Только года через два я начал углубляться в лесные чащи. Мои страхи, приглушённые долгой привычкой ходить по тайге, потихоньку совсем угасли. И ещё чуть позже я начал различать лес и даже ощущать его в себе совершенно разным. То цельное, единое и, можно сказать, бесформенное восприятие леса как нагромождения деревьев, кустов, травы с живущими в нём птицами и зверьём, раздробилось на множество цветных частей, лоскутов, каждый из них был определённой, отличной от других картинкой леса, его состояния и даже настроения.
