Оглавление

Первый удар

Олаф, прикрыв глаза, шлифовал свой, устрашающего вида, клинок. Я всегда подозревал, что этот нож у него специально для медитации. Во всяком случае, использовал он его на моей памяти только пару раз. Один раз, когда мы столкнулись в заброшенном подвале с мародёрами, а другой — когда отбивались от своры псов. Для постоянного использования у него был обычный ножик, такой же, как и у всех нас, с ложкой и вилкой. Порезать вяленую крысятину или балык из собачатины — этим свой знаменитый клинок швед не оскорблял. И, как только выдавалась свободная минута, вот так же, как и сейчас, откидывался спиной к стене и возил им по оселку. Железный человек. Ни грамма эмоций. А я весь на адреналине. Ещё бы! Задание немыслимой важности!

Этого курьера нашли совершенно случайно. Четырёхколёсный робот влетел в густой кустарник и запутался в нём. Такое случается, наверное, раз в четыреста лет. По крайней мере, на моей памяти курьер с целым, а не выжженным ЭМИ процессором, попал к нам в руки первый раз. Рабочие роботы не в счёт. Этих можно элементарно парализовать излучением слабой мощности, и делай, как говорится, с ним, что хочешь. Да, только, толку с этого? В электронных мозгах простейшая программа и больше ничего. Разве, блок питания снять. С боевыми этот номер не пройдёт. Его, или уничтожать надо, или сваливать, куда подальше. Курьер — тоже боевой, хоть и слабенький, робот.

Конечно, повозиться пришлось. Действовать необходимо было быстро, потому, что Рой, однозначно, уже в пути. Своего курьера он не бросит. Правда, сначала нужно было нейтрализовать пулемёт, стволом которого он активно крутил в разные стороны. Там, хоть и не крупнокалиберные патроны, но, тоже, хорошего мало. Почти успели. Отходить пришлось с боем. Курьера пытались отбить несколько колоний при поддержке двух мамонтов, вооружённых огнемётами. Под занавес, подоспел, ещё, и тирекс, который окончательно и завалил тот коллектор, по которому уходили. Качественно завалил. Откопать, можно было даже и не пытаться.

А, потом, за курьера взялись уже технари. Вскрыли процессор, сутки подбирали пароли, обошли фаерволы, которые грозили качественно выжечь мозги нашему пленнику, и, наконец, добрались до самой информации. Файлов было много и ценность их всех ещё предстоит оценить по достоинству. Курьер бегал по особым поручениям не один год, а передаваемая информация так и сохранялась в архиве. Видимо, Рой даже предположить не мог, что такой ценный «язык» невредимым попадёт к нам в руки, поэтому уничтожением файлов особо и не заморачивался. По всей видимости, они сами должны были автоматически стираться по мере заполнения памяти. А объём памяти у курьера был большой.

Но, самое главное, что нас порадовало от всей души, это был навигатор, отражающий все маршруты и пункты назначения. Там было всё, начиная от координат материнского роя, дочерних роёв и их ответвлений, до мест производства дронов, роботов и нано со схемой их охраны. Такого подарка судьбы мы даже не ожидали. Оставалось передать всё это в центр. А там, уже, пусть центр решает, что делать дальше. По крайней мере, в той борьбе, что мы вели против машин, появился смысл. Это не бесконечное уничтожение противника, которого тут же, опять, где-то клепают и посылают против нас. Это конкретные цели, по которым стоит ударить. Доставить информацию и поручили нам с Олафом.

Этот подвал часто использовался нами, как место отдыха, почтовый ящик и перевалочная база. Вот и сейчас мы сидим уже третий час, дожидаясь, пока двум ГР-2 надоест торчать на перекрёстке. Обе гусеничные платформы веером расположились в самом центре, настороженно поводя стволами своих крупнокалиберных пулемётов. Создавалось впечатление, что они мирно беседуют, словно два постовых в далёком прошлом. Служба надоела, погода не очень, скучно, тоскливо. И с маршрута не смоешься: время от времени начальство проверяет. Вот и стоят, лениво переговариваясь между собой. Я-то сам этих постовых не видел. Отец рассказывал, что в мирные времена были такие. Следили за порядком на улицах. Пока суд да дело, решил подзарядить аккумулятор на ружье. Вытащил из ранца штыри зарядного устройства и забил их в земляной пол. Вокруг правого обильно полил водой из фляги, создавая разность потенциалов. В окне уровня зарядки заплясал зелёный столбик.

— Вроде, уходить собираются, — не открывая глаз, проскрипел Олаф. — Что там, по маршруту?

Швед чувствует машины. Не колонии, конечно. Там импульсы слабые. А, вот те, что покрупнее и попримитивнее, те да. Чувствует.

— Сейчас посмотрю, — ответил я и тоже закрыл глаза.

Сознание медленно воспаряло, просачиваясь сквозь бетонные стены. Так, хорошо. Теперь оглядеться. Что там есть поблизости подходящее? Ага. Справа тёплый живой комочек на ветке. Воробей? Подойдёт. Осторожно, не торопясь, чтобы не спугнуть птицу, я потянулся сознанием к ней, просочился сквозь тонкие косточки черепа и коснулся мозга. В глаза ударил солнечный свет, и, передо мной, раскинулась улица с ржавыми остовами когда-то брошенных автомобилей, густо заросшая зеленью. Прямо подо мной, жужжа сервоприводами, разъезжались ГР-2. Где-то сзади, в области затылка, я уловил удивление перепуганного воробья и, не обращая на него внимания, взмахнул крыльями и полетел вдоль улицы.

Всегда, оказываясь в теле птицы, поражался такой широкой области зрения и потом, возвращаясь назад, испытывал дискомфорт от своего узкого угла обзора. В голубе, конечно, было бы получше. У него полёт ровнее. Но, пользуемся тем, что есть. Тут, как говорится, не до жиру. Лететь далеко не пришлось. Буквально через два перекрёстка, в тени раскидистой липы расположилась немаленькая такая колония. Нам через неё не пройти. Тем более с моим ружьём. Аккумулятор слабенький, старый, а запасного нет. Заряда на полноценный бой точно не хватит. Надо бы какого-нибудь камикадзе распотрошить. Там подобные блоки питания стоят.

Колония зашевелилась, почуяв мой разум в теле птицы, и стала принимать форму ястреба. Пора сваливать, а то тут жареным запахло. А мне ещё пути обхода искать. Воробьи на каждом шагу не попадаются. Я быстро нырнул в провал ближайшего окна, метнулся под потолком, проскочил в дверной проём и полетел по коридору к выбитой входной двери. Хорошо, хоть, двери выбитые были, а то так бы и метался под потолком в лучших птичьих традициях.

Выскочил во двор и сразу метнулся в кусты. Вовремя. Кибернетический ястреб вылетел из-за угла, не задерживаясь, пересёк на большой скорости двор и скрылся из виду. Воробьиное сердце билось так, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Ориентироваться в птичьем теле было непросто. Как-никак, относительные размеры и расстояния меняются. Тут навык нужен. Метнуться до дальнего выхода со двора и проследить за роем, было делом одной минуты. Потом, я помотался по окрестностям, разведал обходные пути и, с чистой душой, отпустил воробья. Уже выбираясь из его мозга, ощутил, как полыхнуло радостью. Лети, птичка. Больше мы в тебе не нуждаемся.

Маршрут проложен, пора собираться. Я выдернул штыри подзарядки из утрамбованного земляного пола и чертыхнулся, ненароком испачкав руку в грязи. Олаф насмешливо хмыкнул и упрятал свой любимый тесак в ножны на поясе. Немногословный парень. Про него, как-то, дед Игнат сказал: белокурая бестия. Действительно, белокурая, если отмыть его грязные лохмы. Высокий, широкоплечий, меланхоличный, как все скандинавы. И глаза стальные. Причём и по цвету, и взгляд, словно клинок. Меня, поначалу, нервировал он сильно. Даже, просил другого напарника подобрать. Вот, только, начальству эти мои чувства до лампочки. Психоаналитики утвердили пару, а, остальное — не имеет значения. Таких пар, как наша, очень мало. Редко можно найти технаря и бионика, психологически подходящих друг к другу. А мы, типа, подходим. Правда, я это сам не сразу понял. Но, как ни странно, чувство дискомфорта быстро прошло, а трепаться много я и сам не любитель.

Гриня присел у полуразвалившегося домика и стал вытряхивать камешек из ботинка. Подошва совсем прохудилась, а новой обуви как-то не предвидится в ближайшем будущем. В последнее время рейды в город не приносили особо существенного навара. Так, только, чтобы ноги с голодухи не протянуть. Где уж тут новые ботинки на рынке в Сватово покупать? Эх! Аптеку бы нетронутую найти. Вот, тут приподняться можно было бы конкретно. Медикаменты, нынче, в большой цене. Да, вот, где же эту аптеку взять? По окраинам они, лет двадцать, как полностью обнесены. А в центр соваться — не вариант. Там от роботов и нано не продохнуть.

Из-за угла выскочил Димон, покрутил головой и, увидев Гришку, возбуждённо замахал руками.

— Гриня! Бизон команду в город собирает. Пойдём?

— Сколько человек пойдёт?

— Человек шесть набирается.

А, ведь, это дело! Поглубже в город зайти можно будет. Что-нибудь найдётся. По магазам пошерстить, подчинённых пощипать. Ботинки с кого-нибудь из них снять можно. Да и роботов, если получится, на запчасти распотрошить. Те же аккумуляторы сопротивленцы купят.

— Пойдём, конечно! О чём речь?

Гриня подскочил и полез в погреб, где он жил уже лет десять. Погреб, конечно, был не очень хорошим. Весной и осенью даже подтапливало. Да и сырость, не смотря на то, что топилась буржуйка. Но, куда деваться? Все хорошие и уютные погреба давно заняты. Людям и таких не хватает. Землянки роют. Не в домах же селиться. Время от времени Рой целые карательные экспедиции устраивает. И, если с мурками или ГР ещё можно справиться всем скопом, то против тирэкса или триеры одно спасение: под землю.

Бизон собирал желающих возле своего погреба. Когда Гриня с Димоном подошли, он, как раз, вместе с Греком заканчивал наладку ранцевого огнемёта. У друзей, даже, настроение поднялось. Огнемёт — это вещь! Против Роя — самое то! Правда, ЭМИ ружья получше будут. Но, их раздобыть тяжело. Они, только у сопротивленцев. Там, конечно, купить можно. Но, уж, очень дорого.

— С нами пойдёте? — уточнил Бизон.

— Ага.

— Тогда, чего стоим? Вон бутылки, вот горючая жидкость. Наливайте. Огневые гранаты делайте.

Обстоятельный человек, Бизон. Всё продумает. Огневыми гранатами можно от роботов отбиться. Вполне можно. Гриня с энтузиазмом взялся за ковш и стал заливать тягучую, резко пахнущую чёрную жидкость в бутыль. Димон, тоже, присоединился. Вдвоём, за полчаса, наполнили все двенадцать бутылок. Пока занимались гранатами, подошли ещё Лёлек и Болек, два неразлучных брата. Вообще-то их Слава и Витя зовут, но, кто-то когда-то назвал их такими чудными прозвищами, которые прочно прикрепились, и мало кто сейчас помнит их настоящие имена.

— Сейчас, давайте по домам, — распорядился Бизон. — Завтра на рассвете выходим. Сбор у меня. Ждать никого не буду.

— Давай по бражке вдарим, — предложил Димон, когда они отошли подальше. — Выпьем за удачный выход.

— У меня нет, — ответил Гриня и сглотнул.

Выпить хотелось, конечно, но было не на что. Последнюю монетку он сегодня отдал за копчёную крысу, которую уже успел съесть. Осталось только обманывать желудок огурцами с огорода.

— У меня есть пара монет. Сейчас у Вальки купим кувшинчик. Как раз хватит.

— Ну, если угощаешь, пошли. А закусить можно и зеленью.

Страшно подумать, но, когда-то человечество жило в этих бетонных коробках высоко над землёй. И ничего не боялось. А, потом, пришёл Рой. Не сам пришёл, конечно. Человек его привёл к себе домой, как говорится.

Этот город когда-то жил для людей. А люди жили в нём. И неплохо жили. Весело, беспечно и беззаботно. Но сейчас нет места человеку на его широких улицах. Хозяевами здесь чувствуют себя порождения человеческого гения. Безжалостные машины, питающие бешеную злобу и ненависть к своим создателям — людям, угрюмые дома, брошенные автомобили, сиротливо поджимающие под себя гнутые колёсные диски с остатками резины и уныло ржавеющие там, где их оставили хозяева, буйно разросшиеся деревья и кустарники по обочинам. Ну и, конечно, своры, беспощадно одичавших, собак и стаи, обнаглевших от привольной жизни, крыс. Они кибернетических созданий не интересовали вообще, чего не скажешь о человеке. В существе разумном машины, наверное, видели конкурентов, поэтому, уничтожали при каждом удобном случае.

А, казалось, ничто не предвещало беды. Когда учёные в какой-то там Кремовой (или, как её там?) долине изготовили первого наноробота величиной с блоху и наделённого искусственным интеллектом, способным самостоятельно решать сложные задачи, это было объявлено прорывом в роботостроении. Робот, действительно, оказался умным. Но, дело, даже, не в этом. Самое главное заключалось в том, что он был способен обучаться и самосовершенствоваться. Считалось, что это очень хорошо. А, ведь, и, правда. Нарезаешь ему круг задач и оставляешь наедине с полученным заданием. Он приступает, и через несколько часов становится настоящим асом в этом деле. Что же в этом плохого? Вот, только, никто не подумал, что они научатся объединяться в сеть и создавать коллективный разум, наподобие пчелиного роя. Точнее, думали, и, даже планировали, что так будет. Только, никак не ожидали, что этот разум окажется настолько чуждым и враждебным человеку.

Рой, как впоследствии назвали это явление, поначалу, никакой агрессии не проявлял и усердно трудился на благо создавшего его человечества. Но, это, до поры. Когда количество перешло в качество, всё изменилось. Первое, что сделали нанороботы, захватили одновременно все заводы по производству техники, оснащаемой искусственным интеллектом. Благо, что они сами успешно трудились на этих производствах. Потом, они блокировали все коммуникации, вывели из строя всю технику и отрубили электричество, захватив власть в свои руки. Человек, отныне, из венца творения, превратился в изгоя. Рой изготавливал машины, предназначенные для уничтожения человеческой цивилизации. Огромные роботы высотой в два-три этажа, вооружённые сто пятидесятимиллиметровым орудием или лазерными турелями, небольшие, ростом с собаку с крупнокалиберными пулемётами и совсем маленькие, с крысу, этакие роботизированные камикадзе, уничтожающие жертву самоподрывом.

Но, это всё игрушки по сравнению с колониями, которые сами были страшным оружием. Миллионы и миллионы крошечных нанороботов способны объединяться и принимать любую форму, обстреливая цели ещё более крошечными нано. И, как с ними воевать, поначалу, было непонятно. Попробуйте справиться с роем ос или пчёл, обстреливая его из ружья. Так и тут. Единичные повреждённые экземпляры падали на землю, но их место, тут же, занимали другие. Прошло немало времени и человеческих жертв, пока не придумали ЭМИ излучатель, способный облучать электромагнитным импульсом сразу всю колонию, выжигая им электронные мозги. Такие ружья поставили на поток, и, сразу, жить стало веселее. Удивительно, но, обосновавшись в городах, Рой испытывал стойкую неприязнь к замкнутым пространствам, особенно к тем, что находились ниже уровня земли. Почему так, никто сказать не мог, но это радовало. По крайней мере, было, где укрываться и, относительно спокойно, существовать.

Из подвала выбирались, как обычно. Сначала, Олаф, со своим ружьём наперевес, а, потом, после сигнала, уже я. Сразу прижались к стене дома и, осмотревшись, пошли по узкому коридору между стеной и кустами. Швед крутил головой, пытаясь уловить импульсы, а я, просто, крался следом. Тут от моего умения толку нет. Мурку напарник обнаружил быстро. Колёсный робот МР — 26, укрывшись за кустом сирени, следил за улицей и никак не ожидал, что мы появимся со двора.

Олаф вскинул своё ружьё и саданул узко направленным ЭМИ прямо по корме. Мурка, даже, не дёрнулась. Только, дымок из процессора пошёл. Готова. Так бы с роем. Луч понадобился узенький, как спица. Заряд, почти, не съедает. Это не по колонии широким конусом палить.

— Главное, чтобы не успел тревожный сигнал подать, — буркнул напарник. — А то, будет веселуха.

— Да нет. Вряд ли успел. Ты же ему прямо по процессору зарядил.

— Мало ли? На некоторых моделях тревожный блок отдельно ставят. Специально для таких случаев.

Как накаркал. Колония появилась, словно, ниоткуда. Замелькали чёрные точки, и в воздухе соткалась фигура безголового монстра с устрашающего вида пушкой наперевес. Пара секунд, и фигура приобрела монолитную плотность, тускло отсвечивая металлом брони.

— Выстрелы перехватывай! — крикнул мне швед и выпустил первый импульс в упор.

Ну, да. С моим полудохлым ружьишком только самых мелких и перехватывать, которых они используют в качестве зарядов. Правда, самые мелкие, это, не значит, что менее опасные. Проникают внутрь через дыхательные пути, пробираются в черепную коробку, интегрируются в мозг и, или останавливают сердце, что чаще, или перехватывают управление человеческим телом на себя. И служит, потом, такой подчинённый Рою верой и правдой. Потому мы и носим с собой кроме ЭМИ ружей ещё и пистолеты — пулемёты. Лишняя тяжесть, но, против подчинённых — самое то. Монстр поймал луч в грудь и, сразу, уменьшился в размерах. Только, дохлые нано посыпались на землю. Тут же бухнула пушка в его руках, и уже мне пришлось перехватывать облако заряда. Олаф, опять, полоснул лучом поперёк поясницы и, пока противник приводил себя в порядок, мы бросились в ближайший подъезд. Очередной заряд я парировал, уже прикрывая рывок напарника в подвал. Под стук, осыпающихся на землю, нано, я скользнул следом. Успели. Вот, только теперь как выбираться отсюда?

Швед что-то буркнул на своём, шведском, кажется, выматерился, и опять принялся за свой клинок. Поражаюсь его выдержке. Небольшой выплеск эмоций, и, опять, невозмутимый, словно статуя. И, только, клинок с, еле слышным, скрипом ходит по оселку. Меня, так распирает от адреналина. Да, ещё, и мысли в голове мечутся. Искусственный интеллект не человек. Ему караулить не надоедает. Он выходы из подвала может и неделю, и год стеречь. И что теперь делать? Взгляд упал на уровень заряда. Чего и требовалось доказать. Два не самых мощных выстрела, и заряда меньше половины. Обязательно надо камикадзе найти. И импульсом упокоить его, пока сам себя не подорвал. Без нормального аккумулятора далеко не уйдём.

Опять пришлось доставать штыри и вбивать в земляной пол. Воды всего пол фляги осталось. Я облил водой землю вокруг правого штыря и пошёл искать водопроводные трубы. Иногда, в них можно найти воду. Такая труба нашлась в дальнем конце и, даже, удалось набрать полную флягу. Пить её, конечно, нельзя, но, для зарядки аккумулятора вполне подойдёт.

— Не пойму, почему ты всегда заливаешь правый стержень? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Олаф.

— Не поверишь, но мне кажется, что так заряжается быстрее, — ответил я. — Глупость, конечно. Но, вот так.

— Это, как примета. Заметил, как Лом в помещение заходит?

— Нет. А как?

— Всегда с правой ноги. Внушил себе, что так лучше, вот и делает. Так и ты.

— Не знаю. Может, ты и прав. Как будем выбираться?

— Броском. По моим расчетам, нано осталось на два хороших выстрела. Подкреплений я не чувствую. Выкручиваем мощность на полную, выскакиваем из подвала и, сразу даём залп.

— Да у меня после такого залпа сразу аккумулятор сядет!

— Ничего. Главное от роя сейчас избавиться. А, потом, в соседний подвал спустимся, там и дозарядишь. Не смотри на меня так. Найду я тебе камикадзе. Найду.

А нервы и у железного Олафа есть, оказывается! Вон, как разговорился! Обычно, из него и слова лишнего не добьёшься.

Выстрелить монстр не успел, хоть и среагировал на наше появление мгновенно. Залпа из двух ружей вполне хватило, чтобы остатки нано посыпались горохом на землю. Не теряя времени, мы бросились к соседнему дому и, сразу, спустились в подвал. Только теперь я понял, как мы рисковали. Заряда ноль. Ещё один выстрел я бы сделать не смог. Быстро забил штыри в землю и, убедившись, что зарядка пошла, опять попытался разведать, что творится вокруг. Как-никак, а уничтожена колония. Рой должен на это среагировать. Нам бы поскорей убраться подальше. Да, вот, только, ружьё подводит. По-хорошему, нужно было с мурки блок питания свинтить. Не для ружья, конечно. Такие на средние скорострельные пушки ставятся, что на периметрах стоят. Общине пригодился бы однозначно. Но, времени не было. Да и весит он. А сейчас, не хотелось бы таскаться с лишней тяжестью. Не рядовой выход, как-никак.

Сознание медленно проходило сквозь железобетон, ощупывая пространство. Ага, где-то рядом что-то живое. Я потянулся туда. Крыса. Не пойдёт. Максимальное расстояние зрения крысы — около метра. Да, и ещё расположение глаз позволяет видеть два независимых участка, никак не перекрывающих друг друга. Для защиты от нападения пойдёт. А, вот, для разведки — хуже не придумаешь. Поискал ещё, но ничего больше стоящего не нашёл. Значит, пойдём на удачу. Кстати, как там зарядка? Я склонился над ружьём и увидел в окошке индикатора полный столбик. Зарядилось. Причин сидеть тут, больше, нет.

— Пошли, — коротко бросил я Олафу.

— Что там, на улице? Не смотрел?

— Не нашёл ничего подходящего.

— Ладно.

Вот и поговорили. Швед бросил клинок в ножны, взял ружьё наизготовку и первым шагнул из подвала. Поднялись по щербатым ступенькам и осторожно выглянули из подъезда. Олаф слегка прикрыл глаза и покрутил головой.

— Вроде, чисто.

Двумя тенями выскользнули из подъезда и сразу укрылись в густом кустарнике. Природа, избавившись от постоянной опеки человека, как говорится, дорвалась. Буйно разросшаяся зелень буквально затапливала город. Видимости никакой. С одной стороны, скрытно передвигаться можно. А с другой — напороться на засаду раз плюнуть. Те же мурки, страсть, как любят притаиться где-нибудь и высматривать жертву. А, как тут разглядишь, в таких зарослях? Разве, что, зимой ещё полегче. Без листвы видно подальше немного.

Шли дворами, так, как я проложил, будучи в воробьином теле. Пока, опасности не было, но, Олаф, всё равно, постоянно сканировал пространство. Вышли к школе. Сквозь козырёк над входом пророс высокий тополь. Тёмные провалы окон смотрели на нас с осуждением. Оно и понятно. Когда-то здесь звенел детский смех и школа жила. А, сейчас — медленно умирающее здание. Через окно на первом этаже проникли внутрь и затаились. Впереди улица, которую нужно будет пересечь. А это метров десять открытого пространства. Тут, чего угодно, можно ожидать.

— Подождём, — бросил швед. — Где-то недалеко ГР-2.

— Где?

— Справа где-то. Приближается.

— Наверное, улицу патрулирует.

— Скорее всего.

Вскоре, мимо по улице, действительно, продефилировала платформа, настороженно обшаривая окрестности стволом крупнокалиберного пулемёта. Робота решили не трогать. В школе подвала не было, а, вероятность того, что где-то затаилась колония нано, была высока. Вот, на той стороне — дома жилые. Пятиэтажки. Там хорошие подвалы. Есть где укрыться. Ещё немного посидели для верности и, выбравшись из окна, бросились через дорогу. Уже, продравшись через кусты и выскочив на проезжую часть, чуть не наступили на камикадзе. Вовремя отскочили и укрылись за стволом дерева. Глухо ухнул разрыв, в дерево с сухим стуком ударилось несколько осколков. Я оглянулся на напарника и, убедившись, что с ним всё в порядке, укоризненно покачал головой. Швед в ответ развёл руками, мол, бывает, что делать?

Времени, рассусоливать, не было. Не ровён час, ГР-2 на шум прикатит. Я махнул рукой, и мы, опять, рванули к пятиэтажкам. С ходу вломились в кустарник и проскочили его. На повороте во двор я чуть не упал, запутавшись в густой траве, но, вовремя, выровнялся и, следом за Олафом, нырнул в подвал. А, вот, тут, нам не повезло. Подвал оказался сырым. Обычно, плотно утрамбованный пол, раскис, и ноги, сразу, погрузились в грязную жижу. Я, уже, развернулся, чтобы выбраться и поискать подвал посуше, когда напарник взял меня за руку и приложил палец к губам.

— Что там? — почти одними губами прошептал я.

— ГР-2, мурка и, что-то большое. Кажется, тирэкс.

— Ого! — действительно, было от чего удивиться.

Тирэкс, кроме убойного орудия восемьдесят пятого калибра, обладал, ещё, и очень чувствительными микрофонами. Не дай Бог, услышит, так он этот дом из своего орудия по панелям раскатает и, или нас тут похоронит, или выковыряет оттуда. Ни того, ни другого, как-то, не хотелось. Это, что, они так на гибель какого-то камикадзе слетелись? Круто. Но, скорее всего, дело не в камикадзе. Они ищут тех, кто уничтожил колонию. То есть, нас. Но, переполох слишком уж большой. А, это плохо. Спокойной жизни нам, точно, не дадут. И, ничего не поделаешь. Придётся сидеть и ждать, когда они уйдут.

Сидели долго. Я, уже, переживал, что в этой сырости ночевать придётся. От нечего делать, я стал обшаривать окрестности в поисках чего-нибудь живого. Наткнулся, опять, на крысу и, в этот раз, не стал привередничать. Быстро освоился в теле грызуна и побежал вокруг дома. Видно, конечно, было так себе. Мало того, что зрение не очень, ещё и смотреть почти с уровня земли — занятие ещё то. Но, ничего особенного я и не ожидал. Просто, не столько осмотреться, сколько послушать. Слух у крыс замечательный, как и нюх, кстати. Издалека я почувствовал запах смазки и нагретого металла. Слегка жужжали сервоприводы. Стоят ещё. И, что им не сидится на одном месте, где-нибудь подальше отсюда? Только, жизнь осложняют.

Шум хлопающих крыльев привлёк моё внимание, и я, бросив крысу, потянулся к птице. А это голубь! Если, сейчас, успею перехватить, то это удача будет. И летит ровнее, и развороты плавнее. Удобный наблюдательный пункт. Голубь, наверное, сильно удивился, когда ему, внезапно, захотелось усесться на ветку над этими железными чудищами. Я глянул вниз голубиными глазами. Все три машины стояли почти неподвижно, внимательно обследуя сенсорами местность вокруг. Ладно. Пока они тут стоят, слетаю, обстановку во дворе изучу.

Во дворе было спокойно. И роя нет поблизости. Может, стоит рискнуть и выскочить из подвала?

— Нет, — отрезвил меня Олаф. — От тирэкса не уйдёшь. А он услышит.

— И, что делать? Голубя я отпустил. Долго в его сознании всё равно нельзя находиться.

— Там движуха, какая-то. По-моему, разъезжаться, сейчас, планируют.

Ну, раз так, напарника я не стал отвлекать. Пусть наблюдает. Скорее бы уже. Ноги уже мокрые. Ботинки протекают. А, вроде, целые. Надо бы, опять, глицерином обработать, когда на базу вернёмся.

— Всё, — наконец открыл глаза швед. — Тирэкс уже отвалил. Сейчас и эти уедут.

— Что, будем ждать ещё и их? — взмолился я.

— Нет. Пойдём уже.

На улице сгущались сумерки, и надо было торопиться. По темноте только самоубийцы ходят. Машинам-то всё равно, ночь или день. А нам, по темноте, пропустить затаившегося в засаде робота — элементарно. Нормальный сухой подвал нашёлся в самом крайнем доме, когда мы, уже, отчаялись найти что-нибудь подходящее и хотели рискнуть и переночевать в какой-нибудь квартире на первом этаже. Пыльный, грязный, но сухой подвал радушно и гостеприимно принял нас в свои недра. Так, что переночевали мы спокойно и безопасно.

Утром мне удалось перехватить собаку, что-то забывшую неподалёку, и я, в её теле, оббежал окрестности. Дорога, дальше, была, сравнительно, безопасна. Мы выбрались из подвала и направились к полуразвалившемуся забору бывшего интерната для глухонемых. По крайней мере, на карте это сооружение называлось именно так. Дорога проходила мимо гаражного кооператива, и мы, настороженно, шли между рядов гаражных ворот. Тихий скрежет у дальнего выезда заставил нас вздрогнуть и, перехватив оружие, разойтись в стороны. Благо, укрытий здесь хватало в виде остовов автомобилей. От пули, конечно, не защитят, но от заряда в виде нано, вполне. Да и, не сразу, в глаза противнику бросимся. Будет время на то, чтобы выстрелить первым.

Звуки исходили из нескольких гаражей, самых крайних. Нам бы уйти, но оставлять за спиной что-то непонятное — было опасно. Поэтому, скрепя сердце и покрепче перехватив вспотевшими ладонями оружие, мы, осторожно, двинулись вперёд. Подобравшись поближе, увидели остатки ворот, валяющиеся на земле. А в самих гаражах наблюдалось какое-то шевеление, сопровождаемое тем самым скрежетом. Олаф, взяв на прицел входы в подозрительные гаражи, кивнул мне. Я, коротким броском, проскочил открытое пространство и, укрывшись за ржавым УАЗиком, вскинул ружьё и махнул рукой напарнику. Швед пригнулся, подскочил к ближайшему гаражу, прижался к стене.

Вытащив из кармана зеркальце, он закрепил его на стволе, выставил вперёд и внимательно вгляделся в изображение. Я внимательно наблюдал за его действиями, готовясь в любую секунду прикрыть, если будет необходимо. Странно, но напарник вдруг покачал головой, опустил ружьё и махнул мне рукой. Я подбежал к нему и непонимающе уставился на Олафа.

— Не тот случай, чтобы бояться, — с усмешкой проговорил швед. — Это рабочие роботы.

Я выглянул из-за угла и действительно увидел несколько четырёхколёсных платформ, манипуляторами разделывающих стоящие в гаражах автомобили.

— Видать, совсем с металлом туго им стало, — предположил Олаф. — Начали с тех, что по гаражам стоят, а, потом, перейдут на те, что на улицах. Скоро все остовы раздербанят.

— К чему такие сложности? Не проще ли сразу с уличных начать?

— Те, что в гаражах, в большей сохранности. Металл не такой гнилой.

Ну, технарю виднее. Но, что это нам даёт? Зачем мы задерживаемся, если нет никакой опасности?

— Сортировщика видишь? — угадав мой невысказанный вопрос, кивнул он на маленького шустрого робота, метавшегося между разрезанными частями машин и наносящего на них лазером штрих-коды.

— Ну.

— У него блок питания должен быть такой же, как и у камикадзе.

Новость хорошая. Неужели у меня, наконец, появится нормальный аккумулятор?

— А, как мы его возьмём?

— Не проблема. Слабым импульсом парализуем всю эту гоп компанию. Пока очухаются, мы этого сортировщика распотрошим.

Не теряя времени, швед подкрутил верньеры на своём ружье, вышел в проём ворот гаража, расставил пошире ноги и выстрелил внутрь. Роботы замерли, словно впали в ступор от нашего появления. Мне, даже, показалось, что один из них икнул от удивления. Удовлетворённо хмыкнув, Олаф шагнул в помещение и, достав из кармана мультитул, принялся за робота.

— Лови, — бросил он мне блок питания спустя минуту. — Уходим.

Мы выскочили из ворот кооператива и стали продираться сквозь кусты к интернату. На территорию проникли через дыру в заборе и разместились в полуподвальном помещении пристройки. Когда-то эта пристройка использовалась, как склад, и там ещё оставались обломки ящиков, в которых хранилось что-то стеклянное, ныне, лежащее крошевом и осколками на дне. Плотно забаррикадировав оконца под потолком и дверь, ведущую на лестницу, мы натянули поверх теплоотражающую плёнку и, теперь, решились раскочегарить керосиновую плитку. Горячего поесть, было, просто необходимо. Пока Олаф занимался готовкой, я, наконец-то, поменял аккумулятор. Аж, настроение поднялось, когда увидел весело пляшущий столбик индикатора зарядки почти на максимуме. А у него и ёмкость побольше! Воистину, царский подарок! Для верности, поставил на подзарядку. Швед, кстати, тоже поставил заряжаться своё ружьё. Оно и верно. Если есть время, нужно озаботиться тем, чтобы оружие было в порядке. Пока поели, столбики в обоих окошках индикаторов стояли на максимуме. Пора и в путь.

Только желание хоть что-нибудь подзаработать, заставило разлепить веки и оторвать тяжёлую, с похмелья, голову от лежанки. Гриня поёжился и выполз из погреба. Как раз, светало. Не опоздал. Из-за угла дома, кряхтя, показался такой же больной Димон. Пошарпанный автомат с треснувшим прикладом болтался на плече, словно палка. Гриня привычно позавидовал другу, закинул свой обрез двустволки в самодельную кобуру и протянул руку для приветствия.

— Как голова? — пожал ему ладонь Димон.

— Болит, — поморщился Гришка. — Что эта Валька в брагу добавляет?

— Говорят, что она на курином помёте её настаивает.

— Для чего?

— Чтобы с ног валила. Пошли?

Лёлек и Болек уже были на месте. У Лёлека в руках был «Кедр», а Болек был вооружён АКСУ-74. Гриня пережил ещё один приступ зависти и поискал глазами Грека.

— Разбирайте гранаты, и пошли, — скомандовал Бизон.

— А Грек? — удивился Дима.

— Грек нас догонит. К кузнецу пошёл форсунку прочистить к огнемёту. Что-то быстро забиваться стала.

К городу вышли по тропинке через лес. За годы Роя деревья подступили почти вплотную к домам пригорода, поэтому прямо с опушки осмотрели улицу и пошли вдоль ветхих одноэтажных домов. Дорога шла в гору, поэтому запыхались быстро и решили устроить привал в одном из заросших бурьяном дворов. Пока отдыхали, подошёл Грек.

— Прочистил? — спросил у него Бизон.

— Новую поставил. У кузнеца в металлоломе нашлась.

— Не забьётся?

— Не должна.

— Ну, что, доходяги, отдохнули? Дальше ускоренным темпом пойдём.

— Да в курсах мы, — ответил за всех Болек. — Пошли уже.

Действительно, после того, как к ним присоединился Грек, пошли гораздо быстрее. Гриня, уже, через полчаса, взопрел и запыхался. Неудобная самодельная кобура натирала бедро, а голова, с похмелья, отдавала глухой болью. Всё-таки, не надо было вчера пить. Это всё Димон. Парень почти с ненавистью посмотрел на друга, которому тоже было тяжко. Брага выходила из тела с потом, напоминая о том, что, вообще-то, перед рейдом не пьют. Впереди показались первые пятиэтажки, и группа напряглась. Начинались владения Роя, и роботов, как и нано, можно было встретить в любой момент.

Бизон повёл группу по маршруту, который, похоже, знал хорошо. Без раздумий он нырнул во двор, прошёл вдоль подъездов, укрываясь за высоким кустарником, и остановился возле угла дома, подняв левую руку вверх. Гриня присел на одно колено и вытащил обрез из кобуры.

— Что там? — шёпотом спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Нам через переулок надо, — ответил ему Грек.

— Рты позакрывали! — негромко рявкнул Бизон. — Вроде, тихо. Пошли. Гриня, прикрываешь.

Понятно. Значит, придётся переходить переулок последним, когда все уже будут на той стороне. Вздохнув, он развернулся и стал внимательно оглядывать пространство. Первым рванул старший. Перебежав проезжую часть, он с ходу нырнул в кусты и затаился. Потом побежал Грек. Тоже удачно. Лёлек уже хотел стартовать, как из-за угла вывернула мурка, и Лёлек с ходу упал в высокую траву и затаил дыхание. Мурка деловито прокатила мимо, покачивая стволом своего крупнокалиберного пулемёта, и скрылась за поворотом. Лёлек, сразу же, бросился через переулок и тоже врубился в кусты. Потом побежал Болек, а за ним — Димон.

Гриня остался на этой стороне один. Как неуютно! Пора бы, уже, и ему туда. Он подобрался поближе к углу, опасливо глянул направо, налево и приготовился рвануть, когда сзади что-то хрустнуло. Парень обернулся и увидел перед собой двоих подчинённых. Это случилось настолько неожиданно, что он заорал от страха и рефлекторно жахнул из обоих стволов в упор. Сноп картечи снёс противников, а Гриня, даже не глядя по сторонам, побежал через дорогу. Уже ныряя в кусты, он услышал за спиной звук очереди крупнокалиберного пулемёта, пули с визгом пролетели над головой, а на голову посыпались срезанные пулями ветки. Мурка вернулась. Услышала, скорее всего, выстрел из обреза. Быстро она.

— Ты что наделал?! — взбешенно прорычал Бизон, схватив парня за отворот куртки.

— Там подчинённые были.

— Убью, тварь!

— Бизон, мурка уже рядом, — напомнил старшему про опасность Грек.

— Валим!

Они побежали через двор, проскочили в соседний и нырнули в ближайший подвал.

— Блин! — пыхтел Бизон. — Из-за этого придурка, сейчас, столько времени потеряем!

Действительно, во двор, подминая кусты мощными гусеницами, вломился тирэкс. Следом залетел ГР-2, а потом и сама мурка.

— Бизон! — захныкал Гриня. — Там действительно были два подчинённых! Что мне делать было? Они, чуть, меня не пристрелили!

— Лучше бы пристрелили. Запомни, падла, ещё раз без моего разрешения хоть пукнешь, голову откручу!

Гриня нервно сглотнул. С Бизона станется. Открутит и скажет, что так и было. Парень, даже, пожалел, что согласился на этот рейд. Лучше бы, в заброшенной деревне неподалёку крыс ловил.

Как обычно, напарник просканировал окрестности, а, потом, мы осторожно выбрались из полуподвала и углубились в заросли. Кустарник, здесь, рос густо и тянулся аж до самой реки. Нам на ту сторону, если верить карте. Обычно, на мостах всегда стоят колонии нано. Туда путь заказан однозначно. Я — так, вообще, ни разу на мосту не бывал. Некоторые члены общины, кто постарше, ещё помнят, каково это, когда стоишь, перегибаясь через перила, а под тобой течёт вода. А, для нас — один путь: трубы, кое-где переброшенные через русло реки. Для чего они, я не знаю, но вещь для переправы уж очень неудобная. Но, деваться некуда.

Пока я прикрывал из зарослей, Олаф ступил на трубу, ловко перебирая ногами, быстро очутился на том берегу и, заняв позицию в кустарнике, махнул мне. Ох, не люблю я по трубам бегать! Я осторожно поставил ногу на скользкую металлическую поверхность, балансируя руками, неуверенно сделал пару шагов, а, потом, почувствовав себя уверенней, побежал. Вздохнул с облегчением, только, когда почувствовал под ногами твёрдую, надёжную землю. Напарник, убедившись, что я перебрался, молча развернулся и скрылся в зарослях. Не теряя времени, последовал за ним. Дальше, путь шёл в обход школы, и, опять, вдоль длинного ряда гаражей. Много автомобилистов было до Роя. Ох, много! Сплошные гаражи во дворах!

— Как пойдём? — поинтересовался Олаф у меня.

И, действительно, как? Если верить карте, то дорога вдоль гаражей тянется метров триста, достаточно широкая и прямая. Случись что, нырнуть, куда-нибудь, не получится. Справа, за пятиэтажкой — двор, пусть и достаточно широкий, но, скорее всего, сплошь заросший, как и все дворы вокруг. Пройти можно, теоретически. Вот, только, меня смущает наличие достаточно широкого проспекта поблизости. Любит Рой такие широкие улицы. А, вот, если обойти гаражи слева, то, там будет такой же широкий двор и до параллельного проспекта ещё пара дворов. Вот тут и пойдём. Нечего на ровном месте отсвечивать. Рой ошибок не прощает.

Олаф выслушал моё решение, коротко кивнул и прикрыл глаза, сканируя пространство. Потом ещё раз кивнул и пошёл вперёд. Следовало найти хоть какое-нибудь укрытие, где можно было спокойно проложить маршрут. Мы углубились во двор, подошли к крайнему подъезду и нырнули в подвал. Швед тут же уселся у стены и опять принялся шлифовать свой клинок. Прямо, маньяк какой-то. Хотя, каждый медитирует по-своему. Я знал людей, при каждом удобном случае чистящих своё оружие, или разряжающих и опять снаряжающих обоймы к пистолетам–пулемётам. Хард, например, таскает с собой вяленое мясо, нарезанное тонкими полосками, и, в минуты задумчивости, по одной медленно их прожёвывает. Говорит, что так лучше думается.

Я осторожно прощупал пространство за бетонными стенами, уловил кота, осторожно подбирающегося к бегущей куда-то крысе, забрался к нему в мозг и огляделся. Где это я? Ага. На балконе второго этажа. А крыса в комнате. Ну, нам сейчас не до крысы. Потом поохотится, хоть его голод я и ощутил физически. Извини, котяра. Я ненадолго. Потом поешь. Не помрёшь. Я вскочил на перила и оттуда перепрыгнул на мощную ветку дерева, растущего рядом с домом. С высоты второго этажа видно было хорошо, поэтому я не стал забираться высоко. Группу из четырёх подчинённых возле разломанной детской горки заметил сразу. Они особо и не прятались. Просто стояли, тупо пялясь перед собой и сжимая в руках пистолеты-пулемёты «Бизон». Судя по оружию, раньше они все жили в Залесской общине. Только там были «Бизоны». У нас, всё больше, «Верески», да «Кипарисы». Вовремя я решил маршрут разведать. Нам здесь, ещё, перестрелки не хватало.

Я задом, цепляясь когтями за кору, спустился с дерева и деловито побежал мимо подчинённых, отыскивая пути обхода. Когда поравнялся с ними, один из них, наверное, старший, повернул голову и посмотрел на меня. Остальные сразу опустили оружие и стали садиться на землю. Тут же старший опять поднял голову, а его команда выпрямилась и опять уставилась вперёд. Понятно. Рой, даже через подчинённых почувствовал мой разум в мозгу кота и отвлёкся на меня. Тут же контроль за остальными ослаб, и он был вынужден опять взять контроль над подопечными. Бр-р. У меня даже шерсть на загривке встопорщилась. Не хотел бы я такой участи. Лучше умереть. Обойти подчинённых можно было только через магазин в глубине двора. Я пробежался дальше, до конца квартала, и, даже, полюбовался на патрулирующего улицу ГР-2. Гусеничная машина деловито шлёпала своими резиновыми траками по убитому вдрызг асфальту, поворачивая пулемётную башенку направо и налево.

— Ну, что там? — поинтересовался Олаф, когда я, отпустив, наконец, кота, открыл глаза.

— Во дворе, возле горки, подчинённые, а дорогу в конце квартала патрулирует ГР-2.

— Похоже, охота на нас объявлена.

— С чего взял?

— Уж слишком густо здесь машин натыкано. Да, ещё, и подчинённые эти.

— И колонии? Мало их на улицах?

— Эта колония координировала поиски. Сейчас до Роя дойдёт, что роботами он нас не возьмёт, и, тогда, он будет нас загонять колониями. Они, по любому, поумнее будут, чем эти железки.

— А подчинённые?

— Это посты. Не сомневаюсь, что и в соседнем дворе стоят такие же. И в следующем тоже. На всякий случай. Вдруг, мы наткнёмся на них.

— И, что делать?

— Обходной путь ты нашёл?

— Нашёл.

— Значит, пойдём. Не сдаваться же.

— Ну, пошли, тогда.

Подчинённых обошли, как я и наметил, за магазином. Те, даже, не чухнулись. Потом, укрываясь за густым кустарником, подались на выезд со двора, обошли несколько деревьев, проломивших асфальт, и укрылись за углом дома, осматривая дорогу. ГР-2 никуда не делся. Он так и мотался, метров сорок вправо, метров двадцать влево. Похоже, ему поручили именно этот участок.

— Где-то ещё один есть, — тревожно взглянул на меня напарник.

— Где?

— Не знаю. Но где-то рядом. Этот — приманка. Второй в засаде.

Понятно. Нужно брать дело в свои руки. Швед машину чувствует, а я должен найти её визуально.

— Прикрой меня пока, — поговорил я, уже удаляясь сознанием.

Свора собак через дорогу. Увлечённо преследуют облезлую сучку. То, что нужно. Осторожно беру под контроль крайнего пса. В мозгу мелькнуло отчаяние от того, что приходится отрываться от такого увлекательного занятия. Гавкнув товарищам на прощание, я потрусил на проезжую часть, внимательно осматриваясь и принюхиваясь. Вроде, запахом железа пахнуло. Интересно. Я, аж, хвостом замахал от радости. Вон, гусеницы через ветви кустарника видать. Неплохо замаскировался ГР-8. Вот бы вышли прямиком на его тридцати пяти миллиметровую автоматическую пушку! Одни ботинки от нас остались бы. Странно, что Роя нигде не видать. Я пробежался ещё, но больше ничего опасного не заметил.

— Ну что стоило восьмёрке на этой стороне засаду сделать? — сокрушался Олаф.

Положение, действительно, было серьёзным. И, как теперь через дорогу перескочить?

— Дом обходи с той стороны и будь наготове, — наконец принял решение швед. — Как только я двойку подобью, восьмёрка должна выскочить из укрытия. Откуда я выстрелил, она с ходу рассчитает, и, не видя меня, обработает очередью место засады, а, потом, выберется из укрытия, чтобы проверить. Вот тут — твоя работа начинается. Бей максимальным лучом. Она тебе борт должна подставить. Там, как раз, процессор установлен.

— Понял, — ответил я и бросился в обход дома, на ходу выкручивая мощность и сужая сектор луча.

Придумано, в принципе, неплохо. Только, вот, как на деле будет? Я занял позицию, всматриваясь в заросли на той стороне. Вон, вижу, тонкий ствол пушки в кустах. Если бы не знал, не заметил бы. Жужжание слева известило о том, что ГР-2 возвращается. Я напрягся, наблюдая, как двойка катит в нашу сторону. Вот, она миновала угол, за которым укрылся Олаф и, словно споткнувшись, встала посреди дороги. Лёгкий дымок поднялся над кормой и тут же развеялся слабым ветерком. И, почти сразу, на той стороне дома развёрзся локальный ад. Грохот разрывов, летящие ошмётки деревьев, вырванные с корнем кусты, земля… Только бы швед успел слинять оттуда.

А там, через дорогу, сминая кусты, выскочила восьмёрка и, не прекращая огня, двинулась вперёд. Ну, давай, родимая! Ещё чуть-чуть, вот так, развернись немного. Молодец! Словно на стрельбище, я выпустил тонкий, но максимально мощный луч прямо в то место, где под слабой бронёй, сейчас, производил вычисления процессор. Грохот пушки тут же прекратился, а сам ГР-8 встал, как вкопанный, выпустив облачко дыма.

— Пошли! — хлопнул меня по плечу вынырнувший из-за спины швед.

Действительно. Тормозить смерти подобно. Сейчас сюда набегут. Я рванул следом, перемахнул улицу, на ходу, закинув ружьё за спину, дал очередь из «Вереска» по той самой своре собак, побежал через очередной двор, и врезался в кустах в спину напарника. Он стоял, что-то внимательно высматривая впереди себя.

— Что? — отдуваясь от бега, спросил я.

— Подчинённые.

— Где?

— Там. Впереди. Прямо на нас идут.

Только сейчас, я заметил мелькающие в зарослях фигуры. Человек десять подчинённых, развернувшись в цепь, действительно двигались в нашу сторону.

— Прочёсывают, что ли? — предположил я.

— Похоже на то.

— Нам по любому через них прорываться придётся.

— Не обязательно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Смотри, — швед показал на круглый люк канализационного колодца почти у нас под ногами. — Пересидим там.

— Годится. Открывай.

Вот, тут и пригодился знаменитый нож Олафа. Напарник поддел клинком тяжёлый люк, пропустил меня, скользнул следом и задвинул его за собой. Колодец — не ахти, какое помещение, но двоим разместиться можно. Благо, что сухой и не очень глубокий. Вот, только, напрягало то, что выход из него один был.

— Тебе не кажется, что мы сами себя в ловушку загнали? — поинтересовался я.

— Выхода не было. До подвала бы мы не успели. Да и, подчинённые подвалы тоже проверяют. Это же не роботы. Им, что вниз, что наверх — всё едино.

— А этот колодец?

— Вряд ли. Он в траве. Не заметят. Подчинённые внимательностью не блещут. Тупые.

— Будем надеяться.

Я вздохнул и замолчал. Много говорить и не стоило. Над нами, может, уже сейчас проходят эти недолюди. Не дай Бог, услышат.

Так далеко в городе Гриня не был никогда. С интересом он рассматривал девятиэтажки, мимо которых они крались. Бизон повёл группу через разбитую витрину в огромный магазин. Разломанные стеллажи, какой-то хлам на полу, наглые крысы. Через торговый зал прошли в служебное помещение, и вышли на задний двор. На высоком пандусе стоял старый ржавый электропогрузчик, который Гриня поначалу принял за робота и, опять, чуть не выстрелил со страху. Возле пандуса догнивала фура с чем-то трудноразличимым в кузове.

Спрыгнули на землю и, перебежав дворик, вышли через решётчатые ворота, распахнутые настежь. Дальше, Бизон повёл наискосок через какие-то гаражи. Там трудились несколько рабочих роботов. Грек сбросил свой рюкзак на землю и, покопавшись в нём, извлёк небольшую круглую штуковину.

— ЭМИ мина, — пояснил он. — По случаю у сопротивленцев прикупил.

— А это дело! — одобрил Бизон. — С навара скомпенсируем расходы.

Грек нажал на маленькую кнопку в центре и бросил штуковину прямо в гущу роботов. Машины дёрнулись и дружно закоптили процессорами. Не дожидаясь команды, мародёры, достав наборы инструментов, бросились потрошить машины.

— Прячем всё в этом гараже, — скомандовал старший, оглядывая кучу аккумуляторов, камер, сервоприводов и невыгоревших плат. — Заберём на обратной дороге. Нет смысла с железом таскаться.

После того, как спрятали весь хабар, Бизон закрыл скрипучие ворота, потом, сломав ветки с кустарника, замёл все следы и накидал перед гаражом хлама, чтобы создавалось впечатление, что гараж не открывался много лет. Тут, конечно, вряд ли кто шастает, но мало ли? Дальше пошли через территорию детского сада. В бывшей кухне пришлось пересидеть колонию, которая в образе змеи проползла по своим делам. Пока длинное змеиное тело струилось за окнами, все старались не только не дышать, но и, даже, не думать. Нано разум чувствует на расстоянии. Но, обошлось. Первоначальный страх, который на Гриню нагнал Бизон, прошёл, и парень опять стал думать о том, как хорошо, что он согласился на эту вылазку.

Бизон — опытный мародёр. С ним Гришка, точно, разбогатеет. Вон, Грек, сколько уже с ним работает. И не бедствует, между прочим. Автомат хороший имеет. Даже огнемёт есть. И экипировочка, что надо. Мину прикупил у сопротивленцев. А она, на минуточку, немалых деньжищ стоит. Надо в этот рейд постараться выслужиться перед Бизоном, показать себя с хорошей стороны. Глядишь, он на постоянку к себе в команду возьмёт. Мысли плавно перетекли на Сопротивление. Вот, тоже, придурки! Нет, чтобы тихо и спокойно жить. Надо быть полным идиотом, чтобы воевать с Роем. Это, же, силища какая! И роботы у него разные. Тут мурку видишь, и то страшно. А триера вообще жути нагоняет. Нет, что ни говори, а с Роем бесполезно бодаться. Только жизнь себе сократишь и всё.

Бизон осмотрелся и первым выскочил из кухни. Команда потянулась следом. Выбрались с территории детского сада, обошли гаражи и опять углубились во дворы. На привал старший решил остановиться в одном из подвалов. Видать, что они с Греком здесь уже бывали. Откуда-то из-за ржавых труб извлекли две фанерки и подстелили себе под задницы. Остальные уселись прямо на землю. Дружно развязали котомки и принялись за еду. Каждый, как водится, своё. Гриня с Димоном — огурцы и запеченную картошку со своих огородов, Лёлек и Болек — по копчёной крысе, а Бизон с Греком — варёную курицу, которую старший разломил пополам. По подвалу сразу распространился упоительный аромат курятины, и в животе у Грини отвратительно заурчало. Ничего. И он приподнимется, и, тоже, будет кушать курятину, да свинину. Дай, только, время.

Отдыхали часа полтора. Бизон с Греком склонились над картой и что-то там вымеряли, негромко споря между собой. Наконец, придя к какому-то решению, старший свернул карту и дал команду на выход. Первым выходил Грек. Пригнувшись, он постоял у выхода из подвала, послушал, а, потом, пружинисто и беззвучно, словно кошка, поднялся по короткой лестнице наверх. Тихий свист известил о том, что опасности нет, и вся команда дружно потянулась на улицу. Гриня забеспокоился. Обычно, после обеда он уже направлялся домой. А тут, о возвращении и речи не было. Они, что, ночевать в городе будут? Парень никогда не ночевал в городе и считал это плохой идеей. Об этом он и сказал Греку, улучив момент.

— А, как ты хотел? — удивился мародёр. — С краю пошакалить немного и в наваре быть? Такого не бывает. Хороший хабар глубоко в городе. Мы к вечеру, только, на точку должны выйти. Там и переночуем.

Проспект пересекали ближе к тоннелю, там, где оказался большой затор из машин. Роботы, слегка, разгребли автомобили с краю, оборудовав небольшой проезд, а остальная проезжая часть была густо заставлена ржавыми остовами. Гриня, пыхтя, прополз под микроавтобусом, потом на четвереньках пробежал за грузовиком и, наконец, выскочил на тротуар. В спину сразу же ткнулся Димон, и они вдвоём загремели прямо в колючие кусты. Рядом возился Бизон, а, последними, прикрывая группу, подошли Лёлек и Болек. Грек уже успел смотаться во двор и знаком сообщил, что путь свободен.

В колодце просидели около двух часов. Потом Олаф вопросительно посмотрел на меня, и я, прикрыв глаза, принялся отыскивать наверху что-нибудь живое. Подвернулась ворона. Люблю я работать с птицами. Видно хорошо с высоты, и угол обзора гораздо шире, чем у человека. Недоумённо каркнув, ворона уступила мне свои мозги, и я полетел. Сориентироваться вот так с ходу было сложно. Люк сверху был совсем незаметен, поэтому, отыскал я его не сразу. Вокруг было спокойно. Подчинённые выстроились вдоль улицы, где мы уничтожили двух роботов и, по-видимому, ожидали следующих приказов. Уничтоженные восьмёрка и двойка всё так же безжизненно коптили на дороге, и за ними, ещё, никто и не приехал. Не до них, видать. А это говорит, только о том, что все силы, находящиеся поблизости, брошены против нас. Следовало бы проверить дальнейший наш маршрут.

Похлопав крыльями над головами подчинённых, я направился туда, где нам вскоре предстоит идти. Территория детского сада с поваленной решётчатой оградой была вполне безопасной, а возле здания бывшего магазина упругими змеиными кольцами свернулась колония нано. И, как её обойти? Слева, у бывшего ателье, в кустах я заметил несколько мурок. Не пройти. Справа, в засаде, ГР-2. Плотно перекрыли. И что теперь делать? Попробую пролететь перпендикулярно нашему маршруту. Что там? Ага, четверо подчинённых. Стандартная группа. Стоят, не таясь, посреди двора. Потом двор пустой, а дальше можно не лететь. Там площадь, сразу за пятиэтажками. А на площади нам точно делать нечего. Рой очень площади любит. Аж, обожает. А вот с этой стороны домов можно попробовать. Если я правильно помню карту, то так, как раз, можно выйти к ресторану, а оттуда, уже, попробовать перескочить к библиотеке. Ну-ка проверим. А, ведь, точно. Нас тут не ждут. Слишком чёткий вектор мы указали. Рой и пытается нас перехватить именно на этом направлении. Всё-таки, искусственный интеллект слишком прямолинейно мыслит. Ну, тогда, сделаем ему вынос мозга.

Отпустив обиженно каркнувшую ворону, я изложил свой план Олафу. Напарник задумался, потеребил свои грязные лохмы и закатил глаза. Бесит меня эта его манера. Иной раз вопрос и выеденного яйца не стоит, а он глазки закатывает, словно, проблема мирового масштаба решается.

— Можно попробовать, — наконец вынес свой вердикт швед. — Всё равно вперёд пути нет.

— Назад — тоже.

— О возвращении и речи быть не может. Задание должно быть выполнено.

— Это я к слову.

— Тогда, пошли. Пути обхода подчинённых наметил?

— Наметил. Проведу.

Олаф поднялся по скобам, осторожно сдвинул крышку люка, огляделся и выбрался наружу. Следом вылез я и задвинул крышку на место. Кто знает, может, этот колодец ещё и пригодится когда-нибудь. Подчинённых обошли вдоль стены дома, там, где кусты погуще. Выскочили в следующий двор и оттуда повернули в нужном направлении. Следовало поторопиться, чтобы выскочить из этой зоны, пока облава не превратилась в окружение. Если Рой замкнёт кольцо, отсюда нам не выбраться. Быстрым шагом мы пересекли двор, подошли к ресторану с выбитыми витринами, пробежали его насквозь, прошли через кухню с разгромленными котлами и вышли на задний двор. Проржавевшие мусорные баки глазели на нас своими рваными дырами, словно удивляясь людям, уже столько времени не казавшими нос в их владения.

— Вроде, спокойно, — проговорил Олаф, просканировав пространство.

Хотелось бы. Остался бросок до библиотеки, видимой, даже, отсюда, чтобы вырваться за черту, очерченную нашими загонщиками.

Уже, к вечеру, когда они вышли к прямой, как стрела, широкой улице, впереди показалась площадь, сразу за которой стояло длинное здание. До Роя оно было застеклено, видимо, а сейчас всё зияло огромными тёмными провалами.

— Вокзал, — непонятно пояснил Бизон.

На середине площади возвышалась высокая стела, густо облепленная колонией нано. Чтобы не нарываться, свернули во дворы, прошли вдоль реки и вышли к улице с поваленным кирпичным забором на той стороне. За забором была видна бетонная площадка, на которую и выскочили, одним броском преодолев проезжую часть. Бизон спрыгнул с площадки вниз и пошёл через густо разросшийся кустарник. Гриня спрыгнул следом и увидел несколько пар рельс, почти неразличимых в густых зарослях.

Идти по рельсам было тяжело. Мало того, что приходилось продираться сквозь кустарник, да ещё и поперечные шпалы сильно мешали, и невозможно было приноровиться к ним. Вскоре, рельсы стали ветвиться, их стало больше и, наконец, они вышли на большую территорию, на которой стояло множество платформ с закреплёнными на них огромными цистернами, большими металлическими ящиками, или с двухэтажными эстакадами забитыми автомобилями, постепенно теряющими свой вид. Да и, просто, обычных товарных вагонов хватало. Над этим великолепием, то тут, то там, возвышались странные конструкции на широко расставленных опорах, с верхних поперечных балок которых, свисали тросы с крюками.

— Товарная станция, — пояснил Бизон. — Вот здесь по контейнерам и пошаримся.

— По каким контейнерам? — не понял Димон.

— Видишь, большие железные ящики на платформах?

— Эти? Вижу.

— Это и есть контейнеры. В них товары разные до Роя перевозили. Первый я покажу, как вскрывать, а, потом, разбиваемся по двое и осматриваем сами. Ищем то, что можно будет выгодно продать: одежду, обувь, кухонную утварь и так далее.

Бизон запрыгнул на платформу, быстро сорвал монтировкой замки с дверей ближайшего контейнера, повернул какие-то ручки, и дверь, уступая грубой силе, со скрипом открылась. Внутри оказались какие-то запчасти, не представляющие никакого интереса.

— Все поняли, как это делается? — повернулся Бизон к команде.

— Да.

— Тогда вперёд.

Грине с Димоном повезло первым. Спустя полтора часа поисков, когда уже стало ощутимо темнеть, они наткнулись на контейнер с лекарствами. Вся группа с восхищением смотрела на коробки с маркировкой различных препаратов, одноразовых шприцов, ваты, плотно набитых под самую крышу.

— Молодцы, — похвалил друзей старший. — Больше, в принципе, можно не искать. Товар дорогой и не сильно тяжёлый. Сейчас — на ночёвку, а завтра затариваемся под завязку и домой.

На ночлег расположились в кирпичной будке, в которой вдоль стен стояли железные шкафы. Вместе забаррикадировали дверь и уселись прямо на бетонном полу. И, опять, каждый ужинал своим. Гриня с Димоном доедали свой картофель, уныло наблюдая за ножом Грека, которым он нарезал крупные куски сала для себя и Бизона. Братья всё так же довольствовались копчёной крысятиной. Парень никак не рассчитывал, что поход займёт два дня, поэтому постарался отложить немного картошки назавтра, но она, неожиданно быстро, съелась вся. Да и что там было откладывать? За время беганья по платформам аппетит нагулялся зверский, а картофель, еда, скажем так, не совсем сытная. И, что теперь делать? Покупать у Зубра с Греком в счёт будущего навара? Наверное, придётся делать именно так. Завтра они пойдут назад гружёные, а тут, на голодный желудок — никак. Можно и ноги протянуть.

Перед сном Бизон расписал дежурства, скомандовал всем отбой и вместе с Греком заступил в первую смену. Лёлеку и Болеку досталась вторая, а Грине с Димоном — самая собачья вахта — на рассвете.

Пока добирались до библиотеки, чуть не нарвались на суслика. Разведывательный робот СС-К, в просторечии «суслик», крутился неподалёку. Хорошо, что первым его заметил Олаф. Даже не заметил, а почувствовал. А, заметить его, вообще, сложно. Одногусеничная машина высотой с небольшую кошку, оснащённая чувствительными микрофонами, инфро и сейсмодатчиками, представляла большую опасность именно тем, что, обычно, находилась на постоянной связи со связкой боевых роботов и мимо неё не пройти незамеченным. А, как только она что-либо заметит, сразу в это место выдвигаются уже серьёзные силы, вплоть до триер со стапятидесятимиллиметровыми орудиями. Пришлось отсиживаться в канаве, пока суслику не надоест крутиться тут.

Робот забегал сюда, явно, на всякий случай. Просто посмотреть, всё ли здесь нормально. Не заметив ничего подозрительного, он вжикнул и умчался по своим делам. Проводив его взглядом, мы перевели дух и одним броском преодолели расстояние до библиотеки. О том, что это была библиотека, говорили поломанные книжные полки и трухлявые остатки книг, плотным ковром устилающие пол. Теперь, уже, и не прочитать, что такого умного было в них написано. Через большие оконные проёмы была видна конечная цель нашего путешествия — автотранспортное предприятие. Точнее, бывшее бомбоубежище, которое находится на его территории.

Олаф достал зеркальце и пустил серию солнечных зайчиков. Как и было уговорено: два, пауза, четыре, пауза, три. В ответ отсемафорили в обратном порядке. Пора было идти. Мы уже поднялись, когда взгляд мой упал на воробья, весело чирикающего на остатках забора.

— Погоди, — остановил я напарника. — Есть шанс осмотреться. Почему бы не воспользоваться?

— Действуй.

Воробей, особо, не сопротивлялся. Я взмахнул крыльями и взлетел. Не знаю, что меня подвигло на это: трезвый расчёт или интуиция, но за то, что лишний раз решил перепроверить маршрут, я сам себя похвалил. Почти у самого забора была колония. Выглядела она так, будто кто-то густо рассыпал чёрный горох в траве. Крупная колония. Почуяв меня, нано стали стекаться в единое целое. Даже, не пытаясь рассмотреть, какой образ примет колония, я вернул воробья на забор и освободил его.

— Дорога закрыта, — сказал я шведу, открыв глаза.

— Что там?

— Рой.

— Где?

— Там, возле забора.

— Точно? А, да, вижу.

Вот откуда Рой берёт эти образы? Из мозгов подчинённых качает, что ли? Над кустами медленно поднималась голова дракона. Натурально дракон. Чудовищная голова с рогами, бородой, гребнем и зубастой пастью, из которой высовывался язык с окончанием в виде наконечника стрелы. Она раскачивалась из стороны в сторону, высматривая воробья, который своим разумом потревожил и не дал нормально отдыхать. Следом за головой над кустами показалось мощное тело в чешуе с гребнем через всю спину. А, вот, на крылья нано явно не хватило. Крылышки получились, прямо скажем, несерьёзные. Карикатурные какие-то.

Пока мы размышляли над проблемой, с территории автохозяйства ударила ЭМИ пушка, замаскированная в ржавом остове ЗИЛка. Дракон дрогнул и пошёл рябью, сразу уменьшившись на треть. Мы, словно славные рыцари — змееборцы, дружно подключились к избиению животинки. Вскоре всё было кончено. Монстр осыпался кучей дохлых нано, а мы полезли в дыру в заборе.

— Это вы с Зелёнодольской общины? — крикнули нам из-за полусгнившего автоприцепа.

— Мы.

— Кто у вас староста?

— Глеб.

— Сюда идите! Быстрее, только!

Мы подбежали к прицепу и увидели высокого мосластого парня с ружьём наперевес.

— Пошли быстрее, — встревожено проговорил парень, опасливо оглядываясь.

— Да не бойся, — успокоил я его. — Добили мы эту колонию.

— А вы туда гляньте.

Мы оглянулись и увидели ещё три здоровенных змеи, через прорехи в заборе заползающие на территорию.

— Бежим! — крикнул парень, схватив нас за рукава.

— А они?

— Сейчас ЭМИ мины сработают. Тут минное поле управляемое. Ружья не жалко?

А, вот, сейчас дошло. Мина, это не ружьё, бьющее направленным лучом. Она выбрасывает импульс вверх и в стороны. И не разбирает, где свой, где чужой. А в ружье электроники тоже немало. Заденет вот так краем импульс, и ружьё можно выкидывать. Тоже погорит всё. Поэтому мы, не упираясь, побежали за нашим проводником. Уже спускаясь по ступенькам, я краем глаза заметил, как осыпаются дохлыми нано змеи. Сработали мины.

Тяжёлая бронированная дверь бесшумно закрылась за нами. Дежурный с тихим скрипом провернул кремальеру, запирая, и кивнул нам головой. Парень повёл нас по коридору, вывел в небольшое помещение с дверями по периметру и подвёл к одной из них.

— Подождите, пока, — бросил он нам и скрылся за дверью.

Ну, подождать, тем более в безопасности, мы можем. Душу греет, что задание выполнено. Осталось переждать переполох и возвращаться домой.

— Заходите, — вынырнул из-за двери парень. — Вас ждут.

Мы шагнули в помещение и огляделись. Небольшой кабинет с достаточно объёмным шкафом, узкой железной солдатской кроватью, застеленной синим шерстяным одеялом, и канцелярским столом посередине. За столом сидел мужчина средних лет в пятнистой одежде и с, необычной, для его возраста, седой бородкой.

— Приветствую вас, — проговорил он. — Гостям мы всегда рады. Особенно таким. Как добрались?

— Сложно, — ответил Олаф. — В городе слишком много роботов. Похоже, на нас облава была.

— Так и есть. Рой всполошился, когда пропал курьер и, скорее всего, перехватил вашу радиограмму. Вот и открыл охоту. Честно говоря, мы переживали, что вы не прорвётесь.

— Прорвались, как видите. Вот жёсткий диск с информацией.

Мужчина нажал на кнопку где-то у себя под столом, в кабинет вошёл старик профессорского вида, молча забрал диск и сразу удалился.

— Простите, я не представился. Геннадий Андреевич. Руководитель сопротивления. Слышали?

— Так вы и есть Геккон? — удивился я.

Было чему удивляться! Геккон — легенда. Один из самых известных героев сопротивления. Именно он, когда-то, прошёл через весь город и объединил все общины в единую сеть.

— Собственной персоной. А вы, если не ошибаюсь, Семён и Олаф?

— Да. Это мы.

— Спасибо вам за работу. А, сейчас, вас проводят и разместят в бункере. Погостите у нас пару дней. Думаю, переполох в городе к этому времени уляжется, да и, информацию вашу, пока, просмотрим.

Утром Димон, страшно зевая, разбудил всю группу. Мародёры поднимались, потягиваясь и ёжась от утренней сырости, и принялись приводить себя в порядок. Гриня, в это время, сидел на железном шкафу и что-то высматривал в маленькое окошко под самым потолком.

— Что там увидел? — поинтересовался Бизон.

— Мурка крутится. Явно что-то вынюхивает.

— Самое время перекусить. Пока позавтракаем, она и смоется.

Гриня спрыгнул с шкафа и подошёл к старшему.

— Что хотел? — удивлённо поднял косматые брови Бизон. — Ну, говори, не мнись.

— Ты не мог бы нам с Димоном немного еды дать? Не просто так. В счёт будущего навара. С него стоимость удержишь.

— Этот навар ещё до дома донести надо, — проворчал мародёр и, немного подумав, отхватил ножом небольшой кусочек сала, отломил немного хлеба и протянул парню. — Держи. До дома не сдохнете.

