Оглавление

Пастушья дудочка

***

Ульяна задумчиво смотрела на пляшущее в ночной темноте пламя костра. Огненные языки тянулись к ночному небу без единой звездочки. Луна скрылась за набежавшими тучами. Странно, но с утра светило солнце, да и прогноз погоды дожди не обещал. Причудливые тени, отбрасываемые деревьями, будто протягивали к сидящим у огня людям когтистые скрюченные лапы. И девушка старалась не поднимать взгляд в сторону леса, опасаясь увидеть нечто, что заставит сердце учащенно забиться, а по спине заструиться поту.

Поход на все выходные с ночевкой компанией однокурсников был для девушки первым. Раньше никогда Ульяне не приходилось проводить ночь под открытым небом, да еще и так далеко от города. При дневном свете место даже показалось ей живописным: с одной стороны к широкой поляне почти вплотную прилегал лес, с другой же раскинулось озеро. До ближайшего жилья отсюда было километров пять — не меньше. От станции и того больше. Друзья успели порядком вымотаться пока добрались сюда, выйдя из электрички на заброшенного вида станции.

Наконец было выбрано место для стоянки, разложены палатки, набран хворост для костра, разведен огонь. Как и водится, с наступлением темноты студенты расселись вокруг костра, лакомясь запеченной картошкой, аромат от которой разносился по всей округе, и принялись травить друг другу байки. Ульяна не очень любила все эти истории про домовых и призраков, девушка невольно поежилась, в красках представляя описываемую Мишкой картину восстания мертвеца из могилы. Она поднялась и, стараясь не смотреть по сторонам, торопливо проскочила в палатку, где сразу же включила фонарик и вставила в уши наушники, из которых тут же полилась приятная успокаивающая мелодия. Забившееся учащенно сердце немного сбавило ритм, и Ульяна облегченно опустилась рядом со своим рюкзаком, положив на него голову. Незаметно девушка погрузилась в сон. Она не увидела, как на улице поднялся сильный ветер, гася бешеным порывом костер, как гнулись под натиском стихии стволы деревьев, а друзья торопливо пытались укрыться в соседней палатке. От страха подруги Ульяны, Лена и Вика, совсем позабыли о том, что планировали проводить ночь отдельно от молодых людей и настояли на отдельной палатке для девушек. С таким же успехом они позабыли и про Ульяну, мирно посапывающую в этой самой «женской палатке»…

***

Проснулась Ульяна от того, что ей стало холодно. Мокрая одежда прилипла к телу, от нее озноб только усиливался. Всегда пушистые волосы теперь свисали слипшимися прядями. Дрожа от холода и страха, Ульяна огляделась по сторонам. Одна. Под открытым небом. Девушка зажмурилась в надежде, что видение исчезнет. Но лес вокруг нее шумел, как ни в чем не бывало. Светило с трудом пробивающееся сквозь нависшие над землей тучи солнце. Ульяна еще раз поискала взглядом палатки, но ничего хоть отдаленно напоминающее следы присутствия цивилизации не нашла. Только ее рюкзак (тоже промокший насквозь) и телефон в кармане, который отказывался включаться после обильного соприкосновения с водой.

Однокурсников поблизости видно не было. Что это? Неудачная шутка? Или же действительно что-то случилось? Ульяна попыталась позвать друзей, но ей никто не ответил. Лишь только эхо разносило по округе обрывки ее фраз:

— Ребята… бята… та!

А в ответ тишина. Гнетущая. Давящая.

Девушка почувствовала, как в душе зарождается паника. Этого только не хватало! Ульяна собрала волю в кулак, заставила себя обойти лесную поляну на негнущихся дрожащих от страха ногах, вспугнула гнездившуюся в высокой траве птицу, которая, возмущенно издав гортанный крик, взлетела вверх и пронеслась над головой виновницы, тяжело взмахивая крыльями. Вздрогнув от неожиданности, девушка попятилась в сторону деревьев, сначала медленно, а затем и вовсе переходя на бег. Только, оказавшись в непролазном лесу, где передвижение было затруднено, Ульяна остановилась. Понимание, что своим бездумным импульсивным поступком она только ухудшила положение, пришло не сразу, но зато, придя, накрыло с головой. Она умудрилась не только потеряться, но еще вдобавок ко всему бросила рюкзак — единственную полезную вещь. Нужно было вернуться обратно. Девушка завертелась на месте, пытаясь понять с какой стороны она пришла. Ведь должны же остаться хоть какие-то следы! Помятая трава или сломанные ветви. Ульяна отчетливо помнила, как с треском ломались они, когда девушка неслась, не разбирая дороги. Но все деревья, окружающие ее, казались одинаковыми.

Сидеть и просто дожидаться не понятно чего было выше Ульяниных сил, и девушка решилась. Выбрав направление, где лесная чаща хотя бы на вид казалась проходимой, Ульяна начала пробираться вперед. Периодически девушка останавливалась, чтобы выровнять постоянно сбивающееся дыхание и прислушаться. Надежда, что друзья ищут ее хоть и таяла на глазах, но все же еще теплилась внутри сознания.

— Люди! Кто-нибудь! — вновь и вновь пыталась позвать на помощь Ульяна, но ответом была лишь тишина, приправленная чувством, что кто-то незаметный следит за ней.

— Кажется, я начинаю сходить с ума, — пробормотала девушка и обессиленно повалилась на землю.

Такая желанная бутылка воды и пачка печений остались лежать в рюкзаке, найти который надежды почти не оставалось. Голод уже давал о себе знать, а жажда вовсе казалась нестерпимой. Ульяна снова достала из кармана телефон, посмотрела на темный экран, еще раз на удачу попыталась включить его, но, потерпев фиаско, вынуждена была спрятать обратно. Одежда, намокшая от дождя, уже начала высыхать, но для аппаратуры ливень оказался губительным. Солнечный луч пробился через густые древесные кроны. Ульяна скинула любимую клетчатую рубашку и разложила ее на солнце, оставшись в одной футболке. Девушка бессильно опустилась рядом и задумалась. Надежда выбраться из леса самостоятельно таяла на глазах, шанс, что ее смогут отыскать в этих непроходимых дебрях друзья был совсем мизерным.

Вдруг среди уже ставших привычными лесных звуков раздалось что-то необычное, одновременно напоминающее трель и рожок. Ульяна не могла вспомнить, чтобы какое-то животное или птица могли издавать подобное. Следом послышался треск сучьев — кто-то пробирался через чащу в ее сторону. Девушка подобралась, определив, откуда доносится шум, она неотрывно вглядывалась в глубь леса. Казалось, Ульяна уже готова ко всему, но то, что она увидела, заставило ее вскрикнуть от радости. Сквозь заросли к ней пробирался молодой паренек в нелепом одеянии, но необычный вид незнакомца ничуть не беспокоил девушку. Главное — ее нашли! Теперь она не одна!

Девушка поспешила навстречу своему спасителю. Но юноша, заметив ее, испуганно отпрянул назад и что-то торопливо зашептал себе под нос. В любое другое время Ульяна оскорбилась бы столь откровенным пренебрежением к своей персоне, но сейчас радость от встречи с человеком затмевала все остальные чувства, и она не обратила внимание на странное поведение паренька, как и не заметила его необычного одеяния: рубаха была несвежей, пропитанной потом и явно с чужого плеча, на штанах, испачканных травой, виднелось множество заплат. Худощавый веснушчатый юноша выглядел лет на девятнадцать, не больше. Из-под надвинутой на лоб шапочки грубой материи выглядывал ярко-рыжий чуб, что придавало незнакомцу нелепости. Он нервно дернул веснушчатой щекой, по-прежнему неотрывно следя за Ульяной.

— Я заблудилась, — жалобно протянула девушка, — ты знаешь, как выйти к людям?

— Ишь ты! Девка! — удивленно прозвучало в ответ.

Паренек нерешительно переступил ногами, обутыми в какую-то странную обувь. Приглядевшись, Ульяна поняла, что это… лапти! Да и весь костюм очень смахивал на тот, что красовался в местном краеведческом музее, куда постоянно водили школьников. Может быть, где-то поблизости снимают кино? И на Ульянин зов откликнулся один из актеров. Или историческая реконструкция.

— Я Ульяна. Мы тут недалеко с однокурсниками отдыхали. В походе. А потом дождь пошел. Ливень. Больше я ничего не помню. И как потерялась не помню, — торопливо зачастила она, натягивая не успевшую до конца высохнуть рубаху. — А телефон не то разрядился, не то совсем сломался, — пожаловалась она, демонстрируя темный экран, ни за что не желающий включаться.

Паренек тем временем смотрел на нее расширенными от удивления глазами и, казалось, мало что понимал в ее речи.

— Не знаешь, до электрички далеко? — поинтересовалась девушка.

В ответ юноша только пожал плечами, ничего не ответив. Тогда Ульяна решила попытаться зайти с другой стороны.

— Случайно не знаешь, как добраться до ближайшей деревни?

Паренек поднял на Ульянку заинтересованный взгляд и наконец вступил в разговор:

— До Умелья?

Ульяна не помнила точного названия населенных пунктов, находящихся поблизости от запланированного маршрута, хотя и рассматривала с интересом карту. На всякий случай она решила согласно кивнуть. Какая разница, куда ее выведет незнакомец — главное, что к людям!

— А зачем тебе? — от прозвучавшего вопроса Ульяна опешила. Он сейчас серьезно?! Или специально задался вопросом вывести девушку из себя?

— Домой хочу! — с некоторым вызовом ответила она. — Разве не понятно?

— Лжешь! Умелье — не твой дом!

От такой наглости у Ульяны даже дыхание перехватило. Закралось подозрение, что встреченный человек немного не в себе. Это многое бы объяснило. Например, необычный прикид и манеру поведения. Но Ульяне просто жизненно необходимо было выбраться из леса, и она, собрав все терпение и добавив в голос приветливости, ответила:

— Конечно, это не мой дом. Я из города, просто…

Паренек, похоже, ее объяснениями не удовлетворился.

— А чего же тогда по лесу нашему шастаешь? — грубо прервал он ее. — Да и одета уж больно чудно. Не пойму: вроде девка, а портки мужичьи!

Ульяна моргнула пару раз, непонимающе посмотрела на свои джинсы. Брюки, как брюки! И что ему только не понравилось? Но, вспомнив, что недавно решила, что перед ней сумасшедший, выбросила его слова из головы и жалобно попросила:

— Ну, пожалуйста, что тебе трудно что ли?

Похоже ей получилось разжалобить незнакомца, потому, как он согласно кивнул.

— Только я в деревню к вечеру вернусь, — предупредил он. — Пошли! — потянул в заросли, которые (о чудо!) послушно расступались перед ним.

Ульяна и заметить не успела, как новый провожатый, время от времени поднося к губам издающую мелодичные звуки дудочку, уверенно вывел ее на тропинку, а затем и из леса. Они оказались на просторной луговине, где мирно паслись разомлевшие от полуденного летнего солнца коровенки. Парень, скользнув по животным скучающим взглядом, потерял к ним интерес и обосновался в тени, отбрасываемой лесными деревьями. Он принялся развязывать тканный узелок, жестом пригласив Ульяну к себе. Девушка опасливо покосилась на коров, особенно ее настораживало присутствие здесь быка. Неужели нельзя было выбрать место для отдыха где-нибудь подальше от животных?! Но выбора у нее не было и, убедившись, что рогатые ведут себя мирно и вовсе не обращают на нее никакого внимания, она торопливо последовала за юношей. В нос ударил аромат свежеиспеченного хлеба и молока, тут же желудок скрутил спазм — Ульяна только сейчас поняла насколько она на самом деле проголодалась. Девушка сглотнула наполнившую рот слюну, не решаясь попросить кусочек от аппетитного каравая. Но паренек, похоже, не страдал жадностью, он без лишних просьб разломил хлеб надвое, посыпал половинки солью, которая нашлась у него в небольшом холщовом мешочке, и, хитро улыбаясь, протянул угощение Ульяне.

