляясь осторожно к одной из нитей, которые выходили из камня.

Так-то со стихией напрямую взаимодействовать мне сложно, но тут ведь не нужно контролировать многие километры вокруг, всего лишь замок и его окрестности.

Я перебирал нить за нитью, стараясь найти ту, что покажет мне общую картину. Ничего не выходило – это были лишь оборванные нити отдельных камней. Немного походив, решил связать одни нити с другими, посмотрев потом, что из этого выйдет. Связал, отошёл в сторону, глянул. Ничего необычного. Хотел было привязать к этим двум еще одну, но потом передумал. Будто что-то внутри меня воспротивилось. А ведь и правда, если начать связывать их и дальше, то из этого может получиться целое плетение. И как оно себя поведет, мне совершенно неизвестно. Впредь нужно быть осмотрительнее. Увы, но пока что придётся выискивать потайные места своими силами, не опираясь на магию.

Побродил по замку ещё немного, нашёл даже вполне себе нормальную комнату, как оказалось в дальнейшем, это была спальня виконтессы. Удивился. Комната не казалась женской. Хотя, может, во мне говорят стереотипы, да и много ли я в своей жизни видел женских комнат? Не так уж и много.

Решил переночевать именно в ней, так как, в отличие от всех остальных, тут хотя бы кровать была нормальной. А еще тут не было очень надоевших мне шкур. На окнах темно-синие шторы, на полу какая-то грубая ткань, очень похожая на ковролин. Несколько тумбочек, сейчас полностью пустых. Резной стол на изогнутых ножках белого цвета. Я не скажу, что мебель выглядела хотя бы на век восемнадцатый, но, по крайней мере, была лучше, чем во всем остальном замке.

Кровать была заправлена, но я всю её переворошил. Я помнил, что многие любят делать в них тайники. Таковые нашлись, только были полностью пустыми. Хм, кто постарался? В мыслях управляющего я об этом ничего не видел. Кухарка? Если бы это была она, то на её месте я бы был сейчас уже совсем в другой стране. Нет, тут кто-то другой постарался. А может, Райнер? Хм, не думаю, что он стал бы ковыряться в чужих кроватях. Тогда его люди? Вот они бы точно всё тут переворошили. Удивлён, что мебель вообще целая. Ладно, жаль, но ничего не поделаешь, а ведь, как сказал Лоренс, у виконтессы была целая куча украшений.

Встав, походил туда-сюда, а потом решил, что пора бы мне уже и подкрепиться. Вот только стряпню местной кухарки мне что-то совершенно не хочется пробовать, как бы не отравила.

К вечеру оказалось, что кухарка куда-то пропала.

– Найти? – Аболье глянул выжидающе. – Не должна далеко уйти, говорят, на телеге уехала, мол, в город.

– Да, – кивнул, понюхав суп. – Это Жанжак готовил?

– Да, милорд.

– Найдите, если при себе ничего нет, то можете отпустить. Если будет что-то, то приведите ко мне, я сам решу, что с ней делать. Иди.

Бефур склонил голову и быстро вышел. Стоило двери закрыться, как послышался его громкий голос, отдающий указания.

Наутро кухарку привели обратно в замок. Женщина обливалась слезами, стыдила непонятно кого, пыталась вызвать у людей, видевших это, жалость. Вот только ни у меня, ни у моих людей, она никакой жалости не вызывала. Про слуг, от которых я улавливал нотки удовлетворения, и говорить не стоит.

Я тщательно её проверил, но, как оказалось, про тайники она знала, но ничего оттуда не брала. Свою бывшую хозяйку любила, именно поэтому ей было сложно покинуть место, в котором они с ней так долго прожили вместе, но взгляд нового молодого графа утром её напугал, именно поэтому она решила уехать от греха подальше. Держать её я не стал. Отпустил, хотя и предупредил, чтобы держалась подальше от замка – уж больно люди её не любили. И немудрено, в то время как она и виконтесса ни в чём себе не отказывали, остальные жили практически впроголодь. Отсюда и ненависть. А еще бывшая кухарка любила охаживать всех без разбору мокрым полотенцем. Это только на первый взгляд такое кажется безобидным, но если удачно попасть, то весьма больно, не говоря уже, если шлёпнуть по глазу. И криклива была, груба. В общем, любить её многим было попросту не за что.

С утра вызвал управляющего, узнал, сколько всего должны были слугам прежние хозяева. Конечно, я мог бы им и не платить, но мне нужно, чтобы люди работали хорошо, а голодный работник – плохой работник.

Как оказалось, задолжность хоть и оказалась большой, но я вполне мог её потянуть. Удивился, ведь разница между воинами и простыми слугами получалась просто громадной. Хотя, наверное, это и правильно, всё-таки воины каждый день рискуют своей жизнью.

Подумав немного, решил, что всё сразу выплачивать не буду. Отдашь им деньги, а они решат слинять, но как оказалось позднее, даже тот золотой, который я решил выплатить каждому, был воспринят с огромной радостью.

Рассматривая окрестности сверху, пришёл к выводу, что этот замок я превращу в этакую большую ферму. Лес вообще в наших краях занимает очень много места, но тут от него была освобождена довольно большая площадь. Конечно, на стотысячные стада мне места не хватит, но сотню другую тех же коров да свиней вполне можно прокормить. А это и своё мясо, и молоко, и сметана, и сыр, и творог, и много еще чего. Да и продавать их можно. Про кур вообще молчу, а ведь яйца на завтрак милое дело.

Нужно просто огородить всё, чтобы звёрье из леса не шастало. Наклепать загонов да построить сараи потеплее для зимы. Правда, надо будет где-то брать корма для них, ведь одной травой даже скотина питаться не может. Хотя, по-моему, один из баронов как раз занимается тем, что выращивает то ли пшеницу, то ли овёс. Кажется, он даже с моим отцом дружен был. Как же его зовут? Не помню, но надеюсь, что мы в скором времени встретимся. Если мне не изменяет память, то можно еще скотине скармливать измельчённые стволы и листья от кукурузы. А её я точно видел в столице. Осталось только выяснить, где она растёт и едят ли её местные животные.

Итак, замок Фабьен с городом неподалёку превращу в этакий культурный центр своего графства. Город вымощу, потом, чуть позже, выстрою другие дома. Также расширю рыночную площадь, обустрою её. Вполне возможно, построю школу, больницу, будет у меня этакий центр.

Замок Тьери станет центром животноводчества. Если я не ошибаюсь насчёт одного из местных баронов, то у него буду покупать фураж, сами же продавать скотину или же сырье в наших же городах местным жителям или тем же баронам, вполне возможно, что и в столицу повезем. Хотя, я думаю, всё будет расходиться по местным, главное цены не задирать слишком сильно. Деревни перед замками тоже надо облагородить, а то смотреть страшно. Местных жителей привлечь к работе, чтобы без дела не болтались. Конечно, если у кого наделы, то это надо будет учитывать, а то погонишь так мужика какого-нибудь дорогу мостить, а у него окажется поле не убрано.

А уж в своём замке стану заниматься тем, что другим видеть не положено. А ведь в моём роду уже были овцеводы. У нас там тоже просто идеальная равнина для того, чтобы пасти всяких овец. А овцы это в первую очередь шерсть. Шерсть – теплые вещи. Хм, надо будет прикупить десятка три-четыре, пусть пасутся. Потом пострижем, посажу женщин, пусть пряжу делают да вяжут. Это тоже всегда можно продать. Это на юге не нуждаются в тёплых носках и свитерах, а я помню, как тут было холодно.

Конечно, всё было легко в моей голове, на деле же почти сразу повылазили проблемы. Из чего строить загоны? Нужен материал. А где его взять? Так леса ведь полно вокруг? Только вот одного этого недостаточно. В общем, если делать всё по уму, то тут надо оседать на всё лето и самому контролировать стройку века. Так что пока отложил свои наполеоновские планы на недалёкое будущее.

– Все отмыть, отчистить, старые шкуры выбросить. Кто хочет, может забрать их себе. С мебелью поступить так же, оставить только ту, что в комнате покойной виконтессы. Гобелены тоже разрешаю забрать. Все постройки для скотины обновить, начать заготавливать дрова на зиму. Не забывайте о скотине. Зимой её нужно будет чем-то кормить. Двор вычистить так, чтобы блестел. Ворота смазать.

На меня поглядывали уже совсем другими глазами. Пока что не так, как смотрят на спасителя, но что-то очень близкое к этому. Была в глазах еще и опаска.

– Позже пришлю людей для охраны, – сказал перед самым отъездом управляющему. Так-то замок в особой защите не нуждался, да и брать тут нечего, но вот если налетят разбойники, то простые люди могут погибнуть. – С ними пришлю денег. На зарплату слугам и на продукты, фураж для скотины. Нанимай людей, пусть валят лес. Думаю, будущим летом будем делать загоны для скотины. Как замок отмоют, можешь рассчитать полностью тех, кому есть куда идти. Кому некуда, пусть остаются тут, потом найду для них работу. Не подведи, Лоренс.

– Спасибо вам, ваша светлость.

Старый управляющий склонился и не разгибался до тех пор, пока мы не скрылись за поворотом.

Вот еще одна головная боль – нужно найти сюда надежных людей, чтобы защищали замок и окрестности, пока меня нет. Думаю, человек пятнадцать как минимум нужно. Хотя, может, и десятка хватит? Так-то замок в плане обороны весьма удобен, да и кто тут на них нападать будет? Закрылись, в случае чего, в замке, голубя выслали – вот еще об этом надо озаботиться – уж пару дней продержатся. Нет, пусть будет пятнадцать, на всякий случай.

Мебелью обставлять я его не собираюсь, так как жить тут не планирую. Одной комнаты мне будет достаточно. Надо будет потом что-нибудь придумать, чтобы обновить камни замка. Так-то я знаю, что подобные строения могут стоять веками, но мне не очень хочется, чтобы у меня во владениях была старая разваливающаяся собственность. Нет, надо будет обставить его хотя бы немного, на всякий случай, и парочку слуг держать, тоже на всякий пожарный. Но это потом, сейчас мне точно не до излишеств.

Прежде чем ехать домой, мы заехали в тот самый город, в котором раньше жил мастер Коум. На воротах стоял тот самый стражник, который в прошлый раз содрал с нас завышенную плату. А ведь я тебя помню, и да, я злопамятный. Просто я помню еще после последнего моего посещения у меня осталось впечатление, что этот город обычное пристанище воров да бандитов. Мы две недели вместе со стражами вылавливали всех, до кого смогли дотянуться. Я сам проверял каждого, кого мы ловили. Город буквально стоял на ушах. Для этого дела даже организовали тюрьму.

– И куда мне столько бандитов девать? – хватался за голову глава города. Новый, впрочем, глава, старый умер незадолго до нашего приезда, говорят, стар был очень.

– Как куда? – я притворно удивился, покрутив в руках перо. – На общественные работы. Улицы вон все в грязи. А я, знаете ли, терпеть не могу грязь. Пусть под присмотром таскают камни, мостят дороги, а когда закончат, отправляются в соседний город, в тот, который недалеко от графского замка. И вообще, городам нужно дать давно имя.

– Так есть ведь имена, милорд, – тут же встрял Хан, который стоял неподалёку. Надо же, а я и не знал, и никто мне не сказал. Вскинул брови, вопросительно посмотрев на него. – Этот называется Сальмон, а тот, что около графского замка, Ромен.

– Спасибо, – кивнул, снова поворачиваясь к главе. Нормальный, в принципе, человек, только немного истеричный и вспыльчивый. – Так вот, отправите их под стражей в Ромен. Пусть там помогают. К тому же в скором времени и Сальмон и Ромен будут перестраиваться, нужна будет рабочая сила. Те, у кого слишком большая тяжесть преступления, то будут отрабатывать годами.

В дверь постучались, заставив меня замолчать. Мы вместе с главой устроились прямо у него дома в небольшом кабинете. Мужчина был удивлён моим появлением, но быстро сориентировался, начав тут же выливать на меня все проблемы города, которые, по его мнению, я просто обязан был решить чуть ли не в мгновение ока. То, что мы тщательно почистили город от ворья и прочих криминальных элементов, явно уверило его в моём могуществе. Так что этот товарищ теперь с меня в буквальном смысле не слезает. Разговор этот проходил по истечению двух недель после того, как мы прибыли в Ромен.

– Милорд, тут к вам пришли.

– Кто? – устало потёр переносицу. В последние недели мне пришлось столько информации через себя пропустить, что часто стала болеть голова. Зато я немного разбогател, присвоив себе воровские деньки и ценности. Немного, но, думаю, вполне хватит заплатить столичному магу земли.

– Из церкви.

Я нахмурился. Не припомню, чтобы в Ромене или же с Сальмоне были церкви. Глянул на главу, тот так скуксился, что стало понятно – этих товарищей наш доблестный глава Ромена не переваривает.

– Впусти, – сказал я одному из моих людей.

Почти сразу дверь открылась и в весьма темную комнату – мы сидели вечером, а от лампы много света не было – вошёл священник.

– Вечер добрый, м-м-м… – я даже немного растерялся. До этого дела с церковью я не имел, кроме Пиррета знаком ни с кем не был.

– Приводящий Доминик, ваша светлость.

Приводящий? Так-так, то, что я раньше с церковью дел никаких не имел, это мы уже выяснили, но, как оказалось, глубина ямы весьма велика. Позже я узнал, что приводящий означает, что священник – это человек, который приводит заблудившихся во мраке неправильных мыслей к свету истинной веры. Не веришь в Великого Создателя? Несешь всякую ересь про то, что мир создал не Создатель, а он сам образовался в результате большого взрыва? Поклоняешься темным силам и местному Антихристу? Призываешь по ночам дьявола, проливая кровь девственниц? Тогда это работа для приводящего. Он придет и выбьет из тебя всю дурь своими молитвами, словами и благими намерениями. В принципе, обычный священник, у него даже книжка была, только на ней не крест был, а круг, который тут почитали как символ Великого Создателя.

– И что же понадобилось приводящему от меня? – честно говоря, дел с церковью я иметь особо не хотел, но понимал, что это неизбежно. Пусть будут, главное, чтобы ко мне не лезли.

Как и всем, приводящему понадобились деньги. Мол, и приют надо организовать, и школу, и церковь подремонтировать, и лечебницу обновить. На этом моменте я задумался. Хорошо, конечно, если церковь возьмет на себя часть проблем. Но тут есть одно большое и жирное «но». Если этих прохвостов пустить в загон, то потом можно и овец не досчитаться. Потом окажется, что и лечебница, и школа, и еще десяток нужных мне заведений стоят на балансе церкви. Да и простой народ будет видеть, что это церковь для них старается, а не их граф. Им ведь всем не растолкуешь, что церковь все делает на мои деньги. Да и что она там делать будет? Постоит рядом, а потом окажется, что чуть ли не сами камень клали да леса валили. Нет, денег для церкви дам, а с остальным сам разберусь как-нибудь. И то не деньгами буду давать, а материалами да рабочей силой. Вот пусть бывших воров в перерывах к вере своей приводят.

Да и школа, если пустить туда церковников, то учить там будут слову Создателя, а нужные предметы потом придётся с боем проталкивать. То же самое и с приютом. Вера, конечно, хорошо, но не стоит забивать ею умы под самую завязку, тем более дети наиболее восприимчивы и их легче всего настроить так, как нужно.

Лечебницу тут же попросил организовать главу.

– Как вы себе это представляете? – тут же взвился глава. Всё-таки весьма вспыльчивый он человек. Зато почти честный. Иногда так разойдётся, что даже на меня, забывшись, кричит.

– Собрать всех травниц с окрестностей в одном месте. Выделить им большой дом с большим количеством пустых комнат. Составить лист по ценам и пусть пока что лечат так. Например, у кого ухо болит, брать с него медяшку. У кого сопли текут, две медяшки. Пусть там сидят, отвары свои варят, настои делают, работают посменно. В конце каждого месяца платить им зарплату, а все деньги, которые больные принесли, пусть сдают в городскую казну. Деньги эти первое время держать отдельно. С них платить зарплату травницам. Если будет много, то делать что-нибудь для лечебницы, например, ремонт лечебного дома или же покупать редкие ингредиенты.

– Будут просто забирать деньги и говорить, что не было никого, – фыркнул глава, а приводящий только согласно покивал.

– Не будут, – улыбнулся я, вспоминая свою магию. – Я поговорю с каждой, и они осознают перспективы и поймут, каким будет наказание за обман.

Глава всё равно недоверчиво фыркнул, но спорить больше не стал. Священник же иронично хмыкнул, мол, самоуверенный мальчишка, но доказывать никому и ничего я не собирался.

– Кстати, – вспомнил я весьма интересный для меня момент, – а много ли в городе магов?

Все в комнате переглянулись.

– Ни одного, – ответил за всех глава города. Он говорил мне своё имя, но оно такое длинное, что я опять не запомнил, как с Ханом. Его полное имя я до сих пор не помню.

– И как же нам быть с детьми, которые магически одарены? – я постучал пером по столу, рассматривая царапины на нём и небольшие сколы. – Ведь если рядом с такими детьми не будет мага в нужный момент… Сколько вообще страдающих черной хворью в Ромене?

– На этот вопрос могу я ответить. – Все глянули тут же на священника. – Взрослых, которые больны около десяти. А детей не так много, всего трое. Когда в городе жил мастер Коум, то почти всех инициировал он. Этих он не успел по разным причинам. Те, кто успешно проходил инициацию, обычно почти сразу уезжали в столицу. Эти люди находятся в нашей церкви, мы о них заботимся.

– Я хочу увидеть их, – я отбросил перо и встал.

– Прямо сейчас, ваша светлость? – засуетился глава.

– Почему нет?

– Поздно уже, ночь на дворе.

Я глянул в сторону окна, признавая его правоту. На улице действительно было темно, но на меня как обычно напало нетерпение.

– И что с того? Бандитов мы посадили под замок. Стража не дремлет. Тем более со мной мои люди. Не стоит волноваться, с нами ничего не будет. Да и будить больных мы не станем, я всего лишь посмотрю на них, и все.

Священник просто кивнул и пошёл на выход. Глава тут же засуетился. Разводя ненужную, но весьма кипучую деятельность.

На улице была такая темень, что хоть глаз выколи.

Надо будет потом освещение какое-нибудь придумать. Вот придумаю светильники и навешаю на улицах облегченные варианты. Сопрут? Так стража на что? Путь ловят, работают, хлеб свой отрабатывают, а то никакой культуры тут.

Белые одежды священника были хорошо видны, даже странно, неужели что-то добавляют в ткань, чтобы она немного фосфорицировала? Мало ли какие тут травы растут, вдруг сок одной из них может светиться в темноте.

Город был тих. Людей на улицах не было совершенно. Что и не удивительно. Встряхнули мы этот городишко основательно. Да и до этого больше половины жителей уехали.

– А кому в городе принадлежат дома? – спросил главу, чуть оборачиваясь назад.

– Людям, конечно же. Они всего лишь платят ежегодный взнос в казну. Но не все дома принадлежат людям, много таких, которые числятся за городом. Обычно город отбирает дом, если человек на протяжении пяти лет не выплачивает взнос. Естественно, сначала предупреждаем, а потом выселяем. Таких домов довольно много. А что такое? Что-то не так?

– Нет, все нормально. Для лечебницы подберите как раз один из таких домов. Если такого большого не найдете, достройте или же соедините два стоящих рядом.

Глава что-то там недовольно пробурчал, но я не обратил внимания, так как наступил в очередную лужу. Пару дней снова шли дожди, поэтому улицы города представляли собой сплошное месиво.

Церковь, в отличие от остальных домов, была высокой и даже выкрашена в какой-то белый цвет. Священник обогнул её. Я натянул капюшон на голову и перешёл на магическое зрение. Подумав немного, накинул на лицо отводящее глаза плетение, которым пользовался в столице.

Чем-то погремев, священник со скрипом открыл тяжёлую дверь. Я невольно поежился – атмосфера была жутковатой. Особенно если учесть, что за дверью ступеньки вели вниз. Хорошо хоть паутины не было. Пошарив рукой по стене, Доминик нашёл лампу и сразу поджёг её. Оранжевый свет тут же принялся дрожать, пуская по стенам причудливые тени. Глава города позади сглотнул. Кажется, он даже икать начал.

Спускаться пришлось не так уж и долго. Буквально с десяток ступеней и мы оказались в комнате с несколькими дверями.

– Они ведут в разные коридоры. В одном спальни для взрослых, в другом для детей. Кого вы хотите посмотреть для начала.

– Давайте взрослых, – ответил я, отворачиваясь, так как священник чуть ли не в лицо совал мне свою лампу, хмурясь при этом и иногда потряхивая головой.

– Хорошо, – ответил он, отвернувшись. Я же вздохнул. Чуть капюшон мне не подпалил! Он открыл дверь, ведущую в коридор, в котором были выкрашенные всё той же белой краской двери. Низкие, с небольшими отверстиями сверху. – Открывать?

Я пригляделся, замечая, что каждая закрыта на засов. Как тюрьма, в самом деле.

– Не стоит, – откликнулся, подходя к двери. Прилипнув к небольшому отверстию, пошарил глазами по небольшой комнатенке. Метра два на два, не больше. Я бы в такой точно свихнулся. Около противоположной стены стоял топчан, на котором, скрючившись, лежал человек. Я не видел ни то, как он выглядит, я даже пол его не стал разбирать, так как мне не это было важным. Его очаг, вот что меня волновало!

Если вспомнить очаг магов, то магия из него выходит наружу. Если вспомнить мой не совсем очаг, но это неважно сейчас, то магия в него, наоборот, вливается. Очаг же этого бедолаги напоминал разрезанный с одного края плод, который раскрылся. Чтобы вы поняли, о чём я, представьте себе резиновый мячик. Потом этот резиновый мячик разрежьте с одного бока и немного раскройте, словно хотите вывернуть мяч наизнанку. Вот примерно то же самое было и с очагом этого человека. Энергия и вливалась в него и выливалась. Я бы хотел посмотреть, что происходит с его мозгом, но, увы, я не рентген, могу видеть только магию.

– Я заберу этих людей.

– Простите? – священник явно был очень удивлен.

Я же отключил зрение, откинул капюшон и глянул ему прямо в глаза.

– Я заберу этих людей в свой замок.

– Но…

– Вам они для чего-то нужны? Просто лежат тут, объедают вас. Разве церкви не будет легче, если заботу об этих бедолагах на себя возьмет кто-то другой? Кто-то, кто сам однажды справился с подобной болезнью.

– Ну, если вы ставите вопрос так, то конечно…

– Вот и славно. Завтра с утра мы выезжаем, людей с лошадьми и телегами я пришлю.

Накинув капюшон обратно на голову, обошёл священника и поспешил на выход. Просто у меня появилась одна идея, которую я хотел воплотить в жизнь как можно скорее. Если эта идея окажется верной, то одной загадкой для меня станет больше. Возможно, я смогу найти хоть какие-то ответы в тех книгах, что были в башне.

С утра мы наконец выехали в свой замок. Я оставил главе инструкции, как меня можно найти, что ему надо делать в ближайшее время, а сам поспешил в свой замок, увозя с собой тринадцать человек, которым, я надеюсь, смогу помочь.

– Милорд, почти дома, – сказал Хан, который с города почти ничего не говорил, только поглядывал на меня сочувствующе и молчал.

– Да, Хан.

Увидев свой замок я, честно говоря, обрадовался. Везде хорошо, но дома как-то лучше. Всё-таки за то время, что я провёл в этом мире, я как-то уже и привязался к этому месту. Подъезжая, перешёл на магзрение, проверяя плетение. Работает.

– Едут, – ко мне подъехал Аболье на своем немного бешеном жеребце. Почти сразу рядом с ним появился Бодор, который с моего согласия стал охранять нашего весьма рискового командира.

На самом деле нас уже давно встретили несколько человек, которые были сегодня на дальнем дозоре, но, понятное дело, никто о нас докладывать не стал – свои же. Тем более хозяин едет. Ребята хотели, конечно, но я запретил, решив сделать сюрприз.

Все оказалось дома нормально. Нам навстречу буквально вывалились из ворот Варон с Митроном. Следом за ним с криками и оханьем вбежали Аделаида и Матильда. Все смеялись, что-то говорили, я тоже улыбался, чувствуя, что рад видеть этих людей живыми и здоровыми. Прибежал народ из деревни, все смотрели, здоровались, выкрикивали пожелания доброго здоровья. Меня пьянили эмоции радости и счастья, которые потоком лились в мою сторону. Я даже никогда не подозревал, что кто-то будет так рад меня видеть. Сам я тоже улыбался, похлопывал некоторых по плечам, обнял Аделаиду и Матильду. Пригласил всех вечером на пир, впервые даже не подумав, что придётся потратиться.