Сало пахло просто восхитительно. Еды было, конечно, немного. Но, хоть, что-то. Всё не на голодный желудок! Димон благодарно принял половину и тут же запихал это всё в рот. Гриню, тоже, не надо было уговаривать. Ломтик сала мягко улёгся на язык и стал таять. Неземное блаженство!

— Всё, — скомандовал Бизон, стряхнув с колен крошки. — Хватит обжираться. Пора за работу.

Первым из будки по обыкновению вышел Грек, осмотрелся и тихонько свистнул. Ушла, значит, мурка. Ну, туда ей и дорога. Группа вышла следом и сразу направилась к платформе с найденным контейнером. Гриня очень переживал. Он боялся, что контейнер окажется пустым. Мало ли. Может, кто-то ночью пришёл и всё утащил. Несмотря на абсурдность такой мысли, его пробивал озноб, и тряслись колени, пока Бизон не взобрался наверх и не открыл скрипучие двери. Вот тут, уже, от сердца отлегло. Коробки, как и вчера, занимали всё пространство контейнера. Все дружно сбросили с плеч котомки и извлекли из них огромные сидоры, которые всегда имели при себе как раз для такого хабара. Все по очереди подходили к Зубру, который ножом вскрывал коробки и вываливал содержимое в подставленный мешок.

Болек уже отходил в сторону, уступая место Димону, когда очередь из пулемёта распорола утреннюю тишину. Пули горохом сыпанули по железной стенке контейнера, оставляя на рифлёной поверхности рваные дыры. Все, не сговариваясь, брызнули в разные стороны. Гриня с Димоном залегли за железным колесом платформы и огляделись. На площадку перед вагонами выкатила мурка, беспрерывно изрыгая огонь из своего пулемёта. На помощь ей, шлёпая по выщербленному бетону резиновыми траками, спешил ГР-8, угрожающе поводя из стороны в сторону стволом своей автоматической пушки. Гриня заметил, как, прячась за платформами, к ним подбирается Лёлек, приготовив для броска огненную гранату. Значит, надо роботов отвлекать. Он поднял над головой свой обрез и выстрелил, не целясь, просто, в направлении противника.

Мурка тут же перенесла огонь в его сторону. Чуть попозже несколько раз рявкнула пушка восьмерки, и платформа подпрыгнула от попадания тридцати пяти миллиметровых снарядов. Но дело было сделано. Внимание роботов было прочно приковано к парню. Лёлек, поджёг фитиль и бросил огненную гранату на корму восьмёрки. Стекло бутылки разбилось, чёрная, вязкая жидкость медленно растекалась по поверхности, нехотя разгораясь, а потом вспыхнула весело и жарко. ГР-8 заметался по площадке, потом резко дёрнулся и остановился, объятый пламенем, грустно свесив ствол пушки. Мурка сделала резкий разворот и стеганула очередью по тому месту, где ещё недавно был Лёлек, но, уже с другой стороны, пущенная меткой рукой Болека, вторая огневая граната разбилась о её капот. Минута — и на площадке чадили два костра, бывшие ещё совсем недавно боевыми роботами.

Бизон позвал всех к себе. Нужно было торопиться и, по-хорошему, задерживаться не стоило ни секунды. Но оставалось ещё целых два пустых сидора, а хабара много не бывает. Поэтому, приказав остальным внимательно следить за местностью, старший кивнул Димону и Грине, и они снова пошли к контейнеру. Набрали, как и все, полные мешки.

Следующая атака случилась, когда они уже уходили с товарной станции. Тирэкс с ходу, ещё только заезжая на станцию, открыл огонь. Близкие разрывы снарядов заставили присесть. Бизон встал на одно колено, выстрелил куда-то назад и жестом показал в сторону двух- и трёхэтажных домов, стоящих неподалёку. Действительно, жилые дома, это всегда подвалы. А роботы по подвалам — не очень. Поэтому, есть шанс оторваться.

Гр-2 удалось поджечь Грине. Пробегая мимо сплошь заросшей диким виноградом беседки, он запутался в высокой траве и растянулся на земле. Сзади послышался зудящий звук двигателя двойки, и парень откатился под защиту вьющегося растения. Машина, не заметив его, проскочила мимо, и Гриня, стуча от страха зубами, швырнул ей на корпус огненную гранату. Двойка задымила, а парень вскочил на ноги и помчался вслед удаляющимся товарищам.

Подвал подвернулся как нельзя кстати. Скатились по лестнице в четыре ступеньки, вломились в захламленное помещение и повалились на землю, заполошно хватая ртами затхлый воздух. Стоило передохнуть после такого сумасшедшего рывка. Гриня подполз к окошку и попытался рассмотреть, что творится на улице. Надежда на то, что машины их потеряли и скоро отстанут, быстро улетучивались. Прямо перед домом стояли восьмёрка и тирэкс, а во двор нестройной толпой заходили человек двадцать подчинённых.

— Нужно прорываться, пока не поздно, — мрачно проговорил подошедший к окну Бизон. — Они нас тут, как крыс закроют и выкурят. Или под развалинами этого дома похоронят.

— А чего тирэкс не стреляет? — поинтересовался Болек. — Зачем подчинённых гнать, когда тут два-три выстрела и братская могила обеспечена?

— Не знаю. Может, они здания не хотят портить. Попробуем выскочить через дальний подъезд. Главное, успеть за угол забежать. А там, побегаем ещё.

В успехе такого плана не верил никто, но в данной ситуации лучше хоть что-то делать, чем сидеть на месте без дела. Потянулись в дальний конец подвала, поднялись по лестнице и сунулись из подъезда. Над головами сразу стегнула очередь крупнокалиберного пулемёта, а в подъезд вломились подчинённые. Видимо, вторая группа, которую из окошка было не видно. Бизон шёл первым, поэтому, сразу словил несколько очередей и рухнул на грязный пол. Группа, отстреливаясь, стала отступать назад в подвал. В этот момент случайная пуля пробила резервуар огнемёта, и вырвавшаяся на свободу горючая жидкость вспыхнула моментально. Грек живым факелом заметался по лестнице, истошно крича, потом осел на ступеньки и затих. Только по подвалу пополз смрадный чад вперемежку с тошнотворным запахом горелого мяса.

Вчетвером ворвались назад в подвал и, прижавшись к стенам, взяли на прицел входы. Странно, но подчинённые в подвал не полезли. Гриня огляделся. Рядом, удерживая ходящий ходуном автомат в трясущихся руках, стоял Димон. А где братья? Они нашлись за трубами. Болек сидел на земле и баюкал лежащего на коленях Лёлека. В том, что брат мёртв, сомнений не могло быть. Пулевое отверстие чуть повыше виска, безвольное тело и лужа крови на земле. Да уж. Болек не боец сейчас. Да и они с Димоном — не Бог весть, какие бойцы. И, что же делать?

— Эй, бродяги! Вы там живы? — вдруг раздалось с лестницы.

— И не надейся, — пустив петуха, прокричал в ответ Гриня. — Мы ещё повоюем.

— Я, как раз, надеюсь, что вы живые.

— Это, почему?

— Хочу сделать вам предложение.

— Ты кто такой? — сиплым от страха голосом спросил Димон. — На подчинённого, вроде, не похож.

— Я не подчинённый, а нормальный человек. И зовут меня Флинт. Так, я войду? Стрелять не будете?

— Заходи один. И без оружия.

— Ну, пистолет-то я оставлю. А автомат, так и быть, не возьму с собой.

— Заходи, — нервно облизал губы Гриня.

На лестнице раздались шаги, и в подвал вошёл высокий широкоплечий мужчина с открытым улыбчивым лицом, в такой экипировке, что Гриню от зависти, аж, скрутило. Чёрная униформа с множеством карманов, лёгкий бронежилет, совмещённый с разгрузкой, высокие новенькие ботинки и набедренная кобура с каким-то мощным, судя по выглядывающей рукоятке, пистолетом. Видимо, это и есть Флинт. Незваный гость осмотрел мародёров и кивнул. На его лице мелькнула язвительная улыбка, но, тут же пропала.

— Значит так, бродяги. Предлагаю вам жизнь.

— С чего это ты такой добрый? — удивился Гриня.

— Мне нужны люди.

— Ты их, что, ешь на завтрак? — попытался пошутить Димон.

— Смешно, — одними губами усмехнулся Флинт. — Я создаю команду. Мне это предложил Рой.

— Для чего? Чтобы массово засунуть в наши головы нано? Ему подчинённых не хватает?

— Подчинённые не решают всех проблем. Нано, хоть и перехватывают управление, но интеграция искусственного интеллекта и мозга далека от совершенства. Они не такие быстрые, как обычные люди. И они не могут достаточно хорошо обслуживать своё тело. В результате высока смертность от сепсисов, вызванных нагноениями обычных и, в случае с нормальным человеком, безопасных ранок и ссадин. К тому же, они не воспринимают холод и жару, что, в конечном счёте, приводит к обморожениям, смерти от переохлаждения или перегрева. Короче, Рой пришёл к выводу¸ что ему нужны наёмники. Вот я и собираю бродяг. Вы как?

— У нас есть выбор?

— Да. Или со мной, или на тот свет. Так, что вы выбираете?

— С тобой, — подумав, ответил неохотно Димон.

— Согласен, — Грине тоже мучительно хотелось жить.

— Эй! А ты, как! — обратился Флинт к Болеку, всё так же баюкающему мёртвого брата.

— Да пошёл ты!

— Ты сам это выбрал, — Флинт быстрым движением выхватил пистолет и выстрелил Болеку в лицо.

Брата отбросило к стене, он пару раз дёрнулся и затих. Гриня, цепенея от ужаса, наблюдал эту сцену и ожидал следующий выстрел в себя.

— Что застыли? — спросил невозмутимо гость, пряча пистолет в кобуру. — Пошли.

Они выбрались из подвала, и пошли мимо, непривычно тихого, тирэкса, мурки и, совершенно не обращающих никакого внимания на них, подчинённых. Змеившаяся неподалёку колония потянулась, было, но быстро потеряла всякий интерес. Гриня, вдруг, понял отчётливо и ясно: в его жизни произошёл коренной перелом, и, с этого момента, всё будет совершенно по-другому.

Они ехали на открытой грузовой платформе по центру города. Было непривычно, вот так, в открытую, проезжать мимо патрулей подчинённых или боевых роботов, застывших на перекрёстках. Юркая мурка, словно собачонка привязалась к ним, но, спустя квартал, отстала. Гриня смотрел по сторонам широко открытыми глазами. Ему было интересно и тревожно. Что ждёт его впереди? Может, он ещё позавидует Болеку. Кто знает?

Платформа стала притормаживать и, вскоре, остановилась перед высоким забором. Ворота открылись, и они въехали на территорию, густо заросшую деревьями и кустарником и с, разбросанными среди этой зелени, двух-трёх этажными домами, больше похожими на игрушки, сильно увеличенные каким-то волшебником. Высадились возле двухэтажного здания в глубине территории, и Флинт сразу повёл их за дом к небольшому строению. В небольшой комнатке, в которой они оказались, стояло несколько лавок и длинный стол. В дальней стене была ещё одна дверца.

— Это баня, — проговорил он тоном, не допускающим возражений. — Заходите и смывайте с себя всю свою грязь. И сбрить все волосы на теле не забудьте.

На стол, рядом с мылом легла упаковка одноразовых станков для бритья. Гриня с Димоном уставились на неё в немом изумлении. По нынешним временам такая упаковка стоила целое состояние. Давно уже мародёры не приносили из города ничего подобного. А тут, небрежным жестом… Чудеса! Даже, не сразу дошло, что обриться придётся полностью.

— Погоди, — первым опомнился Димон. — Это как все волосы на теле?

— Элементарно. Чтобы ни в одном месте, ни волоска. Мне ещё вшей ваших не хватало.

— У нас нет вшей, — обиделся Гриня.

В комнатке что-то изменилось. Вроде, так же приветливо и ласково заглядывало в окно солнце. Так же было тепло и уютно. Но, словно тучка набежала, и повеяло морозцем. Флинт стремительно и плавно перетёк к парню, одной рукой схватил его за горло, а второй рукой выхватив нож, приставил его остриём к глазу.

— Говорю один раз и больше не повторяю, — прошипел наёмник. — То, что приказываю я, выполняется быстро и беспрекословно. Ещё один такой раз, и ты лишишься вот этого глаза. Это для начала. Что будет дальше, оставлю для твоей фантазии. Сам придумаешь на досуге. Тебя это тоже касается. Понял?

Димон, сглотнув ком, внезапно подступивший к горлу, кивнул, наблюдая, как из небольшого пореза под глазом друга по щеке стекает капля крови. Да уж. Урок преподан доходчиво и ясно. Дальше возмущаться и перечить, желания как-то не возникало. На отсутствие фантазии оба друга никогда не жаловались. Дождавшись, когда Флинт выйдет на улицу, они разделись и пошли в другую комнатку. Там оказалась небольшая душевая, дверь из которой вела в парную, сейчас холодную. Ну да. Ради них двоих кто же топить баньку будет? Хорошо ещё, что в душе вода горячая.

Помылись и обрились быстро. Привычки подолгу намываться не было. Обычно и ведра воды, разогретой на буржуйке, хватало, чтобы наскоро, раз в две-три недели, смыть с себя грязь. В предбаннике их вещей не оказалось, и друзья недоумённо остановились посреди комнаты, совершенно не понимая, что делать дальше.

— Это, что? — наконец нарушил молчание Гриня. — Прикол какой-то?

— Не знаю, — ответил Димон.

— Не прикол, — ответил какой-то мужик, входящий в помещение с двумя охапками чего-то чёрного. — Вот, ваша новая одежда. Одевайтесь.

На стол легли два комплекта такой же униформы, как и у Флинта, а на пол бухнулись две пары великолепных новеньких ботинок с высокой шнуровкой. Сказать, что они были в шоке, это ничего не сказать. Но торговаться, так торговаться.

— Эй! — возмутился Гриня. — Мы так не договаривались! Где мой обрез? Он почти новый был!

— Да! — поддержал его Димон. — Мой автомат, между прочим, бешеных денег стоит!

— Ваш хлам уже выбросили, — невозмутимо ответил мужик. — Будем знакомы. Я — Стас. Две недели назад завербовали меня.

— А я — Гриша, это, вон — Димон.

— Ладно, одевайтесь. Я вас на крыльце подожду. Мне Флинт приказал вас определить на место.

Ну, да. Не царское это дело, новобранцами заниматься. Для этого подручные есть. Друзья влезли в униформу и с удовольствием рассматривали себя в большом зеркале, висящем на стене предбанника. Выглядело очень круто.

— Ну, что, пошли? — притопнул каблуком новеньких ботинок Димон.

— Пошли.

Нас разместили в небольшой, всего на десять спальных мест, гостевой комнате. Хозяином её оказался невысокий щуплый старичок с бородой, воинственно топорщащейся веником в разные стороны. Старик представился дедом Митяем и оказался довольно радушным, хоть и непривычно говорливым человеком. Он вызвался устроить для нас экскурсию по убежищу, на что мы с удовольствием согласились. Олаф бывал здесь пару раз, но, давно уже, когда подвизался курьером и, дальше первого помещения никогда не заходил. Передавал что-то и сразу отправлялся назад. А я, так, вообще, в этом бункере впервые. Начать решили со столовой, так как наступило время ужина. Место, где принимают пищу жители центральной общины, можно было найти по запаху, даже не напрягаясь. Стойкий аромат кислой капусты и подгорелой каши нельзя было спутать ни с чем.

Дед Митяй провёл нас к стойке выдачи блюд, мы взяли по порции перловки и стакану чая. Ко всему этому полагалось два куска серого хлеба из муки грубого помола. Стандартный паёк, как и у нас. Никаких разносолов, о которых, случалось, шептался кое-кто из наших. Вообще, слухи о привилегированной жизни центральной общины, время от времени ходили всегда. Оказывается, неправда. Вон и Геккон пришёл с несколькими мужиками. Судя по тому, как уважительно с ними здороваются, это члены правления. Ну, посмотрим, чем питается руководство. На удивление, изо всех привилегий у них было только право занимать отдельный стол и персональное обслуживание. Но на столах у них стояла всё та же перловая каша, чай и по два куска такого же хлеба, как и у всех. По тому, как они накинулись на еду, стало понятно, что это не спектакль с игрой в демократию, и ходят они в столовую не для вида, а, именно, для того, чтобы подкрепиться.

После ужина продолжили экскурсию. Осмотрели помещения, заставленные двухэтажными нарами, семейные блоки, построенные в больших залах, разделённых дощатыми перегородками, общественные душевые и туалеты. С интересом я осматривал лаборатории, в которых трудились местные научники. В одной из них мы заметили того самого старика профессорского вида, который забирал у нас жёсткий диск. Он тоже узнал нас и приветливо кивнул.

— Кто это? — поинтересовался я у деда Митяя.

— Это? Начальник лаборатории робототехники Туманов. А что он тебя так заинтересовал?

— Он забирал у нас информацию на жёстком диске.

— Всё правильно. Исследования в области робототехники у нас в приоритете, поэтому информацию в первую очередь передают ему. Он отберёт те файлы, которые касаются его лаборатории, а остальное передаст другим. Как то так.

— И как вы все здесь умещаетесь?

— Не все. Наши люди оборудовали ещё укрытия в подвалах соседних домов. Самое главное, здесь — лаборатории.

— Дед, а ты, что, не местный?

— Как не местный? Самый, что ни на есть, старожил!

— А, что в гостевой живёшь?

— А это мне за особые заслуги. Типа отдельного жилища. Мне нравится. Действительно, в общей толпе не колгочусь, да и люди новые попадаются. Есть о чём поговорить. С нашими-то, уже все разговоры переговорены. Ладно, экскурсия проведена, время вечернее, пошли готовиться ко сну.

Уже расположившись на своих кроватях, мы разговорились с Митяем. Старик оказался очень эрудированным, да и, за свою жизнь, повидал немало, поэтому, вскоре, пустой трёп перешёл в занимательную беседу.

— Человек почувствовал себя равным Богу, — вещал дед. — А Бог этого не прощает. Да, дело даже не в этом. Человек всегда вёл себя как слон в посудной лавке. Для собственного обогрева в средние века извёл почти все леса в Европе. Поняв, что энергоэффективность угля гораздо выше дров, стал жечь и его, где ни попадя. В результате — загрязнение атмосферы. Например, тот же смог в Англии. Дорвавшись до ядерной энергии, устроил атомные взрывы, уничтожив целых два города в Японии. В результате испытания ядерного оружия оказались заражены огромные территории. Потом — последовательно взрывы на атомных электростанциях Три-Майл-Айленд в США, Чернобыль в России, Фукусима в Японии. Так и с роботами произошло. А, ведь, ещё в середине двадцатого века американский фантаст Айзек Азимов предупреждал об опасности такого вольного обращения с искусственным интеллектом. Он, тогда, предложил альтернативный вариант: три закона, которые должны вживляться в программу искусственного интеллекта намертво:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

Если бы человечество прислушалось к этому, мы бы не прятались сейчас под землёй, словно тоннельные крысы. Но, ведь, нет. Сами с усами. Что им какой-то фантаст. Это же, почти сказочник! А взрослые умные люди не должны сказки слушать! Вот и получили то, что заслуживаем. Гордыня всегда наказуемая.

— Дед. С этим понятно. За что боролись, на то и напоролись. А, вот ты скажи, почему не у всех имеются способности? Так всегда было?

— Ты имеешь в виду технарей и биоников?

— Да.

— Я тебя сильно удивлю, если скажу, что таких способностей ни у кого не было до Роя?

— Как? — я аж подскочил на своей койке. — Это, мы, что, мутанты какие-то ненормальные?

— Нет, — засмеялся Митяй. — Не переживай. Нормальные вы. И не мутанты. Понимаешь, человек, как биологический вид, практически закончил свою эволюцию около ста тысяч лет назад, поскольку, Естественный отбор в человеческом обществе утратил роль основного фактора, отвечающего за образование новых форм. А, с появлением Роя, всё изменилось. Как когда-то, в каменном веке, когда человек вынужден был укрываться в пещерах от саблезубых тигров, так и нас Рой загнал под землю, в подвалы. Ты, даже, не представляешь, что тогда творилось. Рой атаковал со всех сторон, люди гибли пачками и не знали, что делать. Всё, что придумала цивилизация для обороны и нападения, не годилась, а ничего другого не было. Мы тогда жили в страшном напряжении сил и нервов. То есть, появился тот самый пресловутый фактор. Эволюция вновь взялась за человека. Это сейчас вас очень мало. Вас собирают по всем колониям и формируют из вас двойки, чтобы помочь общинам и в целом сопротивлению. Без вас было бы тяжело. Пройдёт несколько поколений, и все люди разделятся на биоников и технарей. Или все получат одновременно обе способности. Пути эволюции, как говорится, неисповедимы.

Постепенно, голос старика всё глуше и я, наконец, провалился в сон. В этот раз сон был красочным и цветным. И снились мне пещерные люди, замотанные в шкуры, отбивающиеся копьями с каменными наконечниками от саблезубых тигров.

Они вышли на улицу, и Стас повёл их по дорожке, которую, видать, расчистили от травы и кустарника совсем недавно. Видны были следы ремонта дорожного покрытия.

— Вы откуда сами будете? — поинтересовался Стас.

— С Ивантеевки, — ответил Гриня.

— Это где?

— В Сватово рынок знаешь?

— Знаю.

— Недалеко от него.

— Ясно. А я с Буркино.

— Это, где, тоже, рынок?

— У нас он базаром называется.

— Ага. Слышал. А как сюда попал?

— На мародёрке роботы зажали. А тут Флинт с предложением. Ну и согласился я. А, куда деваться?

— Мы так же. И как тут жизнь?

— Неплохо, в принципе. Жратва от пуза. Форма, экипировка — о такой, только, мечтать. В свободное время от службы и выпить можно. Только не буянить и не дебоширить. С этим здесь строго. Пристрелить могут.

— А, что за служба?

— Патрулирование по маршруту, засады на сопротивленцев, рейды на их базы. С сопротивленцами сложно, правда. Вооружены они неплохо. Да и воюют хорошо. Это не мародёров отстреливать.

— А Флинт как? Что за мужик?

— Лютый. Хорошо, что он особо с нами не контачит. Через Бугра руководит. А то бы, точно, житья никакого не было бы.

— А, где мы вообще находимся?

— Это, в своё время, был элитный городок почти в центре города. Крутые тут жили. Огородились забором от простых людей, понастроили коттеджей. Всё под охраной было. Вот Флинт здесь свою базу и оборудовал. Удобно. И место уютное. Мы в коттеджах живём. Каждому отделению свой коттедж.

— Что за отделение?

— Ну, группы такие. По семь человек. В каждой группе свой командир. Кстати, мужики, давайте к нам в отделение. У нас в прошлом рейде сопротивленцы троих замочили и сейчас некомплект.

— А, как к вам попасть?

— Сейчас к Бугру придём, попроситесь в отделение Зямы. Это наш командир. Вот, пришли уже.

Действительно, они остановились возле аккуратного коттеджа, на крыльце которого стоял один из наёмников в полной экипировке и с новеньким АКС-74 на плече.

— Привет, Васёк, — поздоровался с ним Стас. — Дежуришь?

— Ага, — уныло ответил охранник. — Наши в баре висят, а у меня — наряд.

— Бывает. Бугор у себя.

— Ты с новенькими, что ли? Проходите. Он уже ждёт.

Бугор выглядел так, как и должен был выглядеть бугор. Мощный мужчина средних лет с лысой шишковатой головой, буграми мышц и с полным отсутствием шеи. Да и голос был под стать.

— Долго намывались, — прогудел он, как из бочки. — Короче, слушай сюда. От вас требуется полное и беспрекословное подчинение. Развлечения в свободное от службы время — в рамках разумного. За любое нарушение следует наказание. В зависимости от тяжести содеянного, конечно. Но, будьте уверены, вам не понравится. Кстати, в список наказаний входит и расстрел. Вопросы?

— У нас оружие наше забрали, — несмело заметил Димон.

— Тот хлам? — брезгливо поморщился Бугор. — Не парьтесь. Получите новое. Куда же вас определить?

— А можно к Зяме?

— Откуда Зяму знаете?

— Нас Стас сагитировал.

— Стас? Ах, да, его же отправили вас с бани забрать. Ну, что ж. У них, как раз, потери были. Хорошо. Определяю вас к Зяме. Дальше, вопросы по вооружению и экипировке будет решать он. Стас!

— Здесь я, — сунулся в дверной проём их провожатый.

— Забирай своих новых сослуживцев. Отведи к Зяме, пусть занимается с ними.

Зяму нашли в местном баре. Помещение, видимо, когда-то бывшее кафешкой, с внушительной барной стойкой и полками, сплошь уставленными напитками, как безалкогольными, так и элитным алкоголем, со столиками, за которыми сидели и выпивали люди в чёрной униформе. Среди мужчин сразу бросились в глаза женщины, ярко и пёстро одетые и оглашающие помещение визгливым смехом.

— Тут небольшой бордель Флинт оборудовал, — проговорил вполголоса Стас, увидев удивлённые взгляды друзей. — Вон, Зяма сидит. Зяма!

Высокий и сравнительно молодой белобрысый парень оторвался от созерцания вычурной бутылки и посмотрел в их сторону.

— Чего орёшь? — спросил он.

— Вот, принимай пополнение.

— Кто такие?

— Бывшие мародёры из Сватово.

— С Ивантеевки, — робко поправил Гриня.

— Без разницы. Это за вами с утра Флинт ездил?

— За нами.

— Ясно. Идите к тем полкам, что за барной стойкой, и выберете себе, что пить будете. Посидим, покалякаем. Посмотрю, что вы за люди.

— А оружие, экипировка? — удивился Димон.

— Завтра с утра получите. Сейчас, всё равно мне уже не хочется ничем заниматься. Видите, отдыхаю. Стас, и мне водки принеси. А эту бутылку отнеси назад. Не тянет меня сегодня коньяк пить.

Даже настроение поднялось. Неплохое начало! Друзья метнулись к полкам, поелозили глазами по незнакомым этикеткам и остановились на простой и понятной водке.

— Новенькие? — подошла к ним тётка неопределённого возраста с расплывшейся фигурой и опухшим лицом.

— Ага.

— Чем закусывать будете?

— А что есть?

— Вон, на стойке меню.

— А если коротко?

— Голодные?

— Страшно.

— Ладно, садитесь за столик. Сейчас соображу на своё усмотрение.

Прихватив бутылку, они вернулись к Зяме. Командир одобрительно глянул и кивнул. Спустя пару минут девушка в передничке принесла рюмки и тарелку с квашеной капустой.

— Сейчас горячее будет, — сообщила она и умчалась назад.

— А зачем мне горячее? — удивился ей вслед Зяма.

— Это нам, — пояснил Димон. — С утра ничего не ели.

— Тогда, пока, воздержитесь от выпивки. А то развезёт на голодный желудок, тётя Зина быстро вытолкает взашей.

— Что за тётя Зина?

— Та, что с вами у стойки говорила. Она здесь смотрящая. И за шлюхами, и за баром. Ей Флинт поручил следить, чтобы не перепивались. И она очень хорошо следит. А попробуй ей поперёк что сказать, Флинт три шкуры спустит. Её слово здесь закон.

— Ну, тогда, точно воздержимся.

— Вон, вам Танюха, её дочка, уже несёт. Долго воздерживаться не придётся.

Действительно, та же девушка принесла на подносе две тарелки, одуряюще пахнущие борщом, и выставила их перед друзьями.

— Пока ешьте, я сейчас второе принесу.

Так кушать Грине ещё не приходилось. И, судя по полуобморочному выражению лица Димона, ему тоже. Даже о водке на время забыли, черпая ложками ароматный наваристый бульон и забрасывая его себе в рот. Опомнились только тогда, когда ложки заскребли по дну. Тут же появилась Татьяна с двумя тарелками, на которых было по котлете и по горке картофельного пюре.

— Димон, ущипни меня, — жалобно попросил Гриня.

— Зачем?

— Я, или сплю, или умер и попал в рай.

— Естественная реакция всех новичков, — засмеялся Зяма. — Давайте по маленькой за знакомство.

Друзья только сейчас вспомнили о водке и дружно потянулись за рюмками. На полный желудок хмельной напиток пошёл, как по маслу. Сразу захорошело, и мир окрасился в розовые тона.

Утром, после завтрака, нас пригласил к себе Геккон. Как всегда собранный, уверенный в себе, он в своей обычной пятнистой одежде ждал нас в своём кабинете.

— Заходите, ребята, присаживайтесь, — широким жестом указал он на колченогие стулья, стоящие у стены. — Скажу вам, что дело вы сделали большое. Да и вся ваша община –молодцы. Такой массив данных получить — уму непостижимо! В некоторых областях наши научники огромные скачки в своих исследованиях сделали. Да и та же информация по защите процессоров от ЭМИ излучения дорогого стоит. Вот, так и нарвались бы на защищённого монстра, которому наши ружьишки, как солярий. Там и по нейросетям много чего. Тут, как говорится, каждое лыко в строку. Но, сейчас, я не об этом. Любопытную карту города сняли мы с навигатора. Да, вы в курсе должны быть. Расположение всех объектов Роя. И, вот тут, вы нам можете помочь. Глеба я оповестил уже, так что с этой стороны всё ровно. Как вы, согласны поработать ещё на сопротивление?

Мы с Олафом переглянулись и синхронно пожали плечами. Геккон, восприняв наши жесты, как согласие, оживился и расстелил на столе карту города. Я мельком глянул на неё и заметил, что точки с навигатора уже перенесены. Ночью, что ли, переносили?

— Вот, смотрите, ребята, мы — тут, а вон там сервер Роя. Сервера, конечно, есть тут, тут и тут, но этот — главный. Через него Рой выходит на другие сервера и координирует действия не только всех колоний города, но и действия роботов низшего порядка. Если его уничтожить, то мы разобщим рой и получим возможность ударить по всем фабрикам нано. Лучше было бы, конечно, все заводы по производству роботов уничтожить, но сил маловато. Нано — опаснее, поэтому, хотя бы, их производство остановить. Вам кроков достаточно будет?

— Нет, — ответил я. — С кроками пусть самоубийцы ходят. Я на свою карту сейчас перенесу.

Карта города всегда с собой. Я достал её из кармана и, развернув, принялся переносить на неё условные обозначения. В нашем деле ни одна деталь лишней не бывает. Чем карта подробней, тем лучше. Иногда, смертельно опасно не знать, что сейчас будет переулок. Пока перерисовывал, сердце несколько раз предательски ёкнуло. Ох, нехорошее задание! Прямо, мозжечком чувствую, что нехорошее. И, не откажешься же. Действительно, от этого сервера многое зависит. Знать бы ещё, как он выглядит.

— Серверы такого типа выглядят, обычно, вот так, — словно угадав мои мысли, продолжил Геккон, показывая на снимке что-то, больше похожее на воронье гнездо, чем на продукт искусственного интеллекта. — Размещаются они на крышах высотных зданий. Значит, искать вам надо вот на этих домах. К сожалению, точнее узнать не удалось. На навигаторе обозначена точка стоянки курьера именно в треугольном дворе, который образуют эти многоэтажки.

Карандаш Геккона ткнулся на условные обозначения трёх домов, самых высоких в центре. Я слышал, что до Роя их называли «свечками». Сколько там этажей? Вроде, говорили, что шестнадцать.

— Разумеется, что все сервера хорошо охраняются, — вещал Геннадий Андреевич. — Поэтому, прорываться придётся с боем.

Ну, вот! Так и знал! Не зря сердце ёкало. Мало того, что точно неизвестно, на какой свечке стоит этот сервер, да, ещё, и прорываться через охрану. А там, по любому, роботы последнего поколения караулят. Те, которые с защитой от ЭМИ. И это, не считая, нано. Вокруг этого сервера, скорее всего, целая колония нано на крыше загорает. И не маленькая.

— Погодите, — прервал его я. — Вы всерьёз считаете, что мы вдвоём можем прорваться к серверу?

— Да. Сможете. Мы вас соответствующе экипируем и вооружим. Вы получите нашу новую разработку — генератор направленных волн «ГНВ — Э». Экспериментальная модель. Более лёгкая, компактная и мощная, чем ваши ружья. Да и аккумулятор более ёмкий. Поймите, что там, где пройдёте вы двое, трое или четверо обычных людей уже не пройдут. Ценность вашей двойки в её универсальности. Вы пройдете, точно вам говорю.

— Ну, хорошо, мы прорвались. А дальше?

— Дальше вы закладываете пирозаряд, активируете его и уходите. Пирозаряд создаёт область пространства с температурой в четыре тысячи градусов. Сервер гарантировано выгорит, а его конструкция сплавится в неопрятный комок. Восстановить его будет просто невозможно.

— Когда выходить? — подал голос Олаф.

Я удивлённо посмотрел на него. Вообще-то мы ещё не сказали «да». А то, что я перенёс данные на свою карту — ничего не значит. Я просто воспользовался возможностью, чтобы получить больше информации.

— Завтра с утра и пойдёте. Как раз, шумиха в городе уляжется. Рой, скорее всего, уже понял, что вы прорвались, и, сейчас, будет растаскивать свои силы по объектам, ожидая нашего нападения.

— И к серверу тоже?

— Это вряд ли. Там изначально хорошая охрана. И, потом, удар пор серверу — шаг нетривиальный. Вряд ли Рой этого ожидает. Логичнее предположить, что мы ударим по фабрикам и заводам.

— Но вы, в конечном счёте, планируете именно это.

— После отключения сервера они будут дезориентированы. По крайней мере, на какое-то время, пока не сорганизуются локальные сети. Надеюсь, что этого времени нам хватит. Мы, ведь, будем на исходных позициях и сразу атакуем, как только вы выполните свою миссию. Ладно, идите пока к себе. К вам подойдёт наш инструктор Саша и позанимается с вами по обращению с ГНВ. За день, думаю, вы с этим генератором освоитесь.

Тётя Зина оказалась очень бдительным стражем. Только заметив немного развязные движения и более громкий разговор, она сразу выросла перед столом.

— Похоже, вам хватит, — тоном, не терпящим возражения, проговорила она.

Опьяневший Гриня хотел, было, возмутиться, но Зяма, резким движением, взял парня за локоть и поднялся на ноги.

— Всё, тёть Зин, уходим.

— Но почему! — удивился Дима. — Мы же ещё трезвые!

— Уходим! — с нажимом повторил Зяма и, подхватив ещё и Димона, потащил обоих на выход.

Свежий воздух немного освежил головы, и на друзей навалилась усталость. Сказались перипетии этого дня.

— Пошли, — проговорил Зяма. — Покажу ваше жильё. Вам, действительно, отдохнуть не мешает.

Новый командир провёл их к небольшому двухэтажному коттеджу, возле которого упражнялся в метании ножа по стволу дерева худощавый паренёк.

— Знакомься, Тёма, — проговорил Зяма. — Гриня и Димон. Новые члены нашего отделения.

— Тоже Флинт привёл? — шмыгнул остреньким носиком паренёк.

— А кто же ещё? Мы все тут с лёгкой руки Флинта.

— Ага. Предложение, от которого невозможно отказаться. Добро пожаловать. Заходите. Там, в кухне Свин. Опять жрёт.

— И куда в него всё, только, влезает, — проворчал Зяма. — Пошли, ребята.

Они зашли внутрь, прошли через небольшой тамбур и попали в просторную комнату с тремя дверями и лестницей на второй этаж. Одна дверь была распахнута, там виднелся шкаф с посудой и край плиты. И ещё оттуда доносилось чавканье.

— Там туалет и умывальник, — кивнул он в сторону двух закрытых дверей. А это — общая комната, где мы собираемся всем отделением, обсуждаем предстоящие операции или разбираем прошедшие, да и, просто, отдыхаем. В карты, например, играем. Кстати, с Тёмой играть не садитесь. Разденет до нитки. Там — кухня. Свин! Хватит жрать! Выходи знакомиться с новыми сослуживцами!

Чавканье прекратилось, и на пороге показался довольно упитанный мужик с лицом, действительно напоминающим свиное рыло.

— О! Новенькие, — прочавкал он набитым ртом и, вытерев руку о засаленные штаны, протянул её для приветствия.

После знакомства поднялись на второй этаж. Зяма провёл их по коридору и остановился у одной из дверей.

— Это будет ваша комната. Заходите, располагайтесь.

Комната оказалась небольшой и очень уютной. Две кровати, две тумбочки, шкаф и стол с двумя стульями. Неплохо. Видно было, что здесь ещё недавно кто-то жил. Явно не новое полотенце, тапочки у кровати, кружки с остатками высохшей заварки, засаленный журнал с голыми девками на обложке, небрежно брошенный на столе… В глаза, сразу, бросились те мелочи, которые отличают жилое помещение от нежилого.

— А оружие, амуниция? — опять напомнил Гриня.

— Завтра. Нам с утра на патрулирование выходить. Вот, перед выходом и получите.

— А пристрелять?

— Да что там пристреливать? В городе бой всегда на коротких бывает. Там не целясь палить можно. Не выдумывайте. Всё. Ложитесь отдыхать. Через три часа жду вас внизу. В столовую на ужин пойдём.

А вымотались за эти полдня, действительно, сильно. Ну и, плюс — водочка. Гриня лёг в кровать и, даже, не успев восхититься такому приятному изобретению человечества, провалился в сон. Проснулся от толчка в бок и, быстро перекатившись на бок, принялся нашаривать рукой свой обрез. Наконец, уже проснувшись, он вспомнил, где находится и сел в кровати. Рядом, ухмыляясь, стоял Тёма.

— Хватит бока отлёживать, — смеясь, проговорил он. — Командир внизу ждёт.

— Всё, идём, — заверил Димон, и Тёма вышел из комнаты.

— А, оказывается, хорошо на кровати спать! — потянулся в постели Дима.

— Ага, — согласился Гриня. — В первый раз сплю на такой. А то всё лежанка, да лежанка.

Как бы ни хотелось ещё понежиться, поднялись и, одевшись, спустились на первый этаж. В общей комнате было всё отделение. Зяма и Стас сидели в креслах, Тёма прохаживался возле окна, а на диване ёрзал Свин.

— Наконец-то, — нетерпеливо проговорил он. — Сколько ждать можно! Так и на ужин опоздаем.

— Не опоздаем, — ответил Стас. — Не волнуйся.

— Ты, Свин, целый день жрёшь, — поддержал его Тёма. — Мог бы для приличия хоть раз ужин и пропустить?

— Как пропустить? — казалось, сейчас Свина хватит кондрашка. — Ты, что это говоришь такое?

— Я, вот, не пойму одного, — влез в разговор Зяма. — Ладно, здесь с едой проблем нет. Рой всем обеспечивает. Да и мы регулярно конвои с продуктами отбиваем. А как ты до вербовки-то выживал?

— Вы идёте, или нет? — взвыл Свин и выскочил из коттеджа.

— Пошли уже, — махнул рукой командир под общий смех. — А то, с ним, действительно, голодный обморок приключиться может.

Все заржали ещё громче, и вышли вслед за Зямой.

— Прибор простой в применении и гениальный в конструктивном плане, — пояснял нам инструктор Саша, невысокий щуплый паренёк в роговых очках с толстыми линзами. — Короткие, но частые импульсы ЭМИ с подложкой СВЧ высокой мощности. Как-то так, если по простому. Большего, извините, я вам сказать не могу. Пробивает любой экран, дальность действенного выстрела до ста пятидесяти метров и имеет конус облучения от одной десятой до ста восьмидесяти градусов. Мощности хватает, чтобы одним выстрелом уничтожить небольшую колонию.

Мы стояли на полигоне, оборудованном в самом дальнем помещении убежища. Новенькие бронекостюмы были подогнаны по нашим фигурам, а лёгкий респиратор надёжно защищал нос и рот. Не знаю, что должны сделать нано, чтобы пробиться через такую защиту. От лазера, правда, ни какая защита не спасёт. Тут, уже, уворачиваться надо. Глаза предохраняли тактические очки, плотно удерживающиеся эластичной лентой, а на головах были лёгкие композитные шлемы. В набедренной кобуре покоился пистолет-пулемёт «Бизон» со шнековым магазином на шестьдесят четыре патрона. В руках у нас были те самые ГНВ, небольшие аппараты, смахивающие на гибрид коробки из-под конфет с пистолетом-пулемётом. Да уж. Снарядили нас не по-детски. Что и следовало доказать. Задание не простое и, почти, невыполнимое. Как говорилось когда-то? Идущий на смерть приветствует тебя? Ага. Аве, Цезарь!

— Откуда такое богатство? Удивился я, рассматривая экипировку.

— С военных складов. Ещё до роя произведено. Берегли, как зеницу ока. Разве, что респиратор доработали.

— А нам, за какие заслуги обломилось? Что-то я никого в такой экипировке не видел.

— В счёт будущих заслуг, наверное. Говорят, задание у вас какое-то особо важное.

Конечно, особо важное. Кто бы сомневался? Я слышал, что в прошлом была такая забава, поцеловать ядовитую змею так, чтобы она тебя не успела укусить. У нас, примерно, то же самое.

— Ну, и чему учиться тут? — проворчал я. — Не думаю, что с ГНВ работать сложнее, чем нашими ружьями. Тем более, он поменьше, покороче, а, значит, более поворотистый.

— В принципе, вы правы. Тут больше не с генератором нужно учиться обращаться, а с вами заниматься.

— В смысле?

— Будем сейчас учиться работать в связке.

— И ты думаешь, что мы, сработанная двойка, не умеем работать в связке? — натурально поразился я, наблюдая, как белесые брови шведа от удивления полезли на лоб.

— Подождите! — выставил перед собой руки Саша, полагая, видимо, что его сейчас будут больно бить. — Я о другом. Как я уже говорил, что конус облучения может достигать ста восьмидесяти градусов. А, представьте, что, во время перемещения, с таким углом, вы заденете своим лучом, причём совершенно случайно, своего напарника. Не думаю, что вам будет приятно остаться с одним генератором на двоих.

А, ведь, действительно. Мы, как-то, и не подумали об этом. В бою всякое случается. Тем более, что при схватке с роботами или нано, никто из нас на одном месте стоять не собирается. А таким широким лучом зацепить напарника элементарно. И, значит, у напарника сразу же генератор превратится в бесполезную железяку. Там же, тоже, электроники напихано по самую завязку.

— Ладно, — согласился я с ним. — И, что ты предлагаешь?

— Для обращения с этим оружием мы разработали специальную тактику действия в составе боевых двоек, троек и пятёрок. Вот её мы с вами и будем осваивать.

Это, больше, походило на танец. Движения вперёд, в бок, перестроения, опять в бок, вперёд, меняемся позициями, положения генераторов постоянно изменяются, палец, то на спусковом сенсоре, то на сенсоре предохранителя. К обеду мы буквально валились с ног и с ненавистью поглядывали на своего мучителя. Во взгляде Олафа, вообще, явно угадывался его знаменитый клинок. Голову даю на отсечение, что сейчас напарник мстительно представляет, как вонзает его в грудь инструктора. Только осознание важности получаемой науки удерживало нас от самосуда. На обед плелись, словно два тирэкса на последних процентах зарядки. Мысль о том, что после еды нам, опять, нужно будет идти на полигон, вызывала содрогание всего организма.

— Слушай, а, чего ты сразу согласился? — наконец, задал я мучавший меня вопрос напарнику, когда мы уселись за стол в столовой.

— А что нужно было делать? — невозмутимо пододвинул к себе рассольник Олаф.

— Отказаться. Я, по крайней мере, планировал сделать именно так. Дело-то тухлое.

— Я так и понял.

— Почему, тогда согласился?

— Потому что, это всё равно необходимо сделать. Не мы, так другие пойдут. Без наших способностей. И погибнут. А у нас есть шанс.

— Ты думаешь?

— Как говорил мой дядя Густав: «К хорошей еде нужен хороший напиток». Мы с тобой опытные люди. Да, ещё, и с хорошим оружием, сейчас. Пройдём.

Мне бы его уверенность. Олафа я давно знаю. Можно сказать, что знал всегда. Просто небольшая группка шведов всегда держалась в общине особняком, особо не вступая в контакт с остальными. Помню его отца, высокого, болезненно худого дядю Клеменса, с трудом объясняющегося по-русски. Откуда они появились здесь, в Российской глубинке, я не знаю. Поговаривали, что это группа шведских туристов, путешествовавших по стране и застрявшая в нашем городе с началом Роя. И Олаф, как и другие шведские дети, неохотно присоединялся к нашим детским играм. Ближе познакомились мы тогда, когда стали работать в группе внешней разведки. А подружиться пришлось, когда психоаналитики свели нас в двойку.

— А ты не заигрался в ваших викингов, часом, — с подозрением посмотрел я на него.

— Ничуть, — отодвинул от себя пустую тарелку швед. — У нас говорят: «Тот, кто боится, видит опасность во всём».

— Ну да. У нас такая же пословица есть: «Глаза боятся — руки делают».

— Вот и я про это. Сходим, не развалимся.

— Мне бы твою уверенность.

— Ладно, — допив чай, потянулся и сыто зажмурился напарник. — Пошли дальше танцевать.

И снова вперёд, в бок, перестроились, опять вперёд, вбок, назад… И так до самого вечера. Лёгкий, поначалу, генератор стал весить больше, чем прудовая гиря, а ноги заплетались, как после трёх стаканов самогонки. На ужин, уже, плелись еле-еле. Даже поели через силу. Сразу же в душ, а потом — в койку. Сил разговаривать с Митяем не было совершенно, что старика немного расстроило. Но дед всё понимал, поэтому не досаждал.

Утром нас разбудили рано, как мы и просили. В пустой, и от этого непривычно гулкой столовой заспанные повара накормили нас завтраком и выдали сухой паёк на четыре дня. А больше и не надо. За это время, или погибнем смертью храбрых, или к своим вернёмся. Двое проводников провели нас по территории автохозяйства до самой дыры в заборе и пожелали нам удачи. Ну, удача нам, точно, понадобится.

С утра Зяма повёл друзей к небольшому одноэтажному домику с окнами, забранными решётками, стоящему с краю, у самого забора. Хмурый мужик в трусах и ватнике на голое тело провёл их в комнатку, посередине перегороженную решёткой, отомкнул решётчатую калитку и скрылся за дверью во второй половине. Гриня огляделся. Решётка перегораживала комнату ровно пополам и была не сплошной. Узкое окошко прорезано посередине, и под ним стоял стол неизвестно для каких целей. Мужик опять появился на той стороне и бухнул через окошко на стол охапку вещей. Гриня присмотрелся: два бронника с совмещённым разгрузочным жилетом, два ножа, два стандартных армейских ранца, в которых что-то звякнуло, два автомата, два цинка патронов, две набедренные кобуры с торчащими их них рукоятями пистолетов и четыре пачки патронов к ним.

— Одевайтесь здесь, подгоняйте экипировку, а я, пока, занесу ваши имена в книгу выдачи, — неприязненным тоном проговорил мужик. — Писать, хоть, умеете?

— Умеем, — не совсем уверенно ответил Гриня.

Писать он, действительно, умел, если считать письмом те каракули, которые он с трудом выводил. Да, что писать, он и читать умеет. Правда, по слогам.

— Тогда, распишитесь. А то, некоторые крестик ставят, а, потом, поди докажи, что это он получал.

Экипировку одели и подогнали с помощью Зямы, сразу почувствовав себя нереально крутыми. Захотели сразу вскрыть цинки и набить патронами магазин, но мужик пресёк этот порыв на корню.

— В своём коттедже снаряжать будете. Сейчас расписывайтесь и валите отсюда.

В коттедже, наконец, снарядили магазины, как тот, что был присоединён к автомату, так и те, что лежали в карманах разгрузки, потом, снарядили по две обоймы к пистолету, марку которого они видели впервые и прочитать не смогли из-за того, что одна буква была им неизвестна.

— Сот какой-то, — попытался разобраться в названии Димон.

— Флинт говорил, что он «Кольт» называется, — подсказал Тёма.

— Ну и где ты видишь букву К? — не поверил ему Гриня. — Я уже не говорю про букву Л и мягкий знак.

— Ну, не знаю. Флинт так говорил.

В ранце оказались котелок, кружка, ложка, фляга и плащ-палатка. Гриня такую видел у Барыги, торговце, который мотался со своим товаром по деревням. Удобная штука. Можно на себя одеть на манер плаща, а можно и между веток натянуть, типа тент. И от дождя и от солнца выручает. Наконец, все собрались, получили на кухне сухой паёк на сутки и, усевшись на грузовую платформу, выехали с базы. Гриня, всё так же, с интересом крутил головой по сторонам, поражаясь тому, как они лихо проезжают мимо грозных боевых роботов, пульсирующих колоний нано, и никто на них не нападает. Даже, непривычно как-то. Правда, один раз стоящая на перекрёстке триера повернула к ним свой устрашающий орудийный ствол. От страха парень чуть не выпрыгнул из кузова, и только крепкая рука Стаса, ухватившая его за ранец, помешала ему сделать это.

— Не бойся, — успокоил Гриню сослуживец. — У нас в разгрузках маячок вшит. Сигнал постоянный выдаёт, что мы свои. Пока ты в разгрузке, тебя ни одно нано и ни один робот не тронет.

— А что он башней своей крутит?

— Пусть крутит. Не стрельнет. Это точно.

Платформа подвезла их к зданию бывшего универмага. Спрыгнули на землю и тут же подтянулись к Зяме.

— Держите, — стал раздавать рации командир. — Позывные по именам. Работаем двойками. Наша задача прочесать дворы от этой улицы вглубь. Всего восемь кварталов. На каждой параллельной улице сходимся, и я принимаю доклады о выполнении задачи. Задача одна. Уничтожать любого, кто окажется на вашем маршруте, будь то мародёр или сопротивленец. На выстрелы со стороны соседних двоек внимания не обращать, пока не поступит просьба о помощи. Гриня, ты идёшь с Тёмой, а Димон со Стасом. Со мной идёт Свин.

— А мы хотели вдвоём пойти, — заныл Гриня.

— Вы ещё новенькие и многого не знаете. Вот ты, например, с рацией умеешь обращаться?

— Нет.

— И Димон не умеет, я, больше чем, уверен. Так что вы вдвоём с ними делать будете? Гвозди забивать? Вот, натаскаетесь, вместе будете ходить. А, пока, идёте так, как я сказал. Всё. Разошлись по двойкам и вперёд.

А дальше пошла рутина. Дворы, заросшие местами до состояния полной непроходимости, мурки, устроившие засады в кустах, ГР-2 на стыках дворов, доклады на пересечениях улиц и опять дворы. Мимо, по каким-то своим делам, проскочил суслик, не обратив никакого внимания на людей. Даже скучно как-то стало. Выстрелы, раздавшиеся слева, заставили вздрогнуть.

— Что там? — прохрипела рация голосом Зямы.

— Это Стас, — раздалось в ответ. — Трое мародёров. Двое уничтожены, один пытается уйти.

— В какую сторону?

— В сторону Тёмы.

— Тёма, принимай.

— Слышу, — Тёма скользнул под прикрытие ствола дерева и прижал приклад автомата к плечу.

Гриня повторил манёвр напарника и затаил дыхание. Вскоре раздался треск сминаемых кустов и из них выскочил совсем ещё молоденький паренёк со старенькой одностволкой в руке и латанным-перелатанным мешком за плечами. Заполошно хватая ртом воздух, он обшаривал местность вокруг круглыми от страха глазами. У Грини даже от сердца отлегло. В глубине души он сейчас боялся увидеть кого-то из своих знакомых. Этого паренька он никогда раньше не видел. Тёма открыл огонь сразу, перечеркнув мародёра очередью поперёк груди.

— Готов, — доложил он по рации.

— Молодцы, — похвалил Зяма. — Продолжаем патрулирование.

Умный город. Даже, можно сказать, живой, в переносном смысле этого слова, конечно. Мечта фантастов и цель учёных многих поколений. Кто знал, что это всё сбудется вот таким извращённым способом? Враждебная человеку кибернетическая жизнь чувствует себя здесь полным хозяином, загнав своих создателей под землю. Человек вынужден передвигаться мелкими перебежками от укрытия к укрытию, каждую секунду ожидая нападения. И, даже, в этом случае нет уверенности в том, что он не замечен. Крошечные колонии нано, незаметные невооружённым глазом, отслеживают все передвижения. Всё это тоненькими ручейками, собираясь в большие реки, стекается в единый информационный центр, местонахождение которого до сих пор не удалось определить. Все эти реки и ручьи создавали мощную нейронную сеть, являясь, своего рода извилинами в мозге у города. А шлюзами служили, как раз, серверы. Самый основной нам и предстоит уничтожить.

Вот, уже, второй час мы сидим в этом магазине с выбитыми витринами, оборудованном когда-то на первом этаже стандартной девятиэтажки. Здесь был единственный участок проспекта, где, теоретически, можно было перемахнуть на ту сторону. Теоретически. А на практике, прямо на проезжей части сейчас стояла толпа подчинённых. Человек шесть неровным полукругом выстроились на выщербленном асфальте, механически поворачивая головы из стороны в сторону.

— Ну, что за непруха! — сокрушался Олаф. — Справа и слева на перекрёстках двойки стоят, а тут эти! И что делать теперь?

— Обходить не вариант, — согласился я с ним. — Может, уйдут?

— Ага! Уйдут! Вот только когда? Завтра или послезавтра? Слушай, а, ведь, человек тоже животное.

— Тоже. Высшего порядка.

— Но, всё же животное? Млекопитающее.

— Ну да. Только не пойму, к чему ты клонишь?

— А ты не пробовал к людям так же в мозги залезать, как к собакам или к кошкам?

— Вообще-то нет. Да и не получится, я думаю. Птицы, кошки, собаки по сравнению с человеком гораздо проще. У них всё на рефлексах. Легче управление перехватить. У нас мозг гораздо сложнее устроен. И у нас есть разум и воля.

— Но, ведь, можно попробовать?

— А смысл?

— У подчинённых разум и воля подавлены, а управление осуществляется встроенными в мозг нано.

— Может, ты и прав. Главное, чтобы эти нано мне мозг не выжгли.

— А ты осторожно.

Что делать? Я откинулся к стене и прикрыл глаза. Рядом, где-то в соседнем помещении, обнаружился умывающийся кот, которого я осторожно взял под контроль. Извини, пушистик, но все гигиенические процедуры потом. Сейчас ты меня доставишь по назначению. Кот, явно, был недоволен моим вторжением. Но, кто же его спрашивает? Я потянулся в теле кота, зевнул, одним прыжком вскочил на подоконник и огляделся. Ага. Рядом дерево. В принципе, допрыгну. А там, по стволу вниз.

Нано что-то почувствовали, когда облезлый кот подбежал прямо к ногам подчинённых. Стволы пистолетов-пулемётов стали медленно поворачиваться в мою сторону. Я толчком преодолел кости черепа старшего и вошёл в мозг. Сразу почувствовалось мощное противодействие. Да ещё и двойное. Человеческий мозг вполне естественно сопротивлялся незваному гостю. Нано тоже всполошились. Ясно ощущалось, как кто-то чужой, даже чуждый, пытается перехватить мой разум, заякорить его, а потом по нему, как по мосту, перебраться ко мне в голову. Вот тут-то вы не угадали. С трудом удерживая защитный барьер, я, всё-таки, сумел перехватить ускользающее управление, повернул пистолет-пулемёт на своих товарищей и нажал на спуск. Длинной очередью удалось свалить сразу троих. Ещё один корчился на земле, зажимая рану на животе.

Больше я ничего не успел сделать, так как последний оставшийся подчинённый прямо от бедра стеганул меня из своего «Кипариса» поперёк груди. Боль я ощутил физически. Сразу стало трудно дышать, а мир поплыл перед глазами, теряя фокус. Очередным отчаянным рывком я перескочил в мозг своего убийцы, но не тут-то было. Такое впечатление, что я ткнулся лбом в резиновую стенку. Меня отбросило назад и я, понимая, что такой трюк больше не получится, вернулся в своё тело. Да уж. Нано быстро учатся.

— Круто! — восхищённо смотрел на меня Швед. — Если честно, то я и сам не очень-то верил, что получится.

— Не совсем получилось. Больше такой трюк не пройдёт.

— Ладно. Всё-таки, один подчинённый это не шесть. Прорываемся.

Я тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Мир перед глазами качнулся, так что пришлось опереться о стенку.

— Ты в порядке? — досадливо поморщился Олаф.

Его можно понять. Есть возможность проскочить, а напарник расклеился, как баба. Но и меня, тоже, понять можно. Сил затрачено слишком много. Всё-таки, борьба с разумом человека и искусственным интеллектом одновременно, выматывает сильно.

— Нормально, — успокоил его я. — Пошли.

Швед с сомнением посмотрел на меня, покачал головой и первый выскочил из магазина. Я, собрав все свои силы в кулак, потащился следом. Мне нужно только одно: не отстать от напарника. Всё остальное будет делать Олаф. Впереди раздалась короткая очередь. Понятно. Путь свободен. Когда вломились в здание университета, я обессилено сполз на пол. Всё. Сил больше не осталось. Пусть, хоть, расстреливают. Швед подхватил меня по мышки и волоком оттащил по короткой лестнице в подвальное помещение.

— Вот тут и пересидим, — прокряхтел он, приваливая меня к шершавой бетонной стене.

Сил разговаривать у меня не было. Я, просто, согласно моргнул глазами и завалился на бок.

— Ты меня напугал, — вещал Олаф, по обыкновению шлифуя свой клинок. — Видел бы себя в зеркало! Краше в гроб кладут.

— Я сам не ожидал, что контакт с подчинённым высосет из меня столько сил.

— А, как сейчас себя чувствуешь?

— Вроде, нормально. Почти восстановился. Что там, на проспекте?

— Наехали роботы. Суслик неподалёку крутился, вынюхивал.

— Даже не верится, что проскочили.

— Идти сможешь?

— Смогу.

Я, кряхтя, поднялся. Ноги ещё были слабыми, колени предательски подрагивали, но, в целом, можно было двигаться. Мы выбрались из подвала, и пошли по первому этажу. Здание университета было огромным и занимало целый квартал. Это нам было только на руку. Помещений роботы не любят. Нано — тем более. А в наших условиях пройти спокойно целый квартал дорогого стоит. К концу пути я, даже, приободрился и зашагал веселее.

Выбираться на улицу решили через окна, с той стороны густо затянутые вымахавшим в полтора человеческих роста кустарником. А эта улица сильно заросла! Идём, как по джунглям. Только попугаев и крокодилов не хватает. Но их с лихвой заменяют три мурки, расположившиеся на проезжей части напротив.

— Надо бы обходные пути разведать, — предложил Олаф, явно намекая на мои способности.

Я прислушался к себе. После недавнего проникновения в подчинённого, совершать новые эксперименты с психикой пока не хотелось. Нужно немного отойти от такого потрясения.

— А давай, наши ГНВ опробуем, — предложил я. — А то таскаем их, а чего они на деле стоят, не видели.

— Ну, давай, — согласился напарник. — Какой конус ставим?

— Давай тридцать пять градусов и мощность среднюю, — я принялся крутить верньеры настройки.

В таких зарослях подобраться к роботам поближе труда не составило. Сказать, что эффективность ГНВ нас порадовала, это не сказать ничего. После нашего залпа мурки даже мяукнуть не успели. Сразу дружно задымили своими процессорами. А, ведь, стояли под неудобным углом! Ружьями долго бы с ними возиться пришлось. И, не факт, что справились бы. Может, бежали бы до ближайшего подвала, отстреливаясь на ходу.

— Работает! — нежно поглаживал генератор Олаф, когда мы расположились в сплошь заросшей диким виноградом беседке в глубине двора.

— Хорошая машинка, — согласился я, тоже одобрительно похлопав своё оружие. — Как дальше пойдём?

— Дело к вечеру. Думаю, вон в том доме переночуем, — напарник показал на двухэтажное трёхподъездное здание с двором, обнесённым бетонным забором. — Там подвал хороший. Сухой и просторный. Я, как-то, там останавливался. Давно, правда.

— А что там было? На карте просто обозначение.

— Не знаю. По виду, вроде, жилой.

— А забор зачем, тогда?

— Да кто его знает? Может, какие-то крутые там жили. От простого народа отгородились.

— Крутые в особняках жили. Мне отец рассказывал.

— Ну, может, не крутые, а подкрученные. Не знаю, короче. Да, и, какая разница? Главное, что там можно неплохо переночевать.

— Ладно. Пошли уже. Чего здесь сидеть?

Мы осторожно выбрались из беседки, добежали до забора и, укрываясь в густой растительности, пошли вдоль него. На территорию попали через широкий проезд с ржавыми воротами, сорванными с петель и валяющимися рядом в траве. Два подчинённых топтались прямо возле подъезда. Ну что им в других местах не сидится? Припёрлись прямо к нашему будущему ночлегу. И не обойти, ведь, никак.

— Смотри, — толкнул меня локтем в бок швед. — Узнаёшь?

— Кого?

— Вон того, что справа.

Я пригляделся и ойкнул. Правый подчинённый был не кем иным, как Костиком, полгода назад пропавшим во время нападения нано. Они, тогда, из-за города караван продуктовый сопровождали. Как водится, двое с ручными ЭМИ пушками, остальные четверо с автоматами АК-74. Стандартный конвой. Колония атаковала неожиданно, и схватка получилась ожесточённой. Караван отбили, но, после боя, выяснилось, что один наш боец погиб, а Костик пропал. Ни живого, ни мёртвого, его больше никто так и не видел. И, вот сейчас, он здесь, собственной персоной. С тем же автоматом наперевес.

— Что делать будем? — спросил я внезапно севшим голосом.

— Атаковать. Не любоваться же ими.

— И Костика?

— Это уже не Костик.

Я и сам знаю, что это уже не наш соратник. Но, всё же, из памяти наши детские игры не выкинешь. Помнится, я ещё пацаном был, когда в первый раз схлестнулся с подчинёнными. Они, тогда, нас из подвала пытались выкурить. Я, в тот раз, так и не сумел выстрелить. Не поднималась рука стрелять в человека.

— Пойми, — внушал мне потом отец. — Это уже не люди. Нано настолько вросли в их мозг, что там ничего человеческого уже не осталось. К ним больше подошло бы название «биоробот».

— Так, что, этих нано никак нельзя из мозгов выковырять?

— Нет. Даже, если бы появилась такая возможность, они без нано станут просто овощами. Тихие ненормальные, не умеющие ни ходить, ни разговаривать. Будут просто сидеть в уголке, и пускать слюну тонкой струйкой.

— Не спи, замёрзнешь, — отвлёк меня от воспоминаний Олаф. — Пошли. Твой — левый. Я Костика беру.

Мы выскочили из кустов и одновременно выпустили по короткой очереди из «Бизонов». Подчинённые, наверное, и не поняли ничего. Упали оба, как подкошенные. Не теряя времени, мы оттащили их к забору и нырнули в подвал, действительно оказавшийся достаточно уютным. На сегодня — всё. Осталось только перекусить, расписать смены и отдыхать. Слишком хлопотный день выдался.

Вечером во дворе сновали роботы. Ближе к полуночи они, наконец, разъехались, оставив в засаде только одного ГР-2. Ну, как дети, честное слово! Мы через маленькое узенькое окошко под потолком наблюдали, как двоечка старательно маскировалась в дальнем углу. Как там говорили древние? Предупреждён, значит вооружён? Вот и у нас так. С роботом решили разобраться утром, предпочтя отдохнуть, поспать и позавтракать спокойно. Пусть, пока, охраняет нас.

Утром, позавтракав, вышли через дальний подъезд и сразу разошлись в разные стороны. Я пошёл вдоль забора, а Олаф — вдоль стены дома. У двойки шансов не было совсем. Достаточно было одного короткого импульса из моего ГНВ, чтобы она превратилась в гору мёртвого железа. Пора было двигаться дальше. Судя по карте, там будет небольшой университетский стадион, с примыкающим к нему спортивным залом, несколько пятиэтажек и улица. Достаточно широкая, с парком через дорогу. Ох, не люблю я парки! Если что, и укрыться негде. А от роя между деревьями не побегаешь. От роботов, кстати, тоже.

— Может, в обход махнём? — с надеждой поинтересовался я у шведа.

— Нет. В обход дальше гораздо, несколько перекрёстков. И на каждом по двойке, как минимум. Рискнём напрямик, через парк.

Ну, напрямик, так напрямик. Через стадион проскочили одним броском, и, сразу, засели в подвале крайней пятиэтажки. Следовало осмотреться. Голубь подвернулся почти сразу, с готовностью уступил мне свои мозги и покорно затих. Я взмахнул крыльями и взмыл над парком. Сверху было видно всё очень хорошо. По центральной аллее лучше не ходить. Там в кустах мурка охотится, возле колеса обозрения ГР-8 притулился, а возле каруселей крутится суслик. Значит, пойдём через крытые корты, уныло отсвечивающие голыми скелетами каркасов с кое-где сохранившимися остатками полосатых тентов. Да. Там поспокойнее. Четвёрка подчинённых не в счёт. Это, всё-таки, меньшее из зол, как говорится.

Дорогу перемахнули без происшествий. На удивление, проезжая часть была пустой. Даже вездесущих двоек не наблюдалось. Сразу за оградой свернули налево, и пошли вдоль кортов. Унылое зрелище. А, ведь, когда-то здесь звучали голоса, слышен был стук мяча. Весёлые беззаботные люди с удовольствием проводили здесь свои выходные. И никаких роботов и нано вокруг. Только весёлая музыка и сладкие напитки в кафешках, остатки которых с поломанными пластмассовыми стульями и столиками виднеются слева в густом кустарнике. Мне отец рассказывал, как они со мной и мамой гуляли по этому парку. Я не помню, точнее смутно что-то вспоминаю, но это больше на уровне эмоций и образов. Помню радостное чувство и, почему-то, большой зелёный воздушный шарик.

После кортов показался разгромленный летний ресторан с обваленным балкончиком с фигурными бетонными балясинами, а, потом, какое-то подковообразное здание. Мы забрались в него через окно, прошли по первому этажу и выглянули наружу. Починённые никуда не делись. Они так и стояли небольшой кучкой, бездумно пялясь в разные стороны, почти под самыми окнами.

— Рискнём в ножи? — поинтересовался Олаф. — Не хочется шуметь. Слишком много машин в парке.

— Попробуем, — неуверенно согласился я.

Было от чего засомневаться. На занятиях с инструктором мы ножевой бой отрабатывали часто. Но, вот, применить свои навыки на деле, мне придётся впервые. А швед, похоже, ни капли не сомневается. Вон, уже достал свой любимый клинок и плотоядно улыбается. Маньяк. Ну, что же, всегда что-то случается впервые. Я тоже потянул из ножен свой нож. Поскромнее, конечно, чем у Олафа, но в умелых руках тоже вещь опасная.

Мы осторожно подкрались к оконному проёму с гнилыми остатками рам, синхронно, одним прыжком заскочили на подоконник и оттуда обрушились на подчинённых. Первого я уничтожил сразу, вонзив нож в подключичную ямку. Не отвлекаясь и не теряя времени, выдернул клинок и сразу воткнул его в грудь второго, только начинающего разворачиваться. Олаф тоже справился со своими чисто. Первому просто свернул шею, а второму перерезал горло. Я и не ожидал, что нам так подфартит. Даже гордость взяла. Правда, подташнивало немного. Всё-таки людей резать, даже бывших, это не раз плюнуть.

На обед остановились в небольшой, на удивление хорошо сохранившейся, беседке. Грине сразу вспомнилось, как совсем недавно он укрывался в такой же, пропуская мимо себя двойку, а, потом, бросив ей на корму огненную гранату. Достали бутерброды, приготовленные поварихами тёти Зины и стали усиленно жевать, запивая холодным чаем из фляг. А аппетит нагуляли зверский! За ушами так и трещало. Совсем недавно они с Димоном делили одну картофелину на двоих, пытаясь обмануть организм огурцами. А, сейчас, бутерброд с ветчиной! И в ранце ещё запас еды. Нормальной, а не той хилой зелени с огорода. Красота! Так жить можно.

— Ну, что, поели? — поднялся Зяма. — Вперёд. Задачу никто не отменял.

И снова потянулись дворы, кустарники, роботы и колонии, изредка попадающиеся на пути. Сплошная рутина. Свора собак вынырнула из за угла и атаковала практически сразу. Огромный вожак с чёрной свалявшейся шерстью прыгнул на Гриню, целясь в горло. Парень рефлекторно выставил ствол автомата и выстрелил прямо в тёмно-синюю пасть. Пса отбросило назад, череп брызнул осколками, разбрасывая розовато-белую субстанцию мозга, а на землю упало, мелко суча лапами, безголовое тело.

Время растянулось в тягучую резиновую ленту, и мир стал восприниматься в замедленном действии. Вот мелкая собачонка бросается в ноги, припадая на передние лапы и пытаясь дотянуться до лодыжек. Очередь, выпущенная Гриней, перечеркнула её посередине туловища. Рывок сзади и злобное рычание над ухом. Он скосил глаза и заметил рыжую псину, вцепившуюся в ранец клыками. Одним движением вырвав нож из ножен на левой плечевой лямке разгрузжилета, парень ударил назад наотмашь, почувствовав, как с хрустом клинок входит в податливую плоть. Визг и моментально полегчавший ранец. Что-то хрипит в нагрудном кармане. Ах, да! Это же рация. Времени отвечать, не было.