Поблагодарив, девушка с жадностью набросилась на хлеб. Сейчас ей казалось, что за все свои двадцать лет она не пробовала ничего вкуснее, чем этот подрумяненный сверху кусок хлеба, щедро присыпанный солью. Юноша в это время не сводил с нее внимательных серых глаз так, что Ульяне даже стало неловко.

— Ты чего? — не выдержав спросила она.

— Подсобишь? — паренек протянул ей нож с резной немного потемневшей от времени рукояткой.

Ульяна не до конца понимая, что от нее требуется, взяла его в руки, почувствовав тяжесть — все ножи, имеющиеся дома, были намного легче этого, чем-то напоминающего кинжал.

— Старинный? — удивилась она. — А что делать-то надо?

— Серебряный! Мне его дядька подарил, когда с похода воротился! — похвастался юноша, тут же забирая нож из рук девушки и, проведя с любовью по рукоятке, спрятал его в самодельные ножны из материала, напоминающего невыделанную кожу.

— Так значит, не соврала, — задумчиво протянул он.

Только Ульяна хотела поинтересоваться, в чем именно она не соврала и почему были сделаны такие выводы, как парнишка широко и открыто улыбнулся ей.

— А меня Уколом кличут, — представился он, в очередной раз заставив девушку подивиться, только теперь необычному имени или прозвищу нового знакомого. — А ты стало быть Ульяна… Одежа у тебя уж больно мудреная, Ульяна, видать и впрямь из самого града какого заморского к нам пожаловала. Я уж было подумал, что нечистый балует, когда тебя узрел! — весело рассмеялся он.

Ульяна мало что поняла из сказанного, но предпочла промолчать. Худшие опасения подтверждались — она действительно имеет дело с сумасшедшим. Но никто, кроме этого Укола, не сможет вывести ее к людям, значит, не нужно показывать своих мыслей насчет происходящего.

Когда полуденное солнце начало совсем уж нещадно припекать, пасшиеся на лугу коровы потянулись в тень леса.

— Пущай в тени побродят, — проследив за животными взглядом, заключил паренек.

— Там же волки! — воскликнула Ульяна, девушка уже поняла, что не просто так Укол сидит здесь — он пасет стадо.

— Какие волки в такой зной, — беспечно отмахнулся паренек, — спят, небось, без задних лап. До вечеру еще далече — вона солнышко, как высоко светит!

— А если потеряются? — не отставала Ульяна.

Отчего-то вовсе не хотелось, чтобы рыжеволосый растяпа нажил себе неприятностей из-за излишней беспечности. Девушка невольно начала проникаться к молоденькому пастушку симпатией. Душа нараспашку — редко таких встретишь.

— Потеряются? — прищурился сероглазый. — А мы их вмиг отыщем!

Укол извлек из котомки на поясе предмет, напоминающий не то дудочку, не то свисток, и с довольным видом продемонстрировал Ульяне. Тут же он завалился в траву, закинув за голову руки и устремив мечтательный взгляд в небо.

— Хорошо! — беззаботно протянул он.

Ульяна предпочла промолчать. У нее на этот счет складывалось не совсем однозначное мнение. Конечно, умиротворение, происходящее в природе, не могло не радовать. Она, как жительница огромного суетливого мегаполиса с серыми однотипными многоэтажками, понимала это, как никто другой. Но в тоже время не стоило забывать о том, что она умудрилась каким-то неясным для нее способом потерять друзей, заблудиться в лесу и лишь чудом спаслась, встретив на пути этого блаженного паренька-пастушка с необычным именем. И не ясно до конца, когда ей удастся уже добраться до дома. Несмотря на невеселые мысли усталость взяла свое, Ульяна почувствовала, как отяжелели веки, и она начала проваливаться в сон. Сон! Вот бы сейчас проснуться в своей палатке рядом с друзьями, и окажется, что все это ей только приснилось…

***

Пробуждение оказалось легким, откуда-то издалека доносился переливчатый зовущий за собой звук. Ульяна открыла глаза. Солнце уже клонилось к закату, его лучи легонько скользили по земной поверхности, не принося больше нестерпимого зноя.

Укол играл на дудочке, и разбредшиеся кто куда животные собирались на луговине вокруг него, не сводя с пастушка доверчивых горящих любовью глаз. «Надо же!» — пронеслось в голове. А Ульяна даже и помыслить не могла, что коровы могут так беспрекословно слушаться человека!

Она поднялась на ноги и молча подошла к пареньку, боясь невольно нарушить волшебство мелодии. Впрочем, заметив девушку, Укол сам прекратил играть.

— Пора возвращаться в деревню.

Ульяна радостно закивала — скоро ее злоключениям придет конец!

К удивлению девушки до деревни они так и шли по пыльной полевой дороге. Наевшиеся за день буренки споро двигались в сторону дома, издавая радостное мычание. Ни одной из коров даже в голову не пришло свернуть куда-нибудь не туда. Укол, похоже, уже не плохо знал нрав своих подопечных — он шел расслабленной походкой, чему-то мечтательно улыбаясь. Дудочку молодой пастух больше не извлекал, но чудесная мелодия все еще продолжала звучать у Ульяны в ушах, вселяя девушке уверенность, что все будет хорошо.

Наконец на горизонте появились крыши домов. Каково же было удивление Ульяны, когда она поняла, что жилища покрыты обыкновенной соломой! Конечно, она не ожидала увидеть здесь кирпичные многоэтажки, хотя ветхие, чуть ли не наполовину вросшие в землю домишки — это уже перебор! Но самое большое удивление ждало девушку, когда им навстречу попались две женщины, видимо, собравшиеся на реку за водой. Они несли ведра и изогнутые коромысла. А длинные, до самой земли сарафаны колыхались в такт неторопливых шагов. Они приветливо улыбнулись Уколу и искоса взглянули на Ульяну. В их глазах читалось такое же непонимание, как и у городской девушки.

Когда женщины отошли на приличное расстояние, Ульяна не выдержала и поинтересовалась у пастушка:

— Так у вас здесь историческая реконструкция? А я думала, что вы тут живете!

— Чего? — не понял юноша.

— Хватит придуриваться! — неожиданно вспылила Ульяна, толкнув молодого человека в плечо.

— Эй, ты чего дерешься? — с обидой в голосе проговорил он. — Или думаешь: можно Уколку шпынять почем свет стоит! Живем мы тут!

Отчего-то Ульяне стало совестно. Вроде бы ничего страшного не совершила, а человека обидела.

— Прости, — извинилась она, — не хотела тебя обидеть. Просто мне домой побыстрее хочется. Не знаешь, когда ближайшая электричка до города?

Укол промолчал, словно и не слышал обращения Ульяны.

— Как в город попасть говорю? — громче повторила девушка.

— Завтра, — отмахнулся Укол, следуя за стадом. — Поутру подвода тронется — тебя захватят.

Ульяна была вынуждена пойти за ним. Возле каждого домишки местного пастушка встречали подношениями: кто выносил кусочек пирога, кто-то крынку с молоком, а кто победнее простого хлеба. Всех Укол благодарил, чуть склоняя голову, и следовал дальше.

Девушка заметила, что жители необычной деревушки с любовью и уважением относятся к пареньку. Местные девушки с длинными толщиной в руку косами и нарумяненными щеками стыдливо отводили глаза, стоило только Уколу глянуть в их сторону. А вот Ульяна удосуживалась лишь презрительных косых взглядов, а у последнего с виду зажиточного дома так и вовсе донеслось в спину злобное перешептывание:

— А косы! Косы-то срезаны!

Девицы, ничуть не таясь, залились неприятным, звенящим в ушах смехом. Поняв, к кому обращена реплика, Ульяна невольно провела по коротким всего лишь до плеч волосам — ей было далеко до местных с их косами до самого пояса. Девушка замешкалась, уже было собираясь ответить нахалкам, как чья-то сильная рука зацепила ее за плечо, увлекая за собой. Ульяна послушно поплелась за Уколом. Вот уж не думала, что хлипкий с виду пастушок обладает такой силой!

— Отпусти! — девушка вырвалась, сверкнув на провожатого возмущенным взглядом.

Юноша тут же разжал руки.

— Не обращай внимания. Настасья с Марфой вечно ко всем цепляются, — примирительно сказал он, — с ними спорить — только время попросту тратить.

Ульяна не могла не согласиться — в городе таких кралей тоже не мало встречалось. Даже у нее на курсе парочка таких затесалась. От сердца немного отлегло.

Скоро все животные были розданы по домам, и Укол направился к стоящему немного в стороне домику. Ульяна засеменила следом, отметив по дороге, что жилище у местного пастушка вполне себе справное и добротное. Видать, не бедствует его семейство.

Укол отворил перед Ульяной калитку, по-хозяйски пропуская ее во двор. Девушка с удивлением отметила, что привычки запираться в деревушке нет — видно жители глуши нисколько не боятся воров и грабителей, коих немало успело развестись в мегаполисах.

Двор оказался просторным, весь поросший зеленой травой он напоминал лужок. Так и хотелось сбросить кроссовки и пробежать по пушистой с капельками прохладной вечерней росы траве, но Ульяна сдержала неуместный порыв, следуя за Уколом в дом.

— А с кем ты живешь? — полюбопытствовала она, безуспешно вглядываясь в темноту дома.

— Один.

Девушка замерла, уже готовая повернуть обратно, как вдруг паренек схватил Ульяну на руки, заставив ее испуганно вскрикнуть, и вместе со своей ношей шагнул через порог в прохладу дома, пахнущего свежим деревом. Не успела Ульяна толком запаниковать, как снова оказалась стоящей на ногах.

— Ты это чего? Зачем? — пролепетала она, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. Еще никто и никогда не носил ее на руках. А этот так легко и просто, словно пушинку по ветру! Хвала небесам, что в доме царит полумрак, и не заметно ее смущения.

— Чтобы домовой не волновался, а то начнет ночью баловать, — пожал плечами Укол.

— Кто? Домовой? Да это же суеверия! — рассмеялась Ульяна, чтобы хоть как-то скрыть нахлынувшее смущение.

— Вот и отец Никанор, когда к нам наезжает, так же судачит, — вздохнул Укол, — да только суеверия али нет, а домовой у нас быват ночами хаживат.

Тем временем глаза начали привыкать к полумраку дома, и Ульяна с любопытством разглядывала избу. Раньше такое ей приходилось видеть только на картинках книг или с экрана телевизора, когда отец, любитель исторических фильмов, проводил вечера, застыв перед экраном. Было даже странно, что в современном мире, относительно не далеко от Москвы, можно встретить такую диковинку.

Большую часть комнаты занимала печь, вдоль стен тянулись широкие лавки — все более чем скромно и аскетично. Укол выложил свои подношения на простой деревянный стол у окна, налил плошку молока и задвинул ее за печку.

— Домовому, — пояснил он, поймав недоумевающий взгляд Ульяны. — Али думаешь, он просто так дом хранит?

— Я в эти сказки не верю, даже не старайся, — повела плечиком девушка.

Укол вздохнул — мол, можешь и не верить, а принять все одно — придется. Он молча указал девушке на одну из лавок:

— Здесь ляжешь.

Поднялся на печь, поискал что-то сверху и скинул Ульяне тяжелую меховую шкуру, с оскалившейся волчьей пастью.

— Прикрыться!

— Что это? — испуганно пискнула девушка.

— Волк прошлым летом до стада повадился, много коровенок порвал — вот и пришлось с негодником сквитаться.

Ульяна взвизгнула и отпрянула от нежданного «подарка».

— Не голоси после заката — беду накличешь! — остановил Укол. — Не нравится — так и скажи!

Юноша забрал шкуру и забросил ее обратно на печь, принялся расставлять на столе набранную еду. Какое-то время в доме царила тишина. Ульяна с трудом решилась нарушить затянувшееся молчание.

— А вымыться где-нибудь можно?

Молодой человек посмотрел на нее с непониманием.

— Мне кажется я целую вечность в душе не была, — жалобно проговорила девушка.