– Ох, милорд, а это кто? – спросила, вскинув руки Матильда, когда заметила жмущихся в страхе людей на тележках. Видимо, их напугал наш гомон, раз они все выглядели испуганными птенцами.

– Они больны черной хворью, Матильда, размести их где-нибудь пока что, я чуть позже подойду. Аделаида, корми людей. Кстати, наши-то приехали?

– Тут мы, милорд, – крикнул один из парней, поднимая руку вверх.

– Чуть позже подойдёте, отчитаетесь, как добрались. А лучше давайте завтра. Сегодня уже некогда будет. Скажи только, нормально доехали?

– Нормально, милорд, – ответило мне сразу несколько человек.

– Вот и отлично.

– Милорд, лошадь, – тут же рядом нарисовался Филька, который светил фингалом под глазом.

– Кто это тебя? – спросил, усмехаясь.

– Да, – отмахнулся он, шмыгнув носом. – За дело.

– Ну, раз за дело, тогда ладно.

Оставив позади шумный двор, ушёл в замок. Поднявшись в свою комнату, встал посреди неё и вдохнул знакомый запах. Странно, я жил тут всего ничего, а ощущаю себя так, будто это место и правда всегда было моим домом. Наверное, память Наяля играет со мной в очередной раз. Скинув плащ, лег спиной на кровать и раскинул руки в стороны. Надо и тут делать ремонт. Хоть замок, благодаря обновлённому плетению и выглядит как новый, вот только старая мебель да драные гобелены портят весь вид.

Зевнув, перевернулся на бок и прикрыл глаза. Неожиданно даже для самого себя уснул, хотя спать вроде как не хотел, видимо, мне всё-таки следовало закрыться во дворе от столь бурлящих эмоций.

– Милорд.

Я открыл глаза и резко сел, осматривая полутемную комнату. Над кроватью стояла Матильда с лампой и смотрела на меня.

– Да? – спросил, хмурясь и пытаясь понять, что я, кто я и где вообще я. Спросонья мозг не хотел работать в прежнем режиме.

– Вы заснули, милорд, но помните, вы просили позвать вас, когда люди с черной хворью разместятся. Правда, я разбудила вас чуть позже, но пир будет только через пару часов.

– Да, спасибо, – я встал, потер лицо, пригладил одежду и зевнул. – И где разместили их?

– Я покажу, – Матильда улыбнулась. Меня будто теплым воздухом обдало эмоциями умиления, гордости и радости. – Говорят, вы теперь граф, милорд.

– Ага, граф, – буркнул я, вышагивая следом за травницей, которая долгие годы возилась с больным тогда Наялем.

– Разве плохо? – спросила она, заметив нотки недовольства в моём голосе.

– Хорошо, наверное, только вот проблем с этим титулом прибавилось значительно.

– Ничего, вы ведь умный, как и ваш отец. Я уверена, для вас, милорд, это и не проблемы вовсе. Вот и людей этих вы сюда привезли, а ведь они действительно проблема. Я помню вас, ой, как тяжело с одним-то, а тут целых тринадцать. А ведь привезли, значит, для вас они и не проблема вовсе. Вы очень добрый, милорд, спасибо вам.

– За что? – спросил удивлённо, не совсем понимая, как из одного вытекло другое. Вроде говорили о проблемах и их серьезности, а закончили почему-то добротой.

– Другой бы на вашем месте даже не взглянул в их сторону, а вы не только озаботились, но и взяли на себя заботу о них.

– Подожди, Матильда. Думаю, ты не так все поняла. Я привез этих людей сюда только потому, что мне кажется, что я могу помочь им.

– А я вам про что? Говорю же, добрый вы, милорд. Неужели и правда можете от хвори этой избавить? Это скольким же людям в мире вы сможете тогда помочь! Ведь сколько таких бедных маются, не имея возможности избавиться от черной хвори. А сколько родных их страдают, видя, как мучаются их любимые и близкие. Мне даже чуточку страшно, милорд. Обычно просто так такое Создателем не даётся. Раз наделил он вас силой такой, то и спрос будет очень большим.

– Знаю, Матильда, знаю. Да еще пока что ничего не известно, может, и не смогу ничего для них сделать.

– Вот и пришли, – она приподняла лампу чуть выше и открыла дверь в одну из комнат в замке.

Я вошёл следом за ней, быстро окидывая взглядом комнату. Люди в ней вели себя, как маленькие дети. Играли с непонятно откуда взявшимися игрушками, пускали слюни, что-то курлыкали себе под нос и выглядели при этом совершенно безобидно. Мне кажется, они даже веселыми были.

Я рассматривал каждого из них, подмечая, что кто-то старше, кто младше, несколько подростков, и трое совсем еще дети, десяти, наверное, даже нет. Совсем старых не было, самому взрослому на вид лет тридцать, не больше. Женщина. Полноватая, волосы коротко подстрижены, платье самое обычное, как и лицо.

И? На ком попробовать? Думаю, всё-таки стоит с того, кто взрослее. Вдруг чего не так сделаю, так хоть не ребенка угроблю. Конечно, я осознавал, что у меня может ничего не получиться и человек попросту умрёт. Я мог бесконечно готовиться, но тренироваться мне было попросту не на чём и не на ком, так что единственный выход – делать всё прямо на пациенте.

Я почти потянулся нитями к очагу одного из парней, как тут же отдёрнул их. Нет, сначала я прочту книги. Вдруг там будет что-нибудь об этом. Хватит мне уже лезть везде непроверенными способами. Это до этого мне всегда везло, а сейчас у меня есть источник информации, есть люди, которые нуждаются в помощи, так что вперёд и с песней. Конечно, проще сунуться, а потом посыпать голову пеплом, заверяя, что я, мол, не знал. Теперь, когда я могу прочесть эти книги, отговорки, вроде мне неоткуда взять знания, больше не будут работать.

– Матильда.

– Да, милорд?

– Присмотришь за ними несколько дней, мне нужно проверить кое-что.

– Конечно, милорд, присмотрю. Вы будете здесь? Мне нужно помочь Аделаиде с пиром. Там, конечно, есть Жанжак, но лишние руки не помешают.

– Да, я побуду тут немного, а потом буду в малой гостиной. Книги же мои никуда не убирали?

– Нет, милорд, все на месте. Отвару вам туда принести?

– Принеси.

Матильда поклонилась и вышла из комнаты. Я наблюдал за очагами этих людей, понимая, что моя догадка должна быть верна. Очаги не взрываются, они по какой-то причине пытаются вывернуться. Думаю, если при инициации происходит разрыв очага, он стремится вывернуться, а маг, видимо, неосознанно сдерживает края, не давая очагу сильно раскрыться. Вполне может быть, что такое кратковременно, потом очаг успокаивается, дыра зарастает, и получается обычный маг. А что будет, если очаг вывернется полностью? Магия пойдёт внутрь! Как у меня! То есть мой очаг, по сути, вывернутый наизнанку обычный очаг мага.

Что же это получается, что каждый потенциальный маг стремится стать плетельщиком? А это ли отличает нас от обычных магов? Не думаю. Разница между нами в том, что я могу видеть, а они нет. Но может быть, вместе с вывернутым очагом приходит магическое зрение. Зачем вообще очаг стремится вывернуться наизнанку? Это придумано изначально или же какой-то сбой в системе?

Теперь главный вопрос, что, если вернуть их очаги в то состояние, в котором они должны быть? Например, я верну их так, как они были до этого. Станет ли такой человек магом? Придет ли в себя? А если вывернуть очаг до конца и позволить ему соединить края? Что будет в этом случае?

Вопросов, как всегда, очень много, и я даже знаю, где можно попытаться найти ответы.

Повернувшись, вышел из комнаты, закрывая её на всякий случай на засов. Я даже не заметил, что смотрел всё это время магическим зрением, наверное поэтому Матильда и не оставила для меня лампу.

В малой гостиной уже уютно потрескивал камин – хоть и лето, но в замке прохладно, – горели лампы везде, а на столе дымился горячий отвар. Никого тут не было, но мне и не нужен был никто, хотя стоило мне подойти, как с той стороны я отчётливо ощутил Хана.

Перетаскав все книги с полок на стол, принялся вчитываться в названия. Поначалу было сложно, но с каждым словом я понимал всё лучше. Меня до сих пор удивляло такое, и я чувствовал восторг от возможностей, поэтому позволил себе немного восхититься мысленно магами прошлого, но быстро взял себя в руки и принялся перебирать книги.

В той куче, что была у меня, не оказалось ни одной по начальной магии. Даже ничего средней сложности тоже не было. Всё слишком сложное, хотя понять, если поковыряться, было вполне реально. Тем более что раньше я и вовсе ориентировался только по рисункам. Но, несмотря на всё это, удача не оставила меня. В одной книге, название которой звучало так устрашающе, что я поначалу засомневался, что это книга о магии, было написано про очаги. Очень много про них, вся книга была посвящена работе с очагами. Я быстро пролистал её, заинтересовавшись строчкой в самом конце.

«Не стоит забывать, что магов с искрой Арканы очень и очень мало. Нужно понимать всю важность такого состояния».

И снова эта Аркана. Второй раз встречаю про неё, но так и не понял, что это или кто это. Здесь тоже не было ни одного намёка или пояснения.

Хотел было поглядеть остальные книги на предмет этих таинственных Аркан, но потом отбросил эту мысль, решив, что сначала разберусь с очагами.

Как я и думал, ничего простого в этом не было. Очаг действительно во время инициации открывался и стремился вывернуться наизнанку. Если все проходило удачно, и если у мага была искра Арканы, то получался маг-плетельщик. Конечно, не сразу, так как долгие годы ему приходилось следить за своим очагом, развивать зрение и еще много всего. Если же очаг оставался не вывернутым, то получался обычный маг. Но даже так, ему необходимо было работать со своим очагом.

Это я пересказываю вкратце. В книге же много было посвящено разным методам работы с очагом, всевозможные примеры, рисунки, пояснения.

Так вот, когда начиналась инициация, то маг-плетельщик помогал очагу вывернуться, а затем с помощью нейтральной магии как бы зашивал очаг, который потом и сам приходил в норму. Было описано, что делать, если прошла инициация, и маг остался в пограничном состоянии. Оказывается, человек не сходил с ума в прямом смысле слова, просто раскрытие очага весьма болезненный процесс, и не всегда человек способен вынести такое, поэтому магия как бы ограждает мозг от реальности на время, пока очаг не придёт в норму. Можно сказать, те люди попросту застыли во времени, по крайней мере мысленно.

Но на этом хорошие новости заканчивались. Оказывается, если очаг находится в таком состоянии очень долго, то даже, если его привести в порядок, магом такой человек уже не станет. Очаг просто потухнет со временем. А вот если прошло не так много времени, то вполне может получиться. К сожалению, сроки были указаны совсем смешные – неделя. После истечения этого срока, при приведенном в порядок очаге, человек приходит в себя. И в третий раз было написано, что при длительном пограничном состоянии, даже если искра Арканы и существовала, то она попросту растворяется. Так же было написано, как распознать эту самую искру у магов, которые проходят инициацию. Мол, если эта искра есть, то очаг надо выворачивать, если её нет, то вывернутый очаг даже опасен для человека. Так вот, если искра есть, то весь очаг словно покрыт жемчужным налетом или же дымкой.

С этим разобрался, еще бы понять, что же всё-таки такое эта Аркана.

Глава 5

– За нашего графа!

– За милорда!

Я сидел на стуле в большом зале и улыбался, смотря, как мои люди веселятся. Конечно, здесь были только воины, Матильда, Аделаида и Матис, но судя по звукам с улицы, деревенские тоже неплохо проводили время. Служанки так и порхали, подливая непонятно откуда взявшееся вино. Да подкладывая мужчинам куски пожирнее да посочнее. За что получали шлепки по задницам и громогласный смех. А те и не были против, тоже смеялись и иногда им удавалось настучать по рукам слишком медлительных раззяв.

Я приподнял кубок вверх, а потом слегка пригубил из него. Пить я до сих пор не любил, но в нём все равно был клюквенный сок. Аделаида с Матильдой хорошо знали о моей нелюбви к алкоголю.

Долго я, правда, засиживаться не стал, попил, поел, принял поздравления и ушёл. К тому времени люди приняли уже ни один кубок вина, так что мало кто заметил мой уход.

Пока шёл в сторону своей комнаты, размышлял, где взяли столько посуды. Единственное, что приходило в голову, это те обозы из замка Фабьен. Посуда была добротной, не слишком изящной, но довольно крепкой. Такую в деревне не найдёшь.

В комнате сразу ложиться не стал, посидел, подумал, а потом резко встал и пошёл к больным. Поначалу я хотел на чём-нибудь потренироваться, яблоко, там, зашить нейтральной магией или же ещё что-нибудь придумать, но сейчас мне стало понятно, что я даже не представляю себе, как всё должно происходить. Сложно ли вернуть очагу первоначальное состояние? Упругий ли он или, может, будто кованое железо? А может, мягкий, как сыр или кусок свежего мяса? С какой силой надо на него воздействовать? Будет ли он сопротивляться или нет? То есть мне надо было хотя бы немного потрогать, ощутить, как он себя будет вести.

В коридорах замка было темно, зато не стояла привычная тишина. Из главного зала и с улицы слышны громкие голоса, смех, даже ругань. Кажется, кто-то даже начал петь. Не удивлюсь, если сейчас какой-нибудь местный музыкальный инструмент притащат. Пусть веселятся. У людей не так много радостей, да и таких дней почти не бывает. Надо ввести какие-нибудь праздники, что ли. Хотя, наверное, они тут и так должны быть. Надо будет узнать подробнее насчёт этого. Работать без продыху человек не может.

Дойдя до нужной мне комнаты, открыл её и вошёл. В ней было темно, но мне свет и не требовался, так как магическое зрение весьма в этом выручало. Давно заметил, что мир преображается при нем, будто в глаза встроены камеры ночного видения. Хотя, по-моему, при них мир серый, а у меня такой же цветной, даже ярче, чем обычный. Из-за множества чуть светящихся магических нитей.

Больные по-прежнему вели себя, как маленькие дети. Кто-то, правда, уже спал, свернувшись калачиком прямо на полу. Другие просто сидели, уставившись в одну точку, словно в трансе. А третьи и вовсе играли с разными предметами, которые, видимо, оставила для них Матильда. Что за предметы? Например, небольшой кусок дерева или же короткая веревка. Смысла в этих «игрушках» не было никакого, но, кажется, им не нужен был смысл, им надо было занять чем-нибудь свои руки. А еще были такие, кто ходил из угла в угол, мычал что-то и пускал слюни.

Женщина, с которой я решил начать, спала. Я подошёл к ней и присел на корточки. Во сне она казалась такой безмятежной и умиротворённой. Я не стал её будить. Встал, обошёл её и сел на кровать.

Её очаг был вывернут сильнее, чем у остальных. Чем это было обусловлено, непонятно. То ли изначально так вышло, то ли очаг продолжает выворачиваться на протяжении длительного времени, не останавливаясь.

Сконцентрировавшись, потянулся в сторону её очага нитями. Мне кажется, мои нити медленно, но верно начинают белеть. Раньше их зеленый цвет был более насыщенным, сейчас же они были светло-зеленого цвета с мерцающим жемчужным отблеском. Сколько именно у меня нитей, я никогда не считал, но могу сказать, что очень много. Тысяча? Две тысячи? Когда мне станет совсем скучно, я посчитаю.

К открытому очагу я прикасался так осторожно, будто боялся, что мои нити разъест кислота, но никаких неприятных ощущений не испытал. И в какую сторону его вертеть? Очаг почти вывернулся, так что помогу ему немного.

Я не скажу, что было просто. Наоборот, чтобы закрыть очаг полностью, мне потребовалась вся ночь. Я весь вспотел, измучился, изнервничался, но сомкнул края. У меня тряслись руки, и нервы давали сбой – эта работа слишком медленная, ювелирная и требует полной концентрации внимания. Я хотел пить, в туалет, и вообще, с радостью бы пошёл и помахал лучше мечом, но мне надо было закончить.

Если говорить о моей пациентке, то она всю ночь пролежала молча. Я даже испугался, что она умерла, но оказалось – без сознания. Присмотревшись, понял, что её голову окружает тонкая и почти прозрачная дымка, сотканная из тончайших нитей нейтральной магии. Что это и откуда, я так и не понял. Сам я ничего подобного не делал. Хотел было посмотреть у других, но не стал отвлекаться. Только позже вспомнил, что это такое.

Если кто-то думает, что достаточно соединить очаг, как бы зашить его, и дело сделано, то он глубоко ошибается. Нужно было еще держать очаг в таком положении, пока его края не схватятся и не срастутся, иначе он мог попросту снова раскрыться, порвав все нити. И это могло быть очень опасно, так как нити не такие уж и хрупкие – они могли бы вырвать куски из очага, как бы «разлохматив» его края. Тогда вернуть его в прежнее состояние было бы еще сложнее.

Именно поэтому я еще до обеда сидел неподвижно, дожидаясь, пока края схватятся. Я помню, как оторвал нить мастеру Лорету. Если кто забыл, этот сухонький старичок огненный маг, который решил писать книгу о магии. Я ему еще рассказал, как на самом деле действует магия. Так вот, когда я ему оторвал нить, то восстанавливаться она начала с большой скоростью. Но одно дело оторванная нить и совсем другое располовиненный очаг.

Я вообще, честно говоря, в небольшом недоумении. Получается, что очаг как бы пуст на самом деле. То есть внутри него нет никакого органа, который генерирует магию? Или же он разрушается, когда очаг начинает выворачиваться? Хм, если подумать, то маги ведь, по идее, просто управляют стихиями с помощью своих нитей, но и магию они вроде как излучают. Ведь светятся же их очаги. Значит, внутри очага что-то всё-таки есть. Магия ли это, пока что не совсем понятно.

Не знаю, как у других, но вот в моем коконе-очаге внутри точно что-то есть. Иногда многие знания, – многие печали.

Отпускал я очаг женщины медленно и аккуратно. Нить за нитью, внимательно следя, чтобы края не расходились. На это ушло еще несколько часов. Когда я полностью убрал свои нити, то едва не застонал от того, что всё моё тело буквально моментально дало о себе знать. Заболели глаза, голова, спина, закололи ноги и руки. Я молчу уже о том, что мне жутко хотелось пить и в туалет.

Прикрыв глаза рукой, посидел так с минуту, а потом медленно, жмурясь и морщась, открыл их.

Рядом на стуле сидела Матильда, которая тихо кемарила, склонив голову набок.

– Милорд, – тихо позвал Хан, стоящий около двери. – Как вы?

– Нормально, – просипел я, пытаясь встать.

– Где я?

Я замер. Хан перевёл взгляд с меня на женщину, которая, приподнявшись, со страхом смотрела на него. Матильда тут же встрепенулась. Сначала хотела проверить, как я, но заметив мой кивок, бросилась к женщине, принимаясь что-то ей ворковать.

Дальше я не слушал и не смотрел. Кое-как поднявшись, чуть ли не по стеночке поплёлся туда, где желало быть моё тело больше всего. Потом был самый обильный обед в моей жизни и сон, длившийся почти сутки.

Когда я проснулся, то чувствовал себя так, словно заново родился. Не скрою, я был весьма доволен собой, особенно когда Матильда подтвердила, что женщина в порядке. Единственное, умственно она так и осталась маленькой девочкой. Всё верно, если инициация обычно проходит в юном возрасте, а магия останавливает для мозга время, то неудивительно – для нее этих долгих лет беспамятства не было вообще.

– С этим я ничего поделать не могу, – ответил Матильде, когда она спросила об этом. – Она полностью здорова. Со временем она будет взрослеть, как и обычный человек. Просто представь, что она всё та же десятилетняя… Или сколько ей там было лет во время инициации?

– Девять, милорд.

– Значит, та же девятилетняя девочка, просто во взрослом теле. Со временем её мозг разовьётся до нормы. Вероятно, это произойдет быстрее. Конечно, это сложно, вот так вдруг стать взрослой, но тут я уже бессилен.

– Так обидно, милорд, она потеряла больше двадцати лет. Но даже так, уже то, что она хотя бы сейчас сможет жить нормально, просто чудо. Я бы благодарила Создателя, но я сидела с вами всю ночь и почти весь день, так что знаю, что благодарить этой девочке и мне нужно не Создателя, а вас, милорд.

– Создателя поблагодари, – сказал я, накидывая на себя чистую рубашку. – Всё-таки всех нас сотворил именно он и сила мне дарована им.

– Вы правы, милорд, – Матильда склонилась и отчего-то застыла. Я хотел было спросить, что с ней, но заметил, как по щекам старой уже женщины текут слезы.

Успокаивать я никогда не умел, поэтому как-то неловко погладил её по плечу и вышел, понадеявшись, что она сама успокоится. Мне навстречу попалась Аделаида, которая несла какие-то булочки в сторону комнаты с больными. Уйти я ей не дал, отправил успокаивать Матильду, сам же пошёл на кухню – уверен, Жанжаку есть чем меня покормить.

* * *

Я прохаживался перед своими людьми, всматриваясь в суровые лица.

– Итак, недавно мы все веселились, но постоянного веселья не бывает. Как вы знаете, наш славный король даровал мне титул графа. Это всё просто замечательно, и мы с вами не одним кубком возблагодарили нашего мудрого короля за такую честь, но кроме чести титул несёт с собой и ответственность. За земли и за людей. Теперь мне нужно будет следить не только за своим замком и небольшой деревней при нём, но еще за двумя замками, за двумя городами и за десятком деревень. И все это не просто строения, это люди, которые там живут. Их надо защищать, давать работу, чтобы они могли получить деньги и купить на них еду, одежду и прочие нужные им вещи. Кроме этого, титул это обширные земли, за которыми нужно следить и как-то приспособить, чтобы они просто так не стояли, зарастая бурьяном и лесом. Вы же понимаете, что один я не справлюсь?

Я замолчал и глянул на людей, пытаясь увидеть, понимают ли они вообще, о чём я, или нет. Самое смешное, что в эмоциональном плане эти олухи до сих пор ощущали за меня гордость, а иногда я мог уловить нотки, похожие на идолопоклонничество. Но даже так, кажется, их слишком раздутую гордость за своего лорда я мог немного притушить, намеками, что граф это не просто громкий титул, а целая прорва работы, часть которой я собирался переложить на их плечи.

Многие закивали, переглядываясь.

– Отлично. Вы всё понимаете. Первое – замкам Фабьен и Тьери необходима защита. Так что по пятнадцать человек отправятся туда, плюс командир для каждой группы. В Фабьен поедет Варон. В Тьери командиром будет Бодор. Аболье останется командиром при замке Давье. Плюс он будет главным. Бефур, отбери по пятнадцать человек Варону и Бодору. Я надеюсь, все, кто отправится в другие замки, не забудут, кому именно они служат, и не посрамят мою честь недостойными поступками? Если узнаю, а я узнаю, будьте уверены, то наказание будет таким – вспоминать будете всю жизнь. Запомните, люди графа Давье это не пустой звук! Вы должны быть той силой, на которую я, ваш лорд, смогу опереться в трудное время. Той силой, услышав о которой, любой человек будет знать, что он под защитой, и с ним никогда не поступят бесчестно. Я думаю, что здесь собрались неглупые люди, и мне не хотелось бы в ком-то из вас разочаровываться.

Второе – Ромен будут патрулировать время от времени, как люди Аболье, так и люди Бодора. Сальмон в полной ответственности Варона. Наведывайтесь туда чаще, присматривайте за порядком, помогайте стражникам. Надеюсь, мне не стоит говорить о том, что нужно будет следить за ближайшей территорией. Там не так уж и далеко, так что можно будет пятёрками патрулировать.

Третье – мне необходимо знать, сколько в моём графстве всего людей, каково состояние их здоровья и платежеспособности. Сколько мужчин, женщин и детей. Десять человек вместе с Матисом отправятся делать перепись населения. Список того, что именно мне нужно знать, я дам Матису. Аболье, выбери этих десять человек, которые поедут с нашим управляющим. Конечно, включи туда Отиса.