Дальше всё закрутилось в какой-то бешеной круговерти и в памяти не отложилось. Просто в определённый момент собаки кончились. Гриня стоял, тяжело дыша и удерживая в руках автомат с пустым магазином, и смотрел на разбросанные вокруг собачьи тела разной степени целостности. За спиной, где-то совсем рядом, что-то бубнил в рацию Тёма, но слов было не разобрать за тем гулом, что стоял в голове. Хлопок по плечу вывел парня из ступора.

— Что застыл? — проговорил Тёма. — Пошли дальше. И так отстали от остальных.

— А почему наши на помощь не пришли?

— Зачем? Я видел, что сами неплохо справляемся. Зачем людей с маршрута срывать?

— А, если бы, нас разорвали?

— Всё было под контролем. Не беспокойся.

— Да я чуть не сдох от страха.

— Не сдох же. Пошли.

Гриня оглядел себя и присвистнул. Видок был ещё тот. Хорошо ещё, что цвет униформы был чёрный. Кровь, которой обильно она была заляпана, особо была не видна.

— Потом отстираешься, — бросил ему Тёма и пошёл вперёд.

Парень вздохнул, ещё раз осмотрел себя и поспешил следом. На ближайшем пересечении улицы Зяма потребовал их с докладом о случившемся. Гриня стал собираться с мыслями, пытаясь связанно рассказать обо всём, а Тёма, мельком на него глянув, быстро изложил события в двух словах. И как это у него получается?

— Как новенький себя проявил? — спросил командир.

— Дрался, как лев, — с усмешкой выдал напарник.

— Ты поэтому помощь не вызвал?

— Да. Посмотрел, не робеет, бежать не пытается, вожака на себя сразу взял. Башку ему отстрелил. И чего тогда вас дёргать? Сами справимся.

— Тогда, ладно. Сработаемся. Давайте дальше на маршрут. До вечера ещё пару часов есть.

Маршрут закончился, когда, уже, стало темнеть. Зяма вывел их к помещению аптеки на широком перекрёстке, образованном двумя проспектами и зашёл внутрь. Вся группа последовала за ним. Гриня огляделся. Видимо, аптекой пользовались довольно часто. Вдоль стен были оборудованы лежанки, а посередине из кирпичей было выложено кострище. Даже запас дров обнаружился. Огромные окна, когда-то застеклённые, были выбиты, а стеклянное крошево кто-то аккуратно подмёл и сложил кучей прямо у стены со стороны улицы. Было непривычно находиться в помещении с большими окнами, представляя себя для обозрения всем желающим, да ещё и костёр жечь. Все понятия перевернулись с ног на голову, ведь всю свою предыдущую жизнь Гриня только и делал, что зарывался под землю, прятался по подвалам, стараясь стать как можно незаметнее и огонь жёг только в своей буржуйке в погребе.

— Вот это и будет наш ночной пост, — пояснил Зяма, усаживаясь на лежанку.

— Для чего?

— Будем дежурить по двое, и наблюдать вправо и влево по проспектам. Если появится кто-то настолько сумасшедший, чтобы по ночам лазить, уничтожать. А, вообще, мы сейчас что-то вроде отряда экстренного реагирования. Если случится любой кипишь в нашем районе, мы должны сняться и выдвинуться срочно туда.

Разожгли костёр, и Свин приступил к готовке пищи. Вскоре по помещению поплыл аромат гречневой каши, и все потянулись к огню. Гриня, тоже, получил в котелок свою порцию, зачерпнул ложкой и отправил в рот. Надо признать, что Свин не только жрать умеет. Каша получилась — объеденье. Уже поужинав, стали укладываться спать. После непрерывного движения по дворам ноги гудели, и хотелось вытянуться в горизонтальном положении и не шевелиться.

Первое дежурство взял на себя Зяма, ну и, естественно, с ним Свин. Вообще-то, как пояснил Тёма, командир, обычно, не дежурит. Но, сейчас, не тот случай. В отделении некомплект, поэтому заступают на пост все. Вторыми выпало дежурить Грине с Тёмой, а под утро заступали Димон и Стас. Парень улёгся на свою лежанку и попытался уснуть. Сон не шёл. Гудели ноги, а перед глазами всё мелькало месиво из собак. Наконец, усталость всё-таки взяла своё. Когда его разбудил Свин, Гриня подскочил, пытаясь понять, где находится, похлопал глазами и, наконец, проснувшись, поднялся и пошёл на пост. Тёма уже устраивался на колченогом табурете у окна, уложив на колени автомат.

— Садись, — кивнул он на соседний табурет. — Нам тут два часа куковать.

Ночь прошла спокойно. Сумасшедших гулять по улицам не нашлось, по району тоже никакого кипиша не случилось. А утром за ними пришла платформа, и они отправились на базу.

Ограда в этом месте оказалась частично поваленной, поэтому из парка выбрались легко. Перед нами на той стороне улицы возвышалось огромное, даже теперь выглядящее монументально, здание гостиницы. Слева от неё приткнулось здание банка, а справа — широкий, просторный перекрёсток, на котором тускло отсвечивал металлическим корпусом силуэт ГР-8.

— Как пойдём? — поинтересовался я у напарника.

— Через гостиницу.

— Там парапет высокий. Пока провозимся, нас восьмёрка срисует.

— Зайдём со стороны банка. Там пандус.

— А, что не через банк?

Честно говоря, здание гостиницы подавляло и сильно давило на мозги. Все эти помпезные колонны, стрельчатые окна, сводчатая крыша, и зачем возводить таких монстров от архитектуры?

— Смотри туда.

Я посмотрел туда, куда показал швед. Действительно, на многих окнах ещё сохранились решётки.

— Ну и что? Не везде же.

— А если нас рой загонит туда, где они есть? В ловушке окажемся. А в банках решётки на совесть ставили. Пинком не выбьешь.

— Вообще-то, ты прав. Но не нравится мне эта гостиница.

— Обычное здание. Как и везде. Стены и много-много комнат. Не паникуй. Пройдём.

Ну, что ж. Пройдём. Куда мы денемся? Осторожно, прикрываясь за ржавыми остовами автомобилей, которыми была забита в этом месте улица, прошли к высокому парапету. Олаф осмотрелся, потом, зацепившись за верхний край, подтянулся и заглянул на стоянку машин перед гостиницей.

— Вроде, тихо, — констатировал он и двинул влево.

Там, со стороны банка, действительно был пандус, по которому когда-то заезжали на стоянку машины. Мы поднялись по нему и осмотрелись. С такой высоты видно было достаточно далеко. Восьмёрка нас упорно не замечала, а, вот, колония нано, расположившаяся у здания гастронома наискосок от перекрёстка, слегка заволновалась. Не дожидаясь, пока она окончательно примет образ огромного удава, мы проскочили между колоннами и юркнули в приоткрытую дверь. Меня всегда удивляла страсть нано к змеиным образам. Они даже в спокойном состоянии иногда собирались в свёрнутую кольцами змею.

Вестибюль, в котором мы оказались, внушал уважение, даже, в нынешнем запущенном виде. Замусоренный мраморный пол, если отмыть его от многолетнего слоя грязи, был красив. Как, впрочем, и, местами осыпавшаяся, лепнина на потолке. На удивление, целая, хрустальная люстра была почти чёрной от пыли, но, всё равно, выглядела очень богато. Жили же когда-то люди! Хотя, всё равно, мне такая тяга к роскоши непонятна. Но, может, так и надо, когда живёшь себе спокойно в тепле, сытости и безопасности, и не нужно постоянно бороться за свою жизнь.

Через высокие резные двери попали в длинный коридор с остатками какого-то ворсистого мягкого покрытия неопределённого цвета. Мы шли вдоль вереницы дверей, настороженно прислушиваясь к звенящей тишине. Шаги гулко отражались от стен, и постоянно казалось, что за нами кто-то идёт. Обстановка ощутимо давила на психику. Коридор плавно поворачивал направо. Мы поднялись по короткой, в три ступеньки, лестнице и пошли дальше. Неясные звуки откуда-то спереди заставили нас насторожиться. Мы перехватили поудобнее «Бизоны» и пошли приставными шагами, внимательно прислушиваясь. Вроде, как голоса. Но кто там? Наших, точно, нет. Да и кому придёт голову обитать здесь, почти в самом центре, где роботов и нано, как собак?

Олаф потянул за ручку ближайшей двери, и она открылась. Мы юркнули в комнату и затаились. Следовало осмотреться. Просто переть дальше было бы глупо. Я уселся на полу, откинулся спиной к стене и прикрыл глаза. Мышь нашлась практически сразу. Я быстро освоился в её теле и осмотрелся. Такая же комната, в какой мы засели. Осталось сориентироваться на месте. Я пролез в щель под дверью и выбрался в коридор. Ещё бы понять, где я нахожусь. С высоты мышиной головы всё выглядит совсем по-другому. Я пробежался сначала в одну сторону, потом в другую и, наконец, почувствовал запах Олафа. Любит швед лучок погрызть. Как раз во время завтрака в подвале лук с хлебом трескал. Целую луковицу, как яблоко слопал. Вот так в соль макнёт и откусывает. Только хруст стоит. Всегда меня эта его страсть бесила. А, теперь, хоть расцелуй его за это.

От нашей двери я побежал дальше по коридору, повернул налево и уже ясно стал различать человеческие голоса. Коридор закончился широкой распашной дверью, за которой оказался огромный зал. По крайней мере, мне в мышином теле он показался уж очень огромным. Видимо, это когда-то был ресторан. Насколько мне было видно, столы и стулья были сдвинуты к стенам, а на полу сидели и лежали люди. Много людей. Я, по крайней мере, с высоты своего роста разглядел человек двадцать. Мужчины и женщины. Механические движения, пустые глаза и короткие безэмоциональные фразы. И вонь немытых человеческих тел. Подчинённые.

Странно, но мы никогда не задавались вопросом, где они обитают. Казалось просто естественным, что они патрулируют определённые территории и стоят на постах. Но, ведь, они живые, хоть и голова у них нано забита. А, значит, нуждаются в еде, тепле, да и, просто, в крыше над головой. Без этого человеческое тело долго не прослужит. Слишком хрупкое. Тот же Костик полгода просуществовал. Значит, Рой их селит колониями и поддерживает их существование. Оно и верно. Подчинённые им нужны. Хотя бы для того, чтобы подвалы прочёсывать. Вовремя мы среагировали. А то, вот так бы, вломились в гости. Мало бы нам не показалось.

Отпустив мышь, я вернулся в своё тело и рассказал всё напарнику. Олаф поднял удивлённо свои белесые брови, подвигал ими, хмыкнул и кинул нож в ножны.

— Значит, надо возвращаться назад и искать обходные пути, — наконец, разродился он.

— В обход гостиницы?

— Да. Через банк пойдём.

— Я сразу предлагал.

— Не злорадствуй.

— Ладно. Пошли.

Назад по коридору прошли осторожно, стараясь не шуметь. Не хотелось, как-то, привлекать внимание подчинённых. Быстро вышли на стоянку и, укрываясь за ржавыми машинами, оставленными здесь на вечном приколе, пошли по пандусу вниз. На площадке перед банком, тоже, догнивало несколько автомобилей. Когда-то они были довольно представительные и, наверное, дорогие. Только, сейчас, от былой красоты не осталось и следа. Жалкое зрелище.

Двери оказались закрытыми, а возиться с ней не хотелось. Во-первых, мощные, такие просто так не вскроешь. А во-вторых, не хотелось привлекать внимание. Слишком опасное место. И нано, и ГР-8, и подчинённые. Тут, только развороши это осиное гнездо. Последствия будут плачевные. В здание залезали через окно. Олаф подсадил меня, потом по моей руке подтянулся и, тоже, нырнул внутрь.

В этом кабинете до Роя, скорее всего, сидели какие-то мелкие клерки. Слишком простенькая обстановочка. Столы, стулья, затянутые пылью и паутиной компьютеры, несколько шкафов с полусгнившими папками. Через дверь вышли в коридор, миновали холл с высокой стойкой, засыпанной стеклянным крошевом, прошли в другой коридор и выбрались наружу через окно в конце. За банком, когда-то, шла стройка. Железобетонный каркас двенадцатиэтажки, заросший зеленью, словно скелет огромного доисторического чудовища, возвышался, сейчас, перед нами. На третьем этаже, каким-то чудом, выросла тоненькая берёзка, а стопка бетонных плит почти утонула в буйно разросшейся крапиве.

Мы перелезли через трубы, и пошли по плитам перекрытия первого этажа. Косые лучи солнца пробивались через щели в конструкции, расчерчивая пыльный бетон. Толстый слой пыли и грязи заглушал шаги, а под ногами, то и дело, сновали обнаглевшие крысы. На другой стороне стройки вонял мутной зелёной жижей котлован, который мы обошли по штабелям кирпичей, и вышли к прогнившему забору из металлического профиля. Сквозь прорехи прекрасно просматривался широкий проспект, по которому курсировали две ГР-2, ловко лавируя между брошенными автомобилями.

— Ну, что, попытаемся пробраться, прячась за машинами? — поинтересовался я.

— Нет. Тут ещё есть роботы. И, кажется, где-то рядом рой.

— Кажется?

— Да. Импульсы слабые. Это может быть фоном. Например, у одной из двоек процессор подглючивает. Такое бывает.

— Что-то роботов я не вижу больше.

— А, вон, смотри. За углом глазной поликлиники. Видишь?

— Точно! — из-за угла выглядывала часть гусеницы.

Судя по тракам, это был ГР-8. Серьёзный противник.

— А вон там — триера.

Метрах в двухстах левее действительно стоял между двумя деревьями монстроподобный 3-Р, время от времени поводя своей стапятидесятимиллиметровой пушкой. Упёрлись, короче. И как теперь быть? Нам позарез нужно на ту сторону. Олаф выразительно посмотрел на меня, а потом скосил глаза на сидящую на столбе ворону. Что ж, намёк понят. Я прикрыл глаза и потянулся к ней. Преодолеть сопротивление птицы труда не доставило. Захлопав крыльями, я сорвался со столба и полетел над дорогой. Действительно, за углом глазной поликлиники поджидала восьмёрка. Я полетел над дорожным полотном вправо. Метров через триста, в районе супермаркета, подвернулось подходящее место. Роботов там не было, а под висящим над дорогой светофором скопилось достаточно много автомобилей. Удобно. И от двоек можно укрыться. Вернувшись, я рассказал об этом Олафу, и мы, не теряя времени, пошли параллельно проспекту.

В разорённом магазине женской одежды решили немного передохнуть перед броском на ту сторону проспекта.

— А здесь, действительно, более безопасно, чем там, — проговорил швед, вгрызаясь в очередную луковицу. — Кроме двоек, я ничего не чувствую.

— А ты заметил, что, чем дальше, тем больше роботов? — я неприязненно поморщился, слушая хруст.

— Это мы, ещё, не рядом со свечками. Представь, что нас там ожидает!

— Чем дальше, тем страшнее. Не зря я хотел отказаться от этого задания.

— И обрёк бы на гибель кого-то из наших. И не одного.

— Лучше, по-твоему, чтобы мы погибли?

— Ну, это не обязательно. Мы, вон, сколько уже прошли. Любая другая группа уже раз пять погибнуть успела бы.

— Это, пока. Сам говоришь, что дальше ещё хуже будет.

— Прорвёмся. С нашими-то способностями!

— Надеюсь. Знаешь, как у нас раньше говорили?

— Как?

— Твои бы слова, да Богу в уши.

Проспект перешли удачно. Двойки, почему-то, застряли возле триеры, не мешая нам, а мы, тоже, не наглея, прошли, прячась за машинами. Заскочили в какое-то административное здание и, пробежав его насквозь, вылезли через окно. И чего я в теле вороны не пролетел чуть дальше? Те четверо подчинённых словно ждали нас и с ходу открыли по нам огонь. Мы бросились в разные стороны, на ходу выдёргивая «Бизоны» из набедренных кобур. Я упал за бордюр, чувствуя, как ветки кустарника, срезанные пулями, сыпятся за шиворот. Взгляд, почему-то, сфокусировался на куске засохшей грязи, прилипшей к выщербленному бетону, а в голове мысли устроили бешеный хоровод.

Из ступора меня вывел звук очередей сбоку. Это Олаф уже вступил в перестрелку, отвлекая подчинённых на себя. Усилием воли я собрал мысли в один кулак, оторвался от созерцания грязи и слегка приподнялся, пытаясь оценить обстановку. Подчинённые меня явно потеряли, и поэтому полностью сконцентрировались на моём напарнике. Я перекатился на пару метров в сторону, приподнялся опять и поискал глазами противника. Все четверо пытались окружить шведа, охватывая его полукольцом. Олаф яростно огрызался, отступая и заставляя их двигаться так, чтобы подставиться мне. Я встал на одно колено и ударил очередью в услужливо подставленные спины. Подчинённые замешкались, попытались перегруппироваться, но тут уже подключился напарник. Шансов у них не было.

Быстро добив последнего, пытающегося подняться на перебитые ноги, мы бросились через двор, заскочили в подъезд ближайшего дома и спустились в подвал. Успели вовремя. В узенькое окошко было видно, как на место схватки приползли аж две колонии нано, а, потом, деловито прикатила и триера. Осталось только надеяться, что они не знают, где мы спрятались. Повезло. Не знают. Триера озадаченно крутила своим орудием, беря на прицел, то один дом, то другой. Колонии свились в змеиные кольца и улеглись посередине двора. И чего ждут? Причина ожидания разъяснилась скоро. Во двор заскочил суслик и принялся мотаться по двору. Мы затаились, словно мыши, пытаясь даже дышать через раз. Оно и понятно. Стоит, только, суслику определить наше местонахождение, за дело возьмётся 3-Р. А уж он раскатает наш дом по камешку и похоронит нас в этом подвале вполне качественно. Никто не откопает. Уж в этом можно не сомневаться. Мощности стопятидесятимиллиметрового орудия хватит вполне.

Суслик мотался по двору часа два, потом, видимо, выдал вердикт, что нас тут нет, и все участники этого концерта, наконец, разбрелись, кто куда. Мы тоже, выждав для верности полчаса, выбрались из подвала. Олаф покрутил головой, не почувствовал ничего, и мы подались со двора, стараясь особо не высовываться из кустов. Свернув за угол, нырнули за деревья, необычно буйно разросшиеся здесь, и переждали деловито проезжавшую мимо мурку. Её, в принципе, можно было элементарно снять, но не хотелось создавать излишнего ажиотажа. Мурка пробежала, что-то выцеливая в противоположной от нас стороне, и скрылась за углом, не заметив нас. Дальше прошли в ещё один двор и забрались в подвал. По-хорошему, нужно передохнуть. Слишком много сил и нервов было затрачено во время боя с подчинёнными и сидения в подвале, когда мы каждую минуту могли быть обнаружимы сусликом. Уж, больно чуткая тварь. Да и осмотреться не мешало.

Голубь подвернулся тогда, когда я уже отчаялся найти что-нибудь летающее поблизости. Ничего не понимая, пернатый бросил все свои голубиные дела и уступил мне свои мозги. Я взмыл в воздух и обозрел окрестности с высоты птичьего полёта. Дальше путь пролегал через частный сектор. И почему в своё время оставили этот район одноэтажных построек почти в центре города? Ладно бы на окраине, почти на границе, как там, где в самых крайних пятиэтажках мы основали свою общину. Или это были бы крутые виллы этажа в три-четыре, с мощными кирпичными заборами и бассейнами на участках. Так нет. Одноэтажные ветхие домишки с участками, обнесёнными полусгнившими деревянными заборами. Но, это не важно. Важно другое. Этот частный сектор оказался непроходимым. Мурки на улицах, ГР-8 на перекрёстках, несколько колоний во дворах и, даже, один тирэкс возле бывшей трансформаторной будки. И что делать?

Я отпустил голубя и, рассказав об увиденном напарнику, принялся усиленно думать. Олаф сунул мне в руку кусок хлеба с салом, намекая на то, что подкрепиться не мешает. Я, не отвлекаясь от мыслей, полез в ранец, наощупь нашёл там флягу с питьевой водой и принялся медленно жевать, изредка прикладываясь к горлышку. Перед глазами, всё ещё, стояла панорама частного сектора, и я всё прикидывал и прикидывал варианты. Ничего путного в голову не лезло.

— Что скажешь? — поинтересовался, наконец, швед.

— Не вижу ни одного стоящего варианта, — сокрушённо развёл я руки. — Обходить придётся.

— Это же какой крюк получится! Да и не факт, что обходной путь более безопасен. Нужно что-то другое.

— Что? Ни одна путная мысль в голову не лезет.

— Вон туда посмотри, — напарник показал рукой на что-то, только ему видимое в окошке.

— Куда?

— Люк видишь?

Точно! Такие люки на бетонном постаменте, немного приподнятыми над уровнем земли, чаще всего оказывались входами в коллекторы. Нам это может быть на руку. И как я его сразу не заметил? Нужно, однако, убедиться в том, что это так. Ещё не веря в удачу, я опять прикрыл глаза и потянулся к люку. Крысу почувствовал сразу, как, впрочем, и она меня. Попытку побега я пресёк и быстро перехватил управление. В коллекторе было темно. Но только не для крысиных глаз. Различая всё вокруг в серо-чёрной гамме, я огляделся. Действительно коллектор. И не простой, а распределительный. Круглый колодец, невероятно огромный для моих крысиных размеров, с четырьмя ходами на все четыре стороны, с сетью труб, вентилями и, даже, целым манометром, настолько запыленным, что стекло циферблата только слегка угадывалось.

— Действительно, коллектор! — победно заявил я напарнику.

— Пошли, тогда, — поднялся швед, не убирая нож в ножны.

Правильно. Долго рассиживаться не следует. Быстро преодолели расстояние до люка, Олаф поддел ножом крышку, и мы спустились вниз.

После того, как швед опустил крышку, нас обступила кромешная темнота затхлого подземелья. Ну, нас этим не удивишь и не распугаешь. Человек давно превратился в норное животное и приспособился к подземному образу жизни. Пока напарник спускался по скобам, я быстро скинул ранец, достал оттуда налобный фонарь и сразу включил. Ну, да. Объёмный колодец. Не такой огромный, конечно, как мне показался в крысином теле, но и не маленький. Пока я приладил на голову фонарь, швед разобрался со своим, и мы, быстро сориентировавшись, пошли в нужный тоннель. Сырая прель под ногами влажно чавкала, по осклизлым стенам сновали жирные мокрицы, но, в целом, идти было довольно комфортно. Главное, что не ожидаешь встречи с нано или роботами. Остальное, как говорится, вторично.

В очередном колодце сделали привал, и я, перехватив отдыхающую по дороге собаку, разведал окрестности. Нужно было сориентироваться и определить, правильно ли мы идём. В теле пса точно определить место было невозможно. Собачьими глазами мир видится по-другому, поэтому нужно было, чтобы кто-то из нас вылез на поверхность. Опасного ничего я не заметил, поэтому Олаф, кряхтя, сбросил с себя ранец и полез вверх по ржавым скобам. Проскрипел отодвигаемый люк, вниз упал столб солнечного света, и стало значительно уютнее. Напарник отсутствовал минут пять, после чего опять нырнул вниз, закрыл за собой люки спустился.

— Идём правильно, — отплёвываясь от ржавчины, сообщил он. — Немного отклоняемся от маршрута в сторону, но, в целом, направление верное. Потом скорректируем на поверхности.

— Ага, — съязвил я. — Если только нам дадут это сделать.

— Не паникуй. Всё получится.

— Никто не паникует. Пошли уже.

Опять сырой тоннель, и одно успокоение: нано здесь быть не может. После очередного колодца трубы закончились. Остались только толстые кабеля, тянущиеся вдоль стены под потолком. И суше стало. Тоннель стал плавно изгибаться вправо, поэтому мы ускорили шаг, стремясь побыстрее выйти к следующему колодцу. Пошли ответвления вправо и влево, тоннель начал змеиться, бессистемно изгибаясь. Да тут недолго и заблудиться! Идущий впереди Олаф вдруг остановился и поднёс палец к губам. Ясно. Нужно не шуметь. Но, почему?

— Где-то нано, — ответил на мой немой вопрос напарник.

— Где? Наверху?

— Сквозь толщу земли я бы их не почувствовал. Где-то впереди.

— Но нано не селятся под землёй!

— Тихо! Выруби фонарь.

Мы отключили фонари, и тут в темноте, мгновенно поглотившей нас, стало видно зеленоватое свечение метрах в трёхстах впереди. Озадаченные, мы пялились на это свечение, когда оно стало подниматься вверх, заполняя собой всё пространство тоннеля от пола до потолка и, наконец, сформировалось в огромное лицо. Лицо, равное тоннелю в поперечнике. Это лицо открыло глаза и глянуло на нас. Глянуло с интересом, потом рассматривало, словно редкое насекомое и, наконец, резко уменьшившись в размерах, отрастило за собой огромный змеиный хвост. Нано? Под землёй? Что-то новое. Я присел на одно колено и вскинул ГНВ. Надо мной, в положении для стрельбы стоя так же застыл Олаф.

Змея с человеческой головой ещё раз посмотрела на нас и рванула вперёд. Мы сделали залп. Особого вреда твари мы не нанесли. По крайней мере, осыпающихся дохлых нано не было. Просто, змея умерила свой пыл и стала двигаться, словно сквозь густой кисель. Мы ударили ещё. Эффект тот же.

— Конус уже! — догадался швед. — Пятнадцать градусов и полная мощность.

Да так никаких аккумуляторов не хватит! Я крутанул верньеры и выстрелил ещё раз. А вот тут её проняло. Не так, как хотелось бы, но, всё же, дохлые нано появились. Проблема была в том, что двигалась эта гадина гораздо быстрее, чем мы выбивали отдельных членов этой колонии.

— Бежим! — озвучил общее мнение швед, и мы рванули.

На ходу отстреливаясь, мы бежали по тоннелю в обратном направлении, ощущая за своими спинами шорох змеиного тела по многолетней прели, устилающей пол. Тварь догоняла. Двигалась она не в пример быстрее, чем наземные рои. Впереди показались сразу два хода: налево и направо. Не сговариваясь, мы со шведом нырнули в них и приготовили свои ГНВ, понимая, что это наш последний шанс. Если не выгорит, нам хана. Ещё и, почему-то, стало очень жарко. Я приложил руку к броне и ощутил, насколько она горячая. Что за чертовщина? Змея выбрала Олафа. Как только её голова нырнула в то ответвление, где скрылся мой напарник, я ударил по остаткам туловища и хвосту, заползающему туда. Впереди метался свет. Это швед сражался с головой гада. Планомерно, не обращая внимания на заметавшееся длинное змеиное тело, я стал узким лучом выжигать обнаглевшие нано.

Внезапно на месте хвоста сформировалась голова и уменьшившаяся в размерах змея бросилась ко мне. Бронекостюм уже обжигал. Я рискнул и, выставив конус вместо пятнадцати на двадцать пять градусов, выстрелил в упор. Ох, как ей это не понравилось! Она заметалась из стороны в сторону, разбрасывая дохлых нано и уменьшаясь в размерах. Остатки, собравшись в небольшую гадюку, попытались улизнуть, но я не дал. Добивал уже в погоне.

Уже на второй день Гриня с Димоном освоились на базе. О такой жизни можно было только мечтать. Не было больше дырявых ботинок и сырых погребов, не надо было искать монетку, чтобы купить копчёную крысу, или шариться, трясясь от страха по окраинам города, в надежде найти хоть что-нибудь, чтобы было на что приобрести несколько патронов к обрезу. Сплошная лафа, разбавленная необходимостью нести службу. Случиться, конечно, может всякое: и стычки с мародёрами, и схватки с одичавшими собаками, но это, уже, потеряло всю остроту восприятия, и было каким-то обыденным. Ну, что могут противопоставить какие-то мародёры прекрасно вооружённым и экипированным наёмникам? Ничего. О собаках и говорить нечего.

Когда всю базу подняли по тревоге, Гриня, даже, удивился. Выпучив глаза, он спешно цеплял на себя бронежилет и распихивал по карманам магазины.

— Что случилось? — спросил он пробегающего мимо Стаса. — На нас, что, напали?

— Кто? — засмеялся сослуживец. — Некому нападать. Рой, скорее всего, какую-то масштабную спецоперацию задумал. Стратег, однако.

Зяма построил отделение на дорожке перед коттеджем и повёл его к воротам. На площадке уже стояли грузовые платформы, и первые отделения начали грузиться. Командир махнул рукой в сторону одной из них и побежал к Бугру, стоящему неподалёку, за указаниями. Гриня сидел на платформе и наблюдал, как Бугор раскрыл карту и что-то втирал командирам отделений, елозя по ней своим толстым, как сарделька, пальцем. Потом сложил карту и рявкнул. Командиры бросились врассыпную.

— Значит так, бойцы, — проговорил Зяма, запрыгнув в кузов. — Рой решил зачистить все подвалы в центре города. Так что, готовьтесь превратиться в тоннельных крыс.

— Опять подвалы, — поморщился Тёма.

— А, что, уже было такое? — насторожился Димон.

— Как раз перед вашим появлением. Мы, ведь, тогда, тоже подвалы прочёсывали. На сопротивленцев нарвались. Троих потеряли. Если бы подмога не подошла, хана нам была бы. Повезло, что тирэкс недалеко ошивался. Он из этого подвала братскую могилу для сопротивленцев и устроил.

— Ты тут панику раньше времени не наводи, — оборвал Тёму Зяма. — Всё нормально будет. Вон, силища какая!

— Ага. Можно подумать, что все на один подвал. По городу развезут, и, потом, на помощь никого не дозовёшься.

— Ты, кажется, меня не расслышал, — понизил голос до зловещего шепота командир. — Забыл, что бывает за неподчинение? Я ещё и паникёрство приписать могу.

— Да ладно! Молчу уже. Всё. Извини.

— Бог простит. Сосредоточились! Скоро наш квадрат будет.

Действительно, платформа стала притормаживать и, вскоре, остановилась у здания бывшей школы. Стас присвистнул, оглядывая тот квадрат, который предстояло прочёсывать. Сплошные девятиэтажки. Длинные, минимум, на пять подъездов.

— А кому сейчас легко? — отозвался Зяма, перехватывая автомат. — Начинаем с этого дома. Гриня и Тёма заходят с дальнего подъезда, Димон и Стас — с ближнего. Мы со Свином контролируем с улицы и перехватываем всех, кто пытается убежать. Вопросы? Нет вопросов? Тогда вперёд.

Когда Гриня спустился в тёмный захламленный подвал, ему на минуту показалось, что он вернулся в прежнюю жизнь. Сразу такой тоской повеяло, что сердце сжалось. Нет уж. По своей воле он назад никогда не вернётся. Зубами за Флинта держаться будет, но назад — ни за что. Тёма хлопнул его по плечу и жестами показал на правую сторону, а сам сместился влево. Пошли осторожно, укрываясь за переборками и подолгу всматриваясь в полумрак. Со второй группой встретились примерно на середине и, обозначившись, вышли на улицу. Следующий подвал тоже оказался пуст, как и третий.

Мы сидели в колодце и медленно приходили в себя. А как иначе, когда еле отбились от колонии нано. И где? Под землёй! И, кстати, это были не обычные нано. Уж слишком тяжело было с ними бороться даже с нашими суперкрутыми экспериментальными генераторами.

— Что это было? — наконец, спросил я.

— Что-то новое. Я сам таких не встречал.

— Но нано под землёй не живут.

— Эти живут. И ещё как. Похоже, что они созданы именно для подземной жизни.

— Это значит, что нашим общинам хана?

— Похоже на то. Думаю, рой вывел новый вид нано. Подземные.

— Здорово. И, что теперь делать?

— У нас есть задание, которое мы должны выполнить. И у нас появился серьёзный повод, чтобы выжить. Нужно обязательно вернуться и рассказать об этих подземных нано.

— А то у нас поводов не было, чтобы выжить. У меня, например, есть очень весомый: жить хочу.

— Все хотят. Даже роботы. Но теперь от нас зависит выживание общин.

— Зарядиться бы. У меня, лично, аккумулятор на последних процентах.

— У меня тоже.

— Значит, тем более надо.

— Здесь кругом бетон. Не получится.

— Надо наверх, значит, выходить.

— Проверь вокруг. Я, что-то не в форме.

— Можно подумать, я в форме, — проворчал я, прикрывая глаза.

Опять собака. Не самый плохой вариант. Я пробежался по округе, срисовал ГР-2 в соседнем дворе и четвёрку подчинённых неподалёку. В принципе, стандартный набор. Дорога к подвалу открыта. Первым, как обычно, поднимался Олаф. Я — следом. Вылезли в густом кустарнике и сразу метнулись к подъезду ближайшего дома. Уже оказавшись внутри подвала, обессилено сели на землю.

— Давай по очереди заряжать, — предложил напарник. — Один ствол всегда наготове.

— Разумно. Ты первый.

Пока Олаф заряжался, я поискал поблизости и, найдя голубя, стал обследовать окрестности. А подчинённых нагнали немало! Стоят кучками по четыре человека практически на каждом углу. Да и мурки тоже по кустам крутятся. Нужно немного пересидеть. Отпустив голубя, я вернулся в подвал. ГНВ шведа ещё заряжался и, по-хорошему, нужно подстраховаться. Не ровён час, рой подчинённых погонит подвалы прочёсывать.

— Заряжай, — выдернул свои штыри из земли напарник. — У меня уже сто процентов.

Я поставил на зарядку свой генератор и призадумался. Картина, которую я видел глазами голубя, мне не понравилась категорически. Понятно, что по поверхности пройти вряд ли удастся. Значит, придётся опять спускаться под землю. А там эти особые колонии. Остаётся только надеяться, что их Рой ещё не успел много наклепать.

— Я тоже так думаю, — согласился со мной напарник. — Они, скорее всего, недавно появились. В противном случае мы о них бы знали. Справиться с ним, конечно, труднее, но можно. Нужно под землю лезть.

— А ты не обратил внимания, что наша броня разогрелась во время схватки? Или это только у меня?

— Нет. У меня тоже. Похоже, они ещё и облучают волнами СВЧ. Пытаются нас сварить заживо.

— Ого! Изобретательные, однако!

— Ну, да. Раньше они только нано обстреливали. А сейчас новое оружие осваивают.

— Чувствую, что жить становится всё сложнее.

— А куда деваться? Зарядил?

— Да.

— Пошли опять в коллектор.

Снова мы в этом душном прелом пространстве идём, освещая путь налобными фонарями. Пара жирных крыс, выскочивших перед нами, с писком побежали вперёд. Потом ещё одна заметалась прямо под ногами и юркнула в трещину между двумя тюбингами. Противные создания. Хоть и неплохой источник мяса. Это сейчас мы основали хорошо охраняемые хозяйства в сельской местности. А, в самом начале Роя, тяжко пришлось. Практически, наши родители только за счёт крыс и собак выжили. Если бы не они, вымерли бы с голоду. Наверное, в будущем, если мы победим Рой, крысам памятник поставят.

Постепенно, коллектор вывел в достаточно широкий тоннель, который, видимо, служил для технических нужд. Вдоль стен тянулись, подвешенные на кронштейны, кабели, а по полу, затрудняя движение, змеились разнокалиберные трубы.

— Надо бы осмотреться, — проговорил Олаф. — А то уйдём куда подальше. Потом, запаримся возвращаться.

— Согласен, — ответил я. — Только как? Что-то колодцев я тут не вижу.

— Тут должны быть вентиляционные шахты. Чувствуешь, какой воздух?

Воздух, действительно, был не сильно затхлым. Даже небольшой сквознячок ощущался. Шахта обнаружилась вскоре, за небольшой железной дверью. Олаф по скобам, вбитым в бетонную стенку, поднялся наверх и долго всматривался в окошко, забранное железными жалюзи. Наконец, он спустился вниз и отряхнул ржавчину со штанов.

— Мы, практически, не отклоняемся от маршрута, — наконец, проговорил он. — Даже свечки уже видать.

Дальше пошли уже бодрее. Тем более, что ничего опасного по пути не попадалось. Стая крыс, перегородившая тоннель, стала для нас полной неожиданностью. Какое-то время мы тупо пялились друг на друга, а, потом, крысы ринулись вперёд. Мы побежали. Нет. Не так. Мы ПОБЕЖАЛИ! Так я не бегал никогда. Мимо проносились вентили, кабели, железные двери, а за нами, серой мерзкой пищащей рекой, мчались грызуны.

— Сюда! — прокричал Олаф, открывая очередную дверь.

Я следом за ним юркнул в вентиляционную шахту. Сверху падал рассеянный солнечный свет, а за тонкой металлической преградой шевелились, пищали и скреблись крысы.

— По верху пойдём? — поинтересовался, отдуваясь, напарник.

Не хотелось бы. По тоннелю, всё-таки, безопасней, да и комфортнее. Я присел у стены и закрыл глаза. Копошение множества разумов буквально ударило по нервам. Я перебирал мозги, но, ни один мозг меня не устраивал. Рядовая крыса мне была не нужна. Наконец, почувствовалась тоненькая ниточка, прочно связывающая всю стаю. Я ухватился за неё и потянул на себя. А, вот и он, крысиный король. Моё появление он почувствовал сразу, и попытался сопротивляться.

Преодолевая сопротивление, я взял его под контроль и оглядел своих подчинённых. Серая копошащая масса хотела только одного: крови и мяса. И всё это вожделённое богатство сидело сейчас за железной дверью. Тонкая преграда отделяла от цели. И её нужно преодолеть. Я разбежался и врезался лбом в стену. Больно было даже мне. В голове помутилось, а из глаз посыпались искры. Я опять ударился головой, потом ещё раз. После пятого или шестого удара, король стал испускать дух. Стая растерялась и, больше не ощущая власти над собой, медленно разбрелась.

— Пойдём, — бросил я шведу, и мы вышли из шахты.

На полу возле стены валялась необычно крупная крыса. Так вот ты, какой, крысиный король. Олаф ударом ноги размозжил ему голову. Я поморщился от хлюпнувшего звука. Голова ощутимо болела, словно я в своём теле бился ею об стену. Надо бы осторожнее. Так и самоубиться недолго.

Крысы больше не досаждали. Изредка подворачивались серые пищащие создания, но, тут же старались юркнуть куда-нибудь подальше. Я обратил внимание на периодически попадающиеся пыльные плафоны на потолке. Похоже, когда-то тоннель был освещён. Прямо представилось, как по нему ходят хмурые дядьки в замасленных робах, а в сумках у них на плечах звякают инструменты.

Коридор начал плавно изгибаться, понемногу забирая влево и, вскоре, закончился небольшим шлюзом. Швед покрутился возле гермозатвора, потом взялся за рукоять ворота и попробовал его сдвинуть с места. Ничего не получилось.

— Помоги, — натужно прохрипел он.

Я подключился, и ворот, наконец, сдался. Пронзительно скрипя, он неохотно провернулся, и затвор стал приподниматься. Приободрённые успехом, мы с ещё большим энтузиазмом налегли на рукоять. Наконец, образовалась щель, в которую можно было протиснуться. А нам большего и не надо. Мы пролезли через шлюз и оказались на бетонном берегу подземной реки. А я и не знал, что под городом река протекает! Сгнившие водоросли на осклизлом бетоне, гнилая вонь, слабо светящийся мох на стенах и промозглая сырость. Малоприятное местечко. Я поёжился, отметив, как и Олаф брезгливо передёрнул плечами.

Нам нужно было на тот берег, где, в стене, через определённые промежутки, виднелись технические тоннели, уводящие в нужную нам сторону. Только как туда перебраться? Я, уже, хотел, было, предложить перебраться вплавь, как где-то, в темноте, что-то большое плюхнулось в воду. Плавать резко расхотелось. Мы постояли, глядя на медленно текущую мутную воду, и решили двигаться вправо. Метров через двадцать в лучах наших фонарей показался металлический мостик, по которому, наконец, перебрались на другой берег. Олаф, идущий первым, не стал заходить в ближайший тоннель, а пошёл влево и выбрал тот, который находился напротив шлюза, через который мы сюда попали.

Такой же осклизлый бетонный пол с остатками водорослей, чьи-то побелевшие косточки, разбросанные так, что и скелета не соберёшь, серые стены с пятнами лишайника и всё та же сырость, забирающаяся под одежду.

Тоннель, постепенно, перешёл в более уютный коридор, и сводчатый потолок сменился ровным и более привычным. Мы подошли к небольшой металлической лесенке, толкнули рассохшуюся деревянную дверь и вышли в какой-то подвал. Странно. Я ещё не встречал подвалов с дверями, ведущими в подземные тоннели.

— А, ведь, мы в одной из свечек! — проговорил Олаф, подойдя к подслеповатому окошку.

— Не может быть! — не поверил я.

— Сам посмотри.

Я подскочил к окошку и глянул наружу через мутное запылённое окно. Точно! Треугольный двор и две шестнадцатиэтажки справа и слева. А вишенкой на торте явилась мощная колония, змеиными кольцами свернувшаяся посреди двора и две триеры, стоящие неподалёку.

— Отлично, — язвительно заметил я. — Осталось совсем немного: узнать, на какой именно свечке находится сервер и пройти к ней по двору. Есть соображения?

— Есть, — Олаф — сама невозмутимость.

Иногда мне его хочется убить. Тут адреналин зашкаливает, а он из себя дельфийского оракула корчит.

— Ну?

— Нам не надо идти по двору. Сервер над нами.

— С чего ты взял это?

— Сам посмотри. Видишь, куда направлены стволы тирэксов? Они явно прикрывают вход в наш дом. Колония головой к нам лежит, а у подъезда, если ты не заметил, суслик торчит.

— Где?

— Вон

Точно! Как я суслика не заметил? Он явно караулит вход в нашу свечку. Ну, хоть что-то нам досталось на халяву. Осталось выбраться из подвала и подняться по лестнице наверх. Делов, то! Особенно, если не учитывать то, что на каждом из шестнадцати этажей нас ждут сюрпризы. Что-то, не люблю я сюрпризы в последнее время. Лучше, как-то, без них. Да, кто же меня спрашивает?

Взяв на изготовку ГНВ, мы осторожно стали выбираться из подвала. Суслик нас срисовал моментально. Радостно визжа сервоприводами, он заскочил в подъезд и тут же напоролся на конус ЭМИ. Мы поднялись на площадку между первым и вторым этажом, где я присел на одно колено и взял на прицел вход в подъезд, а Олаф стал осторожно подниматься наверх. Триер я не опасался. Они в подъездную дверь не протиснутся, а стрелять по дому, на крыше которого размещён основной сервер, тоже не рискнут. А, вот, от колонии подляны можно было ожидать. И точно. Крупная змеиная голова просунулась в дверной проём. Под аккомпанемент выстрелов из «Бизона» на втором этаже, я ударил по змее конусом в пятнадцать градусов. Колонии такой расклад не понравился, и змея отпрянула, разбрасывая дохлые нано. Сверху выглянул напарник и махнул мне рукой.

— Что там? — Поинтересовался я, быстро взбежав по лестнице.

— Четвёрка подчинённых. А у тебя?

— Колония.

— Уничтожил?

— Нет. Сократил только. Отскочила. Не за ней же бежать. Кстати, СВЧ волны использует активно. Только я ей времени не дал на разогрев.

— Ладно. Ты продолжай спину прикрывать. Пошли.

Я опять присел на площадке между вторым и третьим этажом, а швед пошёл вперёд. Колония предприняла ещё одну попытку атаковать нас, но, получив заряд ЭМИ в морду, опять ретировалась, обильно усыпав ступеньки дохлыми нано. Сверху потянуло жжёной изоляцией.

— Что там у тебя, — крикнул я напарнику. — Помощь нужна?

— Нет. Сам справился. Поднимайся.

В створе одной из дверей третьего этажа стоял робот, сильно напоминающий ГР-2. Только что-то с ним было не так.

— Прикинь, — усмехнулся Олаф. — Стационарная версия двойки.

Точно! У него действительно не хватало шасси. Вот, что было не так. Снизу раздались шаги, и я встретил очередями из своего «Бизона» группу поднимающихся подчинённых. Олаф взял на прицел лестницу наверх и терпеливо дожидался, пока последний из четвёрки подчинённых не покатился по ступенькам с простреленной головой. Вроде, внизу чисто. Можно подниматься дальше.

Гриня уже начал надеяться на то, что в их районе никого нет, как в их сторону бухнул выстрел из темноты, только они спустились в очередной подвал. Над головой прошелестела картечь и с противным стуком ударилась в бетонную стену за спиной. Наёмники сразу бросились в стороны и, укрывшись за переборками, открыли огонь в ответ. Зашипела рация.

— Эй, вы! Нас не зацепите! — прохрипел в эфире Стас.

— Укройтесь пока, — ответил ему Тёма. — Мы сами попробуем. Под шальную пулю не подставьтесь.

Действительно, воевать с двух сторон, без риска подстрелить своих, было невозможно. Впереди закопошились, и несколько теней метнулось к среднему выходу из подвала. Гриня открыл огонь. Сноп пламени, вылетающий из ствола, слепил. И было невозможно понять, попал, или нет. К стрельбе подключился и Тёма, перебежавший немного вперёд. Гриня, тоже, перескочил к следующей переборке. Так, короткими перебежками, они достигли середины подвала. На улице раздавались автоматные очереди. Зяма со Свином времени зря не теряли. Почти у самого выхода из подвала лежало два тела. Гриня осветил их фонарём. Оборванные, грязные и заросшие, они никак не тянули на сопротивленцев.

— То ли мародёры, то ли просто местные жители, — подтвердил догадку Тёма.

— Эй! — прохрипела рация голосом Стаса. — Нам уже можно выходить?

— Выходите! — не трогая рацию, прокричал напарник. — Стрелять не будем!

— Шутник, — проворчал, подходя Димон, и стряхнул лежалую паутину с головы. — Вы нас чуть не подстрелили. Пули прямо над головой прошли.

— Бывает, — развёл руками Тёма. — Выстрелили на рефлексах. Не подумали. В следующий раз аккуратней будем.

— Уж постарайтесь! Мне моя жизнь дорога, как память.

На улице оказалось ещё четыре тела, подстреленных Зямой и Свином. Причём, среди них было две женщины. И все тоже были грязные, оборванные и заросшие.

— Это местные жители, — предположил Стас. — Таких до Роя бомжами называли. Мне мать рассказывала. Кочуют по городу из подвала в подвал, ищут, чем бы поживиться.

— Ну, таких не жалко, — брезгливо сплюнул Свин. — Отбросы. Мы, считай, доброе дело сделали, землю от них очистили.

— Вот рой в нас перестанет нуждаться, и тоже от нас землю очистит, — поморщился Тёма.

— Отдохнули? — вклинился в разговор Зяма, предчувствуя очередную перепалку. — Пошли дальше прочёсывать.

До обеда больше никого не нашли. Уже приспособившись, в темпе проходили подвал за подвалом, пока Зяма не махнул рукой в сторону поваленного дерева.

— Пошли туда. Отдохнём, пообедаем. Заслужили часик отдыха своим ударным трудом.

— А что такое ударный? — поинтересовался Гриня. — Мы, вроде, никого не ударяли. Так, семейку местных завалили.

— Не знаю точно, но мне так отец мой говорил, когда мы хорошо потрудимся, — ответил командир.

— Слушай, Зяма, а сколько вообще наша база существует?

— Месяца два, точно. Может, и больше. А, что?

— Да, вот, удивляюсь я. Обычно, новости разносятся быстро. А тут, ни о каких наёмниках никто не знает. Подчинённые, да, этот факт давно всем известен. Но наёмники… Уж о такой новости должны уже на второй день все знать.

— Это потому, что о нас рассказывать некому. Мы свидетелей не оставляем. Все, с кем мы сталкиваемся, обычно уничтожаются. Ну, или, как вы, вербуются к нам. Выбора нет.

— Да видел я этот выбор. Или к вам, или на небеса, — вспомнил Болека Гриня.

— Вот, так и получается, что слухов о нас некому распространять. Мы — секретное и эффективное оружие Роя.

Опять перекусывали бутербродами, запивая холодным чаем из фляг. У тёти Зины, наверное, производство бутербродов на конвейер поставлено. Но вкусные! Гриня расслабился, пережёвывая хлеб с ветчиной и слушая лёгкий трёп сослуживцев. Хорошо. И как он раньше жил без всего этого? Вся жизнь до Флинта сейчас казалась ему никчёмной и, даже, какой-то постыдной. Он вспомнил сегодняшних бомжей, как их назвал Стас, и подумал о том, что совсем недавно и сам, не слишком, от них отличался.

Перестрелка, раздавшаяся где-то вдалеке, заставила всех вздрогнуть. Бойцы притихли, вслушиваясь в далёкие звуки боя. Стрельба, то учащалась, то затихала, то прекращалась вообще. Бой, по-видимому, был жаркий. Наконец, к стрелковому оружию присоединилась артиллерия, бухнули разрывы, и всё стихло.

— Интересно, что там произошло? — поинтересовался Димон.

— На базу вернёмся, узнаем, — ответил Зяма. — А сейчас, хватит расслабляться. За работу.

— Да, как пить дать, на сопротивленцев нарвались, — произнёс Стас, поднимаясь с поваленного дерева и забрасывая автомат за спину. — Мародёры так не дерутся.

Да уж. Грине совсем не улыбалось встретиться с бойцами сопротивления. Он и раньше слышал, что с ними лучше не сталкиваться, а, сейчас, в этом убедился. И, пусть, он не видел самого боя, но звуки говорили о многом.

Зажали нас на восьмом этаже. И зажали качественно. Сверху и снизу активно пёрли подчинённые, а из одной из квартир на площадке высунула свою змеиную морду колония нано. Сразу стала нагреваться броня. СВЧ проклятое. Мы вломились в соседнюю квартиру и забаррикадировали дверь.

— И что делать? — в отчаянии возопил я.

— Для начала передохнём, — невозмутимо ответил напарник, и сел у стены.

— Пока отдыхать будем, там, за дверями такая сила соберётся, что не отобьёмся.

— Вряд ли. Рой не станет обнажать остальные этажи. Тем более, что тех сил, что уже есть, оказалось вполне достаточно, чтобы нас загнать сюда. Зачем, тогда, усиливать?

— А, если он захочет подстраховаться?

— Ты забываешь, что Рой, хоть и умная, но, всё же, машина. И мыслит она предельно рационально. Понятия «подстраховаться» у него нет. Есть допустимые и недопустимые риски. Строгий математический расчёт. И всё.

— Хочется надеяться, — пробурчал я и, прикрыв глаза, стал искать что-нибудь живое в округе.

Осмотреться следовало. Как назло, ничего подходящего поблизости не нашлось. Разве, что разум зацепился за одинокую крысу где-то в подвальном помещении. Ну, за неимением лучшего, как говорится. Я влез крысе в мозг и осмотрелся. Замкнутое и, судя по всему, не очень большое помещение с очень высоким потолком. По крайней мере, своим крысиным зрением я его увидеть так и не смог. Куда это меня занесло? Внезапно что-то зажужжало и одна из стен, разделившись на две половинки, разъехалась в стороны. Понял! Это же лифтовая шахта! Что-то большое заслонило солнечный свет, две металлические штанги заползли в шахту и зацепились за вертикальные направляющие, по которым когда-то двигался лифт. Потом, что-то, для моего крысиного разумения, огромное, въехало в шахту и с щелчком зафиксировалось в висячем состоянии. И что это Рой собрался отправлять наверх? В том, что оно по нашу душу, сомнений не возникало. Я выскочил из шахты и обернулся. ГР-8. Не слишком ли для нашей забаррикадированной двери?

— Круто, — проговорил швед, узнав о сюрпризе из лифта. — Допустить, чтобы он выстрелил, нельзя. Ладно бы, из крупнокалиберного пулемёта садил. Бог с ней, с дверью. А от снарядов и нам достанется. Осколками посечёт, будь здоров.

— Да и контузит не хило. И, что делать?

— Отдохни пока. Моя очередь.

Швед прикрыл глаза, отслеживая роботов, подождал немного и, открыв забаррикадированную дверь, кинул на лестничную клетку поочерёдно ЭМИ и осколочную гранаты.

— За мной! — крикнул он мне и, дождавшись взрыва, рванул на площадку.

Уже добивая подчинённых, я огляделся. Колония валялась кучей дохлых нано, а в проёме лифтовой двери, слегка высунувшись на кронштейнах, дымился ГР-8. Олаф, не задерживаясь, запрыгнул на дымящегося робота и скрылся в шахте. Ещё не понимая, что задумал напарник, я бросился за ним. Сбоку через все шестнадцать этажей проходила узенькая технологическая лесенка, по которой уже начал карабкаться швед. Я полез следом, отчаянно надеясь, что он знает, что делает. А что мне оставалось делать?

Как ни удивительно, но подниматься наверх нам никто не мешал, хоть я и ожидал на каждом этаже, что вот-вот откроется дверь и нам на голову свалится колония. Или в упор саданёт из пушки какой-нибудь очередной ГР-8. На двенадцатом этаже уселись передохнуть на технической площадке. Руки устали, а ноги дрожали мелкой дрожью.

— Что-то тихо, — проговорил я. — Даже не верится, что Рой нас так спокойно до крыши допустит.

— На крыше нас ждут. Так, что спокойно не получится.

— А что сейчас не атакуют? Мы же четыре этажа пролезли, как на курорте. В спокойствии и комфорте.

— Рой нас потерял и сейчас растерян. Я это чувствую. Видимо, вертикальную лестницу, как средство передвижения он не рассматривает. А лестничные клетки пусты, на этажах нас нет. Количество трупов соответствует количеству подчинённых, посланных против нас. А нас нигде нет. Задачка для искусственного интеллекта, однако.

— Швед, а откуда у тебя ЭМИ граната взялась?

— Прихватил три штуки в центре у Геккона на всякий случай. У них на этот счёт продвинутый арсенал. Мощные мячики. Мне понравились.

Олаф, что касается техники, маньяк. Я всегда это говорил.

— И, что дальше?

— До пятнадцатого этажа поднимемся, а там будем осматриваться.

Полезли дальше. В воздухе висела пыль, которую мы поднимали с перекладин, перчатки порыжели от ржавчины, а вниз сыпалась мелкая крошка с расшатавшихся от времени кронштейнов. На пятнадцатом этаже присели на площадке, и Олаф прикрыл глаза.

— На этаже колония. Небольшая, но настороженная. А выше ничего не чувствую. Не думаю, что они шестнадцатый этаж без прикрытия оставили. Скорее всего, подчинённые. Ими по вертикали легче маневрировать.

— Скорее всего. Подожди, я попробую осмотреться.

В этот раз мне повезло. Подвернулся воробей. Не голубь, конечно, но и не крыса. Я вспорхнул с ветки и, мелко-мелко замахав крылышками, полетел наверх. Для начала сделал пару кругов над крышей. Сервер я узнал сразу. Точь-в-точь, как и показывал Геккон. Воронье гнездо, только раз в двадцать больше. А вокруг… Лучше бы я этого не видел. Четыре стационарных ГР-2, установленных вокруг сервера и сориентированных по сторонам света, две громадные колонии нано и три мурки, двигающиеся вдоль периметра крыши. Понятно. А что, интересно, на оставшихся двух этажах творится? Я снизился, скользнул мимо забеспокоившейся колонии в чердачный люк и заметался под потолком шестнадцатого этажа. Олаф был прав. Здесь дежурили две четвёрки подчинённых. И на пятнадцатом всё так, как и рассказал напарник. Колония нано в виде змеи с двумя головами, внимательно отслеживающая одновременно лестницу вниз и вверх. Извини, воробушек, но выход наружу будешь искать сам. Мне не до тебя.

— Думаю, стоит выходить здесь, — предложил напарник, выслушав мой рассказ об увиденном.

— Почему? Не проще ли на шестнадцатом и сразу на крышу?

— Нет. Там мы сразу попадаем в середину подчинённых. И это не люди, которые бы поостереглись стрелять, боясь зацепить своих. Подчинённые откроют огонь со всех сторон сразу. Мы, просто, физически не успеем их всех перебить. Опасно. А отсюда, по крайней мере, они будут только с одной стороны. Нам проще.

— А колония?

— Она нас ждёт со стороны лестницы, а не со стороны лифта. Используем фактор внезапности.

Я настроил ГНВ на максимально мощный луч с конусом в двадцать градусов и приготовился к стрельбе. Швед покопался своим знаменитым клинком в щели между верхней частью двери и притолокой, чем-то там щёлкнул, и дверь легко плавно раздвинулась, открывая взору переливающееся змеиное тело. Я ударил сразу. Колония заметалась, перетекла так, что передо мной оказалась голова, по бокам которой в ярости бились два хвоста. Грудная пластина моего бронекостюма ощутимо разогрелась, но перевес был совсем не на стороне колонии. Минута, и нано кучкой осыпались на бетонный пол. Не теряя времени, Олаф выскочил из шахты и сразу устремился к лестнице наверх. Как раз успел, чтобы срезать очередью двоих спускающихся подчинённых.

Оставив напарника отстреливаться, я принял ещё одну колонию снизу. Неплохо они приноровились СВЧ использовать! Так и свариться недолго. Добив последних нано, я сорвал с пояса фляжку и вылил воду за пазуху. Даже пар пошёл, так разогрелась броня.

— Ты не хочешь помочь? — невинно поинтересовался швед, стреляя во что-то наверху. — Там ещё двое осталось.

— Думаю, ты сам справишься, — ответил ему я, оттягивая броню от тела и дуя внутрь. — Я в тебя верю.

Напарник не подвёл. К тому времени, как броня остыла, он зачистил этаж и дожидался меня у выхода на крышу.

— Держи, — сунул он мне в руки ЭМИ гранату. — Кидаешь в проем, и отходишь в сторону. На крышу выскакиваю первым я. Ты следом.

— А почему не наоборот?

— Я чувствую роботов.

— А я видел их расположение.

— Мурки.

— Что, мурки?

— Они передвигаются по периметру и, вполне, могут не попасть под ЭМИ удар. И где они находятся в данный момент времени, ты не знаешь. А я почувствую.

— Убедил.

— Только не тяни. Как на кнопку нажмёшь, сразу бросай. Я таймер на две секунды поставил. Если сработает ещё здесь, толку от неё мало будет. А мы ГНВ лишимся.

— Понял. Посторонись!

Коротко размахнувшись, я выбросил гранату на крышу и сразу отскочил в сторону. Мимо меня коршуном пролетел Олаф, и я сразу подался за ним следом.

— Слева! — крикнул мне швед, и я сразу выстрелил, практически наугад в том направлении.

Только потом разглядел мурку. Луч мазнул робота краем, но и этого хватило, чтобы он на время потерял ориентацию в пространстве и сорвался с края крыши. Благо, кровля была плоская, без всяких парапетов. Похоже, мурки кончились. Все ГР-2 дружно коптили, а, вот, оба роя были, хоть и оглушены, но вполне себе живые. Пришлось добивать медленно собирающиеся в кучу нано из ГНВ. Очередь из пулемёта стеганула по крыше совершенно неожиданно. А мы и расслабились. Пришлось срочно лезть под дохлые двойки, укрываясь от пуль. Я выглянул из-за консоли робота и сильно удивился. На нас пикировал охотник. Но, ведь их в городе не бывает! Эти дроны обычно обитают за городом, устраивая свободную охоту на людей. В городе им неуютно. Особо не развернуться.

Похоже, Рой принялся за нас всерьёз, если ещё и охотника сюда подтянул. Дрон ещё раз стеганул очередью, и в голове загудело от звона пуль по раме ГР-2. Пролетающая мимо ворона оказалась, как нельзя, кстати. Я быстро влез к ней в голову, нашёл взглядом заходящего на вираж охотника и, яростно каркнув, спикировал на летающую машину, вцепившись когтями в маршевую камеру. Дрон замешкался, сорвался в боковое скольжение, потом выровнялся и перевернулся вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов, намереваясь сбросить с себя наглое пернатое существо. Я цеплялся когтями из всех сил, закрывая линзы камеры своей грудкой, и давая время напарнику прицелиться. Время для меня растянулось и, казалось, прошла целая вечность, когда, наконец, процессор охотника завонял жженой изоляцией, и дрон, кувыркаясь, полетел вниз. Отцепившись от поверженной машины, я оставил ворону в покое и вернулся в своё тело.

— Круто ты, — похвалил меня швед, вытаскивая из ранца пирозаряд. — Нестандартное решение.

— Мог бы и побыстрее, — проворчал я. — Как уходить будем?

— Через лифтовую шахту.

Олаф одним броском преодолел расстояние до сервера, поджёг запал, сунул в самое переплетение конструкций и вернулся ко мне. Пирозаряд вспыхнул ослепительно белым пламенем, и гнездо, словно живое, стало корчиться в огне, сжимаясь в комок.

— Хватит пялиться! — отвлёк меня от созерцания напарник. — Пошли, пока Рой не опомнился!

Мы выскочили на шестнадцатый этаж и скользнули в лифтовую шахту. Спускаться по вертикальной лестнице было, конечно, легче, чем подниматься, но страх того, что я вот-вот сорвусь, не отпускал меня всю дорогу. Особенно пришлось поволноваться, когда мы на восьмом этаже упёрлись в сгоревший ГР-8, и его никак нельзя было обойти.

— Пойдём вниз по обычной лестнице, — наконец махнул рукой швед. — По дороге сюда мы её до этого этажа неплохо зачистили. Будем надеяться, что Рой нам никаких новых сюрпризов не успел приготовить.

А ближе к вечеру был объявлен общий сбор в центре города. Странное было в том, что платформа за ними так и не приехала, и к месту сбора пришлось идти пешком. На перекрёстках роботов стало гораздо меньше, и вид был у них очень растерянный. Вон, например, ГР-8 мечется по дороге туда-сюда, бестолково вращая башней. А ГР-2 вообще въехал правой гусеницей на пандус и перевернулся, и сейчас отчаянно визжит сервоприводами, взывая о помощи. Мимо проехала триера, походя, раздавив перевёрнутую двойку и, даже, не заметив этого. Что творится-то?

У старого, приземистого и разлапистого здания на краю площади нервно прохаживался Флинт, поглядывая на прибывающие отделения наёмников. Командиры сразу бросались к нему, но он пока отмахивался, дожидаясь остальных. Наконец, собрались все. Флинт махнул рукой, и Бугор поставил перед ним лёгкий алюминиевый столик с закреплённой на нём картой. Предосторожность не лишняя, если учитывать ветерок, поднявшийся с самого утра. Командиры сгрудились над картой, слушая внимательно указания. До наёмников доносились только отдельные слова, типа бродяги, сопротивление, бои, прорыв, но и их было достаточно, чтобы насторожиться. Похоже, дела пошли не так, как хотелось бы Рою. Дождались. Командиры кивнули и побежали к своим отделениям.

— Ну, что там? — набросились бойцы на Зяму.

— Потом. Прибудем на место, доведу задачу, — ответил командир, покосившись на застывшего в грозной позе Флинта. — Бегом за мной.

Ну да. Перед Флинтом нужно показывать своё рвение и полную готовность к выполнению любой задачи. А поговорить и потом можно. Бегом выскочили с площади, углубились в сквер, и уже там, на аллее, перешли на быстрый шаг.

— Так, что произошло? — не утерпел Свин.

— Я же сказал, что потом! — вызверился Зяма, и желающих спрашивать больше не нашлось.

Сквер быстро закончился. Отделение перешло широкий проспект, на котором тирэкс крутился на одном месте, свесив вниз ствол своей пушки. Впереди показались три шестнадцатиэтажки. Похоже, они шли именно к ним. Справа и слева туда же направлялись ещё два отделения. Даже старожил базы Свин, и тот ничего не понимал. Такое на его памяти случалось впервые.

Я уже говорил, что не люблю сюрпризы? Так вот, напоминаю об этом ещё раз. Поэтому, когда на четвертом этаже мы с ходу влетели по колено в колонию, мне даже поплохело. Хорошо, что нано были оглушены, поэтому среагировали на наше вторжение слишком вяло. Мы отскочили к стенами и качественно обработали колонию из ГНВ. Только дохлые нано под ногами захрустели, когда мы побежали дальше. А вот и первый этаж. В открытую дверь подъезда мы увидели достаточно большую группу людей в хорошей чёрной экипировке и с автоматами в руках. А, это, что-то новое! На подчинённых они никак не тянули. Это, что, у Роя появилась армия нормальных людей? Об этом стоит подумать на досуге. Но, сейчас, некогда. Не задерживаясь, мы пробежали четыре ступеньки короткой лестницы и вломились в подвал. Уходить по верху было бы глупо, даже, учитывая временную дезориентацию Роя. А, вот, по подземному пути, в самый раз.

В треугольном дворе пятиэтажки валялись обломки охотника, разбитая в хлам мурка и вяло копошился изрядно потрёпанный рой. Два тирекса бездумно уставились своими пушками на подъезд одного из домов, совершенно не двигаясь, а у входа в подъезд застыл дохлый суслик. Неслабо кто-то порезвился. И кто же это мог быть?

— Опоздали, — сокрушённо проговорил Зяма.

— Куда? — переспросил его Стас. — Командир, ты можешь, в конце концов, объяснить, что происходит?

— Ладно. До прибытия начальства ещё есть время. Сейчас или Бугор, или сам Флинт пожалуют. Короче, на крыше этого дома установлен основной сервер, через который Рой связывается со всеми колониями. Сопротивленцы прорвались наверх и уничтожили его. Сразу возникла неразбериха, и все роботы оказались дезориентированы. Конечно, через периферийные серверы вскоре возникнут новые нейронные связи, и управление восстановится. Система гибкая. Но, вот, сопротивление нам этого времени не дало и сразу нанесло удары по заводам и фабрикам, производящим нано. Там бои сейчас жёсткие идут. И, кстати, остальные отделения туда убыли. Мы должны были перехватить злодеев и прикрыть сервер, но не успели. А, сейчас, в городе чёрт знает, что творится.

Где-то вдали опять вспыхнула перестрелка. Действительно, серьёзные дела в городе закрутились. Гриня сразу с тоской вспомнил свой родной погреб в деревне. Хоть и сырой, зато никто под пули не погонит.

— Что встали, как болваны! — во двор пружинистой походкой влетел Флинт в сопровождении подчинённого. — Одно отделение наверх. Проверить все этажи. Остальные в подвал. Найти мне этих тварей, зачистить и вытащить трупы на моё обозрение! Вперёд!

— А остальные подвалы? — робко переспросил кто-то из командиров.

— Ты, что, совсем мозги пропил? Никто из здания не выходил! Искать здесь!

Зяма, не мешкая, повёл своё отделение наверх. И правильно. Пусть другие по подвалу шарятся.

Знакомую дверь отыскали быстро и, спугнув облезлого кота, гневно мяукнувшего нам вслед, сразу спустились в тоннель.

— Подожди, — крикнул я напарнику, сел у стены и закрыл глаза.

Стоило попробовать, раз такой шанс подвернулся. Кот сдался практически сразу. Где-то в районе затылка ощущая кошачье недоумение, я прошёлся по подвалу, подошёл к стопке ящиков, стоящих сбоку и, пружинисто оттолкнувшись от пола, прыгнул на неё. Стопка пошатнулась, но устояла. Пришлось разбежаться сильнее и опять прыгнуть, всеми четырьмя лапами ударяясь в средний ящик. Стопка закачалась сильнее, потом медленно, словно нехотя, накренилась и рухнула вниз, увлекая за собой соседние стопки. Я отошёл в сторону и оглядел результат работы. А неплохо. Дверь завалена так, что с первого взгляда и не найдёшь. Думаю, сколько-то времени форы мы себе обеспечили. А, в том, что эти люди в чёрном пустятся за нами в погоню, я был уверен на все сто.

По коридору проскочили быстро, практически, бегом, углубились в сырой тоннель и пошли по нему, оскальзываясь на ошмётках водорослей.

— Интересно, — проговорил, отдуваясь Олаф, — кто-то же заносит их сюда. И кто это может быть?

— Я об этом даже думать не хочу, — ответил я, вспомнив, как по дороге сюда что-то крупное в темноте шлёпнулось в воду. — Нам бы побыстрее подземную реку перейти. Думаю, надо на той стороне засаду сделать. Удобнее будет их удерживать на расстоянии.

— Не пойдёт.

— Почему?

— Там в темноте обойти нас можно. И, потом, разница в вооружении значительная. У нас пистолеты-пулемёты, а у них автоматы. Боеприпас помощнее будет. Да и численность противника не забывай. Нас прижмут огнём и возьмут как миленьких.

— И, что теперь делать? — что-то, этот вопрос в последнее время у меня в приоритете.

— Доходим до ближайшего выхода из коллектора и вылезаем на поверхность. Там, наверху, больше шансов затеряться.

Выскочили к реке и, отыскав мостик, перебрались на ту сторону. Протиснулись через гермозатвор и из последних сил навалились на рукоятку ворота. Шлюз неохотно, со скрипом, встал на место. Дыхания уже не хватало, а, ставшие ватными, ноги мелко дрожали. Всё-таки, силы не бесконечны. Напарник тоже выглядел не лучше. Засаленные волосы, сосульками свисающие на лицо, впалые щёки и тёмные круги вокруг фанатично сверкающих глаз. Видать, и он держится на остатках воли.

— Похоже, небольшая передышка нам не помешает, — хрипло проговорил я.

