Хлеборезка — шалава и пьянь. Бывшая проститутка. Две судимости. Я хорошо ее знаю. Ерёменко алкаш. Два месяца назад из дурки вышел. А ты-то с ними чего делал? И зачем вы сюда пришли?
Селиванов немного смутился.
— У меня запой.
— А.
Шурик раскачался и перевернулся на бок. Кровать затрещала. Он был похож на морского слона. Селиванову пришла в голову дурацкая картинка. Он подбрасывает кусок морковки, и Шурик ловит ее в воздухе своим огромным ртом.
В свой последний запой Селиванов уходил тяжело и отрешенно. Он не пил четырнадцать месяцев. Жена в очередной раз наивно поверила, что теперь так будет всегда.
Криминала, похоже, нет. У него даже кошелек на месте. Кольцо еще обручальное. Оно, правда, вросло. Его и не снять.
— От него жена ушла, — сказал Селиванов. — И детей забрала.
— Неудивительно. Бабы часто бросают в беде.
Селиванов подумал, что эта шалава сожрет продукты, которые несчастному Шурику принесла старенькая мама. И заплакал.
— Ты чего? — спросила Марина. Она жевала.
— Ничего, — сказал Селиванов.
— А я паштет ем.