Четвертое – это горы. Мы же не думаем, что зачарийцы будут сидеть паиньками? Я вот не думаю. Пятнадцать человек отправятся в горы. Поставите опорные пункты, будете следить за перевалом, тропинками, патрулировать местность. В общем, не мне вас учить. Главное, обо всем подозрительном сразу же докладывать в замок. Помнится, в прошлом году были люди, которые следили за зачарийцами с той стороны гор. Бефур, прими это к сведенью, и пусть они войдут в отряд, если, конечно, сами не против. Так же на их ответственности дед Роин. Дров ему там наколите, воды натаскайте, избушку его подправьте. Не знаю, что еще. Что скажет, то и сделайте, в общем.

Оставшиеся будут патрулировать границы графства. Говорите с людьми, выясняйте обо всех подозрительных явлениях, случаях, необычностях. Если будут встречаться посторонние, то нужно будет выяснить, кто такие, что тут делают и с какими такими целями шастают по чужим землям. Если что, всегда можно привезти ко мне, я сам разберусь.

Хм, в моём графстве есть еще два барона, пока что к их землям не приближайтесь. Надо сначала узнать, что они из себя представляют. Старайтесь не задевать их людей, в вооружённый конфликт не вступать, только при крайней необходимости, если другого выхода не будет.

В замке Давье останется сам Аболье и пятнадцать человек.

Если кто-то что-то не понял, командиры вам разъяснят. На этом всё, буду надеяться, что мы с вами продолжим и дальше плодотворно работать. И еще, после обеда подойдите к Матису, он выдаст вам ваши деньги за то время, что вы служите мне.

После моих последних слов послышался одобрительный гул, который плавно перерос в восторженные восклицания. Всё правильно, деньги нужны не только мне, но и остальным людям.

В малой гостиной отдал Матису все бумаги, в которых подробно расписал, кому и сколько заплатить. Пришлось расстаться почти с тысячей золотых, ведь все эти месяцы они работали на меня, не получая ни единой медной монеты. Только питались и только.

Также отдал Матису деньги на мощение улиц Ромена и Сальмона. С этим, даже несмотря на то что денег было впритык, я тянуть не собирался, хорошо осознавая, что грязь в городах неприемлема. Чистые улицы, канализация, чистая вода, с этим нужно разобраться в первую очередь, так как людей и так немного, и терять их еще по такой причине совершенно не хотелось. А люди мне еще пригодятся. Я всем найду работу, чтобы не бездельничали. Когда человек работает, то у него в голове меньше всяких глупостей заводится.

В города я и сам собирался в скором времени съездить, так как мне надо посмотреть, что делать со стражей. В принципе, мы немного проредили её, убрав совсем уж никчёмных, но мне нужно, чтобы охрана городов работала как часы, а для этого надо, чтобы там были надёжные и умные люди, хотя бы наверху.

– Завтра можешь брать людей и выезжать, – сказал я Матису, подписывая последнюю бумагу. В ней говорилось, какую сумму необходимо потратить на мощение улиц. – После того, как отвезешь деньги, отправляйся делать перепись. Травницы, знахари, лесники, кузнецы, пекари, те, кто умеет шить, вязать. Всех указывай. Даже если человек умеет отлично пахать поле или собирать ромашки, тоже пиши. Мне надо знать, кто и что умеет, сколько в моём графстве тех же кузнецов, а сколько бездарей и бездельников. Им я тоже найду работу. Вот список, что именно мне нужно.

Матис забрал из моих рук бумагу и вчитался. С каждой строчкой его брови поднимались всё выше.

– Милорд, а зачем вам знать, сколько у вас хороших поваров?

– Очень просто. Я надеюсь, что в скором времени наше графство будут посещать торговцы, а они будут останавливаться в тавернах, то есть в едальнях. Одна едальня на весь город это очень мало, даже две и то маловато. Надо будет отстраивать новые, туда понадобятся повара, подавальщицы, уборщицы, охранники. А кормить гостей города отравой никак нельзя. Так что нужны хорошие повара. В общем, работа всем найдётся. Так что меньше слов, больше дела. Иди, отдохни перед работой. Смотри, деньги не посей.

– Как можно, милорд? – возмутился Матис, сгребая свои бумаги и выходя за дверь.

Я же просидел еще какое-то время, пока не вспомнил кое-что важное, о чём забыл упомянуть. Встав, последовал за управляющим, которого нашёл готовящимся ко сну.

– Милорд?

– Ещё кое-что, Матис. Если встретишь больных черной хворью, отправляй их сюда в замок.

Я задумался. Вообще, хорошо бы и всех детей в графстве поглядеть, может, кто из них и маг. А вдруг и плетельщик еще один отыщется. Но обычный человек не отличит простого ребенка от одарённого, это надо или мне смотреть, или опять же мага из столицы вызывать, чтобы он смотрел. Но если вызывать мага из столицы, то этот одарённый ребенок сразу же в столицу и отправится, а мне бы хотелось, чтобы в моём графстве были свои маги. Конечно, этот момент надо будет обговорить с Райнером, всё-таки маги это дополнительное военное усиление. Не всякий король пойдёт на то, чтобы просто так усиливать одного из аристократов. Так и до заговора недалеко. Конечно, мне плевать на корону и ни о каком заговоре речи быть не может, но в этом еще надо будет убедить Райнера.

Да и если об этом прознают другие аристократы, то могут начать высказывать претензии королю, мол, ему можно, чем мы хуже. Конечно, небольшой процент магов живёт не только в столице, но и в провинциях. Правда, это капля в море. Что и говорить, если в нашем графстве раньше жил только один мастер Коум.

Нет, не даст король магов. Слишком это рискованно для него. Как бы Райнер мне ни доверял, но он первую очередь правитель и будет думать о том, чтобы не дать слишком большую волю кому-то из своих людей.

Жаль, придётся постоянно выписывать из столицы. Хотя одного точно можно выпросить, надо же кому-то ездить по графству и выискивать детей магов. Не самому же мне этим заниматься, в самом деле.

– Милорд?

– А? – я встрепенулся, поняв, что всё это время стоял, молчал и думал. – Задумался. Скажи главе Ромена, что я скоро буду у них. Всё, спокойно ночи.

– Спокойной ночи, милорд.

Вернувшись в малую гостиную, сел в кресло и снова погрузился в размышления, медленно при этом отпивая горячий отвар, который, видимо, принесла в моё отсутствие одна из служанок.

Итак, магически одарённые дети. Думаю, что сначала посмотрю сам, а потом уже надо будет этот момент обговорить с Райнером.

А как посмотреть? Хм, организовать какие-нибудь смотрины в одном из городов. Благо графство не такое и большое, пешком можно будет добраться с любого уголка спокойно. Дать время, например, месяц. А повод? Хм, мы же собирались открывать школы, вот пусть это и будет поводом. Мол, для школ набираем учеников. Если чьи-то дети не явятся, то их родители будут выплачивать штраф, но тут тоже надо будет действовать осторожно, а то вдруг ребенок не может прийти потому, что сидит с больной матерью, которую не может оставить, а мы им еще и штраф. В общем, главам городов в ближайшее время будет не до сна. Пусть работают, я им потом премии выпишу. Может быть, если деньги останутся.

Кстати, о деньгах.

У меня есть выбор, начать изготавливать стекло или же подумать над плетением светильника. Плюсы и минусы.

И то и другое тут еще никто не делает. По крайне мере, в Хоноре точно. Если начать делать стекло, то для этого в первую очередь нужен кварцевый песок, негашеная известь и поташ. Но самое главное – это печь. Вот в этом вся загвоздка, я понятия не имею, как именно её сделать. Если сложить просто из камня, смесь засыпать в какие-нибудь глиняные горшки и топить, пока не расплавится? Можно, конечно, этакий метод научного тыка. Сам я этим заниматься точно не буду, так что нужно напрячь людей, дать основу, пусть экспериментируют.

Пусть ищут песок, прокаливают известняк, жгут деревья на поташ. Всё равно работы в поле пока что окончены, так что пусть делом займутся.

Я же сам почитаю книги, поищу, как сделать нормальный светильник. А то эта постоянная темнота уже надоела. Окна в замках небольшие, так что нормальные магические светильники, я думаю, пойдут просто на ура.

Хм, я ведь хотел еще отопление у себя в замке нормальное сделать. Деревьев-то, как оказалось, тут много, но они ведь всё равно когда-нибудь закончатся. А чем топить? Хорошо бы найти болото какое-нибудь. Там этого торфа должно быть валом. Надо будет озадачить людей еще и этим.

Камины эти годны только для тех замков, которые стоят в более мягком климате, при нашей зиме надо что-то серьезнее. Если посмотреть, то толщина стен вполне позволяет проделать внутри дымоход. Итак, ставим внизу большую печь, делаем в стенах этакий вариант дымохода, чтобы горячим дымом отапливать стены в нужных помещениях. Стены и так укреплены магией, но на всякий случай нужно добавить крепости еще немного. Не думаю, что будет сложность в том, где именно сделать этакую дымовую трубу. Главное, что разрушать стены мне совершенно не хочется, а значит, надо будет делать это с помощью мага земли. Интересно, он сможет ужать камень в нужных местах. В таком случае его и укреплять не надо будет, он и так, благодаря сжатию, станет крепче. Главное, чтобы не потрескался.

Но вот опять, тащить сюда мага земли мне совершенно не хочется. Что ж, приедет, потренируюсь вместе с ним в рытье канализации и тогда приступлю к задумке. Если к тому времени ничего более интересного в голову не придет.

На следующий день Аболье привел мне из деревни несколько человек. Самых смышлёных. Пришлось по полочкам разжевать им, что именно нужно. Идею поняли не сразу, но потом, когда я объяснил, что в итоге должно получиться прозрачная пластина, которую можно будет вставлять в окна вместо слюды, то глаза загорелись энтузиазмом. Велел пока что работать в пределах замкового двора, но если что-то у них будет получаться, то придётся выходить за пределы, так как устраивать тут завод у себя под носом совершенно не хотелось.

Уже к обеду меня задергали, показывая то песок, то известняк, спрашивая, это ли или же опять промах. В итоге песок был найден на одной из рек, которая стекала с гор. Известняк подходящий нашли там же, обычные белые камни. Дерево пару человек жгли с самого утра.

Неугомонные жители притащили даже деда Аима, который оказался печником. Объяснил, для чего нам нужна печь. Тот походил немного, подумал, а потом принялся гонять ребятню, чтобы натаскали ему камней подходящих. Не думаю, что печь из простых камней прослужит долго, но пока что нужен был хоть какой-то результат.

Постройка печи работа не на один день, так что на время от меня отстали. Известняк можно и в обычных печах прокалить.

Освободившись, с удовольствием засел за книги. За ними я проводили почти всё время, отвлекаясь только по мелочам. Я даже больных пока что оставил в покое, понимая, что на каждого из них надо очень много времени. После той женщины, которую деревенские забрали к себе, я вылечил только мальчика лет десяти. Вот сделаю хотя бы с десяток светильников, тогда займусь ими вплотную. Хм, нет, потом я поеду в Ромен. Ладно, посмотрим.

Так как книг по начальной магии у меня не было, то основ я тоже не знал, но по оговоркам, выпискам, уточнениям кое-что понял. Если говорить вкратце, то местные маги считали, что магия – это не что-то отдельное от мира, а неотъемлемая его составляющая. Как энергия. Вроде как всё в этом мире состоит из энергии, то есть магии, просто иногда она принимает вот такой вот видимый магам-плетельщикам вид. Ничто определённое её не производит, она просто есть, как тот же воздух или вода в организме человека. Это не вода есть, а человек почти состоит из воды. Что-то вроде этого.

Хм, учитывая, что и вода и воздух из ни откуда не берутся, то, лично я считаю, что магию всё-таки что-то производит, просто никто об это не знает. Либо же в самом начале зарождения этому миру был выделен определенный размер энергии, которая и циркулирует с тех самых пор, не исчезая, а просто перетекая из одного в другое.

«Мир – океан магии, которая может принимать самые причудливые формы и виды. Человек, тоже часть магии, так же как и дерево, камень, воздух, птицы и всё остальное. Мы знаем точно, что магия мыслит, а значит, ничто не может доказать обратно, что человек не есть магия».

Вот так вот. Магия умеет думать? Очень интересный взгляд на мир. Кажется, в моём прошлом мире тоже были мысли, что на самом деле реальности не существует, а реальность творит сам человек. Мол, его окружает бесконечное количество энергии, из которой он, благодаря своему разуму, и творит свою собственную реальность. Сам же при этом и являясь всё той же энергией, только обретшей разум. Думаю, тут что-то вроде этого, только вместо энергии выступает магия.

Под утро, когда глаза слипались, а мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию, я натолкнулся на одно плетение, которое, как утверждает автор книги, должно было давать людям освещение. Я поглядел на это плетение – кажется, сделать купол над замком было проще, чем это.

Повздыхал, поёрзал на кресле и встал, отложив книгу в сторону.

– Спать, – буркнул себе под нос и, едва волоча ноги, поплелся в свою комнату. Надо поспать пару часов, может тогда мысли устаканятся немного.

Теория магии в этом мире напоминала чем-то философию, поэтому, чтобы понять её, необходимо вдумываться и пропускать через себя всё это. Полагаю, что совсем уж глупому человеку понять будет сложновато. Хотя бывают же люди, которым всё равно, как работает. Работает? Отлично, а как оно там работает и почему, не так уж важно. Собственно, большинство людей мыслят именно так. В этом нет ничего плохого, но и ничего хорошего тоже. Я и сам такой. Если что-то мне неинтересно, то разбираться я не стану, просто приняв работу как нечто естественное. А вот магия мне интересна, поэтому я в ней и копаюсь, пытаясь разобраться лучше.

Как я и думал, просто уставший мозг отказывался нормально функционировать, именно поэтому то плетение показалось мне сверхсложным.

Конечно. Провозился я с ним почти до вечера, да и результат, скажу я вам, меня совершенно не устроил – это не светильник, это светлячок, не больше. Пришлось ковыряться в книгах дальше. И не зря, понял, что именно делал не так. В итоге я провозился почти две недели, пока на выходе у меня наконец не получился светильник, который давал свет в течение почти десяти часов. Потом его надо было выносить на свет и «заряжать» на протяжении двух часов.

Сделать светильник, который бы просто светился, мне так и не удалось. К тому же не вышло сделать так, чтобы он включался и выключался по желанию.

Оставшись полностью недовольным своей работой, засобирался в Ромен – немного отвлечься, вдруг что-нибудь путное в голову придет.

Конечно, просто так уехать мне не дали. Оказалось, те, кто выплавлял стекло, получили первые результаты. Получилось мутное, кривое, всё в пузырях, разной толщины, но сам факт того, что это вообще возможно, сильно вдохновлял людей. Мне кажется, вокруг той печи, которую собрал дед Аим, едва ли не приплясывали все: от стариков до детей.

Я немного за ними понаблюдал и понял, что они на самом деле считают магов кем-то далеким от обычных людей. А тут, как сказал мне один из мальчишек, можно самим творить почти магию. Конечно, они и раньше видели, как из той же железной руды получается металл, но здесь обыкновенный камень и песок становились почти прозрачным стеклом.

Похвалил, сказал попробовать поискать мел и прокалить его. Потом добавить вместо извести, может это улучшит качество получаемого стекла. Попробовать промыть песок, просушить его, вдруг в нём всё-таки попадается глина.

Замок, кстати, значительно опустел. Уехал Матис с десятком людей. Варон со своими пятнадцатью. И Бодор тоже отправился в замок Тьери. Да и в горы ребята тоже давно ушли, как и так называемые пограничники. В замке остались лишь Хан, Аболье, Жанжак и еще человек пятнадцать. Я не считаю Матильду, Аделаиду и девушек-служанок.

Собравшись, забрал воинов и поехал в город. За замок бояться нечего, его всё равно кроме наших людей никто не увидит. Что-то я с этим светильником совершенно забыл, что хотел вообще-то детей в города позвать, чтобы поглядеть, есть ли среди них маги.

До Ромена было не так уж и далеко, поэтому вечером мы уже были в гостях у местного главы. Ромен, надо сказать, немного изменился за это время. Конечно, ни о каких пока что полностью выложенных камнем улочках речь не шла, но работа явно кипела.

Я даже имя главы запомнил, правда, с его разрешения, сократил. Звали его Барзэлемитен. Кто, вообще, придумал давать такие странные имена? Будто не детей нарекают, а каких-то демонов, в самом деле. В общем, звал я его просто Барзэль. На мою просьбу сократить имя глава только обречённо махнул рукой и сказал, что полным его никто и не зовёт.

Так вот, он рассказал, что деньги получил, показал мне бумагу, на которой записывал все траты. Прочитал, вздохнул. А ведь улицы еще и делать не начали, а денег почти не осталось.

– Так вот, – поднял я волнующий вопрос. – По поводу школ. Надо детей с округи собирать. Искать тех, кто умеет читать, писать, считать, чтобы они хотя бы в первое время выступали в роли учителей. Здание подобрать под это дело. Но для этого нам надо знать, сколько вообще детей есть в графстве. Вот вы, Барзэль, знаете, сколько всего детей в Ромене?

– Побойтесь Создателя, конечно, знаю, – ответил глава совершенно не то, что я ожидал услышать. – Сто двенадцать детей, возрастом от года до десяти лет.

Хм, не так уж и много. Хотя тут города, что деревни в моём прошлом мире. Слишком мало заселен этот мир.

– Отлично. Вот вам задачи на будущее время. До осени организовать какое-нибудь строение, где могут поместиться эти дети. Всех вместе сажать в одном помещении не самая лучшая идея. Дети будут отвлекаться друг на друга, никакой учебы. Разделить их человек по двадцать пять. Вот для каждой такой группы нужен человек, который будет обучать их счёту, письму, чтению. Это основные предметы. Хотелось бы, конечно, ввести еще какие-нибудь полезные предметы, но пока остановимся на этом. Учителям надо будет платить. Думаю, золотого в месяц достаточно. Это пока, а там поглядим. Как дела обстоят с лечебницей?

– Травниц собираем, ваша светлость. Бабки старые не хотят с насиженных мест сниматься.

– Уговаривайте. Нечего им по лесам да по деревням сидеть. Хотя, знаете, если в селе только одна травница, то оставляйте пока что. Не у всех есть лошади, чтобы быстро до города добраться, еще помрут, пока доедут.

Детей, по крайней мере, городских Барзэль собрал. Поглядел я их. Увы, но никого магически одарённого не было. Все дети обычные люди.

После Ромена съездил и в Сальмон. Там тоже отдал те же распоряжения. Глянул и детей, но и там полный ноль. Только сейчас я стал понимать, что магов в этом мире на самом деле очень мало. Считай два города, пусть и маленьких, просмотрел, а результата никакого. Остались, конечно, еще деревни. Надежда только на них.

Не оставил без внимания и замки Фабьен и Тьери. Всё было в порядке, везде потихоньку шевелились, что-то делали. Мои люди встречали меня с улыбками, рассказывали, что и как. Оказалось, встретили их весьма радостно, так как без защиты воинов люди себя ощущали уязвленно.

На обратном пути меня перехватили. Нет, не разбойники. Оказалось, что встречи со мной давно ищут оба барона, только вот никак выловить не могут. То я тут, то там, то уже чуть ли не в воздухе растворяюсь, а замок Давье так и вовсе найти никак не могут.

Встретиться с ними решил в кабинете Барзэля в Ромене. Люди от них как раз меня перехватили, когда я мимо проезжал, стремясь попасть домой, так как у меня на самом деле появились идеи, как улучшить мой светильник.

С одной стороны, я был рад увидеть наконец, так сказать, тех, кто будет платить мне ежегодную выплату, а с другой, уж больно хотелось приступить к работе.

Одного из баронов звали Этьен Лотер, а второго Юрбен Гаетан. Оба, как оказалось, мужчины лет под шестьдесят, что в этом мире для обычных людей весьма и весьма много.

Если описывать Этьена, то можно сделать это одним словом – колобок. Полный, лысый, на коротких ногах и с толстыми пальцами-сосисками. Именно он был дружен когда-то с моим отцом. И именно он занимается выращиванием пшеницы и овса.

Юрбен был полной противоположностью Этьену. Высокий, статный, с усами, немного раздражённым и высокомерным взглядом, который он постоянно пытался хотя бы немного притушить. Не получалось. Но, как я мог потом убедиться, человеком он был неплохим, хотя и не без изъянов.

Юрбен даже в войне недавней успел поучаствовать, вместе с сыном и внуком. Сын у Юрбена был один, как и внук, но мужчина полностью был уверен, что если война, то за юбками женщин негоже отсиживаться.

У Этьена тоже был сын, но родился мальчик поздно, получился хилым и совершенно безынициативным. Зато старшая дочь родила внука, которому сейчас было чуть за двадцать. Вот он, как утверждал Этьен, его гордость и радость. Задира, но сильный, смелый. Дочь его была замужем за безземельным аристократом, поэтому жила вместе с мужем и сыном у них в замке. Пожаловался, что дочь постоянно ругается с матерью, ведь обе они видят своих сыновей будущими баронами.

Юрбену с этим то ли повезло больше, то ли, наоборот, не повезло, но женщин в его семье не осталось – пару лет назад прошлась по окрестностям какая-то болезнь, которая и унесла жизнь его жены и жены сына.

Если семейство Лотер занимались земледелием, то Гаетан разрабатывали крохотный рудник с серебром. Их владения тоже подходили вплотную к горам. Надо будет тоже озаботиться этим, а то столько гор просто так простаивают, по-любому там и золото должно быть, и серебро, и драгоценные камни. Изумруды там всякие, рубины. Владения Гаетан были самыми маленькими, и кроме этого рудника у них и не было толком ничего.

Оба были весьма обеспокоены сменой власти, хотели знать, как именно их семей это коснётся. Когда я задал вопрос о том, знали ли они о происходящем, оба замялись. Этьен вытер небольшой тряпицей лысину и заглянул мне в глаза.

– Понимаете, ваша светлость, врать нам не хочется, но поначалу никто об этом ничего не знал, да и потом были догадки, но это ведь только догадки, не более!

– Верно, толком никто ни о чём не знал.

«Или не хотел знать, закрывая глаза на происходящее. Своя рубашка ближе к телу. Интересно, они на самом деле думали, что война их не коснётся и зачарийцы оставят их в покое?» – добавил я про себя мысленно.

– Ладно, что было, то прошло. Сейчас нам надо обсудить ряд вопросов, крайне важных. Первое – времена сейчас неспокойные, остатки зачарийцев разбрелись по Хонору и причиняют вред нашим людям. Мои люди присматривают за границей графства, чтобы никакие подозрительные и лихие людишки не тревожили покой обычных людей. Я хочу, чтобы ваши люди не мешали и не препятствовали им, если они пройдут по краю ваших земель. К тому же, если вдруг кто-то из них заметит что-то подозрительное, то надо незамедлительно докладывать моим людям. Второе – что касается ежегодной выплаты. Я делаю её единой для всех живущих в графстве – десятая часть от всего производимого, добываемого, зарабатываемого человеком. То есть, если вы собрали десять тонн зерна за год, будьте так любезны отдать мне одну тонну. Если же вы это зерно продали и вам заплатили за это, например, тысячу золотых, то сотня будет идти в графскую казну. Третье – если в ваших землях есть дети, которые болеют черной хворью, то их нужно направить в ближайший город. Четвёртое – на ваших землях не должно быть сирот, если такие имеются и не способны сами о себе позаботиться, то их следует доставить в ближайший город. Пятое – в городах в скором времени заработают школы, так что все дети будут изучать письмо, счёт, чтение. Это пока что. Насчёт этого поговорите с главами Ромена и Сальмона. Дети после обучения могут вернуться в родное село, если им захочется. Шестое, Этьен, я бы хотел поговорить с вами насчёт вашего зерна и овса. Вы же его продаёте в столице?

Оба барона явно были немного ошарашены моим напором, поэтому просто сидели и хлопали глазами. Когда же до Этьена дошёл смысл сказанного мною, он тут же оживился.

– Да, ваша светлость.

– Как вы смотрите на то, чтобы продавать всё мне? Цена будет немного ниже той, что дадут вам в столице, но зато вам не надо будет платить за наем воинов для охраны, за фураж для лошадей, за время, потраченное в пути, ведь бывает так, что пока везете, часть из-за дождей может испортиться.

– Намного ниже?

– Хм, давайте посчитаем.

Этьен оказался тем еще торгашом, но мне всё-таки удалось добиться своего. Теперь мне не надо будет искать постоянно, где купить фураж для скотины. А из пшеницы можно будет печь тот же хлеб. Если у нас будут школы и лечебницы, то и детей и больных надо чем-то кормить. А если будет еще и приют, так и вовсе. Это я не считаю, что на будущий год начнут строиться загоны около замка Тьери, рабочих тоже надо кормить. Да и заключенные свежим воздухом не питаются. Так что пшеница нам нужна.