На лице пастушка отразилось понимание, он согласно кивнул и вышел из дома, оставив Ульяну в одиночестве. Как только за Уколом захлопнулась дверь, девушка почувствовала себя неуютно — появилось ощущение, что за ней наблюдают. Она повернулась в сторону печи, откуда казалось направлялся взгляд, и испуганно охнула — две маленькие искорки сверкнули между стеной и печью и тотчас же скрылись. Не в силах больше оставаться в пустынном доме, Ульяна бросилась на улицу. Она чуть было не сшибла с ног идущего с водой Укола. Паренек чертыхнулся, пролив часть своей ноши.

— Куда ты, окаянная?

— Там! Там! Кто-то есть! — Ульяна указала на печь.

— Домовой это! Не боись, я же тебя через порог перенес — теперь он тебе худого не сделает. Так поглядит только маленько, — успокоил Укол.

Но, несмотря на заверения юноши, Ульяна возвращалась в избу с опаской. Чудилось, что так и следит за ней неведомое существо с глазками-искрами. Укол тем временем зажег лучину, неровное пламя заплясало, откидывая пугающие девушку тени. Ульяна старалась не смотреть на стены. Хозяин же принялся хлопотать возле печи, он перетащил из нее всю посуду, разместив примитивные, на взгляд Ульяны, предметы быта на столе, затем тщательно вычистил из печи угли. Осторожно перелив воду в лоханку и приготовив пучок сухой, пахнущей лесом травы, паренек повернулся к девушке.

— Готово! Не горячо, конечно, попариться не придется, — сообщил он Ульяне, — но еще ничего. Вчерась вечером только топил!

Ульяна пораженно смотрела на него. Он настолько прост, что считает будто девушка примется здесь при нем намываться?! Юноша тем временем широко улыбался открытой и счастливой улыбкой, словно и не сморозил только что несусветной глупости. Вздохнув, Ульяна спросила:

— Занавеска-то хоть какая-нибудь есть? Или ты выйдешь? — она кивнула на дверь.

Перспектива оставаться в чужом полутемном доме вовсе не радовала, но Ульяна собрала всю волю в кулак и уже прикидывала, чем бы можно на всякий случай подпереть дверь изнутри.

Но тут Укол в очередной раз привел ее в недоумение.

— Зачем занавешивать? — искренне удивился он. — Не больно-то мне и нужно в печь заглядывать, — в голосе прозвучала обида.

— В печь?! — Ульяна никак не могла понять, к чему клонит юноша. — Печь-то тут при чем?

— А где же ты мыться-то собралась? — в свою очередь удивился пастушок, демонстрируя приоткрытую заслонку.

Только тут до Ульяны начал доходить смысл сказанного. Вспомнился поход в музей, где словоохотливая женщина-экскурсовод рассказывала, что крестьянские избы на Руси строились так, чтобы в печи можно было вымыть детей, а иногда и вымыться самим. Но тогда речь шла о прошлом! То, что подобные традиции сохранились до двадцать первого века, казалось немыслимым!

— Я туда ни за что не полезу! — запротестовала девушка.

— Сама же сказывала: вымыться хочу! — начал выходить из себя Укол. — Не настолько же ты полоумная, что к русалкам на реку собралась! Али того хуже — в баню прямиком в лапы к баннику! — выпалил он в сердцах.

— Ха! Полоумная! Да сумасшедший среди нас только один! И это тот, кто верит во всяких там русалок с домовыми, да прочим побасенкам! — разозлилась Ульяна.

— Как же не верить, коли своими глазами видел?

— Какое мне дело до игры твоего воображения! Баня где?

— Как где — у реки, — опешив ответил Укол.

— Вот и отлично!

Горя негодованием, Ульяна выбежала из дома на улицу, на небе рядом с серпом полумесяца успели загореться первые звездочки. Вслед ей донесся леденящий душу вой. Решив, что это Укол решил таким образом поразвлечься, девушка побрела в сторону реки, которую заприметила, еще когда они только возвращались со стадом. За заборами лаяли собаки, но Ульяна не боялась их, тем более все они были на привязи. С каждым шагом в душе нарастала тревога — скорее бы наступило утро, и ей удалось бы выехать из этой глуши и добраться хоть до какого-то подобия цивилизации. Ульяна бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас дома вместе с родителями, чтобы не случилось этого несчастного похода и бури, после которой она потерялась в лесу и попала в странную, словно позабытую всеми деревню.

Около одного из домов ее окрикнул женский голос. Вздрогнув от неожиданности, Ульяна обернулась и поздоровалась с женщиной, стоящей у калитки.

— Куда же ты бредешь в такую темень? — удивилась местная.

— В баню, — выкручиваться и врать не было смысла.

— Да, ты это чего на ночь глядя-то! — всплеснула руками незнакомка. — Сейчас время нечисти париться! Да и топили ее почитай еще вчера с утра.

Ульяна вздохнула — до чего же суеверные местные жители.

— Странная ты какая-то, — снова заговорила женщина.

— Я из города, — пояснила Ульяна. — Пошли с друзьями в поход с ночевкой, а я в лесу потерялась. Укол мне выйти помог, только он странный какой-то, — пожаловалась она.

— Конечно, помог! Кому, как не пастуху помочь, — согласилась женщина, — у него с лесным хозяином соглашение. Коли он кого из лесу вывести решил — леший мешать не станет. Правильно ты заприметила: не простой Укол парень-то! Раньше у нас его дед стадо пас. Только помер старик-то, а дело его кому с дудочкой колдовской окромя внука передать? Вот и стал с тех пор Уколка за коровами ходить. Молод, конечно, еще. Да толк в ремесле знает.

Ульяна вздохнула — никак не могут местные без выдумок: то домовой, то леший! Выдумывают на пустом месте.

— Как тебя звать-то, девонька? — полюбопытствовала женщина.

— Ульяной.

— Уленька, значит. Красиво тебя родичи нарекли. А меня теткой Найденой кличут.

— Очень приятно, — пробормотала Ульяна.

— Только ты, милая, сегодня-то мыться не ходи. Поздно уже, кабы беды не случилось.

— Да, не боюсь я тетушка Найдена никакой нежити, — горько усмехнулась Ульяна, отогнав от себя видение глаз-искорок у печи. — Ополоснуться, сил нет, как хочется.

— Ой, горемычная ты моя, — женщина вышла из-за калитки, приобняла Ульяну, проведя теплой шершавой ладонью по ее спутанным и оттого казавшимся более короткими волосам. — Вижу, что пришлось тебе горюшка хлебнуть-то немало. Ну, коли порешила в баньку сходить — так давай я тебе хоть золы да травки какой вынесу. Водица-то там, сдается мне, еще со вчерась немного осталась.

Женщина проворно скользнула во двор, оставив Ульяну ожидать в недоумении. Впрочем, спустя несколько мгновений она уже появилась с пучком травы, перевязанным грубыми нитями, и сложенной тканью, на первый взгляд напоминавшей отбеленную дерюгу.

— Ромашка, — пояснила она, протягивая Ульяне, — чтобы волосы быстрее отросли!

— Спасибо, — поблагодарила девушка, принимая дар.

Удивительно но домотканая льняная ткань оказалась весьма приятной на ощупь.

— Осторожнее только! — напутствовала женщина.

Ульяна еще раз благодарно кивнула и продолжила путь.

***

Деревенская баня стояла около реки, видимо, местные жители специально выбрали это место из соображений безопасности и удобства. Удобно, потому как воду не далече носить. Безопасно: случись пожар — до жилья далеко. Представляло из себя строение всего лишь одиночный деревянный сруб без окон с небольшой низкой дверцей, ведущей внутрь.

Ночной вид бани показался Ульяне мрачным, моментально вспомнились предостережения Укола и тетки Найдены о нечисти. Как бы не гнала девушка прочь страх, но желание развернуться и сбежать от жуткого места как можно дальше усиливалось с каждым шагом. Если бы не природное упрямство и нежелание выглядеть перед Уколом трусихой, Ульяна бы уже давно повернула обратно и была бы далеко. Но вместо того она толкнула дверцу. Скрип разнесся по округе, заставив сердце невольно сжаться. Практически сразу в глаза ударил яркий свет. Не то что от чадящей лучины Укола. От неожиданности Ульяна отпрянула, но почти сразу пришла в себя и даже немного успокоилась. В бане она была не одна. Видимо, какая-то деревенская жительница, не отличающаяся особой суеверностью, решила ополоснуться после летнего знойного дня. Незнакомка сидела на лавке, повернувшись ко входу спиной. Все, что удалось заметить девушке, это только длинные пшеничные волосы, опускавшиеся до самого пола. Они укутывали женщину целиком.

— Здравствуйте! Можно я войду? — решив, что не очень корректно просто так вламываться в баню, пусть и общую, к незнакомому человеку, попросила Ульяна.

Незнакомка повернула к ней раскрасневшееся, словно от пара, лицо со свисающими капельками пота. Странно, но баня была уже остывшей и даже прохладной. Широко расставленными глазами она подслеповато уставилась на Ульяну. Девушке от пристального взгляда стало не по себе, и она нерешительно переступила с ноги на ногу. Когда молчание затянулось больше положенного, и Ульяна уже готова была извиниться и выйти, незнакомка едва заметно согласно кивнула, указывая на соседнюю лавку рядом с собой.

— Спасибо, — пробормотала Ульяна.

Проскользнув внутрь, девушка плотнее прикрыла дверь и огляделась. Глаза постепенно начали привыкать к яркому свету, источник которого Ульяной так и не был найден. Незнакомка расплылась в улыбке, обнажив широкие неровные зубы. Красавицей ее назвать было сложно, но шикарные волосы, пожалуй, были предметом зависти всех деревенских девушек.

Женщина поднялась, зачерпнула ковш воды и плеснула на печь. До этого Ульяне казалось, что печь уже совершенно остыла, но неожиданно вода зашипела, и густое облачко пара расплылось по помещению. От нестерпимого жара стало невыносимо дышать. Пот катился градом. Ульяна чувствовала себя, словно в бреду. Она даже не сразу заметила заботливо пододвинутую к ней кадку с горячей водой. Торопливо сбросив рубашку, Ульяна осталась в одной футболке, которая тут же пропиталась потом и неприятно прилипла к телу. Про джинсы и вовсе нужно было молчать. Кивком головы женщина приказала девушке забираться на полок, над которым все еще клубилось облако пара, а сама вооружилась двумя вениками. Словно ведомая кем-то, Ульяна шагнула в указанном направлении, оказавшись полностью окутанной клубами пара, запахло свежим деревом, по телу растеклась истома, голова закружилась. Девушке показалось, что она летит в пропасть. Веки отяжелели, и сознание окончательно покинуло ее.

***

Очнулась Ульяна в холодной темной бане от звука шагов за стеной. Удивилась, как это умудрилась заснуть. Свесила ноги с полока, силясь в потемках разглядеть, где одежду свою побросала. Напугалась, уж не украла ли ее странная неразговорчивая незнакомка. Но нет — все было аккуратно сложено на лавке.

Скрип двери заставил сердце учащенно забиться, девушка торопливо принялась натягивать на себя одежду, путаясь в джинсах. В баню проникла узенькая полоска света от лучины, что держал пришедший.

— Ульяна, — позвал знакомый голос, — ты здесь?

Укол — узнала девушка. Парень топтался в дверях, не решаясь войти.

— Да! — отозвалась Ульяна.

— Живая? — зачем-то спросил юноша, будто не живая Ульяна могла ему ответить. — Это точно ты?

— А кто же еще?!

— Выходи скорее!

По пляшущему огоньку Ульяна поняла, что парень отошел от двери. Окончательно одевшись, девушка пригладила рукой растрепавшиеся волосы, подхватила совершенно сухое подобие полотенца, выданное теткой Найденой, и покинула баню.

Увидев выходящую девушку, Укол облегченно выдохнул:

— Обошлось!

Ульяне польстило то, что молодой человек искренне волновался за нее, пусть и по такому пустяшному даже смешному поводу, и в то же время захотелось подначить паренька.

