В чем заключалась суть этого решающего кантовского разрыва в истории философии? Говоря очень коротко, Кант обнаружил, что, когда субъект что-нибудь мыслит, он как раз таки мыслит, это он что-то мыслит, он сам, не оно само по себе как-то мыслится, а мыслит субъект, формирующий в акте мышления свой объект. Отсюда следует вывод, что как таковой доступ к бытию опосредуется мышлением или сознанием, в общем субъектом. И даже математические свойства вещей – они всё равно мыслимы субъектом, они не даются субъекту сами по себе, в некоем «абсолютном» виде.
4 Ұнайды
Современные правоконсервативные (с их технофеодализмом) или леворадикальные (с их акселерационизмом) политические идеологемы тоже ведь коренятся в стилистике тёмных теорий, что делает этот предмет не просто интересным с культурной точки зрения, но, в общем-то, жизненно важным с точки зрения политической. Если президент Трамп принимает решения, от которых зависит весь мир, в то время как люди из его команды напрямую вдохновляются тёмной философией Ника Ланда, миру, пожалуй, стоит присмотреться не только к Трампу, но и к Ланду: возможно, там скрыт ключ к тому, что с ним – с этим миром – сейчас происходит.
Ставки в тёмных теориях необычайно высоки: это не просто вопрос о том, какой вариант черных брюк карго надеть вечером или какого хоррор-писателя предпочесть (классического Лавкрафта или новомодного Лиготти?), это вопрос о том, как жить дальше – в мире, где в силу множества внешних причин, о которых речь пойдет далее, классический концепт человека, по пророчеству Мишеля Фуко, устаревает и самостирается. Пост-, транс- и антигуманизм тёмных теорий ставят под вопрос понимание человеком самого себя: своего образа, своего места в космосе и перспектив своего будущего – куда оно его приведет и, более того, есть ли оно у него вообще?
3 Ұнайды
Дело не в том, чтобы вычесть людей из любой ситуации, а в том, чтобы сосредоточиться на том, что люди сами являются составляющими того или иного симбиоза, а не просто привилегированными наблюдателями, занимающими внешнюю позицию
2 Ұнайды
Человек, как без труда показывает археология нашей мысли, – это изобретение недавнее. И конец его, быть может, недалек.
1 Ұнайды
Постгуманизм не допускает обособленности каких бы то ни было «вещей», не говоря уже о предполагаемых пространственных, онтологических и эпистемологических отличиях, приписываемых людя
Первая часть – это, по существу, ложь, это гуманистический мусор, к которому Брассье беспощаден и от которого он всеми силами желает избавиться. И помочь ему в этом может только вторая часть, то есть наука, с хирургической жестокостью ампутирующая все гуманистические благоглупости.
самый бескомпромиссный пессимизм в западной философии со времен Артура Шопенгауэра и Эдуарда фон Гартмана»
По сути, ни жизнь, ни история, ни культура вообще ничего не стоят, потому что все они с холодной научной точностью не сохранятся (а ведь сама суть их именно в том, чтобы длиться и сохраняться – таков смысл культуры).
вообще жизнь – в более-менее точно датируемом будущем просто исчезнет без всякого следа. В этом нехитром положении вся суть современного – так скажем, спекулятивного – нигилизма: что гарантированно ничего не останется, что если мы точно умрем, то в строгом смысле мы уже умерли. Все мы уже мертвы – в этом и состоит главный тезис Брассье.
жестокие крайности «гуманизма», посредством которых субъекту Нового времени приходилось «имитировать неумолимость неодушевленной природы»[158] (иными словами, отрицая в себе зверя, становиться зверем, отрицая чудовище, интернализировать его).