Поднялась на цыпочки и поцеловала Ивана. И засверкали огни над дворцом, и раскинулась радуга над Солонью, и повернуло солнце над Крапивой-Градом на весну, и Дверь-Море слизало с берега последние горести, унесло, растворяя
Няньки в Солони баяли по ночам детям сказки. Про страшного Кощея сказывали; говорили, нет у него сердца. Но если нет — что ж тогда рёбра разбивало, пламенем жгло по живому, когда уходил с болота, оставляя на кочке замёрзшую, уснувшую дочь-лягушку?