— Вот видишь — ничего страшного со мной не произошло! Да и не одна я в баню вечером пришла.

— Не одна?! — казалось глаза Укола вылезут от удивления из орбит.

— Ну, да. Со мной тут еще женщина была.

— Какая? — голос прозвучал хрипло.

— Обыкновенная, — пожала плечами Ульяна.

— Волосы до пят да глаза раскосые? — подсказал пастушок.

— Ага. Она вроде…

Ульяна никак не могла взять в толк, отчего Укол так испугался.

— Обдериха! — наконец выдохнул он.

— Чего?

— Это обдериха! Она мало кого из своих лап живым отпускает! Как еще не запарила до смерти да кожу не стянула!

— Да, какая обдериха! Простая…

Ульяна начала было возмущаться, но неожиданно, вспомнив события, происходящие в бане, поняла — не простая женщина встретилась ей. Ой, не простая! Вспомнить лишь только то, как вмиг холодная нетопленая баня наполнилась густым колдовским паром, заставившим девушку позабыть все на свете.

— Она могла меня убить? — едва не плача, жалобно поинтересовалась Ульяна.

Укол кивнул. Повинуясь порыву, Ульяна порывисто обняла его за плечи и торопливо зашептала:

— Мне страшно, Укол, мне очень-очень страшно! Эта ваша деревня… она… она меня пугает! Вы одеваетесь, так как одевались в прошлом! Вы верите в то, существование чего уже давно опровергнуто! И самое ужасное — они действительно существуют! Обдериха! Домовой! Я видела! Видела его глаза за печкой! Мне хочется домой! Почему я попала именно сюда? Так далеко от цивилизации!

— Тебя лес себе забрал, а я вывел, — едва слышно прошептал в ответ молодой человек, неловко приобнимая содрогающуюся в рыданиях девушку. — Я же пастух. У меня с лешим уговор… Видно осерчал на тебя лесной хозяин — вот и напустил ту бурю.

— Так за что он мог осерчать-то? — еще раз всхлипнув спросила Ульяна.

— Да хотя бы за неверие. Они этого, знаешь, как не любят. Ну ничего… ничего. Ты не плачь — я что-нибудь придумаю, чтобы тебя обратно в твой мир вывести. Мне такие тропы ведомы… А то, что ты не наша, я сразу понял, да только зачем-то с собой поволок. Думал, что у нас остаться захочешь, про прошлую жизнь позабудешь. Глупый! А ты чуть было не погибла…

Укол сокрушенно покачал головой, словно сожалея о содеянном.

— Идем домой, Ульяна. Утро вечера мудренее! Уже скоро с рассветом подниматься нужно, стадо собирать. Со мной в лес пойдешь. Как полдень наступит, будем с тобой дорогу обратно в твой мир искать. В полдень оно, как и в полночь, все грани стираются…

Ульяна слушала такую простую и обстоятельную речь Укола, и от звука его тихого убаюкивающего голоса становилось спокойнее. Она верила. Теперь она верила каждому его слову и готова была положиться на него — знала каким-то внутренним чутьем, что такой не подведет, не обманет.

Незаметно они дошли до избушки Укола. Отчего-то существо за печью, которое юноша называл домовым, больше не вызывало в Ульяне прежнего трепета. Похоже, девушка уже смирилась с существованием потусторонних существ, с которыми жители необычной затерянной в лесах деревушки научились мирно существовать бок о бок. Она даже не обратила внимание, когда в погруженной во тьму избушке заскрипели половицы и послышались шаги. Кто-то подошел к лавке, на которой спала девушка, постоял всматриваясь в лицо спящей. И Ульяна почувствовала, как ее осторожно укрывают чем-то мягким и невесомым, но сил открыть глаза, чтобы посмотреть, кому сказать спасибо за заботу не было. Сон сморил девушку окончательно. Сны полились рекой. Красочные. Цветные, какие приходилось видеть только в детстве, в пору бесконечного счастья и беззаботности.

***

Пробуждение оказалось легким, несмотря на ранний подъем. Укол уже успел накрыть на стол. От запаха только что сваренной каши у Ульяны началось обильное выделение слюны. Теперь она в полной мере смогла понять выражение «слюни потекли». Не мудрено, когда маковой росинки с прошлого обеда во рту не было, да и перекус в поле полноценным обедом назвать можно лишь с натяжкой.

Закончив есть, парень порылся в старинном массивном сундуке, из которого доносился запах сушеных трав и немного сырости, извлек из него пожелтевший от времени плат и протянул девушке.

— Голову прикрой — не то напечет.

Ульяна хотела сначала заспорить, мол, не маленькая, но потом вспомнила вчерашние приключения, случившиеся из-за ее упрямства, и решила промолчать, приняв плат.

Из дома вышли вместе, прошли по деревне, собирая коров. Хозяюшки уже вывели своих буренок и дожидались прихода пастушка. И вот наконец вся процессия двинулась за деревню. Укол заиграл, и животные, будто завороженные, двинулись за ним следом. Ульяна отметила, что звучание дудочки благотворно влияет не только на коров, но и она, заслушавшись, на автомате бредет за пастушком.

На лугу паренек остановился, перестав играть.

— Ну, родимые, теперь кормитесь, — сказал он, пряча дудочку и увлекая Ульяну в тень дерева.

Девушка последовала за ним. Разместившись под раскидистой дубовой кроной, Укол заговорил:

— Лес наш не обычный — много в нем неземных существ обитает. Обычно они коли их уваживать да худого не совершать к людям милостивы бывают. Могут, конечно, пошалить — не без этого… Но есть и такие, что злобу на весь род человечий затаили — с ними ухо востро держать нужно.

Ульяна слушала, затаив дыхание. И мелькали у девушки перед глазами картинки: то пень трухлявый глазами моргал да следил за ней пристально. А то и не пень вовсе был — Лесной хозяин, лешак. Образов множество имеет: то бревном притворится, то стариком, а то и вовсе в обличье медвежьем объявится. Страшатся люди таких встреч, а то и верно: ничем свидание с лешим хорошим не заканчивается! Шуликуны лесные — маленькие, верткие и безобразные до омерзения. С такими пакостниками даже пастушку с его волшебной дудочкой совладать бывает сложно — заманят в глушь, в трясину к самому болотнику в топь. А из его лап мало кто возвращается! Особенно опасны нечистые обитатели в самые таинственные часы, коими по праву считаются полночь да полдень. Стираются в это время все защитные грани — весь мир людской становится, как на ладони. Именно такое время благоприятно для перехода через лес в соседние людские миры — ходы тайные для нечисти отворяются. Значит и люди через них проскользнуть смогут.

— Коли ты к нам в полночь явилась — обратно уходить тебе в полдень нужно! — закончил Укол.

— Ты мне поможешь? — с надеждой спросила Ульяна.

— Помогу, только ты меня во всем слушайся, когда в лес войдем. Опасное время будет, — предупредил пастушок.

Ульяна старательно закивала. Понимала, что не до шуток сейчас. Встреча с обдерихой еще была свежа в памяти.

***

Солнышко было уже высоко, когда Укол поднялся на ноги и жестом пригласил следовать Ульяну за собой.

— Пора, — с замиранием сердца спросила она.

— Тише! — пастушок прижал палец к губам. — Нельзя шуметь. Лес этого не любит.

Ульяна понимающе кивнула и последовала за юношей. С каждым шагом они все дальше и дальше погружались в непролазную чащу. Густые еловые ветви, сомкнувшиеся над головами, не пропускали солнечный свет. Мрачно и темно. А еще сыро. Запах прелого мха и хвои. Над ухом тоненько жужжали надоедливые комары, обрадовавшиеся появлению легкой добычи. Укол не доставал дудочку, хотя Ульяна помнила, как ее звуки заставляли деревья расступаться перед ними и вывели на тропу. Путники вынуждены были руками раздвигать колючие еловые ветви и перелазить через поваленные коряги.

Лес будто бы не обращал на двух бредущих в никуда людей внимания. Птицы и звери продолжали жить своей жизнью. Под кустом Ульяна заметила отдыхающего лося. Огромный исполин лишь чуть приоткрыл глаз, глянув в их сторону. Девушка чуть было не закричала от неожиданности, но Укол крепко сжал ее запястье.

— Не бойся, — прошептал он. — Звери отдыхают, им до нас нет никакого дела.

Вскоре кукование неугомонной кукушки, чьи надрывные крики разносились над лесом, сменилось протяжным карканьем, на короткое время наступила тишина, которую разорвал громкий плач. Плакал ребенок. Ульяна остановилась, вопросительно смотря на провожатого.

— Шуликун, — негромко пояснил Укол, — детяти здесь взяться неоткуда. В топь заманивает…

Ульяна поежилась — не очень-то хотелось встретить такого обитателя на пути. Плачь тем временем приближался. Скоро стало затруднительно определить с какой именно стороны он доносится, просто звучал в ушах. Появилось ощущение, что за ними наблюдают. Лицо Укола стало сосредоточенным, паренек вытащил из-под одежды висящий на шее оберег в виде клыка какого-то неведомого Ульяне зверя. Сквозь плач начал пробиваться шорох ветвей. Казалось, что кто-то нагоняет путников. В панике Ульяна попыталась повернуться на звук, но Укол тут же остановил ее.

— Не оборачивайся в лесу!

Немного подумав, юноша стянул через голову шнурок с оберегом и накинул Ульяне на шею. Стало намного легче. Теперь звуки доносились, словно издали.

— Спасибо, — прошептала она.

Укол ободряюще улыбнулся.

Вдруг одна из ветвей больно хлестнула Ульяну по щеке. Хорошо, что девушка успела вовремя прикрыться рукой — это нехитрое действие помогло ей сохранить глаз. Вот только шнурок, держащий оберег, оборвался пополам. Укол с Ульяной остановились. Паренек пошарил по земле, но ожидаемо ничего не нашел.

— Прости, — прошептала девушка, видя, как расстроился юноша.

— Пустое, ты не виновата, — отмахнулся он, — идем.

Снова они пробирались через лесные дебри, снова коряги и вышедшие на поверхность корни норовили затруднить им путь. Но они упрямо двигались вперед в поисках перехода. Укол признался, что никогда раньше не видел его в лесу, а только слышал от деда — опытного пастуха, что с лешим водился да лес знал, словно свои пять пальцев.

Вдруг Ульяна услышала знакомый до боли голос. Девушка остановилась, как вкопанная. Нет! Ошибки быть не могло!

— Уля! Ульяша! — спутать голос матери с кем-то еще было невозможно.

— Что? — насторожился Укол.

— Ура! Мы вышли! Прошли переход! — обрадовалась девушка. — Это мама! Меня зовет мама! Слышишь?

Укол нахмурился. Застыл, вслушиваясь в лес.

— Ну, слышишь? — ликовала Ульяна. — Меня ищут! Мы в нашем мире! Мы прошли проход!

— Ульяна! — к голосу матери присоединился отцовский громкий, немного резкий, но такой родной.

— Подожди… нужно проверить… тут что-то не так, — пролепетал Укол.

— Да, что тут может быть не так? Все верно: когда я пропала, мои друзья сообщили родителям, и они вместе организовали поиски! Мы на нашей стороне. Пойдем! — Ульяна потянула пастушка за собой.

— Улька! — разнеслось над лесом.

— Вика! Это Вика! Слышишь? — Ульяна готова была разрыдаться от счастья.

Голоса раздавались с разных сторон. Поисковики вместе с родителями и друзьями прочесывали лес.

— Ульяша! Дочка!

Материнский зов оказался последней каплей. Ульяна больше не могла ждать, пока чрезмерно осторожный Укол примет решение. Девушка бросилась в сторону зовущей матери.

— Ульяна, подожди, — Укол попытался ее остановить, но это было бессмысленно.