В общем, расстались мы трое довольные друг другом. Ежегодный платёж я даже немного снизил. Прежние выплаты для обычных людей в большинстве своём были неподъемными. Мне нужно, чтобы люди в моём графстве были платёжеспособны, а не выдаивать из них последние крохи.

Чтобы меня снова никто не перехватил, чуть ли не галопом полетел домой. А в замке лишь перекусил, переоделся и сразу принялся за работу. Конечно, я взял за основу мой взрыв-камень. То есть плетение не было само по себе, оно крепилось к небольшому камню почти идеальной квадратной формы. Почему такой формы? На самом деле камень не обязательно должен был быть именно таким. Главным во всем этом был именно материал, так как я уже привык к структуре подобного камня, так что прикреплять к нему плетение было проще. Конечно, если взять тот же гранит, то структура у камня будет другой. Мне придется делать немного по-другому.

В общем, работал я снова до самого утра. Ко мне в малую гостиную даже Матильда заглядывала, я уловил от неё нотки недовольства.

В итоге я остался вполне доволен проделанной работой. Светильник по-прежнему мог светить только десять часов, но его при желании можно было затушить. Заряд у него не терялся при выключенном состоянии. За основу были взяты нити огня и воздуха. Не обошлось без большого количества нейтральной магии. Без нее подобного не сделаешь.

Выключался светильник просто, достаточно было перевернуть его другой стороной, и в плетение поступал сигнал, что свет нужно блокировать. Свет гас. Поворачиваешь светильник нужным боком – свет снова загорался. Зарядка ему всё-таки была необходима. Причём я подумал и о будущем – светильники не были бессмертными. Примерно через год плетение рассыпалось на составляющие, и только маг плетельщик мог заново его собрать. Или собрать, или купить новый светильник.

Оставалось придумать, во что такие светильники упаковывать. Думаете, не проблема? Так, если продавать светильники просто так в упаковке, которую запросто можно снять, то кто даст гарантии, что перед этим светильник не был в эксплуатации и вам не продают сейчас предмет, которому до окончания срока службы осталось пару дней? Гарантии никакой. Именно поэтому нужно было что-то, что даст понять покупателю – товар новый, ни разу муха не садилась.

И это была одна из проблем. Форму для своих будущих светильников я выбрал в форме песочных часов. Они и вертятся туда-сюда и устойчивы и смотрятся более эстетично, чем просто каменный квадрат. Надо теперь только настругать таких часов. Хотя можно ведь с помощью магии земли попробовать изменить форму камня.

Этот же светильник отнёс на кухню, показал Аделаиде. Там с утра была не только она, но и Матильда, Жанжак, Аболье и, конечно, Хан, который пришёл следом за мной, зевая во всю свою немаленькую пасть. Когда я включил своё творение, то поначалу женщины охнули, испугались, да и мужчины напряглись, видимо, хорошо помнили, что именно демонстрировал я им в прошлый раз. Когда первый испуг прошёл и стало ясно, что ничего убивать их не собирается, то снова последовали охи, ахи, восклицания. От мужчин были слышны конкретные вопросы, типа, долго ли он может так светить, когда погаснет, сколько будем просить денег за такое. Последний вопрос меня и насмешил и заставил гордиться своими людьми. Вот, моё воспитание.

По поводу светильника всё очень подробно объяснил, к тому времени в кухню набилось столько народу, что яблоку упасть было негде, но я не выгонял, с улыбкой посматривая на взрослых людей, которые выглядели, как дети, впервые увидевшие что-то новое и жутко интересное. А ведь для этого мира магия вроде как привычна, но, как это всегда бывает, привычна не для всех. Обычные люди могли прожить всю жизнь и ничего волшебного так и не увидеть.

– А глиняные шкатуленции если делать, да полностью заляпывать этот светляк в неё. Шкатуленция высохнет, и продавать светляк. Хто купил, пусть поглядает, сломана ли шкатуленция или нет. Коли нет, то и светляк новье, коли трещина какая, так сразу пусть вам, ваш милость, сказывает об энтом.

Я посмотрел на того мужика, который подал идею, после того, как я объяснил, в чём загвоздка упаковки. Говорил он весьма странно, но его идея мне понравилась. Потом он еще и признался, что любит поделками заниматься из глины. Посмотрел я на те поделки, явно у человека руки из нужного места растут. В общем, подрядил я его делать красивые шкатулки из глины, но такие, чтобы были узнаваемыми, и чтобы подделать их было весьма сложно. Забегая вперед, скажу, что делал он такие шкатулки, которые и в моём мире у него с руками и ногами оторвали бы. Конечно, это не убережет полностью от того, что светильники, которые с легкого языка людей стали назваться просто светляками, не будут перепродавать. Нам главное, чтобы первый покупатель был уверен, что берет то, за что будет платить немаленькие деньги. А перекупщики… Ну, там уж как-нибудь без меня разберутся.

Изменять камни магией я не стал, решив приобщить к созданию светляков людей. Всё сам ведь не сделаешь. В итоге уже на следующий день мне принесли несколько камней нужной формы и величины. Как так быстро? Так никто не говорит, что было идеально, до красивого состояния я сам довёл, а потом наложил плетение.

Мне кажется, проклятое письмо от Райнера только этого и ждало. Стоило мне наложить последний штрих, как Хан притащил тонкий лист бумаги. Меня вызывали в столицу. Срочно.

Глава 6

Свернув в первую попавшуюся подворотню, достал свой плащ и накинул его на себя, тут же набрасывая капюшон. Плетение для отвода глаз почти на автомате заняло своё место. Ну вот, теперь я к походу во дворец готов.

После получения письма от Райнера, в котором он просил меня как можно скорее прибыть в столицу, я долго ждать не стал. Собрался и пошёл к порталу, предупредив всех своих, чтобы меня не теряли. Хан хотел пойти со мной, но я в приказном порядке оставил его в замке.

Вошёл в ворота Деи я обычным пешим путешественником. Одежду я надел не самую шикарную, а плащ так и вовсе в мешок заплечный спрятал. Внимания на меня особо никто не обращал. А мне и лучше. Отдал за вход положенную плату, прошёлся немного по городу, будто выискиваю, где бы остановиться.

Я почти вышел из подворотни, когда услышал топот ног. Пришлось укрываться в тени. Благо плащ был тёмным, да и место я выбрал весьма удачное.

– И где он? – просипел мальчишеский голос.

– Да сюда зашёл, я те говорю. Наверное, с обратной стороны вышел. Бежим.

Мимо меня пробежало четверо пацанят лет по тринадцать. Понятно, видимо, заметили, когда я ходил, якобы ворон считал, глядел по сторонам. Посчитали легкой добычей, у которой можно разжиться парой монет, да только не ожидали, что я так резко в подворотню сунусь.

Я бы мог и не прятаться, но мне хотелось, чтобы между мной и магом короля было поменьше общего. Меньше знают – крепче спят.

Дождавшись, пока топот стихнет, я вышел на улицу и пошёл в сторону королевского замка. Меня почти сразу узнавали, немудрено, времени прошло слишком мало, еще не забыли.

Послышались шепотки, а в эмоциях при виде меня поднимался такой коктейль, что я даже не берусь их расшифровывать. Зато никто не толкал, все уступали дорогу, а кто не знал меня и тупил, того просвещали остальные.

При входе в замок меня, конечно же, остановили стражники.

– Кто таков и чего тут надобно? – спросил тот, что помоложе. Его более взрослый коллега явно узнал меня, но пропускать не торопился.

– Маг. К королю. Доложи, – голос сделал пониже, хотя, как по мне, так всё равно было слышно, что принадлежит он совсем еще молодому человеку.

– Я тебе сейчас…

– Постой, дубина, – осадил молодого стражника второй. – Иди и доложи Его Величеству, что тот самый маг пришёл. Простите его, мастер, молод, глуп.

Парень обиженно глянул на своего напарника, но спорить не стал, развернулся и вошёл внутрь. Вернулся он, впрочем, довольно быстро. Видно, не сам сообщение передавал. И всё то время, пока мы стояли и ждали, буквально сверлил меня взглядом, словно пытаясь проделать дыру в моём плетении. Он бы еще знак «я за тобой слежу» показал для полного комплекта. Мне даже слегка начало это надоедать, но в этот момент прибежал мужчина, смахивающий на павлина.

– Мастер, прошу, прошу, проходите. Его Величество велел идти вам в главную залу. Там сейчас приём важных гостей, так что вы пришли очень вовремя. Сейчас подойдём к двери, и я зайду первым, назову вас, и тогда войдёте. Как войдёте, идите прямо к трону Его Величества, а потом встаньте на колени и склоните голову. Только именно в этом порядке. Не забудете? Не перепутаете?

Говорил мужчина торопливо, как-то слишком смазанно, словно проглатывал окончания. Всё время на меня оглядывался, забегая вперёд, будто пытался увидеть мою реакцию на его слова.

– А еще бы капюшон, конечно, снять. Всё-таки вы во дворце, а не где-то там у себя.

Это было явной попыткой оскорбления, но я лишь молча шёл вперёд, понимая, что меня пытаются зачем-то спровоцировать. Говорить с этим павлином я не собирался, но с каждой минутой злился на Райнера всё сильнее.

Поняв, что мне плевать на него, павлин замолчал, заговорил лишь тогда, когда мы приблизились к входу в главную залу замка.

– Ждите.

Он распахнул двери, но чего-то ждать я был совершенно не намерен, просто прошёл мимо него. У павлина от удивления даже рот открылся. Быстро оглядев зал, понял, что я на нём, как черная ворона среди расфуфыренных куриц. Некоторые наряды были столь комичны, что я даже в страшном сне бы такое не надел.

При моём появлении все разговоры заглохли. Павлин позади пытался что-то там сказать, но я целенаправленно шёл в сторону сидящего на небольшом возвышении Райнера. А ведь раньше тут было всё по-другому, перестроил, переделал всё под себя, да так быстро. Конечно, это же не он неделями до дома добирался.

Двое стражников, которые стояли неподалёку, кинулись было ко мне, но Райнер лишь поднял руку, и они остались стоять на месте. Что там говорил этот павлин? Преклонить колени? Склонить голову? Думаю, последнего с него будет вполне достаточно.

Пока шел, даже успел осмотреть Райнера. Как я и думал, моих заготовок больше не было. Три покушения смертельных, значит, уже были, поэтому и позвал. Хм, ладно, я сам ведь говорил, чтобы звал.

Подойдя к возвышению, остановился, оглядел короля более внимательно, подмечая, что тот выглядит не очень здоровым. Я и сам всю ночь не спал, так что понимаю его. Повесил на него несколько легких плетений, замечая, как он явно сразу ощутил себя лучше. Синяки пока не исчезли, но спина выпрямилась, и появился более здоровый блеск в глазах.

– Ваше величество, – сказал я после почти минутного рассматривания короля. При этом чуть склонил голову, отходя на шаг.

– Вы прибыли, – то ли спросил, то ли констатировал факт Райнер.

– Вы позвали.

– Вы быстро.

– Вы были убедительны в своей просьбе.

– Присоединитесь к нашему празднику?

– А что празднуем, ваше величество?

– День нашей столицы.

– Я почту за честь.

На этих словах я снова немного склонил голову и отошёл на пару шагов от ступенек, которые вели к трону. Райнер кивнул, давая понять, что я могу делать, что хочу. Далеко отходить не стал, накинул на него еще парочку лечебных плетений, понимая, что на самом деле синяки у короля не от того, что он устал. Походу, кто-то решил травить его медленно и целенаправленно. Видимо, пытались убить, но так как каждый раз срабатывали мои плетения, подумали, что медленная смерть будет надежнее.

Время тратить я не стал, принялся расхаживать между гостями, прицепляясь к ним нитями и вслушиваясь в поверхностные мысли. От меня многие шарахались, посматривая, будто видели громадного паука, невесть как забредшего в королевский замок. Заметил, что магов на этом празднике жизни не было, только аристократы. Сколько бы их ни слушал, тем больше убеждался, что настоящие пауки именно они. Или змеи все сплошь ядовитые. Я смотрел на них, видел их, слышал, о чём они думают и понимал, что была бы моя воля, я бы здесь никогда не оказался.

Вздохнув, отошёл к стене и скрылся в тени. Только тогда, когда меня потеряли из виду, люди начали потихоньку расслабляться. Снова послышался смех, откровенный флирт на грани прямых предложений, споры и прочие прелести такого рода мероприятий.

– Вижу, вам, мой друг, не нравится быть тут.

Я никак не отреагировал, хотя для другого человека такое внезапное появление и голос сзади стали бы неожиданностью. Вот только эмоции Райнера я ощущал очень хорошо, и не только его.

– Вы об этом прекрасно знаете.

– Почему вам так не нравятся эти люди?

– А почему они мне должны нравиться? Они ведь не золотые монеты. Это они всем нравятся, а эти люди… скажем так, я вижу в них много недостатков.

– Да, не монеты, но эти люди многое могут превратить в золотые монеты. К тому же многие из них не так плохи, как может показаться.

– Вот насчёт монет это вы кстати сказали. У меня к вам будет одно предложение, которое может сулить достаточно золотых.

– Достаточно кому?

– Нам с вами, конечно же, ваше величество. Скажем, мне восемьдесят частей, вам двадцать.

– Тридцать.

– Вы ведь даже не знаете, о чём пойдёт речь. Уверяю вас, за то, что вам нужно будет сделать, отдавать тридцать частей… многовато. Двадцать пять, не больше.

– Двадцать семь.

– Двадцать шесть и ни частью больше. И я не стану отчислять с этих продаж ежегодный налог.

– По рукам. Так о чём же речь?

– А вот это разговор не для посторонних ушей.

– Тогда жду вас у себя в кабинете после того, как этот чудесный пир закончится. И не стойте в темноте, мой друг, иначе вас примут за опасного человека.

– Хм, думаю, уже поздно. Судя по всему, ваши дорогие гости и так считают меня таким. Хотел узнать, как вы себя чувствуете?

– Спасибо, с вашим появлением заметно лучше.

Райнер коротко усмехнулся, и присутствие позади пропало, а через пять минут он снова появился около трона, в который тут же и сел.

Пир казался мне бесконечным. Гости болтали, ели, пили, кто-то даже плясал под заунывные мотивы местной музыкальной группы. Честно говоря, я даже немного закемарил, притулившись в углу.

– Мастер, – я повернул голову в сторону того, кто звал, судя по всему, меня. Рядом стоял знакомый павлин, и выглядел он так, что и без эмпатии можно было понять, что ему совершенно не нравится моя персона. – Его Величество ждёт вас у себя в кабинете. Я провожу.

Я огляделся. Пир еще не закончился, но Райнера на троне уже не было. Наверное, именно поэтому гости медленно расходились, хотя молодежь еще вовсю развлекалась.

Ждать моего ответа павлин не стал, развернулся и пошёл вперёд быстрым шагом. Я последовал за ним. Я так устал за последнее время, что почти спал на ходу. Наверное, именно поэтому совершенно не заметил, как мы дошли до кабинета. Павлин постучался, потом заглянул в комнату и только потом распахнул передо мной дверь, проводив таким взглядом, словно я собирался сожрать его любимое мясо в одиночку прямо перед его носом. И чего ему от меня надо?

Оказавшись внутри, осмотрелся, прислушался и, поняв, что мы одни, тут же сел в кресло, разваливаясь на нём.

– Устали, Наяль? Снимите этот ваш капюшон, совершенно не видно лица.

Я снял не только капюшон, но и плащ. Под ним у меня был далеко не королевский наряд, но Райнер на это лишь хмыкнул, но комментировать не стал.

– Не то слово устал, – ответил я, снова разваливаясь на кресле. – Несколько дней толком не спал. Про сегодняшнюю ночь вообще молчу. Ещё и ваша просьба, пришлось буквально мчаться, в чём был.

– Это хорошо, что вы можете так быстро прибыть ко мне. Я даже не подозревал. Я так понимаю, секрет вы не откроете.

– Хм, – я сидел в это время, задрав голову к потолку, рассматривая интересный рисунок. – Многие знания – многие печали. Иногда любопытство лучше держать в узде.

– Понимаю, поэтому и не настаиваю, Наяль.

– Это прекрасно. Итак, ваше величество. – Райнер скривился так, будто ему в рот попал как минимум лимон. – Райнер, – исправился я. – Итак, Райнер, насколько я понял, на вас три раза покушались. Именно поэтому вы позвали меня.

– Да, – Райнер черканул что-то пером на бумаге и отложил и то, и другое подальше. – Я помню, что вы говорили, что после трёх раз мне следует немедленно звать вас.

– Все верно, – я зевнул, прикрывая рот рукой. Всё-таки как бы там ни было, но Райнер король. – Сейчас можете допустить пять смертельных покушений.

На самом деле я повесил на ауру Райнера шесть мощных плетений здоровья. Они поочередно должны были реагировать, если вдруг телу будет причинён серьезный урон, который просто обязательно привёл бы к смертельному исходу. А про пять я сказал на всякий случай, а то вдруг, пока птица долетит, его снова попытаются убить. Не успею ведь.

– Вы стали сильнее? – вскинул брови Райнер.

– Не без этого, – я улыбнулся. – Главное, если почувствуете малейшее ухудшение здоровья, зовите меня. Если вас снова начнут травить, то те заклинания, что я оставляю на вас, не сработают. Они работают только при смертельном ранении. Например, если выпьете смертельную дозу яда, то заклинание сработает, а если будете каждый день принимать по чуть-чуть, то оно так и останется неактивным. Поэтому я и говорю, вдруг что, сразу птицу в небо. И найдите человека, который, в случае чего, сможет сделать это вместо вас. Всякое бывает. Я в любом случае приду. Хотя, вполне вероятно, когда организм начнёт умирать, заклинание и сработает, исцелив вас, но зачем вам терпеть многие дни не самые приятные ощущения?

– Хорошо, я вас понял. Итак, расскажите мне, как вам новый титул.

Я вздохнул, хмуро глянул на короля и принялся рассказывать обо всех своих начинаниях, мыслях, планах и прочем. Мы немного поговорили, поспорили, так как Райнер не понимал, зачем около замка разводить скотину. В общем, давно я так ни с кем не общался. Все-таки мои люди воспринимают меня как лорда, а не как друга. Насчёт Райнера я тоже сильно не обольщался, но, по крайней мере, с ним можно было поговорить более открыто.

– Я так и не понял, в чём именно во всём этом нужно моё участие? – спросил король, когда аргументы в пользу того, чтобы переместить загоны подальше от замка Тьери у него закончились.

– О, так это мы просто болтали. А если о деле, то вот, – я достал из многочисленных карманов на моём плаще светляк и выставил его на стол. Светильник был еще немного грубоват, на мой взгляд, но главное, что работал. Вернее, именно сейчас нет, но вообще, да.

– Что это? – Райнер приподнял брови и глянул на камень.

– Только не смотрите на него вот так.

– Как?

– Будто перед вами обычный камень.

– Но, – Райнер глянул сначала на меня, потом на неработающий светляк, – Но, Наяль, передо мной ведь на самом деле камень. Разве нет?

Ладно, не стоит испытывать терпение монаршей особы. Приподнявшись с кресла, дотянулся до светляка и перевернул его. Кабинет сразу ярко осветило. Король, как и люди в моём замке, вздрогнул, зажмурился и отвернулся, спасая глаза от яркого света. Видимо, когда перед глазами перестали плыть темные пятна, он медленно повернулся, но всё равно старался не смотреть на светляк. И правильно, на лампочку тоже долго не посмотришь.

– Я жутко не люблю, как воняет масло в лампах. А еще у меня постоянно болят глаза, так как я люблю почитать ночью, но освещение просто ужасное. А факелы? О, эти чадящие черным дымом демоны просто верх древности. Именно поэтому я подумал, что не один я страдаю от плохого освещения. Как вы думаете, Райнер, такие светляки, как прозвали это мои люди, будут цениться нашими уважаемыми аристократами, некоторые из которых, как вы утверждаете, не так уж и плохи?

Райнер, вместо ответа, взял светляк и перевернул его – тот тут же погас. Комната мгновенно погрузилась в полумрак. Темноту не способны были в полной мере осветить те несколько ламп, которые стояли на специальных подставках.

– Надо было мне настоять на тридцати, – отозвался король после того, как еще несколько раз попереворачивал светляк. – Надеюсь, он не вечен?

– Конечно, нет, – я улыбнулся, посчитав забавным, что он тоже подумал о том, что делать вечный светляк совершенно невыгодно.

Я коротко и понятно описал принцип работы этого устройства, пояснил, зачем именно нужно заморачиваться по поводу упаковки.

– Я так понимаю, моё участие во всем этом ограничивается только тем, что я буду пользоваться этими светляками? – спросил Райнер, откидываясь на высокую спинку кресла.

Серые глаза смотрели на меня, несмотря на лечебное плетение, устало. Уголки губ опущены, а между бровями виднелась складка. И это в его годы. Совершенно не понимаю тех людей, которые любыми способами стремятся к подобной власти. Минусы такой работы явно перевешивают все плюсы.

Кажется, за это время он немного подрос и повзрослел. Я не совру, если он догнал в росте меня. Ещё немного и перерастёт. Как быстро растут всё-таки чужие дети. Если бы я, как Наяль, не был похож на Астора, то мог бы со всей серьёзностью винить Эмилин в неверности. Почему я так говорю? Да всё очень просто, И Астор, и сама Эмилин, и Михель были высокими, тогда почему я совершенно перестал расти? Мне остаётся лишь надеяться, что это просто временно.

– Всё верно, Райнер. Вы поставите это тут и в своей комнате. Я уверен, что уже завтра с утра все во дворце будут знать о новинке. Её появление тут же свяжут с моим появлением на прошедшем пиру. Я уверен, что многие захотят себе такое. Начнут искать, возможно, даже станут обращаться к вам. Именно в это время в городе появится мой человек. Думаю, о нём быстро узнают. И еще, хотелось бы, чтобы вы негласно или гласно, как вам будет угодно, взяли его под свою опеку. Иначе ведь и избить могут и отобрать, а то и вовсе убить.

– Это не сложно, – Райнер махнул рукой. – Вы останетесь ночевать?

– Хм, ночью в городе может быть опасно, так что да, я останусь.

– Даже для вас, Наяль?

– Поверьте, я всего лишь обычный человек, у которого за пазухой парочка трюков. Кстати, я тут кое-что вспомнил. Вы могли бы мне организовать доступ к библиотеке магов?

– М-м, это будет сложно. Маги не самые щедрые люди, да и к своим фолиантам они относятся как к святыням. Естественно, я сейчас говорю не об обычных книгах, которые есть у любого мага, а о тех единичных книгах, которые они хранят в своей библиотеке. Кстати, – Райнер удивлённо вскинул брови и подался чуть вперёд, будто желая лучше рассмотреть моё лицо. – Я помню, вы показывали мне тогда лист, на котором был совершенно незнакомый мне язык. Так вот, я сейчас вспомнил, что видел в их библиотеке один фолиант с точно такой же письменностью. Не поделитесь, что это за язык.

– Я сам толком не знаю, – честно ответил я, стараясь подавить своё любопытство. – Я нашел пару книг с этим языком, заинтересовался, но пока что не нашёл ни одного человека, который смог бы прочесть. Думаю, что это еще более старый язык, чем древний калхит. Вполне может быть, что это что-то совершенно безобидное, а может, на нём изъяснялись древние маги или священники. Человек существо любопытное, я не исключение.

– Теперь и мне стало любопытно. Хорошо, я поговорю с главой ковена магов.

– Спасибо. Кстати, не заметил сегодня на пиру магов. Где же ваш придворный маг?

– Он передо мной.

Я нахмурился.

– То есть вы сделали меня придворным магом? Моё согласие, я так понимаю, особо не требовалось. Но как же тогда с главой ковена? Помнится, раньше этот маг, занимающий одну из этих должностей, занимал и вторую.

– Пережиток прошлого, – Райнер снова махнул рукой и зевнул. – Вы бы видели их лица, когда я сказал, что у меня уже есть личный маг и в других я не нуждаюсь. Жаль, что не видели. Мы бы посмеялись потом вместе.

– И какие же у меня обязанности, как у придворного мага? – меня не очень сильно обрадовала эта новость. Проблем и своих хватало, не хотелось бы еще слишком часто появляться в столице.

– Не стоит волноваться, меня вполне устраивает то, что вы уже для меня делаете. Ничего сверх этого мне не нужно.