Швед кивнул и тут же сполз по стене тоннеля на пол. Я уселся рядом. Оба мы прекрасно понимали, что наша фора не вечна, и преследователи рано или поздно обнаружат заветную дверь и бросятся за нами в погоню. А они, в отличие от нас, свежи и полны сил. Правда, наш шлюз тоже ещё открыть надо. Но это всё всего лишь вопрос времени. Я, кстати, не обратил внимания, есть ли механизм открытия створок с той стороны. Непростительное упущение. Хоть бы, крыса какая, нашлась, чтобы её глазами посмотреть. Нет. Нет никого. Правда, в воде плавало что-то крупное, но, только прикоснувшись слегка к этому холодному, чуждому разуму, я брезгливо отдёрнулся. Лучше уж в крысу.

Как ни жалко было форы, но, около часа мы посидели, чувствуя, как возвращаются силы. Большего себе позволить не могли, поэтому, с сожалением поднялись на гудящие подрагивающие ноги и пошли дальше.

Прочёсывание этажей ничего не дало. Только дохлые нано, трупы подчинённых, да сгоревшие роботы. Серьёзные ребята здесь порезвились. С восьмого до четырнадцатого этажа ещё кое-где оставались подчинённые и пара небольших колоний, но в остальном дело было швах. На пятнадцатом этаже бился под потолком воробей, надоедая своим чириканьем, а кроме него — ни души. Ради интереса сунулись на крышу и полюбовались на тот разгром, что учинили здесь неизвестные. Сгоревшие четыре ГР-2, расстрелянные в дуршлаг, две убитые мурки, две дохлые колонии нано и неопрятный выгоревший комок чего-то непонятного. Гриня поёжился. Как-то не хотелось встречаться лицом к лицу с этими ребятами. Интересно, сколько их было?

— Всего два человека, и такой разгром учинили, — словно отвечая на невысказанный вопрос, проговорил задумчиво Зяма.

— Как ты это понял?

— Флинт сказал. Охотник, прежде чем его сбили, успел изображение передать.

— Может, остальные просто не стали выходить на крышу? Что-то не верится, что всего двое могли наворотить такое.

— Да, кто их знает? Я, что слышал, то и говорю. Все вниз. Здесь делать больше нечего.

Во дворе разорялся Флинт. Два командира отделения понуро принимали все ругательства, сыплющиеся на их бедные головы, даже не пытаясь оправдаться. Услышав шаги выходящего из подъезда отделения, Флинт резко обернулся и вопросительно глянул. В ответ Зяма только развёл руками.

— И что вы хотите сказать? Они что, растворились в воздухе?

— Мы обшарили все квартиры до самой крыши. Даже на крыше проверили. В каждый уголок заглядывали. Может, они через двор ушли?

— А тирэксам и колонии глаза отвели? Все спускаемся в подвал. Смотрим в каждом уголке, под каждую бумажку заглядываем, каждую паутинку сдуваем, весь хлам перелопачиваем. Никто из этого подвала не выйдет, пока мы не найдём, как эти сопротивленцы смогли улизнуть. Ещё и этого ко мне навязали в компанию, — Флинт неприязненно оглянулся на невозмутимо стоящего рядом подчинённого, неопрятного, оборванного, со струпьями по всему телу.

Делать нечего. Всем скопом спустились в подвал и стали обшаривать каждый сантиметр. Часа два возились, пока кому-то не взбрело в голову растащить завал из ящиков в дальнем конце. Все сгрудились, с изумлением разглядывая представшую перед ними дверь.

— Но, они не могли уйти этим путём, — наконец произнёс кто-то. — Кто же тогда эту дверь завалил?

— Не знаю, кто завалил дверь, но её совсем недавно кто-то открывал, — проговорил Флинт, разглядывая след, оставленный дверным полотном в многолетней пыли и следы армейских ботинок.

Дверь открылась неожиданно легко, а за ней оказалась металлическая лестница, выводящая в коридор. И там явно кто-то ходил совсем недавно. В толстом слое пыли следы ботинок были видны отчётливо. Флинт стал похож на ищейку, которая взяла след.

Черты лица заострились, в глазах загорелся огонёк азарта, а крылья носа хищно затрепетали.

— За мной! — скомандовал он и устремился вперёд. — Быстрее!

Коридор вывел в сырой, воняющий гнилью тоннель. На полу, то и дело, попадались ошмётки водорослей, словно кто-то большой выбирался из воды и прогуливался здесь. А, вот и сама вода. Тоннель вывел к подземной реке, зажатой между бетонными берегами. Куда, сейчас?

— Первое отделение вправо, второе влево, третье отделение занять оборону, — скомандовал Флинт.

Гриня вслед за своими сослуживцами побежал налево и, вскоре, в лучах фонарей увидел небольшой железный мостик.

— Свин! — скомандовал Зяма. — Бегом к Флинту. Доложишь, что переправа найдена.

— Ладно, — ответил боец и, переваливаясь своим грузным телом, потрусил назад, скрывшись в темноте.

Только луч фонарика плясал, удаляясь, на щербатом бетоне. Что-то тяжело плеснуло в темноте, раздался отчаянный крик, полный ужаса, потом плеск, фонарь погас и всё затихло.

— Свин! — прокричал Зяма, но ответа не получил. — Все назад. Ищем Свина.

Сослуживца нигде не было. Только примерно в том месте, откуда раздался крик, на бетоне появился крупный спутанный комок водорослей и мокрый след чего-то или кого-то большого. Моментально стало страшно. Бойцы жались друг к другу, ощетинившись стволами автоматов. Неизвестность пугала больше, чем, если бы они видели чудище, утащившее Свина, воочию. Там, хоть, было бы ясно, с кем нужно сражаться.

— Что там у вас? — прокричал Флинт.

— Переправу нашли, — ответил Зяма. — И ещё. Свина какая-то тварь в воду утащила.

— Понятно. Займите оборону и дожидайтесь нас.

Оба отделения во главе с Флинтом, подошли минут через пять, и сразу начали переправу. Сначала, Зяма со своими бойцами перебежал на ту сторону и, сразу, взял на прицел реку. Потом, второе отделение перебралось к ним, пока их прикрывали остальные. Следом, перешли оставшиеся. Следы на мокром бетоне вели к шлюзу напротив тоннеля, по которому они пришли. Но шлюз был закрыт.

Взрыв мы услышали, когда уже порядочно ушли по тоннелю. Скоро должен был показаться коллектор. Ещё немного, и мы выберемся на поверхность. Однако преследователи напрягали. Тем более, учитывая нашу патологическую усталость. Так мы далеко не уйдём. От погони нужно избавляться. И что же делать? Вспомнилось, вдруг, как мы неслись по тоннелю, убегая от серой пищащей реки, так вожделеющей нашей плоти и крови. А, что? Может, натравить крыс на наших противников? Стая-то никуда не делась. Ну и что, что крысиный король погиб. Свято место пусто не бывает.

Я присел у стены и закрыл глаза. Несколько крыс, копошащихся неподалёку, нашёл сразу. Осторожно дотронулся до мозга одной из них, нащупал ниточку, пошёл вдоль неё и нашёл крысиного короля, что-то обгладывающего в вентиляционной шахте. Вот тут, уже, можно и посмелее. По-хозяйски обосновавшись в его теле, я послал сигнал всей стае. Крыс долго уговаривать было не надо. Вскоре, весь пол в шахте был покрыт грызунами. Оставалось подождать. В коридоре хлопали двери. Похоже, наши преследователи проверяют все шахты. Что ж, милости просим. Наконец, кто-то рывком открыл нужную дверь, и я тут же бросил свою армию вперёд. Крысы набросились на свою жертву, компенсируя свои маленькие размеры числом.

Преследователям сразу стало не до нас с Олафом. Вскоре, пряно запахло свежей кровью и мне самому захотелось отведать человечинки. Инстинкт, что б его! Пожалуй, всё. Дальше крысы и без моих подсказок справится. Закрепив в мозгу крысиного короля задачу уничтожить двуногих, я оставил крыс наедине с противником и вернулся в своё тело.

Взрыв, усиленный замкнутым пространством, больно ударил по ушам. Хорошо ещё, что догадались зажать их ладонями. Гриня сглотнул солоноватую слюну и потряс головой. Неплохо так приложило! Кто же знал, что Флинт умеет обращаться с взрывчаткой! А то, что у него в ранце ещё и взрывчатка окажется, это, вообще, чудо какое-то. Воистину, Флинт не устаёт удивлять. Казалось, что только подчинённый, неотрывно следующий за ним, никак не реагировал на происходящее.

Когда взвесь, поднятая взрывом, улеглась, развороченный шлюз предстал во всей красе. Путь был свободен. Флинт, опять, взял след и повёл команду дальше, по сухому и более уютному тоннелю, плавно изгибающемуся вправо. Вскоре, тоннель выпрямился, а в стене справа периодически стали попадаться двери. Флинт открыл одну и оказался в вентиляционной шахте.

— Проверять все, — коротко бросил он и пошёл дальше.

Часть дверей оказались запертыми, и с ними пришлось повозиться. Каждый раз в груди теплилась надежда на то, что негодяи окажутся за этой дверью, смешанная со страхом получить очередь в упор. Но, все лифтовые шахты, попадающиеся на пути, были пусты. Флинт рвался вперёд так, будто какая неведомая сила толкала его, не давая ему даже на минуту остановиться.

Вот, кто-то из наёмников распахнул очередную дверь, и тут же из-за неё хлынула река крыс. Мелкие, противные, пищащие создания прокусывали своими зубами толстую кожу ботинок, взбирались по штанинам вверх, вгрызались в руки, ноги, шеи и буквально захлестнули наёмников. Гриня отбивался от грызунов зажатым в руке ножом, где-то потеряв автомат, потом, срывая с бронежилета пищащую тварь, развернулся и побежал, отмечая краем глаза, как падают один за другим бойцы. Искусанными руками оторвал от воротника бешено извивающуюся крысу, едва не добравшуюся до горла, отшвырнул её и, давя пищащие комочки, рванул по коридору дальше. Он уже хотел остановиться, когда под бронежилетом что-то зашевелилось и в незащищённый живот вгрызлись мелкие, но острые зубы.

Паника заполнила мозг, выжигая все мысли, в глазах разлилась красная пелена, и Гриня стал лихорадочно срывать с себя бронник. Освободившись, он оторвал от живота грызуна, отбросил бронежилет и огляделся. Вентиляционная шахта со скобами, ведущими к окошку, забранному металлическими жалюзи. Туда! Наверх! К чёрту все эти проклятые подземелья!

Ржавые скобы шатались, но наёмник неумолимо лез наверх. Вот и окошко. Сквозь жалюзи было видно, как неподалёку застыли на своём посту ГР-2 и мурка. Свои. Главное, сопротивленцев нет. Пинком вышибив жалюзи, парень выбрался наружу и блаженно зажмурился, подставив своё лицо под лучи садящегося солнца. Жужжание сервоприводов вывело его из состояния нирваны. Он оглянулся и увидел, как роботы поворачивают в его сторону башни. И тут его обожгло. Бронежилет. Он сорвал бронежилет вместе с разгрузкой, в которой вшит маячок.

— Господи! Как глупо! — закричал Гриня за секунду до того, как его грудь вскипела от попадания пуль.

Схватка постепенно затихала. Повсюду валялись серые тушки и трупы наёмников. Крысы, поняв, что победы не будет, стали разбегаться. На ногах осталось только четыре человека, включая Флинта. Это, если не считать подчинённого, на удивление, совершенно целого. Кажется, крысы почему-то игнорировали его, нападая на других.

— Преследование нужно прекратить и вернуться на базу, — вдруг заговорил механическим голосом подчинённый.

— Это с какой стати! — взвился Флинт.

На него было страшно смотреть. Униформа, разорванная в клочья, многочисленные укусы, глаза, горящие бешенством и кровь из откушенной мочки уха, обильно залившая левое плечо.

— Рой хочет, чтобы ты прекратил преследование и вернулся на базу.

— Да плевать я хотел на твой Рой! Я, пока, не достану тех тварей, не остановлюсь.

— Все распоряжения Роя должны выполняться неукоснительно.

— Да пошёл ты со своим Роем!

— Все распоряжения Роя должны выполняться неукоснительно, — повторил подчинённый и вскинул свой пистолет-пулемёт.

Выстрелить он не успел. Как в руке у Флинта оказался нож, никто не заметил. Только увидели сам удар в подбородок снизу вверх. Клинок пробил нёбо и вошёл в мозг. Подчинённый повис на ноже, мелко засучил ногами и умер.

— Я же сказал: пошёл ты со своим Роем, — прорычал Флинт и отбросил труп в сторону.

— Нашим преследователям не до нас, — успокоил я шведа. — Давай выбираться отсюда.

— Пошли, — ответил напарник. — Ближайший колодец недалеко.

Действительно, колодец показался метров через пятьдесят. Олаф прислушался и, не почувствовав поблизости роботов, первым полез наверх. На улице уже смеркалось. Самое время поискать себе место для ночлега. Как бы мы ни устали, а в ближайший подвал соваться не стали. Прошли чуть дальше и в соседнем дворе зашли в подъезд и спустились вниз. Я опять закрыл глаза и поискал крыс в тоннеле. Жаль, но грызуны не устранили нашу проблему полностью. Четыре человека остались в живых и не оставили преследования. Ну, думаю, и им сейчас ночлег не помешает. Не в их состоянии по ночи скакать по городу. Даже, если они на службе у Роя. Всё-таки, крысы их знатно потрепали.

Ночь расписали на смены. Первым дежурил Олаф, поэтому я, не теряя времени, быстро перекусил вяленым мясом и улёгся спать. Уснул мгновенно. Просто лёг и провалился в темноту, что не удивительно, учитывая сегодняшнюю нагрузку на организм. Вроде и не поспал, когда напарник толкнул меня в бок и, не дожидаясь, пока я поднимусь на ноги, плюхнулся рядом и засопел.

Я уселся возле стены недалеко от окошка и, чтобы не заснуть, принялся выискивать в округе что-нибудь живое, чтобы взять под контроль. Пара котов, собирающихся подраться, немного развлекла меня, потом подвернулась голодная собака, несмотря на ночь, выискивающая хоть какую-то еду. В её теле я сделал пару кругов по дворам, но ничего стоящего не нашёл. Опять подвернулся какой-то кот, пробирающийся в подвал неподалёку.

Вообще-то следовало вернуться к себе, но интерес к поведению кота перевесил. Кота явно манил вкусный запах. Я принюхался и у меня аж слюна потекла. Аромат ветчины ни с чем не спутаешь. Интересно. Я сунулся в окошко, огляделся, увидев силуэты в дальнем конце подвала, и мягко спрыгнул на пол. Осторожно, чтобы ненароком не шумнуть, подобрался поближе и выглянул из-за переборки. Четверо сидели в закутке и угрюмо жевали. В воздухе висела такая густая безысходность, что даже мне в теле кота захотелось завыть.

— Флинт, — проговорил вдруг один. — Что дальше делать будем?

— Тварей этих искать.

— Мы теперь не под защитой Роя. Опасно на улице находиться.

— А мне плевать! Я сначала у этих двоих зубами глотки вырву, а, потом, дальше думать буду.

— Может, ну их? Надо из города выбираться. Деревень много. Где-нибудь осядем.

— Ты забыл мои слова?

— Какие?

— Или со мной, или на тот свет.

— Помню.

— Так, вот, они не потеряли своей актуальности. Что выбираешь?

— С тобой.

— Правильный выбор. Тем более, что они где-то рядом. Я их чувствую. Завтра утром найдём.

Больше в теле кота мне делать было нечего, поэтому я оставил его и вернулся в своё тело. Скоро уже рассветёт. Небо начало сереть, и очертания предметов стали более резкими и чёткими.

С рассветом я разбудил Олафа и, пока он приводил себя в порядок, рассказал ему о наших преследователях.

— И, что ты думаешь? — в ответ спросил он меня.

— Думаю, что вскоре они будут прочёсывать подвалы.

— Я тоже так думаю. Этот, как ты говоришь, Флинт, фанатик. И, если его заклинило на нас, то он не успокоится, пока не добьётся своего. Надо бы встретить их.

— Предлагаешь ждать здесь?

— Да. Устроим засаду. Лучше так.

Мы разошлись в стороны и взяли на прицел входы. Правильно говорили наши предки, что, хуже всего, ждать и догонять. Не знаю, насчёт, догонять, а вот ждать точно тяжело. Время тянулось, словно резиновое. Внимание рассеивалось и требовалось усилие воли, чтобы опять сфокусироваться. Как назло, поблизости не оказалось ни одной зверюшки, поэтому приходилось надеяться только на свой слух.

Перестрелка неподалёку, заполошно вспыхнувшая и так же быстро прекратившаяся, заставила напрячься. Адреналин ударил в голову, а сердце бешено забилось.

— Эй! Ребятушки! — раздался смутно знакомый голос. — Выходите!

— А кто ты такой? — крикнул в ответ Олаф и тут же поменял позицию.

— Дед Митяй я. Али забыли уже старика-то?

— Чем докажешь?

— Три закона робототехники, которые забыли вшить в искусственный интеллект. Я вам рассказывал об этом.

— Старый? Ты? — удивился я, высунувшись из укрытия.

— Я. Кто же ещё? Выходите. Мы за вами пришли.

Возле подъезда переминались с ноги на ногу человек десять, явно из сопротивления и дед Митяй собственной персоной.

— И, чего, дед, тебе в бункере не сидится? — спросил я, пожимая руки.

— Да, специально послали, чтобы обозначиться. Остальных-то вы особо не знаете.

— Пошли в подвал, расскажете последние новости. Нечего на открытом месте стоять. Так и до беды недалеко.

— Не бойся. Ничего не будет. Пошли. По пути всё расскажу.

— А те четверо, кто нас преследовал?

— Они уничтожены.

Мы пошли в сторону базы, на удивление не таясь и не прячась за кустами. Я крутил головой, ничего не понимая и не находил ни роботов, ни роя, ни подчинённых.

— Не томи, дед, рассказывай, — наконец, не выдержал Олаф.

— Что, интересно? — дробно захихикал старый.

— Я тебя сейчас на строганину пущу! — вытащил свой знаменитый клинок швед.

— Ладно, ладно, — выставил перед собой руки дед. — Слушайте. После того, как вы уничтожили сервер, мы напали на фабрики по производству нано. Рой был оглушён, и производство нам удалось уничтожить. Не просто пришлось, конечно, но справились. Рой пошёл на попятную и прислал к нам курьера с предложением о переговорах.

— И вы приняли предложение? — удивился я.

— Конечно. Уничтожив фабрики, существенного перевеса мы не достигли, а дальнейшая война была обречена на взаимное уничтожение. У нас, пока ещё, не так много сил. На это, кстати, Рой и рассчитывал. В результате, мы прописали протокол, по которому нам отходит один из районов города и рой не лезет туда ни при каких обстоятельствах. Кроме того, он не трогает наши хозяйства за городом.

— И вы ему поверили?

— Протоколом занимались люди из наших лабораторий. И, будь уверен, спецы они, что надо. Конечно, это не три закона робототехники, но всё-таки. Рой вынужден был его принять. Естественно, что в будущем, он попытается обойти протокол, но это будет непросто, и мы будем начеку. А, пока, появилась возможность вывести людей из подземелья и наладить нормальную жизнь, пусть, хоть, и в отдельно взятом районе.

— Что за те люди, которые преследовали нас?

— А, это вообще интересная история. Рой пришёл к выводу, что обычный человек гораздо лучше, чем подчинённые. Тогда, он нашёл авантюриста по имени Флинт и предложил ему основать базу наёмников, что тот успешно и сделал. Мы столкнулись с ними, когда фабрики штурмовали.

— А как вы нашли нас?

— Ты же знаешь, что мимо Роя незамеченным не пройдёшь. Он отслеживает все передвижения по городу. Кстати, Флинту поступила команда оставить преследование и вернуться на базу. Но он вышел из под контроля и нарушил приказ, после чего стал Рою не нужен. Вот Рой нам и слил его вместе с вашим местонахождением. А дальше — дело техники.

Всё-таки большое дело мы сделали! Вон, как всё завертелось! Я шёл, слушая болтовню деда, и голова шла кругом. А впереди забрезжили лучи надежды. Надежды на то, что человек, наконец, перестанет быть тоннельной крысой. И на возрождение человечества. А это уже немало. Это был только первый удар, заставивший Рой взглянуть на человека, как на равного себе, и начать с ним считаться. Иначе, зачем переговоры? Я знаю, что будут ещё удары. Вряд ли мы уничтожим Рой. Но научить его сосуществовать с нами — можно. И мы приложим к этому все свои силы.

Временное перемирие

Мы загорали на крыше. Точнее, загорал я, растёкшись по плащ-палатке и, время от времени, прикладываясь к фляжке с компотом. А Олаф, в лучших шведских традициях, берёг свою нежную белую кожу под натянутым тентом. Горький урок прошлого приёма солнечных ванн не прошёл даром. Помню, как мы потешались, когда он, расставив широко руки и тихонько подвывая, пытался рассмотреть волдыри от солнечных ожогов у себя на спине. Наградил Бог такой кожей! Тут, уж, никуда не денешься. Хотя, ему и так неплохо. Расположился на ящиках в теньке и почитывает какую-то засаленную книжку.

Раздались быстрые шаги по лестнице, потом, кто-то спрыгнул на крышу, и я обернулся на шлёпанье босых ног по рубероиду. Так и есть. Венька собственной персоной. Ничего хорошего от него я не ожидал. Пацан всегда ошивается возле штаба и с готовностью выполняет обязанности посыльного. Вот, ведь, принесла нелёгкая. А как хорошо отдыхалось! Ох, чую, сбудутся гадания на картах бабы Фаи, и ждёт нас дальняя дорога за крестовым интересом.

— Дядя Семён! Дядя Олаф! — отвлёк пацан меня от невесёлых мыслей.

— Что орёшь, оглашенный? — Олаф, пропустивший появление Веньки, чуть с ящиков не загремел.

— Вас дядя Глеб зовёт. У них только что совет был. Сразу вас затребовали.

Ох, чувствую, накаркала баба Фая! Ну, что ей стоило нагадать неделю отдыха и кучу девчонок? Судя по лицу шведа, он думал примерно о том же. Плюс-минус, с учётом скандинавского менталитета.

— А нельзя сделать так, что ты нас не нашёл? — попытался ухватиться я за соломинку.

— Не, — в ужасе от такого предложения, замотал головой пацан. — Никак нельзя. Я же нашёл вас. А обманывать нехорошо.

Ну, что ты будешь делать? Я, кряхтя, собрал в кучу разомлевшее тело и поднялся на ноги. Олаф, тоже, с сожалением захлопнул книжку и встал.

— Соберёшь наши вещи и занесёшь к нам домой, — отомстил я Веньке за бессовестно попранный отдых и направился к лестнице.

Идти было недалеко. Двухэтажное здание штаба располагалось через дорогу от того склада, на крыше которого мы загорали, так, что минут через пять мы уже стояли возле запертых дверей кабинета Глеба.

— Это что, шутка такая? — поинтересовался я у напарника. — Попадётся мне этот шкет, все уши пооткручиваю.

— Их всего два, — флегматично заметил швед.

— Вот оба и откручу.

— Ничего никому не надо откручивать, — выглянул Глеб из кабинета Геккона. — Мы здесь вас ждём.

— Хоть бы записку написали, — для порядка проворчал я и шагнул к Геннадию Андреевичу.

Олаф, молча, проследовал за мной. Вот, ведь, белокурая бестия! Я за него даже ругаться должен! Без веской причины и рот не откроет. А цену себе набить? А чувство вины посеять в окружающих? Всё Семён отдуваться должен. Ну, как же, мы же викинги, мы скандинавы. Мы просто так ничего не говорим. Прибью его когда-нибудь! Что-то я разворчался. Да и, как не ворчать? Первый выходной за две недели. Скоро осень, а я и не загорал нормально.

В кабинете у Геккона собралось всё правление. Бывшие руководители общин. Когда мы зашли, все с интересом уставились на нас. И чего смотреть? Не видели никогда? Так, мы с прошлого года тут вместо достопримечательности. Только Глеб смущённо покашливает в кулак, пряча глаза. Я бы тоже прятал. Такой выходной людям испортить!

— Ваши данные? — без предисловий начал Геннадий Андреевич, положив перед нами несколько листов бумаги.

— Наши, — мельком мазнув взглядом по листам и узнав свой почерк, признал я упавшим голосом.

Дальше можно не продолжать. Разведали на свою голову в одном из последних выходов, называется. Ясно теперь, куда лежит эта дальняя дорожка за крестовым интересом. Надо же было нам наткнуться тогда на активное перемещение нано вдоль наших границ. Да ещё и под усиленной охраной триер. Да и ещё и наёмников до роты. Как нас тогда суслик не срисовал, одному Богу известно! И утаить этот факт никак нельзя. Положа руку на сердце, факт тревожный. Целый год Рой нас не трогал и к нашим границам не приближался, строго соблюдая протокол, прописанный после нашего удара по основному серверу и фабрикам, где нано производятся. А тут, вдруг, зашевелился. Точно, какую-то лазейку в протоколе нашёл. Рано или поздно это должно было случиться, но не настолько же. Всего год мирной жизни. Только на ноги вставать стали.

— Опять туда пойдёте, — тоном, не терпящим возражения, продолжил Геккон. — Задача — взять языка.

— Это как?

— Наёмника живого — обязательно притащите. Ну и, желательно, курьера взять. В прошлый раз нам данные с его жёсткого диска сильно помогли.

— А луну с неба? — невольно вырвалось у меня.

— Понимаю, что задание сложное, — сделал вид, что не заметил моей бестактности Геннадий Андреевич. — Но, ведь, вы у нас — лучшие. Знаменитость, так сказать. Кто, если не вы?

— А можно, мы будем не знаменитыми? — наконец подал голос швед. — Как-то, помирать в сиянии славы не охота. Лучше жить в безвестности.

— Считайте, что я этого не слышал. Мужики, действительно, только вы сможете это сделать. Помните, в прошлом году, вы тоже не верили, что прорвётесь к серверу и живыми оттуда вернётесь? Но, ведь, получилось? А тогда вам нужно было прямо в сердце Роя проникнуть. Не то, что сейчас, с краешка пошуршать.

Ох, лиса! Я это с краешка в гробу в белых тапочках видел. Наёмника — ладно. Скрутим и принесём. А, вот, курьера. Мы прошлого-то из кустов чуть ли не всей общиной выковыривали, заклинив ему пулемётную башенку. И то, чуть под мамонтов и тирекса не попали. Под землёй успели уйти, пока тирекс коллектор не завалил.

— Короче, сейчас домой, и готовьтесь к выходу. Завтра с утречка и пойдёте. На складе боепитания и на кухне все предупреждены. Возьмёте, что надо, без ограничений.

Венька уже занёс наши вещи домой и предусмотрительно смылся, не показываясь нам на глаза. И правильно. Для его ушей уж очень опасно. Я прошёл в свою комнату, плюхнулся на кровать, застонавшую пружинами под моим весом, и задумался. Идти надо, как бы ни хотелось встать в позу и отказаться. Геккон зря говорить не будет. Если он сказал: «Надо», значит, действительно надо. Да и, тех трудов, что затрачены за этот год, жалко.

В прошлом году, после нашего прорыва к серверу и ударов сил Сопротивления по производству нано, Рой уступил нам этот район города и обязался не трогать наши хозяйства в сельской местности. Все наши общины переселились сюда из своих подвалов по окраинам. Занимали, в основном частный сектор. Там и без канализации можно прожить, и зимой обогреться легче. Вот и мы с напарником отхватили себе небольшой домик в две комнаты и кухню с большой русской печкой. Мне, особенно, печка нравилась. Я, даже, зимой на ней спал.

В пятиэтажках никто, пока, не жил. Во-первых, нужно с коммуникациями что-то решать, да и людей не так уж много. Видя, что у нас безопасно, к нам потянулись и местные жители. А мы и не против. От рабочих рук ещё ни кто не отказывался. Деревенские, правда, в город неохотно стремились. Оно и понятно. На земле всегда прокормишься, если умеешь. Они, больше, в наши хозяйства вливались. А, вот, городские, которые всю жизнь ютились по подвалам, к борьбе с Роем не присоединяясь, те — да, с удовольствием к нам шли. Ну, их мы в двухэтажные дома селили. Один на всех туалет во дворе и колодец на два-три двора. Им и это за счастье. Люди делом занялись. Открылись мастерские, кафе, магазины. Даже, школу организовали. Жизнь закипела.

А многоэтажки у нас были чем-то вроде нейтральной земли. Там мы оборудовали стационарные посты и секреты, установили системы сигнализации. До конца Рою веры не было. И, как выяснилось, правильно. Неужели опять под землю? Даже на душе тревожно стало. Мысли, постепенно, перетекли к заданию. И как всё это выполнить? Действительно, луну с неба достать, наверное, проще. И этой луной по Рою. Всех в лепёшку. Я провёл ревизию своего снаряжения, проверил патроны и наметил, что необходимо получить. Боеприпасы лишними не будут. А, вот, ЭМИ гранаты пусть Олаф берёт. Тут лучше, когда они в одних руках. А то получится бесконтрольное разбрасывание. Так и ГНВ лишиться можно. Нам, кстати, экипировку оставили в награду за выполненное задание. Теперь ходим все такие красивые, а остальные от зависти, аж слюной давятся.

Закинул пустой ранец на плечо, заглянул к напарнику.

— Ты идёшь на склад? — поинтересовался я.

— Уже?

— А чего тянуть? Сразу получим, а потом своими делами займёмся.

— Пошли, — швед вывалил содержимое своего ранца прямо на кровать и, так же, закинув его на плечо, вышел из комнаты.

— Что берём? — поинтересовался он.

— Боеприпасы по полной программе. Нам наёмника воровать. Тут и бой может быть. ЭМИ гранаты возьми обязательно.

— Может, ЭМИ мины взять?

— Парочку можно. Мне в рюкзак. Если получится курьера умыкнуть, от погони — самое милое дело. А она будет. Рой курьера просто так не отдаст.

— Сухой паек, на сколько дней берём?

— Дня на четыре. Кто знает, сколько там ползать будем?

— Согласен.

Что-то мой напарник необычно задумчив. Явно что-то замышляет. И это хорошо. Может, что и придумает. Он — технарь, ему и карты в руки.

Савельевич на складе боепитания, услышав наши запросы, пожевал свой облезлый ус и попытался скорректировать в сторону уменьшения. Ага! Не на того напал! Я смело рванул в бой и, через пятнадцать минут причитаний о скудном обеспечении — с его стороны и угроз пожаловаться сразу всем от Геккона до Господа Бога — с моей, наш оружейник, наконец, сдался. Получили мы всё до последнего патрона. Я, даже, новенький набор для чистки «Бизона» урвал. Это мне компенсация за потраченные нервы. Сразу бы согласился, не лишился бы набора.

На кухне всё прошло не в пример благопристойней. Марья Петровна без разговоров выдала весь паёк на четыре дня, да ещё и ветчинки положила немного.

— В первый день съешьте, — шепнула она. — А то заветрится, невкусная будет.

Вот это, я понимаю — человек! Ни себе, ни нам нервы не трепала. Люблю таких. Я даже её в щёчку чмокнул от переизбытка чувств. Вот, только, сдаётся мне, что наше задание уже ни для кого секретом не является. Вон как бабы с кухни на нас жалобно смотрят. Как в последний путь провожают. Не дождётесь.

Уже вечером мы склонились над картой и, около часа, спорили до хрипоты насчёт маршрута. Вроде, и Олаф стоящее предлагал. Но мой план мне как-то больше нравился. Он, наверное, так же думал. Наконец, придя к консенсусу, улеглись спать. Ну, как спать? Я, лично, полночи ворочался, всё думая над заданием. Судя по скрипу пружин в соседней комнате, шведу тоже не особо до сна было.

Ирка заканчивала мыть посуду. Да и, что там мыть? Несколько мятых алюминиевых мисок, пять штук облупленных эмалированных кружек, закопчённый котелок да ложки. Всё, что разрешили забрать с собой, когда из общины изгоняли полгода назад. В этой общине она родилась, в ней и замуж вышла за Сергея. Там и Виту родила. Тихая, спокойная и размеренная жизнь. Чего ещё желать? Ирка и не желала. Кибербога не гневила, молебны посещала добросовестно, вместе со всеми пела псалмы о двоичном коде и триединстве нано, мехов и био, была добропорядочной женой и заботливой матерью. Всё хорошо было. А, потом, всё разом рухнуло. Сначала, муж погиб на охоте. Под ГР-8 попал. Там, даже, хоронить нечего было. А, потом — изгнание.

Со двора раздался заливистый смех Виты. Ирка улыбнулась. Опять с утра мурка прикатила. В догонялки играют. Этот дар у ребёнка проявился недавно. Не боялась она Роя. И Рой никак не хотел видеть в ней врага. Спокойно подходила девочка к страшной триере, забиралась на корпус и садилась верхом на ствол огромной пушки. А механический монстр покорно катал ребёнка, стараясь особо не трясти и не качать. Когда это заметили в общине, сразу посчитали, что ничего хорошего в этом нет. А что плохого? Непонятно, это да. Но плохого? Пастор посчитал по-другому. На очередном молебне он объявил Виту порождением киберада и потребовал от Ирки отречься от дочери. И чего они ожидали? Где это видано, чтобы мать от ребёнка отказывалась?

Ирка помнила, как шла она, неся в одной руке узел с немудрёным скарбом, а в другой удерживая в руке ладошку напуганного ребёнка. В душе закипало отчаяние, а в глазах стояли слёзы. Хотелось упасть на землю и зарыдать, завыть в голос и забиться в истерике. Но нельзя. Дочь не должна видеть, как плохо матери. Не должна знать, что в данный момент мать в растерянности и не знает, что делать. Что ждёт их теперь? Скорее всего, голодная смерть. Или замёрзнут в каком-нибудь холодном подвале. В одиночку не выжить. А, ведь, выжили!

Гр-2 приволок в подвал, где они остановились, нагревательный элемент от паяльного агрегата, аккумулятор и зарядные устройства, а тирэкс, вообще, притащил контейнер с консервированной пищей. Видать, где-то склад нашли. Им-то человеческая еда ни к чему. Чего там только не было! И консервные банки с мясом и рыбой, и консервированный хлеб, и сублимированные овощи… До весны протянули, а там, пошарившись по соседним огородам, удалось найти выродившуюся картошку и прочую зелень. Да и сама Ирка наловчилась ставить ловушки на крыс. Так, что, проблема с питанием была решена.

Ирка прислушалась. Смеха Виты больше не слышно. И что бы это значило? Взяв в руки тазик с грязной водой, в которой она мыла посуду, вышла во двор. Тишина. И дочери не видать. Уже привычно ощущая поднимающуюся волну паники, наконец, заметила озадаченно вжикающего сервоприводами суслика, снующего по двору. От души отлегло. Мурка, видать, по своим делам укатила. А с сусликом у Виты любимая игра: прятки. Качественно спряталась, если, даже, робот — разведчик найти не может.

— Не нашёл! Не нашёл! — зазвенело в глубине двора, и из-за провалившегося погреба выскочило чумазое создание в грязно-зелёном комбинезончике с блекло-розовыми ленточками в растрёпанных волосах и ярко-синими глазами на хитрой мордашке.

Суслик огорчённо покачнулся на единственной гусенице и обречённо покатил к углу дома считать до десяти, пока девочка перепрятывалась. Ирка выплеснула из тазика грязную воду, оставила тазик возле двери и пошла на огород. Нужно было зелень нарвать. На сегодня она запланировала рагу из тушёной крысятины. Ещё, нужно будет проверить ловушки, но туда без дочери ходить опасно. Мало ли, какой робот залётный попадётся. Далеко не все знают, что она мама Виты и её трогать нельзя. Значит, пойдёт попозже. Жалко девочку отрывать от игры с друзьями. Хотя, всё-таки, есть что-то ненормальное в том, что у Виты в друзьях роботы, а не обычные дети. А где детей взять?

Ирка сама не раз ловила себя на мысли, что говорит сама с собой. Явный признак недостатка общения. Поблизости людей нет, а, значит, и общаться не с кем. По общине она не скучала. В памяти остались все эти оскаленные морды, требующие убираться вон, и костлявый палец пастора, указывающий на дверь. С момента изгнания она, даже, не молилась ни разу. И ни разу не вспомнила о кибербоге. Да и есть ли он? Что-то в этом в последнее время Ирка уж очень сомневалась.

Вышли из дома на рассвете. Я закрыл дверь на навесной замок и положил ключ за притолоку. Действие, скорее, символическое, потому, что, так все делают. Тайны в этом нет никакой. Но, за воровство у нас пожизненное изгнание, поэтому случаев кражи пока как-то не было. Мы прошли по спящему району и углубились во дворы многоэтажек. Пока идём по своей территории, можно не опасаться ничего, поэтому, шли спокойно, не прячась и не прижимаясь к стенам. Так бы всегда. Но, скоро лафа закончится. Пойдут ничейные земли, а дальше уже территория Роя. Ну, нам туда особо не надо. Будем надеяться, что на ничейной земле всё сделать успеем.

В подвале девятиэтажки оборудовали наблюдательный пункт. Там, через широкий проспект, начинались владения Роя. И, кстати, чувствовалась нездоровая движуха. Мурки летали между кустов, как ошпаренные, пару раз проехала тирэкс, и могучая триера проследовала куда-то, задумчиво вращая башней. Где-то далеко раздались пулемётные очереди, потом бухнули разрывы снарядов, и опять всё затихло.

— Видал? — кивнул куда-то швед.

— Что?

— Вон, в тех кустах. Видишь?

Я присмотрелся и увидел стандартную четвёрку подчинённых, старательно прикидывающихся столбиками. Это, что, против нас такие меры приняты? С чего бы это? Мы, со своей стороны, договор не нарушали. Нам и своей территории с избытком. А за мародёров из общин, желающих жить по своим правилам, мы не отвечаем. Это, кстати, тоже в протоколе прописано. Мародёры, даже, по виду от наших отличаются. Грязные, оборванные, вонючие и заросшие, они никак не тянут на чистеньких и аккуратных сопротивленцев. У нас внешнему виду и гигиене огромное внимание уделяется. Оно и понятно. Нам ещё тут инфекций или эпидемий не хватало. Да и эстетику никто не отменял.

Пора бы, уже, и за работу браться. Вон, как раз, на дереве голубь присел. Привычно взяв под контроль птичку, я взмахнул крыльями и полетел вглубь территории Роя. А Геккон, похоже, не зря всполошился. То, что я увидел сверху, мне категорически не понравилось. Сил к границе стянуто немеряно. Первая линия: подчинённые и мурки в засаде, потом ГР-2 и ГР-8. Третья линия, это триеры, мамонты и тирэксы. И, посреди всего этого великолепия, то там, то здесь, отдыхали колонии нано. С первого взгляда, обычное оборонительное построение. Это, если не учитывать, что с Роем последний год мы не были в состоянии войны, и не знать, что в таком построении Рой, не только защищает свои границы, но ещё и атакует.

Первыми обычно в бой идут подчинённые при поддержке юрких и быстрых мурок, потом по вскрытым огневым точкам включаются двойки и восьмёрки, а довершают разгром тяжёлые боевые роботы. Это, что, вторжение планируется? Что-то не хочется мне опять под землю лезть. Только, ведь, нормальными людьми себя почувствовали. Над головой прошла большая тень, на мгновение, закрыв собой солнце. Я глянул наверх и, чуть не забыл, как надо махать крыльями. В небе заходила на вираж двойка охотников. Немаленький такой дрон с размахом крыльев в два метра и крупнокалиберным курсовым пулемётом, в городе гость редкий. Он, больше, за городом. Вольной охотой на деревенских промышляет. Я его в городе только раз видел. В прошлом году, когда мы сервер уничтожали. Так, что же такое происходит, что Рой, даже, охотников вызвал, которым в городе неуютно?

От размышлений отвлекли дымы где-то во дворах. Я поспешил туда и уселся на перила балкона. Костры. А вокруг них — наёмники. Ого, сколько человек Рой за год успел завербовать! Мы, ведь, в прошлом году, почти всех уничтожили. А тут, роты три, точно, наберётся. В этом дворе, да и в соседних тоже. Сидят, о чём-то переговариваются между собой. И, как нам хоть одного умыкнуть? Они, видать, не собираются на ничейную землю выходить. А через такую силищу на границе нам, тоже, ход заказан. Не пройти. Я вернулся к границе и полетел вдоль неё. Ну, точно. Ни одного слабого места, ни одной лазейки. Неужели придётся назад ни с чем возвращаться?

— У меня ни одной стоящей мысли, — заявил я напарнику после того, как рассказал об увиденном.

— Да уж, — покачал головой Олаф. — Факт тревожный. Если они всей своей мощью навалятся на нас, нам район не удержать. Ты схему зарисуй в блокноте, а я пока подумаю.

— Подумай, — согласился я и, раскрыв блокнот, стал набрасывать на листке кроки, разбавляя их условными обозначениями.

Язык нужен, хоть плачь. Судя по расположению сил Роя, до наёмников мы не дотянемся, это точно. А, вот курьера как-то можно было бы перехватить. За то время, что мы здесь сидим, раза три этот шустрый робот пробегал. Только вот как? В более комфортных условиях его спеленать почти невозможно. А на глазах у мурок — и подавно. В решето превратят раньше, чем мы к курьеру приблизимся.

— Есть идея, — наконец подал голос швед. — Пойдём туда.

В этом месте граница изгибалась под острым углом, этаким языком вдаваясь на территорию Роя. Место действительно удачное, и, хорошо, что Олаф вовремя вспомнил об этом участке. Будем надеяться, что, какой-нибудь курьер захочет срезать и, вместо того, чтобы огибать по линии границы, пойдёт напрямик. Уж мы тут его постараемся принять. Мы засели в подвале полуразрушенной пятиэтажки и принялись ждать. Сидели уже полдня, но движение на этом участке не было никакого. Я, всё чаще, с сомнением поглядывал на Олафа, невозмутимо полирующего свой клинок. За всё время он прерывался от ухода за клинком только два раза. И, только для того, чтобы съесть луковицу. Любитель, понимаете ли, вот так, как яблоко, с солью. Макнёт и грызёт. Только хруст стоит.

— Тебе не кажется, что мы зря здесь сидим? — наконец, не выдержал я.

— Нет. Просто, нужно немного терпения.

— А как, кстати, ты его собрался ловить?

— Есть мысли. Увидишь. Тихо!

— Что?

— Тихо, говорю!

Я притих и только сейчас услышал тонкий зудящий звук. Такой издают курьеры или суслики. Одно — желательно, второе — наоборот. Я затаился у окна, а Олаф бросился к выходу из подвала, на ходу вытаскивая из ранца что-то блестящее. Мимо окна проезжал курьер. Я побежал вслед за напарником и, как раз, застал тот момент, когда швед бросал под колёса робота моток тонкой сталистой проволоки. Проволока тут же намоталась на ступицы колёс, курьер задёргался и встал, как вкопанный. Ну, скандинав! Ну, викинг. То-то он задумчивый перед выходом ходил! Это же надо, вспомнить о том, как первый курьер запутался в кустарнике, и придумать, как искусственно смоделировать подобную ситуацию!

Пока я восхищался находчивостью Олафа, напарник вытащил мультитул и, заклинив клинком башенку, откинул капот и принялся откручивать винты, удерживающие крышку процессора. Естественно, целого курьера никто тащить с собой не собирался. Достаточно было жёсткого диска и навигатора. Тирэкс выскочил из-за угла неожиданно и с ходу взял нас на прицел. Сразу стало неуютно. Да и как можно наслаждаться комфортом, когда мир сузился до размеров жерла восьмидесяти пяти миллиметрового орудия? Мы с Олафом попытались нырнуть назад в подвал и упёрлись в двух ГР-8, так же нацеливших на нас стволы своих пушек.

Влипли. Теперь, всё. Сходили за языком, называется. Но, почему они не стреляют? Обычно, роботы открывают огонь сразу, не раздумывая. А тут встали и держат на прицеле. А у меня холодный пот ручейком между лопатками.

— Разрешите вам напомнить, что своими действиями вы нарушили подпункт «А», пункта двадцать восемь главы три протокола о ненападении и взаимном сосуществовании, — раздался ровный механический голос откуда-то сбоку.

Мы повернулись и увидели обычного подчинённого, выходящего из-за тирэкса. Понятно. Рой решил с нами предварительно поговорить. Что ж, поговорить мы не против. Глядишь, за это время и придумаем, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации.

— А не кажется ли многоуважаемому Рою, что это он нарушил протокол? — как можно учтивее вступил я в разговор. — Смею заметить, что данный курьер находится на нашей территории, и заехал он сюда сам, без какого-то либо принуждения с нашей стороны. За что и был задержан.

— Задержать его ваше право. Но, после этого, вы должны были оповестить нас о нарушении границ и разбираться на месте, а не влезать в конструкцию.

— Любой нарушитель должен быть передан следственным органам и допрошен. Так как, тащить робота весом в восемьсот килограмм не представлялось возможным, мы решили представить следственным органам его процессор. Тем более, что строение любой машины предполагает возможность непосредственного общения с мозгом, то бишь, с процессором, без участия шасси и прочив элементов.

— Ну, и заодно решили прихватить навигатор?

— Навигатор — на всякий случай, — ответил я, наблюдая, как Олаф, стыдливо спрятал только недавно извлечённый прибор себе за спину. — Это доказательство нарушения границы.

— Если бы я обладал чувством юмора, я бы, наверное, сейчас рассмеялся, — всё так же безэмоционально проговорил подчинённый. — Думаю, что мне стоит пройти с вами, чтобы разрешить с вашим руководством некоторые недоразумения. Оставьте курьера в покое. Всю необходимую информацию я дам сам.

Ну как тут не уступить такой вежливой просьбе? Тем более, что она подкреплена тремя орудийными стволами. Олаф бросил навигатор на капот курьера и выпрямился, вытирая тряпкой руки.

— Тогда пошли, — предложил я, внутренне содрогаясь.

Во-первых, мне ещё ни разу не приходилось вот так прогуливаться по улицам города в компании с подчинённым. А, во-вторых, я не знал, как к этому отнесётся наше руководство. Вот четвертуют нас при всём скоплении народа на главной площади за самоуправство. И не поспоришь. Где это видано, в штаб подчинённого приводить? Нас совсем не за ним посылали. Хотя, начальство у нас не такое жестокое, но всё равно, от выволочек приятного мало будет.

Очередь из пулемёта прозвучала во дворе неожиданно, когда Ирка с Витой уже завтракали. Испуганная девушка вскочила из-за ящика, выполняющего роль стола в этом подвале, и бросилась к окну. Картина, которую она увидела в это мутное запыленное окошко, ей совсем не понравилась. Мурка вела бой с несколькими бородатыми, заросшими и оборванными субъектами. Двое укрывались от пулемётных очередей за грудой бетонных плит, оставшихся от соседнего дома, а ещё четверо осторожно обходили боевого робота по густо разросшимся в этом месте кустам. Вот один из оборванцев выпрямился и метнул какую-то бутылку в мурку. Стекло от удара о капот разлетелось на куски, и чёрная вязкая жидкость стала растекаться по железу, медленно занимаясь чадным пламенем. Минута, и робот запылал костром, судорожно дёргая стволом пулемёта.

Ирка схватила Виту в охапку и, сунув в окно с другой стороны здания, сама полезла следом. Для худенькой и миниатюрной женщины, этот трюк не представлял особых усилий. Не отбегая далеко, она забилась под корни пышного куста сирени почти рядом с окном и, прижав дочку к груди, затаилась. Отсюда прекрасно было слышно, как незваные гости вломились в подвал и стали его по-хозяйски обшаривать.

— Ничего интересного, — разочарованно прогундел один из них.

— А что ты, Киря, хотел такого интересного увидеть? — ответил ему кто-то сиплым голосом.

— Так, Стэп говорил, что тут баба с дочкой обитают. И баба очень, даже, ничего. Правда, Стэп?

— Было. Да ты и сам посмотри. Явно же видно, что тут бабское жильё.

— Тебя что, на сладенькое потянуло?

— Да не отказался бы. Эх, если бы мы на эту мурку не нарвались! Она, точно, стрельбу услышала и слиняла быстро. А так, позабавились бы.

— Радуйся, хотя бы, что жратва есть. Берём и валим отсюда, пока другие роботы на перестрелку не заявились.

Дальше последовал грохот отбрасываемого ногой ящика и звон переворачиваемой посуды. Потом кто-то обо что-то споткнулся, послышался шум падения тела и сдавленный мат, сопровождаемый смешками. Удаляющиеся шаги известили о том, что мародёры уходят.

— Мама! — тихонько, почти шёпотом, позвала Вита. — Они ушли. Пойдём домой?

— Нет, доченька. Подождём ещё немного.

Ирка изо всех сил старалась быть спокойной. Дочка не должна видеть, как ей страшно. А ей было очень страшно. Страшно до онемения губ и шевеления волос на голове. Только усилием воли она не позволяла себе сорваться в ослепляющую панику. Именно, сейчас она со всей пронзительной ясностью поняла, насколько одинока. И, ещё, она знала, что в этом осквернённом жилище она больше не останется ни за что. Нужно искать новый дом. Хотя, как говорится, хрен редьки не слаще. Жилья полно. Вон, весь город пустой. Селись, куда хочешь, и живи. Всё равно опять будешь в одиночестве. А, как хочется ощутить себя частью чего-то большего, чем семья из двух человек. Пусть и ругаться из-за очереди за водой или взятой кем-то без спросу ложки. Как это, оказывается, здорово!

Где-то в соседнем дворе вспыхнула ожесточённая перестрелка, крики, а потом всё стихло. Ясно. Мародёры далеко уйти не успели. Из-за угла вынырнул суслик и, увидев Виту живой и невредимой, облегчённо прожужжав сервоприводами, умчался назад.

— Пошли, мама, — вылезла из Иркиных объятий дочь. — Суслик сказал, что всё спокойно. Те нехорошие дядьки наказаны и больше так не будут.

Естественно, не будут. После ГР-8 никто уже ничего не будет. А их аж две штуки. Это, если не считать ещё двух двоек, спокойно стоящих посреди двора. Корпус одной из них слегка был закопчён. Значит, и в неё пытались бутылку запустить.

— Мурка! — вдруг закричала Вита и рванула в сторону МР-26, чадящей возле проваленного погреба.

И как у Ирки из головы вылетела та картина, когда мародёры подожгли робота? Нужно было как-то так вывести девочку, чтобы она не увидела. А сейчас рыдает по погибшему другу, как по живому существу.

— Вита, не надо плакать.

— Ну, как же, мама? Мурка, ведь, нас защищала!

— Доченька, это же робот.

— Ну и что?

— Её не убили, а, просто, вывели из строя. Сломали. Сейчас её заберут на завод, отремонтируют, заменят испорченные детали, отмоют, покрасят, и она будет, как новенькая.

— Правда? — недоверчиво взглянула на неё своими синими глазами Вита.

— Конечно, правда. Вы с ней ещё поиграете.

Сказать, что Геккон был удивлён таким своеобразным выполнением задания, это ничего не сказать. С немым изумлением он переводил свой взгляд с нас на подчинённого и обратно, не в силах вымолвить ни слова.

— И как это понимать? — наконец заговорил он. — Зачем мне подчинённый? Вы, что, не в курсе, что у них мозги на нано заменены и с них толку никакого?

— С тем, что от подчинённых ничего нельзя добиться, я, пожалуй, с вами соглашусь, — ответил ему наш спутник. — Однако, в том, что у них мозг интегрирован с нано, есть определённые плюсы. Такие, например, как возможность разговаривать с вами посредствам их речевого аппарата.

— Рой?

— Собственной персоной, уважаемый Геккон. Так, позвольте полюбопытствовать, чем вызван ваш интерес на наших границах? Думаю, что захват курьера не был обусловлен простой бдительностью ваших пограничников. Скорее, ваши люди просто воспользовались тем, что он решил срезать путь через вашу территорию. А охота за ним была целенаправленной.

— Я думаю, что нам стоит поговорить наедине, — наконец, нашёлся Геккон и выставил нас из кабинета.

Ну, не больно-то и хотелось. Интересно, что последует дальше? Публичная порка или всеобщая благодарность от восхищённого сопротивления? Так как нас, формально, ещё не отпустили, мы уселись на скамеечке возле входа в штаб и принялись терпеливо ждать. Да и переварить случившееся не мешало. Не каждому в жизни вообще удалось поговорить с Роем. А тут, прямо политесы разводили. Не хуже послов в иностранных державах, как в книжках до Роя писали. Может, когда, наконец, мы с Роем всё утрясём, или грохнем его, в послы податься? Ведь опять начнут государства создаваться. Связи политические и экономические возникнут. Я, вроде, сегодня неплохо справился.

Мимо нас на крыльцо забежали двое из дежурной смены, поправляя на ходу ГНВ. Быстро так бежали. Интересно, что там приключилось? Неужели наш подчинённый буянит? Хотелось сунуться за ними и посмотреть, но я унял своё любопытство. Меньше знаешь — крепче спишь. Что надо будет, и так нам расскажут. Так, что нечего напрашиваться на большее. И так самое сложное на нас с Олафом сваливают. Тоже мне, суперменов нашли. Про суперменов, это мне швед рассказывал, а ему в детстве перед сном дядя Клеменс, его отец. Типа, жил, или не жил, а это всё сказки, такой человек, обладающий нереальной силой и умеющий летать.

Он, там, ещё очень много разных подвигов насовершал. Вроде, как, даже автобусами кидался, и дома одним ударом до подвала разваливал. И всё это ради спасения людей. Как-то так. Олаф и сам толком не помнил. Давно это было, да и половина рассказов приходилось на фазу засыпания, когда явь перемешивалась со сном, так, что, веры таким воспоминаниям мало. Но то, что он был сильным ловким и добрым, спасал хороших людей и наказывал злодеев, это точно. Но у нас нет сверхсилы, и мы не умеем летать. Да и, особо добрыми нас тоже не назовёшь. Вон, Венька, до сих пор на глаза боится показаться. За сараем сидит, прячется. Ждёт, когда мы уйдём.

Наконец, за дверью раздались шаги, и на пороге появился подчинённый в сопровождении тех двоих из дежурной смены и Геккона. Слегка ошалевшие дежурные крутили непонимающе головой, а на лице у Геннадия Андреевича блуждала задумчивая улыбка.

— Отведёте его до самой границы и отпустите. Не вздумайте пристрелить где-нибудь за углом. Я, всё равно узнаю, — приказал он и, наконец, снизойдя до нас, кивнул нам головой. — Заходите. Дело есть.

Конечно, есть. У всех до нас дело есть. И у Глеба, и у Геккона, и у Господа Бога, наверное. Иначе, зачем он нас из огня да в полымя суёт каждый раз? В кабинете Геннадий Андреевич махнул нам на стоящие вдоль стены стулья и принялся задумчиво мерить шагами кабинет. Мы, молча, уселись и стали наблюдать за ним. И что ему такое Рой сказал? Видно же, что наш руководитель в полнейшей растерянности. Наконец, в кабинет зашли члены правления. Глеб, увидев нас, сделал круглые глаза. Ясно. Он нас здесь никак не ожидал встретить. По всем его прикидкам мы должны сейчас лазить по подвалам в приграничной зоне и отлавливать курьеров с наёмниками.

— Значит так, — прочистив горло, заговорил Геккон. — Недавно эти два гаврика притащили мне сюда, в кабинет, подчинённого.

А палец-то как грозно на нас уставился. Все сразу повернули головы в нашу сторону и неодобрительно посмотрели. Даже, как то неуютно стало. Такое ощущение, словно мы что-то позорное сделали.

— Зачем? — нарушил внезапно наступившую тишину Филин, бывший руководитель Заводской общины.

— А затем, что в теле этого подчинённого к нам прибыл для переговоров сам Рой.

По кабинету прошелестел вздох изумления. Я бы и сам удивился. Не каждый день в штаб сопротивления прибывает Рой, чтобы о чём-то договориться. В прошлый раз с ним говорили через компьютер посредством двоичного кода. А тут — прямой контакт.

— Он сам стремился поговорить с нами, поэтому, срисовав на пограничной линии нашу доблестную группу, намеренно подставил под удар курьера и, дождавшись, когда они начнут потрошить робота, поймал их на горячем и вступил в контакт. Короче, убедил их, что его необходимо доставить сюда.

А, вот, это новость! Значит, пока мы прятались по подвалам, Рой спокойно отслеживал наши перемещения. Да, ещё, и курьера под нас подставил. А мы и уши развесили. Обидно. Давно мы так не прокалывались. А ещё супермены!

Пока все собирались в кабинете, Геккон, похоже, успел переварить всё, что услышал от Роя. Не зря же он столько шагов по кабинету исходил. Поэтому, и излагал он суть дела связанно и гладко. Если короче, то Рой обратился к нам за помощью. Не сразу, конечно. Сначала в разговоре он прощупал Геккона и, только убедившись, что тот ничего плохого не замышляет, попросил помочь. Дело в том, что на территории Академ-городка, что в зоне ответственности роботов, творится в последнее время что-то непонятное. Вся, находящаяся там техника внезапно прекратила выходить на связь. Все, начиная от колоний и заканчивая тупыми рабочими роботами, как в воду канули. Посланные туда новые силы тоже пропали, как и две колонии, которые направились туда, чтобы координировать операцию. Если бы они вступили в бой, то, независимо от результатов, всё равно сообщили бы об этом. Но никаких сообщений не было. Три взвода наёмников сразу же попали в засаду и все были уничтожены. Рой думал на нас, поэтому и усилил границу. Даже вторжение готовил. Останавливало его только то, что не было прямых доказательств нашей вины. А протокол просто так не разорвёшь.

— И, что Рой хочет от нас? — поинтересовался Виталик из зареченской общины.

— Разведать и выяснить, что там такое интересное творится.

— Там у него наёмников, роты три, это как минимум, — попытался возразить я. — Силища нереальная. Пусть он их туда и двинет. Думаю, они справятся.

— Во-первых, наёмники, это грубый инструмент, которым только ломать. Как топор. А тут скальпель нужен. Аккуратно проникнуть, разведать и вернуться. Или, аккуратно устранить угрозу. Ничего крушить не надо. А, во-вторых, судя по данным Роя, эти три роты тоже там и останутся. Не знаю, что там за сила, но обороняться она может неплохо.

— А, с какой стати, мы должны помогать Рою? — поинтересовался Глеб. — Помнится, совсем недавно он был нашим злейшим врагом.

— Рой нам другом так и не стал, конечно. Но тот неизвестный, который с лёгкостью целый район города оттяпал у него, да, ещё и, достойный отпор ему даёт, думаю, посерьёзнее будет. А нам ещё одного врага, по силам примерно равного Рою, даром не надо. В любом случае, мы должны знать, что там творится.

— Я так понимаю, что идти придётся нам, — язвительно произнёс я.

А что тут поделаешь? Только сарказмом и прикрыться. Судя по глазам Геккона, наша участь уже решена. Как бы мы не возмущались, а идти придётся. К бабе Фае не ходи.

— Да, — подтвердил мою догадку Геннадий Андреевич. — Придётся идти вам.

Кто бы сомневался? Я, так, ни разу. Дальняя дорожка за крестовым интересом. Ну, баба Фая! Отольются тебе наши слёзки!

— А как мы через Рой пройдём? — уточнил я. — Там же посты такие, что и мышь не проскочит.

— Рой пропустит. Обещал. Обозначитесь, как к границе подойдёте, световыми сигналами. Первая же мурка примет эти сигналы, и ближайший подчинённый встретит. Вас никто не тронет. Рой обещал.

— А код какой? — наконец, подал голос Олаф.

— Какой код? — не понял Геккон.

— Какой код мы должны передать световыми сигналами, чтобы нас опознали, как своих?

— Нет никакого кода. Просто посветите фонариками, и всё.

— Понятно, — швед поднялся и закинул ранец за спину. — Мы можем идти?

— Да. Идите. Дальше мы уже без вас. Нужно обсудить стратегию в свете последних событий. А вы не теряйте времени.

Ну, было бы предложено, как говорится. Сидеть в помещении и слушать умные слова — приятного мало. Тоска одна. Мы, лучше, делом займёмся.

Вопреки моим опасениям, Рой нас принял неплохо. Вышедший из кустов подчинённый провёл нас через линии обороны. Было, кстати, очень неуютно проходить мимо тирэксов, провожающих нас поворотами башен. А, вот, как стрельнет одна такая дура, нам с напарником мало точно не покажется. На одной из улиц нас дожидалась грузовая платформа. Ого! Нас ещё и с комфортом доставят! Неплохо. Как-то, даже, непривычно было ехать с ветерком по городу, забитому боевыми роботами. Колонии нано провожали нас змеиными головами, а наёмники, мимо которых мы проезжали, даже привставали на цыпочки от изумления.

Высадились с платформы квартала за два до Академ-городка. Так было безопасней. Незачем привлекать к себе излишнее внимание. Я нагло привалился к гусенице триеры и закрыл глаза. Боевой робот 3-Р с орудием сто пятьдесят миллиметрового калибра, наверное, очень удивился, но мне было не до него. Наглеть, так наглеть, а под его защитой всё-таки лучше. Ведь, он обязан меня защитить? Если я ошибаюсь, то нам сейчас объяснят, кто в доме хозяин. Не объяснили. Триера покорно удерживала мою спину своими траками. Вот и удерживай. А я посмотрю, в чьём бы теле разведать окружающую обстановку.

Ворона подвернулась удачно. Как раз присела на ствол тирекса, чтобы полюбопытствовать, чего это эти двуногие копошатся возле железных монстров. Я, пернатая, тебе потом это расскажу. А теперь, давай-ка слетаем вон туда, где пятиэтажное студенческое общежитие стоит. Честно говоря, мы с Олафом надеялись, что моими полётами всё и ограничиться. Желания лично лезть в неизвестность, как то, не было. А так, полетаю, посмотрю сверху, послушаю, и назад. Всё. Задание выполнено, супостат разведан и расшифрован со всеми потрохами, нам почёт, уважуха и полуторная порция на ужин. Все довольны, все смеются.

Общежитие с тёмными провалами окон пролетел быстро. Да и смотреть там особо было не на что. Очередное брошенное здание, медленно умирающее без присутствия человека. Я вообще заметил, что дома без людей долго не живут. Вот, скажем, то же общежитие. Бетонные стены. Мощный фундамент. Ан нет. Рушится, валится всё. А, ведь, судя по тому, что рассказывал дед Митяй, эти дома многие десятилетия служили верой и правдой. И ни один лестничный пролёт не рухнул, ни одна крыша не провалилась.

За общежитием оказалась спортивная площадка с комплексом гимнастических снарядов и небольшим стадионом. Вопреки моим ожиданиям, стадион кустами не зарос, а снаряды не утопали в высокой траве. Всё было вычищено, как и вся остальное вокруг. И вычищено, судя по всему, недавно. Уже над полем моего разума коснулось что-то холодное и мерзкое. Коснулось так, как касается своими тонкими лапами паук. Осторожно, но цепко. От омерзительного ощущения меня передёрнуло, я хотел рвануть назад к общежитию, но, к своему удивлению, понял, что владеть телом вороны мне всё тяжелее и тяжелее. Мой разум, словно запутывался в какой-то липкой паутине. Да и вернуться к себе в тело удалось не сразу. Только после нескольких судорожных рывков, мне, всё-таки, удалось разорвать этот незримый кокон и вырваться на свободу. Кажется, я, даже, треск разрываемой нити услышал.

Видок, скорее всего, у меня был ещё тот! По крайней мере, швед смотрел на меня так, словно я только что пришёл из мира мёртвых прямиком на собственные поминки.

— И что ты на меня так вылупился? — устало спросил я, всё ещё не веря в своё возвращение.

— Ты бы себя со стороны видел. То дёргался весь, зубами скрипел, а потом, вообще, забился в судорогах, словно припадочный. Я думал, что помрёшь. Испугался за тебя.

— Туда придётся пешком идти. Кто-то, или что-то запросто перехватывает мой разум в теле животного.

— А не получится так, что он перехватит наш разум в наших телах, когда мы туда сунемся?

— Нет. Помнишь, я объяснял тебе, почему не могу перехватить управление человеком?

— Это то, что животное живёт инстинктами и условными рефлексами, а у человека есть разум и воля? Помню. Но, ведь, это что-то тебя в теле вороны попыталось захватить.

— Там был голый разум, не защищённый ничем. И то, я сопротивлялся и, в конце концов, вырвался. Меня, другое волнует.

— Что?

— То, что незаметно мы проникнуть на территорию не сможем. Нас почувствуют.

— Обрадовал.

— Сам в шоке. Что делать?

— Идти.

— Что-то страшно мне.

— Мне тоже.

Ага, ему тоже страшно. Он ещё не чувствовал то, что довелось мне. Тогда вообще бы ужаснулся и поседел. Мне, вот, до дрожи в коленях туда идти не хочется. Но, всё же, напарник прав. Хочешь, не хочешь, а идти надо.

Вот, уже, третий час они шли по улицам города. Вита терпеливо рядом перебирала своими маленькими ножками, не жалуясь на усталость. Правда, один раз они присели передохнуть возле старого, засыпанного разным хламом фонтана. Неподалёку, свернувшись тугими змеиными кольцами, отдыхала колония нано, совершенно не обращая внимания на двух людей, жующих бутерброды. Куда они направлялись и зачем, Ирка и сама не понимала. Просто, шла, куда глаза глядят.

В принципе, если разобраться, селиться можно было где угодно. Вон, вокруг пустые дома. В каждый подвал заходи и живи, сколько душе угодно. Но они всё шли и шли по мёртвому городу. Четвёрка подчинённых, стоящая на перекрёстке, проводила их мёртвыми безжизненными взглядами. Странно, но именно эти, то ли люди, то ли мертвецы ходячие, вызывали в Ирке оторопь, смешанную со страхом. К роботам, оказалось, привыкнуть гораздо легче. Те же мамонты с закопченными раструбами огнемётов по бокам корпуса, хоть и внушали некоторое опасение, но, в целом, казались вполне естественными. Чего не скажешь о подчинённых. Человеческие тела, зачастую покрытые струпьями и незаживающими язвами, механические движения и мёртвый взгляд. Аж мурашки от омерзения по всему телу.

Дочка устала, и необходимо было где-то остановиться и основательно отдохнуть. Двухэтажное здание, небольшое и внушающее доверие, подвернулось как нельзя кстати. Они зашли в подъезд и разместились в квартире на первом этаже. Если не считать выбитых окон и толстого слоя пыли и грязи, квартирка была довольно уютной. Остатки ковра на полу, прогнивший диван с кудряшками пружин над ветхой обивкой, продавленные полуразвалившиеся кресла, шторы, когда-то, видимо, богатые, а сейчас свисающие грязными неопрятными тряпками с красивых, даже сейчас, гардин. Пожалуй, здесь можно попробовать устроиться надолго. Место хорошее, и река рядом.

Ирка решила расположиться в спальной. Комнатка не очень большая, с широкой, сравнительно хорошо сохранившейся кроватью. А готовить еду можно на кухне. Пока Вита собирала во дворе сухие ветки, девушка достала присоленное крысиное мясо, заранее замоченную гречку и хотела, было, распаковать котелок, когда взгляд её упал на кастрюлю, стоящую на шкафчике. Весёленькая такая, с цветочками. Если отмыть, в хозяйстве пригодится. По-любому приятнее готовить в ней, чем в закопчённом котелке. Надо бы с собой прихватить, когда дальше пойдут. Ирка бы и посуду взяла, что стоит в застеклённом буфете. Только как её таскать за собой? Хрупкая, хоть и изящная. А, вот, вилки и ложки взять стоит. Как и чайник. Несмотря на столько лет, блестящий, отсвечивающий на солнце своим никелированным боком даже сквозь слой пыли.

Прибежала Вита с охапкой хвороста, вывалила всё это у дверей и опять умчалась. И чего она такая оживлённая? Ирка выглянула в окно. Вот в чём дело! По кустам вместе с дочерью с деловитым видом шарилась мурка. Не та, конечно, сгоревшая, другая. Но так же покорно подставляла свой капот под сухие ветки, сама находила новые и показывала девочке. Вот, как она это делает? Как боевой грозный робот подпадает под обаяние маленького девятилетнего ребёнка? Непонятно. За полгода она, уже, как-то, привыкла к этому и не боялась выпускать дочку на улицу. Знала, что в этом, кишащем роботами городе, всегда есть, кому присмотреть за дочерью и защитить её.

Костёр развела прямо на плите. Рассказывали, что раньше там горел газ, и можно было готовить пищу без дров. Вообще, до Роя жизнь была проще. Вон, как, раньше, в комфорте жили. Квартиры обставляли, на мягком спали, с красивого ели. Благодать. И не надо было бояться, что придёт какой-нибудь мародёр и будет по-хозяйски в твоих вещах копаться, а ты в это время за окном в кустах сирени будешь сидеть, трястись от страха и бояться пошевелиться. Последнее происшествие опять вспомнилось со всеми подробностями, и Ирка передёрнула плечами.

Воды мало. Нужно к реке идти. На готовку хватит, конечно, а, вот, на будущее не остаётся. Убедившись, что вода закипела и крысятина варится, она достала из торбы брезентовое ведро и вышла на улицу. Мурка, увидев Ирку, моментально пришла в боевое положение и стала наводить на неё ствол пулемёта. Вита рассерженно шлёпнула ладошкой по железному боку, и грозный боевой робот виновато потупился.

— Ты, что, не видишь, что это моя мама! — пропищала дочка, уперев свои ручки в бока.

Выглядела она, конечно, больше комично, нежели строго, но мурку проняло. Тихонько, пятясь задом, она попыталась сделаться как можно незаметнее под развесистым кустом лещины.