Не разбирая дороги девушка выбежала из густого ельника, оказавшись на краю широкой зеленеющей травкой поляны посреди которой стояла женщина. Только это была не мама. Незнакомка была одета в белый заляпанный грязью выцветший сарафан, волосы ее растрепались и торчали в разные стороны. Но больше всего Ульяну поразили ее глаза бесчувственные, словно подернутые пеленой. Они были устремлены прямо на девушку. Ульяна в волнении переступила с ноги на ногу, послышался противный булькающий звук, и правая нога провалилась в пустоту. Опустив глаза, девушка поняла, что стоит рядом с болотом. То, что сначала она приняла за траву, не что иное, как ряска! А встреченная незнакомка парила над водой, не касаясь ее босыми посиневшими ступнями с отчетливыми трупными пятнами.

— Утопленница! — безошибочно догадалась Ульяна.

Нога тем временем все глубже завязала в трясине, крепко державшей девушку. Чем больше Ульяна пыталась освободиться — тем хуже становилось ее положение. Вторая нога начинала тоже соскальзывать с твердой поверхности. Девушка ухватилась за ствол ближайшего дерева. Нет! Она не сдастся просто так!

Видение тем временем поплыло в ее сторону.

— Ульяша! — не то пропела, не то прошипело оно. Только теперь этот голос мало чем походил на материнский. Вот ведь заморочила нечисть! А ведь Укол предупреждал!

— Ульяна! — раздался голос паренька и через мгновение из-за деревьев появилась фигура пастушка.

— Не подходи! — что есть силы закричала Ульяна. — Здесь топь!

Укол остановился, как вкопанный, посмотрел вперед и увидел зависшую над болотом фигуру.

— Потопленница, — прошептал он пораженно, но тут же взял себя в руки, протянул ладонь Ульяне. — Держись!

Девушка послушно ухватилась за руку, но пальцы скользили. Укол завертелся на месте, выбрав подходящее молодое деревце, он переломил его.

— Прости, лесной хозяин! Душу живую спасаю, — прошептал он, протягивая конец Ульяне.

Девушка ухватилась за конец спасительного деревца. Дело пошло лучше. В глазах болотной женщины читалась досада и разочарование, но она никак не пыталась помешать людям.

Наконец Ульяна почувствовала под ногами твердую землю и повалилась на нее, блаженно прикрыв глаза. Джинсы и кроссовки облепила едко пахнущая болотная грязь, но это сейчас казалось такой мелочью. Главное — она жива и Укол рядом. Смелый и надежный пастушок из незнакомого для нее мира. А остальное не важно! Ну, может быть и важно, но не так!

Вдруг паренек напрягся, к чему-то прислушался. Его лицо приобрело настороженное выражение.

— Что такое? — насторожилась Ульяна.

— Он идет, — голос прозвучал глухо. Впервые за все время Ульяна увидела, что Укол боится.

— Кто он? — шепотом уточнила девушка.

— Хозяин леса, — ответил пастушок, поднимаясь на ноги.

***

Волнение Укола передалось Ульяне. Девушка почувствовала, как учащенно забилось сердце, а ладошки покрылись каплями липкого пота.

Только встречи с лешим ей не хватало! Тем временем обстановка неуловимо начала меняться. Лес, и без того не пропускающий солнечного света, стал совершенно темным и мрачным. Деревья сделались будто живыми, они тянули скрюченные ветви к двум жавшимся друг другу молодым людям. Укол крепко сжал в руках дудочку и вертелся на месте, вглядываясь вдаль в ожидании опасности.

Над головами проносились с оглушительным карканьем черные вороны. Их появление придавало еще больше страха, а в карканье отчетливо определялось: «Погибель! Гибель! Гибель!».

— Укол, — еле слышно позвала Ульяна, — он нас погубит?

Молодой человек не ответил. Видимо, не хотел пугать, а успокоить не мог — слишком неутешительные вести принесли вороны.

Над лесом поднялся вихрь. Деревья скрипели и гнулись под напором стихии. Черные птицы продолжали упорно кружить рядом, не обращая внимание на непогоду.

— Поживу ожидаете? Не дождетесь! — зло бросил воронам Укол.

Вдруг ураган достиг двух сжавшихся людей. Ульяна с ужасом наблюдала, как валятся вековые ели, грозясь погрести их под собой. Девушка взвизгнула, но ее крик потонул в шуме ветра и треске древесных стволов. Единственным, что хоть как-то успокаивало ее, было мерное дыхание Укола над ухом. Юноша притянул девушку, прижав ее к груди, и частично укрыл от непогоды. Ульяна с нежностью подумала о молодом пастушке, что не побоялся пойти на такой риск ради нее. Прекрасно же понимал, чем может обернуться их поход в лес на поиск прохода межу мирами, но все равно пошел. Ради нее…

Невыносимая нежность затопила сердце девушки, и Ульяна, плохо понимая, что делает, рывком развернулась к Уколу лицом и поймала взгляд паренька. Светло-серые глаза смотрели с нежностью. Девушка подалась вперед и поцеловала паренька в губы. Поцелуй вышел неловким, по-детски торопливым и неумелым. Стоило только молодым людям отпрянуть друг от друга, как за спиной послышался неприятный смех, напоминающий скрип не смазанной телеги.

— Охо-хо-хо-хо-хо! Повеселили старика напоследок! Эхе-хе-хе-хе-хе!

Ульяна отвела взгляд от вытянутого от ужаса лица Укола и медленно, словно во сне, повернулась в сторону говорившего.

Внутренне девушка готова была лицезреть все, что угодно, но увиденное заставило ее закричать. Да только звук не шел. От страха голос пропал, рот только открывался и закрывался сам собой в немом крике. Ноги обмякли и подкосились. Если бы не сильные руки Укола за спиной, то повалилась бы Ульяна на землю. Когда первый шок прошел, Ульяна заставила себя снова перевести взгляд на возвышающегося не только над ними, двумя жалкими человечками, но и лесом великана. Леший стоял, крепко упираясь огромными ногами, не меньше векового дуба в обхвате каждая. Когтистые ступни, словно бороной вспороли землю. Туловище все было покрыто густым зеленым мхом, а голова походила на необтесанный чурбан с пустыми глазницами, из которых струился огонь, густая всклоченная борода напоминала бурую медвежью шерсть. Ни в одной сказке лешего не описывали таким грозным и огромным. В детстве Ульяне всегда он казался скорее добрым персонажем, чем злым, но сейчас девушка этого сказать не могла. От лешего исходила мощь и сила — он был настоящим хозяином своего леса, в его праве и казнить и миловать. Сейчас он, похоже, был настроен на первое.

— Что же ты, пастушонок, из-за девки смазливой уговор наш позабыл? — проскрипел леший.

— Прости, лесной хозяин, виноват…

Укол низко опустил голову.

— Во всем виноват, — согласился леший. — Девку, что лесу принадлежала, к людям вывел, в дом под защиту домового впустил. Этого мало показалось. Решил ее в неурочный час в лес ввести. Неужели не знал, что время не людское было? Да еще и березку поломал…

— Знал, лесной хозяин, все знал. Специально в лес повел, проход в другой мир найти хотел. Не приучена она в нашем мире жить — пугает ее тут все, да и умений с остальными обитателями ладить нету. Пропадет она здесь, как есть пропадет, — Укол опустил глаза, но рук с Ульяниных плеч не убрал.

— Лесу она принадлежит — лес ее и возьмет, — непреклонно возразил леший. — Тебя так и быть пощажу по молодости лет да глупости. Отдай мне девку!

От слов лешего Ульяна вся сжалась. Неужто суждено ей сгинуть в лапах неведомого чудища и не увидеть больше ни родителей, ни друзей, ни привычного родного мира? Но по тому, как ободряюще сжались пальцы Укола на плечах, поняла, что не пойдет пастушок на сделку с лесным чудовищем, не отдаст, не предаст. Будет биться до последнего, но решения не изменит. И тут же стало страшно за Укола. Разве равная ему борьба предстоит? Нет! Погибель! Согласится она по своей воле в лесу остаться — будет жить Укол. Нет — так обоим головы не сносить! Так, может, и лучше покориться лешему?

Но додумать мысль девушке было не суждено. Укол отодвинул ее себе за спину и смело вышел вперед, сжимая в побелевших от напряжения пальцах волшебную дудочку.

— Храбер, силен, а все тебе с лешим не справиться! — заметил леший. — Покорись!

— Никто: ни дед мой, ни отец от лиха не бегали! Не таковы мы! — ответил паренек. — А беда придет и на печи найдет!

— И ни один своею смертью не помер, — хохотнул леший. — Отца твоего медведь подрал, а дед болотного тумана нанюхался — вот и помер! Как и ты, все за правду радели! Тьфу! — в сердцах леший сплюнул.

С каждым словом Ульяна все больше тряслась от ужаса. Не ведает леший страха, не ведает жалости. Живет лесной хозяин своими первобытными законами. Сам себе царь, сам себе указ!

Вдруг воздух за спиной лешего помутнел, загустел, а потом словно бы закачался. Ульяна пораженно моргнула, но видение не исчезло. Прямо посреди леса не понятно откуда материализовалась избушка, каких много девушка увидела в деревне. Ничем не примечательная, разве только немного полупрозрачная, словно вытканная из воздуха. Укол смотрел туда же, но ничего не говорил. Леший же, стоявший спиной, пока не замечал изменений.

Ульяна заметила, как потянулись к избушке вереницы полупрозрачных теней. Проход! Все они спешили прорваться в другой мир, на лицах читалась сосредоточенность и злоба. Явно не добрые намерения они несут с собой.

Наконец леший заметил, что взгляды его недавних собеседников устремились куда-то ему за спину. Повернувшись, он заметил избушку-проход.

— Ульяна, беги! — Укол подтолкнул девушку к спасительному домику.

Но девушка медлила. Как можно бросить Укола на растерзание чудовищу? Неужели у них даже не будет времени, чтобы как следует попрощаться? Да и прощаться, если честно, не очень-то хотелось.

Поняв, что сейчас произойдет, леший начал поворачиваться. Огромный и неповоротливый, он задевал растущие поблизости деревья, отчего они с треском валились на землю. Настоящий лесоповал! Если бы не Укол, схвативший Ульяну за руку и уведший ее в сторону, девушка уже давно оказалась бы под древесным стволом. Но пастушок умело и ловко лавировал между деревьями и уводил от опасности спутницу.

Они уже были почти у цели. Укол протянул руку, чтобы открыть дверцу избушки-прохода, когда неведомая сила подняла его вверх. Паренек успел толкнуть Ульяну в самостоятельно раскрывшуюся перед ней дверь. Пробежав по инерции несколько шагов, Ульяна оказалась внутри. Обернувшись, она заметила, как скрюченные с острыми, словно сабли когтями, пальцы смыкаются поперек туловища Укола. Повинуясь нечеловеческой силе, юный пастушок взмывает ввысь, чтобы изо всех сил быть брошенным в бурлящее вспенившееся болото.

Последнее, что видела Ульяна, это летящего на погибель Укола, который по-прежнему цепко сжимал в пальцах дудочку.

— Никогда больше не ходи в лес! — прокричал паренек.

Ульяна безотчетно бросилась из избушки, хотя прекрасно понимала, что уже ничем не поможет юноше, который должен был упасть ровнехонько в середину топи, но оставаться на месте она не могла. Стоило ей только занести ногу, чтобы переступить порог, как по голове ей ударило толстым суком, случайно оторванным разгневанным лешим. В глазах померкло, и девушка повалилась на пахнущий сыростью дощатый пол, теряя сознание…

***

Очнувшись, Ульяна застонала от боли. Казалось, что боль распространяется на каждую клеточку тела. Над ней склонились встревоженные Ленка и Вика, сзади маячили физиономии парней. Мишка что-то сосредоточенно выискивал в аптечке. Егор с Маратом молчаливо наблюдали за действиями девушек.

— Улька, как ты нас напугала! — вскричала Вика, помогая девушке приподняться.

— Мы уж думали, что все! Убило! — чрезмерно, на взгляд Ульяны, радостно сообщила Ленка.

— Чего болтаешь! — осадил ее Марат.

— Санек за помощью побежал в деревню, — сказал Егор. — Хорошо, что ты очнулась!

— А что случилось? — слабым голосом поинтересовалась Ульяна.

