Во все времена находились адепты «зимней жажды». Русские, например, славятся своим двойственным отношением к снегу – от их любви до ненависти, действительно, один шаг
2 Ұнайды
ошибочная теория Аристотеля кажется менее невероятной, чем широко распространенное средневековое европейское убеждение, что холод возник на неизведанном острове посреди Атлантики – Туле.
2 Ұнайды
На протяжении столетий происхождение холода оставалось загадкой
2 Ұнайды
Нет необходимости углубляться в изучение цивилизации, историю и науку, чтобы понять – люди явно предпочитают тепло холоду. Взять хотя бы тот факт, что они научились производить лед лишь тысячелетия спустя после того, как впервые развели костер.
2 Ұнайды
Всякий раз, когда наступает зима, какой бы мягкой или суровой она ни была, мы должны отдавать себе отчет – этот период подразумевает изменение темпа, «сокращение» мира вокруг. Это может быть время отчуждения, размышлений и возрождения. Если мы позволим себе принять зиму, она вернет нас во времена, когда люди были вынуждены быть более гибкими и восприимчивыми к сезонам. Может быть, мы тоже способны стать более чувствительными к маленьким удовольствиям и чудесам, которые иначе испытываем лишь походя, если вообще ощущаем? Медленно падающий снег диктует стиль поведения, соответствующий времени года. Холод также подчеркивает ограничения и обнажает уязвимости. Шекспир однажды написал: «Разлука, как зима: чем холодней, Тем лето втрое делает милей»[37] (сонет 56). Даже если зима больше не является экзистенциальным вызовом, каким она была всего несколько поколений назад, она противовес излишествам лета. Разве не отвратительна идея вечного лета? Как можно наслаждаться другими сезонами, если не испытывал зиму во всей ее суровости? Времена года взаимозависимы: опыт настоящего, необузданного холода и темноты – аспекта жажды зимы – позволяет нам наслаждаться теплом и светом. Альбер Камю напоминает нам об этой диалектике сезонного ожидания своей вариацией на тему слов Шекспира: «В разгар зимы я понял наконец, что во мне живет непобедимое лето»[38]
1 Ұнайды
В японском языке есть слово, обозначающее первый снегопад новой зимы, – хацуюки.
Лишь
Генри Дэвида Торо: «Зимой мы ведем внутреннюю жизнь. Наши сердца теплы и веселы, как домики под сугробами: окна и двери наполовину скрыты, но из труб радостно поднимается дымок».
«Кто оценит палитру красок, когда вокруг одна лишь вечная зелень, и что хорошего в тепле, если холод не подчеркнет всей его прелести?»[13] – однажды написал Джон Стейнбек.
Члены семьи вставали в разное время, чтобы поддерживать огонь в печи. «После шести месяцев этого спокойного существования семья просыпается, встряхивается, выходит посмотреть, растет ли трава, и постепенно приступает к работе над летними задачами». Причина, по которой не существует других свидетельств об этом любопытном поведении, заключается в том, что спячка людям категорически не подходит. Мы быстро теряем костную и мышечную массу и не можем спать целыми днями – по крайней мере, когда мы здоровы. И да, мы активные существа и нам необходимо двигать конечностями. Однако этот «отчет» свидетельствует о том, как людям хочется верить в идею человеческой спячки.
Вот, например, странный отчет о человеческой спячке, упомянутый в выпуске British Medical Journal за 1900 год. Поскольку в Пскове, в России, было очень мало еды, крестьяне, по свидетельствам очевидцев, взяли за привычку проводить полгода во сне, просыпаясь каждый день ненадолго и съедая кусочек сухого хлеба, запив водой.