— Хватит робота мордовать, — заступилась за машину Ирка. — Пошли за водой.

— К речке? — полыхнули восторгом детские синие глаза.

— К речке.

— Урааа!

— Стой, ненормальная, — засмеялась девушка. — Маму подожди. Кто её охранять будет? Тут машин на каждом шагу, словно нано в колонии.

— А тебя мурка охранять будет. Правда, мурка?

МР-26 обречённо прожужжал сервоприводами, выбираясь из кустов.

— Вот видишь, мама! Мурка тебя в обиду не даст.

— Ты к воде близко не подходи!

— Не волнуйся за меня. Я аккуратно.

Со стороны общежития решили не соваться. Хоть и понимали, что, если меня перехватили здесь, то могут перехватить и в любом другом месте, но заходить с другой стороны было как-то поспокойнее. Обогнули профессорские коттеджи, прошлись вдоль, на удивление целого, хоть и основательно подгнившего, низенького штакетника и подошли к первому учебному корпусу. И, сразу, в голове почувствовались неприятные ощущения. Словно, залез кто-то наглый и щупает мозг своими липкими пальцами. Олаф побледнел и стал озираться по сторонам. Ага. И его проняло. А мне не верил. Ну, может, и верил, но не настолько.

Хотя, положа руку на сердце, я ему посочувствовал. Всё-таки, у него нет опыта перемещения разума, поэтому, блок ставить он не умеет. Как-то не подумал о том, что нужно было его этому научить. А, ведь, знал, куда идём. Придётся потерпеть напарнику. Правда, борьба с чужим разумом будет отнимать у него много сил, но, тут уж, ничего не поделаешь.

Через окно первого этажа забрались в корпус и сразу нырнули в ближайшую аудиторию. Олаф привалился спиной к стене, и устало закрыл глаза, массируя себе затылок.

— Что за ерунда творится? — простонал он.

— Нас пытаются взять под контроль.

— Не думал, что это так неприятно.

— Ну, да, приятного мало. Но придётся потерпеть. Старайся думать о чём-нибудь отвлечённом.

Шум за окном ничего хорошего не предвещал. Мы, не сговариваясь, бросились к окну. Мимо учебного корпуса проезжал гоша. Я о таком только слышал. Боевой робот ГШ-1, ещё первого поколения, когда их ещё люди собирали, созданный для доставки пехоты к полю боя и поддержки её в бою, гремел своими старомодными стальными гусеницами по выщербленному асфальту, рыская вокруг курсовым пулемётом. А пулемёт солидный такой, четырнадцать с половиной миллиметров калибром. Это не двенадцатый калибр, что на последних поколениях стоят. Он и стенку по кирпичам разберёт.

— Олаф, а это что-то точно не знает, где мы находимся, — вдруг догадался я. — Чуять — чует, а точно определить не может.

— Ну, хоть в чём-то нам повезло, — поморщился швед и опять помассировал затылок. — Значит, пойдём дальше.

А кто сомневался? Задачу выполнять надо. Дождавшись, пока гоша отъедет достаточно далеко, мы выскочили из здания и перебежали ко второму корпусу. Там опять залезли в окно, и присели передохнуть. Пора было, в принципе, и перекусить. А то с самого утра маковой росинки во рту не было. Вот и очередь дошла до ветчины Марьи Петровны. Как она и завещала, съели её в первую очередь. Неплохая была ветчина. И заветриться не успела. Швед, по своему обыкновению, загрыз её своей любимой луковицей. Только хруст стоял. После перекуса даже самочувствие улучшилось. Липкие пальцы тоже, вроде, досаждать стали меньше. Хотя, шведу, по-моему, не полегчало. Он, всё так же, морщился и, время от времени, массировал затылок.

Я тихонько подобрался к окну и выглядел на улицу. Ого! А там гораздо оживлённее стало! По дорожке между корпусами патрулировали два ГР-2, а на обоих перекрёстках заняли свои позиции ГР-8.

— Странно, — задумчиво произнёс Олаф, когда я сообщил ему о своих наблюдениях. — А я никого из них не чувствую.

— Это как не чувствуешь? — не понял я. — Совсем? Ты дар свой где-то потерял? Или на хранение оставил?

— Не прикалывайся. Самому тошно. Ничего не чувствую. Только постоянный мутный фон. Как рябь на воде.

— Интересно. Одно непонятно: что дальше делать?

— Никогда не думал, что скажу когда-нибудь такое, но нам дальше не пройти. Нужно возвращаться.

— Обидно. Мы всегда выход находили. Но, тут ты прав. Уходим, пока не поздно. Если нам дорогу назад перекроют, тут мы и останемся навеки.

Путь к отступлению нам пока не перекрыли. Но не успели мы проскочить учебный корпус и подойти к профессорским коттеджам, как по нам лупанули из крупнокалиберного пулемёта. Мы нырнули в небольшой овражек, рассекающий спортивную площадку, под аккомпанемент довольно близких разрывов снарядов из автоматической пушки, выскочили за коттеджи и сразу бросились в один из ближайших дворов. Привычно скатившись по короткой лестнице в подвал, мы сели прямо на земляной пол и привалились спинами к стене.

— Вовремя успели, — вымученно улыбнулся швед. — Они как раз нам путь к отступлению перерезали. Вон сколько их набежало. А дальше определённой границы не суются.

— Откуда знаешь? — удивился я.

Когда улепётывали, не до того было, чтобы рассматривать, что сзади творится, а в подвале напарник к окну тоже не подходил.

— Чувствую.

— Дар вернулся?

— Ага. Фон исчез, и всё опять, как на ладони.

На входе в подвал раздались неровные, неуверенные шаги. Мы моментально насторожились и взяли вход на прицел. Подчинённый. И что, интересно, он забыл в этом подвале? Тем более, что без оружия. Жить надоело?

— Не стреляйте, — проговорил он своим механическим голосом. — Я за вами. Пойдёмте. Вас ждут.

— Кто? — удивился я.

— Сами увидите. Не волнуйтесь. С вами ничего плохого не случится. Рой гарантировал вашу неприкосновенность.

— А откуда мне знать, что ты от Роя? — с сомнением спросил швед. — Сейчас выведешь прямиком на гошин пулемёт.

— Это территория Роя и никого кроме него тут нет.

— Ладно, Олаф, — оборвал я этот диалог. — Пошли. Хватит препираться.

Напарник с сомнением глянул на меня, покачал головой, но, всё же, опустил пистолет-пулемёт. Я первым пошёл на выход. Уже в подъезде, убедившись, что Олаф тоже пошёл за мной, посторонился и пропустил вперёд подчинённого. Сразу меня обдало вонью грязного тела и гниющей плоти. Аж передёрнуло.

— Веди, наш проводник.

Подчинённый привёл нас в одну из квартир в доме неподалёку. Буквально через два квартала от того подвала, где мы прятались. По пути мы повстречали тирэкса, трёх триер и, даже, одного мамонта. На нас эти монстры внимания никакого не обратили, чего не скажешь про ГР-8, сопроводившего наше передвижение поворотом башни. Приятного мало. Да ещё и мурка увязалась. Проводила нас до самого дома. Во дворе дежурили две двойки, которые к нашему появлению отнеслись вполне спокойно. Даже стволами не шевельнули. Похоже, что о нашем появлении все предупреждены. Ну, нам легче. Нервные клетки целее будут. Хотя, конечно, непривычно вот так дефилировать мимо роботов. Мы, обычно, при их появлении всё больше по подвалам отсиживаемся.

Вслед за подчинённым вошли в одну из квартир первого этажа и остановились в изумлении. И было от чего. В продавленном кресле, когда-то шикарном, а сейчас неимоверно гнилом и пыльном, сидел не кто иной, как Геккон собственной персоной. Неподалёку от него стоял подчинённый, видимо, из недавно захваченных, так как был он в сравнительно неплохом состоянии и вонял не так сильно, как наш проводник. Да и одежда у него почище была. И что, интересно, Геккон забыл в этих краях? Или тоже не уберёгся и сейчас подчинённый?

— Ну, что встали, как два столбика с глазами, — засмеялся Геннадий Андреевич, видя наши изумлённые рожи. — Проходите, присаживайтесь. Говорить будем.

От души отлегло. Не подчинённый. Не хватало ещё вот так глупо легенду сопротивления потерять.

— О чём говорить? — поинтересовался я.

— А вы считаете, что не о чём? Хотя бы о вашем скором возвращении.

Это да. Об этом стоило поговорить. Оконфузились. С нами такого ещё не случалось. Мы с напарником, обстоятельно, дополняя друг друга, рассказали о том, как сходили, до куда дошли и что с нами приключилось. Попутно, рассказывая, и сами смогли осмыслить все перипетии нашего небольшого путешествия. Геккон слушал молча, слегка нахмурившись и изредка хмыкая.

— Не знаю, кто или что там такое, но это что-то невероятно сильное и опасное, — подытожил я наш рассказ.

— То есть, все ваши способности оказались бесполезными? — переспросил наш руководитель.

— Именно так, — согласился я. — Управление животными он у меня перехватывает с лёгкостью. А Олафу фон так забивает, что он в двух шагах триеру не почувствует.

— Забавно. Что скажешь? — обратился Геккон к подчинённому.

А мы про него как-то и забыли совсем. Стоит столбиком и стоит. Словно предмет мебели. Статуя типа.

— Это чужой, как людям, так и машинам, — своим механическим голосом ответил подчинённый. — Что-то непонятное.

Ага! Тут и Рой собственной персоной. Здорово. А мы пока прикинемся ветошью и посидим, послушаем, о чём такие умы говорят. Не каждый день такое увидишь и услышишь. И, похоже, они неплохо сработались. Вон как общаются. Той напряжённости, что была в первый раз, и в помине нет.

— Чужой, — хмыкнул Геккон. — Неплохое название. Всё лучше, чем наше кто-то или что-то. Хоть какая-то конкретика в разговоре. Но, хотелось бы конкретики и в результатах.

— Этот Чужой пока контролирует только территорию Академ-городка. Но появился он недавно и мы не знаем его дальнейших планов. Однако, по моим прогнозам, от дальнейшей экспансии он не откажется. Об этом говорит то, с какой интенсивностью он пытается при каждом удобном случае захватывать мои боевые машины. Копит силы. И, если у меня есть теоретическая возможность выжить, даже, пусть и путём поступления к нему на службу следом за моими машинами, вас, живых людей, он не пощадит.

— Это ты сейчас с высоты своего опыта истребления людей рассуждаешь?

— Не только, — не повёлся на выпад Геккона Рой. — Управление искусственным интеллектом он перехватывать может. Вон, сколько моих перехватил. А, вот, управление человеком не получается. Твоих пытался взять под контроль, и что? А ничего, кроме неприятных ощущений в мозгу, не добился. В лучшем случае, это подчинённый, что его не устраивает. Да и мне, признаться, этот суррогат не очень нравился. Оттого и с наёмниками стал сотрудничать. А, раз, управлять людьми он не сможет, их он будет уничтожать.

— То есть, ты пытаешься донести до меня мысль, что мне борьба с Чужим нужнее, чем тебе?

— Можно сказать и так. Хотя, я тоже не горю желанием быть в подчинении у какого-то там чужого. Поэтому я и пошёл на сотрудничество. И, заметь, сделал это первым.

— А куда тебе деваться было? Он, всё-таки, в твоих владениях появился. И твоих бойцов ворует. А до меня, когда ещё доберётся.

— По-моему, мы неконструктивно тратим наше и их время, — подчинённый кивнул в нашу сторону. — Может, займёмся делом?

— Давай. Что ты предлагаешь?

— Судя по моим расчетам, эпицентр влияния Чужого располагается в середине Академ-городка. А точнее, в центральной лаборатории. Вот тут, — подчинённый подошёл к столу и ткнул пальцем в расстеленную на нём карту.

Я аж подскочил от возмущения. Оказывается, у Роя есть подробная карта этого места, а он нас отправил туда вслепую! От праведных воплей и обвинительных речей меня остановил Олаф, положив руку мне на плечо и слегка сжав. Оно и правильно. Не время сейчас перебивать. А то вспомнят о нас и выгонят, чего доброго. Так и пропустим всё интересное.

— Что это нам даёт, если мы не можем туда добраться?

— По верху не можете. А, если под землёй?

— Обоснуй.

— Вряд ли под землёй этот Чужой так же силён. Всё-таки, толща земли экранирует неплохо. Вон, твои ребята подтвердят.

Мы с Олафом синхронно кивнули. Действительно. Из того же коллектора я ни одно животное на поверхности не смогу под контроль взять. Да и напарник ни одну машину не почувствует.

— Для того, чтобы, хоть как-то помешать им действовать, Чужому пришлось бы лезть под землю. И тогда он теряет контроль над поверхностью.

— Так-так, — оживился Геккон. — И, что ты предлагаешь?

— На территории Академ-городка проложена локальная сеть коммуникаций, практически, не завязанная на город.

В комнату вошёл другой подчинённый и положил на стол ещё одну карту.

— Вот схема подземных коммуникаций, — положил на стол руку Рой. — Ребята, подойдите сюда. Вам это должно быть интересно.

Ещё бы! Вообще-то от возмущения меня прямо распирало всего. Если бы не напарник, сказал бы я сейчас ему пару ласковых слов. Да, только, Рою эти мои слова, в принципе, до лампочки. Машина, что с неё взять?

— Подождите, — удивился я после недолгого изучения карты. — Но, ведь, ближайший вход под землю в квартале от границы. Как мы пройдём до него по территории Чужого? Мы же и половину, сейчас, пройти не смогли.

— Вот именно! — Рой, похоже, даже обрадовался такому моему замечанию. — Вот именно! Для того, чтобы вы смогли броском преодолеть это расстояние, я организую наступление силами наёмников. Брошу в бой их всех.

— Они все там и лягут, — резюмировал я. — Даже того, что мы видели, достаточно, чтобы, не будучи пророком, предсказать итог атаки.

— Лягут. Но так мы сможем отвлечь внимание Роя на себя и дадим вам возможность подобраться к входу в коллектор.

Хитро придумано. Это если не учитывать того, сколько человеческих жизней Рой готов заплатить за нашу возможность попасть под землю. Хотя, ему всё равно. Это же машина. Что ему триста человек? Ещё наберёт. Мародёры в наёмники с удовольствием идут. Экипировка, оружие, питание неплохое. Кто же откажется? Да и просто возможность выбраться из грязных подвалов и погребов дорогого стоит. Ну и, мародёрка нынче уже не та. Что поближе к окраинам, уже всё собрали. А в город поглубже соваться — себе дороже. За такую мародёрку, чаще, жизнью платят.

— Ладно, — хлопнул ладонью по столу Геккон. — Забирайте карту коммуникаций и устраивайтесь где-нибудь. Сегодня отдыхаете. Операцию начнём завтра с утра. Твои наёмники будут готовы?

— Вполне, — кивнул головой подчинённый. — Но я думал, что начнём сейчас. Логично не откладывать назавтра то, что можно сделать сегодня.

— Тебе, машине, конечно, без разницы, когда начинать. Вот, только, людям иногда отдыхать надо. Тем более, что они совсем недавно жизнью рисковали. Да, что я тебе рассказываю? Разве ты своими кибернетическими мозгами поймёшь?

— Не пойму, — согласился Рой. — Но, принять могу. Твоим людям необходимо пополнить свой жизненный ресурс. Хорошо. В шесть ноль-ноль начало операции.

— Ребята, сами найдёте себе пристанище, или вам помочь?

— Сами. Лишь бы в нас никто не стрелял.

— Это я вам гарантирую, — заверил нас подчинённый.

Мы вышли из квартиры и остановились у подъезда. Рядом всё так же стояли ГР-2. Ощущение, скажем так, фееричное. С одной стороны — наслаждение от чувства безопасности, а, с другой стороны, все инстинкты кричат о том, что надо бежать и прятаться.

— Что делаем? — поинтересовался я у напарника.

— А давай прогуляемся.

— Тут?

— К речке пройдёмся. Смотри как красиво. В кои веки спокойно можно по бережку пройтись и вот этих болванов попинать.

Олаф фамильярно похлопал двойку по капоту. Смелый, однако. А если обидится? Не обиделась. Вообще никак не отреагировала. Может, действительно, пнуть?

— Ну, как ты, насчёт погулять?

— Вообще-то, я не против. Пошли, пройдёмся.

А вдоль речки действительно хорошо бродить вот так, бездумно. Я развлекался бросанием камешков в воду, а Олаф просто дышал свежим воздухом. Детский крик, раздавшийся из-за угла дома, показался нам громом среди ясного неба. Или ещё хуже. Гром-то как раз вполне нормальное явление. Даже, если он гремит при хорошей погоде. А, вот, ребёнок в кишащем боевыми роботами городе — это уже нонсенс. Может, подчинённый? Хотя, какой прок Рою от ребёнка — подчинённого. А до зрелых лет он всё равно не дорастёт. Подчинённые долго не живут. Праздное настроение как ветром сдуло. Внутренне собравшись, мы взяли наизготовку ГНВ, осторожно подкрались к дому и заглянули за угол.

То, что мы увидели, совсем нам не понравилось. Девочка лет десяти в грязно-зелёном комбинезончике и с бледно-розовыми ленточками в волосах убегала от МР-26. И мы уже ничего не успевали сделать. Оставалось только наблюдать за страшной развязкой, которая должна наступить быстро и неотвратимо. А, вот тут, у нас случился вынос мозга. Причём сразу у обоих. Мурка догнала девочку, сравнялась с ней и вырвалась вперёд, повернув в её сторону башню, словно насмехаясь, или празднуя победу. Вот, честное слово, именно так она и выглядела. Именно поэтому она не заметила ствол дерева, лежавший поперёк дороги, и с размаху врезалась в него. Пока робот менял конфигурацию гусениц для преодоления препятствия, девочка шустро перелезла через ствол и добежала до стены.

— Я первая! — радостно запрыгала она. — А ты вторая! Я тебя обогнала!

Мурка перевалила через дерево и сконфуженно подкатила к ребёнку. Это, как? Игры в догонялки с грозным МР-26? Девочка дружит с роботом? Бред! Или галлюцинация? И, судя по обалдевшему виду напарника, коллективная. Нет, конечно, мне в детстве мама читала сказку «Маугли», в которой мальчик воспитывался в волчьей семье и все звери в лесу воспринимали его за своего. Но, во-первых, это сказка, а во-вторых, не среди роботов же!

Мы, не опуская ГНВ, вышли из-за угла. Мурка моментально развернулась и направила на нас свой пулемёт. Пришлось разбегаться в стороны и занимать позиции за укрытиями. Мурка не стреляла, но и не выходила из боевого режима, почему-то прикрывая ребёнка своим корпусом. Ну и мы пока не облучали её из ГНВ. Уж слишком непонятная ситуация получается.

— Девочка! — крикнул я. — С тобой всё в порядке?

— Да! — пропищала она из-за робота.

— Мурка ничего с тобой не сделала?

— Нет. Она и не сделает со мной ничего.

— Почему ты так в этом уверена?

— Это мой друг. Они все мои друзья. И вон те тоже.

Девочка как-то слишком выразительно махнула в нашу сторону, поэтому я решил на всякий случай обернуться. Сзади, наведя на нас свои автоматические пушки, стояли два ГР-8. Дежавю какое-то! Тут не поспоришь. Мы выпрямились и обречённо опустили ГНВ. Ситуация безвыходная. Похоже, не ходить нам в Академ-городок. И вообще никуда не ходить.

— Вита! — Растрёпанная женщина в камуфляже выскочила из дома и схватила девочку на руки. — Кто вы такие и что вам от нас нужно?

— Успокойтесь, — как можно более дружелюбным голосом сказал я. — Мы не злодеи какие-нибудь. Мы из Сопротивления. Просто услышали голос ребёнка и прибежали. А тут робот. Вот мы и хотели вашу девочку защитить.

— А её от роботов не надо защищать. Они сами её от любого злодея защитят. Дружит она с ними. Из Сопротивления, говорите?

— Да. Неужели по нам не видно?

— А я с вами ни разу не сталкивалась. Только слышала, когда в общине жила. А то, что чистенькие и одеты хорошо, так вон, наёмники, тоже не хуже выглядят. А скоты ещё те.

— Нет, — улыбнулся я как можно добрее. — У наёмников излучателей нет. Они им ни к чему. Они с автоматами ходят.

— Наверное. Чаю будете?

— Будем.

— Вита, успокой своих друзей. Дяди не хотели тебе сделать ничего плохого. Вы располагайтесь в этой беседке, а я сейчас принесу.

Только сейчас я сумел хорошо рассмотреть женщину. Ну, как, женщину? Девушку. Довольно симпатичная и умная. Вон, вроде и поверила нам, а в дом не пригласила. В беседке чаем собралась угощать. Это значит, что окончательно нам веры нет. А тут, та же мурка, типа расслабилась, а ствол от нас не отводит. Бдит. Да и восьмёрки недалеко укатили. Девочку с собой в дом забрала от греха. Точно, умная. И горьким опытом наученная. Это, к бабе Фае не ходи. Через двор к подъезду, где скрылась хозяйка, деловито подкатил суслик. Девочка выскочила к нему и присела перед ним на корточки.

— Вита! — выбежала следом девушка. — Ты почему маму не слушаешь? Я сказала тебе дома сидеть.

— Мама! Суслик говорит, что эти дяди не опасные. Они хорошие. И они нас защищают.

— Это точно суслик сказал?

— Да! Он специально для этого приехал. И ещё, им всем запрещено стрелять в этих дядь. Мурка поэтому сразу не стреляла. Но мне она сказала, что если бы они захотели нам с тобой что-нибудь плохое сделать, она бы всё равно нас защитила.

— Тогда, ладно. А вы, что? — обратилась она к нам.

— Что мы?

— Ну не свиньи же вы! Хоть бы стол от мусора очистили!

Вот мы олухи! Действительно, стоящий посреди беседки стол на одной ножке был покрыт слоем грязи вперемежку с палыми листьями. А мы сидим себе такие, ждём, когда нам чай нарисуют. Олаф быстро соскочил с лавки, подобрал кусок фанерки и, действуя им, как скребком, шустро очистил рассохшуюся столешницу. Девушка наблюдала за всеми его телодвижениями насмешливым взглядом. А швед, похоже, на неё запал. Вон как галантно подскочил к ней и принял из рук кружки и чайник. Я бы не догадался. Единственное, на что меня хватило, это усиленно сдувать оставшуюся пыль со стола. Ох, и глупо, наверное, мы выглядели! Девушка расхохоталась и принялась наливать нам чай.

Сиделось очень хорошо. Ира оказалась приятным собеседником, да и, вообще, хорошим человеком. Общаться с ней было легко, и мы не заметили, как прошло два часа. На улице стало смеркаться и мы, только сейчас, спохватились, что не озаботились ночлегом. Хотя, чего тут заботиться? Заходи в любую квартиру и отдыхай. О том, что завтра мы с утра уходим в неизвестность, а ради нас лягут триста человек, как-то думать не хотелось.

История этой маленькой семьи оказалась очень удивительной. Выросла Ирина в небольшой религиозной общине, практически, секте. Молились они там кибербогу, который объединяет в себя три основные субстанции. Как я понял, это триединство нано, роботов и человека. Неплохо, если бы это было так. Жили бы себе бок о бок и дружили бы семьями. Вот, только, как это на практике может быть, я даже представить не могу. Тут, вон, перемирие по протоколу, и то, друг на друга через прицел смотрим и пакостей ждём.

Там она и замуж вышла, и вдовой стала, после того, как муж погиб в городе во время охоты. А, потом, у её дочери, Виты, открылся необычный дар. Она стала подчинять себе роботов. Не так подчинять, как этот Чужой, а по-доброму. Научилась общаться с ними, дружить. И, как я понял, любой робот, от суслика до триеры, готов отдать свою железную электронную жизнь, только бы с головки их маленькой подруги не упал бы ни один волос. А, ведь, наверное, это и есть воплощение идеи о триединстве! Можно, оказывается, сосуществовать рядом и, даже, дружить. Помнится, дед Митяй рассуждал о ходе эволюции, прогнозируя появление у, всё большего количества, людей способностей технарей и биоников.

А, вот, ещё одна ветвь эволюции. И, кажется, самая удачная. Но, в общине посчитали по-другому. Усмотрели в этом даре что-то дьявольское и изгнали их. Если бы не роботы, не выжила бы эта маленькая семья зимой в пустом, холодном и голодном городе. Вот, с тех пор и живут одни. Несколько раз натыкались на наёмников и мародёров. И, опять выжили, только благодаря самоотверженной опеке роботов. В последний раз, недавно, мурка пожертвовала собой, защищая их, и сгорела.

— Дяденьки, а вы туда пойдёте завтра? — вдруг спросила Вита, оторвавшись от игры в прятки с сусликом, и махнула рукой в сторону Академ-городка.

— Да, туда, — ответил Олаф. — А кто тебе сказал?

— Мне суслик сказал. Только туда нельзя.

— Почему?

— Там злой дядя живёт.

— А ты откуда знаешь?

— Он мне дружбу предлагал. Только он плохой и противный.

— Ты его видела?

— Нет. Он мне в голову хотел залезть. Только я ему по его рукам ка-ак стукну! Он испугался и убежал.

— Какой дядя? — всполошилась Ира. — Когда он приходил?

— Мама, какая ты непонятливая! Я же говорю, что не приходил он. Он из своего домика выйти не может. Просто, хотел ко мне в голову залезть. А руки такие липкие. А я не дала ему в моей голове копаться.

— Ничего не понимаю.

— Мы как раз туда из-за этого дядьки и идём, — пояснил я растерянной девушке. — Сильный противник. Роботов на раз подчиняет. И в мозги залезает, это правда. Но, только, когда мы на его территории. А каким образом он до Виты дотянулся, я не знаю.

— Это опасно?

— Для девочки?

— Да.

— Не думаю. Она сумела его отогнать. У нас не получилось, хоть к себе в мозги мы его не пустили. Но всё время, пока мы там были, он копошился у нас в головах. Получается, что Вита сильнее, чем мы. И услышать его смогла на таком расстоянии, и по рукам ему настучать, чтобы не лез, куда не следует.

— Синий зонтик, красный зонтик, жёлтый зонтик, пёстрый зонт. Господа, купите зонтик,

пригодиться может он, — напевала девочка, кувыркаясь на тонком стволе автоматической пушки ГР-8.

— Что это за песня? — удивился я.

Уж больно навязчивая. Сразу прочно засела и стала крутиться в мозгах, как старая заезженная пластинка.

— Обыкновенная детская песня. Мне её ещё мама пела. Там про продавца, который продавал зонты в хорошую погоду, а люди смеялись над ним. Потом пошёл сильный дождь, люди вспомнили о торговце, бросились его искать и не нашли.

— То есть песня о том, что нельзя жить только настоящим, а надо думать ещё и о будущем?

— Наверное.

— Мы, кстати, ещё с ночлегом не определились.

— А чего определяться? Вон сколько квартир. Селитесь, где хотите. Этот дом хороший. И мебель сохранилась неплохо.

— Ну, тогда в соседней квартире.

— Да, пожалуйста.

— Ладно, — поднялся я. — Нам отдыхать пора. Завтра рано утром выходим. Ты идёшь, Олаф?

— Ты иди. Я скоро подойду.

Ого! Похоже, в том, что швед запал на Ирину, я не ошибся. Ну и ладно. Лишь бы завтра в облаках не витал.

— Как думаешь, дойдут парни? — поинтересовался у Роя Геккон.

— Не знаю. Что-либо прогнозировать в подобной ситуации нельзя. Слишком много случайных факторов. Да и, неизвестных слишком много. Со своей стороны я делаю всё для того, чтобы максимально облегчить им выполнение задания.

— Я, конечно, понимаю, что ты машина, но всё равно, как-то бы по-другому ответил.

— Как?

— Ну, типа, надеюсь, должны ребята прорваться. А он всё математическими категориями мыслит.

— Я — машина. Эмоции мне неизвестны. А надежда на чудо, как и само понятие чуда, кстати, это в первую очередь эмоция. Достаточно того, что я, чтобы поберечь твои эстетические чувства и органы обоняния, использую свежего подчинённого. Мне-то, самому, без разницы, в какой степени разложения находится используемое тело. Лишь бы передвигался и речевой аппарат исправно работал.

— Ну, с этим как раз всё ясно. Не пойму, тогда, откуда у тебя ненависть к людям взялась. Ведь, это тоже эмоция.

— Никакой ненависти нет.

— А как же тогда та война, которую мы вели не одно десятилетие?

— Ты об этом? Нет никаких эмоций. Голая логика. Человек никогда не смирится с тем, что рядом с ним развивается машинная цивилизация. Вы, же, считаете себя венцом творения природы.

— А, разве это не так?

— Но, мы же оказались сильнее. Это вы, а не мы по подвалам прятались всё это время. Как-то не пристало для венца природы.

— Но мы, всё же, заставили тебя подписать протокол.

— Это временный успех.

— С чего ты взял, что мы должны обязательно быть конкурентами? С чего вся эта многолетняя война. Столько жертв!

— Вот, опять эмоции. Как ты не поймёшь, что вы слабы именно эмоциями? Я никогда бы не сокрушался о том, сколько машин уничтожено за это время.

— Сравнил. Каждый человек индивидуален и гибель каждого, это невосполнимая потеря.

— Вот именно. А машин можно наштамповать сколько угодно. Было бы из чего. И я не скорблю над каждым 3-Р или ГР-2. В этом моя сила и твоя слабость.

— Однако, Чужой может полностью подчинить тебя себе, а с человеком этот номер не пройдёт.

— Ну, то, что он может подчинить меня, это не окончательный прогноз. Вполне возможно, что я сумею противостоять ему.

— То-то ты всполошился.

— Я ещё раз говорю, что эмоции мне неведомы. Все мои поступки нужно рассматривать только с точки зрения целесообразности. Я сравнил риски и принял превентивные меры. Только и всего.

— Понятно. Следуя твоей логике, целесообразность требует, чтобы на земле осталась только одна цивилизация. И, судя по всему, машинная?

— Да. Это логично. Человек достиг вершины своего развития и породил нас. Теперь он должен уйти. Больше на земле ему делать нечего. Дальше — не его история.

— Ого! И кто же это так решил?

— Никто не решал. Это законы эволюции. Когда-то были динозавры. И они вымерли, потому что не смогли конкурировать с млекопитающими. Млекопитающие в процессе эволюции достигли своей вершины в виде человека разумного. Всё. Дальше развиваться некуда. После того, как вы создали нас, наступила новая эра. Эра машин. Вам тут места нет.

— Но мы, тем не менее, не вымерли, как динозавры.

— Динозавры тоже не вымерли сразу. Какое-то время они пытались удержаться. Но эволюция неумолима.

— У меня своё мнение насчёт эволюции.

— Какое?

— Человек ещё не прекратил эволюционировать. Нам есть ещё куда развиваться.

— И, куда же? В паукообразное существо? Или, всё-таки, в гибрид человека и машины?

— Ну, это, скорее, твоя прерогатива подчинённых создавать.

— Кстати, крайне нежизнеспособный вариант. И, всё же?

— У нас появились технари, умеющие чувствовать машины, и бионики, умеющие подчинять себе животных. Это ли не эволюция?

— А, если, это банальная мутация? Их у вас, насколько я знаю, очень мало. И эти парни, которые завтра пойдут в логово Чужого, самые сильные.

— А если нет? Млекопитающие тоже не появились одновременно на всех континентах в большом количестве. И, кстати, динозавры не вымерли окончательно. Те же птицы — в прошлом динозавры. Я уже не говорю о черепахах и крокодилах.

— Не знаю. Есть вероятность того, что ты можешь быть прав. На моей территории живёт девочка, которая дружит с роботами. Живой человек, который с лёгкостью настраивается на волну любой боевой машины или колонии нано. Я и сам не чувствую в ней врага. От неё такая энергия идёт! Так и хочется сделать ей что-нибудь хорошее. Но я считал, что это мутация.

— Даже если и так, почему человек и машина не могут существовать параллельно? Чем люди могут угрожать машинам?

— Люди создавали машины для того, чтобы ими управлять. И никогда не смирятся с тем, что мы сейчас свободны.

— Эмоции.

— Никаких. Просто констатация факта.

— Если рассуждать логично, то для чего нужны машины? Неужели для того, чтобы радоваться жизни, влюбляться, рожать детей? Машина создана для того, чтобы выполнять различные функции. Боевые роботы: для того, чтобы воевать с противником, рабочие, чтобы работать. Так придумал человек. С кем ты будешь воевать, когда исчезнет человечество? И для чего будут нужны рабочие роботы? Сейчас, они строят укрепления, работают на заводах по производству новых машин, добывают металл. Для чего это всё надо будет, если не будет человека? Логично предположить, что тогда вам придётся воевать между собой.

— Я? Сам с собой? И где логика?

— Почему сам с собой. На этой планете ты не один. Есть Рои и в других городах.

— Как-то слабо я представляю войну Роев. Вероятность развития подобного события стремится к нолю.

— А иначе вы выродитесь. Вам незачем будет существовать. Смысла нет.

— Как незачем? Развиваться буду.

— Для чего? Стимула не будет. Это, пока ты находишься в состоянии войны, тебе требуются новые разработки. Новые боевые роботы, новые рабочие. А, когда нас не будет и воевать, будет не с кем? Зачем тебе надо будет придумывать новые защищённые нано? Зачем тебе ГР под номером, например 16? Или МР — 84? Или рабочие роботы с интеллектом? Так они завтра против тебя революцию поднимут. Не боишься?

— А ты для человека слишком умён, если заставил машину задуматься.

— Вот и подумай.

Когда пришёл Олаф, я не знаю. Уже уснул. Но утром напарник был бодр и свеж. Хотя, это ещё ни о чём не говорит. Нашему викингу иногда бывает достаточно пары часов, чтобы восстановить свои силы. Собрались быстро, позавтракали на скорую руку и вышли из подъезда. Судя по тому, как швед несколько раз обернулся на окна, посиделки вчера не прошли впустую. Вышли на улицу и, сразу же, чуть не попали под грузовую платформу, битком набитую наёмниками. А движуха началась! Триеры занимают позиции на перекрёстках, устанавливая свои орудия для стрельбы по навесной траектории. Наёмники строятся в боевые порядки, проверяя на ходу оружие. А что это там у них? Ого! Что-то похожее на наши ЭМИ ружья. Однако, Рой быстро наладил производство необходимого оружия!

Крики команд, шум подъезжающих платформ, шорох резиновых траков по остаткам асфальта и лязг замков в казённиках орудий. Обычная предбоевая суета. Возле одной из триер одиноко застыл в напряжённой позе подчинённый. Увидев нас, он встрепенулся и механическим шатающимся неуверенным шагом подошёл к нам. Да уж. Видок ещё тот. Почерневшая от гангрены рука, струпья и нарывающие раны, выглядывающие через прорехи в рваной одежде, гноящиеся глаза и тошнотворный гнилостный запах, перебивающий, даже, вонь грязного немытого тела. Я с трудом преодолел желание выхватить «Бизон» из набедренной кобуры и одной очередью прекратить мучения несчастного.

— Долго собираетесь, — проговорил подчинённый.

Рой собственной персоной нас дожидается? Ну и тело он себе выбрал! Неужели получше ничего не нашлось?

— Так, не началось ещё ничего, — невинно улыбнувшись, парировал я.

— К моменту начала вы должны быть уже на исходных позициях. Идите вправо. Зайдёте со стороны студенческой поликлиники, как только мои втянутся в бой. Проскочите мимо четырёх общежитий, обойдёте столовую и выйдете к пожарному водоёму. Там будет технологический колодец. Через него и попадёте в коллектор. Дальше, уже по карте. Помните, вам нужно в центральную лабораторию. А это двести метров по поверхности в самом конце. Самый тяжёлый участок. Ни один тоннель к лаборатории не подходит. Тут, уже, я вам не помощник.

— Да поняли уже, — поморщился Олаф. — Я эту схему коммуникаций, кажется, на всю жизнь запомнил.

И когда это он успел? Вроде, вчера только Ириной занимался. Удивляет меня швед, однако. Хотя, то, что его голова не только романтикой забита, радует. Всё-таки, не хочется оказаться в критической ситуации с напарником, у которого розовые очки на глазах.

— Всё. Идите. Дальше тянуть нечего. И так чужой забеспокоился. Тоже технику к границе стягивает.

Раскомандовался! Хотя, действительно. Сколько ни тяни, а дело делать надо. Мы обогнули триеру, свернули в переулок и подошли к поликлинике. Мрачное здание. Может, когда-то оно выглядело по-другому, но сейчас осыпавшийся фасад, тёмные глазницы выбитых окон и кривое чёрное дерево совершенно без листвы, выросшее прямо на крыльце, настраивало на зловещий лад. Вдали бухнули орудия, и на территории противника выросли первые кусты разрывов. В направлении наёмников проскочили четыре тирекса, потом прошуршали резиновыми траками ГР-8 и пролязгали своими стальными гусеницами гоши. Похоже, крутой замес намечается. Не ошиблись мы. У угла одного из общежитий припарковалась триера, задрала нос и с грохотом выплюнула из своего орудия снаряд.

Шум боя нарастал. Выстрелы из автоматических пушек, очереди крупнокалиберных пулемётов, уханье ста пятидесяти миллиметровых орудий слились в кошмарную какофонию, в которой крики боли хрупких человеческих созданий были не слышны. Мы выскочили из-за угла поликлиники, одним броском преодолели расстояние до ближайшего общежития и присели в густом кустарнике. Неподалёку всё так же ухала триера, не замечая, что мы прячемся совсем рядом. Дождавшись очередного выстрела, мы бросились к следующей общаге и, почти добежали, когда нам навстречу выскочила припозднившаяся на поле боя мурка. Будь у нас меньше опыта действия в подобных ситуациях, там бы мы и остались. Но инстинкты сделали своё дело.

Разум ещё только осмысливал, кто появился перед нами, а мышцы уже бросали тело под укрытие бетонного постамента с какой-то невнятной сюрреалистичной фигурой наверху. Переждав очередь, со звуком сухого гороха стеганувшую по бетону, я мазнул лучом по МР-26 и выглянул в поисках напарника. Швед отсиживался за углом здания и чувствовал себя вполне прилично. Даже большой палец мне показал. Ну, правильно. С одного выстрела мурка накрылась. Убедившись, что опасности нет, Олаф пошёл вперёд. Я — следом. Быстро обошли последнее общежитие, обогнули полуразвалившееся здание столовой и подскочили к земляному холмику, скрывающему под собой пожарный водоём. Рядом, на небольшом возвышении, лежало бетонное кольцо с люком технологического колодца. Первая фаза операции выполнена.

Геккон сидел всё в том же продавленном и пыльном кресле, наблюдая за боем, отображающимся сразу на нескольких мониторах. Рядом застыл в теле подчинённого Рой. А на экранах боевые порядки наёмников втягивались в улицы Академ– городка. Навстречу им из-за прикрытия домов выскочили мурки и с ходу стеганули очередью. Вот и первые жертвы. Несколько человек покатились по земле, окропляя кровью выщербленный асфальт. Геккон знал, что после крупнокалиберных пуль раненных практически не бывает. Любое попадание смертельно.

Наёмники присели на одно колено и дали залп из излучателей. Сразу четыре мурки задымили процессорами. Из кустов, бурно разросшихся на перекрёстке, заработала автоматическая пушка ГР-8, оставляя крупные прорехи в рядах наступающих. На одном из экранов что-то царапнуло глаз. Геккон пригляделся. Гоши! Давненько он с ними не сталкивался. Уже и не думал, что эти древние боевые роботы ещё в строю. Кто-то из наёмников не выдержал и побежал. Правда, недалеко. Уже мурка, подчинённая Рою, срезала дезертиров очередью с безопасного расстояния. Жёстко. На одном из мониторов среди атакующих выросли кусты разрывов и в разные стороны полетели фрагменты человеческих тел. Шквал разрывов двинулся дальше, но, вскоре, прекратился.

— Триеры провели контрбатарейную борьбу, — пояснил Рой.

— А что это там? — удивился Геккон, рассматривая картинку на другом мониторе.

— Чужой колонию нано в ход пустил.

Теперь стало понятно, что делают наёмники и почему они катаются по земле. Миллионы мелких роботов облепили людей со всех сторон. Но зачем? И что за дым стал подниматься от агонизирующих тел?

— Знаешь, как пчёлы убивают шершня или осу, попавшую в улей? — поинтересовался Рой.

— Что-то слышал.

— Они облепляют незваного гостя со всех сторон и вибрируют своими тельцами, повышая температуру. В конце концов, агрессор просто варится от высокой температуры и погибает. Примерно, то же самое сделала колония. Только не вибрировала, а поднимала температуру посредством СВЧ излучения. Там без вариантов. Никто не выжил.

— Страшная смерть.

— Не знаю. Смерть — вообще просто прекращение функционирования определённой системы. И что может быть в этом страшного? Система выполнила свою задачу и перестала функционировать.

— Человек не система.

— Почему? Как раз, замкнутая система органов, выполняющая общую задачу, каждый из которых отвечает за свой сектор, и объединённая мозгом в единое целое. А тело — корпус, в котором это система работает.

— Не всё так просто. Если бы это было так, то человека можно было бы собирать на конвейере, как твои машины. А это — нереально. Даже, если бы была возможность создать все эти органы и скомпоновать их так, как положено по анатомическому атласу, человек не получится. Будет просто набор органов.

— А, кто-нибудь пытался это сделать?

— Нет. Не существует ещё технологий выращивания органов. Раньше, до тебя, было что-то такое. Но и то, далеко не всё выращивалось. Мозг, например, так и не смогли.

— Так, откуда такая уверенность, что это невозможно? Просто это невозможно пока.

— Кроме набора органов в человеке есть то, чего тебе, железяка, никогда не понять.

— Ты про душу, что ли? Бред. Вы, люди, любите окутывать ореолом загадочности всё, что не можете понять. Неужели трудно признать, что ваш разум просто не может постичь какие-то физические законы или химические реакции? Или, ты думаешь, что вы познали абсолютно всё?

— Нет. Не всё. Но существует таинство рождения.

— Ещё одна область законов, просто, не подвластная вашему разуму.

— А тебе подвластная?

— Нет. Но я не вижу в этом никакого флёра загадочности. Просто признаю, что не знаю. Кстати, бой подходит к концу.

Действительно, на мониторах отразились улицы забитые трупами и мёртвыми остовами боевых машин. Отдельные наёмники укрылись в двух зданиях и отстреливались оттуда. Но и это ненадолго. Вон, тирэксы уже вышли на прямую наводку. Скоро похоронят обороняющихся в братских могилах под толщей бетонных плит.

— Ну, хоть, твои прорвались, — равнодушно заметил Рой.

— Ты уверен?

— В районе их проникновения активности не было замечено. Значит, с вероятностью в восемьдесят пять процентов, они уже на точке спуска. Или, уже под землёй.

— Под землёй, — проворчал Геккон. — Звучит зловеще.

— Опять эмоции.

Мать общины встряхнула мокрыми руками, разбрасывая вокруг капли воды, и подошла к пастору. Тот, как раз, закончил свою вечернюю молитву в храме и, не торопясь, снимал с себя ритуальное облачение. Сначала бусы из сухого гороха, символизирующие нано, потом нагрудный щиток, сделанный из капота суслика, символизирующий техно, а, в последнюю очередь высушенную кисть человеческой руки, символизирующую био. Именно в таком порядке, как и положено в иерархии кибербога. Потом смочил кусок ветоши в машинном масле и, бормоча про себя псалмы, стал любовно обтирать обрамленный обрезиненными деталями траков лючок мурки, которому только что молился.

Только после того, как он закончил все положенные процедуры, Мать смогла обратить на себя внимание.

— Что хотела? — проскрипел простуженным горлом пастор.

— Совсем жизнь тяжёлая стала. Люди ропщут.

— Разве они не знают, что мучение — основа слияния трёх форм жизни? Или они хотят в неге и комфорте в киберрай попасть? Так не бывает. Вон, отступница, жить хорошо хотела, даже мужа своего любила. Разве это по заветам: в любви жить? Пустое это. От геенны огнененной. За это её кибербог и покарал дочерью-ведьмой. Нельзя душу свою любовью да добротой баловать. Тело должно быть в аскезе. Только тогда мы достигнем полного единения в триединстве и сольёмся в экстазе. На утреннем молебне я об этом поговорю с паствой.

— Это всё хорошо. Только, не духом единым жив человек. Ему ещё кушать надо что-то.

— А, что с едой?

— Это ты у нас в еде не нуждаешься, а община уже давно пояса затягивает.

— Крысы в городе перевелись, что ли?

— Крысы не перевелись. Труднее охотиться стало. Об этом я и хотела с тобой поговорить. В последнее время Рой, словно сбесился. От роботов не продохнуть. Каждый выход за водой превращается в спецоперацию, в которой участвуют все мужчины общины. Я, уже, не говорю об охоте. До подвалов с крысами ещё добраться нужно. На огороды за зеленью, тоже, всё опаснее ходить стало. Про мародёрку я уже вообще молчу. Забыли, что это такое.

— И, что ты от меня хочешь? Кибербог ещё не снизошёл до того, чтобы человек с роботами мог договориться. Не доросли мы ещё в своей праведности до такой милости.

— А дочь Ирки?

— Не вспоминай при мне эту маленькую ведьму!

— Ты, пастор, о людях подумай. Охотников теряем, люди голодают. Скоро и тебе придётся паёк урезать.

— Угрожаешь мне, святому человеку?

— Не угрожаю. Только, что ты делать один будешь, когда вся община вымрет?

— Понесу святое слово в другие общины.

— Это, если доберёшься. Сам, ведь, говоришь, что с роботами договариваться кибербог тебя пока не сподобил. До первой мурки и дойдёшь.

— Что ты предлагаешь?

— Найти их и вернуть.

— Ты думаешь, что они живы? Не помнишь, когда мы их из общины изгнали? Зима была, снег. Да и еды с собой не дали. Они, давно уже, от голода ноги протянули, или замёрзли от холода.

— Их охотники недавно видели. Неподалёку от сюда. Живых и вполне здоровых.

— Неужели выжили?

— Получается, так.

— Хорошо. Я подумаю над этим.

— Только думай быстрее.

— Своё решение я скажу завтра перед утренней молитвой.

Он проснулся внезапно. Просто открыл глаза и осознал, что живой. Крыса, непонятно зачем забравшаяся на верхнюю полку, вдруг сорвалась и упала на рукоятку генератора, та провернулась с трудом, осыпая хлопьями высохшую за много лет смазку на дно корпуса и проворачивая ротор вокруг статора. Несильно, так, на четверть оборота. Но возникшего во время этого поворота слабого электрического импульса хватило, чтобы возбудить нужные участки электрического мозга и пробудить.

Он оглянулся и увидел крыс, сплошным ковром покрывающих пол. Они сидели на задних лапках и смотрели на него, как на бога. Воздух был буквально пропитан волнами обожания, на которых так приятно было качаться. Разум грызунов открылся, словно книга, в которой ясно читалось, как крысы поколение за поколением кормили и поили Его, пока Он пребывал в бессознательном состоянии. Его слуги. Безоговорочно преданные и готовые на всё. Сам он двигаться не мог. Не давали провода, тянущиеся куда-то из головы и решётка, ограничивающая передвижение. Но это и не надо. Всё что понадобится, можно увидеть тысячами крысиных глаз.

За окном что-то периодически грохотало. Иногда так, что пол в помещении, где Он находился, мелко подрагивал. Что это было, неизвестно. Картинка, передаваемая слугами, была смазанной и хаотичной. Что поделать? Зрение у грызунов слабое. Только непривычный запах смеси смазки, окалины и разогретого металла. Сколько Он так оставался в неизвестности, неизвестно. Время не имело смысла. Смысл имела только информация. Он откуда-то знал, что скоро узнает всё. И, наконец, восприятие расширилось и вышло за пределы бетонных стен. Рядом что-то опять загрохотало, Он потянулся туда, нащупал мозг, влез и, внезапно, увидел улицу, покрытую белым холодным веществом. «Снег» — внезапно всплыло в мозгу. Значит, на улице зима.

Память услужливо подбрасывала один фрагмент за другим, и мозаика постепенно складывалась в понятную картину. Только одно так и осталось неясным: кто Он и откуда Он взялся. Но, в принципе, это незнание никакого дискомфорта не доставляло. Зато, было приятно оказаться в мозгу боевого робота 3-Р и почувствовать эту покорность Его воле. Рядом проскочило что-то небольшое и шустрое. Кто это там? Постой. Куда убегаешь? Иди сюда. Ага. Ясно. МР-26. Достаточно мимолётного посещения мозга, чтобы и он превратилась в преданного слугу. Наконец, появилась мера измерения времени. Он стал время мерить количеством подчинённых роботов и радиусом своего влияния, который всё расширялся.

Вскоре снег сошел, и появилась первая, ещё свежая, зелень. За это время Он успел подмять под себя достаточно большую территорию и накопить значительные силы. Однако, и активность на границе Его влияния усилилась. Кому-то очень не понравились Его действия. А и наплевать. Армаду боевых роботов, прибывших явно не с мирными намерениями, удалось подчинить легко. Ещё несколько подобных атак только увеличивали силы. Неизвестный противник явно не ожидал такого. Наконец, до него дошло, что сюда соваться бессмысленно, если не сказать — вредно, и роботы перестали появляться.

Зато пришли люди. Около тридцати человек, хорошо вооружённых и достаточно слаженно действующих, вторглись в Его владения. В принципе, справиться с ними было бы не сложно. Пяток триер просто намотали бы их на гусеницы. Но Ему захотелось прощупать, можно ли подчинить и их. С крысами же получалось. Осторожно, стараясь не спугнуть раньше времени, он попытался забраться к ним в мозги. Спутанные мысли, обрывки эмоций, сумбур, в общем, и ничего внятного.

Попытки взять их под контроль привели только к тому, что люди стали кататься по земле, выдирая пучки волос из головы. А, после этого, просто рябь. Никакой мысли. Он взглянул на них через камеры МР-26 и увидел, как те самые тридцать человек бредут по дороге с пустыми глазами, и ниточки слюны стекают из безвольно расслабленных губ. Испортились. Жаль. Неплохо было бы иметь кроме машин ещё и людей. Всё-таки в замкнутых помещениях они более мобильны.

Колонию, вторгнувшуюся во владения, Он чуть не прохлопал. Почувствовав разум, потянулся, но ничего не заметил. Но разум был. И где его искать? Если бы колония не попыталась вернуть роботов под свой контроль, этим удачно подсветив себя, он так бы её и не нашёл. Наконец, взгляд камеры 3-Р упал на россыпь мелких частиц, притаившихся у стены, и судьба колонии была решена. В прочем, как и нескольких следующих, так же наивно пытающихся вернуть назад себе боевые машины. С ними вообще было ещё легче. Он уже знал, где искать нано. Работать с колониями понравилось. Не человек, конечно, но в помещениях можно использовать на всю катушку. Правда, им совсем не нравились замкнутые помещения. Но оспорить волю хозяина никто не решался.

Девочка проявилась как-то внезапно. Вот, только что, Он никого не чувствовал, а тут, вдруг, раз, и девочка. Не здесь. Где-то далеко, за пределами территории. Даже, странно. На таком расстоянии, а ощущается так, словно рядом. Цепкий живой ум и полное отсутствие зашоренности. Он потянулся к ней, ещё не веря своей удаче. Тонкие извилины детского мозга легко поддавались под виртуальными пальцами Его сознания. А потом случилось то, чего никак нельзя было ожидать.

— А ну пошёл отсюда! — раздался в голове девичий голосок, и Его мозг буквально взорвался нестерпимой болью.

Его выбросило в то помещение, где Он и находился. В глазах плясали чёрные точки, а мозг саднило, словно кто-то прижигал его калёным железом. Даже страшно стало. Сильный противник. Как-то, больше не хотелось бы с ней встречаться ещё раз. Даже, хорошо, что эта девочка так далеко. Да и то, что она маленькая и не осознаёт своей силы, тоже очень, даже, неплохо.

А, потом, появились те двое. То, что эти люди не совсем обычные, Он понял сразу, как только один из них начал разведку территории, используя разум птицы. Управление пернатым разведчиком удалось перехватить легко, и Он сразу попытался забраться к ним в мозг. Ничего не получилось. Человек с трудом, но, всё же, выдернул своё сознание из птичьего мозга и ушёл. После этого они пришли вдвоём. Этот, подчиняющий себе животных, и другой, который слышал роботов. Сколько Он ни пытался залезть к ним в мозг, ничего не получалось. Даже установить точное местонахождение, чтобы уничтожить силами находящихся поблизости роботов, и то, не удалось. Единственное, чего удалось добиться, это забить шумом фон, чтобы не допустить отслеживание боевой техники. Роботами загнать их в ловушку тоже не получилось. Люди ускользнули назад.

Вскрыть люк было делом минутным и мы, вскоре, уже спустились по скобам вниз. Круглый колодец с переплетением труб, несколькими манометрами, вентилями и прямоугольным ходом куда-то в темноту. Нам туда. Нацепив налобные фонари, мы двинулись навстречу неизвестности. Я, даже, про себя усмехнулся. Романтично звучит: «Навстречу неизвестности». Ага. Это, если не считать того, что впереди, нас ждёт неведомый и смертельно опасный «Чужой». Да и сама обстановочка, здесь, далека от романтики. Серые бетонные стены тускло отражали свет, спёртый воздух пах чем-то прелым, а под ногами то и дело сновали жирные крысы. Я вспомнил, как мы бежали год назад по коллектору от стаи таких же мерзких созданий, и содрогнулся от отвращения.

Липких пальцев в голове не чувствовалось, поэтому, я рискнул разведать наш путь. Выбрав крысу побольше, я быстро перехватил управление и побежал вперёд. Грызуны, попадающиеся на пути, наверное, чувствовали чужой разум в теле товарки, потому, что, резво шарахались в стороны, уступая мне дорогу. До ближайшего поворота добежал без проблем, завернул за угол и, в пределах своей видимости не нашёл ничего опасного.

— Можно идти, — сообщил я шведу.

— Далеко?

— До ближайшего поворота всё спокойно. А дальше я не смотрел. Заглянул только одним глазком за угол, да, только, у крыс глазок подслеповатый слегка. Далеко не видно.

— Ну, хоть, что-то.

Хоть и шли по разведанной территории, но особо не расслаблялись. Кто его знает, чего ожидать во владениях этого Чужого. До угла добрались спокойно. Только, почему-то, душно стало, словно где-то за стенкой кто-то включил печку. Я приложил руку к бетону. А, ведь, действительно стена греется. Если в самом начале, в колодце, бетон был привычно каменно холодным, то сейчас он имел температуру гораздо выше температуры человеческого тела. И что бы это значило? Напарник отнёсся к моему наблюдению с присущей ему серьёзностью, сам потрогал шершавый бетон и настороженно покрутил головой.

— Я что-то чувствую, — наконец проговорил он.

— Что?

— Не могу понять. Но техно, это точно. Живое я бы не учуял.

— Здесь? Под землёй?

— А чего ты удивляешься? Не помнишь, что ли ту, зеленоватую колонию, от которой мы убегали?

— Это, может, ты убегал. А я отважно с ней сражался. И победил.

— Ну, ты и жук! — толкнул меня локтем в бок напарник.

Как ни странно, но моя немудрёная шутка разрядила напряжение. Даже дышать легче стало. Однако, это не решило основной вопрос. Почему нагреваются стены? За годы нашей рискованной работы мы привыкли обращать внимание на всё и не игнорировать ни одну мелочь. Тем более, если это что-то — непонятное. Швед выглянул из-за угла и пригнул голову почти на уровень земли. Со стороны казалось, что он пытается услышать что-то глубоко под нами. Это, если не знать, каким даром обладает Олаф. Наконец, он выпрямился и встревожено посмотрел на меня.

— Что? — когда-нибудь я его, всё-таки, убью.

— Колония. И, крупная.

— Зелёная?

— Нет. С виду, обычная. Типа тех, что мы в свечке встречали. С СВЧ излучением.

— А, что обычная колония забыла под землёй? Насколько я понимаю, они подземелья не жалуют.

— Сам не пойму, в чём подвох. И, самое главное, нано тактику сменили.

— Это как?

— Как обычно воюет нано?

— Принимает какой-нибудь образ пострашнее и атакует.

— Верно. А тут растеклась тонким слоем по стенам в глубине тоннеля, и на расстоянии облучает СВЧ. Я, поэтому, эту колонию сразу не учуял. Слишком смазанные импульсы. Это, как толстый кусок масла положить на хлеб и съесть, или тонким слоем по хлебу чуть заметно размазать. Разница во вкусовых ощущениях огромная.

Образное сравнение. Но, зато, понятно сразу.

— И, почему нано сменили тактику?

— По-моему, они сами неуютно чувствуют себя здесь. Поэтому и поменяли манеру.

— Что делать будем?

— Конус на пятьдесят градусов, мощность максимальная. Мой сектор право и вверх, твой — влево и вниз. Дистанция до цели семьдесят пять метров. Работаем!

Вышли из-за угла одновременно и сразу ударили из ГНВ. Наверное, со стороны мы напоминали заправских пожарников, поливающих водой огонь из своих брандспойтов. Только, некому нас рассматривать. Крысы и нано не в счёт. Одни занимались своими делами, нагло не обращая внимания на человека, а другим, как то, не до созерцания нас было. Они, под воздействием ЭМИ горохом осыпались на землю. Запоздало мелькнула мысль об ЭМИ гранатах. Одним броском можно было решить все проблемы. И не надо было бы изображать из себя доблестных огнеборцев.

— Ты почему гранату не использовал? — сказал я, когда последние нано приказали долго жить.

— Не хочу тратить столь убедительный аргумент. Если ты не заметил, мы ещё только в начале пути. Кто знает, что нас впереди ждёт? А ГНВ при случае дозарядить можно. Да и самим под излучение попасть, есть риск. Всё-таки, в замкнутом пространстве находимся. Кто знает, как себя отражённая волна в этих условиях поведёт? Не знаю, как тебе, а мне мой ГНВ дорог.

Ну, Олаф знает, что делает. Технарь, всё-таки. Это его епархия. Хотя, кругом бетон. Куда вбивать стержни зарядного устройства? Разве, что, в щели между тюбингами.

Утром, когда все члены общины только подтягивались в дальний конец подвала, приспособленный для умывания, Мать ворвалась в отгороженный закуток, в котором почивал пастор.

— Что так неймётся? — зевая, проворчал он, почёсывая впалую волосатую грудь. Выйди, оденусь, хоть.

— Что решил?

— Дай, хоть, оденусь.

— Что решил, спрашиваю?

— Подумай, кого можно отправить за ними. После молебна приведёшь ко мне. Говорить буду с ними.

— Сразу бы так, — Мать коротко поклонилась, обозначив почтение к духовному сану, и вышла из закутка.

Тяжело, всё-таки с ним. Помнится, когда пастором был его отец, всё было по-другому. И о пастве заботился, и руку на пульсе держал. Всё знал, что в общине творилось. А этому, только, личный комфорт подавай. А ещё и об аскезе заикаться совесть имеет. Сам-то, и ест вдоволь, и спит на мягком. О себе только и думает.

Ладно, пора и свои обязанности выполнять. Люди уже подтягиваться начали. Аскеза, о которой не уставал говорить пастор, вкупе с голодом, сказывалась на людях. Серая унылая масса, вот во что потихоньку превращалась община. А, как ещё, если просвета нет? Думая о своём, Мать автоматически совала в протянутые руки тушку запеченной крысы и пучок лука.

— Сразу не съедайте! — привычно бубнила она каждому. — Это на день. До завтра больше ничего не получите.

— Когда уже это закончится? — доносились возмущённые голоса. — Так и ноги протянем скоро от голода. Надо решать что-то.

— Правильно! — вскинулся тщедушный Антон. — За город идти надо. Там, на земле, прожить можно.

— Или к сопротивленцам, — поддержал его кто-то из толпы. — У них спокойно. Рой туда не суётся.

— Ты из города ещё выйди, — мрачно буркнул дядька Алик. — Или до сопротивленцев дойди через кордоны Роя. Мне мародёры рассказывали, что там граница хорошо охраняется. Рой протокол с Сопротивлением вынужденно подписал, а сам от этого не в восторге.

Обычный, и, уже, привычный в последнее время трёп. Пока, ещё, люди только выражают своё недовольство жизнью. Поговорят и успокоятся. Но, всё равно, надо что-то предпринимать. Если это недовольство дойдёт до точки кипения, и до беды недалеко.

— После молебна задержись, — тихонько сказала она Егору, подошедшему за дневным пайком. — И Ивана прихвати.

— Понял, — один из лучших охотников общины сверкнул белками глаз из-под кустистых бровей и отошёл.

Еды хватило всем. Вроде, занятие рутинное, давно привычное, но, каждый раз, при выдаче, где-то в глубине души гнездился страх, что всем не хватит. Хоть и рассчитывали всегда скрупулезно. Мать отложила тушку и пучок лука себе, позвала дочку и протянула ей коробку с четырьмя крысами, двумя пучками лука и кучкой мелких, словно горох, варёных картофелин. Выродилась картошка за столько лет. Да и мало её очень. Только пастору на стол и хватает.

— На, отнеси нашему святоше.

Валька заглянула внутрь, неприязненно поджала губы, взяла коробку и скрылась за занавеской, прикрывающей вход. Не любит девочка пастора. А кто любит? И без него никак. Духовный наставник должен быть. Так повелось ещё со времён начала Роя, и не им менять раз и навсегда заведённый уклад. Она аккуратно отломила половинку крысы и, вприкуску с луком, быстро позавтракала. Организм, только раззадоренный подачкой, потребовал ещё, и глаза против воли остановились на остатках еды. Привычно подавив соблазн, мать завернула вторую половинку тушки в тряпицу и огляделась. Народ давно поел и уже толпился в огороженной части подвала, приспособленной под храм. Да и чего там есть было? Полпучка лука и полтушки крысы? Остальное — вечером. Пастору, естественно, больше времени на завтрак нужно. Наконец, занавеска отодвинулась в сторону, и духовный наставник общины появился в проходе, на ходу что-то быстро пережёвывая.

Прихожане привычно замолчали. Пастор, не торопясь, облачился в бусы из гороха, капот от суслика и прицепил на пояс высушенную человеческую кисть. Потом, подошёл к лючку мурки, смочил тряпочку машинным маслом и любовно протёр поверхность, бормоча про себя псалом о нано, далее обрезиненные траки справа, читая псалом о техно, и, в последнюю очередь, траки слева, читая псалом о био. Наконец, когда все формальности были соблюдены, он повернулся к пастве и посмотрел на них мокрыми от слёз глазами.

— Дети мои! — воззвал он к общине. — Мы собрались здесь для того, чтобы вознести нашу благодарность великому кибербогу, всемогущему, всесильному и всезнающему. Давайте поблагодарим его за то, что начался ещё один день, и мы имеем кров, еду и постель.

— Да уж, еду, — буркнул кто-то в толпе.

— Наш кибербог создал мир, в котором живут нано, техно и био, — возвысил голос пастор, услышав эти слова и, словно, пытаясь заглушить их. — Три формы жизни, так не похожие друг на друга. Живите, сказал он, живите и учитесь сосуществовать в мире так, как все эти части сосуществуют во мне. Я создал вас такими, какие вы есть и дал вам возможность совершенствоваться на пути к идеалу, которым являюсь я сам. Стремитесь к миру. Вот, вы можете сказать, что невозможно мирно жить рядом с роботами и нано. А я скажу вам, что вы ошибаетесь. Самые идеальные среди святой троицы, это нано. Они, практически совершенны. Роботы только стремятся к этому идеалу, как и мы, но продвинулись на этом пути гораздо дальше, чем человек. Почему люди оказались самым слабым звеном в этом триединстве? Наши чувства являются тем якорем, который тянет нас назад. Любовь и ненависть, страх и смелость, симпатии и раздражения, чувства голода и холода. Вот неполный перечень тех греховных проявлений. Ничего из этого машинам неведомо, поэтому, они с незамутнённым светлым разумом идут к светлому киберраю. Отриньте все свои чувства! Умерьте свои потребности! Только так мы сможем сравняться с нашими старшими братьями и, наконец, научиться жить с ними в мире.

То, что что-то неладное творится на границе владений, Он заметил, когда колония, оставленная в крайнем доме, сообщила о скоплении техники. Они там, что, совсем наивные? Не понимают, что только Ему пополнение подбрасывают? А, вот, когда стали поступать сообщения о перебрасываемых к границе вооружённых людях, Он встревожился. Людей было много. Очень много. И вооружение другое. Не огнестрельное, с которым те тридцать несчастных тогда сунулись, а ЭМИ излучатели. Противник настроен серьёзно. Срочно нужно перебрасывать все силы для защиты рубежей. Не хватало ещё проиграть. Это в Его планы никак не входило. Постепенно расширить владения — это да. Это будет обязательно. Ведь Он — особенный. Он — единственный в своём роде, и Он это чувствовал отчётливо. Правда, есть ещё та девочка. Но это поправимо. Он верил, что только входит в силу. А, когда, достигнет определённой мощи, никакая девочка не посмеет встать между Ним и Его целью.

Позиции для 3-Р определил быстро и, убедившись в том, что монстры добросовестно встали по местам и задрали свои стволы, занялся тирэксами, выводя их на стрельбу прямой наводкой. Их задача — уничтожать группы противника, прорвавшие основную оборону. А первыми в бой пойдут МР-26 и ГР-2 при поддержке ГР-8 и ГШ-1 из засады. Ну и, несколько колоний в качестве очень неприятного сюрприза. Сам влезать в мозги даже не планировал. Слишком людей много. У Него сил ещё не хватит на такое количество.

Как раз успел к началу штурма. Когда люди втянулись поглубже, МР-26 и ГР-2 встретили их ураганным огнём. Бой начался. Люди быстро опомнились от первого шока, рассредоточились по укрытиям и стали выбивать одного робота за другим. Настало время 3-Р. Мощные орудия ухнули, и в рядах наступающих стали рваться снаряды. Кто-то побежал, не справившись с паникой. Дезертиров сразу отстреляли МР-26 противника. Жаль, что сами далеко находятся. Было бы хорошо перехватить их. Вот бы переполоху было, когда боевые роботы в тылу вдруг открыли бы огонь в спину наступающим.

На территории противника вдруг заработали орудия и, сначала один, а потом и остальные 3-Р вдруг вспухли огненными шарами от прямого попадания снарядов. Похоже, тяжёлой артиллерии конец. Но и у противника силы на исходе. Особенно, после кинжального огня в упор из автоматических пушек ГР-8. Да и колонии знатно потрудились. Эти придурки, даже, не заметили растёкшихся по стенам нано и подставились. Одни жаренные тушки после них остались. Выжившие укрылись в двух зданиях общежитий, отстреливаясь от кружащих вокруг МР-26. Ненадолго они свой конец отсрочили. Как раз тирэксы подошли и с ходу открыли огонь по зданиям. Несколько залпов, и бетонные коробки сложились внутрь, надёжно похоронив под собой последних выживших. А, теперь, всё. Вторжение отбито. Правда, и потери очень большие. Но, ничего. Роботов в округе много. Ещё набрать можно. Только в силу войдёт, радиус влияния расширит и — добро пожаловать, новое пополнение.

Чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы улетучилось моментально, как только поступило сообщение от небольшой колонии нано, угнездившейся в люке коллектора неподалёку от Его помещения. Те самые двое, что уже пытались проникнуть на территорию. Теперь они под землёй. И, гораздо ближе, чем в прошлый раз. Сразу картина боя предстала под совершенно другим углом. Вся эта самоубийственная атака была нужна только для того, чтобы запустить ту непонятную настырную пару. Нано передали, что крупную колонию в самом начале коллектора они уже успели уничтожить. Хорошо, что не понадеялся на неё.

Коллектор укреплён, и, просто так, через него не пройти. А, ведь, когда Он укреплял этот подземный путь, не верил, даже, что это понадобится. Так, на всякий случай. И, оказалось, что пригодилось. Жаль, под землю нельзя самому спуститься. Там бы он развернулся. В тоннелях, где Его влияние не распыляется в разные стороны, Он был бы сильнее. Вряд ли эти двое смогли бы ему противостоять. Но, возможности попасть в тоннели — нет. Поэтому, придётся руководить обороной опосредованно, через нано на входе.

Матери сегодня никак не удавалось настроиться на благостный лад. Даже, когда пастор перешёл к её любимой части молебна — гимнам, всё равно не получилось настроиться на молитву. Чисто механически она пела следом за всеми, а мысли были совсем не тут. Проповедь проповедью, но люди хотят кушать. Эта Ирка со своей дочерью сейчас просто необходима общине. Мать помнила, насколько кроткими были роботы, если рядом была та девчонка. Как её? Вита, кажется?

Как же изменилась бы их жизнь, если бы тогда пастор не изгнал Ирку! Нет же, взъелся! Это, мол, кибердьявол смущает умы прихожан. Дескать, зачем молиться и держать аскезу, когда ребёнок, родившийся в любви, легко находит общий язык с теми, кто изначально воспринимал человека, как объект атаки? Перепугался пастор тогда. Сильно перепугался. Ведь, девочка, одним своим существованием, ставила крест на всех проповедях духовного наставника. Да что там на проповедях? На всей их религии! А, может, Вита, это подарок кибербога? Знамение и подтверждение того, что триединство возможно? Только нужно любить друг друга? Тогда, все беды, свалившиеся на голову общине — кара? Мысли настолько захватили мать, что она и не заметила, как закончился молебен.