— Ой, вчера такое было! — картинно закатила глаза Ленка. — Настоящая буря! Ливень! Гром! Молнии! Даже ураган! Видишь, как деревья поломало!

Ульяна повернула голову: картина действительно казалась неприглядной. Везде валялись поломанные ветви, сырая земля напитала столько влаги, что все вокруг чуть было не превратилось в болото. По небу все еще проплывали тяжелые серые тучи, они словно бы грозились снова прорваться дождем.

Ульяна попыталась подняться на ноги, но кроссовки заскользили по грязи. Голова закружилась, и девушка была вынуждена опереться о руку вовремя подбежавшего Мишки. Появилась тошнота.

— Плохо, — сочувственно спросил парень.

Ульяна кивнула — нет смысла скрывать того, что и так очевидно.

— Так что же случилось? — снова повторила она.

— Мы сидели у костра. Пели песни, травили байки, — сказал Егор. — Никто даже подумать не мог, что начнется буря…

— А потом! Потом… вообще треш! — перебила Ленка.

— Ну мы все побежали в палатку, а тебя с нами не оказалось. Мы это не сразу заметили, — виновато сказала Вика.

— Где я была?

— Ульяна, ты, наверное, ушла еще раньше от костра в вашу палатку. На нее потом ветка упала, видимо тебя по голове задела. Надеюсь, что не сотрясение, — сказал Мишка, он упорно избегал смотреть девушке в глаза. Еще бы! Так увлекся своими побасенками, что даже не заметил, как его девушка ушла. Знал ведь, что Ульяна терпеть не может все эти истории про ведьм и колдунов, но все равно трещал без умолку.

Ульяна с самого детства не любила мистику и прочие потусторонние вещи. Сказки она читала разве что в раннем детстве, когда от ее выбора мало, что зависело. Ужастики никогда не смотрела. Как бы не уговаривал ее Мишка сходить на фильм про какой-нибудь зомби-апокалипсис, она никогда не поддавалась на уговоры. А после сегодняшней ночи и подавно!

Странно, но видения про встречу с пастушком Уколом, поход в баню и сражение с лешим упорно не хотели стираться из памяти. Ульяна помнила все до мельчайших подробностей. Даже маленькую едва заметную точечку-родинку над верхней губой пастушка видела перед собой, как сейчас. Неужели все это было сном? А может быть просто привиделось после удара по голове. На затылке образовалась вполне себе ощутимая шишка, да и головокружение с тошнотой говорили сами за себя.

Из мыслей вернул в реальность удивленный возглас Вики:

— Ой, а это что такое?

Девушка поддела пальцами часть оторвавшейся веревочки на шее у подруги. Ульяна дернулась, увидев у Вики в руке, часть оборвавшегося шнурочка, на котором крепился клык-оберег Укола. Она торопливо забрала у подруги предмет, удостоверяющий, что все ранее виденное является правдой. Значит, она не сошла с ума! Ульяна действительно побывала в параллельной реальности, где существование домовых и леших реально и даже обыденно. Вслед за радостью пришла печаль. Выходит, и гибель Укола из-за нее Ульяны тоже реальна…

— Ты расстроена? — с участием спросил Мишка.

Ульяна перевела взгляд на, как когда-то казалось, любимого парня. То же лицо, спортивное телосложение, веселый нрав. Вот только глаза! Отводит. Виновато, стыдливо. Понимает, что малодушно сбежал, спрятался в сухой, устойчивой палатке, даже и не задумавшись о том, где находится Ульяна. Полная противоположность Уколу, который, не смотря на хрупкое телосложение, обладал такой силой духа, что не побоялся ради девушки, что меньше суток знал, с самим лесным хозяином биться. И ведь спас! Спас, но какой ценой…

На радость Ульяны от дальнейших разговоров с Мишкой и однокурсниками ее спасло появление мужчины средних лет на машине-вездеходе. Его привел Сашка.

Николай, так представился их спаситель, вызвавшийся вывезти молодежь из леса и доставить Ульяну в местную больницу, оказался мужчиной лет сорока. Деятельный, немного суетливый. Как показалось Ульяне, он стремился, как можно быстрее, покинуть место привала.

— Что-то не так? — как бы невзначай поинтересовалась Ульяна.

— Да, место вы больно выбрали для ночевки нехорошее, — передернул плечами Николай. — Местные его седьмой дорогой обходят.

— А почему? — продолжила допытываться девушка.

— Случается всякое здесь, — нехотя ответил Николай.

Поняв, что мужчина не настроен на откровения, Ульяна прекратила расспросы, хотя для себя решила, что обязательно потом выяснит в чем дело.

***

Худшим опасениям насчет сотрясения мозга суждено было сбыться. Хорошо, врачи согласились отпустить ее домой под заверения друзей, что они с нее дорогой глаз не спустят. Отлеживалась дома. Телефон брала с неохотой, даже когда звонил Мишка. С подругами разговоры тоже не клеились.

Но тяжелее всего было ночью. Именно по ночам, когда приходило время сновидений, стоило только Ульяне сомкнуть глаза, как она оказывалась в лесу. Страшном, непроходимом, откуда вывел ее Укол, заставив деревья послушно расступаться под игру дудочкой. Снился и Укол. Молчаливый и настороженный. Он не сводил с нее внимательных серых глаз и всегда повторял одно и то же: «Не ходи в лес! Никогда больше не ходи в лес!».

Но именно после таких сновидений Ульяна просыпалась вся в поту и с твердыми намерениями вернуться на место, где все произошло, еще раз осмотреть злополучную поляну, поговорить с жителями ближайших деревень. Наверняка они что-то знают и скрывают. Николай говорил загадками, хотя, мог бы и подробнее рассказать. Решение было принято!

Вот уже Ульяна торопливо собирает чемодан, соврав родителям, что они с друзьями снова отправляются в поход. Не сказать, чтобы они от этого пришли в дикий восторг. Оно и понятно, после прошлого раза любимая кровиночка чуть на больничную койку не угодила. Но спорить не стали — только услышали, что Миша тоже будет, так и успокоились. Нравился им добрый компанейский парень. Мишке с Викой соврала, что решила у тети в Саратове погостить (она ее не первый год зовет, только все никак не получается выбраться из Москвы).

Сначала в дороге все шло хорошо. Билет купила, на электричку села, место у окна оказалось. Размышляла под размеренное постукивание, любуясь на проплывающие за окном пейзажи. Красиво! А потом, как потянулся вдоль дороги густой темный ельник, так и захлестнула девушку ничем не объяснимая тревога. Так и казалось, что кто-то за ней из лесу подглядывает. Тут и вспомнила про тени многочисленные, что у нее на глазах в избушку-переход ринулись. Никак удалось достигнуть нечистым желаемого — ворвались в людской мир, порасставили капканы, ждут выжидают. Человек-то современный в большинстве своем в потустороннее не верит — вот и становится легкой добычей.

Тревога, не покидавшая всю дорогу, не делась никуда и на станции. На счастье сошла здесь Ульяна не одна. Вместе с ней вышла шустрая словоохотливая старушка, что на нее всю дорогу любопытными глазками из-под надвинутой соломенной шляпки поглядывала.

— Никак в гости к кому? — не выдержав, полюбопытствовала попутчица.

— В экспедицию, — соврала Ульяна, — фольклорную.

Глаза у старушки, что называется, на лоб полезли.

— Это куда-куда? — переспросила она.

— Студентка я, — принялась пояснять девушка, — дипломную работу писать буду по народному творчеству. Вот и нужно мне по деревням да поселкам собрать песни, сказки, былички разные.

— Вон чего, — уважительно протянула женщина. — А я уж думаю-гадаю, каким это ветром тебя в нашу глушь-то затянуло. Меня, кстати, бабой Верой звать.

— Очень приятно! А я Ульяна.

Девушка со старушкой подхватили вещи и двинулись по полевой дороге. Катить чемодан на колесиках было неудобно: то яма, то колдобина, то холмик, и девушка понесла его за ручку, благо вещей с собой взяла немного. Эх, жалко рюкзак походный потерялся! Так и не нашли его в лесу. Обидно — его дедушка маме из-за границы привозил, когда она еще студенткой была. Потом сестра старшая с ним в студенчестве полстраны исколесила, а вот Ульяна сплоховала — пустила семейное добро по ветру.

Вдруг в корзинке у попутчицы что-то завозилось, зашуршало.

— Ой, а это у вас кто? — поинтересовалась девушка.

— Курица, — пояснила женщина, — черная. Еле нашла такую. Аж, из города везти пришлось!

— А зачем вам именно черная? — изумилась Ульяна.

— Вот тебе и быличка сейчас будет, — усмехнулась женщина. — Рассказать?

— Конечно! — обрадовалась Ульяна. Кто бы ей раньше сказал, что она будет мистические истории-страшилки у малознакомых людей выспрашивать — ни за что не поверила бы.

— Ну, слушай тогда. Деревня наша, как в старину сказывали, построена была на нехорошем месте — дорога здесь, значится, в царское время еще пролегала, по ней каторжников в Сибирь гнали. Условия в пути были нечеловеческие — много народа сгинуло. Особенно на болотах…

Женщина остановилась, поставила корзину с притихшей на время курицей и отдышалась. Пот градом лился по морщинистому лицу.

— А у вас здесь и болота имеются?

— Были когда-то, — закивала старушка, — только потом, как советскую власть установили, порешили здесь стройку организовать. Поселок для рабочих, значит, поставить. Болота тогда осушили, техники всякой понагнали. Да только началась на той стройке чертовщина всякая твориться. Сказывали: то девка кому-то привидеться лохматая вся, оборванная, точно каторжанка. Манить начнет. Человек в такие моменты волю теряет — идет за ней, ничего вокруг не замечает. А остальные в это время деревья валят, кричат ему кричат, чтобы поостерегся — да только все одно! Никакого толку! Двоих так зашибло. Хорошо, что не насмерть. В район сообщали: так мол и так — сладу с нечистыми нету. А в ответ, что? Ответ у нас один: вы комсомольцы али как? Не должен советский гражданин нечисти бояться — ему сами капиталисты не страшны, не только бесы! Комиссия, правда, приезжала. Беседу проводили, чтобы пьянство на стройке искоренить. Все тогда на водку с вином списали. А потом, люди пропадать начали. Дня на два на три. После возвращались. Говорят, что в прошлом побывали.

Вот оно! Ульяна затаила дыхание, кажется рассказчица приблизилась к тому моменту, что ее особенно интересовал.

— А как же они обратно-то из прошлого? — поинтересовалась она.

— Вот, уж, не знаю, — покачала головой попутчица. — Может, и впрямь гуляли в свое удовольствие, а историю про прошлое специально придумывали, чтобы оправдаться. А может и с пьяных глаз чего узрили. Оно, ведь, как по пьяни-то бывает! Только собралась снова комиссия, и постановили — перенести строительство поселка в другое место. А бывшие болта, скоро лесом поросли, только сказывают, что поляна там осталась аккурат округлая — там никакие дерева не растут.

Ульяна машинально кивнула, вспоминая, как они с друзьями радовались, когда вышли на ровную, будто очерченную кругом поляну. Тогда она еще и не подозревала, чем закончится поход.

— А на той поляне тоже странности происходят?

— Да, кто же ее знает! Наши туда ни ногой, а с месяц назад городские нарисовались. Вот у них что-то приключилось — Колька нам сказывал.

Что приключилось на поляне, Ульяна сама могла бы рассказать получше кого-либо. Еще свежи были воспоминания, но девушка дальновидно предпочла промолчать. В корзинке снова завозилось.

— А курица зачем?

— А это примета местная, — рассмеялась старушка, — ежели во дворе курица черная живет, то нечисть этот дом вроде как стороной обходит. Враки, наверное! Но так как-то спокойнее!

— Скажите, пожалуйста, а можно на этой поляне, про которую вы рассказывали побывать?

— Ты чего это удумала? — нахмурилась старушка. — Из головы выбрось! Да и не поведет из местных тебя туда никто!