Я всё равно был хмур, так как понимал, что это пока не нужно. Ладно, в любом случае я бы так или иначе помогал бы Райнеру.

– Я так понимаю, что у придворного мага должна быть зарплата, привилегии там какие-нибудь. Например, скидки на ежегодные отчисления?

Райнер на это рассмеялся, поднимаясь с кресла.

– Вы не упустите своего, я прав?

– Понимаете, ааше величество, – сказал я, тоже поднимаясь, надевая плащ и накидывая капюшон на голову. Плетение тут же заняло своё место. – У меня очень маленькое и крайне бедное графство. Недавняя война сказалась на нём крайне плохо. Вы не поверите, но, когда я вернулся домой, то меня ждали почти пустые замки, лишённые всех ценностей.

– Наговор, – возмутил Райнер, выходя в коридор. – В них и так было шаром покати. А если серьезно, то, конечно, всё то, о чём вы говорили, вам полагается, но давайте поговорим об этом завтра. Я валюсь с ног. Ваша комната всё так же осталась за вами, и никто в ней кроме вас не ночевал. Найдёте дорогу?

Я оглянулся на тёмный коридор, понимая, что дорогу если я и найду, то только к утру, но глянув на почти засыпающего Райнера, вздохнул.

– Я провожу вас до комнаты, ваше величество. Тут такая темень, что можно и споткнуться запросто.

Райнер не стал отнекиваться, только мимолётно глянул на двух стражников, которые тут же отделились от стены и последовали за нами.

Прежде чем в комнату вошёл сам Райнер, её тщательно проверили те самые стражники. Понятно, значит, были нападения прямо в спальне. Неудивительно, ведь мы и сами когда-то напали так на Пиррета.

Райнер кивнул мне, я же снова чуть наклонил голову, дожидаясь, пока он зайдёт полностью. Когда массивная дверь закрылась, я выпрямился и повернулся в ту сторону, в которой, по моему мнению, должна была быть моя спальня.

На удивление комнату я нашёл быстро. В ней уже горели лампы, и постель была расправлена. Я заправил её обратно и улёгся прямо в плаще. Перед этим, правда, тщательно заперся и приставил к двери небольшой столик. Я думал, что спать в такой обстановке невозможно, но ошибся, так как уснул практически мгновенно. Проснулся я утром так резко, словно и не спал вовсе. Прислушался к себе. Я бы еще столько же поспал, но надо идти. Мне еще о кораблях надо с Райнером поговорить, может, он знает, остались ли отцовские корабли или нет.

Убрав свою импровизированную баррикаду, перед выходом проверил себя и только тогда открыл дверь. В коридоре было шумно, туда-сюда носились слуги, что-то таскали, кричали. Я даже подумал, что снова война, но когда услышал смех, то немного расслабился.

Увидев меня, многие сторонились, пропуская вперёд. Хотел было узнать у них, где искать Райнера, но заметив их поведение, решил не лезть.

Тронный зал искал я долго, но всё-таки нашёл. Как я и думал, Райнер был уже там. Столов тут уже не было, поэтому многие просто стояли. Все что-то возбуждённо обсуждали, махали руками и чуть ли не дрались.

Я постоял, никем не замеченный в дверях, немного, решая, где мне встать, а потом просто пошёл вперёд. Кто видел меня, тут же замолкал. Я же, пройдя зал, поднялся по ступеням и встал рядом с троном с правой стороны, поворачиваясь ко всем. Самое хорошее место, где можно и видеть всех и по желанию проверять каждого.

– Утро доброе, – поздоровался я.

– Уже почти обед.

– Хм, а с чего такая суматоха?

Говорили мы с королём тихо, вполголоса. Нужно было иметь очень хороший слух, чтобы с зала услышать нас, но остальные всё равно пытались говорить тише и вытягивали шею, будто бы это могло чем-то помочь.

– Прибывает посол из Мансура.

Я задумался, вспоминая, где именно эта страна. Ага, Мансур, страна песков, находится на юге. Мимо нас течёт Линея, которая краем задевает эту страну. Насколько я знаю, Хонор раньше торговали с Мансуром. Что именно мы продавали этим людям песка, я не знаю. Именно этот вопрос я и задал Райнеру.

– Пшеницу, ткани, шерсть. Они из неё делают потрясающую тонкую, ажурную ткань. Торфом. Говорят, у них очень холодные ночи. Ещё торговали лесом, но лет десять назад торговля прекратилась. Думаю, что без Зачари в этом не обошлось. И недавно из Мансура пришло письмо с просьбой встретить их посла. Завтра он прибывает.

Я постоял с минуту, наблюдая, как один полный аристократ наступил на ногу другому и пытается сделать вид, что он не при делах, а тот другой ищет виновного, видимо, желая поругаться.

– Я надеюсь, что вы вызвали меня сразу, как мои заклинания потеряли силу?

Райнер тоже немного помолчал.

– Почти, – всё-таки ответил он.

– В следующий раз не стоит быть таким опрометчивым, ведь я могу и не успеть. Я так понимаю, вы зачем-то хотите, чтобы я посмотрел на этого посла?

– Да, мне надо знать, почему они вдруг так резко снова захотели с нами торговать и почему именно сейчас.

Я не стал отнекиваться, так как понимал, что король не дурак и давно понял, что у меня есть способ получить эту информацию.

– А еще мы нашли корабли зачарийцев. Лоханки, но если немного подделать, то вполне можно плавать по Линеи. За вами закреплено три корабля.

– Только с утра об этом думал. Благодарю. Есть ли еще что-то, что я должен сделать как ваш придворный маг, ваше величество?

– Вы ведь и так знаете, я прав?

– Что бы вы там себе ни надумали, но мысли читать я не умею, но я примерно представляю, что именно вы хотите. Что ж, думаю, сегодня вечером я смогу вам рассказать. Знаете, мне было кое-что любопытно, но я всё время забывал спросить – где же мастер Дамиен?

– Он в Зачари.

– О, жив, значит, я рад. Что-нибудь по моей вчерашней просьбе?

– Вечером глава ковена прибудет, обговорю с ним, пока ничего.

– Тогда я пойду. Я буду вечером в вашем кабинете, ваше величество.

Райнер лишь кивнул, а я медленно спустился вниз. Немного походив среди гостей, ушёл из тронного зала, направляясь в сторону кухни. Зачем я это сделал? Ну, есть мне что-то нужно, а ни завтрака, ни обеда мне никто так и не предложил. Видимо, все решили, что я питаюсь святым воздухом.

На кухне, которую я кое-как нашёл, на меня сразу же начали странно коситься. Постояв с минуту и поняв, что предлагать мне поесть никто не собирается, плюнул на всё и пошёл сам шерстить кастрюли. Нашёл тарелку, положил себе всё, что нашел, и самым наглым образом уселся за стол.

– Может, молочка, мастер? – обратилась ко мне одна из кухарок. Все они жались подальше от меня, убедительно делая вид, что еще немного и их хватит удар. Не понимаю, чего так боятся?

На вопрос я просто кивнул, продолжая поглощать что-то очень похожее на нашу картошку-толченку. Почти сразу передо мной появилась глиняная кружка, наполненная молоком. Потом появилась тарелка с каким-то салатом, на вкус похоже на квашеную капусту. Потом еще и еще. Я не понял, это они меня едой задобрить решили? Ну, отказываться я не стал.

Через десять минут повара совершенно не обращали на меня внимания, разговаривали о своём, смеялись, варили, изредка бросая на меня заинтересованные и всё еще опасливые взгляды. Я ощущал себя прямо как животное, которое прикормили и теперь следят за мной. Мол, стану ли я кусаться или же буду благодарен тем, кто меня накормил?

Неблагодарным я никогда не был, пока сидел, накинул на женщин парочку слабых плетений здоровья, а потом, поблагодарив, ушёл.

После этого, уже вечером, слуги совершенно меня не шарахались, наоборот, почему-то старались оказаться ближе. Послушал, оказалось, что теперь среди слуг ходит слух, что если быть рядом с магом короля, то все болезни пройдут сами собой, причём почти мгновенно.

Я посмеялся, подлечил парочку тех, кто выглядел не очень. Один из них убирал в моей комнате во время моего отсутствия, а второй по вечерам зажигал в моей комнате лампы и расправлял для меня кровать. Так появился новый слух, что нужно обязательно что-то сделать полезное мне, только тогда приходит исцеление.

Зачем мне всё это надо было? Просто слуги это такие люди, которые видят очень многое, слышат и знают порой больше, чем их собственные господа.

Я мог бы пойти и узнать всё прямо у аристократов, но среди тех, кто был сегодня и вчера около короля, не было тех, кто вредил Райнеру. По крайней мере, я не уловил в их мыслях то, что мне нужно было. Именно поэтому я обратился к слугам, но так как они от меня шарахались, то пришлось немного побыть добрым магом, которого зря боятся.

Поначалу я поспрашивал мальчика, который обычно пробовал пищу перед королём. Его пришлось тоже подлечить. Оказалось, что для короля готовит постоянно только одна кухарка. Якобы её еда ему нравится более всего. Это оказалась та самая женщина, которая первой предложила мне молока. Я немного поспрашивал её о меню короля, о том, были ли в последнее время изменения. И я совсем не удивился, когда она вспомнила, что на самом деле в последнее время добавляет немного другую травку. Якобы с ней запах становится ароматнее. Спросил, где она её берет. Сказала, что посоветовала ей эту траву одна из служанок, которую она что-то давно уже не видела. Кстати, потом выяснилось, что девушку эту убили. На вопрос, а сейчас где она эту траву берет, женщина ответила, что ей её привозят с рынка вместе с остальными продуктами.

Пришлось искать того, кто закупает продукты на рынке, просматривать его, потом идти на сам рынок, искать продавца чудесной травы. Сделать это оказалось не так уж и легко, пришлось побродить, но мне всё-таки повезло. Продавец нашёлся. Как и оказалось, он ничего не знал о том, что своими травками, по сути, травит людей, но зато я узнал, где он их берет. Ему их поставляла старая травница, живущая около стен города. Хотел уже пойти к ней, но потом меня будто что-то царапнуло изнутри.

Прислонившись к стене одного из домов, закрыл глаза и прислушался к окружающим меня эмоциям. Мои нити тут же принялись хаотично, в случайном порядке цепляться на мгновения ко всем подряд, позволяя мне считать поверхностную информацию. Голова начала немного шуметь, зато я понял, что за мной следят. И следят именно те, кто мне нужен. К травнице можно и не идти, я и так узнал, кто именно хотел травануть Райнера. Надо же, сам пошёл, видимо, совсем никому не доверяет.

Открыв глаза, развернулся и пошёл в сторону замка. Ловить преступника я не собирался, так как был он не один. Пусть этим занимаются те, кому за это зарплату платят. Убедившись, что я пошёл назад, от меня отстали, хотя я и думал, что захотят прибить в темном закутке.

Во дворце по-прежнему царил бедлам. Пройдясь к тронному залу, заглянул туда, но Райнера не увидел. В кабинете? Надо проверить. Таэри нашёлся в своей комнате.

– Что-то узнали? – спросил он, завязывая шейный платок на узел.

– Да, хотел сразу рассказать.

– Быстро.

– Пришлось побегать немного. В общем, смерти вашей желает человек, который считает, что вы, так же как и ваш отец, самозванец, кукла, посаженная зачарийцами на трон. А вот у него есть истинный наследник трона. Все дело в том, что раньше ваш отец очень любил женское внимание.

– Бастард, – тут же догадался Райнер.

– Все верно. Бастард вашего отца. Вокруг него вьются люди, которые хотят посадить его на трон и заиметь больше власти.

– Но кто?

– Подумайте, кого вы недавно ограничили в этой самой власти.

Райнер посидел с минуту, а потом быстро вышел из комнаты, оставляя меня одного. На самом деле имён я не знал, так как мало кто думает про имена, но общий смысл был именно таким. Некого совсем недавно влиятельного человека, возможно, какого-нибудь мелкого, но любящего красивую жизнь в столице барона, а возможно, и вовсе графа, Райнер то ли отлучил от своего двора, то ли еще как-то ущемил права и ограничил власть. Но этот человек знал старую тайну отца Райнера о том, что у бывшего короля есть бастард. Я так думаю, что и не один. Вот тогда этот человек и решает, что лучше ручной бастард, чем законный сын.

Как я узнал позднее, это действительно был один из баронов с севера. В своём баронстве тот не жил еще со времен правления Аделарда. Жена и дочь жили в провинции. Барон был на самом деле вполне осторожным человеком, поэтому в заговор с Зачари не вступал, но прекрасно о нём знал. Приправа, которой травили Райнера, на самом деле была очень полезной и росла у его соседа, вот только эту траву, чтобы она стала полезной, надо было тщательно обрабатывать, иначе она выделяла сильный яд, который накапливался в организме и медленно убивал человека.

Это всё я узнал позднее, когда Райнер позвал меня убедиться, что это именно тот человек. Конечно, на вопросы он не отвечал, возмущался и говорил, что его оболгали, но вот его мысли не могли врать. Вскрылось и то, что к этому были причастны еще некоторые из аристократов, как они утверждали, невинно обиженных деспотом и жестоким королем Райнером. Нашли и того бастарда, им оказался парень, удивительно похожий на старшего принца. Я даже поначалу подумал, что это именно Аделард. Дураком парень не был и сразу понял, что его ждёт, но молить о пощаде не стал. Мне даже понравилось такое поведение.

Именно тогда, когда я стоял и смотрел на этого парня, я понял, что моя способность считывать мысли изменилась. Раньше мне нужно было задавать вопросы, чтобы человек подумал о том, что я хочу узнать. Сейчас мне даже задавать вопросы не требовалось. Память другого человека для меня была похожа на длинную цепочку ассоциаций. Я хватался нитью за один образ, а потом будто выслеживал мысль, погружаясь всё глубже и глубже, узнавая при этом всё, что мне было необходимо. Это было похоже, словно я стою посреди комнаты, а вокруг меня вьются образы, слова, действия, в виде то ли картинок, то ли смутных образов, которые я всё равно понимаю.

Не скажу, что это было так просто и легко. Слишком долго считывать мысли было нереально, так как начинала болеть голова. Поэтому я всё равно предпочитал всё-таки задавать наводящие вопросы, так как это облегчало задачу во много раз.

Не знаю, что стало с тем бастардом, но, как мне кажется, Райнер не стал бы оставлять угрозу для своего правления. А может, он спрятал его, чтобы потом как-то использовать. Я не стал вдаваться в подробности, решив, что это дело короля. Барон и еще несколько аристократов безвременно скончались, так как были на самом деле в возрасте, и их здоровье оставляло желать лучшего.

* * *

Я снова стоял рядом с троном Райнера. От трона до двери постелили целую кучу белоснежных короткошерстых шкур. Сейчас в тронном зале были только самые старые и влиятельные рода. Увидел я и главу ковена, им был, как утверждает Райнер, весьма сильный маг водник. Не обошлось без церкви, новый архиерей стоял неподалеку и неприязненно косился в мою сторону.

Дверь открылась, внутрь чуть ли не впорхнул знакомый уже мне павлин.

– Посол Мансура. Второй сын третьей жены. Третий принц Мансура – Алим дель Амирхан.

И тут принцы? Не могли послать кого попроще, что ли? Второй сын третьей жены? Это у них там гаремы в ходу? Приставка «дель» что означает? Надо было учить мансурский. Хотя когда мне?

Внутрь вошла целая делегация. Черноволосые, загорелые, черноглазые и все как на подбор высокие. Головы укрывали расшитые золотом и серебром платки, опоясанные черными жгутами. Думаю, во всех мирах такой головной убор весьма популярен, так как защищает голову и шею от палящего солнца. А там, где властвует песок, просто обязано быть очень жарко.

Все взгляды вошедших тут же скрестились на короле. Они прошли по шкурам и, приблизившись, остановились. Те, кто был позади, спустя несколько секунд преклонили колени, а тот, что стоял впереди, встал на одно, немного наклоняя голову.

– Желаю мирного неба над головой, король Райнер, – заговорил, как я думаю, Алим на том же самом языке, на котором разговаривали и все мы. И это было не так уж и удивительно, ведь раньше на нём говорили все в империи Роланд, а Мансур также был частью империи.

– Благодарю, и вам покоя в сердце и стране, принц Алим.

– Позволь преподнести тебе от моего народа подарок, о, мудрый король.

Райнер кивнул, Алим отошёл чуть в сторону. Два человека позади него поднесли к ступенькам небольшой сундук, в котором виднелись яркие камни. Потом еще двое притащили следующий. Если я не ошибаюсь, то там разные благовония. В итоге этих сундучков набралось пять штук. Хм, Мансур богатая страна, как ни посмотри.

В общем, они еще долго что-то друг другу желали. Мне даже надоело. Минут через пятнадцать в зал втащили столы, потом появилась разная еда, и Райнер предложил гостям отдыхать. Мол, о делах всегда можем поговорить позже. Сундуки куда-то исчезли, я не обратил внимания, так как рассматривал Алима и слушал его.

– И как? – тихо поинтересовался Райнер, когда Алим со своей свитой смешались с аристократами и завели неспешные разговоры.

Я вздохнул, понимая, что домой я попаду еще не скоро.

– Торговать, хотя и… а вот про вторую просьбу, узнаете позже, ваше величество.

– Я не люблю сюрпризов.

– Так что там с моей зарплатой?

– Это тут при чём? Можете зайти к моему казначею, он выдаст вам ваши золотые.

– Очень даже при чём. Я так спешил к вам, что не взял совершенно ничего, а учитывая будущую просьбу Алима, мне нужно будет кое-какое снаряжение. Да просто сменная рубашка и то нужна.

– Вы же не хотите сказать…

– Узнаете всё вечером, ваше величество, а сейчас, позвольте мне покинуть вас. Мне нужно найти вашего казначея.

– Идите.

Я коротко поклонился и спустился вниз. Буквально по мановению палочки прямо передо мной вырос Алим. И почему меня постоянно окружают только высокие люди? Я так скоро комплекс неполноценности заработаю, в самом деле.

– Мастер.

– Ваше высочество.

Он хотел еще что-то сказать, но я сделал вид, что не понял. Просто кивнул и обошёл стороной, устремляясь к выходу.

Казначея я нашёл быстро, даже быстрее, чем свою комнату после этого. Как оказалось, платили придворному магу здесь неплохо. Решив не откладывать в долгий ящик, я отправился на местный рынок. На деньги, выданные казначеем, купил себе пару рубашек, штаны, новые сапоги из мягкой кожи, весьма хороший нож, специальную флягу для воды. Прикупил несколько мешочков с ароматной травой, которую можно было заваривать. Пошатавшись еще немного по рынку, вернулся в замок и сказал, чтобы в мою комнату принесли какую-нибудь бадью с теплой водой. После того, как парочка слуг, выглядевших так, будто ждала подарка на Новый год, принесла мне то, что просил, я заперся в своей комнате. Ладно, ладно, перед этим кинув на них самые примитивные плетения. Скинув плащ, разделся и забрался в воду. Помывшись, вытерся и развалился на кровати, перед этим, правда, снова забаррикадировав дверь.

Итак, несколько месяцев назад на султана, не знаю точно, как называется правитель Мансура, поэтому будет пока султан – было совершено покушение. Оно, впрочем, не увенчалось успехом, но султана всё-таки ранили в ногу. Местные лекари и маги в один голос говорили, что рана нестрашная и затянется за пару недель, но вопреки их словам, рана стала гнить, разрастаться и болеть. Дошло до того, что султан больше не мог ходить.

Так вот, с месяц назад Алим, который, как и все братья и сестры, ищущий лекарство для своего отца – неожиданно, но они его на самом деле любили – услышал про то, что в Хоноре якобы есть маг, который может и мертвого поднять. Понятное дело, пересказали то, как я исцелял Райнера после сражения. Всё разузнав, Алим переговорил с отцом, вытребовал у него согласие на возобновление торговых отношений с Хонором и отправился сюда за этим самым магом. То есть за мной.

Я и не думал, что слухи обо мне разойдутся так сильно. Иногда они весьма полезны, а иногда от них одна головная боль. И ведь я почти уверен, что Райнер согласится. Мне иногда кажется, что он считает меня бессмертным! А ведь у меня столько дел в графстве. Кто светильники будет делать, в конце концов? Хотя я могу шлепать их по пути, наверное, надо выбрать другой материал, не камень. Я привык, что у нас в Хоноре полное средневековье, а увидев богатства другой страны, понял, что нужно поднимать планку. Как говорится, за державу обидно! Кто-то может, а мы чем хуже? Хотя странно, чем они торгуют там в своих песках, что имеют такие богатства? Ладно, в моём мире нефтью торговали, а здесь? Надо будет узнать.

Повалявшись на кровати до самого вечера, я хорошо так заснул, когда в дверь постучали и сказали, что король ждёт меня в своём кабинете.

Переодевшись в чистые вещи, свои сунул в мешок и спрятал под кроватью. Накинул плащ, вернул на место плетение и убрал препятствие на пути к двери.

В кабинете, как я и думал, был не только Райнер, но и Алим. Тот при виде меня встал и глянул так, будто увидел в пустыне после долгого пути оазис. Кажется, кто-то уже успел наслушаться слуг.

Я еще раз внимательнее осмотрел его. Лет двадцать пять, не больше. Нос тонкий с небольшой горбинкой, черные глаза, смуглая кожа. Лицо узкое, подбородок острый, скулы высокие.

– Мастер, – я повернулся к Райнеру. – Вы знаете?

Я вздохнул, пожимая плечами.

– Не сложно догадаться, – я сделал вид, что узнал о проблемах со здоровьем отца Алима не только что, а давно. – Вы дали согласие, ваше величество?

– Я хотел спросить, согласен ли ты?

– Думаю, мне будет интересно посмотреть на страну песка. Только вот наши с вами дела придётся ненадолго отложить. – Если кто-то думает, что я вот так просто с бухты-барахты согласился тащиться в другую страну, чтобы вылечить кого-то там, то он ошибается. На самом деле, как только Райнер сказал про Мансур, я вспомнил о карте. В этой стране было как минимум две башни магов плетельщиков. Думаю, что за услугу эти люди не откажутся показать мне их. А может, и отдать. Всё-таки они могут воспротивиться тому, чтобы я забирал то, что найду внутри. Надо будет обдумать этот момент. – Когда выезжаем? – уточнил, накидывая на Райнера еще несколько плетений, которые снял со своей ауры. Я себе могу еще наплести, а вот за здоровье короля я немного переживаю. Всё же в пустыне не будет порталов.

– Как можно скорее, – ответил Алим. – Вам что-нибудь нужно, мастер?

– Хм, транспорт.

– Простите?

– На чём у вас там ездят?

– А, кахора мы вам дадим, конечно. Самого сильного, быстрого и злого.

– Кхм, а можно мне кого поспокойнее? Мне не нужно злого.

– Конечно! Если надо, то найдём самого смирного, кроткого и незлобного кахора из всех. Что-то еще?

Кто такие эти кахоры, я понятия не имел.

– Ваше величество, что насчёт охраны?

– С вами отправятся около тридцати человек. Все они уже бывали в Мансуре, так что хорошо знают, как вести себя в таких условиях.

– У меня будут еще какие-нибудь обязанности, кроме верховного сульмаха? – да, я узнал, как называется титул мансурского короля. Оказалось – сульмах.

– Нет, с вами поедет мой человек, который и будет решать вопросы торговли. Я подумал, что вам будет не до торговых дел.

– Вы правы, как всегда, ваше величество.

На этом Райнер усмехнулся, видимо, вспомнив, как еще совсем недавно я наотрез отказывался оставить замок Тьери и не уродовать его окрестности недостойным аристократа занятием.

– Вам точно ничего не нужно? – встрял Алим, смотря на меня тревожно. – Травы, ингредиенты?

– О том, что мне будет нужно, я потом поговорю с верховным сульмахом. Вы не против, ваше высочество?

– Конечно нет! Мой отец весьма щедрый человек и за вашу помощь дарует вам всё, о чём попросите. Женщины, деньги, драгоценности!

Теперь уже Райнер тревожно глянул на меня. Ещё бы, сам он мне по сравнению с этим почти копейки заплатил. Ещё и работать заставляет.

– У магов, ваше высочество, немного другие ценности. Давайте пока не будем говорить об этом. Нам надо еще добраться до вашего отца и только тогда станет ясно, смогу ли я помочь или нет.

– А может быть такое, что не сможете? – спросил Райнер с любопытством.