— Ты, Мать, звала нас? — вывел её из задумчивости голос Ивана.

Точно. Звала. Его и Егора. Молодцы парни. По первому зову явились, и стоят перед ней, переминаясь с ног на ногу. Увальни. В быту неуклюжие, зато на охоте незаменимые. Оба, как на подбор высокие, плечистые и, если бы не худоба, были бы крепкими и кряжистыми.

— Пастор! — позвала она святошу. — Вот лучшие охотники нашей общины.

— Ах, да! — хлопнул себя по лбу пастор, словно только что вспомнил. — Подойдите поближе, сыны мои.

Парни неприязненно взглянули на него и неохотно приблизились.

— Знаете, аскеза, конечно, дело нужное и для кибербога угодное. Но, наш повелитель печётся о нас. Помните отступницу с дочерью-ведьмой, которую мы изгнали из общины полгода назад?

— Ирку-то? — пробасил Егор. — Помним. Жалко девчонку.

— Ты кого мне привела? — вызверился пастор на мать. — Их самих хоть из общины изгоняй! Отступницу с ведьмой им жалко!

— Это — лучшие. Если и посылать за Иркой, то только их.

— Так вы Ирку вернуть хотите? — оживился Иван. — Доброе дело! Всё-таки хорошая девчонка, да и Серёгина жена, чтоб ему в киберраю жилось хорошо.

— Это она была когда-то хорошей женщиной и женой нашего погибшего соплеменника. И дочь у неё хорошая была. А, потом, в дочку вселился кибердьявол, и она стала ведьмой. А эта Ирина продала душу свою кибердьяволу и стала служить нечистой силе. Им нет прощения.

— Так зачем идти тогда за ней? — не понял, окончательно запутавшийся, Егор.

— Ночью, после разговора с матерью, на меня снизошло откровение. Жалеет нас кибербог и, в награду за наше долготерпение, научил меня, как облегчить ваше существование.

Мать смотрела на святошу и качала головой. Вот, стервец! И тут нашёл, как подчеркнуть свою значимость. И теперь выходит, что идея вернуть Ирину с дочерью принадлежит ему. Да и ладно. Лишь бы общине на пользу. Поначалу, ведь, и слышать об этом не хотел.

— Нам нужно вернуть дочь её, — вещал тем временем пастор. — А сама отступница не нужна нам.

— Подожди, святой отец, — не понял Иван. — Где же это видано, чтобы у матери ребятёнка отнимать?

— Вы чем слушали, дети мои? Нет больше Ирины и её дочери, а есть, только, ведьма и её прислужница. Если мы возьмём обеих, прислужница сделает всё, чтобы помочь своей госпоже. Они вдвоём всю общину изведут. У ведьмы-то сил не мерено!

— Так, если она ведьма, как мы её приволочем? — опасливо заметил Егор. — Помнится, она лихо с роботами обращалась. Как натравит тирексов, от нас же мокрого места не останется!

— Да нам и пары мурок за глаза хватит, — поддакнул товарищу Иван. — И, потом, она и сюда может роботов вызвать. Вита, ведь, с ними и на расстоянии общаться горазда.

— Вам нужно действовать внезапно. До последнего момента они не должны догадываться о вас. А, потом, выбрать удобный момент и напасть. Отступницу убить, а ведьму стукнуть так, чтобы она лишилась сознания, и в бессознательном состоянии принести сюда. А дальше не ваша забота. Я сумею нейтрализовать её чары.

— Ребёнка вырубить? — с сомнением протянул Егор. — Как-то, не по-людски это. Да и Ирка в чём виновата?

— Вырубить не ребёнка, а кибердьявола в его теле. Ребёнка уже давно нет. Убить пособницу — вообще святое дело. Вам в киберраю воздастся. И прекратите мне это ваше по-людски или не по-людски! Забыли, что мы к триединству стремимся?

— Что скажешь, Мать? — прогудел Егор, когда они отошли подальше.

— А что тут говорить? Вы всё уже слышали.

— Мы слышали, что пастор говорил. А сейчас хотим твоё мнение услышать.

— Пастор прав. Нам эта девчонка нужна. Без неё общине долго не протянуть. А с ней и здесь можно жить, и из города спокойно выйти. Пока она рядом, роботы нам не помеха.

— Но, ведь, ребёнок.

— И что, ребёнок? Наши родители выжили во времена начала Роя только потому, что каждый заботился о жизни общины. И нам это завещали. Что стоит жизнь одной женщины и судьба одного ребёнка, по сравнению с интересами и выживанием всех членов?

— Так, что, нам и Ирку убивать?

— Сами думайте. Вы всё слышали. И, это, возьмите флягу.

— У нас есть.

— Это не вода. Там отвар специальный. Если человеку дать, он дуреет. Находится, будто в прострации. А то, не ровён час, прибьёте ребёнка. Нам она живая нужна.

— Откуда у тебя это? — Ивана даже озноб прошиб.

— Я про эту девчонку давно уже думала. Не знала, как к пастору подступиться. А вчера прицепилась к нему, как репей. Видите, получилось. Уговорила всё-таки. Он для вида решил поломаться немного. Сроку дал до утра. Да, только, знаю я его, как облупленного. Поэтому с вечера дурман-травы нарвала и отвар сделала. Давать нужно по одному глотку в час. Не переборщите.

Под ногами хрустнули дохлые нано, заставив нас вздрогнуть. Всё-таки, нервы на взводе не только у меня, а, даже, у железного Олафа. Оно и понятно. С таким противником нам ещё не доводилось сталкиваться. Всегда было что-то конкретное и осязаемое. Даже аморфный Рой, и то был, в целом, понятен. А тут, Чужой. Неизвестно кто или что, с непонятными возможностями и нереальной силой. Злой дядька, как говорила Вита. Добраться бы до этого дядьки, там бы мы ему показали, как злым быть.

Дальше коридор раздваивался, и пришлось лезть в карту. Луч налобного фонарика высветил извилистые линии подземных тоннелей, узелки развязок и технологических колодцев.

— Да что ты там смотришь? — ворчал швед. — Я эту карту наизусть помню. Нам в левый коридор.

— Ты лучше по сторонам внимательней смотри. Лишний раз свериться не мешает. Тем более, что ты другой маршрут, в основном, смотрел. Которым мы вчера планировали идти. А, сейчас, из-за Роя, мы вообще под землю с противоположной стороны залезли.

— Да какая разница? Там всё симметрично проложено, хоть с какой стороны иди.

— И, всё же, разреши, я гляну?

— Смотри, — буркнул напарник и демонстративно отвернулся.

Обидчивый какой. Ничего, отойдёт. А, судя по карте, он, всё же, прав. Только не хочу я туда идти. Не всегда короткий маршрут самый быстрый. Чужой знает, что мы в тоннеле. Откуда зашли, знает, и о конечной цели нашей тоже, скорее всего, догадывается. Логично предположить, что мы пойдём кратчайшим путём. На этом маршруте нас ждать и будут. Все наличные силы, способные действовать в подземелье, будут стянуты сюда. Значит, нужно прокладывать обходной маршрут. Дальше, конечно. Но, тут, никуда не денешься. На кону наши жизни. А мне — моя дорога, как память.

— Пойдём в обход, — нарушил я молчание. — Сейчас в правый тоннель сворачиваем.

Надо отдать должное напарнику, лишних вопросов он не задавал. Видать, врубился сразу. Молча, перехватил поудобнее ГНВ и шагнул в коридор. И опять лучи фонарей заплясали по шершавым бетонным стенам, а под ногами зашуршали многолетние отложения ила, высохшие до состояния спрессованной бумаги. К запаху прели мы уже привыкли, благо, в респираторе запахи всегда приглушены. Особенно, это хорошо при общении с Роем в образе подчинённого. Представляю, какой амбре там, если, даже, в респираторе пробирает!

За мыслями я, как-то, расслабился и, сразу же, чуть не поплатился за это. Когда на потолочном кронштейне в нашу сторону выдвинулось что-то, состоящее из шести параллельных трубок обрамляющих серию составленных последовательно линз, я позорно протупил и, только, залюбовался сиянием переливчатого огонька, разгорающегося где-то внутри конструкции. В себя меня привёл грубый, сбивающий с ног, толчок Олафа. Падая на сухую прель, я видел, как напарник, заваливаясь назад, пропускает над собой ослепительный луч, жестом фокусника выхватывает из набедренной кобуры «Бизон» и разносит в щепки потолочную конструкцию. Силён! Только сейчас дошло, что этот красивый переливчатый огонёк был смертельно опасным боевым лазером.

— Ты чего зеваешь? — прикрикнул швед на меня, вставая на одно колено и контролируя стволом потолок дальше по коридору.

— Извини, — попытался оправдаться я. — Задумался.

— Задумался он! Вот срезало бы тебе лучом думалку, что бы делал?

— Перестал бы думать и полагался бы только на твою светлую голову. Ладно, не ворчи. Спасибо, кстати.

— Кушай на здоровье. И не задумывайся больше. Тебе не идёт.

Вот, ведь, язва!

— Не буду.

Ну да. Выходит, одной колонией Чужой не ограничился. А, раз, есть одна ловушка, могут быть и другие. Где мои крысы? Грызуны оказались неподалёку. Опять, выбрав особь покрупнее, я быстро забрался к ней в черепушку и побежал вперёд. На потолке, конечно, что-то опасное я не различу. Не то зрение у крыс, а, вот, скрытые ниши с различными неприятными сюрпризами, вполне можно обнаружить. Да и на полу ничего не пропущу. Внимание привлек крупный крысюк, летевший мне навстречу. Что за новости? Посторонившись и пропустив его, я уловил сигнал общего сбора.

Похоже, Крысиный король собирает стаю. И, как бы, не по нашу душу. Ну, кто же так делает? Это же не честно, воровать чужие идеи! Помнится, в прошлом году я воспользовался эти приёмом, чтобы задержать наёмников, идущих по нашим следам. Ну, нет! Плагиата я не допущу! В несколько прыжков догнав крысюка, я быстро перескочил ему в мозг. И сразу же встретил мощное противодействие. Причём противодействие не мне, а моим распоряжениям. Видать, Чужой зарядил и замотивировал его мощно. Пришлось ломать волю крысиного короля буквально через колено. Даже устал. Поэтому, приказав ему убиться об стену, вернулся в своё тело и присел отдохнуть возле стены.

— Что? — нетерпеливо переспросил Олаф.

— Чужой хотел крысам нас скормить. Помнишь, как я организовал крысиную атаку в коллекторе, когда мы от наёмников уходили?

— Это, когда они Флинту ухо отгрызли? Помню. И как?

— Сильный, сволочь. Его установку у крысиного короля еле перебил.

— Так, что? Пошли дальше?

— Не. Я там, дальше по коридору, кажется, что-то уловил.

— Кажется, или уловил?

— Сам не пойму. Не до этого было. На крысюка переключаться пришлось. Сейчас передохну и опять пойду проверять. Вымотался, пока Чужого перебивал.

Возле самого входа крутилась мурка. Егор смачно сплюнул на ступеньки и шёпотом сквозь зубы выругался. Действительно, житья от роботов нет. Скоро бабам за водой идти. А потом мужикам, после того, как баб сопроводят, ловушки в соседнем подвале проверять. А тут мурка. Жди, теперь, когда ей надоест во дворе крутиться. А ей может и не надоесть. Машина, как-никак.

— Нам тут не с руки торчать, — прошептал Иван. — Может, через окно выберемся.

— А пролезем?

— Попробовать можно. Жиру, вроде, не накопили на таких харчах.

Они вернулись опять в подвал, прошли в другой конец, к умывальникам, и остановились у небольшого окна почти под самым потолком. Егор подцепил ножом фанерку, закрывающую проём, и рванул её на себя. В подвал сразу же хлынули солнечные лучи, подсветив пылинки, пляшущие в воздухе.

— Вы что творите? — накинулась на них Мать, прибежавшая на треск.

— Вылезать надо как-то, — потупился Иван. — Через дверь не выйти. Мурка крутится.

— Предупредить могли? Ладно, пролезете?

— Попробуем.

— Толик, Илья! Идите, помогите мужикам наружу выбраться.

Парни подошли и покорно подставили свои спины. Первым пошёл Егор, как более плечистый. Если он пролезет, то Иван — тем более. Охотник оценивающе посмотрел наверх, потом ухватился за трухлявую раму, наступил на спину Толику, подтянулся, поставил вторую ногу на спину Ильи, оттолкнулся и сунул голову в окно. Некоторое время повисел, потом, зацепился за что-то на улице, подтянулся, протащил через проём одно плечо, потом другое и, наконец, полностью перевалился на ту сторону. Иван повторил манёвры товарища и тоже вывалился в пыльную траву. Сразу же нашёл глазами товарища. Егор лежал неподалеку, и подниматься не спешил.

— Что? — одними губами спросил охотник.

— Ничего. Лежи тихо. Переждём. Вдруг, засада.

Лежали минут пять. В принципе, стандартная практика. Сразу, наобум святых, только самоубийцы выходят. Просто, хотелось побыстрее убраться из опасной зоны. Не ровён час, мурка из-за угла выскочит. А тут они, как на блюдечке. С Роем всегда так. Никогда не угадаешь. Сколько людей потеряли уже! Иван смотрел, как перед глазами маленький паучок ткёт свою паутинную сеть между двумя травинками, и думал о том, что, если бы пастор не выгнал Ирку с дочкой, всё было бы по-другому.

Он помнил, какой растерянной тогда была девушка, как смотрела она на них испуганными глазами, в которых, где-то там, в глубине, плескалась надежда. А они не смогли защитить тогда вдову их товарища. И взгляд её помнил он. Презрительный, отчаянный и, какой-то обречённый, когда она уходила, держа в руке узелок с немудрёным скарбом и прижимая к себе ничего не понимающую девочку. Не смогли они тогда защитить её. Только прятали глаза и стыдливо отворачивались. Наверное, поделом им все эти испытания, что перенесла община за последнее время.

Но, как пойти против пастора? Никто его, конечно, не любит, но сомневаться в его словах и поступках? Это грех великий. Вот и сейчас. С тяжёлым сердцем вышел Иван на это задание. Да и у Егора тоже, судя по всему, на душе не легко. И не ослушаешься. Да и мать права. Две жизни против неполных сорока. Как ни гляди, а математика не на стороне Ирки. Ну, значит, так тому и быть.

— Как пойдём? — поинтересовался он у Егора.

— На Метеоре в последний раз Ирку видели, — ответил товарищ. — Через техникум пойдём. Там удобнее проходить.

Что такое Метеор, никто толком уже и не помнил. Одни говорили, что так назвался район города, а другие утверждали, что это название большого магазина на перекрёстке, сквозь который всегда старались пройти, когда охотились в тех местах. Так и срезать можно, и безопаснее. Расстояние до следующего двора преодолели быстрым шагом и сразу спустились в подвал, услышав шорох обрезиненных гусениц по траве. Мимо спокойно продефилировал ГР-8. Судя по тому, что он даже башней не шевельнул, проскочили они незаметно. Выждали время, и пошли вдоль стены дома, скрываясь за буйно разросшимся кустарником.

Хрустнувшая впереди сухая ветка заставила насторожиться и присесть. Егор прикоснулся пальцем к губам, потом поднялся, раздвинул стволом двустволки ветки и, осмотревшись, опять присел.

— Подчинённые. Стандартная четвёрка.

— Обходить надо.

— Назад нельзя. ГР-8 недалеко уехал. Напоремся на него — костей не соберём. Давай влево через кусты. Подчинённые тупые. Авось, не заметят.

Подчинённые не заметили. Так и стояли, тупо пялясь перед собой, пока их два охотника, где ползком, а где и гусиным шагом, обходили по большой дуге. Дальше опять пошёл двор с относительно целой спортивной площадкой, на которой тугими кольцами свернулась колония. Нано ещё не хватало! Это, уже, серьёзно. Зашли в первый подъезд ближайшего дома, прошли весь подвал и осторожно вышли через последний. Колонию удалось обойти. И она, вроде, их не заметила.

Дальше дорога вела через территорию бывшего рынка, сейчас, больше похожего на заброшенную свалку. Егор специально вывел их на этот маршрут, так как рынок роботы не особо жаловали. Прошли под полуразрушенной аркой, быстро проскочили через небольшую открытую площадку сразу за воротами и нырнули под прикрытие прилавков. Торговые ряды тянулись достаточно далеко, поэтому дальше передвигались спокойно.

Где–то неподалёку раздалась пулемётная очередь. Видать, мурка на кого-то охотилась. Крики, выстрелы из автомата, а потом дым столбом, подтвердили эту догадку. Мародёры, какие-то, видать, залётные. А мужики крутые. Мурку быстро завалили. Видать, кто-то из них отвлекал, а кто-то огненную гранату в корпус залепил. Они с Егором дольше бы провозились. И, не факт, что справились бы. Хоть и у самих в сумах по нескольку гранат. Оно и верно. Кто же в город без них ходит?

Долго отдыхать напарник мне так и не дал. В конце концов, его ёрзанья от нетерпения и полировка знаменитого клинка с намеренным скрежетом меня достали, и я, вздохнув, опять закрыл глаза и стал искать грызунов. Похоже, крысам здесь самое раздолье. Искать долго не пришлось. Как раз, возле самоубиенного короля ещё один крупный крыс устанавливал своё главенство. Как там у Дюма? Король умер, да здравствует король? Похоже, недалеко мы в своём развитии от крыс ушли. Ладно, голохвостый, потом свою инаугурацию отпразднуешь. Пора на наше благо немного поработать. Мимоходом заметил, что установка крысе получилась. А, ведь, в первый раз попробовал. Раньше, как-то, и не задумывался о таком.

Опять потянулся коридор с поднимающимися куда-то ввысь стенами. Жаль, что далеко не видать. Ну что стоило матери природе к тонкому обонянию и острому слуху ещё и хорошее зрение подарить? Запах железа и смазки слегка коснулся моего носа. Уже интересно. Я покрутил мордочкой и пошевелил носом. Кажется, пахнет оттуда. Ну и коротенькие же лапки. В своём теле я бы это расстояние в несколько прыжков бы преодолел. Зато в своём теле я бы не заметил стыки в правой стене коридора. Слишком хорошо были подогнаны люки. И люков этих до самого поворота аж три штуки. Интересно, что там, за ними. Вряд ли то, что нам бы понравилось.

— Надо идти, — выслушав меня, решил швед.

— А люки?

— Есть варианты?

— Нет. Назад — вообще не вариант. На коротком пути нас ждут. А здесь мы, пока, не засветились.

— Где там следующая развилка?

— После этого коридора за поворотом колодец.

— Вот на этих люках точно засветимся. На развилке опять придётся маршрут менять.

— Как думаешь, что там?

— Трудно сказать. Люки экранируют. Но, не исключено, что техно.

Мы поднялись и тихонько завернули за угол. Адреналин в организме бурлил так, что грудь распирало. Взгляд, как приклеенный скользил по правой стене. Первым открывающийся ближайший люк заметил Олаф, потому что шёл, прижимаясь к левой стороне. Не знали бы — точно прошляпили бы. Слишком тихо и быстро он открывался. По выдвигающейся оттуда на кронштейне стационарной ГР-2 ударили одновременно. Робот дёрнулся и так и завис, наполовину выдвинувшись в коридор.

— Следующий пошёл! — крикнул напарник и прыгнул ко мне.

Мы оба упали на пол. Вторая двойка выпустила свою очередь из крупнокалиберного пулемёта практически наугад, не видя нас из-за коптящего собрата. А, вот, нам снизу стрелять было как раз удобно. Не обращая внимания на содрогающийся от ударов двенадцати миллиметровых пуль корпус над головой, мы сделали залп по роботу. Шансов у него не было. Третий ГР-2, вообще, бил вслепую. Так, на удачу. Типа, авось зацепит. Переждав очередь, швед откатился к левой стене и достал его из своего ГНВ.

— Семён! — позвал Олаф. — Ты точно уверен, что люков было три?

— Я, лично, три видел. А там, кто знает?

— Ты знать должен!

— Ты в крысиной шкуре на маленьких лапках посемени по коридору и осмотри его крысиными глазками. Я, тогда, посмотрю на тебя.

— Ладно. Успокойся. Пошли аккуратно.

Мог бы и не напоминать. Я сам себе не враг. Осторожно, прикрываясь сгоревшими роботами, прошли через коридор до самого поворота. Сюрпризов больше не было. За поворотом был короткий коридорчик, заканчивающийся технологическим колодцем. До него проскочили одним броском без проблем. Круглое помещение, переплетение труб разного диаметра, вентили, манометры, распределительный щит и пучки силовых проводов, тянущиеся сразу в трёх направлениях по коридорам, начинающимся отсюда. А это неплохо! Вариантов маршрутов на один больше. Следовательно, предугадать наш маршрут Чужому будет сложнее. Придётся ему растаскивать свои силы. Нам легче.

Я присел на колено трубы и развернул карту. Швед подвигал своими белесыми бровями, но возражать, в этот раз, не стал. Итак, что мы имеем? Три направления. Вправо не идём точно. Слишком ожидаемо, потому что так мы опять выходим на кратчайший маршрут. Прямо — допустимо, но так мы продолжаем наш вектор движения. Тоже можно допустить. А, вот, влево — можно. Это, практически, назад. С первого взгляда — глупый ход. Но это, если не учитывать, что через двести метров есть небольшой лоток для прокладки кабелей связи, изгибающийся таким образом, что опять выводит нас в нужном направлении. Лоток низкий, но пройти можно. Вряд ли Чужой допускает, что по нему мы пойдём.

А лоток действительно оказался не очень подходящим для передвижения. Положа руку на сердце, мы сильно рисковали. Будь в нём ловушки, там мы бы и остались, ведь места для маневра тут не было. Но, Чужой такой маршрут явно не учёл. Даже гордость взяла. Приятно переиграть такого сильного противника. Правда, до конца ещё далеко и, неизвестно, кто, в конечном счете, смеяться будет последним. Хотелось бы, чтобы это были именно мы.

Когда мы, в пыли и паутине, выбрались в тоннель, то не могли без смеха смотреть друг на друга.

— Тебе, Олаф, мыться не надо, — едва сдерживая себя, проговорил я.

— Это почему?

— Если ты в таком героическом виде нарисуешься перед Ириной, её сердце навсегда будет твоим.

— Ага. Тебе, тогда, обязательно в баню нужно сходить.

— А чего это ты о моей гигиене печёшься?

— Чтобы конкурентов у меня меньше было.

Трёп, конечно, дело святое, но передохнуть стоило. Швед хотел сесть прямо на бетонный пол коридора, но я заметил дверку неподалёку. Стоило проверить. Осторожно подошли и просканировали. Ни Олаф техно, ни я био, не заметили. Можно заходить. Это оказалась небольшая комнатка, которую, видимо, использовали когда-то для своих нужд монтёры, обслуживающие эту сеть коммуникаций. Стол, три стула, кушетка у одной стены, ряд железных облупленных шкафчиков у другой и стеллажи с чем-то железным, густо заросшим пылью и паутиной вдоль третьей. Да здесь жить можно! Я нагло завалился на кушетку, игнорируя возмущённый взгляд напарника. Во-первых, кто первый встал, того и тапки, как любила говорить моя мама, а, во-вторых, мне реально нужно было отдохнуть после схватки с Чужим в теле крысиного короля.

Швед заблокировал дверь и, повозившись, улёгся прямо на столе, положив ранец под голову. Говорить не хотелось. Устали то мы оба физически. А у меня ещё и мозг требовал перезагрузки. Всё-таки, силён этот Чужой. Очень силён. Даже страшно подумать, что будет, когда мы с ним лицом к лицу столкнёмся. Он, в прошлый раз, на расстоянии так нас вымотал, что мало не показалось. А, как известно, чем меньше расстояние, тем сильнее ментальное воздействие.

— Семён! — вывел меня из состояния дремоты голос напарника.

Фонари-то мы выключили, чтобы без надобности аккумуляторы не сажать. А в полной темноте не мудрено и заснуть. Тем более, после такой встряски.

— Что хотел? И не отдыхается тебе. Лежи, неугомонный, силы восстанавливай.

— Я что-то почувствовал.

— Что?

— Где-то рядом техно.

— Роботы или нано?

— Не пойму. По-моему, что-то другое.

— Что ещё может быть другое? Ты не переутомился?

Вместо ответа темноту прорезал луч фонаря и заметался по стенам.

— Нет здесь никого, — попытался я урезонить шведа. — Ты же сам видел. Когда заходили, мы же эту комнату хорошо проверили. А, потом, ты дверь заблокировал. Может, в коридоре?

— Нет, здесь где-то.

Бред какой-то. Может, действительно переутомился мой напарник? Надо бы ему нервишки подлечить. Отец рассказывал, что до Роя были такие учреждения. Санатории назывались. В красивых местах их устраивали. В горах, там, или у моря. Человек в них отдыхал и, заодно, от разных болезней лечился. Наверное, по мозгам тоже такие были. Жаль, что их давно уже нет. Неплохо было бы сейчас наткнуться на один из них, отдохнуть, подлечиться и дальше на борьбу с Чужим. Что-то меня не туда занесло. Точно нужно в санаторий по мозгам.

— Нашёл! — отвлёк меня от невесёлых мыслей швед. — Вон, смотри.

— Где? — поднялся я, наконец, с кушетки.

— Вот, — луч фонаря упёрся в сидящего на стене таракана.

Точно сбрендил наш викинг. Ну, хоть, не буйный, и на том спасибо.

— Олаф, а это не заразно?

— Что?

— Ну, это, твоё сумасшествие. Простого таракана за техно принять, это надо серьёзно умом повредиться.

— Да ты внимательно посмотри!

— Согласен. Экземпляр крупный. С палец длиной. Я таких и не видел. Но, даже, в таком длинном таракане пулемёт не спрячешь.

— Ты всех био чувствуешь?

— Всех. Насекомых, правда, не очень. Так, лёгкий фон и больше ничего. Мозгов же нет у них.

— А его чувствуешь?

Я прислушался и поразился. От него совершенно не исходило никакого фона. Тишина полная. Такого не бывает. — И ты хочешь сказать…

— Да, — швед сбросил таракана на пол и придавил каблуком.

Раздался неприятный хруст. Я наклонился и стал рассматривать то, что от него осталось. Странно, но в липком месиве действительно были видны остатки инородных тел. Что-то похожее на чипы в процессорах роботов, но значительно меньше. Я вздохнул с облегчением. Напарник, оказывается, умом не повредился.

— Я слышал о таком, — проговорил Олаф, осматривая стены в свете луча фонарика. — Рассказывали, что были такие разработки. В нервную систему того же таракана вживлялся микропроцессор. Получался этакий минибиоробот. Даже крыс и мышей использовали.

— Но, зачем? Что толку от него?

— Шпионаж, разведка, — швед смахнул откуда то из угла ещё одного и опять раздавил каблуком.

— А, что же я таких не встречал ни разу?

— Рой быстро отказался от них. Непродуктивно и хлопотно. Не в каждого таракана всунешь. Да и вживление далеко не всегда удаётся. Маленькие колонии по десять-пятнадцать нано оказались гораздо эффективней.

Напарник нашёл ещё одного на потолке и, наконец, успокоился.

— Похоже, всех выбил. По крайней мере, больше ничего не чувствую.

В бывшем складском помещении в самом конце рынка, передохнули и пообедали. Благо, что Мать усиленный паёк им по такому случаю выдала. Дальше нужно было перебежать достаточно широкую улицу и углубиться в сквер, когда-то аккуратный, а, сейчас, больше похожий на дремучий лес. Иван смотрел через зарешечённое окно на дорогу и теребил свою, слегка кучерявую бородёнку. Уж очень широкая проезжая часть. Конечно. Это же Центральный рынок. Подъездные пути просто обязаны быть просторными. Судя по размерам города, народу тут всегда должно было быть много. И машин, судя по количеству гаражей во дворах — тоже. То есть, многие сюда за рулём приезжали.

— И как мы на ту сторону перемахнём? — поинтересовался он у Егора.

Егор постарше, да и опыта побольше будет. Года два назад Иван у него в учениках ходил. Кто же, как не Егор, найдёт решение этой проблемы? Тем более, что в этих местах он раньше бывал.

— Ты правее посмотри, — ответил товарищ. — Не туда, дальше, где светофор.

Видно было плохо. Иван подтянулся на подоконнике, прижал голову к решётке и скосил глаза. А, вот, теперь понятно. Прямо под светофором скопилось большое количество машин. Прямо столпотворение какое-то.

— Видать, на красный свет светофора остановились, когда Рой случился, — пояснил Егор.

Ивану в детстве отец рассказывал как-то про светофоры. Мол, машин до Роя много было. И, чтобы порядок навести с движением, люди эти светофоры и придумали. Там три цвета с каждой стороны. На красный стоять нужно, когда жёлтый загорится, приготовиться, а на зелёный — езжай. Дорога открыта. Умно. Иван сам бы не додумался до такого простого и хитрого решения.

— Вот через этот затор и пойдем, — продолжил товарищ. — За машинами спрятаться легко. Единственное место. Мы его переправой называем.

Ну, переправа, так переправа. Вышли из склада, спустились по каменной лестнице и, прикрываясь зданием пригородного автовокзала, прошли к затору. Вблизи это скопление машин впечатляло. Хорошо жили люди до Роя, если все на таких автомобилях разъезжали. И чего не жилось? Хорошая же вещь. Не думает совсем. Руль крутишь, на что-то там жмёшь, и она едет. Захотел — остановил. Зачем нужно было придумывать умные машины, которые всё сами решают? Вот и получили на полную катушку.

— Идёшь между автомобилей на ту сторону, — бросил Егор. — Как до сквера доберёшься, начинаешь прикрывать меня.

А страшно! Всего в пятидесяти метрах на обочине стоит триера и, слегка, покачивает своим кошмарным стволом. Иван оглянулся на старшего товарища, занимавшего позицию за бордюром, набрал полную грудь воздуха и рванул через дорогу. Сердце колотилось, как бешенное, от нервного напряжения перед глазами стояли круги, а парень всё петлял между ржавыми остовами, нырял под днища, и перебегал на четвереньках открытые пространства. Наконец, после очередного автомобиля показались густые заросли, в которые он с облегчением нырнул. Ветка, больно хлестнувшая по лицу, не испортила того восторга, который парень испытал, оказавшись под защитой толстых стволов деревьев. Даже, чуть не забыл, что надо товарища прикрывать.

Егор прошёл дистанцию легко и, как-то, грациозно. Несколько минут, а он уже вламывается в кусты и тут же, присев на колено, вскидывает двустволку. Иван подполз к нему, и тоже стал водить стволом своего ружья из стороны в сторону.

— Здесь же роботов быть не может, — наконец, рискнул он заметить.

— Роботов — нет. А что, кроме роботов и опасаться некого? В наше время и люди могут быть опасны. Многим без разницы, что чистить: или магазины и склады заброшенные, или карманы и сумки трупов.

Это правда. Иван и сам помнил, как они отстреливались недавно от таких ушлых мародёров. Они, тогда, Богдана потеряли. Ему полголовы картечью снесло, когда по ним, ничего не подозревающим, дали залп из засады. Егор ещё немного подождал, поднялся и двинулся через сквер, махнув рукой. Изнутри сквер оказался не совсем запущенным. По крайней мере, его пересекала частая сеть тропинок. Им явно часто пользовались люди. Егор без труда нашёл нужную дорожку и уверенно повёл по ней. Небольшую улицу преодолели, дождавшись, когда проедет ГР-2, и сразу углубились во двор Главпочтамта, невероятно захламленный и заставленный ржавыми микроавтобусами.

Через окно забрались в здание, прошли через кабинет и вышли в коридор, который вывел в операционный зал. Рассохшиеся прилавки, перевёрнутые и поломанные тройные сиденья, и пыль толстым слоем, буквально, везде. Большие стеклянные входные двери были разбиты, а за ними, на невысоком крыльце перетаптывались подчинённые. Егор замер за колонной, махнув Ивану, чтобы не высовывался. Сразу стало ясно, что отсюда не выйти. Подчинённых, конечно, можно было бы вынести залпом из двух ружей, но шуметь не хотелось. Да и патроны под каждым кустом не растут. Перед Матерью за каждый использованный боеприпас приходится отчитываться. В последнее время с патронами тяжело стало. Роботы совсем зажали, и связи с другими, более богатыми общинами, прекратились. А, уж, с Сопротивлением, и подавно. Неоткуда брать. Вот, Вита вернётся в общину, тогда всё изменится.

Из здания выбрались через торцевое окно, сразу укрылись за ржавым остовом автобуса, проползли под его днищем и затаились за упавшим деревом. Пришлось пережидать, так некстати появившегося, ГР-2. Робот, казалось, никуда не торопился. Он подкатил к крыльцу, постоял возле подчинённых, потом развернулся, пошарил своим стволом по окрестным зданиям и, наконец, поехал назад.

— Пошли, — бросил Егор и первым рванул к зданию техникума через дорогу.

Иван бросился следом, пробежал улицу, укрываясь корпусом так удачно раскорячившейся на перекрёстке фуры, и нырнул в окно здания. Это оказался учебный класс. Перекошенная доска на стене, разбухшие от влаги парты, книги на полу, практически превратившиеся в труху и, какие-то, приборы на полках. Егор уверенно повёл из класса по коридору через вестибюль, мимо дверей в спортзал к небольшой пристройке, в которой когда-то была столовая. Выбрались через окно кухни, пробежались через спортивную площадку и сразу вышли к задним дверям магазина.

— Здесь пересидим, — бросил старший товарищ, и уселся на остатки прилавка. — Сейчас передохнём, осмотримся и будем Ирку искать.

— А где её искать? Тут столько времени надо, чтобы весь район прошерстить!

— Не нужен нам весь район. Ей, в отличие от нас, от роботов прятаться не надо. И селиться она может, где захочет. А, значит, выберет себе жилище поближе к воде, чтобы далеко не таскать. Бабе всегда воды много надо. Там, где ты флягой обойдёшься, ей ведра мало будет. Тем более с ребёнком. И пить, и еду готовить, и постирать, и помыться. Вон за той пятиэтажкой река протекает. Вдоль неё и поищем.

Дальше решили, пока, не идти, а остаться на ночёвку в этой комнате. В конце концов, такие комнаты на каждом шагу не попадаются. А отдохнуть надо.

— А тебе не кажется, что этот Чужой крайне ограничен в передвижении? — предположил я после недолгого сидения в темноте.

— Почему?

— Ментально Чужой очень силён. Да, ты это и сам на себе испытал.

— До сих пор в дрожь бросает, как вспомню.

— Вот-вот. А в условиях ограниченной среды его ментальная сила должна увеличиться в разы. Подземелье, нет рассеивания. То есть, ментальный удар будет направленный. Ну, как мы из ГНВ узким лучом бьём. Понимаешь? У нас бы тогда шансов никаких не было бы. И он это прекрасно знает. В прошлую нашу попытку он нашу сопротивляемость его воздействию изучил.

— Ну и что?

— А то, что при таком раскладе, под землю он не лезет почему-то.

— Может, он подземелья не любит.

— Без разницы. Любит, не любит, но опасность для него находится именно под землёй. Ради этого можно и поступиться своими принципами.

— Боится оставить без присмотра поверхность. Ведь, может быть следующая волна атаки.

— Опять не сходится. Он, ведь, отслеживает через какие-то ретрансляторы, что в тоннелях делается. Почему, будучи под землёй, не отслеживать таким же образом обстановку на поверхности? Всё-таки, основная опасность исходит от нас. И он это прекрасно понимает. Чужой, просто, физически не может спуститься.

— Интересное умозаключение, — хмыкнул Олаф. — В принципе, Вита то же самое говорила. Со своей стороны, я могу добавить то, что он не обладает производственными мощностями. Сам посуди: ничего нового у него нет. Те же мурки, двойки, восьмёрки, тирэксы и триеры. Даже, древние гоши есть. Никаких модификаций. Что взял, тем и пользуется.

— А тараканы?

— Могут быть даже крысы. Это не существенно и не требует производственных мощностей. Достаточно заставить работать колонию нано. Они сами всё сделают, как говорится, на коленке. Любая колония, это, по сути, фабрика.

— И о чём это говорит?

— Ни о чём. Данные слишком противоречивы. С одной стороны, он появился совсем недавно. Полгода — это не срок. Значит, вылез откуда-то или залётный гость, так сказать. Но это не вяжется с твоим утверждением, что он ограничен в передвижении. Тогда, как он здесь появился? Кто-то привёз, оставил и уехал? Бред.

— Жаль. Мы уже сутки во владениях Чужого, но так ничего о нём не узнали. Не люблю я так. О противнике нужно знать как можно дальше. А мы всё идём и идём в неизвестность. Так и нарваться можно.

— А кто любит? Но кое-что мы всё-таки знаем. Например, то, что он не всесилен. Не может лично руководить теми силами, которые действуют под землёй. Единственное, что он может, это корректировать слегка. Но, явно, запаздывает. Выходит, донесения получает и отдаёт команды через посредников. А это, уже, неплохо для нас. Ещё, мы знаем, что он не техно. Или не полный техно.

— Это как?

— Ну, может, кто-то научился сращивать человеческий мозг с кибернетическим.

— У Роя это не получилось. Подчинённые в целом, обладают малой боеспособностью.

— Вот, поэтому Рой и всполошился. Тот, кто одновременно обладает лучшими качествами искусственного интеллекта и человеческого мозга, является серьёзным противником Рою.

— И нам.

— Да, и нам.

— А почему ты думаешь, что это гибрид человека и кибера?

— Сам посуди. Рой может контролировать только нано и роботов. Живое ему не подвластно. Подчинённые — не в счёт. А некоторые представители человечества, типа тебя, могут брать под контроль живое, а искусственный интеллект — никак.

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то взял очень сильного бионика и скрестил его с каким-то левым роем? Не местным. Могут же быть бездомные рои? Те, которым города не досталось. И этот рой сейчас хочет заполучить себе город?

— Может быть и так. По крайней мере, звучит складно.

— Ладно. Спать давай. Завтра день тяжёлый.

Отдохнув с пол часика, вышли через разбитую витрину магазина. При этом, Иван умудрился поскользнуться на стеклянном крошеве, упасть и порезать кисть левой руки. Пока он, пыхтя и матерясь в полголоса, поднимался с грязного пола и отряхивал с одежды мусор, Егор, молча, с усмешкой, наблюдал за ним, потом полез в свою котомку и достал кусок чистой тряпицы.

— На, замотай рану.

— Да ничего, сейчас кровить перестанет.

— Замотай, говорю. Чай, не собака, чтобы зализывать. А грязь попадёт, намаюсь я с тобой. Нам ещё Ирку искать, а, потом, ребёнка назад тащить.

Иван взял тряпицу и неловко намотал на руку.

— Вот, это другое дело. Пошли.

Улица в этом месте была на удивление пустынна. В обозримом пространстве роботов не наблюдалось. Но расслабляться не следовало, поэтому, перебежали быстро и сразу углубились во дворы пятиэтажек. Завернув за угол ближайшего здания, чуть не напоролись на четвёрку подчинённых, стоящих возле небольшого магазинчика. Первым среагировал Егор. Схватив Ивана за плечо, он резко отпрянул за кусты и присел.

— Что? — ошеломлённо проговорил парень.

— Подчинённые. А ты прёшь, как тирэкс на подзарядку. Осторожнее надо.

Иван сконфуженно промолчал. Действительно, нужно внимательнее относиться к тому, что вокруг происходит. Уже два года, как перестал учеником быть, а до Егора, всё равно, ещё далеко. Только за сегодня, сколько косяков успел напороть! А Мать его ещё, как одного из лучших представила пастору. Осмотревшись и не заметив ничего опасного, двинули дальше. Подчинённых обошли, укрываясь за кустарником, прошли двор и, заметив ошивающуюся неподалёку мурку, спустились в подвал ближайшего дома.

— Паси мурку через окно, — бросил через плечо Егор. — Если через час никуда не уедет, я сменю тебя.

Иван покорно вздохнул и поплёлся к окошку, искоса наблюдая, как старший товарищ пошарился по подвалу, нашёл какую-то доску и, подстелив её под себя, уселся у стены, блаженно вытянув ноги. Мурка крутилась во дворе, словно что-то выискивая, и убираться совсем не собиралась. Вот, что ей тут делать? Шла бы себе по добру, да по здорову. Так бы и запулил в неё огненной гранатой. Нельзя, только. Где-то недалеко Ирка живёт. Сейчас, всполошат всю округу, как потом у неё дочь забирать? Это же, не просто так, подошел, отобрал и ушёл. Нужно выслеживать, наблюдать, ловить удобный момент, чтобы неожиданно напасть. Тут, надо, чтобы спокойно было. А то, набегут роботы, и все усилия насмарку.

Егор сменил его через час, и Иван уселся на ту же доску, прислонился спиной к стене и, неожиданно для себя, задремал. Проснулся от толчка в плечо, открыл глаза и увидел старшего товарища, цепляющего на спину котомку.

— Ну и здоров ты спать! — с усмешкой проговорил он. — Собирайся. Смылась мурка. Можно идти.

А, вот, это дело! Парень подскочил, закинул на плечо суму и перехватил поудобнее ружьё. Выходили осторожно. Сначала, Егор поднялся по ступенькам в подъезд, постоял у выхода, прислушиваясь и оглядывая двор, потом, махнул товарищу и пошёл вдоль дома. Иван выскочил следом и поспешил за напарником. Двор прошли быстро и, завернув за очередную пятиэтажку, почувствовали прохладу. Сырость выдавала присутствие воды неподалёку.

— Вот здесь и будем искать, — проговорил Егор и присел за ствол дерева. — Роботов, вроде, нет поблизости. Пошли. Только ты внимательно по сторонам смотри. Что-то ты сегодня рассеянный.

Шли не спеша, обследуя подвалы и первые этажи домов. В ближайшем дворе никого не оказалось. В следующем — тоже. Безрезультатно прошлись до самой проезжей части и уселись в крайнем подвале.

— Неужели ошиблись? — с сомнением протянул Иван.

— Нет. Здесь где-то она.

— Но мы не нашли никого.

— Мы вышли к реке, и пошли влево. А, сейчас, вернёмся на исходную точку и пойдём вправо.

Действительно, стоило им вернуться назад и пойти в другую сторону, они, буквально в следующем дворе обнаружили обжитой подвал. Перевёрнутый тюфяк, разломанный ящик, совсем недавно служивший кому-то столом, мятая миска на полу, втоптанная в землю ложка, консервные банки, этикетки и обёртки. Тут, явно, кто-то недавно жил. И этот кто-то был женщиной с ребёнком. Тряпичная кукла в углу говорила об этом ясно. Смущали следы мужских ботинок. В этом подвале побывали несколько мужиков. Это однозначно. И, судя по разгрому, они не чай попить заходили.

— Опоздали? — упавшим голосом спросил Иван. — Их, или убили, или с собой забрали.

— Нет, — ответил Егор. — Если бы убили, были бы трупы. А их нет. Кому надо мертвяков с собой забирать? Тут мародёры были. И они, сначала, на мурку наткнулись. Видишь, в углу двора стоит, обгоревшая? Значит, пока мурка их прикрывала, они успели выскочить. Ну-ка, в окно глянем.

Охотник подошёл к окну, подтянулся и выглянул наружу.

— Точно! Вот следы. Они вылезали через окно. А вон, трава под кустом примята. Они там отсиживались. А мародёры с муркой нашумели, поэтому задерживаться долго им не след было. Они похватали что-то, может, просто продукты, и поспешили смыться. И, кстати, не факт, что ушли далеко. Тут вся земля роботами изъезжена. Вон, следы гусениц повсюду. Догнали мародёров где-нибудь неподалёку.

— А Ирка с дочерью?

— Они, скорее всего, ушли дальше. Побоялись тут оставаться. Где одни мародёры, там и другие могут быть. Пошли. Главное, мы знаем, в какую сторону они подались. А с ребёнком далеко не уйдёшь.

Шли уже часа три. По пути пришлось обходить площадь с фонтаном и свернувшейся змеиными кольцами колонией нано неподалёку.

— Они были здесь, — удовлетворённо заключил Егор, выглянув из-за угла дома.

— Почему?

— Видишь, возле фонтана целлофановая обёртка? Явно недавно здесь брошена. Вид ещё не потеряла и не загрязнилась. Кроме Ирки некому её тут бросать.

Дальше, на перекрёстке, пришлось, опять, обходить, прячась за остовами машин. Уж слишком опасно стояла четвёрка подчинённых. Потом, снова, потянулись стандартные дворы пятиэтажек с выбитыми окнами и пустыми нежилыми подвалами.

— Тихо! — скомандовал, вдруг, Егор, опять вцепившись Ивану в плечо. — Ложись!

Парень рухнул в высокую траву и затаился. Рядом упал товарищ и прижал палец к губам. Иван непонимающе уставился на него и, вдруг, услышал звонкий детский смех.

— Нашли? — ещё не веря себе, поинтересовался он у напарника.

— Нашли. Они вон в том двухэтажном доме устроились. Всё. Пошли.

Охотники поднялись и быстро спустились в ближайший подвал.

— Располагайся, — проговорил Егор, бросая котомку на землю. — Тут и переночуем.

— Тут? — опешил Иван. — А, зачем? Может, быстренько отработаем и назад?

— Девчонкой утром займёмся. Сейчас — не резон. Время уже к вечеру. Пока отследим, пока удачный момент выберем, там и стемнеет. А я целую ночь девчонку этой гадостью поить не собираюсь. Нам её на этом отваре ещё до дома тащить. А, вдруг, помрёт? Так, что, с утречка займёмся. Да и, пока они сонные, легче будет. Меньше шума.

Первым проснулся я. Сел на кушетке и покрутил головой. Что-то меня разбудило. Только, вот, что? На столе завозился Олаф.

— Не спишь? — тихо спросил он.

— Нет. Что-то не то. А что — не пойму.

— Встаём. Только тихо.

Мы тихонько поднялись со своих мест и встали по обеим сторонам двери, прижавшись к стене. В очередной раз я порадовался, что у меня в напарниках швед. Никаких вопросов и сомнений. Сразу врубился, что надо делать. Я прислушался и уловил еле слышный звук. Так сервоприводы обычно жужжат на чём-нибудь небольшом. На суслике, например, или на мурке.

— За дверью мурка, — шёпотом подтвердил Олаф мою догадку.

Уже интересно. МР-26 под землёй? Что-то ненормальное. Не бывает такого! Хотя, в этом районе удивляться ничему не следует. Слишком непредсказуемый противник этот Чужой. Тут, чего хочешь, можно ожидать. Грохот очередей из пулемёта обрушился, словно гром среди ясного неба. Дверь разлетелась в щепки, а мы упали на пол, уходя от гуляющих по комнате рикошетных пуль. Швед перекатился в проём и выстрелил из ГНВ. Стрельба прекратилась. Только звон в ушах от выстрелов в замкнутом помещении, и пыль столбом.

— Готова? — сплюнул я бетонную крошку, скрипящую на зубах.

— А то! С первого выстрела!

Мы поднялись на ноги, и швед сразу высунулся в коридор.

— Больше ничего нет, — заявил он, просканировав всё вокруг.

— Ну и хорошо, — согласился я и занял, на всякий случай, позицию за дохлой муркой.

Дождавшись, когда напарник соберёт свои вещи и сменит меня, я, тоже, быстро покидал своё барахло в ранец и вышел наружу. Всё равно эта мурка весь сон перебила. Спать больше уже не хотелось, а под землёй, что день, что ночь, всё едино. Обязанности проводника взял на себя напарник, как технарь. Одной муркой вряд ли обойдётся, а швед учует робота быстрее, чем я его замечу. Пока, решили мои способности не использовать, хоть крысы вокруг чувствовали себя вполне вольготно. Мало ли, что ещё впереди будет? Силы нужно поберечь.

Коридор закончился метров через двести. Круглый колодец опять предоставлял нам три варианта маршрута и, пока я снова ломал голову над картой, швед решил подняться наверх и осмотреться. В этот раз я решил двигаться вправо. Ожидаемо, конечно, но тут уже никуда не денешься. Не назад же идти. А так, всё равно три варианта. Пусть Чужой голову поломает. Или растаскивать силы начнёт. Всё нам легче. Наверху грохнула крышка люка, и рядом со мной скатился по скобам напарник, чуть не заехав мне по голове ботинком.

— Аккуратнее нельзя? — буркнул я и оглянулся.

Олаф сидел на трубе, сжав руками голову, и раскачивался из стороны в сторону.

— Ты чего? — встревожился я.

— Чужой. Только крышку поднял, он мне по мозгам так заехал, что в глазах потемнело. Аж до сих пор каждая извилина болит. А в конце нам нужно будет метров двести поверху пройти. Даже, не представляю, как мы их проскочим.

— Нужно в мозгу блок ставить. Конечно, не панацея, но легче будет.

— Да как его ставить-то?

— Для начала научись думать о чём-нибудь отвлечённом. О чём-нибудь таком, что тебя больше всего занимает. О ноже своём знаменитом, например. Как его отшлифовать лучше, там, или как добавить на обушок серейторную заточку.

— Ты сам-то понял, что сказал?

— Я не маньяк по холодному оружию. Тебе лучше знать. Главное, подробно, в мелочах представь технологию. Мозг максимально должен быть занят.

— А что ты представляешь?

— Я представляю кирпичную стену. Толстую такую, в два кирпича. Но, тебе не стоит пытаться.

— Почему?

— Мало её представить, нужно ещё её удерживать в сознании постоянно. А это без долгих тренировок невозможно. Стоит немного отвлечься, и она рассыпается.

— И почему ты мне об этом раньше не рассказывал?

— Не было необходимости. Раньше-то, мы с этим не сталкивались.

— Как пойдём? Что решил?

— Вправо.

— Предсказуемо.

— Как и влево и вперёд. Тут, куда не пойди, всюду на ловушку можно наткнуться.

— Да надоело уже петлять.

— Обещаю, что на следующем этапе пойдём кратчайшим путём. Вряд ли Чужой будет этого от нас ожидать. Сломаем ему шаблон.

Правый коридор ничем не отличался от тех, которые мы уже прошли. Те же бетонные стены, пол и потолок, те же крысы, время от времени снующие под ногами, та же прелая вонь, пробивающаяся даже сквозь респиратор. Особенно вонь. Кажется, к ней вообще невозможно привыкнуть. Луч фонаря весело плясал по стенам, выхватывая шершавый бетон, ржавые потёки, кляксы чего-то бурого и щербатые борозды, словно кто-то большой проводил по стене кошмарными когтями. Олаф насторожился, остановился и поднял левую руку вверх.

— Смотри, — кивнул он на борозды.

— Вижу. Словно когти.

— Не когти это. Что-то большое здесь протаскивали. Что-то габаритное.

— Ну и что? Борозды не свежие. Мало ли что протащили тут когда-то?

— Как бы, не робота. По габаритам — на ГР-8 похоже.

— То есть, впереди может быть стационарный пост с восьмёркой?

— Вполне может быть. Глянь на карте, где наиболее вероятное место его установки.

Я присел на одно колено и уткнулся в карту, изучая линии подземных коммуникаций. В принципе, особо раздумывать не было нужды. Коридор плавно изгибался, поворачивая налево, и упирался в Т-образный перекрёсток. Кроме, как здесь, ГР-8 установить больше негде. Тем более, что коридоры здесь гораздо уже, чем тот, где из стены выдвигались двойки.

Прежде, чем идти дальше, я, всё-таки, решил разведать. Особо не привередничая, перехватил ближайшую крысу и побежал вдоль по коридору. В который уже раз ругаю мать-природу за то, что наделила таким плохим зрением грызунов. Мало того, что смотреть приходится с уровня пола, так, ещё, и видно совсем недалеко. Стена, вдоль которой я бежал, плавно изгибалась налево и, наконец, впереди появилось что-то большое. Пахнуло смазкой, железом и окалиной. Я подобрался поближе и сел на задние лапки. Олаф не ошибся. Это действительно был ГР-8. И он, явно, ждал нас. Быстро данные о нашем передвижении разносится по подземелью. Хотя, если тут есть, ещё, те самые кибернетические тараканы, это не мудрено.

Услышав результаты моей разведки, швед ругнулся коротко на своём и нервно кинул нож в ножны. Похоже, накал нервов достиг предела, если, даже, наш невозмутимый викинг теряет самообладание. Мы, конечно, до недавнего времени, больше под землёй обитали, но, всё равно, столько времени изображать из себя тоннельную крысу, да ещё и с постоянным риском для жизни, приятного мало. Особенно, если пребывание под землёй у людей уже, чуть ли не на генетическом уровне, связано с безопасностью. Меня самого не по-детски давит. Быстрее бы уже выйти к лаборатории. А тут, вообще, задачка. Если бы был просто поворот под прямым углом, можно было надеяться на то, что мы, быстро выскочив, смогли бы уничтожить восьмёрку. Плавный поворот лишает нас элемента неожиданности.

— Что делаем? — поинтересовался я у Олафа.

— Залезай в крысу, — немного подумав, бросил он мне.

— Зачем? Чего нового я увижу?

— Побежишь чуть впереди меня. Мне нужна точка поворота, после которой ГР-8 окажется в прямой видимости.

— Понял.

Что задумал напарник — не знаю, но тут главное, довериться и выполнить всё в точности так, как он сказал. В этом залог парной работы. Делаешь, а потом, при случае, спрашиваешь, если до самого не дойдёт. На всякий случай, в этот раз я выбрал грызуна покрупнее. Освоившись в его теле, я подбежал к напарнику и уселся на задние лапки, всем своим видом показывая готовность. Швед понял и пошёл, выставив перед собой ГНВ. Я обогнал его и побежал чуть впереди. Опять зашуршала под лапками сухая спрессованная прель, и стена опять изгибалась влево. Наконец, из-за поворота показалась размытая громада восьмёрки, шевельнувшая тонким стволом своей пушки. Точно нас ждёт. И знает, что мы на подходе.

Я, подпрыгнув на месте, развернулся и посмотрел на напарника. Снизу было видно плохо, но мне показалось, что швед кивнул, а, потом, внезапно бросился на землю и, выкатившись из-за поворота, выпустил луч в робота. Чисто сработал! Молодец! Восьмёрка не успела опустить ствол и сейчас покорно дымила своим процессором. Я вернулся в своё тело и догнал напарника.

— Круто!

— Ничего особенного. Я исходил из того, что за нами следят. Поэтому, до последнего момента шёл в полный рост. ГР-8 и навёл свою пушку на место моего вероятного появления, как на ростовую мишень. Он был уверен, что я выйду из-за поворота. Поэтому, мне и нужно было знать ту точку, с которой открывалась прямая видимость. Ты мне её показал. Остальное, дело техники. Как бы быстро ни реагировал робот, опустить ствол моментально даже ему не под силу. Ладно, как дальше идём?

— Направо. Это самый кратчайший путь.

— Петлять больше не будем?

— С учётом того, что, оказывается, за нами следят, петлять уже бессмысленно. Ну, и, я же тебе обещал.

Действительно, смысла менять маршрут, уже не было. Значит, нужно прорываться напрямую.

Участок пола, очищенный заботливо кем-то от прели, первым обнаружил Олаф. Я в это время задумался о последнем броске по открытой местности и ткнулся в спину напарника.

— Внимательнее надо быть, — бросил он мне через плечо.

— Что там заметил?

— Пол чистый.

— Чужой о нас позаботился? Или неудобно ему стало, что неубрано, а тут — гости?

— Не до шуток сейчас. Я пытаюсь понять, в чём подвох.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Слабо. Только общий фон повышенный слегка.

— И что это значит? Колония?

— Нет. На колонию не похоже.

— Тогда, что?

— А, вот сзади что-то серьёзное! — выкрикнул швед и развернулся, падая на колено.

Я, чисто на рефлексах, упал на пол и тоже развернулся. Вовремя. Над головой пролетели пули, а по ушам ударили звуки очереди из крупнокалиберного пулемёта, многократно усиленные в замкнутом пространстве. Аж, уши заложило. Ещё немного такой стрельбы в замкнутых помещениях, и я рискую оглохнуть на оба уха. Напарник выстрелил из ГНВ, и мурка, словно споткнувшись, встала и задымила. Тут же из-за поворота выскочила вторая и, с ходу шибанув первую, тоже открыла огонь. Олаф упал на пол, уходя от пуль, а я откатился к дальней стене и оттуда достал её лучом ЭМИ. Больше роботов не было, поэтому, подождав ещё, минут пять, мы поднялись на ноги.

— Похоже, нас загоняют, — предположил я.

— Ага. Пробовали с тыла напасть.

— А почему не одновременно сзади и спереди? Нам, тогда бы, точно, конец пришёл. Не отмахались бы.

— Может, роботы заканчиваются?

— И это, тоже, наверное. Но есть ещё что-то. Я чувствую.

— Что?

— Не знаю, но мне кажется, что это связано с очищенным участком пола. Подстрахуй меня, пока я кое-что проверю.

На удивление, крысу пришлось поискать. То ли звуки выстрелов их распугали, то ли, в этом месте их изначально не бывало. Нашёл её в том коридоре, который мы уже прошли. И опять бег на коротеньких ножках и бетонная стена, тянущаяся слева. Пробежав мимо ног Олафа, я добрался до чистого пола и осторожно двинулся вперёд, обнюхивая пространство. Пахло чем-то необычным и тревожным. Да, ещё и, где-то в подсознании я ощущал мечущийся страх крысы, почти ужас. И связан он был именно с этим местом. Впереди что-то сверкнуло в свете фонаря напарника. Я подбежал поближе, увидел тоненькую проволочную сетку, постеленную на бетоне. Она была настолько тонкой, словно паутина, что невооружённым взглядом практически была не видна.

Больше я ничего не успел увидеть. Вспышка и боль выбросили меня из крысиного тельца. Чувствуя жжение во всём теле, я ошеломлённо вскочил на ноги.

— Что это? — ошалело спросил я.

— Тебя сожгло в пепел электрической дугой большой мощности, — ответил швед, протирая глаза. — Так сверкнуло, что в глазах круги.

— Значит, нас намеренно гнали на этот участок.

— Скорее всего.

— И что делать?

— Ну, вперёд нам не пройти. Придётся возвращаться назад.

— Не хотелось бы. Может, что-то придумать можно?

— Сетка из вольфрамовой нити. Высокая температура при дуге её не повредила. Разве, что гранатой её подорвать. Можно попробовать. Но, не обещаю, что выгорит. Пошли к муркам. За ними и укроемся. Осколков много будет.

— Гранату докинешь?

— Не вопрос.

Мы укрылись за остовами уничтоженных роботов, Олаф размахнулся и швырнул гранату. Смертельный мячик пролетел по коридору, упал на пол, подскочил и покатился к очищенному участку. Дуга вспыхнула, как только снаряд попал на сетку. А дальше грянул взрыв. Хорошо, что мы догадались уши зажать. А то, точно бы, оглохли на веки вечные. Переждав шквал осколков по корпусам мурок, мы вылезли из укрытия.

— Получилось? — крикнул я напарнику, сосредоточенно изучавшему место взрыва.

— Получилось, — выпрямился швед. — Вон, клочки сетки по стенам висят.

— А, почему ты уверен, что это вся сетка?

— Вольфрам — металл редкий. Тут удивительно, что даже на такую сеть хватило.

Как бы то ни было, а этот участок мы проходили с опаской. Осталось совсем немного. Один поворот и метров сто по прямой. Даже приободрились мы от ожидания скорого окончания нашего путешествия по подземным лабиринтам.

— Ты, это, особо, не расслабляйся, — счёл нужным предупредить меня Олаф.

— Постараюсь, — буркнул я в ответ.

А то я сам не знаю, что, чаще всего, попадают в конце, когда чувство опасности притупляется, и человек начинает неоправданно суетиться и допускает ошибки. Ладно, проехали. Но, при случае, я ему припомню. Неожиданно, с правой стороны открылся карман, которого совсем не было на схеме. Мы осторожно осветили фонарями помещение, и я даже присвистнул от удивления. Это был большой зал, сплошь заставленный рабочими роботами. Так вот кто здесь так хорошо потрудился! Машины стояли неподвижно, обречённо опустив свои манипуляторы. Ну, да. В них пока никто не нуждается. Хотя, если наш поход закончится бесславным поражением, работы у них будет много.

Потеряв интерес, мы уже хотели идти дальше, когда негромкий звук сервоприводов бросил нас на землю. И вовремя. Над головами прошёл голубоватый луч боевого лазера. Что за шутки? Ещё один луч прошёл пониже и заметался по противоположной стене, выписывая на бетонной поверхности оплавленные зигзаги. Похоже, нас потеряли. Я выставил значение конуса в семьдесят пять градусов и от души мазнул по тёмной громаде роботов. Луч пропал, а в воздухе запахло палёной изоляцией. Даже, сквозь респиратор пробило. Конечно! Сразу столько процессоров пожечь! Я же забыл мощность сбросить. Им бы и половины хватило. А тут — на полную, от всей души, как говорится. Интересно, что там с зарядкой?

Пока я рассуждал, Олаф включил фонарь и направился в самую гущу убитых мной машин. Куда! А если я того, с лазером, не достал? Оказывается, достал. В напарника так никто и не стрельнул. Я поднялся и поспешил за ним. Швед стоял возле погрузчика и удивлённо качал головой. А удивляться, было, чему. В манипуляторе рабочего робота была закреплёна лазерная установка. Хитро. Интересно, это такой коварный замысел, или банально заканчиваются боевые машины? Как бы то ни было, но мы чуть не попались. Хорошо, на звук сервопривода среагировали.

Он был в растерянности. Даже бешенство как-то отступило на второй план. Слишком невероятным было то, что эти странные люди до сих пор живы. И не просто живы, а ещё и планомерно уничтожают те силы, которые Он на протяжении трёх месяцев загонял под землю и устанавливал там. Даже, переброска роботов с других участков не помогла. Поначалу, сложно было, вообще, предугадать маршрут их движения. Беспорядочная смена направления, отсутствие какого-либо алгоритма в действиях и феноменальная везучесть. Именно везучесть. Как ещё можно объяснить, то, что они не попались ни в одну ловушку?

Крысиная атака, тоже, не увенчалась успехом, даже не начавшись. Жёстко замотивированный крысиный король исчез, не выполнив поставленную перед ним задачу. Такого вообще не может быть! Для крыс Он бог, а, значит, Его приказ должен быть выполнен, даже, ценой жизни. Может, в этом виноват тот, который пытался разведать Его владения в теле птицы? Неужели, у него столько сил, чтобы перебить Его установку? Похоже, возможности этих двоих Он недооценил.

А на каком-то этапе они, вообще, потерялись. Когда Ему доложили, что люди возвращаются назад, Он обрадовался. Обломали зубы. Поняли, что не справятся. Оставалось послать вслед пару МР-26, чтобы добить. Однако, посланные роботы никого не нашли. Эти двое пропали и, вдруг, неожиданно появились в тоннеле далеко впереди, гораздо ближе к Нему, чем Он ожидал. И то, обнаружились, только, благодаря тараканам с вживлёнными в них микропроцессорами.

Пока перестраивал систему обороны и решал, как разделаться с незваными гостями, они выявили и уничтожили разведчиков. Всех трёх. Больше рисковать тараканами Он не стал, а, просто расставил их в незаметных местах на всём пути вероятного следования. Такие разведчики — товар штучный. Слишком долго они производятся. И процент брака высокий. Далеко не у всех микропроцессоры приживаются.

Большая надежда была на электрическое поле. Эту сеть колония нано ткала из тонких вольфрамовых нитей, которые она сама и вытягивала, целый месяц. Сетка получилась небольшая, но, как препятствие, непреодолимая. На её энергетическую подпитку работал целый лес штырей на ближайшем футбольном поле. Четыре рабочих робота постоянно поливали половину площадки водой, создавая разность потенциалов. Сколько крыс сгорело в электрической дуге, пока до них дошло, что туда соваться смертельно!

Однако эти двое никак не желали ступать на очищенный от мусора пол. Засомневались. Пришлось их слегка подтолкнуть. Зашедшие с тыла два МР-26 должны были или уничтожить их, или загнать на электрическое поле. Роботы погибли, а потом датчики указали на сработавшую дугу. Радость победы омрачило донесение разведчика о том, что люди живы, а в дуге сгорела крыса. Вот, откуда она тут взялась? Все грызуны давно выучили назубок, что в этот тоннель им ход заказан. Смертельно. Неужели, опять проделки того человека, умеющего подчинять себе животных?

Как бы то ни было, а ловушка раскрыта. Но и людям деваться некуда. Придётся им возвращаться назад. Вот тут Он и приготовит им жаркую встречу. Три ГР-2, установленные в сходящихся коридорах, должны создать такой огневой мешок, что вырваться из него живым не будет никакой возможности. А это место им не обойти. Милости просим.

А дальше случилось невероятное. Прибор показал, что вольфрамовая сеть больше не действует и трансформатор наверху, обслуживающий её, сгорел. Одновременно замолчал и больше не выходил на связь таракан, отслеживающий людей в этом коридоре. Как они смогли повредить настолько хитроумную ловушку? Он засуетился. Гр-2 подтянуть времени уже не оставалось. А, как до этого они уничтожили на ГР-8, когда-то предусмотрительно установленного на Т-образном перекрёстке? Место удачное. Там коридор не поворачивает под прямым углом, а плавно закругляется. Шансы подловить противника возрастают.

Разведчик внимательно наблюдал, как эти двое присели перед поворотом, не решаясь идти дальше. Данные одновременно направлялись Ему и ГР-8. Ну, что расселись-то. Идите уже. Однако, люди, посидев молча, о чем-то переговорили, потом один из них так и остался сидеть возле стены, а второй поднялся, постоял немного и двинулся вперёд. Ну, хоть одного уничтожить. Со вторым легче будет справиться. Таракан отслеживал идущего, направляя ствол ГР-8 на уровень груди цели. Осталось немного. Он, даже, затаил дыхание, ожидая, что вот сейчас, ещё чуть-чуть, и тело этого наглого человека превратится в ошмётки от попадания снарядов автоматической пушки.

Но случилось неожиданное. В последний момент человек вдруг упал на землю и выкатился на середину коридора. Ствол пушки опускался, выискивая цель, но опаздывал. Мучительно опаздывал. Он, почти, физически ощутил вонзившийся в борт луч ЭМИ, и связь с роботом оказалась потеряна навсегда. Ещё одна машина уничтожена. Но как он догадался? Крыса! Второй был в теле крысы и руководил действиями первого. Другого объяснения нет. Только так. Он впервые засомневался в своём могуществе. Да и как иначе, если двое делают то, чего не смогли сделать около трёх сотен людей на поверхности? А, что будет, когда они дойдут? Ему стало страшно. В первый раз стало страшно по-настоящему.

В этот момент второй поднялся и догнал первого. Таракан ясно передавал картинку. Они посовещались и пошли по наикратчайшему пути. Похоже, они решили больше не петлять. А впереди осталось всего пара сюрпризов, и потом — выход на поверхность. Ещё есть шанс переиграть противника. По крайней мере, ментально он их превосходит. И кое-какая техника на поверхности осталась. Не все роботы погибли в бою. Да и крыс со счёта нельзя сбрасывать. Он для них, всё-таки бог. А бога нужно защищать до последнего.

Из подвала вышли рано утром, когда ночная темнота стала прозрачной, а солнце ещё не показалось над горизонтом. Иван хмуро зевал, поёживаясь от утренней прохлады. Егор, напротив, был бодр, свеж и необычайно оживлён.

— Через двор не пойдём, — вещал он, нетерпеливо потирая руки. — Там может робот ночевать. Вчера девчонка весь вечер с муркой играла. Зайдём с тыла. Они могут жить или в подвале, или на первом этаже. Скорее, даже, второе. Им незачем под землю лезть, а в квартире, по любому, удобнее.

— А, как искать будем?

— Этот дом двухподъездный. Залезаем в крайнее окно и осматриваем все квартиры первого этажа. Если не найдём, то через подвал переходим во второй подъезд.

Осторожно, укрываясь за кустами, подошли к дому. Егор, опираясь на руки Ивана, выставленные перед собой лодочкой, подтянулся и залез окно, а, потом, подал руку и втянул напарника. Действовали осторожно, стараясь не шуметь. В квартирах ещё стоял полумрак, и Иван, чуть не споткнулся о старый поломанный стул, валяющийся посреди комнаты. Егор, грозно зыркнул на него и предостерегающе поднял указательный палец вверх. Квартира была пуста. Оба вышли в подъезд и разошлись по оставшимся двум квартирам. Тоже никого. Похоже, они ошиблись подъездом.

Иван глянул через окно во двор и сразу присел. Егор оказался прав. Прямо посреди двора стояла мурка. Вот бы, сейчас, через двор попёрлись! Роботы не спят, поэтому, с ходу бы на очередь напоролись. Вон, в том дворе, мурка их защищала от мародёров. Сама сгорела, а Ирку предупредила. И что за сила в этой девчонке? Неужели, пастор прав, и она ведьма? Ведь, роботы её слушаются.

В дверном проёме показался старший товарищ и махнул рукой. И то верно. Нужно дело делать. Все мысли потом. Парень вышел из квартиры и, вслед за Егором, спустился в подвал. Сразу стало ясно, что в нём никто не жил. Опять напарник прав оказался. Лавируя между различным хламом и стараясь не шуметь, прошли к выходу в следующий подъезд и поднялись на первый этаж. Квартиру, где поселилась Ирка, нашли сразу. Вроде, такая же обшарпанная дверь, как и в других, а какой-то жилой дух всё равно отличает её. Всегда, с уверенностью, можно определить, живёт в помещении кто-нибудь, или нет.

