Я люблю тебя, жизнь,
И надеюсь, что это взаимно…
11 Ұнайды
За раковщиком пошла сразу рыба. Некрасивый дядя вытаскивал из корзины лобастых язей, надавливал им на пузо. Язи открывали рот и делали «хм».
6 Ұнайды
Болдырев снова вонзил свой взор в Васю, подержал его немножко в Васиной душе, а потом вынул.
5 Ұнайды
Какая-то старуха привела продавать бычка. Бычок всё время мычал, а старуха ругала его:
– Не мычи, бычок! Не мычи, говорю, а то не купят.
Но бычок всё равно мычал, и от его рёва кролики прижимали уши.
2 Ұнайды
Погоди, мам, кричать. Ты лучше понюхай, чем пахнет.
– Вот напасть-то! Сроду я мешков не нюхала!
– Да ладно, мам. Ты скажи, чем пахнет.
– Известно чем, – кричала Евлампьевна, – псом паршивым пахнет!
– Да нет, мам, не псом. Ты понюхай
1 Ұнайды
– Я, Вась, издали понюхаю, – согласилась наконец Евлампьевна и стала нюхать примерно с двух шагов.
– Подойди же ближе, мам, – уговаривал Вася. – Понюхай и в случае чего сразу отскочи в сторону.
Евлампьевна так и сделала.
– Ну что, мам, чем пахнет?
– Известно чем, мешком собачьим.
– Ну нет, – сказал Вася, – мёдом пахнет!
И верно, от мешка пахло мёдом, а ещё воском, пчёлами.
1 Ұнайды
Приятно окончить книжку хорошим словом – язь.
1 Ұнайды
На улицу выгнал.
«А пёс-то какая свинья! – думал Вася. – Сидел в мешке и нарочно похрюкивал. Надо было его поленом огреть…»
«А я-то хорош! – думал Вася далее. – Развесил уши: мол, я тёртый калач! А сам – лопух лопухом».
Наконец Вася заснул и спал мрачно, без снов, вздрагивая и огорчаясь. И ночь над Васей
1 Ұнайды
Глава третья. Допрос матроса
«Устал как собака, – думал Вася, выходя из милиции, – и не выспался».
В милицейском палисаднике и на улице, за забором, было пусто. Только одинокий кармановский гусь бродил среди луж.
Поглядев на гуся, Вася так зевнул, что у него всё в глазах перевернулось, а когда всё снова установилось, гусь уже мчался, гогоча, по лужам, а вслед за ним – рыжая рычащая фигура с обрывком верёвки на шее.
Загнав гуся под милицейский мотоцикл, фигура эта направилась к Васе и улеглась у его ног, хлопая хвостом по одуванчикам.
– Привет! Кого я вижу!
Матрос повалился на бок, и Васе пришлось почесать ему живот. Он почёсывал его, разглядывая обрывок верёвки.
– Блохи? – послышалось за спиною. Капитан Болдырев вышел на крыльцо и разглядывал Матроса.
– Да нет, – сказал Вася, – собаки любят, когда им брюхо чешут.
– Да? – удивился капитан. Он хмыкнул, присел на корточки и тоже стал почёсывать Матроса.
– Да, – подтвердил Вася, – а я вот ни за что не дал бы себе брюхо чесать.
Матрос совсем, видно, обалдел от счастья, от того, что его чешут сразу два человека. Старшина Тараканов строго смотрел на всё это дело в окно.
– Видите верёвку? – спросил Вася капитана. – Я её на Матроса не цеплял. Видно, Курочкин снова его приманил, когда я в милиции сидел, и посадил на верёвку. А Матрос её перегрыз и ко мне вернулся. Кому же приятно свинью изображать?
– М-да… – сказал Болдырев. – Значит, Матрос порвал с преступным миром. Решил начать новую жизнь. Это неплохо. А всё-таки надо бы его судить да ещё и посадить годика на три.
– Ну нет, – сказал Вася, – Матрос – честный пёс. Это Курочкин виноват.
– А зачем он хрюкал? Собака лаять должна. Наверно, он тренированный.
– Да не хрюкал он, – сказал Вася. – Он молчал и вроде скулил, а мне казалось – похрюкивает.
– Лаять надо было, – строго сказал капитан.
– Его мешок оглоушивает, – пояснил Вася. – Сунешь его в мешок – он и замолкает.
– Ну может быть, и так, – добродушно сказал капитан, – а всё же надо бы попробовать.
– Чего попробовать? – не понял Вася.
– Попробовать… не наведёт ли он нас на след. Курочкинский.
Глава четвёртая. Матрос наводит на след
Первым делом Вася дал Матросу понюхать мешок:
– Ищи, Матрос, ищи! Где Курочкин?
Матрос виновато заскулил и лёг на землю, ожидая, видно, что ему снова будут чесать живот. Но ему подсунули мешок.
– На, Матрос, на! Нюхай мешок! – приставал к нему Вася.
Матрос сопел и из уважения к Васе нюхал мешок.
– Э-э, – сказал капитан, – так дело не пойдёт. Чего ему зря нюхать мешок? Он в нём сидел, нанюхался.
– Пчёлы! – вспомнил тогда Вася. – Пчёлы, Матрос! Вжу-вжу, вжу…
Вася жужжал, шевелил по-пчелиному пальцами и чуть ли не летал над Матросом. Тот не знал, куда деваться: то подпрыгивал на месте, то начинал брехать.
– Чепуха, – сказал капитан Болдырев, – ничего не получится. Дворняга есть дворняга.
Он подошёл к Матросу и вдруг топнул ногой и крикнул:
– Домой!
От неожиданности Матрос прижал уши.
– Домой! – повторил Болдырев.