– Что бы про меня ни говорили люди, но мёртвого я пока что ни разу не поднимал. Именно для того, чтобы избежать такого финала, мы отправимся завтра с утра.

– Хорошо, – Алим явно расстроился. Я глядел на него и понимал, что с ним никакая эмпатия не нужна. Либо он всегда такой открытый, либо делает это специально по непонятной пока для нас причине.

– Да, мастер, насчёт светляков, – Райнер усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. – Только сегодня ко мне подошло с десяток человек с просьбой сказать, где и у кого я купил такую замечательную вещь.

Светляк сейчас как раз освещал кабинет. Стоял он на специальной тумбе, которой еще вчера тут не было. При своих словах Райнер глянул на неё, чем привлёк внимание Алима.

– А ведь я тоже заметил, что у вас потрясающе светло и тоже хотел спросить, если возможность нам купить пару сотен точно таких же? Неужели ваши маги умеет творить такие вещи? Раньше ведь ничего подобного не было.

Райнер вместо этого кивнул в мою сторону. Алим уже открыл рот, чтобы высказать кучу слов восхищения, как я перебил его:

– Пока что светляки не продаются, в силу того, что эти два, которые я подарил королю, единственные существующие. Конечно, я хотел сделать еще, но сейчас у нас стоят немного другие задачи. Хотя, пока мы будем плыть, то у меня будет немного свободного времени.

– Это просто великолепная новость! – всё-таки он слишком шумный. – Вам что-то для этого нужно, мастер?

Я показал, каким примерно должен быть предмет, на который я стану накладывать плетение.

– Мне без разницы, из чего оно будет. Золото, камень, древесина. Единственное, что из дерева светляк прослужит намного меньше, – на самом деле я врал, так как плетению было совершенно всё равно на материал. Оно могло бы работать вообще просто так. Только крутить его мог бы только я, остальные его попросту не видели. Но мне надо же набить цену. – Чем прочнее материал, тем дольше будет служить светляк.

В итоге мы поговорили еще немного и разошлись. Правда, почти перед сном ко мне в комнату пришёл Райнер. Он принес мне около двадцати заготовок под светляки. Я даже удивился его оперативности. Кажется, мне понадобится носильщик, так как таскать такую тяжесть мне совершенно не хочется. Именно это я и сказал ему.

– Вам и не придётся, Наяль. За вас будут носить другие люди. И не забудьте, мои двадцать шесть долей.

– Хорошо, – я усмехнулся. – Я тут написал своим людям, отправите?

– Конечно, давайте сюда. Вам не стоит волноваться, я предупрежу их, что вас не будет какое-то время.

– Спасибо, и да, постарайтесь не умереть, пока меня не будет, ваше величество.

– Я помню про пять раз, граф Давье. И вы тоже берегите себя. Говорят, в пустынях много зыбучих песков. Мне бы не хотелось искать нового придворного мага. Тем более что нынешний меня полностью устраивает, – сказал король, закрывая за собой дверь и оставляя меня в одиночестве.

Что ж, уже завтра у меня начнётся новое приключение, совершенно мне не нужное и мною не желанное. Наверное, мне надо было отказаться, но загадки, связанные с магами-плетельщиками, Арканами, башнями, манили меня сильнее магнита. Да, в графстве было много дел, но я вроде всем раздал работу, так что пусть привыкают. Думаю, к тому моменту, как я вернусь, дороги в городах выложат камнем. Хм, забыл о маге земли. Надеюсь, он подождет меня. Было бы хорошо, если бы у тех, кто пытается выплавить стекло, что-нибудь получилось. Ведь это дополнительный доход. Кроме стекла можно будет делать и зеркала. Как раз поспеет урожай у Этьена. Нужны будут деньги, чтобы выкупить его, и место, где хранить. Хотя у меня теперь столько пустых замков, что о месте можно и не волноваться. Правда, в них сыро, пшеница может испортиться.

Райнер к тому времени разрекламирует светляк, так что, думаю, от клиентов отбоя не будет. Деньги можно будет пустить на благоустройство городов и селений. Хватит людям жить в этих землянках. Хм, еще надо будет сделать нормальные дороги между населенными пунктами. Ладно, планов, как обычно громадье, будем делать дела постепенно, так даже веселее жить.

Не скучно, по крайней мере, точно.

Глава 7

Как я и думал, до Мансура мы собирались добираться на кораблях. Линея была рекой не очень широкой, но небольшие парусники на ней вполне неплохо смотрелись. Не сказать, что река быстрая, но в одном месте, как сказал Алим, она имела весьма неприятные пороги.

Выехали мы с самого раннего утра. Ещё солнце не оторвалось от горизонта, как я уже стоял на палубе корабля. Впервые нахожусь на подобном корабле. Лодки, пароходы, баржи, даже на круизном лайнере бывал, а вот на таком, средневековом с парусами, нет.

Для Алима, его людей и меня внутри были предусмотрены отдельные небольшие места. Воины и члены экипажа спали кто где. Всего таких кораблей было пять. За такой короткий срок Райнер даже успел что-то продать Алиму, поэтому суда были загружены.

Мне кажется, провожал нас весь город, хотя, конечно, это и не так. Людям были интересно всё, что выбивалось из повседневности. Алим всё утро куда-то бегал, что-то кому-то говорил, я же просто сел подальше ото всех, чтобы не мешать, и принялся за плетение. За основу я взял нити воздуха, поверх них выплел нейтральной магией решётку. Тонкую, почти что не пропускающую через себя ничего. По моей задумке, такое плетение должно было защитить меня в будущем от горячего солнца пустыни. Снимать свой плащ и показывать кому-либо лицо я не собирался, поэтому решил, что мне нужна обязательно защита, иначе в темном плаще я попросту сварюсь. Конечно, возможно там не так жарко, но стоит перестраховаться.

Одним слоем нейтральной магии я не ограничился и добавил еще несколько. Как показала практика, такая защита не пропускает внутрь даже воду. Хм, если убрать нити воздуха и вплести немного нитей огня, получится ли у меня обогреватель? Только надо между самими нитями тоже всё заделать нейтральной магией, иначе так и загореться можно.

– Вы готовы, мастер? – спросил возбужденно и весело Алим. Я поднял голову, не совсем понимая, чему тут радоваться, но на всякий случай кивнул, давая понять, что я уже часа три как готов. – Тогда отправляемся.

Алим махнул рукой, что-то крикнул на своём языке, и корабль качнулся. Я придержался, чтобы ненароком не свалиться. Поначалу мне казалось, что будет интересно путешествовать таким образом, но очень быстро стало скучно смотреть на природу. К тому же течение реки было слабым, мы еле тащились. Такими темпами доберемся к следующему году. Хм, нам бы мага воздушника, он бы сейчас нагнал ветерка.

– Скажите, ваше высочество, а эти корабли крепкие?

– Конечно, их строили еще при моём деде и они много раз ходили из Мансура в Хонор и обратно.

Что-то мне оптимизма это не прибавило.

– А они всегда так медленно ходят?

Алим озадачился, видимо, ответа на этот вопрос не знал, поэтому тут же поймал пробегающего мужчину возрастом лет под сорок и что-то быстро у него спросил на мансурском.

– Сальди говорит, что это нормальная скорость, ветер хороший, течение великолепное, погода отличная. Нам не о чем волноваться.

Я на это кивнул и отвернулся, замечая, что неугомонный принц снова куда-то хочет бежать. Секунду спустя рядом уже никто не стоял.

Перейдя на магическое зрение, стал всматриваться в воздушные нити. Многие из них как обычно плавно покачивались. Хм, а как же получается ветер? Мне пришлось наблюдать за привычным природным явлением почти полчаса, пока я не придумал, что с этим можно делать. Ветер ведь совершенно не магическое явление, а природное. Но это не значит, что если взять нить воздуха и не ускорить её, то не получится магический ветер. Ведь тогда, когда многие нити стремились в сторону костра, ветер тоже был.

Постояв, подумав еще минут пять, я поймал парочку таких нитей и осторожно махнул ими перед лицом, замечая, что меня тут же обдало воздухом.

Выпустив все свои нити, проверил, что впереди нас нет ни корабля, ни какого-нибудь камня, ни неожиданного поворота. Потом каждой нитью, так сказать, «поймал ветер» и махнул ими, пропуская всё это через парус. Корабль так дёрнулся, что и я и все остальные попадали.

Тут же поднялся крик, шум. Алим бегал туда-сюда, смотрел за борт, интересовался у меня, всё ли нормально, махал рукой другим кораблям. В общем, весьма активный молодой человек.

Я же спокойно сел, мысленно дал себе подзатыльник, а потом снова направил магию в паруса, которые тут же надулись, заставляя корабль бежать втрое быстрее. Минут через тридцать я приноровился и пропускал магию беспрерывно, что позволяло кораблю не дёргаться, а идти вперёд плавно, уверенно и, самое главное, быстро.

Поначалу на корабле поднялась паника, особенно когда они увидели, что только наш корабль двигается так быстро. Я же, поняв свой промах, максимально удлинил свои нити, пропуская воздух теперь через все пять парусов. Правда, из-за того, что нити пришлось разделить поровну, скорость слегка упала. Это на словах кажется просто, но концентрация нужна весьма и весьма сёрьезная. Поначалу. Буквально через пару часов я настолько привык, что делал это автоматически, в очередной раз убеждаясь, что магия у меня весьма умная.

Поначалу я не придал этому значения, а потом понял, что просто так махать туда-сюда нитями будет глупо, так как ветер будет работать не только в ту сторону, куда мне надо, но и в обратную. Так вот мои нити на обратном пути полностью обвивали нити воздуха, мгновенно помещая их в кокон, так что обратно нити летели совершенно безобидными.

Длина получалась около ста метров, благо корабли шли не прямо друг за другом. Наш впереди один, а четыре других не параллельно друг другу. Не помню, чтобы до этого вытягивал нити на такую длину. Ну, будет мне тренировка.

– Мастер, это ведь вы?

Алим стоял рядом, подставляя лицо под струи прохладного воздуха.

– Мне показалось, что скорость у корабля слишком маленькая.

– И долго вы так можете?

– А сколько плыть до Мансура?

– С таким ветром, какой был еще недавно, недели две.

– Мне нужно еды побольше и доплывем за неделю.

Еду мне предоставили. Если бы не пороги, на которых нам пришлось провозиться два дня, то уложились бы в неделю точно. Алим был в восторге, говорил, что еще никто не плавал так быстро. Я его радости не разделял, так как умаялся, как собака. Причём планировал в пути поделать светляки, а сам всё время стоял и махал нитями, гоняя ветер. Делал работу, за которую мне никто не заплатит. Хотя время тоже своего рода валюта.

Линея цепляла Мансур лишь краешком, но это не помешало на её берегу появиться портовому городу. Как и любой портовый город Фальмир, в переводе на наш язык «сияющий», был шумным, многолюдным и в отличие от наших городов, довольно чистым. По берегу были натыканы небольшие причалы, около которых с двух сторон стояли самые разнообразные корабли. Сразу становилось понятно, что Мансур активно развивает речной путь.

Пальм не увидел, зато были деревья очень похожие на них. Как сказал Алим, почти по всему берегу, где Линея проходила в Мансуре, жили люди. И это не удивительно, ведь в пустыне оазисов не так много, а река это всегда зелень, всегда вода и плодородные почвы. С севера она несла с собой ил, который веками выбрасывала на свои берега.

Грязи тут не было по той простой причине, что на земле вместо земли был песок, да и дожди тут не частые гости. Все говорили на чужом языке, носили совершенно другую одежду, но меня это мало смущало.

Пришло время испытать своё плетение, которое я сделал еще в самом начале нашего странного заплыва по Линеи. Как показали полевые испытания, плетение работало, но требовало доработки.

Скажу сразу, до ума я его довёл, так что чувствовал себя в своём плаще ничуть не хуже, чем в своём графстве. Мне было не жарко, даже немного прохладно.

Если говорить о домах, то сделаны они были из какого-то пустынного камня. Камень этот мне незнаком. Цвет имел песочный, был на удивление лёгким и запросто поддавался обработке. Алим как-то его обозвал, но мне слово показалось больше похожим на ругательство. Никаких стёкол в домах не было, даже слюда и та отсутствовала, окна затягивали обычной тканью, лишь бы песок в дома не сыпался. Вообще, песок тут был везде. На улице, в домах, в одежде, в волосах, на зубах, в еде. Просто проклятье какое-то, но местные давно уже привыкли к этому. Так же, как и те, кто бывал тут по работе, то есть торговцы. Женщин видел, огорчился. Я думал, хоть в другой стране будет больше худышек, но и здесь в чести были пышные телом. Вот такие каноны красоты в этом мире.

В городе я наконец увидел, что из себя представляют кахоры. Кахор – ездовое животное. Туловище похоже на лошадиное, но ноги крупнее и явно сильнее. Вместо копыт трехпалая, широкая лапа, позволяющая животному устойчиво стоять на песке. Тонкий, хлыстообразный хвост, короткая шерсть песочного цвета. Зубы явно жвачного животного, но спереди есть клыки, значит, может и мясо съесть, если сильно приспичит. Похож на верблюда, но и не верблюд. Горбов точно нет. И кахор не такой высокий. Издаёт странные звуки, похожие на кашель глубоко больного человека. Наверное, поэтому имеет такое название.

В городе мы пробыли недолго, хотя в местном отеле я успел отдохнуть, пока Алим носился по городу, собирая караван до столицы Мансура.

Караван получился знатный. Тридцать человек моей охраны, я, Алим, около пятнадцати человек его свиты. Это только нас. Плюс к нам присоединились четверо торговцев, следующих до Халимита – столицы Мансура. С этими торговцами в среднем шло человек по десять. Итого порядка ста человек. Это если не брать в расчет кахоров, каждый из которых был навьючен по самые уши. Некоторые торговцы ехали в повозках, которые напоминали паланкин. Такие паланкины цеплялись за двух кахоров. Конструкция была весьма шаткой, и за кахорами постоянно приходилось приглядывать, чтобы они шли примерно одинаково, но когда богатых людей волновали проблемы, которые они создают своими желаниями другим людям.

Алим предложил и мне ехать в таком, но я отказался. Я думал, уж принц точно поедет в чем-то подобном, но тот меня удивил, перед выходом просто забравшись на своего кахора.

Город покидали мы на рассвете. Алим сказал, что будем идти примерно часов до одиннадцати, потом встанем. В полдень становится так жарко, что идти невыносимо. Дальше придётся ждать часов до пяти – шести, когда жара начнёт хотя бы немного спадать. Ночью идти тоже нельзя, холодно и темно, можно все ноги кахорам переломать.

Как Алим и сказал, часов в одиннадцать караван остановился, чтобы понять, насколько на улице жарко, я снял своё плетение. Что могу сказать, если бы я не додумался спрятаться от солнца с помощью магии, то меня бы ждал тепловой удар уже через час после того, как мы выехали из города. Было очень жарко. Я поглядел на своих людей, которых Райнер отправил охранять меня, и выругался.

Умный, сам под плетение спрятался и сижу на кахоре, в ус не дую. Хорошо хоть все они уже бывали в Мансуре и примерно представляли, что их ждет, но это не значило, что люди, привычные к совершенно другому климату, будут чувствовать себя хорошо.

Когда сел плести, то в очередной раз поразился магии. По сути, что плетение, которое я обычно накидываю на своё лицо, что плетение охлаждения состоят из нитей воздуха и нитей нейтральной магии, но получаются совершенно разные вещи. До того, как они не превратились в плетение, ни те, ни другие нити никак с физическим миром не взаимодействовали, будто находились в другом слое реальности, но стоило мне переплести их, как они начинают выполнять именно ту задачу, которую я им ставлю. Или я подсознательно умею вкладывать в плетения информацию, как именно они должны работать, или в этом мне помогает что-то другое.

Если посмотреть на плетение охлаждения, то по всему оно не должно работать. Берем нити воздуха, сверху плетем сложную мелкоячеистую сетку из нитей нейтральной магии, которая по моей задумке не должна пропускать горячий воздух. Солнечный свет проходит через них, но теряет свою температуру. Тогда почему нити воздуха не нагреваются от тела? Ведь тело тоже имеет свою температуру, которую постоянно излучает. Если так подумать, то нейтральная магия должна была как не впускать тепло, так его не выпускать, но этого не происходит, будто тепло, излучаемое телом, всё-таки уходит. Получается, что сетка из нейтральной магии выполняет двойную задачу – не пускать тепло и выпускать его. Тогда что делают нити воздуха, ведь они тоже, по идее, никак не влияют на внешний мир в обычном своём состоянии. И что мы видим? В плетении нити воздуха выполняют роль прохладной прослойки, которая каким-то образом регулирует температуру между сеткой нейтральной магии и телом человека.

Когда я придумывал это плетение, то держал в голове образ конуса. То есть широким дном такой конус обращён к телу человека, а своей вершиной наружу. Получается, что внешнее тепло не проходит сквозь узкую вершину, зато тепло от тела уходит, благодаря широкому основанию.

Когда я присмотрелся к ячейкам, то понял, что они в конечном итоге действительно напоминают совсем маленькие конусы. И самое интересное, что это не я плел именно так. Я делал обычные квадраты, а в самом конце плетение принимало вот такой вид, будто подстраиваясь под моё желание.

К тому же по ночам, когда температура падала, то плетение переставало работать, позволяя телу сохранять необходимое тепло.

В общем, всё оказалось еще сложнее, чем я сам думал. Мало знать, как сплести, нужно еще и понимать, для чего нужно то или иное плетение. Играет ли тут роль воображение или какой-то жизненный опыт, знания? Не ясно. Остаётся надеяться, что ответы я когда-нибудь найду. Или же сам к ним приду. Одно из двух точно произойдёт.

Плетение охлаждения не занимало так уж много времени, но всё равно я просидел неподвижно до самого вечера, и то смог сделать всего лишь несколько десятков. Алим, понятное дело, заинтересовался моей странной неподвижностью, но подошёл только тогда, когда мы выдвинулись в путь.

Сначала я набросил плетение на него, но оно неожиданно стало соскальзывать. Всё верно, своё я придерживал нитями. Немного подумав, прикрепил его к верхней одежде. Поначалу Алим не понял, что происходит, заговорил с одним из своих людей на мансурском, видимо, выясняя, отчего стало прохладно. Человек посмотрел на своего принца так, будто тот неожиданно тронулся умом.

– Не стоит волноваться, ваше высочество, – поспешил успокоить я его, так как тот и сам выглядел, будто вдруг засомневался в своём уме. Всё-таки весьма странный человек. Вроде умный, но в то же время непоседливый, как ребёнок. – Это я сделал. Просто я забеспокоился за своих людей. Всё-таки они хоть и были раньше в Мансуре, но всё же не так привычны к такой жаре, как другие. Заклинание весьма сложно, и мне потребуется больше времени, чтобы сделать для всех.

– Вы и так умеете? – удивился Алим, рассматривая меня во все глаза. Интересно, что он там пытался увидеть? Глубокий капюшон плюс воздушное плетение, которое не позволяло рассмотреть мои черты, были как всегда на мне. – То я и думаю, как вы во всем чёрном еще держитесь. Я впервые слышу, чтобы можно было делать с помощью магии что-то подобное. Всё-таки рассказы о вас не отражают всей глубины вашего мастерства.

– И что же говорят обо мне? – спросил, аккуратно накидывая и прикрепляя плетения на своих людей. На всех не хватит, но на следующей остановке сделаю еще.

– О, у нас был музыкант из вашей страны, так вот он пел песню о вас. Говорил, камни взрываются, побывав в ваших руках. Раны затягиваются, стоит больному человеку постоять рядом с вами. А еще, что можете создать преграду, совершенно невидимую глазу. Я поначалу не поверил, посчитав небылицами, но потом… В общем, кое-что о вас подтвердили люди. А уж чуть позже, когда мы узнали, что Хонор выстоял против Зачари, то спрашивали всех, кто что-то видел или слышал. Вот так и узнали, что короля Хонора на самом деле хранит загадочный и пугающий маг, который никому не открывает своего лица и имени. Говорят, что даже король не знает имени и не видел лица, но так ли это?

– Кто знает, – я пожал плечами, набрасывая последнее плетение. – Кстати, ваше высочество, я слышал, что примерно в трех днях пути от портового города до столицы стоит древняя башня? Это так?

– Стоит, – Алим прищурился, всматриваясь в горизонт. – Правда, она разрушена. Если ехать два дня на запад от столицы, то можно найти еще одну точно такую же башню, но и она давно разрушена, остались лишь стены, почти засыпанные песком.

Ну, примерно этого я и ожидал. Если башня в таком, можно сказать, густозаселенном месте, то рано или поздно её кто-то должен был открыть. Интересно, плетение скрыта в них само перестало работать или же его изначально на эти башни не накладывали.

– А говорят, недалеко от этих башен есть странные зоны, в которых постоянно дуют ветра, а простым людям становится плохо. Так ли это?

– Так, – Алим глянул на меня. – Хотите посмотреть?

– Глянул бы, не отказался.

– Хорошо, только давайте сначала отправимся в столицу, а потом посетим ту башню. Чтобы увидеть местные необычные пески, придётся делать крюк, а мне бы хотелось поспешить в столицу.

До столицы при таком темпе передвижения обычно добирались не менее семи – восьми дней. Моё плетение, которое я соорудил всем, даже животным, позволило сократить это время до пяти. С торговцев потом содрал деньги, сказав, что те одежды, которые на них теперь, будут очень долго поддерживать такую температуру. Поначалу платить не хотели, тогда я начал просто снимать плетения. В итоге неожиданно сам для себя заработал на том, на чём совершенно не собирался. Содрал еще и за животных, посоветовав не менять их, пока заклинание полностью не исчезнет.

Хоть торговцы и бухтели, но я ощущал исходившие от них эмоции радости, ведь это плетение позволит им сокращать время, которое они обычно проводят в пути. А время, как известно, деньги.

Халимат меня не сильно впечатлил. Все тот же песок, синее небо, редкие деревья, похожие на кактусы-переростки. Дома из того же материала, из которого сделаны дома в портовом городе на Линеи, правда, тут встречались двухэтажные, а бывали и повыше. Улицы почему-то узкие. Часто можно было встретить каких-то птиц, очень похожих на павлинов, только совершенно белого окраса. Оказалась, священная птица, убивать которую строжайше запрещено. Люди вокруг все в белом, очень редко встречаются яркие пятна.

Воду я увидел только во дворце, который, кстати, напоминал громадную юрту, у которой по кругу со всех сторон стояли колонны. Я насчитал порядка пятнадцати этих колонн. На самом верху у них были выбиты квадратные лица людей, напомнившие мне статуи с острова Пасхи. Высота колонн была приблизительно метров по двадцать, не меньше. Как объяснил Алим, это стражи, которые смотрят во все четыре стороны света, защищая семью правителя и предупреждая и отводя всякие беды.

Во дворец мы прибыли ближе к вечеру, поэтому Алим сразу повёл меня в покои, которые, как он сам сказал, он приготовил еще до своей поездки в Хонор. То есть он был полностью уверен в моём существовании и даже в том, что я соглашусь поехать с ним.

– Просто я был уверен, что маг, умеющий лечить, не откажет другому человеку в беде. Я думаю, что такой великий дар даётся людям, имеющим большое сердце и добрейшую душу, – ответил он мне на мой вопрос о такой уверенности в моём согласии.

Не знаю, не могу сказать, что я с ним согласен. Не скажу, что я самый плохой человек, но и добряком себя никогда не считал. Кажется, кто-то идеализирует магов-лекарей. Тем более сам я лично встречал в той еще жизни врачей, которые умели лечить и правда имели дар, но были черствыми, бездушными и крайне жадными людьми, которые пользовались своим даром только тогда, когда им за это платили.

– Я бы хотел искупаться. Это возможно? – спросил, представив, сколько я не мылся.

– Конечно! Сейчас вам всё сюда принесут. Можете оставить свою одежду за дверью, слуги все выстирают и к утру вернут сухим и чистым.

Эта новость была весьма приятной. Всё-таки в пути мы пробыли долгое время, и большую часть времени я был на глазах у всех, так что не мог позволить себе даже снять плащ.

– Мои люди…

– Их уже разместили. Располагайтесь, а мне пора. Если что, слуги всё для вас сделают.

Алим развернулся и чуть ли не бегом помчался по коридору. Всё верно, он, как приехал, даже не видел еще ни родственников, ни отца. Нас встретил его брат, наследный принц Акрам де Амирхан. Как я потом узнал, приставка «дель» и «де» имеет очень большое значение. «Де» даётся только самому верховному сульмаху, его наследнику и женщине, которая родила наследника. «Дель» прибавляется ко всем, кто имеет хоть какое-то отношения к семье сульмаха.