— А Николай? Он тоже боится?

— Так, девонька, запомни: мы не боимся, а опасаемся! И знаем, между прочем, чего! Вам-то городским море по колено кажется. Да только имей в виду — в нашем иссушенном-то болоте потонуть быстрее, чем в море получится!

— И все-таки мне бы с Николаем поговорить, — продолжила настаивать Ульяна. — Вдруг, он чего мне еще расскажет. Мне для дипломной, ну очень надо!

— Ну, поговори, отчего же не поговорить, — согласилась попутчица, — он у самого леса живет. Скажешь, что от бабы Веры пришла.

Незаметно за разговорами удалось добраться до небольшой деревушки. Хоть поселение и находилось на отшибе, но дома здесь оказались добротными, в большинстве двухэтажными. Палисадники были засажены цветами. Яркие шапочки флоксов распространяли аромат на всю округу, золотые шары, словно маленькие солнышки, тянулись к небу. У одного из домов развалился пес, видимо, помесь овчарки с обычной дворнягой. Внимательный умный взгляд, и только не в меру короткие лапки выдавали в нем его непородистость. Пес пропустил Ульяну, мельком глянув в ее сторону и сразу потеряв к девушке интерес, а вот на бабу Веру, поравнявшуюся с ним оскалил острые желтые клыки и зарычал.

— Тьфу ты! Несчастный! — ругнулась женщина, зло глянув на собаку. — тебя только не хватало! Скалишься мне тут!

Пес предостерегающе клацнул зубами.

— Вот негодник! Проходу не дает! — махнула рукой баба Вера.

Ульяна промолчала, ей собака показалась вовсе не злой. Может просто на старушку за что в обиде? Вот и дичится.

Впрочем, скоро Ульяна позабыла и про собаку, и про черную курицу в корзинке. Баба Вера вывела девушку к небольшому, всего с двумя окнами, дому, выкрашенному в зеленый цвет. Резные наличники невольно навевали вопрос о мастере, создавшем такую красоту. Над дверью висела подкова — на счастье. В палисаднике, в отличии от соседей, не росло культурных растений, но дом от этого нисколько не проигрывал. Перед окнами расположились заросли полевых ромашек вперемешку с тысячелистником, кое-где сквозь белоснежные цветы пробивались желтые соцветия зверобоя.

— Как красиво! — не смогла сдержать восторга Ульяна.

— Колькина бабка с травами зналась. Травницей, значит, была местной, — пояснила баба Вера. — Вот и внучонок ее их уважает, не трогает. Говорит: «Пущай растут, мне они не мешают!»

— Лечила травами?

— Лечить-то лечила… вопрос только вылечивала ли, — хмыкнула старушка. — Николай! — крикнула она. — Коля!

В глубине дома что-то загромыхало, ухнуло, и немного погодя появился мужчина в растянутой полосатой майке и выцветших шортах.

— Чего тебе? — насторожился он, не заметив поначалу Ульяну.

— Вот, гостью тебе привела, — не обратив внимание на недовольство, ответила баба Вера. — Из города. Враки местные собирает. Ты по этому делу у нас мастак — подсоби уж, девчонке. Она эту… как ее… для учебы работу пишет.

— Дипломную, — подсказала Ульяна.

— Вот-вот, эту самую! — с этими словами старушка развернулась и пошла восвояси, ни слова не сказав Ульяне.

Мужчина перевел взгляд на девушку, и Ульяне стало неудобно — приперлась без приглашения к совершенно незнакомому человеку да еще выведывать у него собирается.

— Вернулась все-таки, — первым нарушил молчание Николай. — Зря!

— Вы меня помните?

— Ну, чего уж там, коли приперлась — проходи, — не очень-то гостеприимно пригласил в дом хозяин.

Ульяна, подавив гордость, которая велела развернуться и уйти прочь, вошла в дом.

— Николай Миргородский, — мужчина протянул для рукопожатия жилистую мозолистую ладонь.

— Ульяна.

— Я помню. Что же привело тебя, Ульяна, в нашу глухомань? Только про дипломную врать не надо!

— Да, я и не собиралась, — смутилась девушка, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты первая из тех, кто захотел вернуться, — вздохнул Николай, — садись — в ногах правды нет, — мужчина кивнул на одиноко стоящий у стены стул, сам же уселся на подоконник.

Ульяна несмело присела, не сводя взгляда с хозяина дома. Миргородский молчал, сверля девушку взглядом. Наконец Ульяна решилась заговорить:

— Вы, ведь, не просто так решили нам тогда помочь, пришли на бывшее болото, хотя его все стороной обходят?

— Не просто так, — кивнул Николай, — на тебя посмотреть хотел.

— На меня? — удивилась девушка. — Зачем я вам?

— Ты-то мне, конечно, интересна мало, — охотно согласился хозяин, — только проверить нужно было, не воспользовался ли кто твоей личиной, чтобы в наш мир проникнуть да проказы учинить.

— Проверили? — с вызовом спросила Ульяна.

— Проверил, — Николай казалось вовсе не заметил неприязни в голосе. — Все нормально.

— А что бывает и не нормально?

— Разное бывает, — уклончиво ответил он.

Ульяна с трудом подавила раздражение. Сколько можно говорить загадками и ходить вокруг да около?! Видимо, пришло время брать нить разговора в свои руки. Девушка решилась:

— Николай, вам известно про переход в иную реальность?

Мужчина не удивился, не стал отказываться и строить из себя неосведомленного. Он даже не пытался представить Ульяну сумасшедшей, чего девушка все-таки, пусть и в глубине души, но побаивалась.

— Я много раз слышал, как на проклятой поляне пропадали люди, — сказал он. — Не единожды мне приходилось вмешиваться, чтобы через этот проход к нам не проникли твари, которым не место в нашем мире, среди обыкновенных людей. Если хочешь — можешь меня назвать хранителем этого места.

— Но они проникли! — вскрикнула Ульяна. — Я сама видела, как…

— Не самые страшные, — перебил ее Николай, — те, кому удалось прорваться, не смогут нанести вреда современному человеку. Или он будет совсем незначителен.

Ульяна промолчала. Ей бестелесные обитатели, направляющиеся к проходу, не показались такими уж безобидными. Словно прочитав ее мысли, мужчина пояснил:

— Моя семья издревле жила на этом месте. Многие поколения моих предков стояли на страже. Теперь этим занимаюсь я. Люди могут попасть в параллельную реальность, это случалось часто. Но еще никто на моей памяти не возвращался обратно. Никто, кроме тебя, Ульяна…

Миргородский окинул девушку заинтересованным взглядом.

— Не хочешь поделиться секретом своего возвращения? Мне было бы очень интересно услышать…

Ульяна медленно кивнула. Кажется, рассказ Миргородского начал давать ясность. Хранитель! Если есть хранитель с этой стороны, значит, есть такой же человек и с той! Укол! Пастушок с дудочкой. Его семья всегда жили там и занимались тем, что пасли местное стадо. Леший знал его, он даже говорил что-то про его отца и деда. Поэтому, он и встретил ее в лесу. Но Укол погиб… Значит, проход с той стороны больше не охраняется…

— Мне помог хранитель с той стороны. Он провел меня лесом, защитил от лешего, — голос Ульяны оборвался.

Не было сил вспоминать те ужасные события. Перед глазами все еще стояла ясная картина, как Укол, брошенный сильной лапой лешего, летит в бурлящее болото, с нетерпением ожидающее свою жертву. Даже перед ликом погибели молодой пастушок не пожелал расстаться с дудочкой.

Из глаз потекли слезы, Ульяна сначала пыталась незаметно смахивать их, но потом решила бросить пустое занятие, и они полились рекой. Николай тем временем молчал. Не спрашивал, не пытался утешить, словно бы понимал бессмысленность этого.

Наконец поток слез прекратился. Ульяна почувствовала небывалое облегчение. Видно, недаром говорят, что иногда нужно выплакать свою беду.

— Укол погиб, — решилась закончить бессвязный рассказ девушка. — Его убил леший…

— Хранитель не может просто так погибнуть — он должен передать службу, — возразил Миргородский.

— Значит, леший выберет другого хранителя, — устало прошептала Ульяна.

— Это не возможно. Только кровный родственник, сын или внук, может занять место предыдущего хранителя. Я знаю Укола, он слишком молод, чтобы оставить потомков, способных к службе.

— Вы знаете Укола? — Ульяна подскочила на месте. — Но откуда?

— Мы держим один проход, — напомнил Николай. — Что-то в твоем рассказе не сходится. Придется перейти границу и попробовать отыскать парня. Скорее всего он жив. Ах да, забыл сказать, что хранители могут свободно перемещаться между мирами.

Мужчина ловко соскочил с подоконника.

— Уже не далеко до полудня, — заметил он.

— Я с вами, — Ульяна решительно поднялась на ноги.

— Нет! — резко остановил ее Николай. — Это исключено! Лес не отпустит тебя во второй раз.

— Мне плевать!

— Подумай о родителях — разве они заслужили такое? Жить в неведении, где находится их ребенок.

Ульяна замолчала — слова хранителя попали в точку. Девушка с трудом могла представить, как может так поступить с мамой и папой, но желание увидеть еще раз Укола, пусть хоть на мгновение. Не во сне, а наяву было нестерпимым.

— Неужели нет ни какого способа?

Миргородский покачал головой.

— Значит, мне придется рискнуть! — решилась Ульяна.

— Я тебя предупредил, — строго сказал хранитель. — Я — не Укол, с лешим из-за тебя ссориться не стану.

Ульяна согласно кивнула. Сейчас она готова была на все лишь бы только попасть в тот мир, откуда еще недавно так мечтала вырваться.

***

Знакомая поляна встретила пришедших настороженно. Стоило только Николаю с Ульяной ступить на нее, как установилась гнетущая тишина. Пение птиц прекратилось, ветер стих так, что ни один листочек на деревьях не шелохнулся. Светившее до этого яркое солнце моментально спряталось за набежавшую не ясно откуда тучу.

Девушка невольно поежилась — до чего же здесь было неуютно. Миргородский, заметив состояние спутницы, самодовольно ухмыльнулся — предупреждал, мол, что нечего тебе в лесу делать. Но Ульяна, собрав волю в кулак, смело подняла голову. Она не сдастся.

Правда, в налетевшем порыве ветра девушке почудился зловещий шепот лешего: «Ты принадлежишь лесу. А лес всегда забирает то, что ему положено… и тебя заберет!». По коже пробежал озноб. Николай повернулся к Ульяне и, хитро щуря глаза, поинтересовался:

— Не передумала?

— Нет, — Ульяна для пущей убедительности помотала головой.

— Ну и зря! Потом возможности не будет…

Девушка упрямо промолчала, и Николай принялся деятельно оглядывать поляну.

— Постарайся вспомнить, где в прошлый раз стояла ваша палатка, — бросил он небрежно.

Ульяна огляделась, силясь вспомнить события месячной давности. Как оказалось, память совсем не хотела ей помогать, скорее наоборот, подсовывала совершенно незначительные и неважные детали. Например, как Ленка случайно подвернула ногу на абсолютно ровном месте и потом ныла половину вечера, что заработала растяжение связок. А когда Марат предложил ей пойти в палатку и не портить всем настроение кислым выражение лица, девушка во злах заявила: «Леший бы побрал эту чертову палатку!». Тогда ее слова вызвали приступ хохота и послужили для Мишки своеобразным сигналом, что пора начинать травить байки, чем он с удовольствием и занялся. Уж, не случайное ли поминание лесного хозяина привело к последующим событиям?

Ульяна решила на всякий случай рассказать о случившемся Николаю:

— Не могу вспомнить, где именно мы ставили палатку. Помню только, что лешего вспоминали случайно.

От ее слов мужчина дернулся в ее сторону и поспешно закрыл девушке рот ладонью.

— Совсем что ли спятила! — разозлился он. — Разве можно хозяина в лесу по имени кликать? Ненормальная!

— Я не знала, — попыталась промычать плотно зажатыми губами девушка.