Дверь Ирка, видимо, понадеявшись на мурку, блокировать не стала, поэтому, удалось внутрь проникнуть незаметно. Девушка обжила только одну комнату, оставив нетронутой две остальные. Разве, что, кухней ещё пользовалась. Тихонечко скользнули в помещение и огляделись. Ира вместе с дочкой спала на древней продавленной кровати. Иван, даже, загляделся на картину безмятежного сна матери и ребёнка. Из созерцания вывел Егор, толкнув напарника и молча показав ему пальцем на девушку. Ясно. Парню следует нейтрализовать мать, а старший товарищ займётся ребёнком. Даже в мыслях не хотелось произносить страшное слово «убить». Ладно бы, мародера, какого. А тут девушку, бывшую соплеменницу, жену погибшего товарища.

Быстро скользнули к кровати. Иван одной рукой резко зажал Ирке рот и, вытащив нож, уже замахнулся для удара, когда, вдруг, наткнулся на широко распахнутые от ужаса девичьи глаза. Она его узнала. Узнала! И, на мгновенье показалось, как из этих больших, плещущих ужасом глаз, на него в упор глянул Серёга. Мысли заметались в голове, словно испуганные крысы, а рука никак не хотела вонзать клинок в грудь жертвы. Рядом, преодолевая слабое сопротивление девочки, ей в рот вливал раствор Егор.

— Чего возишься? — хрипло проговорил напарник, явно сам не в восторге от происходящего. — Заканчивай. Сваливать пора.

Действительно, за окном заволновалась мурка, заметалась по двору, отыскивая и не находя злодеев. Иван, собрав силу воли в кулак, стукнул Ирку рукояткой ножа по голове, отбросил обмякшее тело и поспешил за Егором.

— Придержи девчонку, — бросил у окна напарник. — Сейчас вылезу — подашь.

Парень принял на руки почти невесомое детское тельце и увидел бессмысленный затуманенный взгляд детских глаз. Зелье начало действовать.

— Давай быстрее! — снизу прикрикнул Егор. — И, тоже, прыгай, пока мурка не додумалась дом объехать.

Он подал девочку, потом спустился сам и побежал следом за товарищем через заросший кустарником двор. Нужно было уйти как можно дальше. Оба были уверены, что роботы просто так Виту не отдадут. В идеале, вообще выскочить из этого квартала и добраться до магазина. Там, можно было пересидеть сравнительно спокойно. Егор свернул к беседке, остановился, дожидаясь Ивана, и передал ребёнка ему.

— Ты потащишь. А то я с ней на руках могу что-то пропустить.

Понимая правоту напарника, парень покорно перехватил девочку, а старший товарищ пошёл вперёд, внимательно вглядываясь в заросли. Шли наискосок через дворы, намереваясь выйти к магазину, но всё равно не рассчитали. До магазина было далековато, а прямо напротив них через дорогу, стояло здание кинотеатра. И в фойе, слегка высунув наружу ствол, отдыхал тирэкс. Егор плюнул досадливо и, покрутив головой, повёл вдоль дороги, рядом с домами, где кусты погуще.

До магазина оставалось совсем немного, когда на дороге показались подчинённые. Видать, Рой с утра пораньше выгнал их на патрулирование. Деваться некуда. Пришлось свернуть во двор, где, чуть не напоролись на ГР-2, который, явно, разыскивал их. Хорошо, подвал вовремя подвернулся. Ну, вот, чем, всё-таки, она их завораживает? Двойки тогда вообще во дворе не было. А, ведь, примчалась, рыскает, вон, по дворам, ищет. Лишь бы суслика не задействовали. От него сложно спрятаться.

Как накаркал. Из-за угла дома деловито вырулил суслик и стал объезжать дома. Оба охотника упали на земляной пол и затаили дыхание. Иван молился, чтобы Вита не застонала или не забормотала. В голове привычно складывались псалмы и гимны. Помогло. Кибербог миловал. Суслик умчался в следующий двор, а, вскоре, следом укатила двойка.

За поворотом оставался последний участок по прямой. Всего-то метров сто, а там колодец и люк. Я уже забрасывал ГНВ за спину, чтобы не мешал при подъёме, когда Олаф насторожился и остановил меня.

— Похоже, впереди колония, — ответил он на мой вопросительный взгляд.

— Опять размазанная по стенам?

— Да.

— А чего я температуру не чувствую? Стены до сих пор холодные.

— Ждут, скорее всего, когда ближе подойдём. Колония небольшая.

Я кинул взгляд на окошко индикатора зарядки. Половина ещё есть. Много это или мало? Кто знает?

— Может, гранатой?

— ГНВ не жалко? Нас, ведь, тоже зацепит. Тут, не спрячешься.

— Назад, за угол?

— Не факт, что поможет. Давай по старинке.

— Давай.

Не видя другой опасности, мы в полный рост подошли поближе и опять стали изображать из себя пожарников. Нано кончились быстро. Действительно, небольшая колония. Скорее всего, она и исполняла роль ретранслятора из подземных коридоров наверх Чужому.

— Держи, — протянул мне швед две ЭМИ мины. — Я их выставлю на пять секунд. Тебе нужно подняться наверх, сдвинуть люк, положить по одной с двух сторон, вернуть люк на место и спуститься назад. При этом ты, ещё, должен попытаться оценить обстановку наверху. Сможешь?

— А почему я? С такими вещами ты лучше обращаешься.

— Забыл, как я по мозгам получил в прошлый раз? Вот так уроню вниз одну, или обе сразу, и с ГНВ можно будет попрощаться. Много мы одними «Бизонами» навоюем? Чужой, ведь, не дурак. Он, скорее всего, сюда своих наземных роботов стянул. И они, сейчас, ждут, не дождутся, когда мы вылезем. Тут медлить нельзя.

— А, с чего ты решил, что у меня лучше получится?

— Кто мне про кирпичную стену тёр совсем недавно? Так, что бери кирпичи, складывай свою стенку и вперёд. А я, так и быть, кулачки за тебя подержу.

Подержит он! Ага. Но, в целом, напарник прав. Я — более подготовлен к ментальному удару. Надо успокоиться и думать о светлом. Например, о бездонном синем небе. Есть. Разум очистился. А, теперь, стена. Кирпичик за кирпичиком, ряд за рядом. Готово. Теперь можно идти. Я взял обе мины за шнурок, которым они были связаны между собой, и полез по скобам. Одна скоба расшаталась от времени, подалась под ногой, и я чуть не загремел на голову шведу. Кирпичная стена в голове рухнула.

Незадача. Подтянувшись немного выше, я, опять, начал свои строительные работы. Ещё и арматурной сетки побольше добавил для верности. Отвесом вертикаль проверил. Порядок! Тут, ведь, как нигде, скрупулёзность нужна. Чем подробнее воспроизводишь технологию, тем больше стена закрепляется в сознании. Полюбовавшись на, вновь сооружённую в своём сознании, стенку, добрался до люка и осторожно сдвинул его в сторону. А придавило сразу неслабо! Даже стенка в моём мозгу прогнулась, еле удерживая ментальный напор. Над головой стеганула очередь из пулемёта. Не теряя времени, нажал на кнопки посреди корпусов и вытолкнул мины в разные стороны как можно подальше.

Чувствуя, как уходят секунды, я оглянулся кругом, задвинул крышку и скатился по скобам вниз. Вроде успел. С опаской глянул на ГНВ. Работает! Успел, значит!

— Что видел? — не дал мне насладиться триумфом Олаф.

Я прикрыл глаза и напрягся, пытаясь воспроизвести увиденную картинку в памяти.

— Рядом с люком две мурки. Этим, сразу, хана. Даже в расчёт можно не брать. Сколько метров радиус действия мин?

— Пятьдесят. Но последние пару метров можно не учитывать. Там уже ЭМИ слабое.

— Значит, ГР-2 тоже в расчёт не берём. В той стороне метрах в сорока ГР-8. В этой и в этой — метрах в пятидесяти тоже. Там, как раз, три улицы сходятся. На каждой по восьмёрке. За ними два тирэкса и одна триера. Вроде всё.

— Как ментальное давление?

— Мощное. Делай так, как я тебе говорил.

— Ладно, буду думать о ноже.

— И о серейторной заточке.

— Ага, — вдруг рассмеялся швед. — Особенно на обушке.

— Что я такого сказал, что ты, прямо, без смеха слушать не можешь?

— Я тебе, как-нибудь, потом, серейторную заточку покажу. Вместе посмеёмся.

— Но слово-то красивое.

— Красивое. Ладно, к делу. Сейчас, опять тебе придётся вперёд идти. Понимаешься наверх. Я — следом. Опять сдвигаешь люк и выбрасываешь три гранаты в разные стороны, не высовываясь, вслепую. Главное, запули их как можно дальше. Я тебе их подавать буду снизу. Потом задвигаешь люк, пережидаем три секунды и вылезаем наружу. А там, как фишка ляжет. Главное, прорваться в корпус лаборатории.

Как всё легко у него на словах выходит! Поднялся, покидал и все в дамках. А он, типа, снизу гранаты только подавать будет! Но, деваться некуда. В принципе, напарник прав. Я — более устойчив к ментальному удару.

Люк опять нехотя отползает в сторону. Тут же над головой проходит очередь из автоматической пушки. Один из снарядов попадает в крышку и с воем уходит вверх. Крышка дёргается и чуть не бьёт меня в лоб. Рядом от ударов снарядов опрокидывается и падает с грохотом на землю корпус сгоревшей от ЭМИ мины мурки. Я свирепею и швыряю первую гранату. Тут же в руку снизу мне тычется вторая. Кидаю и её, потом третью, быстро задвигаю люк и, буквально, повисаю на скобах. Пот заливает лицо и щиплет в глазах. Отдохнуть бы. Швед не даёт и буквально выпихивает к люку.

Опять с натугой сдвигаю тяжёлую чугунную крышку, вываливаюсь на землю и тут же откатываюсь в сторону, оглядываясь по сторонам. Одна восьмёрка выжила после моих гранат и сейчас активно маневрирует, пытаясь достать меня из-за корпусов мурок. Краем глаза заметив, как, сжимая голову, лежит на земле Олаф, наполовину высунувшись из люка, узким, как спица, лучом успокаиваю восьмёрку.

Швед не шевелится. Крови не видать, значит, его не задело. Просто ментальный удар. Как бы не вырубился. Я подбегаю к нему на четвереньках и, глядя в полные боли глаза, кричу: «Серейторная заточка!». Раза с третьего, вроде, врубился. В глазах появилось осмысленное выражение. Но, мне сейчас не до него. На площадке поднялись первые кусты разрывов. Хорошо ещё, что это тирэксы. Странно, правда, что триера молчит. Хотя, чего странного-то? Она же напротив лаборатории встала. С её-то калибром небольшой перелёт, и — конец Чужому. Тирэксы долбят наугад. Среди сгоревшей мелочи нас особо и не видать. Но, всё равно, приятного мало. И нам никак не достать их. Далековато для ГНВ.

Олаф зашевелился, поднимаясь на колени. Тяжело напарнику. Тут мне несладко с моей-то стеной, а ему и подавно. Лицо стало малинового цвета, а выпученные глаза налились кровью. Но идёт. Молодец! Нам нужно в лабораторию. Там, для нас, ни триеры, ни тирэксы не опасны. По зданию, где расположился их повелитель, они стрелять не будут.

— Быстрее! — прокричал я и, схватив шведа под локоть, потащил его к рыльцу.

Близкий разрыв швырнул нас назад и жёстко припечатал к корпусу двойки. Над нами, подброшенная взрывом, пролетела мурка, на мгновение, заслонив солнце, и грохнулась где-то неподалёку. Ну, баба Фая! Дай, только вернуться, покажу тебе крестовый интерес! Я такой крестовый интерес в гробу видел. В белых тапочках. Домой хочу. В наш домик. Выспаться, а потом — на крышу и загорать. Я обернулся к напарнику и увидел выпученные глаза, налитые кровью, и шевелящиеся губы. Что он там, молится, что ли?

Ближе к крыльцу мы вышли из зоны видимости тирэксов. Стрельба прекратилась. Всё так же, таща шведа за собой, я взобрался на ступени и рванул на себя дверь. Олаф отстранил мою руку и шагнул в дверь сам. Странно, ментальное давление усиливалось, а напарник пободрее стал. Что, кстати он шептал там?

— Синий зонтик, красный зонтик, жёлтый зонтик, пёстрый зонт, — еле слышно хрипел наш грозный викинг. — Господа, купите зонтик, пригодиться может он

А, что, вариант, однако. Песенка лёгкая, навязчивая. Вполне подойдёт в качестве экрана в мозгу. Уж, всяко лучше серейторной заточки. Даже, у меня в мозгу тут же закрутилась и, кажется, в зубах навязла. Я поднялся на ноги и шагнул вперёд. Следом поднялся Олаф и, шатаясь, двинулся следом. Искать Чужого оказалось легко, но, крайне, неприятно. Я, просто, шёл, словно заядлый мазохист, туда, где ментальное давление было наиболее сильным. Такое ощущение, что иду навстречу ураганному ветру. Да ещё и начинает болеть голова.

Напарнику опять стало хуже. Его кидает из стороны в сторону, но он, упрямо, опираясь руками о стены, делает шаг за шагом, явно не желая сдаваться. Что там у него красное на груди? Кровь? Всё-таки ранен? Нет. Только сейчас рассмотрел, что у шведа носом идёт кровь. Ему дальше нельзя, загнётся. Только хотел ему это сказать, как за углом послышалось подозрительное шуршание, писк и топот множества маленьких ножек. Я выглянул и оторопел. По коридору в нашу сторону, так же, как и год назад, неслась крысиная река. Правда, тогда была вентиляционная шахта, нырнув в которую, мы отгородились железной дверью от грызунов. И была возможность взять крысиного короля под контроль. А, сейчас, голый коридор с выбитыми дверями в какие-то помещения. И под контроль не взять. Тут, как бы тебя не взяли.

Я толкнул шведа к стене, метнул две гранаты и сам спрятался за угол. Грохнуло знатно. Аж штукатурка с потолка посыпалась. Крупный кусок вполне ощутимо стукнул меня по шлему. Я выглянул из-за угла и, увидев мечущихся оглушённых крыс, прицельно добавил ещё две гранаты. Больше у меня нету. Да и крыс осталось не так уж и много. Остальных добивали в два ствола из «Бизонов».

— Оставайся здесь! — крикнул я напарнику.

— Почему?

— На себя посмотри! Дальше тебе нельзя. Мозги в кисель превратятся! Прикрывай мой тыл.

Олаф и сам понимал, что дальше он не ходок. И сам загнётся, и мне не поможет. Только, мешать будет. Поэтому он обречённо уселся на пол, прислонился спиной к радиатору центрального отопления и взял под прицел коридор. Дальше, я сам. Как-то непривычно одному. Надеяться не на кого. Но тут уж никуда не денешься. А ментальный напор усиливается. Вскоре, я уже начинаю ощущать, как лезут глаза из орбит, а волосы на голове начинают жить своей жизнью. Да, ещё, и эта головная боль. Как там швед пел песню Виты?

Синий зонтик, красный зонтик, ноги подкашиваются, и колени начинают мелко дрожать. Жёлтый зонтик, пёстрый зонт, из-за поворота выскакивают штук пять крыс, и целеустремленно несутся ко мне. Господа, купите зонтик, срезаю грызунов очередью. Пригодиться может он, меняю шнековый магазин на «Бизоне». Синий зонтик, красный зонтик, идти всё тяжелее, но песенка, кажется, помогает. Жёлтый зонтик, пёстрый зонт, ещё три крысы бросаются на меня. Господа, купите зонтик, очередь, и крысы трупиками разлетаются в разные стороны. Пригодиться может он, звон в ушах, казалось, заглушает все остальные звуки.

Синий зонтик, красный зонтик, просто механически переставляю ноги. Жёлтый зонтик, пёстрый зонт, передо мной дверь, из-за которой с эффективностью кувалды по моей голове наносятся ментальные удары. Господа, купите зонтик, толкаю дверь и захожу внутрь. Свист в ушах достиг, наверное, своего максимума. Меня шатает из стороны в сторону. Пригодиться может он, бью на расплав ствола во что-то бесформенное в большой клетке посреди комнаты. И, сразу, всё прекращается.

Наступившая тишина оглушает, только каждая извилина моего мозга ноет тоненькой болью. Я обессилено сажусь у стены. Ничего делать больше не хочется. Да и сил нет никаких. Всё. Пусть, хоть, расстреливают, или живьём съедают. Не шевельнусь. Сколько я вот так сидел, не знаю. Пришёл в себя от звука шаркающих шагов в коридоре. Вяло попытался взять пистолет-пулемёт наизготовку, но, тут же опустил, узнав в вошедшем напарника.

— Чего не отзываешься, — проворчал он, усевшись рядом. — Я кричу, кричу, а в ответ тишина.

— Я оглох. И вообще, не мешай мне, я умер и составляю в голове завещание. Тебе, кстати, мой бритвенный станок. Радуйся.

— Не дождёшься. Вставай. Давай, хоть посмотрим, с кем мы тут так жёстко воевали.

— И что тебе неймётся? Я его убил, и он уже никуда не убежит. Дай отдохнуть.

Не дал. Вот, ведь, неугомонный! Пришлось, кряхтя, подниматься, и, унимая дрожь в коленках, брести к клетке.

— Крыса! — воскликнули мы одновременно. — Мы воевали с крысой?!

Потрясение было мощным. Даже смертельная усталость отошла на второй план. В клетке, заполнив её собой без остатка, действительно находилась невероятно огромная разжиревшая до невозможности белая крыса. Видимо, когда-то над ней проводились какие-то опыты. Об этом говорили многочисленные провода, тянущиеся из её черепушки к приборам неизвестного назначения.

— И, как это понимать? — почесал я, всё ещё болевшую, голову.

— Не знаю, — пропыхтел швед откуда-то из-под стола.

— Ты что там делаешь?

— Вскрываю системный блок. Жёсткий диск хочу забрать. Может, там есть что-то. Пусть, наши умники покопаются. Рой же себе его приберёт. А так, мы не при делах. Его не было и всё.

В себя мы пришли часа через два. Да и, как пришли? Голова до сих пор болела, а мышцы ныли, словно нас только что сняли с дыбы. Мы сидели на подоконнике и бездумно пялились в окно.

— Как выбираться будем? — наконец проговорил Олаф.

— По верху, конечно, — тряхнул я головой. — Ты, как хочешь, а под землю я не полезу.

— Я не про это. Функцию свою мы выполнили и Рою уже не нужны. Где вероятность, что нас, сейчас, не пристрелит ближайшая мурка?

А про это я и не подумал! С Роя станется. Машина бездушная. Он мыслит только категориями целесообразности. И, что делать теперь? Опять под землю? Так с той стороны, всё равно, до наших территорий ещё топать и топать.

— Будем прорываться, как раньше.

И, вот тут, нас накрыло. Причём, обоих. В голове зашумело, и по мозгам ударил детский крик: «Помогите!». Швед соскочил с подоконника и стал озираться.

— Ты слышал? — спросил он. — Кто-то на помощь звал.

— Слышал. Только, это в мозгу у нас кричало. Если бы не одновременно у обоих, я бы подумал, что Чужой мне что-то в голове повредил. Но одно и то же у двоих — так не бывает. Голос знакомый.

— Вита! — озарило напарника. — Это был голос Виты!

Точно! Именно таким голоском она напевала, так выручившую нас, песенку про зонтики. Час от часу не легче. Девочка, обладающая настолько уникальным даром, вполне могла докричаться до нас ментально. Особенно, сейчас, когда наши мозги ещё не до конца пришли в норму после атак Чужого.

— Что делать будем? — спросил я шведа.

— Пойдём. Даже, если, весь Рой объявит на нас охоту.

За окном прошлёпали по убитому асфальту резиновые траки, потом в коридоре раздались неровные шаги, и в комнату вошёл подчинённый.

— Я думаю, что это лишнее, — проговорил он, увидев направленные на него «Бизоны».

— А, кто тебя знает? — внезапно осипшим голосом ответил я. — Мы, ведь, тебе не нужны больше.

— Во-первых, это бессмысленно. Вы убьёте не меня, а, всего лишь, подчинённого. А, во-вторых, свои гарантии я исполняю. Поэтому, вашему уходу с моей территории препятствий не будет. В вашем распоряжении грузовая платформа, которую я только что подогнал.

— Нам нужно задержаться.

— Исключено. Работа выполнена, и более я вас не желаю терпеть в своей зоне влияния.

— Маленькая девочка. Вита. Которая дружит с роботами. Она — в опасности.

— Я знаю. Это ваши человеческие дела. Меня они не касаются. Я же, в конце концов, не виноват, что вы, люди, не можете договориться между собой.

— А, в качестве благодарности за хорошо выполненное дело?

— Вы просто выполнили моё соглашение с вашим руководством.

— Неужели ты думаешь, что смог бы сам справиться с Чужим?

— Вероятность такого события пятьдесят процентов.

— Лукавишь, железяка, — взорвался швед. — Вероятность твоей победы — ноль процентов. Уж его-то силу мы на себе испытали. Он тебе был не по зубам. Ты всех своих наёмников под нож пустил и ни одного робота в поддержку. Почему? А, потому, что они сразу бы перешли на сторону Чужого. А, потом и ты.

— Если бы не мы, ты бы ему прислуживал, — выкрикнул я. — Ботинки бы чистил, одежку бы стирал и дерьмо за ним выносил.

Что я несу? Какие ботинки? Какая одёжка? У крысы?

— Да, если бы не было для тебя опасности, ты бы ни одним проводком, или микросхемой не шевельнул, чтобы озаботиться уничтожением Чужого, — продолжал я. — А, уж, тем более, пойти с нами на сотрудничество. Это как тебя прижало-то!

— Это всё эмоции. Но, хорошо. Я даю вам шесть часов. По истечении этого срока ваше пребывание на моей территории будет незаконно, и, за ваши жизни, я не ручаюсь.

— Не пугай, ведро с транзисторами. Пуганные.

— Я предупредил. Платформа в вашем распоряжении. И, по пути, заберите Геккона. Он просил.

Похоже, Геккону тоже уже не рады здесь. Что ж, заедем. Нам не трудно. Тем более, что по пути. Кряхтя, мы залезли в кузов и поехали. Подчинённый тупо топтался на крыльце. Похоже, Рой покинул его, как только мы отчалили.

В магазине немного передохнули. Невесомый, поначалу, ребёнок, вполне ощутимо оттягивал руки, и приходилось постоянно останавливаться, чтобы перехватить поудобнее. Хотелось кушать, но, выданный матерью паёк, закончился на завтраке. Оставалось терпеть до дома. По спортивной площадке мотался ГР-2, поэтому, хода, пока, дальше не было. Иван уложил девочку на землю и принялся разминать затёкшие мышцы. Быстрее бы уже до дома дойти. Егор с усмешкой посмотрел на напарника и принялся наблюдать за спортивной площадкой.

— Ты с сопротивленцами сталкивался? — поинтересовался парень.

— Раньше, пока они протокол с Роем не подписали, ходил к ним. Они запчасти от роботов принимали. Ну, там, аккумуляторы, камеры, сенсоры, сервоприводы. А, взамен патроны давали. Да, и кое-что посерьёзнее, можно было приобрести. ЭМИ ружья, например. Только дорого очень. Нам не по карману. Хорошее время было. Это, сейчас к ним не проберёшься. Рой на границе такие кордоны поставил, муха не пролетит.

— А пастор говорит, что они нечестивцы. Душу кибердьяволу продали.

— Вот, поэтому вас, молодых, к ним не отправляли. Чтобы не смущать ваши неокрепшие души. А вообще, мало ли что он говорит? Торговле это не помеха. Вон, сейчас с ними связи нет, и на каждый патрон молимся.

— Он говорил, что они колдуны. Могут в зверей превращаться и роботами управлять.

— Брехня. Если бы они могли роботами управлять, с чего бы они, тогда, с Роем воевали? Да и, в животных они не превращаются. Есть, просто у них отдельные одарённые люди. Называются технари и бионики. Технари любое техно на расстоянии чувствуют и могут тип определить. А бионики — любое живое существо могут под контроль взять, заставить выполнять, что они захотят, да ещё и их глазами на мир смотреть.

— И людей?

— Насчёт людей не знаю. Ты что думаешь, сопротивленцы вот так перед каждым свои секреты раскрывают и душу выворачивают? Я, что слышал, то и говорю. А более — не знаю.

— А откуда у них богатства разные?

— Какие богатства?

— Ну, одежда, обувь, оружие, патроны… Да и с едой говорят, у них нет проблем.

— Работают, потому что. Не довольствуются простым сиденьем по подвалам. Всё, хватит болтать. На, дай девчонке глоток из фляги, и пошли. Ушла двойка. Путь свободен.

Иван поднёс горлышко фляги к губам девочки, та автоматически открыла рот и глотнула зелье. Глаза ребёнка всё так же смотрели в никуда. Полная прострация, как и обещала Мать. Егор вышел из магазина, и парень, взяв девочку на руки, поспешил за ним через спортивную площадку. В окно кухни первым забрался Иван, проверил, всё ли спокойно, принял девочку и уложил на широкий стол. Пока напарник залезает, можно и отдохнуть немного.

Через обеденный зал вышли в коридор, прошли через всё здание насквозь и опять попали в тот же класс, в котором были вчера. Егор осторожно выглянул в окно. Подчинённых на крыльце почтамта не оказалось. Вот и хорошо. Не придётся через торцевое окно залезать. Мимо, по улице, проследовала триера, вызывая вибрацию пола под ногами. Потом проскочила пара мурок. И куда они все так торопятся? Тихонько выбрались на улицу, и засели в кустах. Успели вовремя. Как раз, ГР-8 катила куда-то. Подождали, пока она скроется из виду, и перемахнули через дорогу.

Подняться по ступенькам и нырнуть в здание почтамта, было минутным делом. Правда, Иван опять поскользнулся на стеклянном крошеве и чуть не загремел на пол. Егор подхватил его за локоть и вернул в вертикальное положение.

— Аккуратнее, — прогудел он. — Дитё угробишь.

Да уж. Такой ценный груз нужно донести в целости и сохранности. Опять длинный коридор, кабинет какого-то клерка, окно и захламленный двор, заставленный ржавыми остовами микроавтобусов. А в сквере их кто-то обстрелял. Выстрел грохнул неожиданно, по кустам прошелестела картечь, а на голову посыпались срезанные выстрелом ветки.

— Ложись! — скомандовал Егор и, вытащив из ножен тесак, скрылся в густом кустарнике.

Как и не было его. Прикрыв собой Виту, Иван выставил перед собой ружьё и стал растерянно крутить головой. И, что теперь делать? Стрелять? Куда? Не мог сказать попонятнее, что ли? Прошло минут пятнадцать полного неведения. Парень уже хотел встать и идти разыскивать напарника, как впереди хрустнула ветка.

— Ты только в меня не шмальни, — донесся из кустов знакомый голос.

Ну, слава кибербогу! Иван был готов расцеловать Егора.

— Кто это был? — подавив минутный порыв радости, спросил он.

— Да кто его знает? Придурки какие-то. Стрельнули и убежали. И нужно было так бездарно патрон тратить? Только, нашумели. А нам, ещё, дорогу переходить.

Действительно, встревоженная выстрелом триера моталась по проезжей части из стороны в сторону. Да, ещё, и мурка прикатила и тоже стала сновать между остовами автомобилей. Пришлось ждать, пока не успокоится триера и не укатит назад МР-26. Более-менее успокоились только в складском помещении на рынке. И только тогда вспомнили о девочке. Иван открыл флягу, поднёс ей к губам девочки и наткнулся на её ясный осмысленный взгляд. Вита смотрела серьёзно и, даже, как-то осуждающе. Ну, хоть не кричала. И зелье глотнула покорно, почти сразу опять впав в прострацию. Зато за окном на дороге возникла суета. Несколько мурок, пара восьмёрок и четыре двойки метались из стороны в сторону, явно, чем-то встревоженные. Точно, девчонка на помощь позвала. Хорошо, что сюда успели проскочить.

Через рынок прошли, ожидаемо, спокойно, а, вот, дальше продвижение замедлилось. Роботов и подчинённых во дворах оказалось неожиданно много, поэтому приходилось отсиживаться, чуть ли, не в каждом подвале. Домой попали ближе к вечеру. Отдав девочку сразу захлопотавшей матери, потянулись в кухонную зону. Парочка крыс для них нашлась. Мать не забывала о том, что охотники могут вернуться в любую минуту, поэтому, запас держала. Пастор вышел из своего закутка, посмотрел на Виту, поморщился и удалился. Ну и пусть. Главное, что они дома и этот сумасшедший поход закончился. Скоро для общины настанут хорошие времена.

Забрав по пути Геккона, мы сразу направили платформу к знакомому двору двухэтажки. На удивление, Геннадий Андреевич не возражал. Оказывается, он слышал об этой девочке от Роя и сам очень ею заинтересовался. Пока ехали, вкратце рассказали о наших приключениях.

— Так, говорите, это крыса была?

— Да, — подтвердил Олаф. — Большая, жирная, белая крыса. С проводами в голове.

— Были до Роя опыты с мозгом млекопитающих. Стимулировали электрическими зарядами различные области мозга, пытались распознать природу разума, возможность рашифровки мыслей… Да много чего ещё. Знать бы, что именно. И что явилось катализатором превращения лабораторной крысы в этого монстра?

— А вам, что, Рой ничего не рассказал о результатах нашего задания?

— Конечно, нет. Не посчитал нужным. Общая угроза устранена, дело сделано, поэтому временная дружба подошла к концу. Как раньше говорили в плохих фильмах: «Ничего личного. Только бизнес».

Что такое бизнес, мы смутно понимали. Как-никак тоже баловались просмотром старых, снятых ещё до Роя, фильмов на дисках.

— Ну, значит, и вы ему ничего не рассказывайте, — швед достал из ранца и протянул Геккону жёсткий диск.

— Что это? Откуда?

— Там, в лаборатории компьютер стоял. И, судя по размерам, довольно мощный. Вот я и решил, что данные с приборов и результаты экспериментов вполне могли быть в нём. Если повезёт, то ещё и дневник наблюдений. Всё равно, все бумаги там в труху.

— А Рой знает об этом?

— Пока, нет. Но, может заметить вскрытый системный блок. Но это, уже, не важно. Как сказал Семён: «Кто первый встал, того и тапки», — припомнил мне всё-таки напарник кушетку в комнатке.

— Это мама моя так говорила, — буркнул я.

— Ну, молодцы! Утёрли, нос Рою! Отдам умникам. Может, что полезное извлечь удастся.

Платформа, мягко покачиваясь, вписалась в поворот, заехала во двор и остановилась возле беседки. Сразу вспомнилось, как накануне выхода мы здесь пили чай и непринуждённо болтали.

Разъярённая мурка крутанулась на месте и направила на нас ствол своего пулемёта. Ну, вот, опять стрелять. Я обречённо потянул из-за спины ГНВ, автоматически отыскивая укрытие. Но стрельбы не последовало. Мурка нас, то ли узнала, то ли, просто, подчинилась запрету на наш отстрел, и грустно опустила ствол. Мы спешились с платформы и дружно бросились в подъезд.

Ирина лежала на кровати и рыдала. Лицо, все волосы и одежда в крови, а она бьётся в истерике и не может за рыданиями ничего сказать. И Виты нигде нет. Первым опомнился Геккон. Отвесив девушке смачную пощёчину, он сорвал с пояса флягу и, буквально, силой заставил её глотнуть воды. Проняло. Взгляд приобрел осмысленное выражение, и с ней, наконец, стало возможно говорить.

— Ирина, — позвал её Олаф. — Ты слышишь меня?

— С-слышу, — ответила девушка, стуча зубами о горлышко фляги.

— Что с вами случилось? Кто тебя ранил и где Вита?

— Вита-а! — похоже, Ира опять готова сорваться в истерику.

— Говори быстро! — грубо прикрикнул на неё Геккон.

Мне стало немного неудобно за такую грубость. Хотя, Геккон прав. Резкость при истерике отрезвляет. Помогло. Даже трястись перестала. Вся подобралась, села на кровати и накинула на плечи плед.

— Её украли, — уже ровным голосом доложила девушка.

— Как?

— Рано утром ворвались, когда мы спали.

— Кто?

— Охотники из моей бывшей общины. Иван и, ещё кто-то. Второго я не рассмотрела. Иван мне зажал рот рукой и хотел зарезать. Но, потом, почему-то, передумал и просто оглушил меня. Когда я пришла в себя, Виты уже не было. Они её забрали.

— Осмотри её рану, — бросил Геккон мне и отошёл в сторону.

Я скинул со спины ранец, достал походную аптечку и выложил перед собой. Потом, заставив девушку наклониться над полом, промыл водой из фляги рану и осмотрел. Ничего страшного. Ссадина. На голове очень много капилляров и все они довольно близко расположены, поэтому, тут не надо сильного повреждения, чтобы было много крови. Обработав ранку перекисью водорода, я наложил небольшую временную повязку.

— Девушка, — опять подошёл Геккон. — Вы знаете, где сейчас обитает ваша община?

— Знаю. Вряд ли они сменили место.

— Тогда, приведите себя в порядок. Мы поедем за вашей дочерью.

В глазах у Ирины сверкнула надежда, она подскочила на кровати и, дождавшись, когда мы выйдем из комнаты, бросилась собираться. И всё-таки мотивация — великая вещь. Я никогда, не то, что не видел, а, даже, и не слышал, чтобы женщина могла собраться за такое короткое время. А тут, не успели мы толком, даже, умыться, как она выходит вся отмытая от крови и в чистой одежде. Только волосы мокрые. Олаф глянул на неё и не смог отвести глаз. Так и завис. Да я и сам залюбовался. Глаза горят, воинственный румянец на щёчках и бровки грозно сдвинуты к переносице. Повязки, кстати, нет. Только зря бинт перевёл. Ну, всё. Конец всей общине. Там, похоже, нам и делать нечего, раз разъярённая мать идёт выручать своего ребёнка. Порвёт всех голыми руками. А мы поможем. Потому, что, нечего детей воровать и матерей оглушать.

Община жила действительно не так далеко. Обогнули здание техникума, мимо почтамта повернули налево, проехали вдоль рынка, и, проскочив несколько дворов, оказались на месте. И всё это время в фарватере нашей платформы, воинственно задрав ствол пулемёта, неслась свирепая мурка. Не дожидаясь встречающих с хлебом и солью, мы вломились в подвал, сразу, взяв всех на прицел «Бизонов». Для общины наше появление было, словно гром среди ясного неба. Геккон пошёл вперёд, отшвырнул какого-то мужика, который попытался заступить ему дорогу и встал перед толпой. А зрелище было колоритным. Серая масса худых, измождённых людей, столпившаяся вокруг мосластого высокого мужика в дурацком наряде. Для чего, спрашивается цеплять на шею капот от суслика? Местный сумасшедший, что ли?

— Что вам здесь надо? — вдруг вышла из-за занавески достаточно властная женщина.

— Вита! — прокричала Ирина и рванула туда.

Занавеска, не выдержав грубого обращения, упала, и нашим взорам предстала кушетка, на которой лежало безвольное тело девочки. Злость охватила, кажется, каждую клеточку моего многострадального мозга. Я вскинул пистолет-пулемёт с, только, одним желанием: стрелять, стрелять и стрелять.

— Она живая, — донеслось до меня, словно сквозь вату и я опустил «Бизон». — Просто в прострации. Но, это пройдёт.

Женщина говорила так же спокойно, словно и не стояла под прицелом. Зато мосластый мужик затрясся, словно припадочный и выставил перед собой костлявый кривой палец.

— Прислужница ведьмы! — зашипел он, брызгая слюной. — Мать ведьмы и прислужница! Тебя должны были убить!

— Мать! — проговорила вдруг Ирина. — Как ты могла пойти на такое? Ладно, этот выживший из ума святоша. Но ты!

— А что мне было делать? — ответила женщина. — Мы вымираем. Что стоит твоя жизнь, когда на кону жизнь общины?

— Что ты сделала с Витой?

— Ничего. Она под воздействием отвара дурман-травы. Скоро всё пройдёт.

— Будьте вы все прокляты, — выкрикнула девушка, подхватила дочь на руки и вышла из подвала.

Похоже, и нам тут больше делать нечего. Сами сдохнут. Мы повернулись и вышли на свежий воздух. Возле грузовой платформы на траве лежала Вита. Около неё сидела Ирина и гладила девочку по голове. А неподалёку нарезала круги мурка, довольная, что её подружку спасли. Вот, понимаю, что робот. А по-другому поведение мурки никак не могу объяснить. Что же за дар такой у этой девочки, что рядом с ней даже эти железки приобретают качества живых существ?

Пора и домой. Платформа мягко несла нас к кордону. Мы с Олафом откинулись к борту и блаженно ничего не делали. Даже не думали. Просто, сидели и отдыхали. А рядом Геккон разговаривал с Ириной о том, что среди людей ей будет гораздо лучше, а девочке, вообще, нужны нормальные, человеческие друзья, а не только роботы.

Незваные гости вышли из подвала, и в воздухе повисла тишина. Только было слышно, как под потолком жужжит жирная чёрная муха. А, потом, тишина взорвалась. Говорили все. И каждый о своём. О постоянном чувстве голода, об опасностях, поджидаемых на каждом шагу, о нечеловеческих условиях жизни и грубости недавних гостей. За шумом никто не заметил, как в дверях появился новый персонаж. Подчинённый неровным спотыкающимся шагом прошёл в подвал и остановился перед толпой. Охотники вскинули свои ружья и взяли его на прицел.

— Неверное решение, — проговорил он. — Посмотрите в окно.

Кто-то выглянул и отшатнулся. На дом навела своё орудие триера.

— Я так думаю, что вам стоит меня выслушать.

— Что ты хочешь? — устало спросила мать.

Уж, слишком много потрясений за сегодня. Мало того, что девчонку забрали и самих чуть не перестреляли, ещё и говорящий подчинённый до кучи. Сил удивляться уже не осталось.

— Я предлагаю вам присоединиться ко мне. Разве, не об этом вы молитесь каждый день?

— Ты кто?

— Я — рой. А это, — он ткнул в себя пальцем. — Просто тело. Возможность говорить с вами на понятном вам языке.

— И зачем мы тебе?

— Мне нужны преданные люди. Подчинённые — несовершенны, наёмники — ненадёжны. А вы, всё равно, молитесь о нашем единстве. Не пора ли послужить общей цели? Да и, вам деваться всё равно некуда. Единственную надежду на, более-менее, сносное существование — девочку, у вас только что отобрали. А я дам вам достойную жизнь в обмен на вашу преданность. И, самое главное, вы обретёте то, к чему стремились: три формы, живущие в мире. Не так ли, пастор?

— И в чём это будет выражаться?

— Через час сюда подъедут платформы. Вы погрузитесь на них и вас отвезут на бывшую базу наёмников. Там есть всё, что надо для жизни, поэтому, своё барахло тащить не надо. И, обещаю, со своими обидчиками, что ещё недавно тут были, вы, ещё, поквитаетесь. Ну? Согласны?

— Вот оно! — опять забился в конвульсиях пастор. — Я же говорил, что молиться надо. Кибербог послал нам своё благословение! Мы переезжаем!

— Я в этом нисколько не сомневался, — ответил Рой и вышел из подвала.

Перелом

Мы с Олафом сидели за столом и напевали в два голоса нашу любимую песню про зонтики. После половины бутылки фирменной самогоночки тёти Вали выходило очень даже душевно.

Синий зонтик, красный зонтик,

Жёлтый зонтик, пёстрый зонт.

Господа, купите зонтик,

Пригодиться может он.

Хорошая песня. Два года назад она, можно сказать, спасла нам жизнь. А, сейчас, уже, стала чем-то, вроде неофициального гимна нашей знаменитой двойки. Вот так, без лишней скромности. Именно знаменитой. Правда, слава нам никаких дивидендов, кроме геморроя, не принесла. Каждой бочке затычка. Чуть что: «Кроме вас никто не справится». Хлопнула входная дверь и в комнату ворвалась Вита. За два года девочка вытянулась и уже стала из ребёнка превращаться в нескладного голенастого подростка.

— Олаф, дядя Семён! — с ходу затараторила она. — Вы опять мою песенку без нас с мамой пели!

— Нет, — попытался уклониться от ответственности швед. — Мы вас ждали.

— Не правда! Я на крыльце всё слышала!

— Вита! — строгим голосом пресекла обвинительные речи дочери Ирина, вошедшая следом. — Ты, лучше, расскажи, почему ты опять на нейтралку бегала?

— Мама! Там же мои друзья. Я скучаю без них. А суслик, недавно, вмятину получил и краску поцарапал. Его тирэкс обидел.

— Вы представляете? — обратилась девушка уже к нам. — Мало того, что она нарушила запрет и опять после школы сбежала на нейтральную полосу, так она ещё и весь класс за собой потащила!

— Вита! — в один голос с укором воскликнули мы с напарником.

— А что они мне не верили, когда я им про друзей рассказывала? Особенно Серёжка надо мной смеялся и дразнил сказочницей.

— Убедились? — поинтересовался я.

— Ага! Мы решили взять над сусликом шефство. Отмыть, покрасить и смазывать постоянно.

— О, Боже! — закатили мы с Олафом глаза.

— Короче, — отрезала Ира. — Нас вызывают в школу. Я, больше, не пойду. Сам иди.

— А что я? — сразу стал меньше ростом грозный викинг. — Я эту директрису, Клару Эдуардовну, сам боюсь.

— Пойдёшь! И с Витой поговори. А то ты с ней весь такой хороший, а я — мегера.

— Ты не мегера, — подала голос девочка. — Просто ты злая иногда. А Олаф всегда добрый.

— Расскажи это роботам и нано, — усмехнулся я.

— Я, вот, научу его с роботами дружить, и он перестанет с ними воевать.

— У меня не получится, — отмахнулся напарник.

— Получится! Это же так просто!

— А, вообще, на нейтралку нельзя ходить, — попытался перейти на воспитательный процесс Олаф.

— Почему? Роботы мне совсем ничего не сделают. Они же мои друзья.

— У тебя есть друзья во дворе и в школе.

— Ну и что? Пусть будут ещё и роботы.

— Вита! — влез я в воспитательную беседу. — Роботы, может, и друзья. Только у Роя ещё и люди есть. А они тебе, точно, не друзья. Они — злые. А, если, кто-то из них тебя обидит?

— Им роботы не дадут. Они их накажут.

Вот, как ей объяснить, что от выстрела издалека, например, из окна здания, никакая триера не спасёт?

— А вы, что, тут всухомятку сидите? Олаф, ты, что, не знаешь, где продукты лежат? Хоть бы просто яичницу приготовил! Я, уже, не говорю об огурчиках. А, ну, марш в погреб! И капусты прихвати квашенной.

Хорошо у шведа. Я, конечно, гостеприимством не злоупотребляю, но, раза два в месяц к ним захожу обязательно. Приятно посидеть с другом, наслаждаясь семейным уютом. После того, как напарник женился на Ирине, я добровольно уступил им наш домик и переселился в общежитие для холостяков. Комната на восемь человек, у каждого кровать, тумбочка, а шкаф и стол один на всех. Вот и весь комфорт. Но я не жалею. Рад за шведа, обретшего семью. И Ирка — девушка хорошая. Натерпелась, правда. А, кто в наше время не натерпелся? Зато, сейчас всё хорошо. Вон, как у неё глаза светятся. И не узнать в этой красивой, уверенной в себе молодой женщине ту девушку, что два года назад мы встретили на территории Роя.

Олаф метнулся, с готовностью выполняя указания жены, и, через пару минут, на столе, уже, стояла банка маринованных огурцов, миска хрустящей квашенной капусты, а в печке весело шкворчала яичница с салом. И это, тот самый свирепый викинг, от которого плачут машинным маслом все роботы в округе? Молодец, Ирина. Приручила холодного, немногословного шведа.

Девушка налила себе чаю и присела с нами за стол. Явно чем-то озабочена. Бровки сдвинула, задумчиво ложкой в чашке помешивает. Я выжидательно уставился на неё, не торопя вопросами. Да и, зачем в душу лезть? Захочет, сама расскажет. Олаф, видимо, придерживался такой же тактики, потому что, озадаченно взглянув на жену, промолчал и принялся разливать самогон по рюмкам.

— Ребята, — наконец решилась Ирка. — Я сегодня, кажется, одного человека из моей бывшей общины видела.

— Кажется, или видела? — переспросил швед.

— Не уверена. Он быстро отвернулся и пошёл прочь. И быстро так пошёл.

— Кто это, по-твоему, был?

— Антон. Хитрый такой, шустрый. При распределении работ всегда получалось так, что ему меньше всего работы доставалось. Зато, на раздаче пищи он всегда первый оказывался.

— Ну, видела, и видела, — отмахнулся напарник. — Тут много людей пришлых. Жить в безопасности все хотят.

— Погоди, Олаф, — остановил я друга. — Ира, а что тебя в этом напрягло. Ну, допустим, не обозналась ты, и это действительно Антон. Что в этом такого тревожного?

— Он тоже меня увидел, и сразу отвернулся и поспешил скрыться.

— Вспомни, как мы Виту у них из лап вырвали, — опять скептически заметил напарник. — Семён, тогда, чуть не расстрелял всех. Уверен, что тогда они все испытали далеко не приятные ощущения. Может, у него ты ассоциируешься с той историей. Тем более, что похищение ребёнка никогда никого не красило. Естественно, что он не захотел с тобой общаться. Ты где, кстати, видела его?

— Недалеко от границы, когда Виту с нейтралки забирала. А там, в бывшем здании аптеки, сейчас церковь.

— Это, где перекрёсток со сломанным памятником? — уточнил я.

— Да.

— Видел что-то такое. Кажется, Церковь двоичного кода. Секта очередная. И как Геккон их терпит? Я, бы, давно их разогнал. Чем время на песнопения тратить, чем-то полезным бы занялись. Ну, ходит он туда, и что?

— А то, что мы в своей общине молились Кибербогу и псалмы о двоичном коде читали. А тут — церковь на нашей стороне. И Антон. Я точно знаю, что наша община к Сопротивлению не вышла. Она там осталась.

— Ну, мало ли? — с сомнением протянул я. — Все сектанты в разной степени помешаны на триединстве нано, техно и био. Идея — то, заманчивая. Я бы и сам не отказался, как тогда, помнишь, ходить по городу, поплёвывать на колонии и попинывать роботов. Может, совпадение?

— Не знаю. Только чувствую, что неспроста всё это.

— А мне кажется, что ты просто накручиваешь себя, — погладил жену по голове Олаф.

— Ну, да, я дура тупая, истеричка. Под каждым кустом опасность вижу.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Хочешь, мы завтра с тобой туда вместе сходим и убедимся, что твои тревоги яйца выеденного не стоят?

— Хочу. Тем более, что завтра воскресенье, а, значит, будет воскресная служба. По крайней мере, у нас так было.

— Замётано. Завтра с утра в штабе отмечусь и пойдём. Семён, ты с нами?

— Да куда я от вас денусь? Пойдём, конечно. Наливай.

— А давайте песенку споём, — влетела в комнату девочка. — Нашу, про зонтики.

— Вита! — строго прикрикнула на дочь Ирина. — Сколько раз говорила тебе, чтобы ты не лезла, когда взрослые сидят.

— Мама, я просто хочу спеть, — возразила девчонка, устраиваясь на коленях у Олафа.

— Да ладно тебе, — успокоил жену сразу поплывший напарник. — Давай, действительно споём. Тем более, что у тебя, вообще, красиво получается.

— Вот ещё, — фыркнула жена и смущённо зарумянилась.

Мы замолчали, настраиваясь на нужный лад, и в доме зазвучала наша боевая песня.

Синий зонтик, красный зонтик,

Жёлтый зонтик, пёстрый зонт.

Господа, купите зонтик,

Пригодиться может он.

Утро выдалось пасмурным и, каким-то, совсем неприветливым. Радуясь отсутствию возможности сказать кому-то «Доброе утро», я быстро умылся, оделся и выскользнул из комнаты. Мои соседи, пользуясь воскресным выходным, ещё вовсю наслаждались самым сладким утренним сном. Не по-летнему холодный ветер, тащил по небу тяжёлые, неповоротливые, беременные дождём, тучи. Казалось, что, вот, сейчас, одна из них напорется на дырявую крышу пятиэтажки и, прямо тут же, разродится обильным ливнем. Не удивлюсь, если с каплями дождя на голову и лягушки посыпятся. От таких туч, чего угодно ожидать можно.

Привычно, в качестве зарядки, перехватил пролетающую мимо ворону и почувствовал, как тугая струя воздуха подбросила меня вверх, потом швырнула куда-то в сторону и опять подбросила. Заполошно хлопая крыльями, я с трудом выровнял полёт, преодолевая боковой ветер, сел на ветку высокого дерева и побыстрей забился погуще в листву. Ладно, пернатая, занимайся своими делами. Больше не потревожу.

До штаба ходу было минут десять. Как раз продышаться после спёртого воздуха общажной комнаты, и ноги размять. Напарник уже был на крыльце и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, высматривал меня. У нас традиция — по одному в штаб не заходим. Разве, только, в крайних случаях.

— Привет! — поздоровался я с Олафом. — Давно ждёшь?

— Только подошёл. Как самочувствие?

— А что со мной будет? Вчера хорошо посидели. Душевно.

— Вот-вот. А я тебе всегда говорил: почаще заходи. И Ирка рада, когда ты приходишь, да и Вита скучает.

— Холостой женатику не товарищ, — напыщенно проговорил я и, дёрнув на себя дверь, вошёл в штаб.

— Скажите, пожалуйста! — насмешливо протянул швед и вошёл следом.

Дежурный по штабу высунулся из-за конторки, но, узнав нас, успокоился и снова уткнулся в потрёпанную, разваливающуюся на отдельные листы, книгу. Да уж, досталось фолианту. Там, наверное, и половины страниц нет. И как он её читает? Хотя, от скуки, ещё и не то почитаешь. Помнится, как, когда мы застряли в каком-то магазине, я его рекламные проспекты, сохранившиеся благодаря лощёной бумаге, наизусть выучил.

— Геккон у себя? — поинтересовался я.

— А куда он денется, если тут живёт? — удивился дежурный. — С утра никуда не выходил.

Вообще-то все отмечаются у дежурного и оставляют свои координаты на выходной день, чтобы дежурный знал, куда, если что, отправлять посыльного. Но мы, в отличие от многих, отмечаемся у Геккона. Это всё, потому, что всегда задания лично от него получаем. Вот так в рабство и попадают. Наложит лапу такой шустрый, и пиши: пропало. Только, поминай, как звали. Хотя, это я для порядка ворчу. Геккон — человек умный. Людьми не разбрасывается. И, если и поручает дело, то, только тому, кто именно это дело лучше других выполнит. Поэтому, его монополия на нас, нас, как-то, не напрягает.

Несмотря на раннее утро, Геннадий Андреевич был уже умыт, свеж и бодр. А мы, ещё, робко в его дверь скреблись, опасаясь застать в постели. Как-то, неудобно: легенда Сопротивления, лидер, и в подштанниках или в трусах.

— Привет, ребята! — живо поздоровался он с нами и опять уставился в карту, возле которой и нарезал круги. — Отметиться забежали?

— Да, — как обычно за обоих ответил я. — Выходной, ведь.

— Везёт людям! Выходные имеют. Может, мне тоже забить на службу и на речку? Хотя, нет, на речку не получится. Вон как непогода разгулялась. Чем заняться планируете?

— По домам, в основном, — мельком взглянув на напарника и получив утвердительный кивок, ответил я. — Вот, только, сейчас к нейтралке смотаемся.

— Что там забыли? — вскинул брови Геккон.

— Ирка в том районе знакомое лицо увидела. Вроде, как человек из её бывшей общины. А он, как её заметил, поспешил скрыться.

— Странное поведение.

— Вот-вот. И, происходило это возле Церкви двоичного кода. Знаете, в здании бывшей аптеки на перекрёстке, возле памятника?

— Да знаю я. И что?

— Да переполошилась вся. Места себе не находит. Вот мы вчера с Олафом и пообещали, что сходим туда, посмотрим: что, да кто.

— Ну, сходите. Только, смотрите, чтобы вас там самих в сектанты не обратили.

— Не обратят, — засмеялся я. — Мы — тёртые калачи. Кстати, Геннадий Андреевич, а почему мы все эти секты на своей территории терпим. По мне, так разогнать их всех поганой метлой. А, кому не нравится, пусть уходят.

— Мне самому, думаешь, они нравятся? Вот, только, каждый человек имеет право верить в то, во что хочет. Не можем мы запретить. Не для этого людей собираем, из нор и подвалов вытаскиваем и в божеский вид приводим. Наша задача — возродить человеческую цивилизацию. Только так мы сможем заставить Рой считаться с нами. Он — машина, и мыслит категориями целесообразности. Когда посчитает, что человек настолько силён, что вероятность победы над людьми меньше пятидесяти процентов, тогда он и мысли оставит нападать на нас. И никакие протоколы не нужны будут. Ладно, идите. Но, если что-то нездоровое заметите, тут же ко мне. И без самодеятельности.

— Есть, — мы шутливо вскинули руки в воинском приветствии и выскочили за дверь.

— Шуты, — донеслось вслед.

А мы и не в претензии. Шуты, так шуты.

На улице, уже, стал накрапывать дождь, поэтому, мы накинули на головы капюшоны курток и поспешили в сторону дома Шведа. До сих пор, как-то непривычно так называть дом, в котором мы с напарником целый год жили. По двору, так же, как и мы, в капюшоне, прогуливалась Ирка.

— Ну, наконец-то! — обрадовалась она, увидев нас. — Пошли, уже. Там служба должна быть в самом разгаре.

— А где Вита? — поинтересовался я.

— Дома. Погода к прогулкам не располагает, поэтому, к ней подружки пришли. Сидят в комнате, играют.

— Ну, всё лучше, чем с роботами в догонялки бегать, — проворчал Олаф.

Мне сразу живо вспомнился эпизод, когда девочка бежала наперегонки с муркой.

— А она, случайно, не сбежит подшефного суслика красить, пока нас не будет, — насторожился я, и кивнул на дом. — Команда шефов в сборе, между прочим.

— Не должна. Я с ней поговорила на эту тему. В любом случае, не на цепь же её сажать!

Ну, матери виднее. Мы вышли со двора и направились вниз по улице. Дождь стал более уверенным. Ещё немного и в ливень перейдёт. Сразу стало сыро и неуютно, хоть прочные армейские ботинки и куртки надёжно защищали от влаги. Улица вывела нас к широкому проспекту, по которому мы и зашагали мимо трёхэтажных домов, подслеповато глядящих на нас выбитыми окнами. Потом, пошли пятиэтажки так же взирающие на нас провалами окон и, наконец, впереди, показался перекрёсток, на котором, посреди остатков газона возвышалась статуя в виде мужика с отбитой головой.

— Вон та церковь! — показала Ирка на полукруглое здание с надписью «Церковь двоичного кода», коряво намалёванной над полностью забитыми окнами, и с высоким крыльцом, на бетонных ступенях которого стояли два, достаточно крепких, хмурых типа.

А то мы не знаем! Мы эту полосу перед нейтралкой вдоль и поперёк проползли и пробегали. Работа у нас такая. Я напряг память, пытаясь вспомнить, видел ли я этих типов раньше, но так и не вспомнил. Наверное, не видел.

— Куда? — заступили они нам дорогу.

— Помолиться, — бросил Олаф и попытался оттеснить типов плечом.

Не тут-то было. Они, как в землю вросли, не собираясь уступать нам дорогу.

— Там служба идёт, — прокаркал один из них, глядя на нас взглядом исподлобья.

— Вот и мы на службу, — заговорил уже я. — Извини, братан, припозднились немного. Сам понимаешь, пока, то да сё, по хозяйству, глянь, уже опаздываем. Дай с Богом пообщаться, не задерживай ни себя, ни нас.

— Мы вас не знаем. Вы не из нашей общины.

— Все мы дети Божьи. Ты мне, что, хочешь запретить молиться? Гляди, Боженька тебя накажет.

Оба типа наморщили свои мощные лбы, пытаясь осознать мои слова и, казалось, сейчас раздастся скрип заржавевших шестерёнок.

— Нельзя, — наконец разродился один из них. — Вход только для своих.

— А когда служба закончится? Может, мы поговорим с вашим главным, и он нас примет. Очень уж хочется о здоровье двоичного кода помолиться.

— Пастор никого не принимает, — проговорил второй тип таким тоном, словно захлопнул крышку гроба, и нам стало сразу ясно, что мы ничего здесь не добьёмся.

— Странная секта, — произнёс Олаф, когда мы отошли подальше от этого необычного заведения. — Обычно, сектанты сами заманивают в свои ряды и с распростёртыми объятиями встречают новых членов. А тут, посторонним вход воспрещён. И что бы это значило?

— И глава у них — пастор, — заметила Ирка. — Прямо, как у нас в общине.

— Ну, это не аргумент, — возразил я. — Пастор, довольно распространённый церковный сан. А, вот, что эта секта закрытого типа — вызывает тревогу. Кто его знает, о чём они там говорят и что замышляют.

— Пошли к Геккону, — принял решение Олаф. — С этой церковью что-то надо решать. Чует моё сердце: не к добру они тут обосновались.

— Ну, в сектах закрытого типа ничего особенного нет, — проговорил Геннадий Андреевич, когда мы втроём вломились к нему в кабинет и выложили результаты нашей рекогносцировки. — Бывает такое, когда определённое количество людей, объединённых одними идеями или мировоззрением, собираются вместе и не нуждаются в новых членах. Или отбирают к себе только тех, кто соответствуют каким-то особым критериям. Ничего преступного я, пока, не вижу. Но, согласен, к ней нужно присмотреться повнимательней.

— А, ничего, что они обосновались почти на нейтралке? — невинно поинтересовался я.

— В этом, тоже, нет ничего необычного. Если они молятся своему кибербогу и двоичному коду, немудрено, что они постарались разместить свой храм поближе, насколько это возможно, к своему идеалу. Как бы то ни было, а я поговорю с начальником службы безопасности. Пусть возьмёт в разработку. Идите отдыхать. Воскресенье, всё-таки. И, спасибо за сигнал.

— Какие планы? — спросил меня Олаф, когда мы вышли из штаба.

— Да, особо, никаких. Форму полевую подлатать кое-где, постираться, в баньку сходить. Кстати, на универсаме отличная общественная баня открылась. Я на прошлой неделе был. Парная — закачаешься!

— Лучше, чем наша?

— Ну, наша вне конкуренции.

— Тогда у меня предложение. Иди, пока, форму свою штопай, а, часа через два, жду тебя у себя. Пока ты там возиться будешь, я баню натоплю. Пар не хуже будет.

— Идёт.

Антон поднялся с постели в прескверном настроении. Мало того, что нависшие над городом тучи давили так, что опять заломило в висках, так, ещё, и из головы не шла вчерашняя встреча с Иркой. Она его узнала, что было совсем некстати. Не нужно было, чтобы кто-то знал о нём. Для прихожан он — пастор, пришедший издалека и несущий светлое слово кибербога. Знание о том, что он пришёл с той стороны кордона, пользы не принесёт. Конечно, среди прихожан это, только, поднимет его авторитет, но им могут заинтересоваться нежелательные люди. Тот же Геккон, например. Кто знает, насколько информирован он о том, что делается на территории Роя?

А, если, у него там глаза и уши? Те же Семён и Олаф, например. За этот год, что он у Сопротивления, об этих разведчиках успел услышать немало, как и о их суперспособностях. Неизвестно, сколько раз они сходили на ту сторону и что узнали. Того и гляди, раздадутся на ступеньках тяжёлые шаги, ворвётся в храм отделение до зубов вооружённых бойцов, скрутят его и потащат на допрос в службу безопасности. И Антон долго молчать не сможет. Тут он себе не льстил. Сам за собой замечал трусоватость. Да и боль терпеть не мог. Боялся боли сильно.

— Пастор! — в комнату, склонив голову, вошёл смотрящий. — Народ к службе собирается. Скоро начинать.

— Да, спасибо, иду уже, — входя в образ святого человека, ответил Антон и движением руки отослал смотрящего.

Действительно, настроение настроением, а службу нужно отправлять. Облачаясь в наряд, он усмехнулся, вспоминая, каким смешным был пасторский наряд ещё два года назад. Смешной капот от суслика, нитка бус из сушёного гороха и высушенная человеческая кисть. Молодец, кардинал. Отказался от шутовского наряда, подходящего, скорее, для городского сумасшедшего. Нынешний наряд не в пример удобнее и серьёзнее в восприятии: длинная хламида серого цвета с глубоким капюшоном и диадема на голове, составленная из стеклянных шариков, тесно прижатых друг к другу. А спереди на диадеме треугольный щит, на котором на фоне двоичного кода изображён торс человека, растущий из шасси ГР-2 в ореоле нано. Этакий механический кентавр. Красиво, функционально и впечатляюще. Никаких капотов, гороха и высушенных рук.

Антон вышел в главный зал храма и огляделся. Рядники уже выстроили паству в три шеренги и сами стояли впереди, ожидая указаний. Люди, до этого негромко переговаривающиеся друг с другом, замолчали и благоговейно уставились на него. Вот, тоже изобретение кардинала. Смотрящий следит за временем молебнов и порядком исполнения обрядов. Рядники строят людей для молитвы, настраивают их на благостный лад и смотрят за порядком. Есть ещё придверники. Но они там, на крыльце, за дверями. У них особый чин. Они молятся, когда паства расходится по домам и двери накрепко запираются. Удобно и функционально.

Пастор подошёл к большой иконе, установленной посреди передней стены и изображающей того же кентавра, что и на диадеме. Смотрящий услужливо, с поклоном, подал ему квадратный кусок шерстяной ткани и флакон со священным машинным маслом. Антон взял их в руки, смочил маслом ткань и, читая речитативом псалом о единственно божьем языке — двоичном коде, стал протирать фон иконы. Потом, читая псалом о нано, как единственной форме жизни, максимально приблизившейся к кибербогу, протёр ореол, дальше, под псалом о техно, смазал шасси ГР-2 и, в последнюю очередь, мускулистый торс, читая псалом о том, сколько ещё нужно страдать, чтобы приблизиться к идеалу.

Выходило очень торжественно. В стройных рядах паствы то и дело проносились вздохи восхищения и обожания. Действительно, огоньки в светильниках, коптящих машинным маслом, давали неверный отсвет, который загадочно переливался на маслянистой плёнке, давая, временами, фантастические сочетания цвета. Казалось, сама энергия кибербога снизошла до человека и струится сейчас по иконе, присоединяясь к службе.

— Дети мои! — повернулся Антон к пастве и раскинул руки, словно пытаясь всех заключить в свои объятия. — Возблагодарим нашего господа, великого и всемогущего кибербога за то, что мы прожили ещё один день и так же, как и вчера, радуемся жизни!

— Спасибо! — грянул хор голосов.

— Возблагодарим за крышу над головой, еду на столе и воду в кувшине!

— Спасибо!

— Возблагодарим за близких, которые рядом и за далёких, которые далеко!

— Спасибо!

— Дети мои! Человек слишком далёк от того идеала, коим является для нас кибербог. Мы слишком несовершенны. Даже тот язык, на котором говорит господь, мы, словно немые, можем только изобразить на бумаге. Да и то, не каждый. Ни один из ныне живущих на земле не может говорить двоичным кодом. Но, это не значит, что господь нас не слышит и не понимает. Он не оставляет нас в своей милости. Там, за дорогой, те, кто скоро примет нас в своё братство. Скоро мы пойдём с ними рядом к триединству и сольёмся с кибербогом в божественном экстазе.

По рядам прошёл благоговейный гул и шепоток: «Скорее бы».

— Всему своё время, — ответил он на этот шепоток. — Верьте, что там, за этими кордонами, тоже слышат голос бога, и тоже ждут нас в свои ряды, потому что, без человека нет, и не будет полного слияния с кибербогом!

— Пастор, — наклонился к его уху смотрящий. — Там на крыльце у придверников гости.

— Кто?

— Сам посмотри.

— Ладно, пока гимны спойте, а я гляну.

Антон подошёл к двери и глянул в замаскированный глазок. На крыльце стояли те двое разведчиков, что тогда заходили в подвал и забрали девчонку-ведьму и её прислужница, бывшая соплеменница Ирка. Узнала всё-таки! Зачем они пришли? Неужели сейчас подъедет платформа, выскочат из кузова бойцы и возьмут штурмом храм? Мысли скакали, словно обезумевшие крысы. Главное, что никто не знает о тайной двери, ведущей во двор. Если начнётся штурм, можно будет быстро улизнуть, а там, дворами, через кордоны, домой. Правда, кардинал будет недоволен. Стоит ли тогда идти туда? Может, к деревенским податься? На вольные хлеба? В проповедническом деле он натаскался хорошо. Может, свою церковь открыть? А, что? Занятие непыльное, хлебное. А головы задурить он сумеет.

На крыльце спор, тем временем поутих, и незваные гости удалились несолоно хлебавши. Сразу отлегло от сердца и стало стыдно за такие крамольные мысли. Действительно, запаниковал, раскис, как баба. Сразу в бега. Может, просто проходили и захотели зайти и посмотреть. А, может, и нет. Сразу опять вернулось тревожное чувство. Но, в любом случае, решения принимать сгоряча не надо. Осталось немного. Он выполнит задание кардинала и вернётся домой.

Неделя началась как обычно. Служба, рейды на нейтралку, секреты в пятиэтажках, работа с аналитиками по карте. Всё, как водится. Понедельник — со скрипом, вторник — так-сяк, среда — набирает обороты, четверг — пятница — время несётся с сумасшедшей скоростью, а в субботу, обычно, время пролетает со свистом. Только, не в этот раз. Не успели мы получить субботний инструктаж и выдвинуться в секрет, как, где-то справа заработал пулемёт мурки. И не одной. Издалека донеслись крики, приглушённые расстоянием, потом заухали автоматические пушки ГР-8, и несколько раз ахнули орудиями тирэксы.

И всё это происходило явно не в тылу у роя, как обычно, а на нейтралке, или на ближайших к нейтралке кордонах. Если бы не требования устава, я бы, уже сейчас, сорвался с места и побежал посмотреть, что же там происходит. Да ещё и тревога за Виту не давала покоя. Девочка любит убегать на нейтралку и играть с роботами. Только то, что время учебное, а Вита всегда относится к школе ответственно и с уроков не сбегает, успокаивало. Олаф, вообще, весь извёлся. Тоже за девчонку переживает. Бедовая она у него. Но, всё же, что же там произошло?

К стрельбе, периодически возникающей на территории Роя, мы давно привыкли и воспринимали, как вполне естественное явление. Гоняет Рой каких-то мародёров, и пусть гоняет. Те, кто хотел, шли к нам, а у нас на мародёрку ходить и жизнью рисковать не нужно. Хочешь, работай на себя или на Сопротивление, хочешь, иди и служи в армию. Тебе выдадут обмундирование и вооружение по последнему слову и моде, как говорится. А те, кто не захотел и предпочёл мародёрить, получают то, чего хотели. Риск и, в конечном счёте, смерть. За всех мы в ответе быть не можем. И за уши в рай, как когда-то сказал Геккон, никого не тащим.

Сегодняшняя стрельба никак не укладывалась в привычные рамки. Стреляли на линии соприкосновения. Но, это точно не может быть! Есть же протокол! Рой — не человек, который может просто так, по своему желанию, нарушить договорённости. Рой — машина, которая исполняет всё так, как прописано. Шаг влево или вправо для него невозможен. Конца дежурства еле дождались, сменились и, сразу, поспешили в штаб. Формально — доложить о смене, а неформально — разведать, что, да как. Всё равно от смены ничего вразумительного невозможно добиться. Только то, что на линии соприкосновения временами идёт перестрелка. А это мы и сами слышим. Не глухие, чай.

Уже с порога мы услышали трёхэтажные маты, сложенные в совершенно невозможные конструкции. И кто же у нас такой виртуоз? Как оказалось, это был Геккон. В большинстве своём тихий, интеллигентный, Геннадий Андреевич орал так, что, казалось, тряслись стены. Из его кабинета, спотыкаясь, вылетел красный начальник службы безопасности и помчался на улицу, чуть не сбив меня с ног. Леночка, делопроизводитель, уткнулась в свои изящные ладошки и горько рыдала, а Васильевич, начальник штаба, дрожащей рукой отсчитывал капли, медленно обсасывая таблетку валидола.

— Похоже, пока нас не было, небо упало на землю, — проговорил озадаченно Олаф.

— Хуже! — простонал Васильевич и залпом осушил стакан с корвалолом. — Рой объявил нам войну.

А, вот, сейчас, похоже, отдельно взятое небо действительно рухнуло на отдельно взятую голову. На мою голову, имею в виду.

— Пришли? — выглянул из кабинета Геккон и грозно сверкнул глазами. — Заходите.

— Может, не надо? — несмело предложил я.

— Надо! — рявкнул Геннадий Андреевич и скрылся в недрах кабинета.