Алим с Акрамом были очень похожи. Тот же нос, глаза, скулы. Только Акрам немного мощнее.

После того, как Алим ушёл, почти сразу пришли слуги, притащившие чуть ли ни ванну, наполненную водой. Молчаливо поставили ее за специальной перегородкой, молчаливо развернулись и вышли. Я уже по отработанной привычке подпёр дверь и только потом скинул с себя плащ. Одежду решил сразу выставить за дверь, предварительно вытащив всё из карманов. Долго возиться в воде не стал, хотя и хотелось хотя бы немного полежать. Натянув на себя последнюю чистую рубашку, проверил дверь, окно и только тогда лёг спать. Всё-таки мне немного не хватает Хана. Я как-то уже привык к его постоянному присутствию за дверью. А ведь когда-то меня это раздражало.

Утром, как и сказал Алим, за дверью меня ждала моя чистая одежда. Я успел одеться, как в дверь постучали. В коридоре был конечно же Алим.

– Мастер, пойдёмте, – он выглядел встревоженным, так что я не стал заставлять себя ждать.

Около комнаты, к которой меня привёл Алим, толпилось куча народу. Много было пожилых мужчин, бородатых, с густыми, свисающими бровями, полностью седых. На голове у них были намотаны что-то вроде тюрбанов, а белые одежды украшали вышивки золотом или серебром.

При виде меня многие начали ругаться, спорить, чуть ли не махать кулаками. Я не понимал их, но улавливал общий негатив в эмоциях. А когда присоединился, то понял, что меня снова приняли за шарлатана. Смысл состоял в том, что это были местные маги-шаманы, которые предлагали отрезать ногу сульмаху, чтобы спасти его жизнь, ведь тот был почти без сознания с ночи и готовился отдать душу местному верховному духу. Это что-то вроде бога или того же Создателя, только на мансурский манер.

Так вот, они хотели оттяпать ногу, а принцы не давали, утверждая, что хонорский маг, то есть я, смогу вылечить, не калеча сульмаха. Понятное дело, умудрённые жизнью старые маги не верили.

Когда прошло десять минут и ничего не изменилось, я просто обошёл всё это столпотворение и вошёл в покои сульмаха. Закрывая дверь за собой, я заметил, какими ошалелыми глазами на меня смотрел Алим и все остальные. Почти сразу поднялся крик, шум, в дверь что-то ударилось. Я лишь покачал головой – и ведь взрослые люди.

Подойдя к кровати, посмотрел на сульмаха. Пожилой мужчина лет под шестьдесят. Болезненно худой, изможденный, без сознания. Проверил пульс, вроде живой пока что. Откинул тонкое покрывало, невольно отшатываясь. Нога действительно была в ужасном состоянии. Вся верхняя часть гноилась и чуть ли не отслаивалась от кости. Не думаю, что такое можно вылечить, просто подстёгивая организм к естественной регенерации и усилению его иммунитета.

Думаю, что пришло время для создания усиленного плетения. Зарастить маленькую дырочку от стрелы или вывести яд из организма это одно, а нарастить сгнившее мяса, которому взяться неоткуда, это совсем другое.

Оглянувшись, сел в кресло и перешёл на магическое зрение, тут же замечая кое-что интересное в ране. Присмотревшись, понял, что в ней находятся какие-то насекомые, похожие на тлю, которые медленно, но верно пожирают плоть. Нет, не так, сначала они выделяли что-то, что разлагало мясо, а потом поедали эту гниль. Вся рана была буквально усеяна ими.

Вздохнув и поморщившись, глянул поверх сульмаха, замечая, что комната заполнилась людьми, но я не обращал на них никакого внимания. Сначала набросил на правителя Мансура несколько мощных своих плетений, надеясь, что магической силы в них хватит, чтобы он не помер, пока я делаю новое, усиленное плетение.

Меня тряхнули за плечо, на что я лишь приподнял голову и чуть приспустил плетение на лице, чтобы видны были только мои глаза. Я точно знаю, что вид почти белых глаз, которые излучают свет, выглядит весьма устрашающе. Так и вышло, старик, который прорвался мимо Алима и решил меня собственноручно вышвырнуть из покоев сульмаха, отшатнулся и едва не шлёпнулся на задницу.

– Мешаете, – тихо сказал я в полной тишине, обведя всех остальных взглядом. – Его пожирают, а вы все мешаете.

Кто-то пытался возмутиться, но тут вошёл Акрам, который велел стражникам немедленно вывести всех, кроме брата и меня из комнаты. Старики были возмущены, но больше спорить не стали, вышли, продолжая возмущаться вполголоса.

– Это правда, мастер? – тихо спросил Алим, вставая на колени перед кроватью отца. – Кто его пожирает?

– Насекомые иного плана, – ответил, сам не зная, как именно назвать то, что я видел. – Мне надо убрать их, и только тогда я смогу начать лечение.

Я замолчал, снова сосредотачиваясь на ране и её пожирателях. Тишина мне очень помогала. Своими нитями я методично убирал крохотных насекомых, тут же раздавливая их. Можно было сложить куда-нибудь, но я не был уверен, что обычная посуда их удержит, а придумывать плетение для удержания мне было некогда.

Не знаю, сколько я так просидел, но очнулся только тогда, когда меня снова потрясли за плечо. К этому времени насекомые были убраны. Насколько я могу заметить, заклинание лечения немного помогло улучшить общее состояние, но вот рана пока что и не думала зарастать. Зато сульмах стал выглядеть лучше, хотя бы вид покойника больше не имел.

– Хм? – моргнув, перешёл с магического зрения на обычное, тут же понимая, что забыл вернуть плетение на глаза обратно и сейчас смотрю на Алима своими собственными глазами. Принц моргнул, удивившись, но я почти сразу вернул привычный вид.

– У вас глаза синие, – выдал он. – А я думал всегда такие белые, страшные. Я вам есть принес, мастер.

Только сейчас я понял, что уже темно и везде понаставлено просто море свечей, из-за чего комната казалась какой-то нереальной. Алим кивнул в сторону столика, на котором стояли подносы с пищей. Я понял, что хочу не только есть, но еще и в туалет.

В комнате оказались не только Алим, Акрам, но был еще один молодой парень чуть старше Алима.

– Анвар дель Амирхан, старший брат Алима и младший Акрама.

Я немного завис, вспоминая, как там представлял Алима павлин при дворе Райнера. Кажется, говорилось что-то про второго сына третьей жены. И то, что он третий принц. То есть Анвар его родной брат, а Акрам брат по отцу. Не так уж и сложно, надеюсь, у них больше нет братьев, иначе я запутаюсь.

– Зовите меня мастер, – ответил я, а потом пристал к Алиму с вопросом, где у них тут уборная.

В общем, туалет был под кроватью у каждого в комнате. А еще на улице, но идти далековато. Я выбрал уличный вариант. Алим провел, чтобы показать дорогу.

– Как вы думаете, сможете вылечить нашего отца? – задал вопрос Анвар, который был похож на своих братьев очень сильно. Отличало от остальных его то, что у него волосы были примерно до плеч и немного вились.

– Чтобы вы понимали, что происходило, представьте мелких, размером с сошку насекомых, которые выпускают яд, разлагающий плоть, а потом эту сгнившую плоть пожирают. Так вот, я очистил рану от этих насекомых. Немного укрепил состояние вашего отца, а сейчас, после того как поем, буду пытаться зарастить рану. Только для начала надо убрать остатки гноя из неё. Мне нужна прокипяченная вода комнатной температуры и чистые полотенца.

Рассказывать, как мы вчетвером пытались промыть рану, не буду, скажу только, что нам повезло, что сульмах был без сознания, иначе нас бы покрыли трехэтажным матом.

А потом, когда всё было закончено, я снова сел на своё прежнее место, перешёл на магическое зрение и стал думать. Мне надо подстегнуть регенерацию в отдельно взятом месте. При этом, чтобы энергия на эту самую регенерацию бралась не из организма, а из плетения. Немного подумав, сплел из нейтральной магии круг. Все пространство внутри заполнил тонкими нитями магии жизни насыщенного зеленого цвета. Ее, кстати, в Мансуре было мало, но мне вполне хватало. Плетение сделал строго такого же размера, как и рана. После опустил его на поражённую ногу и стал наблюдать. Если сейчас всё пойдёт, как надо, то моя теория, что плетения сами подстраиваются под то, что мне необходимо, верна.

Как я и думал, мясо на ране начало немного нарастать. Клетки в этом месте делились с бешеной скоростью, а плетение между тем буквально истаивало на глазах.

Проверил состояние сульмаха. Кажется, он сейчас просто в глубоком сне. Сплел еще одно, потом ещё. Очнулся я снова только тогда, когда меня потрясли за плечо.

Отключил магическое зрение, ощущая, как резкая боль полоснула по глазам. Надо поспать хотя бы немного.

– У вас выходит, – с улыбкой сказал Алим, во все глаза смотря на явно уменьшившуюся рану на ноге отца.

– Да, состояние стабильное, думаю, через пару часов он может проснуться. Двигаться нельзя. Необходимо обильное питье, а также надо, чтобы он как можно больше кушал. Его организм ослаблен так сильно, что я не могу зарастить рану одним рывком, это может убить его. Я – есть и спать. Если проснётся, меня не звать, только в крайнем случае.

Встав, пошатываясь, поплелся в свою комнату, которую неожиданно для самого себя нашёл довольно быстро. Общая усталость не сказалась на моём аппетите, а вот искать туалет на улице я был уже не в силах, пришлось воспользоваться комнатным вариантом. Не забыл я и дверь подпереть, зато, как добрался до кровати, уже не помню.

Когда я проснулся, был день. Еду нашёл в коридоре на небольшом столике. Поев, пошёл в покои сульмаха. Как оказалось, там были все три принца, а сам сульмах пребывал в сознании.

– Добрый день, верховный сульмах.

– Добрый… Мастер. Даже мне имени не скажете?

– Прошу простить, но это под запретом.

– Понимаю. Надеюсь, моё имя вы знаете?

Имя сульмаха я спросил у Алима еще тогда, когда мы плыли по Линеи. Алиаскар де Амирхан. Кажется, у них традиция иметь имена на «а».

– Конечно, не думаю, что в мире есть человек, который не знает имени верховного сульмаха.

Алиаскар хмыкнул, посмотрел лукаво, видимо, Алим успел сдать меня, но ничего не сказал на это.

– Скажите, мастер, через сколько я смогу встать?

Я подошёл к кровати, осторожно убрал простыню с ноги и осмотрел её и тем и другим зрением. Честно говоря, опасался, что те насекомые снова объявятся, но этого не случилось.

– Дня три-четыре вам еще придётся полежать, – ответил я, прикидывая скорость восстановления раны.

– Но я ведь встану?

– Хм? Конечно.

– И нога останется на месте?

– Не вижу причин вас её лишать.

Сульмах замолчал, о чём-то крепко задумавшись.

– Скажите, мастер, где та страна, в которой рождаются такие маги, как вы? – спросил он после долгого молчания.

Я, сев на то же место, что и раньше, устроился удобнее, перешёл на магическое зрение и, прежде чем начать, ответил:

– Не знаю, где остальные, но я в Хоноре был рождён.

Глава 8

Спрыгнув с кахора, повернулся к тому, что когда-то было башней. Сейчас из-под песков видны лишь развалины и валяющиеся то тут, то там обломки. Явно сама по себе башня не могла развалиться на куски. Тогда что же её разрушило? А ведь та, которую я встречал в лесу, тоже была разрушена, но тогда я не обратил внимания на это, посчитав, что причиной разрушения стало время. Только время ли в этом виновато, ведь самая первая башня была цела?

Здесь, среди песков, которые веками перетаскивал с места на место нагретый звездою ветер, развалины башни смотрелись, будто старый скелет какого-то причудливого великана, жившего многие века назад. В облизанных песком камнях чудились выгоревшие на солнце кости, которым осталось совсем немного до того времени, как их полностью поглотят золотые пески.

Присев, я рукой смахнул с камня нанесенный на него песок. Ветер, будто недовольный моими действиями бросил мне в лицо пригоршню песка.

– Тут всегда сильные ветра, – сказал Алим, внимательно наблюдавший за тем, что я делаю. Конечно, он заметил, когда я начал отплевываться.

У кого-то из людей, которых Райнер приставил охранять меня, зашелся своим странным кашлем кахор. Я оглянулся. Все тридцать я сегодня не брал, взял с собой пятнадцать. Нечего нам целым караваном по пустыне шарахаться.

Снова повернувшись к камням, с сожалением подумал, что добраться до подвала будет сложно, так как тут почти всё занесено песком.

Перейдя на магическое зрение, понаблюдал за нитями, поняв, что они снова движутся в одном направлении. Значит, я был прав, и эти странные костры есть около башен. Осталось понять, костры возникли возле башен или же башни строились именно из-за близости этих костров?

Встав, подхватил кахора под узды и направился в ту сторону, куда стремилась магия. Странно, я ведь помню, как мне было больно в прошлый раз, но меня так же, как и все эти нити, тянуло туда. Нет, я могу развернуться и уйти, но боюсь, что мои мысли, так или иначе, возвращались бы к этому.

– Вы знаете, где опасные пески? – спросил Алим, поглядывая на меня с любопытством. – Говорят, что в этих местах на цепь посажен разгневанный дух. Если подойти к нему слишком близко, то он выест ваши глаза, слижет шершавым языком кожу, высосет кости и разорвёт сердце. Я не знаю, правда ли там дух, но то, что при приближении людям становится плохо, в этом я полностью уверен.

– И кто тогда рассказывает такие истории?

– Маги, – пожал плечами Алим почти безразлично, но я ощущал исходящий от него интерес. – Они могут приближаться к тем местам, но я однажды узнал, что ничего там не видят на самом деле. А рассказы эти, чтобы обычные люди не пострадали. Вы ведь знаете, что там?

Я молчал минут пять, вглядываясь в, казалось, бесконечные просторы пустыни. Я не любитель таких мест, но признаю, что у них своё особенное, неповторимое очарование. Эти пески, яркое, голубое небо, воздух, который дрожит от нагрева и словно искажает реальность. Во всём этом можно найти свою особенную красоту.

– Знаю, – ответил тогда, когда градус терпения Алима начал падать. – Если его можно назвать духом, то пусть это будет дух. И он действительно причиняет боль. То, что вы, ваше высочество, описали, весьма похоже. Обычным людям и правда не стоит подходить к нему близко.

– Но зачем тогда вы идете к нему? – Глаза принца распахнулись, а в эмоциях у него начал твориться полный бардак. Думаю, точно так же было, если человеку, который всегда подозревал, что у него под кроватью кто-то живёт, скажут, что там действительно кое-кто живёт, просто у него не те глаза, которые могут это увидеть. Если ты не видишь, это еще не значит, что чего-то не существует.

– Кто знает, – пожал я плечами, внутренне содрогаясь, ведь если огонь снова перекинется на меня, то всё, что описал только что Алим, покажется мне цветочками. – Возможно, чтобы увидеть, понять.

– Мастер!

Я обернулся. Крикнул один из моих людей. Алим тоже повернулся.

– Шармахи! – встревоженно крикнул он, начиная спешно проверять свое оружие.

Я, прищурившись, наблюдал, как в нашу сторону с ближайшего холма на всех парах, пригибаясь к шеям своих кахоров, скачут не меньше пятидесяти человек, одетых во все черное. Им не жарко? Ладно я с плетением, но как они в таком ходят?

Глянув на принца, на моих людей, которые принялись выстраивать круг, в который заключили нас с Алимом, не трудно было догадаться, что эти самые шармахи скачут к нам не для того, чтобы пожелать доброго дня и крепкого здоровья.

– Что им нужно? – спросил, прикидывая, кто такие эти шармахи. Рэкетиры? Гопники? Или же убийцы?

– Кучка сплотившихся отщепенцев. Никто не знает, сколько их всего. Постоянно кочуют по Мансуру. Они бич нашей страны. Нападают на всех, кого видят, грабят, убивают, насилуют. В этот раз они забрались слишком близко к столице. И это очень странно. Обычно ближе чем на расстояние в неделю пути они не приближаются.

– Никогда ничего не происходит в этом мире просто так, – сказал я, вглядываясь в быстро приближающие точки. – Если они тут, значит, кому-то это было нужно.

– Но кому? Покушение на меня? На вас?

– Пока не знаю, – сев прямо на песок, скрестил ноги по-турецки и закрыл глаза. Иногда представлять что-то проще, отгораживаясь от реального мира полностью.

– Что вы делаете? – Алим был явно встревожен.

Неудивительно, учитывая, что против нас втрое превосходящий наши силы противник. И дернул же меня черт не взять всех воинов и настоять на том, чтобы пошло всего пятнадцать. И ведь как удачно напали. Будто знали.

Отвечать я не стал, вспоминая самый страшный фильм, который когда-то видел в своей жизни. Как назло в голову лез только образ Чужого. Ладно, пусть будет он. Помнится, когда-то я смог передать стражникам в королевском замке, что Пиррет мёртв и дальнейшее сопротивление бесполезно. Если у меня получилось тогда это сделать, то почему бы сейчас не попробовать напугать наших гостей до мокрых трусов.

Люди часто не боятся смерти и других людей с оружием, иногда это наоборот действует, как красная тряпка на быка. Они готовы драться, скалясь и бросаясь в драку, словно берсерки. Но очень многие, даже такие храбрецы, боятся неизведанного, страшного и безобразного. Не все, конечно, некоторые могут и на того же Чужого броситься с ножом, но подавляющее большинство побежит. Это инстинкт, заложенный природой. И если человек с мечом известное зло, против которого вполне можно сражаться и выжить, то безобразное существо пока что непонятное, неизведанное, а значит, вполне возможно, сто процентов смертельное.

Мои нити устремились вперёд. Я открыл глаза, наблюдая за ними. Многие тысячи тончайших, будто паутина нитей, ощерились в сторону всадников. Со стороны я, наверное, напоминал странного дикобраза. Длина нитей была чуть больше ста метров. Помнится, я говорил, что мои нити весьма самостоятельные и любопытные, наверное, поэтому их длина постоянно увеличивается. Словно пытаясь познать мир вокруг, они стремятся стать как можно длиннее.

Я неоднократно наблюдал, как в спокойном состоянии нити шевелятся, ощупывают любой предмет, который попадался им на пути. Они вели себя так, словно ребенок, сильно нуждающийся в тактильных контактах для изучения внешнего мира.

– Король с нас голову снимет, если мы не вернем ему мастера целым, – услышал я голос капитана. Кажется, его зовут Рубьен. Я мало общался с ними, будучи занят постоянно своими делами.

– Самим бы вернуться, – буркнул совсем еще молодой голос.

– Поверь, – осадил его Рубьен. – Если мастер погибнет, то нам лучше забыть о возвращении в Хонор навсегда.

А ведь он прав, я знаю, что Райнер на самом деле не мягкотелый добряк. Без нужды, конечно, ужасы творить не будет, но если надо, то и казнит, и по-тихому прикажет удавить, и отомстит жестоко. Не скажу, что я прямо бесценный для него, но потерять меня ему бы не хотелось, по той причине, что с моими плетениями ему можно не так сильно опасаться быть убитым. Без меня ему просто придётся быть более осторожным, и только. Но парням он точно голову снимет, в этом Рубьен прав.

Открыв глаза, вздохнул. Из-за сплотившихся людей пришлось немного сдвинуться вбок, так как ноги впереди стоящего человека мешали. Что ж, наши работники ножа и топора, на местный лад, неслись к нам, аж пыль позади столбом стояла. Они что-то там кричали, кажется, даже улюлюкали.

Перевел взгляд на нити. Мне показалось, что они даже слегка вибрируют, будто от нетерпения. Нити, обычно напоминающие извивающиеся нитки, сейчас выглядели будто острые и тонкие иглы.

Когда шармахи почти доехали до нас, я медленно закрыл глаза и попросил магию не осторожничать. И почти сразу ощутил, как все нити нашли свою жертву. Обычно я мягко присасываюсь к ауре людей, за редким исключением, сейчас же я буквально пронизывал её. Длины нитей хватало, чтобы не только проникнуть в ауру, углубиться в неё, но и обвернуться вокруг человека несколько раз.

Итак, готовы, уважаемые зрители? И даже если вы не готовы, любуйтесь.

– Храни нас Верховный Дух нашей бескрайней пустыни.

Перед моим внутренним взором возник знакомый почти каждому жителю моего прошлого мира облик. Чужой резко обернулся и оскалил свою пасть, пронзительно закричав, неестественным, совершенно чуждым человеку голосом.

Кроме этого, я будто нашептывал, что здесь опасно, смерть ужасная и болезненная. Я чувствовал, как где-то в груди зарождалось нечто и словно выплескивалось наружу по нитям.

Долго ждать не пришлось. Дикий, животный страх рухнул на меня лавиной, пришлось даже отстраняться. Послышались крики, кашель кахоров, какой-то визг, ругань.

– Что происходит? – сквозь всю какофонию звуков услышал я голос Алима. – Мастер?

Я открыл глаза, наблюдая, как совсем недавно несущиеся на нас во весь опор шармахи стремятся оказаться как можно дальше. Те немногие, кто все-таки смог преодолеть внушенный мною страх, последовали за своими отступающими товарищами, понимая, что произошло что-то странное, а странное в понимании многих является синонимом опасного.

Когда шармахи покинули зону, в которой я мог бы достать их нитями, то я расслабил их, позволяя, как обычно, исследовать окружающий мир и вести себя как им вздумается.

Но молчал и сидел до тех пор, пока последний шармах не скрылся за далёким барханом. И только потом поднялся, нашёл своего кахора, достал сосуд, который тут заменял флягу, и отпил прохладной воды. На сосуд пришлось тоже накидывать плетение охлаждения, так как пить горячую воду то еще удовольствие.

Кому-то мое молчание могло со стороны показаться загадочным, на самом деле я просто обдумывал, стоит ли нам вернуться или же продолжать путь. Если возвращаться, то из-за этого мы потеряем почти неделю. Два дня сюда, потом обратно, затем снова два дня сюда, итого шесть, плюс потом снова два дня до столицы. Даже больше недели. А если не возвращаться, то можно снова подвергнуться нападению этих молодчиков, которые через какое-то время отойдут от испуга. Да, они сто процентов снова полезут к нам.

Хм, но возвращаться я точно не хочу. Значит, прибегну к старому способу.

– Наберите мелких камней, пока едем, я превращу их во взрывающиеся. Кто-нибудь был в Дее, когда зачарийцы осаждали город?

– Да, мастер, я был. Я знаю про эти камни, – ответил Рубьен, тут же принимаясь отдавать указания. Все мгновенно разошлись. Кажется, даже те, кто не был тогда в осажденном городе, и так знали, что такое взрыв-камни.

– И многих вы можете обратить в бегство, ничего не делая при этом? – спросил Алим как бы заинтересованно, но при этом чувствовалась от него тревога.

Кажется, настал тот момент, когда восхищение чужими способностями перерастает в тревогу и опасение.

– Это не так легко, как может показаться, и нет, не многих и не часто.

Говорить правду я не собирался, надеясь, что меня хотя бы выпустят теперь из Мансура. Ссориться с Райнером им сейчас не с руки, но я понимал, что в большинстве своём благодарность власть имущих часто очень кратковременна, а порой её и вовсе не существует. Сегодня, пока они еще помнят, что я для них сделал, можно спать с одним открытым глазом, но уже завтра лучше и вовсе не ложиться.

Алим натянуто улыбнулся и тревожно посмотрел туда, где скрылись шармахи. Чуть позже, когда все набрали камни и продолжили путь, я нет-нет да ощущал на себе его взгляд и направленные в мою сторону эмоции.

Вздохнул, верно, в этом и не только мире, делая добро, будь уверен, что твоя спина хорошо прикрыта, иначе тот, кого ты поставил на ноги, может запросто воткнуть в твою спину кинжал.

Любой маг, хоть сколько-нибудь сильный, всегда будет опасен и невыгоден для любой другой страны, кроме своей собственной. Да и в своей, пока ты покладист и не представляешь опасности, ты будешь нужен, но если захочешь чуть больше свободы, готовься. Маги это оружие, а оружие, в понимании людей, должно точно знать своё место, иначе его лучше уничтожить, пока оно рано или поздно не будет направлено против них самих.