Поняв, что спутница оплошность поняла и не повторит больше ошибки, Николай отпустил руки и назидательно проговорил:

— Ежели его трижды по имени кликнуть, то он и явиться может. В лесу нужно использовать другие имена. Хозяин, например. Или дедушка. Он тогда не поймет, о ком речь идет. А если заплутаешь, то вывернуть одежду или поменять кроссовки местами. Правый одеть на левую ногу, а левый — на правую. Может тогда хозяин тебя за свою примет и кругами водить не будет. Да, и самое главное — без разрешения хозяйского ни единой травинки не тронь, ни единого зверя не спугни!

Закончив давать наставления, Николай посмотрел Ульяне в глаза.

— Я не пугаю, девочка, а стараюсь дать тебе шанс выжить. Ясно?

— Д-да, — Ульяна чувствовала, как от сказанного мужчиной по телу разлилась нервная дрожь. Не знающий человек в лесу, что муха в паутине. Каждый шаг к беде привести может.

— Ну, и хорошо, — примирительно заключил Миргородский. — Значит, будем проход искать.

Он широкими уверенными шагами направился в центр поляны, рассуждая как бы сам с собой:

— Близко к воде вы ее вряд ли ставить стали бы — сыро, да комары замучают. Близко к лесу — боязно. Значит, где-то посередине!

Николай задумчиво остановился, потянул носом, словно принюхиваясь к чему-то. Ульяна последовала его примеру, но не уловила ничего, кроме запаха травы, леса и переспевшей на солнце клубники.

— Здесь! — уверенно сказал Миргородский, посмотрев на массивные наручные часы.

Как мужчине удалось это определить, Ульяна не поняла да и не старалась особенно. Девушка попыталась сделать шаг к Николаю, но словно наткнулась на невидимую преграду. Что-то крепко держало ее на месте. Ульяна растерянно отступила. Это ей удалось. Шаг. Еще один. И снова спина утыкается в незримое препятствие.

— Что это? — в растерянности Ульяна чуть не заплакала.

Николай, заметив неладное, приблизился к ней, предварительно скинув на месте, где стоял, рубашку.

— Меня что-то не пускает, — пожаловалась девушка.

Миргородский удовлетворенно кивнул:

— Ведьмин круг! Я говорил тебе, что лес может тебя не отпустить.

— Какой круг? — тихо, едва двигая губами переспросила Ульяна.

— Посмотри под ноги, — хладнокровно предложил мужчина, теряя к девушке какой-либо интерес.

— Что?!

Ульяна опустила глаза, но не заметила ничего необычного. Если только бледно-зеленые грибные шапочки, пробивающиеся в траве.

— Николай, здесь какие-то грибы!

Мужчина не обратил на ее слова никакого внимания. Он сосредоточенно всматривался в начинающий густеть перед ним воздух. Ульяна поняла, что полдень скоро наступит, и проход в параллельный мир начинает проявляться. Она снова попыталась вырваться из невидимой ловушки, чтобы вместе с Николаем отправиться на помощь Уколу. Ведь они расстались в такой сложный для пастушка момент! Это из-за нее он пострадал, и Ульяна просто обязана ему помочь!

Нога задела что-то мягкое и склизкое. Гриб! Только что он совсем маленькой пуговкой пробивался из травы, а теперь уже оказался большим, напоминающим по форме мухомор, только бледно зеленоватого цвета.

— Бледные поганки, — догадалась девушка (все-таки поездки в детстве к бабушке в деревню Саратовской области не прошли даром), хоть что-то она запомнила.

Тем временем Николай ступил в проявившуюся в воздухе избушку и исчез. В тот же миг из приоткрывшейся двери хлынул поток безликих теней. Лес наполнился криками и гомоном. Ульяна сжалась, боясь быть замеченной, но никто и не думал обращать на нее внимания. Все торопливо спешили прочь от поляны. Кто-то бросился к озеру, кто-то схоронился за кустом. Через пару минут все стихло. Лишь только Ульяна продолжала метаться по кругу, очерченному смертельно ядовитыми грибами, не в силах выбраться на свободу. Постепенно слова Николая о ведьмином круге начали доходить до нее. Ульяна обессилено опустилась на землю. Странно, но трава мистическим образом исчезла. Лишь только черная немного маслянистая земля, окруженная по кругу светлыми грибными шляпками.

— Ты принадлежишь лесу. Покорись! — звучал в голове зловещий шепот.

Неужели ей больше никогда не выбраться отсюда. Девушка тяжело вздохнула — вот почему и Укол, и Николай не велели ей приближаться к лесу. Они знали, что лесной хозяин найдет способ задержать ту, что считал частью леса…

От грибов исходил запах, напоминающий сырой картофель. Веки начали тяжелеть. Вот уже не осталось больше сил противиться сну, и Ульяна уснула.

***

Над широкой поляной в лесу светила полная луна, дорожки лунного света, струясь спускались вниз, освещая большой круг, образованный грибами. Внутри круга прямо на сырой земле лежала нежвижимая девушка. Она не подавала признаков жизни. Зашуршали кусты, и появился поджарый серый волк со свисающей клоками шерстью. Он принюхался, подошел к границе, очерченной грибами, затрясся всем телом, поджал куцый хвост и, задрав голову вверх, громко и протяжно завыл на луну.

От его леденящего душу воя кровь стыла в жилах. Девушка зашевелилась и с усилием приподнялась на локтях. В ее глазах появился первобытный ужас. Сейчас бы вскочить на ноги да броситься, куда глаза глядят, лишь бы только оказаться подальше от жуткого места.

Но Ульяна прекрасно понимала, что выбраться из ловушки ведьминого круга самостоятельно не сможет. Внутренне девушка уже смирилась с участью и не ждала помощи. Волк еще раз обошел круг и потрусил по своим волчьим делам. Видимо, тоже решил, что от проказ лешего лучше держаться подальше. Мало ли чего хозяину в голову пришло? Хочет человека в плену держать — пусть держит. А ему, серому, лучше не вмешиваться — своих бед хватает!

Стоило только волку скрыться вдали, повеяло прохладой. Ульяна поежилась. Воздух начал сгущаться, собираясь аккуратно в том месте, где в полдень появлялась изба-проход.

— Проход открывается, — поняла Ульяна.

Девушка безразличным взглядом наблюдала за тем, как открылась дверь, и наружу бросилась нежить. Если при солнечном свете пугающие обитатели казались лишь полупрозрачными тенями, то лунное сияние придавало им более четкие формы. Взлохмаченные расхристанные женщины с тонкими костлявыми руками, покрытыми гноящимися язвами, петляли за деревьями. Некоторые из них тряслись, будто в лихорадке. В мелких и шустрых старушках с острыми носиками Ульяна без труда узнала кикимор. А вот красивые полуобнаженные девушки с длинными волосами, в которые были вплетены водные лилии, похоже, являлись русалками. Они вереницей потянулись к воде. Их рты открывались в беззвучном пении, бледные щеки отдавали зеленцой. От увиденного стало жутко. Ульяна могла поклясться чем угодно, что потусторонним обитателям впервые удалось просочиться в их мир в таком количестве. Былое равновесие пошатнулось после того, как беда настигла одного из хранителей. Теперь нечистая братия беспрепятственно расползется по миру и будет творить людям всевозможные пакости. А Ульяна вынуждена просто наблюдать и ничем не может помешать нечисти. На глаза навернулись слезы бессилия.

Вдруг сквозь пелену слез девушка заметила знакомый силуэт хрупкого, немного угловатого юноши. Укол! Неужели она действительно видит пастушка? Или это очередной обман зрения, морок, наведенный кем-то из нечистиков?

Ульяна вскочила на ноги. И откуда только сила взялась? Она яростно раз за разом налетала на прозрачную преграду, откатывалась назад, снова вскакивала и вновь бежала в бессмысленную атаку.

— Укол! Укол, я здесь! — кричала девушка, но паренек словно не слышал ее.

Достав дудочку, пастушок заиграл. Тихая едва слышная мелодия, но какая мощь была в ней сокрыта! Ульяна моментально почувствовала душевное спокойствие и прилив сил — голова перестала раскалываться от грибного ядовитого запаха, сон, как рукой сняло. Но не только на нее подействовала волшебная мелодия. Девушка заметила, как бежит со всех ног только, что пробравшаяся в их мир нечисть, в ужасе зажимая уши руками. Незваные гости спешили скрыться в пока еще открытом проходе, но изба начинала постепенно бледнеть и исчезала буквально на глазах. Парочка растрепанных женщин так и не успела доковылять до прохода, когда он полностью исчез. Воровато оглядываясь, они пятились в сторону лесных зарослей.

— Вот и сидите там, лихоманки несчастные! — зло прокричал им вслед Укол, но преследовать не стал.

— Я здесь! Я здесь! — снова закричала Ульяна.

Девушка подпрыгивала на месте, размахивая руками. Таким образом она надеялась привлечь к себе внимание. Но Укол ее упорно не замечал. Паренек настороженным взглядом оглядывал поляну. На его немного выступающих скулах ходили желваки, что свидетельствовало о том, что он злится. Сосредоточенный взгляд шарил по каждой травинке. «Не видит», — устало подумала Ульяна. Руки опускались — неужели даже Укол не сможет ей помочь.

Но наконец молодой пастушок удовлетворительно хмыкнул и безошибочно пошел в направлении ведьминого круга. Он бесцеремонно сшиб ногой дряблую покрытую слизью шляпку гриба и смело вошел внутрь. Ульяна испуганно охнула — ловушка! Теперь они вдвоем оказались в лесной ловушке.

— Ведьмин круг, — вместо приветствия одними губами прошептала девушка, как только взгляд Укола остановился на ней.

— Я знаю, — отчего-то тоже шепотом ответил парень. — Выходи задом наперед, — сказал он, шагая назад.

Ульяна с готовностью кивнула, с первого раза поняв, что от нее добивается Укол. Теперь, после пережитого, она готова была беспрекословно слушать знающего пастушка. Несколько шагов, и они оказались на свободе.

— Уходим, — Укол потянул Ульяну за собой. Изредка он извлекал из кармана дудочку, подносил ее к губам. И лес послушно расступался. Пару мгновений — и они уже в селении.

— А Николай? — первой нарушила сосредоточенное молчание Ульяна.

— Захотел остаться, — пожал плечами Укол.

— Остаться? — остолбенела Ульяна. — Но как?

Укол замялся, щеки тронул стыдливый румянец.

— Ну, я его попросил, — пролепетал он.

— Ты решился бросить свой мир? — удивлению Ульяны не было предела.

Паренек опустил глаза в землю, словно решаясь сказать что-то важное и в то же время боясь этого.

— Я не бросал… хранители могут вернуться…

Ульяна переменилась в лице.

— Но ты же не собираешься возвращаться? — настороженно спросила она.

— Не собираюсь, — подтвердил Укол, улыбка едва заметно тронула губы.

Девушка не удержалась и улыбнулась в ответ. Теплая мозолистая рука нащупала тонкие девичьи пальцы.

— Я думала, что ты погиб, — прошептала Ульяна, — я видела…

Голос предательски сорвался.

— Тише… хранитель не может погибнуть просто так, не передав службы, — успокоил пастушок.

— Я знаю, — Ульяна опустила голову Уколу на плечо.

Еще никогда ей не приходилось испытывать такого спокойствия и умиротворения, что накрыло ее с головой. Девушка была безумно счастлива и безмерно благодарна Николаю за возможность вот так брести сейчас с Уколом по безлюдной ночной деревне в своем родном мире. Раньше она не испытывала таких мгновений, волшебство которых боишься разрушить неловким словом. Никогда Ульяне не было еще так комфортно молчать в присутствии другого человека. Просто молча брести, вслушиваясь в ровное дыхание над ухом, и знать, что все будет хорошо! У них с Уколом впереди целая жизнь, а Николай не выглядел счастливым человеком в этом мире. Как знать, может, ему тоже удастся встретить счастье по ту сторону прохода. В том, что все будет хорошо, Ульяна не сомневалась!

09.07.2025 — 28.07.2025