Разумеется, вся эта история стала скоро известна всей фабрике. И так как бунтовский дух давно уже уступил место благоразумию, то Брускова не только не бранили, а даже хвалили. Только мастера на него косились.
Но года через два после этого он сам, наконец, был произведен в мастера, — в чем, впрочем, не малое содействие оказали ему Киселев и Зборовский.