Теория относительности существует не только в прошлом моём мире. И в этом все относительно. Если находишься на стороне людей, то понимаешь и принимаешь верность такого, но я сейчас с другой стороны этой своеобразной стены. Я маг и мне не стоит забывать, что друзей у меня нет и быть не может. Конечно, вреда другим причинять я не собираюсь, но, если что, буду бороться до последнего вздоха. Наверное, люди правильно делают, что опасаются магов.

Пока пугал этих шармахов, то успел мельком поглядеть, с чего это они нарисовались так близко от столицы. Узнал много интересного. Оказывается, шармахи не просто шайка уголовников, а люди сульмаха, и грабят, убивают они только тех, на кого укажет его палец. Например, торговцев, которые не захотели делиться, или неугодных придворных. Плюс в пустыне есть пути, по которым следует водить караваны всем. За то, что эти пути якобы охраняются, взимается специальный налог. Эти пути считаются самыми безопасными. Но всегда найдутся люди, которые не хотят платить и пойдут в обход, по, так сказать, бесплатным, но опасным территориям. Вот таких людей и вылавливают шармахи.

В принципе, дело житейское и понятное. Поначалу я подумал, что это сульмах захотел меня так отблагодарить, но оказалось, что шармахи давно уже подчиняются не только сульмаху. Предполагаемое оружие Мансура начало думать совсем в другую сторону. Так называемые маги-шаманы решили, что работать на другую страну им будет намного сытнее. Почему-то я и не удивлён, что и тут показались длинные лапы Зачари. Мне даже интересно глянуть на их короля. Наверное, интересный должен быть человек.

Через какое-то время ветер поднялся. Я мог наблюдать магическим зрением знакомую картину. Всё то время, пока мы ехали, я не переставая накладывал взрывное плетение на камни. Его я запомнил хорошо. В своё время пришлось сделать ни одну сотню таких же. Времени на это не самое сложное плетение у меня уходило мало, поэтому к тому моменту, как люди стали чувствовать на себе действие магии, которой в окружающем пространстве было очень много, я закончил.

– Дальше я один, – сказал я, отдавая последний камень в руки Алиму.

– Вы уверены? – прикрывая глаза и рот – его явно тошнило, – спросил он, тревожно посматривая по сторонам.

– Да. – Мои глаза были устремлены в сторону костра, который я мог видеть даже с того места, где мы стояли. Этот костер был раза в три больше, чем тот в лесу. Его голубое пламя, как мне казалось, вздымается чуть ли не до самого неба, сливаясь там с его синевой. Изредка видны были красноватые всполохи, причудливым рисунком на мгновение украшающие величественное явление. – Вы там погибнете, – сказал тихо и слез с кахора, который в последние минуты не желал стоять на месте. Передав узды Алиму, пошёл в сторону костра, мысленно ругая себя последними словами. Если тот маленький был таким болючим, то этот точно меня убьет. – А может, и я там сгину, – прошептал себе под нос, но всё равно продолжал идти вперёд.

Когда до костра было метров триста, я остановился, поднимая голову. Он точно меня убьёт, я просто сгорю в этом адском синем пламени. Мои нити вели себя совершенно странно. Теперь я понимаю, что так влекло меня сюда. Они все устремлялись к огню, пытаясь дотянуться до него. Не знаю, для чего и зачем, но им явно нужно было туда.

Вдохнув и мысленно приготовившись к боли, пошёл дальше. Кажется, нити снова стали длиннее. Думаю, до костра было больше ста метров, когда мои нити буквально нырнули в огонь. Костер задрожал, и пламя в один момент обрушилось на меня.

Что там говорил Алим? Высосет кости, сдерет кожу и разорвёт сердце? Не знаю, я не могу сказать, что ощущал что-то из этого. Я даже на колени упасть не смог. Меня просто окунули в океан боли, которая стала полновластной хозяйкой в моём теле. Я не ощущал ничего, кроме нее. Я не могу сказать, на что это похоже, так как с меня никогда не снимали кожу, я никогда не горел заживо, и меня никогда не растворяли в кислоте, но отчего-то пытаясь описать свои ощущения, мне на ум приходит именно это.

Когда всё закончилось, я еще минут пятнадцать стоял и смотрел перед собой, пытаясь осознать себя и мир вокруг. Мне казалось, что я сошёл с ума. Я никак не мог вспомнить, кто я такой и что тут делаю.

Моргнув, опустил голову вниз, смотря, как мои нити будто пытались спрятать меня в кокон, оборачиваясь вокруг моего тела. На моей коже не было ожогов, и мои кости были целыми, я даже ходить мог, и это не укладывалось в голове.

Подняв голову, снова глянул на костер. Огонь в нём опал и сейчас он выглядел не больше пламени свечи. Магия успокоилась, ветер стих. Зато у меня в солнечном сплетении поселился горячий шар. Впрочем, он не причинял мне никакого вреда.

Постояв еще немного, приходя в себя, я развернулся и пошёл обратно к людям и ждущему Алиму.

– Что, – он сглотнул, шальными глазами осматривая меня, – произошло?

Мне бы и самому было интересно. Кажется, моё стремление к этим кострам похоже на инстинкт. Да, это чудовищно больно, но меня всё равно что-то толкает к ним. Какая-то непреодолимая сила. И это меня весьма раздражает. Если бы я знал, зачем я это делаю, наверное, было бы хоть немного легче принимать такое.

Хм, меня же спросили, что это такое было. Правду говорить не самый лучший вариант, так что соврем.

– Если дух будет слишком долго бесноваться, то может причинить вред не только себе. Именно поэтому их надо иногда успокаивать. Он никуда не делся, но ярость его ненадолго утихла.

Я понятия не имел, сколько потребуется времени костру, чтобы разгореться до предыдущих размеров, но надеюсь, что долго.

Алим смотрел на меня такими глазами, словно сам не знал то ли верить мне, то ли назвать сумасшедшим. Мне как-то всё равно, главное, чтобы удалось после всех моих выкрутасов выбраться из страны. Не думаю, что маги-шаманы так просто успокоятся. Главное, чтобы к ним не присоединился сульмах с сыновьями, иначе нам точно придётся спасаться бегством.

На обратном пути на нас снова напали очухавшиеся шармахи. И на этот раз тем, кто выжил, пришлось спасаться бегством. Мы просто подпустили их ближе и закидали взрывными камнями. Алим уже не так сильно радовался моим умениям, становясь с каждым разом всё пасмурней и пасмурней. Улыбался он теперь натянуто, стараясь делать вид, что всё по-прежнему, но я ощущал, какой сумбур творился в его душе.

Наверное, Райнер, отпуская меня сюда, и не подозревал, что такое может произойти. Надо срочно искать плетение порталов, чтобы всегда иметь возможность уйти в свой замок из любой точки мира. Не удивлюсь, если однажды вместо приветствия в королевском замке меня будет ждать совершенно другой прием. Во мне снова заговорила немного утихшая в последнее время паранойя. Кажется, эта дама приходит тогда, когда моя задница находит себе очередные приключения, которые могут закончиться весьма плачевно.

Во дворце сульмаха было шумно. Как оказалось, готовился пир в честь выздоровления правителя. На ноги он встал уже давно, но я почти сразу уехал к башне, поэтому он решил подождать, пока мы вернемся.

Не успели мы вернуться, как Алим ушёл к отцу. Я же предупредил Рубьена, что нам, вполне может быть, придётся попросту драпать из дворца, пошёл в свою комнату. Там меня ждал сюрприз в виде клубка змей на кровати. Думаю, змеи ядовитые, проверять я, конечно, не стал, как и выкидывать.

Вышел из комнаты и направился в покои правителя. Пока что ему нужно было набираться сил, поэтому я посоветовал ему больше лежать, кушать и отдыхать.

Около двери стояли охранники, которые конечно же не пустили меня. Я не стал уходить, решив, дождаться пока из покоев выйдёт Алим, но дождался когда сюда пришли Акрам вместе с Анваром.

– Мастер? Почему вы тут?

– Не пускают, – пожал я плечами.

– С ума сошли? – рыкнул на стражников Акрам. Анвар же молча прошёл к двери и постучался. С той стороны послышалось разрешение войти.

– Пойдёмте, мастер, – позвал он меня с собой.

А я что? Я пошёл.

Конечно, тут был Алим. Причём явно успевший многое рассказать отцу. Оба они были хмурыми и задумчивыми. Акрам с Анваром непонимающе глянули на них, на меня, но так и не дождались объяснений.

– Мастер, – заговорил спустя пару минут тяжелым, будто камни, голосом сульмах. – Я искренне благодарен вам и сожалею, что мои люди обратили свои клинки против вас.

– Я понимаю, – я сел туда же, где сидел, когда лечил его. – Хочу предупредить вас, что сорняк добрался и до мансурской пустыни и успешно пустил в её пески свои корни. Ваше ранение и болезнь не случайны.

– Я знал, что они здесь, но я позволял им быть тут, так как вреда они не приносили. Да и я понимал, что если выдрать их, то на место придут другие, о которых я не буду ничего знать.

– Все верно, но Хонор им не достался, как и страны, которые они считали уже своими, но пытаться они не перестали и им нужны деньги. А Мансур весьма богатая страна.

Кстати, об этом. Я узнал, чем так богата мансурская пустыня. Все дело в тех деревьях в виде кактусов. Оказалось, что растет оно только в песках, растет быстро. Его сок можно было пить, как молоко. К тому же, если его выпарить, то оставался белый налёт, очень вкусный. Его добавляли в блюда как специи. Этот же порошок можно был весьма ценным ингредиентом и пользовался большим спросом у лекарей. Думаю, мне не стоит говорить, что Мансур, как монополист в этом деле, мог сам назначать цену.

– Да, я понимаю. Пришло время вырывать сорняки. И именно поэтому вам, мастер, лучше быть в это время совсем в другом месте. Я бы, конечно, предпочёл, чтобы вы остались у нас, даже хотел предложить вам это, но ссориться с Хонором сейчас мне не хочется. Может, позже.

Я встал и едва уловимо склонил голову, понимая, что если бы сульмах захотел, то смог бы меня запереть в своей стране. Конечно, я бы придумал, как свалить, но, как говорится, осадок бы остался.

После я продал сульмаху все свои светляки, которые он оценил по достоинству, только ему не очень понравился материал, но я пообещал, что в следующий раз пришлю светляки из достойного верховного сульмаха материала. Денег я выручил столько, что даже моё упавшее настроение поднялось. На них я собирался перестраивать один из своих городов. Мне совершенно не нравилось то, что было сейчас. Слишком серо и уныло. Мне надо, чтобы ко мне стремились люди, которым я буду находить работу. Графство надо развивать, иначе оно так и останется болотом, в котором веками ничего не меняется. Еще бы найти денег, чтобы выложить хорошие дороги, и я буду почти доволен.

– Думаю, что вы простите меня, если я не останусь на пир?

– В любой другой ситуации я бы непременно или оскорбился или бы сделал вид, что оскорбился, но сейчас мне даже будет спокойнее, если вы уедете.

– Отлично, тогда мне пора.

Прощание надолго не затянулось. Я забрал своих людей, выкупил у Алима кохаров, погрузил на них свою оплату за светляки, и мы в тот же день отправились обратно, взяв с собой лишь одного проводника.

– Мне нужна башня, – сказал я ему.

Уходить, не побывав на второй башне и не сходив к костру, я не собирался. Проводник сразу же понял, что мне надо, и повёл нас немного другим путём. Как я узнал много позднее, это, вероятно, спасло нашу жизнь, так как на обычном пути нас поджидали шармахи и было их отнюдь не пятьдесят. Думаю, я подсознательно этого и ожидал, поэтому пошёл другой дорогой.

Когда мы добрались до башни, то я понял, что не уйду отсюда, пока не гляну, что стало с подвалом. В той, которая около столицы, я так и не узнал, но не здесь. Не сказать, что ребятам понравилось рыть песок, но они работали, ничего не говоря. На то, чтобы добраться до люка, ведущего в подвал, ушло не так много времени, как мне казалось изначально.

Поначалу я разочаровался, так как внутри было пусто, а тотемный столб разрушен на кусочки. Помня о прошлом неожиданном плетении, не торопился уходить, внимательнее осматривая стены. И был прав, так как очень скоро заметил маленькое плетение под самым потолком.

– Снова послание? – спросил я тихо сам у себя, подходя к тому месту. Подняв голову, осторожно коснулся нитями плетения.

Неожиданно оно вспыхнуло, а сзади что-то зашумело. Я вздрогнул и обернулся, напрягаясь. Поначалу я и не понял, что произошло, но потом увидел в стене отодвинутый в сторону камень. Это был тайник. И он не был пуст. Там лежала одна-единственная книга, но даже это меня обрадовало. Аккуратно взяв её в руки, сдул пыль, убеждаясь, что книга не развалится в руках, но, видимо, её хранило до этого какое-то другое плетение, так как она была в очень хорошем состоянии.

Открыл на первой странице, вчитываясь в аккуратный и ровный почерк. Перевернув лист, другой, я закрыл книгу, глаза и глубоко вздохнул. Кажется, удача всё еще на моей стороне. Эта книга о порталах. Правда, чтобы понять её, мне придётся очень много работать. Это даже не высшая математика, это что-то невообразимо сложное.

Не зря первая же строчка гласит, что прежде чем изучать плетение для создания порталов, меня настойчиво просят изучить пошагово двадцать ступеней начальной, средней и высшей магии плетения.

На каком я уровне? Кажется, ниже быть не может. Я что-то могу, что-то изучаю, но у меня нет никакой схемы, да и где бы мне её взять. Найти бы книги по начальной магии. Кажется, в Хоноре была еще одна башня. Нужно будет обязательно сходить туда. Спрятав книгу, оглядел последний раз подвал, вернул камень на место и только после этого выбрался наружу.

Этот костер был намного меньше, чем тот у столицы, но я вас уверяю, больно было ничуть не меньше. Зачем я это делаю? Этот же вопрос я каждый раз задавал себе. Около каждой башни был костер. Мне кажется, что башни строили именно из расчёта существования поблизости этого явления. Вероятно, в обязанности магов входило наблюдать за кострами, мне даже кажется, постоянно забирать его пламя. Но зачем? Что делают эти костры? И почему я не нашёл никаких записей по этому поводу в той башне, которая не была разрушена.

Не знаю, почему нас не ждали в портовом городе, но нам удалось нанять корабль одного из торговцев, и в тот же день отправиться в Хонор. Это по течению было просто плыть, а вот против мы добирались целый месяц. За это время я прочитал всю книгу, даже постарался разобраться в ней. Если бы кто-то видел мои попытки сделать портал, то он бы точно посмеялся. В принципе, он получался, но вот только лично меня в такой портал даже под страхом смерти не загонишь. Всё, что попадало в него, буквально расщеплялось на составляющие, то есть на атомы. В итоге я оставил попытки и начал размышлять над щитом для себя, но сделать ничего не успел, так как мы приплыли обратно в Хонор. Я только сейчас понял, что лето почти подошло к концу, а я в своём графстве так толком ничего и не сделал. Ладно, зато мне удалось заработать денег, найти очень важную книгу, подобраться ближе к разгадке непонятных башен и костров.

Если никто не сидел всё это время сложа руки, то в графстве меня должны ждать хоть какие-нибудь результаты работ. Уж улицы должны были покрыть камнем. Интересно, маг земли сейчас в столице или всё еще ждёт меня в Сальмоне?

– В вашем графстве он, Наяль, – ответил на этот вопрос Райнер, когда я вечером после приезда сидел у него в кабинете и рассказывал о своих приключениях.

Конечно, я не забыл о том, что я должен делиться с королём, поэтому почти сразу отдал ему его часть. Райнер остался доволен, хотя и пожурил, что мало взял. Здесь, в Хоноре цена за один светляк уже доходит почти до трехсот золотых. Именно поэтому Райнер выдал мне еще целую кучу заготовок. На вопрос, как будем упаковывать, сказал, что всё уже готово, нужны только светляки. Король оказался тем еще эксплуататором. Он не выпускал меня из замка, пока я не сделал ему около ста светляков. Хоть с каждым разом у меня получалось всё лучше, но такая монотонная работа никогда мне не нравилась.

– Всё, Райнер, мне пора. Кстати, может, вы будете, наконец, более осторожным. За время, пока меня не было, на вас дважды покушались. Я все поправил, так что завтра ухожу в графство.

– Пока вы живы, и на моей стороне, я могу вести королевство по тому пути, который выбрал. Он многим не нравится, именно поэтому недовольные и пытаются укусить. Смертельно укусить. Взять, например, торговлю с Мансуром. Вроде для нашего королевства это хорошо, но нашлись люди, которым это совершенно невыгодно. И так во всем, во всех начинаниях. Всегда найдутся те, кому новое положение вещей будто кость в горле. Но не будем об этом. Когда мои люди продадут эту партию светляков, я отправлю вам деньги. Надеюсь, к тому времени будет готова еще сотня-другая?

Я покивал и решил, что пора сваливать, иначе этот эксплуататор решит снова посадить меня за работу. Против денег я ничего не имел, но у меня была куча и других дел.

– Смотрите, ваше величество, не стоит перенасыщать рынок, иначе тогда придётся продавать их за медные монетки.

– Не стоит меня учить, граф Давье. И без вас мне об этом хорошо известно.

– О, меня это весьма радует, значит, мои деньги в надежных руках.

Райнер усмехнулся, якобы сердито взглянув на меня, но потом улыбнулся.

– Идите уже, думаю, ваше графство и люди заждались вас.

Я встал, накинул на голову капюшон, приладил привычно плетение и немного склонил голову набок.

Подойдя к двери, взялся за ручку, но перед тем как открыть, повернулся.

– Люблю эту страну, здесь меня хотя бы после войны вроде как не пытаются убить, – с этими словами я открыл дверь. Я даже не понял сначала, что случилось, ощутил лишь странный толчок в грудь и жжение в области сердца. Опустив голову вниз, увидел оперение болта, торчащее из груди. Повернувшись к Райнеру, усмехнулся: – Видимо, пока что не пытались.

Я еще запомнил, как король непонимающе посмотрел на меня, потом заметил торчащий болт. Как его глаза расширились, как он медленно поднялся со своего кресла, что-то сказал или крикнул, а потом моё сознание заволокла тьма.

Она была даже приятной. Мне казалось, что плыву в тёплой воде с закрытыми глазами. Было уютно и мягко. Немного доставлял дискомфорт факт, что я не мог ничего увидеть, хоть и пытался. Спустя какое-то время полнейшая темнота вокруг пошла странными кругами, будто в окрашенную черной краской воду какой-то непоседливый ребенок решил добавить немного белой. Круги ширились, расходились волнами, тревожили меня, пока из них не стали вырываться длинные нити жемчужного цвета.

Я хотел уже заволноваться, но понял, что сделать это не могу. Просто наблюдал за происходящим, словно все это было не со мной. Нити между тем стали обворачиваться вокруг меня, словно пытались создать кокон.

Понятия не имею, чем именно я всё это видел, но понимал, что делаю это я не глазами. Да и тела у меня не было.

Когда нити остановились, тогда я ощутил, короткую и тонкую боль, будто меня пронзило на мгновение насквозь иглой. Эта боль ширилась, становясь все сильнее, пока нити не начали заполнять что-то во мне. Это дало мне понять, что у меня в груди дыра, в которой словно в пропасти исчезают нити.

Не знаю, по этой причине или нет, но боль стала утихать, растворяясь. Сразу она не отступила, оставаясь где-то на краю сознания, но потом, спустя время полностью исчезла. Нитей тоже не было, но темнота не хотела уходить.

Я даже устал ждать, пока что-то изменится во всем этом одинаковом пейзаже, когда тьма шевельнулась. Как? А вот так. Представьте, что в полной темноте комнаты, в которую вы вошли, до этого стоял человек во всём черном, причём и лицо и руки у него тоже были чем-то скрыты. И вот этот человек, не замеченный вами поначалу, начнет двигаться. В комнате будет так темно, что вы не сможете увидеть его глазами, но ощутите, почувствуете, увидите чем-то другим, не зрением.

Так и я просто ощутил, как в мою сторону что-то двинулось. В одном месте я точно ощущал что-то отличное от всего остального. Испугался ли? Не думаю, что я осознавал тогда само понятие страха. Скорее это привлекло моё внимание, так как было хотя бы чем-то отличным от всего остального.

Я был точно уверен, что та тьма не просто сгусток или же какой-то монстр, я знал, что это кто-то вроде человека. Я почти видел руки, ноги, глаза, тело. Если бы меня потом спросили, то я с уверенностью ответил, что незнакомец был одет в длинный черный балахон, а на голове у него был глубокий капюшон. Этот балахон словно источал саму темноту, едва ли не растворяясь в окружающем пространстве. Сразу пришли ассоциации со смертью.

Странно, но даже это меня не испугало, ведь по всему выходило, что однажды я уже умирал. Никаких эмоций во мне всё это не вызывало, кроме вялого интереса.

Нечто приблизилось ко мне вплотную, и в мою сторону снова потянулись тысячи и тысячи нитей. Когда я был оплетен ими с ног до головы, тьма сделала еще один шаг и подняла руки. Я уверен, что она или оно, или он это сделал. Я вяло трепыхнулся, а потом меня что-то дернуло, да так, что я едва не закричал. В груди от такого рывка словно разорвалось что-то. Распахнув глаза, я уже открыл рот, чтобы закричать, но горло сдавило, а жжение в груди начало медленно потухать.

Моя эмпатия развилась так сильно, что если я её отпускал, то мог слышать всю Дею без какого-либо напряжения. Единственное, что делать это долго я не мог. Именно поэтому мне приходилось почти постоянно закрываться. И именно поэтому меня подстрелили. Просто я включал своё восприятие тогда, когда мне было это нужно. Хоть и старался делать это постоянно, но быстро уставал. Кажется, мне только что явно дали понять, что давно нужно начать учиться тому, чтобы улавливать не все подряд эмоции, а только направленную на меня агрессию. Или же, как в случае с этим стрелком, он ведь думал об этом перед выстрелом, испытывал определённые чувства, вот и нужно как-то их отделять от всего остального и улавливать моментально, будучи закрытым от всего остального мира.

Надо мной нависал Райнер, а в окровавленной руке он держал тот самый болт. Он что, его просто выдернул из меня? Я даже хотел возмутиться. Вот так просто выдернул болт из груди человека? А вдруг бы я помер от такого? Это как он вообще его вытаскивал? Он же мне наконечником всё мясо выдернул! Вон, я даже отсюда вижу.

– Живы? – спросил он.

Только тогда я услышал, как снаружи кто-то кричал, бряцал металл, стучали сапоги по каменному полу.

Я кивнул, отчего Райнер выдохнул, бросил болт на пол, а сам сел рядом.

– Кажется, попали в сердце. Я был уверен, что если вытащить, то это поможет вам. Мне самому недавно в сердце попадали, ужасное чувство, неправда ли? Я тоже сознание потерял. Не знаю, Наяль, как работает ваша магия, но она вытаскивала меня с того света столько раз, что мне уже стыдно перед Создателем. Правда, мне попадали стрелой, не болтом.

Я прислушался к себе. Боль еще гуляла по нервам, но уже была всего лишь воспоминанием. Проверив свои плетения, но все были на месте. Это как? Получается, что меня спасло не одно из моих лечебных плетений? А что тогда?

– Сволочи, мой любимый плащ испортили, – сказал, с кряхтением садясь рядом с Райнером.

Король посмотрел на меня, а потом хмыкнул.

– Ничего, купите себе еще. А хотите, я вам подарю, у меня есть один такой, который вам точно придется по вкусу. Чёрный, длинный с глубоким капюшоном.

Таэри задрал голову кверху и стал смотреть на потолок. Наверное, мы выглядели как два дурака. Сидели на пороге кабинета, один переживал за плащ, хотя пару минут назад чуть не умер. Второй пялился в скучный потолок, а рядом валялся окровавленный болт, на котором можно было увидеть кусочки мяса. А если учесть, что в коридоре кого-то то ли ловили, то ли убивали, так и вовсе картина казалась сюрреалистичной.

– А в нём подклад есть? А то у нас там зимой прохладно бывает.

– Подклад? – Райнер оторвался от созерцания потолка и глянул на меня. – Кажется, был, но если хотите, я могу приказать портнихе сделать его вам.

– Хм, тогда я не стану отказываться от такого королевского подарка. Надеюсь, его стоимость вы не станете записывать в мою ежегодную уплату?

– Вы же сами сказали, что это королевский подарок. Можно сказать, плащ прямо с королевского плеча, – Райнер усмехнулся. – Цените, граф Давье.

– Обязательно, ваше величество.