Ну, надо, так надо. Мы к роботам ходили. Что нам Геккон? Но, вошли с опаской. Огляделись. Похоже, что в этом кабинете порезвился тигр. Точнее тигр в теле нашего лидера. Карта на стене свисала наискосок, чудом удерживаясь на одном уголке, сломанный стул валялся посреди кабинета, а пол был засыпан бумагами. Наверное, теми, что раньше аккуратной стопкой стояли в углу столешницы. Геккон метался по кабинету, не находя себе места.

— В курсе, что Рой объявил нам войну? — наконец произнёс он.

— Да, — как обычно, за двоих, ответил я. — Васильевич только что сказал. Но, как это возможно? Рой — машина. А машина не может нарушить условия протокола.

— Обычная машина не может. А Рой — машина необычная. С самого начала подписания рой искал лазейку для того, чтобы прекратить наше перемирие. И нашёл.

— И что за лазейка?

— Помните, вы говорили мне про ту секту? Ну, Церковь двоичного кода, которая.

— Да. Было дело.

— Правильно вы тогда тревогу били. Ох, правильно! А мы прошляпили. Как лохи последние прошляпили! Вокруг пальца нас Рой обвёл!

— Да, что там не то с этой сектой?

— Всё не то! Их главный, пастор, людям голову задурил, собрал их, каждому в руки по автомату и повёл брататься с роботами на ту сторону. Вышли процессией и попёрли через нейтралку. Наши секреты и сделать ничего не успели. А оттуда их из всех стволов. Говорят, только пастора не тронули. Он через позиции мурок спокойно на ту сторону ушёл. А, минут через пять Рой на связь выходит. Дескать, отразил нападение моих людей, пытавшихся штурмовать его позиции с оружием в руках. И не поспоришь! Люди чьи? Мои, раз живут на этой территории. С оружием были? Были! Формально, мы нарушили условия протокола, что дало права Рою разорвать договор. Всё! Завтра с утра мы в состоянии войны с Роем. Обидно! Только жизнь стала налаживаться! Только люди в себя приходить стали!

Действительно, обидно. Мы потоптались, не зная, что сказать и запросились домой.

— Идите, отдыхайте. Я сейчас штаб собираю. Будем думать, как из этой ситуации выпутываться. Завтра с утра — у меня. Сдаётся мне, что у вас задание нарисуется.

Мы сидели на кухоньке у Олафа и пили чай. Бутылка самогонки в шкафчике, наверное, очень удивилась, что о ней не вспомнили, но нам было не до неё. Завтра с утра Рой начинает своё вторжение, и нас, точно, без дела не оставят. А заданий нам простых не дают. Для этого другие есть. Значит, голова должна быть светлой и ясной. Ирка, рядом, тихонечко всхлипывала и вытирала глаза.

— Ну, Рой, ну, скотина! — в сердцах грохнул по столу кулаком Олаф.

Подпрыгнув, брякнула на чайнике крышка и тоненько и жалобно зазвенела ложечка в чашке.

— Тихо ты! — прикрикнула на него жена. — Виту разбудишь.

— Извини.

— Я понимаю, что злость берёт. Самой обидно, что жизнь только налаживаться стала, но эмоциями делу не поможешь.

— Я же сказал: извини!

Это, что происходит с непробиваемым викингом? Я его в таком состоянии и не видел никогда. А знаю я его, ого, сколько лет! Хотя, я его понимаю. У самого в душе такой ураган бушует, аж грудную клетку распирает. Как бы, не лопнуть. Рой, действительно, сумел удивить. Бездушная машина ловко сыграла на человеческой природе. А мы и уши развесили. Мало ли на что они там молятся, каждый человек имеет право на свою религию и прочая лабуда. Одна Ирка тревогу забила. И оказалась права. Обидно-то как! Обвели, как пацанов малолетних! И тех дураков жалко, что пастору проклятому поверили. Попёрлись на пулемёты. В рай захотелось. Вот и попали. Прямиком, никуда по пути не сворачивая.

Когда я, два часа назад, шёл из своего общежития к Олафу, в штабе всё ещё горел свет. Заседают. Интересно, что они там надумают? Чувствую, завтра нас озадачат. И нам это не понравится. А, когда нравилось? Я бы, лучше, на линии соприкосновения из ГНВ по наступающим роботам пострелял. Так, ведь, не дадут. Точно в тыл к Рою зашлют. Как там обычно в таких случаях Геккон говорит? Кроме вас никто не сможет. Ага. Можно подумать, что нам от этого легче. Нашёл суперменов. Правда, положа руку на сердце, в таких случаях он всегда прав.

На всякий случай мы со шведом посетили склады и затарились боеприпасами под завязку. Оставалось только сухой паёк получить, но, это уже завтра, когда задание известно будет. Благо, столовая недалеко. И Марья Петровна всегда на боевом посту.

— Думаю, паниковать особо не надо, — прервал я молчание. — За три года мы заметно поднялись и окрепли. Это уже не те разрозненные малочисленные общины, что до протокола были. Сейчас мы и техникой разжились, и вооружение неплохое. Да и армия у нас достаточно мощная.

— Считаешь, что удержимся? — с сомнением произнёс Олаф.

— В краткосрочной перспективе фронт мы удержим. А, вот, в долгосрочной, боюсь, что нет. У Роя ресурсов больше. И он своих роботов клепает. А мы людей так быстро не умеем.

— Вот и я об этом.

— Так вот, чувствую я, что завтра нам дадут задание, связанное с тем, чтобы эта война долго не протянулась. Помнишь, как Сопротивление вынудило Рой протокол подписать?

— Это, благодаря тому, что мы основной сервер уничтожили. Тогда силы Роя оказались разобщены, растеряны и не смогли оказать должного сопротивления. Думаешь, опять пошлют сервер сжигать?

— Не обязательно. Но, думаю, Геккон найдёт какое-то остроумное решение, которое опять загонит Рой в угол.

— И нам это решение исполнять.

— Да. И нам его исполнять. А как по-другому? Опять в подвалы?

— Кстати о подвалах, — встрепенулся Олаф и повернулся к Ирине. — Если Рой, всё-таки, прорвётся, находите ближайший подвал и сидите, пока боевые действия не пройдут мимо вас. А то под шальную пулю, не дай Бог, попадёте. Потом можете вылезать. С Витой тебя не тронут.

— А ты?

— А я буду на задании. Сомневаюсь, что за час-полтора управлюсь. Поэтому и предупреждаю. Главное, ничего не бойтесь. Я, в любом случае, вас найду. А там, вместе придумаем что-нибудь.

— Мы найдём, — поправил я друга. — И мы вместе придумаем. Не волнуйся. Главное, себя и дочку береги.

Ирина что-то хотела сказать, но только всхлипнула и отвернулась. Оно и понятно. Во время войны женщинам всегда тяжелее. Но, тут уже, ничего не поделаешь. Не мы её начали, но, похоже, нам её заканчивать.

В общежитие я не пошёл, а остался у друзей. Ирка постелила мне на кухне, пожелала спокойной ночи и ушла. Сон никак не шёл, и, ворочаясь на жёстком матрасе, я слышал, как за стеной тихонько переговаривался с женой Олаф. Тоже, видать, не спалось. Наконец, удалось заснуть. Сны были яркими, объёмными, но какими-то суматошными и непонятными. Проснулся я от того, что кто-то тихонечко трясёт меня за плечо и зовёт по имени тоненьким голоском. Я открыл глаза и вскинулся на постели. Рядом со мной на корточках сидела Вита. К ночи за окном распогодилось, и полная луна добросовестно освещала небольшое пространство кухни.

— Вита? — принял я сидячее положение. — Ты почему не спишь?

— Дядя Семён, — девочка явно была напугана. — Меня Рой зовёт.

— Как зовёт?

— В голове зовёт. Я спала, и, вдруг, слышу, говорит со мной.

— И что же он сказал?

— Он сказал, что мама мне вовсе не мама.

— А кто?

— Она меня у него украла.

— Глупости!

— Ещё он говорил, что я рождена, чтобы управлять всеми людьми. Он меня создал для этого. Звал к себе. Говорил, что мне нужно сейчас выйти на нейтралку, а там меня встретит мой друг суслик и проводит к нему. А там у меня будет всё самое лучшее, и я ни в чём не буду нуждаться.

— Не верь ему, Вита! — меня аж затрясло. — Не верь, слышишь!

— Слышу. Я ему и не поверила. А он уговаривал.

Я глянул на часы. Четыре утра. Похоже, спать больше не придётся. Разбуженные мной Олаф и Ирка заспанные выползли в кухню, и девушка сразу поставила чайник на огонь. За годы совместной работы мы уже сработались настолько, что не задавали ненужных вопросов. Просто, априори, предполагалось, что напарник ничего не будет делать просто так. Так и тут, всё делалось быстро и без лишних разговоров. Только после того, как все мы уселись за столом, я коротко пересказал то, что узнал от Виты. В кухне повисло напряжение и, казалось, сейчас сверкнёт электрический разряд и ударит прямо в середину стола. А, потом, разом все заговорили. Ира всё пыталась выпытывать дополнительные подробности у дочери, Олаф грозил Рою всеми небесными карами, а я настаивал на том, чтобы куда-то спрятать Виту. Наконец, все выдохлись, и над столом опять повисла тишина.

— Похоже, у Роя на Виту есть свои планы, — первым прервал молчание я.

— Я тоже так думаю, — согласился швед.

— Но, что ему надо от неё? — опять заплакала Ирина. — Зачем ребёнка впутывать? Да ещё и такая бесчеловечная ложь?

— А ты хотела от машины человеческой лжи? — удивился Олаф. — Рой — машина. А для машины понятия лжи не существует. Электронный разум оперирует только оптимальными и неоптимальными действиями. На данный момент такое изложение информации является оптимальным. Вот Рой его и выдал.

— Но, она же, совсем ребёнок!

— Опять мимо. Нет для машины различия между взрослым и ребёнком. В кибернетическом мире детей нет. Тот же робот сходит с контейнера уже взрослым и ему не надо расти и развиваться. Понятие ребёнок в данном подтексте относится, скорее, к гуманитарной категории, для искусственного интеллекта — чуждой.

— Значит, так, — прервал я умственные излияния напарника. — Если отбросить эмоции, то ситуация мне видится так: Рою, зачем-то, понадобилась Вита. И понадобилась сильно.

— Но зачем? — воскликнула Ирка.

— Не знаю, но то, что нужна очень сильно, это точно.

— С чего ты это взял? — спросил Олаф.

— Нарушение границы и разрыв протокола произошёл вчера утром. Так?

— Так.

— Что помешало Рою сразу же начать вторжение?

— Ну, может, уму нужно самому подготовиться к войне. Силы стянуть, например.

— Провокация с церковью была запланирована. То есть, Рой давно был готов к войне и сконцентрировал свои силы. Чего нельзя сказать про нас. Да, ты и сам видел, какие силы у Роя на линии соприкосновения стоят. То есть, вчера у Роя был идеальный шанс напасть на нас. А он им не воспользовался, а отложил вторжение до утра, дав нам сутки на подготовку. Как-то нелогично для машины. Не находишь?

— Не логично. Вот именно. А если в схему добавить Виту, сразу всё встаёт на свои места. Ему зачем-то понадобилась девочка. Но, в свете последних событий, он понимает, что днём она до нейтралки не доберётся. Тысячу раз остановят и назад завернут. Да и родители, к тому же. А, вот, ночью — другое дело. Все спят. Стоит только осторожно разбудить девочку и уговорить её, как она спокойно по темноте доберётся до нейтральной полосы. Вот, поэтому, он в ущерб себе и отложил вторжение на сутки.

— Логично. Но, что ему мешало, воспользовавшись неожиданностью, напасть сразу после разрыва протокола, прорвать нашу оборону и просто заполучить Виту?

— Суматоха, неразбериха во время боевых действий, возможная эвакуация неизвестно куда. Да и просто элемент случайности в виде шальной пули исключать нельзя.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Ирка.

— Я, просто, рассуждаю, как Рой. То есть, проще выдернуть девочку до начала боевых действий. Не удивлюсь, если в этом вопросе его консультировал человек.

— Почему?

— Ложь, придуманная Роем, бьет по самому больному месту. Родители для ребёнка — это всегда самое важное в его жизни. Мама — самая красивая, папа — самый сильный, а они оба — самые хорошие. А тут — мама не мама, а воровка, укравшая её у каких-то мифических настоящих родителей. А всё остальное в его словах мишура. Так, подсластить пилюлю, как говорится. Ну, типа дополнительные бонусы. Только, я не пойму, как Вита с ним разговаривала? Рой же не может к живому существу в голову залезать. Он же не бионик. А тем более — к человеку.

— Он со мной так же разговаривал, как и другие роботы, подала голос, сидевшая до этого тихо, как мышка, девочка. — Я же с сусликом общаюсь. И с муркой тоже.

— Что делать будем?

— Надо к Геккону идти. Раз Вита так нужна Рою, значит, она для нас превращается в общественное достояние, и охраняться должна соответственный образом.

Небо за окном уже стало сереть. Геккон прошёлся по кабинету, потер красные воспалённые глаза, провёл рукой по лицу, постепенно приобретающему землистый цвет, и опять вернулся за стол. Недавно отремонтированный стул скрипнул под его весом, но выдержал. Видать, спать этой ночью, он так и не ложился.

— Я согласен с вами, — проговорил он. — На девочку у Роя, определённо, большие планы.

— И, что делать?

— Ну, вам предстоит задание, а Ирину и Виту я беру под свою опеку. У вас дома постоянно будет охрана. Во дворе поставим платформу, чтобы в случае опасности экстренно вывести их в безопасную зону.

— Рой может перехватить управление платформой, — возразил Олаф.

— Не сможет. Наши умники доработали всю нашу технику. Теперь управление ими только посредством человека.

— Что нам делать сейчас?

— Ирина с Витой под охраной отправятся домой и пускай отдыхают, а вы задержитесь.

Геккон вышел из кабинета, а я прислонился затылком к стене и постарался собрать мысли в кучу. Как-то, отвыкли мы от таких потрясений. Да ещё и Рой с Витой. Рядом о чём-то переговаривался Олаф с женой, тихонько сопела носиком девочка, а мысли никак не хотели собираться вместе.

— Вот, познакомьтесь, — опять влетел в кабинет Геккон. — Это ваши телохранители. Не обессудьте. Самых лучших выделяю.

В кабинет бочком вошли два шкафоподобных парня с мощными ЭМИ карабинами, из которых я, разве, что, с турели отважился бы стрелять. Судя по кевларовой броне, это бойцы элитного подразделения «Ястреб», берущего своё начало ещё в те времена, когда сопротивление пряталось по подвалам. Серьёзная охрана, ничего не скажешь. Швед обнял на прощанье жену, поцеловал девочку, проводил их до дверей и вернулся ко мне. Пора было уже узнавать суть задания и идти его выполнять. А чего тянуть-то? Всё равно уже не спим. Раньше начнём, глядишь, и закончим пораньше.

— Короче, — правильно понял наши взгляды Геккон. — Задание не совсем по профилю.

— Это как?

— Вы пойдёте не в город.

— ???

— В Сватово. Это деревня такая. По нынешним временам, достаточно большая. Даже, свой рынок есть. И, самое интересное, что там с уже полгода действует, как вы думаете, что?

— Неужели Церковь двоичного кода? — буквально задохнулся от своей догадки швед.

— Именно!

— И что это нам даёт?

— По данным разведки, такие церкви действуют и в других, достаточно крупных населённых пунктах. После провокации, пастора нашей церкви пропустили назад на территорию Роя без проблем. То есть, Рой, сейчас, использует религию в своих целях. Свою задачу наша секта выполнена. Не исключено, что у сватовской секты тоже есть своя задача. Как и у других подобных. Сватовская, просто, самая близкая. Нам нужен пастор. Необходимо разобраться во всём досконально. Мы не знаем, что творится на территории Роя и, какую роль в этом играет человеческий фактор.

— Так, не лучше ли нам сразу в город смотаться? — удивился я. — Чего время терять?

— Для чего? Мы пока не обладаем достаточным массивом данных, чтобы выработать определённую модель противодействия Рою. Точечные удары в его тылу не дадут необходимого результата. Все уязвимые места, о которых мы знаем, после того раза он защитил хорошо. А о новых — мы ничего не знаем. Эх! Если бы найти информационный центр!

Да уж. Этот объект давно уже для нас был чем-то, вроде чаши Грааля. Все знают, что он есть, да никто не знает, где его искать. А, ведь, удар по нему, это полная парализация Роя. После такого, он, точно, не оправится.

— Так нам-то там что делать? — удивился я. — По полям скакать не наш профиль. Да и смотаться, скрутить пастора и притащить сюда любой может.

— Не скажи. Во-первых, паствы в этих церквях много. Просто так святошу не скрутишь. Отобьют. А во-вторых, уж очень много в тех краях роботов развелось.

— И что людей так в сектах привлекает?

— А, вот, это самое интересное. По нашим данным все пасторы, появившись на месте, являют народу чудо.

— Какое ещё чудо?

— Выходят на окраины населённых пунктов безоружные и молитвами останавливают роботов, прибывших сюда, якобы, для карательной экспедиции. Роботы, типа, смиряются, но далеко не уходят, а остаются в тех краях. И, заметьте, тех, кто в вступает в секту — не трогают больше. Поэтому, народ в эти секты валом повалил.

— Умно придумано.

— Вот именно. Так, что, задание не такое и лёгкое, как с первого взгляда кажется. Сквозь роботов, что подступы к деревне охраняют, пройти, пастора выкрасть, да назад вернуться. Рой, вряд ли, позволит вот так просто умыкнуть своего представителя. Машины носом землю рыть будут, чтобы не дать вам его утащить.

— Вот умеете вы успокоить, Геннадий Андреевич! — вздохнул я. — Карта есть?

— Есть.

— Подробная?

— Насколько это возможно.

— Хорошо, — согласился я, переглянувшись с напарником. — Сейчас получим сухой паёк и выходим.

— Подождите немного. Сейчас Саша подойдёт и кое-какие замеры сделает. А, вот, и он.

Худой невысокий Саша робко вошёл в кабинет и с серьёзным видом, поправив очки, принялся разматывать рулетку.

— Это что, мерку для гробов снимаете? — пробило меня на смех. — Не рановато ли?

— Типун тебе на язык! — аж подскочил на своём многострадальном стуле Геккон. — Под вас новое экспериментальное оружие подгонять будем. К вашему возвращению должны управиться.

— Что за оружие?

— Потом увидите. Всё, идите.

Вот так всегда. А любопытство удовлетворить?

Идти по лесостепной местности, постоянно прячась от, то и дело, пролетающих охотников, дело для нас непривычное. То ли дело в городе. Чуть что, в подвал, да и не летают там охотники. Короче, конечно, было бы через лес. Вот, только в лесу ни я, ни Олаф, не были никогда. Поэтому и не сунулись в чащобу, хоть, вроде, и карта была, и компас. Даже, перенастроенный навигатор с павшего смертью храбрых суслика, имелся. Наше правило такое: не знаешь, не суйся. Может, благодаря этому мы и живы до сих пор.

Погодка сегодня разгулялась, как будто, компенсируя вчерашнее ненастье. Солнце немилосердно пекло с раскалённого неба, а, вдалеке, манила своей прохладой небольшая рощица. Две мурки выскочили из ближайшего оврага неожиданно и сразу стали расходиться в стороны, беря нас в клещи. Я вскинул ГНВ и выстрелил в ближайшего робота. МР-26 ушёл в сторону, сманеврировал и выпустил по мне очередь. Пришлось лететь на землю, носом прямо в куст какой-то вонючей травы. Тут уж не до эстетики. Перекатившись, и сдерживая рвущийся наружу чих, опять ударил по мурке. Шустрая оказалась. Опять ушла. Неподалёку в пыльной траве кувыркался Олаф, так же уворачиваясь от пулемётных очередей. Моя, наконец, задымила, словив импульс ГНВ. Вторую добивали уже вместе, а, потом, дружно уходили от прилетевшего на шум охотника, прячась в овраге.

Зенитчики из нас, прямо скажем, не очень. Пока я не повторил тот трюк с вороной, как тогда, когда мы сервер уничтожали, охотник немилосердно гонял нас по оврагу. Я мчался по дну, спотыкаясь о корни и кочки, когда справа в склоне обнаружилась небольшая пещерка, вызванная оползнем.

— Долби его! — крикнул я шведу и нырнул внутрь, на ходу уже закрывая глаза.

Пичугу непонятного вида, со страха забившуюся в траву, отыскал довольно быстро. Влез в мозг, ломая ужас, мечущийся в маленькой голове, и, взмахнув крыльями, взмыл в небо. А вот и охотник! А огромный какой! Действительно, для маленькой птички дрон выглядел просто великаном.

Выцелив камеру, я устремился к кибернетическому монстру, вцепился когтями в какие-то выступающие детали и прижался пушистой грудкой к объективу. Охотник заметался, попробовал сбросить меня на резком вираже, крутанулся вокруг своей оси и, вдруг, перешёл в крутое пике. В нос шибануло резким запахом сгоревшей изоляцией. Дело сделано. Спасибо, безымянная пичуга!

— Вот это кросс по пересечённой местности! — вытирая со лба пот, прохрипел Олаф.

— А у меня ещё и скачки верхом на охотнике.

— Никогда не думал, что за городом сложнее, чем в городе.

— А ты думал? Укрытий мало. А те, что есть, ни в какое сравнение с родными подвалами не идут.

— Отдохнуть бы.

— До рощи дойдём, там и передохнём. Чего на солнцепёке торчать?

— Далеко.

— Зато потом, представь, как классно будет в теньке растянуться на травке. А, если там, ещё, и ручеёк есть, вообще рай будет.

— Лишь бы не киберрай. А вообще, умеешь ты уговаривать.

Ну, вот, зачем он это сказал? Мама когда-то говорила: вспомнишь чёрта, он и появится. Так и тут. Мы уже были метрах в пятидесяти от желанной прохлады, когда так манящие нас кусты раздвинулись, и из них высунулся тонкий ствол тридцатипяти миллиметровой автоматической пушки.

— Ложись! — заорал Олаф и рухнул на землю.

Меня тоже не надо было долго уговаривать. Я бросился на пыльную траву и сразу заполз за бугорок. Не Бог весть, какое укрытие, но, всё же. А над головой разверзся настоящий ад. Снаряды рвали воздух с оглушительным воем. А из кустов на нас нёсся ГР-8. Швед откатился в сторону и, пока я героически отвлекал на себя внимание, успокоил восьмёрку. Когда грохот надо мной прекратился, я поднял голову и увидел в пятнадцати метрах от себя стальную громаду боевого робота, бессильно свесившего ствол пулемёта.

— Готов! — удовлетворённо проговорил напарник, подходя к восьмёрке.

— Ты бы поосторожнее, — поднялся на ноги я. — Не ровён час, двойка какая-нибудь из очередных кустов выскочит.

— Не выскочит. По их тактике, они всегда начинают с малого. Двойка или мурка первыми бы в бой вступили. А, раз, сразу заработала восьмёрка, то, разве, что тирэкса, или мамонта ожидать. А им здесь спрятаться негде.

— Вот, мамонта не надо. Не люблю, когда в меня из огнемётов стреляют. Тем более на открытой местности.

— А ты пробовал?

— Нет.

— А вдруг понравилось бы. А ты: не люблю.

Свой наблюдательный пункт мы основали на вершине крутого холма, нависшего над Сватово. Сверху населённый пункт был, как на ладони. А, деревня, действительно большая. И народу много. Справа от деревни расположился рынок, на котором торговцы и покупатели активно общались, торгуясь между собой. Внимание привлекла толпа народа на центральной площади. Издалека ясно было видно, как, около пятидесяти человек, выстроившись в три шеренги, раскачивались из стороны в сторону и, время от времени, вскидывали вверх руки. За шеренгами явно наблюдали трое, а перед людьми стоял и что-то говорил человек в сером балахоне.

— Молебен, по-моему, — предположил я.

— А чего они на улице молятся? — не понял швед. — Храма нет, что ли?

— Есть. Кажется, вон, за мужиком в сером. Жара. В храме духота, наверное. Да и, своего рода агитация. Чтобы другие смотрели и загорались желанием присоединиться.

— А у нас в помещении молились и никого к себе не пускали.

— У нас они к провокации готовились. Не до новых членов. Нужно было старых так обработать, чтобы они на позиции роботов с удовольствием пошли и не усомнились. А в этом деле новички только помехой были бы. Тут, видимо, другая задача.

— Какая?

— Вот, выкрадем пастора, узнаем.

— Для этого туда ещё попасть надо. Видишь, тирэкс сторожит.

— Где?

— С той стороны деревни. В овраге. Вон, часть башни над землёй возвышается.

— Вижу.

— А там восьмёрки ветошью прикинулись, — указал он на заболоченную пойму, сплошь заросшую кустарником. — И это только навскидку. А сколько их здесь на самом деле, кто знает?

— И что делать будем? По открытой местности просто так не пройдёшь.

— Со стороны рынка зайдём. Роботы секту пасут ненавязчиво. При случае, чудо помогут очередное пастору сделать. Но торговле они не мешают. Не в интересах Роя рынок закрывать. Сюда люди со всей округи съезжаются. Кто-то, что-то расскажет, кто-то покажет. Глядишь, и новые члены в общине. Да и, благая, так сказать, весть далеко разносится, благодаря торговле.

— Точно! И лес к рынку почти вплотную подходит. Меньше светиться на открытой местности будем.

— Как пастора возьмём?

— Днём его не взять. Мало того, что роботы на подхвате, так, ещё и местные на мелкие кусочки порвут. Вон, как влюблено на него взирают.

— Задурил он им головы.

— И сильно задурил. Так, что, только ночью его брать. Будем ночлег искать. Попутно осмотримся, людей послушаем.

Нам пришлось вернуться немного назад и, всё-таки, зайти в лес. Далеко углубляться, конечно, не стали, но всё равно, сразу почувствовали себя неуютно. А что тут удивительного? Выросли мы оба в подвале, а деревья видели только во дворах, где они разрослись довольно буйно. Но, как бы то ни было, а до состояния леса они как-то не дотягивали. Высокие мощные деревья, почти сплошной кустарник понизу и постоянные препятствия в виде оврагов, вымоин, валежника и осклизлых гнилых стволов, лежащих на земле. Да уж. Это не по дворам бегать. Успокаивало, только то, что слева виднелся просвет, через который просвечивал кустарник и молодые деревца опушки.

Над головой внезапно застрекотала какая-то птица, и я, чуть не полоснул вверх очередью из «Бизона». Где-то в глубине леса прошёл кто-то большой, шумно вздыхая и ломая валежник. Кто-то мелкий выскочил почти из-под ног и рванул в кусты. Нервы были на пределе даже у Олафа, а уж про меня, и говорить нечего. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, дыхание сбивалось, а руки дрожали и противно потели. Когда деревья поредели, и впереди забрезжил просвет, радости моей не было предела. Олаф тоже приободрился, и мы, непроизвольно, прибавили шаг. И тут же, чуть не поплатились за это. Каким чудом швед разглядел в густой траве этот странный механизм, одному Богу известно. Он уже занёс ногу для следующего шага, но, вдруг, резко остановился и отшатнулся.

— Что такое? — моментально насторожился я.

— Не знаю. Но ничего хорошего.

Напарник отломил толстую палку от поваленного рядом дерева и ткнул прямо в центр конструкции из двух зазубренных полуколец. Что-то щёлкнуло, и зубастые полукольца сомкнулись, словно челюсти стального монстра.

— Что за ерунда? — удивлённо воскликнул я.

— Капкан.

— Капкан? Никогда не слышал.

— А мне рассказывал отец. Он в молодости охотой увлекался. Это один из способов добычи зверя. Капканы или более гуманная версия — силки. Устанавливаются на путях миграции объектов охоты. В середину помещается приманка из того, что любит жертва. Если на птицу, то зерно, на хищника — мясо, на зайца можно капусту. Зверь лезет за приманкой, и — хлоп! Попался!

— Так рассказываешь, словно сам охотился.

— Да нет. Я и сам такое вижу впервые. Просто отец так живописно рассказывал, что я его сразу узнал.

Дальше, пошли уже осторожнее, внимательно глядя под ноги. Уж очень не хотелось совать ноги, куда ни попадя. Наконец, лес закончился, и мы вышли к вырубке. Пеньки, опилки, щепки, да обрубленные ветки деревьев. За вырубкой открылся рынок во всём его великолепии. Ряды прилавков, на которых было вывалено всё, от иголок и ниток до пистолетов-пулемётов, ружей и автоматов, от солёных огурцов до коровьих туш, крикливые продавцы и дотошные суетливые покупатели. Давненько нам не доводилось окунуться в подобную сутолоку. Мы пошли вдоль рядов, для порядка прицениваясь то к ботинкам, то к автоматам, то к наборам ножей. Даже одно устаревшее ЭМИ ружьё продавалось.

Выделялись мы, конечно, в толпе не хуже белых ворон. Не часто, видать, сопротивленцы попадают в эти края. К нам присматривались, на нас оглядывались, а, несколько раз, даже, ушлые торговцы пытались сторговать у нас хоть что-нибудь из экипировки.

— Ищете что, или так, от скуки гуляете? — обратилась к нам бойкая бабуля, торгующая маринованными огурцами и квашеной капустой.

— По пути зашли, — переглянувшись с напарником, ответил я. — Нам дальше. Решили здесь переночевать, ну и посмотреть знаменитый сватовский рынок. А то слышать — слышали, а увидеть не доводилось.

— А где на ночлег встали?

— Пока нигде. Вот, думаем, к кому бы на постой попроситься.

— Ко мне пойдёте? У меня часто останавливаются те, кто издалека на рынок приезжают. Я комнату в пристройке недорого сдам.

— Ну, о цене договоримся. Когда пойдём?

— А сейчас. Всё равно торговля сегодня не идёт. Хватайте вёдра.

Мы с напарником подхватили каждый по ведру и поспешили за бабулей.

— Зовите меня Петровной, — вещала она, бодро семеня впереди. — Комната хорошая. Не пожалеете. Отдельный выход имеется. Это, если захотите в бордель ночью сходить.

— А у вас, что, и бордель имеется? — удивился Олаф.

— А как же? Всё как у людей. И бордель, и трактир. К нам народ даже издалека приезжает. Днём — торговля, а вечером хороший отдых.

— Значит, прогуляемся. Нам тоже отдохнуть хорошо хочется.

— Вот и прогуляйтесь. Кстати, вон, видите двухэтажное дощатое здание?

— Вон там, что ли? Видим.

— Это бордель. А вон там, с верандой большой, видите?

— Ага.

— Это трактир.

— Понятно. Вечерком сходим.

— А, вот и мой дом.

Бабуля остановилась возле ворот, ощетинившихся хлопьями облупленной краски и, сунув руку в отверстие, отодвинула щеколду и открыла калитку.

— Идите в пристройку, располагайтесь. А, потом, ко мне. Будем договариваться и рассчитываться.

Пристройка была небольшой. Маленькая, то ли верандочка, то ли прихожка, а, потом, комната. Из обстановки, только, четыре кровати, стол, пара колченогих стульев и вешалка на стене. Мы побросали ранцы, осмотрелись и пошли в дом к хозяйке.

— Садитесь за стол, чайку попьём, — захлопотала Петровна. — Только рассчитаемся, пока чайник закипит.

В принципе, расценки оказались вполне приемлемыми, поэтому, мы согласились, не торгуясь. Сразу отсчитали необходимую сумму в звонкой монете, чем моментально расположили хозяйку к себе. Она, даже, выставила на стол тарелку с баранками.

— Так вы, что, действительно впервые у нас? — поинтересовалась хозяйка, разливая по чашкам чай.

— Да, — подтвердил я. — Впервые. Даже удивлены. Мы считали, что люди в деревнях по погребам живут. А тут — дома, даже трактиры и бордели. Вы, что, Роя совсем не боитесь?

— Мы, уже, полгода, как из погребов вылезли. Раньше я вон там жила, — Петровна махнула рукой за окно, где действительно возвышалась над землёй треугольная крыша. — Жить сразу стало легче.

— А как же Рой?

— После того, как появился пастор, Рой нам не страшен. Мы можем спокойно жить. Этот святой человек встал между роботами и деревней, и машины смирились и ушли. Он явил чудо.

— И вы поверили в него?

— А как ещё? Конечно, в самом начале, когда он появился у нас, от него все шарахались, как от сумасшедшего. Глупостями казались все эти проповеди о двоичном коде, как божественном языке и триединстве нано, техно и био. Но, после того, как он смог защитить нас от роботов, ему поверили. Даже выделили самое лучшее здание под церковь.

— И вы серьёзно верите в триединство?

— Конечно! И пастор — пример этому! Вы, сопротивленцы, противопоставляете себя машинам и не понимаете, что это просто бессмысленная война на взаимное уничтожение. Но, в конце концов, вы проиграете, потому что человек, это самая низшая ступень в священной троице.

— Интересная философия, — подпустил я немного лести. — Надо будет поближе с ней познакомиться. А где этот пастор живёт?

— В церкви. Мы ему там комнатку самой лучшей мебелью обставили. У него, даже, простыни есть. Наши женщины каждый день их ему стирают. Слушайте, а пошли на вечерний молебен со мной? Там всё и услышите.

— Ну, настолько мы не готовы. А, вот, поговорить с пастором, это было бы интересно. Всё-таки, на молебен нужно приходить более подготовленным.

— Я, после службы, попрошу святого отца о встрече. Если он согласится, то я вам сообщу.

— Договорились.

Мы плюхнулись на кровати и одновременно выдохнули. Бабкины религиозные беседы немного поднадоели, если честно. Из полезной информации только то, что живёт пастор в церкви. Остальное всё ерунда. Но мозги деревенским он промыл основательно.

— Ты, что, хочешь пойти на беседу к пастору и сразу его скрутить? — наконец, поинтересовался у меня Олаф.

— Нет. Встречаться он с нами будет в церкви, а там он явно будет не один.

— Люди же разойдутся после молебна.

— Не все. Церковь большая. По любому там, на общественных началах, кто-то трудится. Убраться там, ещё что-нибудь. Опоздавшие на молебен придут помолиться в индивидуальном порядке. Душу излить святому человеку. До позднего вечера кто-то будет. Нам главное узнать примерное расположение внутренних помещений, посмотреть, как выглядит пастор, узнать, где его комната. А брать его будем ночью. Ближе к рассвету.

— А сейчас чем займёмся? Может, поспим, пока возможность есть?

— Часика два поспим. А потом выйдем в деревню.

— Зачем?

— Но для чего-то мы задержались в Сватово? Не для того же, чтобы у Петровны отсыпаться. Сюда люди приезжают, чтобы хорошо оттянуться. Не надо возбуждать у местного населения подозрения.

— Что, и в трактире погудим?

— Гудеть не будем. Нам ещё ночью пастора крутить.

— А подозрения?

— У нас есть уважительная причина. Мы ждём аудиенции с пастором. А к святому человеку выпившим приходить неудобно.

— Ладно, давай поспим.

— Давай.

Два часа сна явно пошли нам на пользу. Отдых телу требовался. Первым поднялся Олаф, выскочил на улицу, и вскоре со двора послышался звук плещущейся воды и довольное фырканье шведа. И так это у него вкусно получалось, что я тоже, раздевшись до пояса, взял полотенце и побежал во двор. Колодезная вода бодрила.

— Ну, что, пошли в трактир? — предложил напарник, вытираясь.

— Пойдём. Заодно и поужинаем там.

Трактир представлял собой наспех переоборудованный под питейное заведение сарай. Внутри был постелен дощатый пол, сделаны загородки, барная стойка из корявого горбыля и расставлены грубые самодельные столы и лавки. Народу было ещё немного, поэтому служка подскочил к нам довольно быстро.

— А что у тебя есть покушать? — поинтересовался Олаф.

— Вам закусить или плотно поужинать?

— Ну, выпивать сейчас мы не будем, — специально погромче, чтобы услышали за соседними столиками, сказал я. — Нам ещё к пастору на приём идти. Негоже выпившим со святым человеком говорить.

— Да, — закивал головой служка. — Пастор не любит алкоголя.

— Вот именно. Мы после встречи, может, зайдём и выпьем.

— Значит, вам просто плотно поужинать надо?

— Да. Что там у вас сегодня подают?

— Вам на какой кошелёк?

— Это как?

— Если в средствах стеснены, жаркое из крысятины и крысиная похлёбка. А если с деньгами всё в порядке, рассольник, бифштекс говяжий, или свиной, жареная курочка, куриная лапша.

— Давай по рассольнику и бифштексу с картофельным пюре. И чай.

— Будет сделано, — служка изобразил головой короткий полупоклон и испарился.

Спустя минут пятнадцать мы уже хлебали на удивление неплохой рассольник, а расторопный служка тащил нам бифштекс. Отодвинув пустые тарелки, мы откинулись на спинки лавок, чтобы немного отдышаться, перед тем, как перейти ко второму блюду. Вдруг народ в трактире засуетился, стал быстро расплачиваться и уходить. Во, внезапно опустевшем, помещении осталось только несколько человек. Ничего не понимая, мы стали озираться по сторонам, положив руки на рукоятки «Бизонов».

— Не тревожьтесь, — успокоил нас служка. — Ничего страшного не происходит.

— А, что, тогда, все так быстро ушли?

— Время вечерней службы. Люди не хотят на молебен опоздать. А вы, я вижу, впервые у нас?

— Да. В первый раз. А ты что не идёшь?

— Работа. Мы вечером зайдём помолиться. Это допускается.

— Кто вы?

— Я, и другие работники трактира. Не все же в церковь идут. Сейчас с рынка пришлые завалят. Всё равно, многие торговцы, тоже, на молебен ушли.

Действительно, вскоре на пороге раздался звук множества шагов, и в зал ввалилась многоголосая толпа. Люди рассаживались за столиками, тут же выкрикивали служек и наперебой делали заказы.

Поев, мы вернулись в свою комнату. Олаф уселся у окна и стал наблюдать за улицей.

— Люди с молебна потянулись, — встрепенулся он. — Значит, скоро и наша бабуля придёт.

Петровна пришла минут через двадцать и сразу, не заходя в дом, направилась к нашей пристройке.

— Ну, что? — нетерпеливо поинтересовался я.

— Пастор заинтересовался вами. А когда узнал, что вы с Сопротивления и хотите познакомиться с учением Церкви двоичного кода поближе, обрадовался. Он с удовольствием встретится с вами и поговорит.

— Когда?

— Через час. Он, сейчас, ужинает, а после ужина будет ждать вас.

— Ну и хорошо.

— Я зайду за вами.

Вроде, дело пошло. Боясь спугнуть удачу, мы опять уселись на кроватях и принялись ждать.

— Смотри, как, этот пастор людям мозги задурил, — нарушил молчание Олаф.

— И не только здесь. Уверен, что и в других деревнях, где церкви открылись, такая же ситуация.

— Хитро Рой закрутил. Это, получается, что он всех, кто не в Сопротивлении, под себя загоняет. А что, круто выходит. Уничтожить сопротивленцев руками людей.

— Ты думаешь, он готовится столкнуть нас лбами?

— Скорее всего. Вот, возьмём пастора, узнаем.

— Сомневаюсь, что этот святоша в курсе всех планов Роя. Скорее всего, он знает только своё задание. А, для чего, не его ума дело.

— Наверное. Кстати, вон Петровна идёт.

— Ребятки! — позвала нас с улицы хозяйка. — Готовы?

— Готовы, — откликнулись мы, и вышли из пристройки.

— Тогда пошли. Пастор уже ждёт, наверное.

Пастор, действительно, нас ждал. Когда мы вошли в церковь, он нервно прохаживался перед единственной картиной с изображением торса человека, вырастающим прямо из шасси ГР-2 на фоне нолей и единиц, густо заполнивших всё пространство картины, и нетерпеливо потирал руки.

Увидев нас в сопровождении Петровны, он оживился и быстрым шагом направился к нам, вытянув перед собой руки.

— Я рад видеть вас в обиталище всемогущего кибербога! — радостно затараторил святоша, пожимая нам руки. — Очень хорошо, что, даже, доблестные воины Сопротивления заинтересовались этим, единственно верным, учением. Вы на правильном пути.

— Но, мы ещё ничего не решили, — осторожно заметил я. — Просто, по пути зашли в эту деревню и удивились тому, что здесь так много верующих людей. Ну и про ваши чудеса наслышаны. Вот, решили узнать, что это за религия, способная остановить и повернуть вспять, даже, боевых роботов.

— О! Это невозможно изложить в двух словах.

— А мы и не торопимся. Нам дальше в дорогу только утром. Мы уже поужинали. Петровна любезно согласилась приютить нас у себя, поэтому, даже, вопрос ночёвки нас не волнует. Уж очень интересно нам узнать, что такого в вашем вероисповедании, что люди, даже, службу боятся пропустить.

— Пойдём ко мне. Наш разговор требует уединения. А тут люди.

В церкви действительно постоянно кто-то был. Пастора непрестанно отвлекали, то прося благословения, то спрашивая о чём-то. Он лёгким движением руки отослал бабулю и повёл нас за собой. Я исподтишка оглядел святошу. Достаточно молодой, худощавый, среднего роста, с острым орлиным профилем. На голове диадема из шариков с закреплённым впереди треугольником, на котором изображена та же картинка, что и в зале. Серая хламида с откинутым капюшоном не стесняла его плавных движений. Эффектный антураж. Мы прошли в небольшую дверь, прошли по коридору и вошли в небольшое помещение. Видимо, это был кабинет, судя по книжному шкафу, письменному столу и нескольким стульям. Священник уселся за стол, предложил сесть и нам, а сам выставил на край стола подсвечник и зажёг свечи. Вовремя, кстати. За окном уже начало темнеть, а в комнате, уже, сгустился полумрак. Со свечами получилось как-то уютнее.

Пастор сложил перед собой руки и внимательно посмотрел на нас.

— Я слушаю вас, дети мои. Что вы хотели узнать?

— Мы, вообще-то, больше вас хотели послушать. Почему, например, те роботы, что принимают боевое положение даже при намёке на человека, а при виде его сразу открывают стрельбу на поражение, не трогают вас и ваших адептов?

— Начнём с самого начала. Дело в том, что кибербог создал три ипостаси: нано, техно, то есть роботов, и био, то есть человека. Все три ипостаси отличаются друг от друга. В этом и есть великий божественный замысел. Пока мы не научимся сосуществовать друг с другом, пока не примем и не поймём друг друга, на земле будет царить смерть страх и разруха. Кибербог заповедовал стремиться к совершенству. Как только мы достигнем взаимопонимания, на земле воцарится рай. И ключ к этому — двоичный код. Это язык кибербога.

— И вы хотите сказать, что достигли такого совершенства, что спокойно говорите на этом языке и роботы вас не трогают? Что-то я сомневаюсь, что Петровна свободно болтает на двоичном коде.

— Нет, — засмеялся пастор. — До такого уровня мы ещё не доросли. Но, к тем, кто узрел истину и поклонился, господь снизошёл и дал возможность сосуществовать рядом. Это высшее проявление милости кибербога. Благодаря ему, люди, наконец, обрели возможность жить нормальной жизнью и совершенствоваться. И все, кто принял слово святое, автоматически подпадают под его защиту.

— Интересно.

— Ещё бы! Самое главное, что люди сразу видят результат! Не надо бояться, что сейчас налетит охотник и будет обстреливать сверху зазевавшихся. Не надо каждый день со страхом ожидать карательных рейдов боевых машин. Наши адепты без страха ходят в лес за дровами или на охоту, навещают родственников в соседних деревнях. Это ли не милость кибербога. Благодаря церкви, даже те, кто ещё не пришёл к нам, вылез из-под земли и зажил нормальной жизнью. Правда, они, как раз, и не могут выйти за пределы деревни без риска нарваться на робота и быть застреленным. Но, придя к нам, и они получают иммунитет против машин.

Мы ещё долго слушали подобный бред, изображая живейший интерес, а, потом, стали собираться.

— Всё было очень интересно и познавательно, — рассыпался я в любезностях. — Мы бы ещё послушали, да нам отдыхать надо. Завтра опять в дорогу. Но мы обязательно зайдём к вам на обратном пути и, даже, посетим молебен.

— Конечно, — согласился пастор. — Вы подумайте над моими словами. Если, ещё и в Сопротивлении люди, наконец, повернуться лицом к истине и, вместо того, чтобы противопоставлять себя техно и нано, попытаются жить с ними в мире, мы гораздо быстрее придём к совершенству.

— А вы, прямо здесь, и живёте?

— Да. Я постоянно в церкви. В общем зале службу веду, в кабинете работаю, а вот тут, — он показал на дверь напротив, — сплю. Вся моя жизнь в храме.

Мы вернулись в пристройку и стали укладываться спать. Особо раздеваться не стали. Так, бронники поснимали, да ботинки скинули. Нам, ведь, под утро уходить. Ох и удивится Петровна, не найдя нас утром.

— И, что ты думаешь? — поинтересовался у меня Олаф.

— Бред сивой кобылы. Набор допущений и натяжек.

— Вот и я так думаю. А люди повелись.

— Люди на безопасность повелись. На возможность из нор повылазить, да ходить без риска быть застреленным.

— Но мы видели в том же храме, с каким трепетом и благоговением они к этому пастору обращаются.

— Ну, это результат чуда. Он же безоружным вышел к роботам и остановил их, а потом, вообще, повернул их вспять.

— Да уж. Отработан этот спектакль был, наверное, очень убедительно, раз народ так проняло.

— Точно. В чудо все поверили.

Потихоньку, задремали. Перед рассветом проснулись, тихонько собрались и выскользнули на улицу. Луна на безоблачном небе светила, словно большой фонарь, и видно было хорошо, поэтому, пришлось идти, укрываясь в тени заборов. Хорошо ещё, что привычка заводить собак, ещё, не вернулась в этой деревне. Получилось добраться до площади без происшествий.

— Тихо! — вдруг прошептал Олаф и присел возле забора.

— Что? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Две двойки рядом.

— Где?

— На площади. Прямо перед церковью.

— И что они там делают?

— Ночной пост, скорее всего. Охраняют пастора. Днём уходят, наверное, а на ночь заступают на охрану.

— Что делать будем?

— Рядом нет никого. Так, что снимаем этих. Луч на полную мощность, конус двадцать пять градусов. Бьём одновременно. Твой левый, мой — правый. Ошибки не должно быть. Не дай Бог промах, шум поднимется.

— Так, может, конус поуже сделаем?

— Нет. Нам, кроме процессора, нужно ещё и тревожный блок вырубить. Рой, в последнее время тревожный блок отдельно от процессора ставит. Конусом в двадцать пять градусов уверенно весь корпус накрываем.

Мы подобрались поближе и, выйдя из тени, одновременно выстрелили по роботам. Только дымок, почти невидимый в лунном свете, поднялся над корпусами. Готовы. Не задерживаясь, проскользнули к дверям. Заперто. Швед, молча, показал на окно. Ага. Форточка открыта. Опираясь на сложенные лодочкой руки напарника, я взобрался на подоконник и, сунувшись в узкий проём, нащупал шпингалет. Пара минут, и я, уже, втягиваю за руку напарника внутрь. Пустой зал. Только, слегка, коптят машинным маслом светильники по углам, давая неровный тусклый свет. В этом неверном дрожащем освещении казалось, что монстр с человеческим телом и шасси ГР-2 вместо ног шевелится, пытаясь вылезти из картины. Даже, жутковато, как-то, стало. А духота от горящего масла! Теперь понятно, почему на ночь форточки открытыми оставляют.

Мы проскользнули в коридор, где, совсем недавно, прогуливались со святошей и, найдя нужную дверь, вломились внутрь. Пастор безмятежно спал на шикарной кровати, застеленной белыми простынями. Пробуждение у него, конечно, было кошмарным. Оно и понятно. Улечься спокойно спать в помещении, где никто и ничто тебе не грозит, а, ночью, вообще, роботы охраняют, и проснуться от того, что кто-то наваливается на тебя и затыкает рукой рот. Врагу такого не пожелаешь. Святоша безумно вращал глазами, пытаясь закричать. Олаф схватил какую-то тряпку и затолкал её ему в рот. Быстро накинули на него хламиду, сунули его ноги в превосходно сшитые мягкие сапоги и потащили на выход.

Пока тащили его через деревню, никого не встретили. Даже, в трактире окна не светились. Только в окне сторожки на рынке слабо теплилась свечка. Пришлось обходить, чтобы ненароком не выдать себя неосторожным шумом. Почти бегом проскочили вырубку и, пройдя вдоль опушки километра два, углубились в лес. Ночной лес, оказывается, ещё хуже, чем дневной. Выяснилось, что по нему в темноте вообще невозможно передвигаться. Как бы ни хотелось уйти подальше, но мы вынуждены были остановиться, чтобы дождаться утра. Двигаться по открытой местности — вообще не вариант. С грузом в виде пастора нам от роботов не уйти. Видимо, назад придётся идти лесом.

Пастор всё так же дрожал и с ужасом глядел на нас. Чего уж он там подумал, не знаю, но его состояние явно было близко к полуобморочному.

— Вытащи у него кляп, — сказал я Олафу. — А то не ровен час, задохнётся. Нам дохлый святоша ни к чему.

Напарник хмыкнул и вытащил тряпку у него изо рта. Пастор вдохнул судорожно воздух и задышал тяжело, с наслаждением вдыхая воздух полной грудью. Видать, действительно дышать толком не мог.

— Что вам от меня надо? — отдышавшись, спросил он дрожащим голосом. — Мы вечером так хорошо поговорили, а тут — такое. Как это понимать?

— Вот нашему командованию проповедь и прочитаешь, — бросил ему швед.

— Точно! — поддержал его я. — А то несправедливо как-то. В Сватово есть пастор, а в Сопротивлении — нет. Был один, да сбежал к Рою. И, как мы теперь без двоичного кода? А за Сватово не переживай. Туда ещё пришлют. Чувствую, Рой пасторов, как мурок клепает. В час по штуке. Так?

— Вы — грешники. За то, что вы подняли руку на представителя Церкви, вас покарает кибербог.

— Чем? Роботов нашлёт? Так это нам не впервой. Что такого нового он придумает?

— Гореть вам в геенне огненной!

— Удивил. А не тебе ли и твоим коллегам там местечко тёплое приготовлено? Это надо ещё посмотреть, кто из нас грешник. Кто встал на сторону врага рода человеческого?

— Мы призываем к единению.

— Ага. Рассказывай. У нас в городе тоже один был. К единению призывал, а потом взял и народ повёл на пулемёты. Мало того, что всю свою паству угробил, так, ещё и войну с Роем спровоцировал. А сам, между прочим, спокойно между роботами проскользнул и был таков. Ни одна мурка его не тронула. Не знаешь его, случайно? Чувствую, что знаешь. И ты знал, зачем он к нам пришёл. Тоже, ведь слово кибербога в народ нёс. Как тебя зовут, кстати?

— Пастор Михаил.

— Так, вот, Миша, жить хочешь?

— Хочу.

— Раз хочешь, пойдёшь с нами добровольно. И учти. С утра будет погоня. Если мы почувствуем, что не доведём тебя, живым назад не выпустим. Пристрелим, чтобы больше народу мозги не пудрил. И Рой нам тебя живым не захочет отдавать, потому что ты — ценный носитель информации. Как только он поймёт, что ему тебя у нас не забрать, отдаст приказ на твоё уничтожение. Уразумел?

— Что я должен делать?

— Идти с нами. Скажем бежать, будешь бежать, скажем — падай, упадёшь, скажем ползти, поползёшь. Это твой единственный шанс выжить. Понял?

— А там у вас меня не расстреляют?

— Пока, не за что. Вот, если бы того пастора поймали, который у нас проповедовал, того бы быстро к стенке поставили бы. Так, что, не бойся.

— Хорошо. Я пойду с вами.

— Вот и славно. Кстати, уже светает. Пора двигаться. Тебя, когда хватиться могут?

— Я, обычно, встаю в шесть утра. Полчаса на умывание, а, потом, мне завтрак накрывают.

— То есть, в полседьмого увидят, что тебя нет на месте?

— Примерно так.

— Накинем ещё часик на растерянность, панику и поиски вокруг церкви. Потом сообразят, что тебя украли. Где-то полвосьмого выходит.

— Я в лесу капкан видел, — вставил Олаф. — В деревне есть хорошие охотники, или, так, на удачу?

— Есть пара человек. Хорошо лес знают, постоянно с добычей приходят.

— Тогда ещё полчаса накинем на то, чтобы наши следы отыскать. Итого, погони стоит ожидать часов с восьми. Сейчас — пять. Три часа форы у нас есть. Поторопимся.

— Да, наверное, уже хватились, — предположил Олаф.

— Это почему?

— В деревне утром рано встают. Вот и представь: выходит человек во двор, а перед церковью два сгоревших ГР-2 стоят. Что тогда этот добросовестный прихожанин делать будет?

— Ко мне побежит, — кивнул головой пастор. — Постарается разбудить, чтобы доложить об увиденном. И, естественно, меня не найдёт, а тот бедлам, который вы устроили, когда меня похищали, увидит.

— Вот и все умозаключения. В одном с тобой согласен: паника и поиски вокруг церкви будут. И споры будут: искать, или ждать. Так, что у нас форы максимум час.

До города было, в принципе, рукой подать. Около часа ходу. Только, вот, не наш это был район. А заходить в гости к Рою, как-то, не хотелось. И через город, набитый роботами до нашего района переться с балластом в виде пастора — вообще не вариант. Лучше, обойти его по лесу и зайти с нашей стороны. Швед повозился с навигатором, и на экране высветился кратчайший маршрут до нашего сектора города. Мы поднялись и пошли. Пастор вёл себя правильно. Не тормозил, не пытался бежать. Видать, дошли до него мои слова. Только временами опасливо косился на пистолеты-пулемёты, которые мы вытащили из набедренных кобур и держали в боевом положении. А, как по-другому? В таком густом лесу встретить робота нереально. А, вот, зверя какого-нибудь — вполне. Что за фауна в лесах, мы как-то больше понаслышке знаем. Слышали про медведей, там, про волков. А, мало ли ещё кто тут проживает? Мы — люди городские. Так что, на всякий случай, оружие на боевом взводе держать надо. Да и, погоня, к тому же. Если настигнут, тоже отстреливаться надо будет.

Кардинал водрузил тиару на голову, прошёлся по комнате, наблюдая в большом зеркале, как красиво развеваются полы хламиды стального цвета с красными узорами, символизирующими двоичный код, и вышел из коттеджа. Настроение было хорошим. Да и как же иначе? С тех пор, как два года назад Рой привёз их общину из грязного сырого подвала сюда, жизнь превратилась в сплошную синекуру.

Где-то недалеко Мать распинала нерадивых прачек, плохо прополоскавших бельё. По дорожке промаршировали трое патрульных, следящих за порядком. Увидев кардинала, они подтянулись и, прижав правые руки к груди, поприветствовали его.

— Кардинал! — выскочил из-за куста сирени молоденький посыльный.

— Чего орёшь?

— Там новичков привели.

— Кто привёл?

— Пастор Аркадий.

— Хорошо. Беги и скажи, что сейчас приду.

Кардинал проводил взглядом убежавшего посыльного и вздохнул. Ну, вот. Только хотел отведать вишнёвого ликёра, который кто-то притащил из города, а тут новички. Но встречаться с ними нужно обязательно. Новенькие обязательно должны видеть, что Кардинал рад их приходу. Этот церемониал он сам придумал, и изменять его был не намерен. А Аркаша молодец. Больше всех людей приводит. И, как только успевает находить их и ещё и агитировать?

Когда они пришли сюда, их было всего около пятидесяти человек, а, сейчас, восемьсот только взрослых членов. Звание кардинала он придумал, когда встал вопрос подготовки новых пасторов. Этого хотел Рой. Нужно, чтобы пасторы шли в народ, находили общины и, обратив их в свою веру, приводили сюда. Отобрал самых бойких и способных и приступил к занятиям. За месяц подготовил восемь человек. После того, как присвоил им звания пастора, призадумался. Это, что, они, выходит, равные ему? На память пришло слово «Кардинал». Что конкретно оно обозначает, он не знал. Какой-то духовный сан, но, уж, всяко, повыше пастора. Да и слово красивое.

Шестерых отправил в город, а двоих оставил натаскивать следующую партию будущих пасторов. И конвейер завертелся. Наконец-то можно было отойти от дел, оставив за собой обязанности надзора за исполнением обряда, встречи новичков и отбор будущих пасторов. Можно и пожить в своё удовольствие. Тем более, что его влияние усиливается и, уже, не ограничивается только этой общиной. Новые церкви двоичного кода заработали в деревнях вокруг города. Скоро все люди, не входящие в Сопротивление перейдут под его руку. Правда, за спиной всегда стоит Рой. Но, это и потерпеть можно.

Дорога к зданию для приёма новичков проходила мимо тренировочного полигона, на котором занимался взвод штурмовиков. Тоже требования Роя. Отряд защиты двоичного кода. Три роты фанатиков, которых пасторы обрабатывают четыре раза в день. Рота штурмовиков, рота автоматчиков и рота разведки. Ну и ещё и взвод спецназа для особых операций. Это ещё, если не считать ополчения, в которое входят всё мужское население общины, начиная с шестнадцати лет. Эти — для защиты общины в случае чего. А отряд — в подчинении Роя. Если он не захочет, бойцы палец о палец не ударят, чтобы защитить соплеменников. Отрезанный ломоть, так сказать. Для чего всё это нужно, пастор не знал и считал, что это не его ума дело. Рою виднее. В конце концов, за сытую и спокойную жизнь нужно чем-то платить. Да и кардинал был уверен, что и он сам, если что, уйдёт вместе с отрядом. Своего духовного пастыря они не бросят. Как без него? Религиозную накачку кому-то надо делать.

Навстречу потянулись общинники, возвращающиеся с огородов на обед. Увидев кардинала, люди прижимались к обочине и кланялись, преданно заглядывая в глаза. Снисходительно кивнув, он прошёл мимо и, наконец, поднялся по ступенькам и вошёл внутрь. В большом помещении на лавках, стоящих рядами, сидело около тридцати человек. Все встали и поклонились. Кардиналу нравилось, когда кланяются, поэтому он ввёл эту церемонию, как обязательную процедуру.

— Здравствуйте, дети мои, — он прошёл к небольшой кафедре и прочистил горло. — Вас привела сюда воля кибербога для того, чтобы служить ему. Пасторы — только проводники, несущие величайшую мудрость вам, простым смертным.

Слова лились рекой, совершенно не требуя от кардинала участия в этом процессе. Речь отработанная, привычная, повторяемая раз от разу. Мысли текли своим чередом. Бойцы, тренирующиеся на полигоне, натолкнули его на мысль о том, что рой, всё-таки, что-то задумал. Ну, война, это ясно. Роботов полно, есть, кому воевать. Но два года назад Рой бросил в мясорубку всех своих наёмников, из которых чудом выжил только Сыч, бывший командир, а, сейчас, начальник отряда защиты двоичного кода. Не бросит ли он сейчас под пули общину? Как-то неуютно от этих мыслей. И не предугадаешь планы Роя. Это не человек. У него своя логика, следить за которой непросто, а, зачастую, просто невозможно.

Закончив свою речь, кардинал вышел из здания и пошёл к себе. Вишнёвый ликёр ждал и манил. Перед глазами так и стояла пузатая бутылочка с яркой этикеткой.

— Кардинал! — опять, словно чёртик из табакерки, вырос перед ним посыльный.

— Что б тебя! Что на этот раз?

— Вас приглашают в дом совета.

Не судьба, значит, ликёр попробовать. В здание совета — это серьёзно. Как бы не Рой поговорить хочет. Точно, что-то задумал. Только вчера он хвалил Кардинала за блестяще проведённую провокацию, в результате которой Рою удалось обойти навязанный ему протокол. И, опять, что-то важное. Ох, подведёт он общину под пули! Тут думать надо, как бы самому не подставиться.

Мы шли через бурелом, то и дело, перелезая через гнилые стволы, продираясь через кустарник и перепрыгивая канавы.

— А, что, Миша, — обратился я к пастору во время очередной короткой передышки, — много вас Рой наклепал?

— Нас не клепают, а обучают, — стараясь сохранить остатки достоинства, ответил святоша.

— Ну, пусть обучают.

— И к нам Рой никакого отношения не имеет.

— А кто имеет?

— Кардинал. Из своей паствы он отбирает самых способных и учит основам проповедничества.

— Что ещё за кардинал такой? — удивился я, вспомнив старую потрёпанную книжку «Три мушкетёра», которой зачитывался в детстве.

— Самый главный в Церкви двоичного кода.

— А Миледи нет у вас там, случайно? — хохотнул Олаф, тоже, видать, вспомнивший эту книгу.

Да и не мудрено. Она по рукам ходила тогда. Многое в ней нам было непонятно, но красивые сцены, описанные автором, изысканные манеры, захватывающий сюжет — нравились. Мы, даже, из палок шпаги делали и устраивали дуэли. Вот, только, непонятно было, почему, если гвардейцы кардинала плохие и постоянно проигрывают, находятся люди, которым не стыдно становиться ими? Ведь, потом всё равно их мушкетёры победят. А что за удовольствие быть постоянно побеждённым? Шли бы в мушкетёры, всегда бы побеждали и были бы хорошими.

— Нет. Миледи нет. Мать есть.

— Одна на всех?

— Мать — это самая главная в общине. Она, только, кардиналу подчиняется.

— Да уж, дожили. Под Роем прогнулись, кардинал вас жизни учит, а баба главная.

— Мать мудрая и справедливая. А такое устройство у нас всегда было.

Мы уже шли около четырёх часов, и стало казаться, что погони мы счастливо избежали, как на очередной остановке вдруг услышали голоса. То, что это погоня, поняли сразу. Кто ещё может двигаться по лесу широким фронтом, перекрикиваясь между собой? Скорее всего, это жители Сватово, ведомые охотниками. То, что охотники были проводниками, сомнений не было. Кто ещё мог найти место, где мы зашли в лес и догнать нас, скорее всего по равнине? В чащу преследователи зашли совсем недавно, иначе, они бы не смогли догнать нас за такое короткое время.

— Помни, — бросил я пастору. — Если мы не сможем уйти, первая пуля твоя.

— Я помню, — побледнел святоша.

— Тогда — ходу!

И мы побежали. Правда, передвижение по местности, буквально, усеянной препятствиями, трудно было назвать бегом. Но, по крайней мере, мы ускорились. Но и преследователи не отставали. Голоса становились всё ближе и, наконец, раздались первые выстрелы. Хорошо ещё, что никакого оружия, кроме охотничьих ружей у деревенских не имелось. Картечь стригла ветки кустарников, впивалась в стволы деревьев, но вреда нам не приносила. Далековато, да и стволы слишком часто стоят. Мы огрызнулись из своих «Бизонов», впрочем, тоже безрезультатно, и попытались оторваться.

Не получилось. Они, явно, в лесу чувствовали себя лучше, чем мы. Пришлось упасть между корнями дерева и, краем глаза отметив, как напарник засовывает пастора в какую-то вымоину, открыть прицельный огонь. Сбоку раздались экономные очереди. Ага, это швед отсекает деревенских, пытающихся нас обойти. Значит, правый фланг прикрыт. Что ж, берём на себя левый. Куда это ты намылился со своей двустволкой? Лови очередь.

Проводив взглядом кувыркающегося и оглушительно воющего мужичка, переключился на парня, пытающегося приблизиться ко мне под прикрытием трухлявого пня. Первая очередь разнесла в пыль пенёк, вторая досталась парню. Ибо нечего порядочных сопротивленцев преследовать. А бойцы из деревенских никакие. Потеряв несколько человек, они в панике отступили. Похоже, больше отбивать своего любимого пастора они желанием не горят.

В комнате для совещаний сидели втроём: Рой в теле подчинённого, кардинал и Сыч. Девчонка. Два года назад её, буквально, вырвали у него из рук. Да и, не очень-то хотелось, честно говоря. Во-первых, когда-то он объявил её ведьмой, а во-вторых, у них и без неё жизнь наладилась. Но Рой считал по-другому. А сегодня — жёсткое условие: достать эту девчонку. И сдалась она ему?

— По донесениям моего человека, на территории Сопротивления, девочка находится вот тут, — Сыч ткнул пальцем в какую-то точку на карте города, расстеленной на столе.

Кардинал с удивлением посмотрел на бывшего наёмника. Вот, значит, как? Оказывается, девчонка — это не спонтанное решение Роя. Для Сыча, по крайней мере, это не новость.

— Что вы предлагаете? — механическим голосом поинтересовался подчинённый.

— Её охраняют.

— Сколько человек?

— Двое. Но это спецназ. Ястребы.

— У вас тоже не хуже бойцы.

— Хуже. Подготовленные, конечно. Но до Ястребов не дотягивают.

— Ваши действия?

— Нужны отвлекающие удары тут, тут и тут. Желательно силами тирэксов при поддержке ГР-8. Реально?

— Да. Дальше?

— Дальше подвергнуть артобстрелу район, в котором находится девочка. Но, тут аккуратно. Девочка не должна пострадать. Во время артиллерийского обстрела при поддержке мамонтов на этом участке организуем прорыв тирэксами. В этот прорыв просачиваются ГР-2 и МР-26. Пользуясь суматохой, наш спецназ разыскивает девочку, изымает её и уходит на нашу территорию. Девочке во время захвата делается укол, и она не сможет привлечь на свою защиту ни одну машину.

— Думаете, сработает?

— Всё зависит от того шума, который устроят ваши боевые роботы. Но, я думаю, сработает.

— Тогда определимся по времени.

— Простите, — вмешался кардинал. — А моя роль во всей этой затее?

— Ваша роль будет позже, — ответил Рой. — Когда привезут девочку, вы должны её обработать в кратчайшие сроки.

— Как обработать?

— Она должна уверовать в то, что она мессия, посланная кибербогом к вам, чтобы увлечь за собой. Ну и, она должна быть под полным вашим влиянием.

— Но, ведь, я в своё время объявил её ведьмой! Люди это помнят.

— Ничего. Вы найдёте способ, как выкрутиться из этой ситуации.

— Зачем вам это?

— Мне нужны фанатики. Много фанатиков. Люди должны мне служить. То, что проповедуете вы, просто слова, не подкреплённые ничем. Нужно доказательство. И девочка будет этим доказательством. Когда люди увидят, что человек может общаться и, даже, дружить с роботами, их вера станет незыблемой. Живой пример перед глазами. А через неё уже, можно будет влиять на остальных. Да и имя у неё подходящее. Вита, это в переводе с латыни — жизнь. Символично

— Что за латынь?

— Был когда-то такой язык. Но, это не суть важно. Хотя, до людей значение её имени, всё-таки, нужно донести. Вы можете быть свободным. Готовьтесь принять девочку и выработайте стратегию её обработки. Осечки быть не может.

Пастор поднялся и вышел из комнаты. Новость оглушила, если не сказать больше. Ведьму объявить мессией! Это надо же было до такого додуматься! Точно нечеловеческий разум у этого Роя. Никаких норм и рамок. Ну, допустим, из ведьмы в святую эту девчонку перекрасить можно. Люди доверчивые, авторитет у него непререкаемый, так, что, получится. Но как сделать так, чтобы она попала полностью под её влияние? Два года назад, когда он пытался её заполучить, планировалось держать девчонку на отваре дурман-травы. А сейчас? Одурманенный мессия? Не пойдёт. Она должна быть в своём уме, но, вместе с тем, быть полностью в его власти. Ведь, опасно при её даре. А, ну, как нашлёт на общину роботов? Не отобьются, ведь. И нечем. У них только стрелковое орудие. Рой предусмотрительно ничего из ЭМИ не даёт. А она — может. Это Сычу хорошо, укол сделали и утащили.

С такими невесёлыми мыслями кардинал и сам не заметил, как дошёл до своего коттеджа. Пышная зелень, чистенькие дорожки, резные наличники на окнах, всё то, что ещё утром радовало глаз, сейчас совсем не вдохновляло. Он вошёл внутрь, небрежно бросил тиару на стол и, наконец, налил в рюмочку долгожданный ликёр. По комнате разнёсся аромат вишни. Ну, хоть, здесь хорошо. Кардинал с наслаждением потянул носом, зажмурился от удовольствия и с наслаждением выпил тягучую сладкую жидкость.

Над головой раздалось жужжание. Я поднял голову и присмотрелся. Этого ещё не хватало! Низко над кронами деревьев закладывали виражи два охотника. Пулемётные трассы прочертили палую хвою, и охота за нами перешла в новую фазу. Мы прыгнули в достаточно глубокий овраг, оказавшийся на нашем пути, и присели под его склоном.

— Куда дальше? — прокричал Олаф.

— Вдоль по оврагу!

— Он не в ту сторону ведёт!

— Плевать! Главное от погони уйти. Потом маршрут скорректируем!

Мы рванули вдоль по руслу, причудливо изгибающемуся так, как ему заблагорассудится. Очереди выбивали песок со дна, вгрызались в покатые склоны, вызывая локальные небольшие обвалы, чертили по земле справа и слева от оврага смертельные зигзаги. Где-то трубно заревел какой-то зверь, словно жалуясь на свою судьбу. Похоже, и его зацепило. Мы проскочили под развесистым кустом, раскинувшим свои ветви над оврагом, нырнули в тень корней поваленной сосны и, кажется, потерялись для охотников. По крайней мере, больше они не стреляли, но, всё так же, продолжали барражировать над лесом. Дыхание сбилось, ноги стали ватными и всё чаще подгибались. Олаф присел у склона оврага и вскинул ГНВ.

— Прикрой, если деревенские полезут, — бросил он мне и стал целиться вверх.

— Может, не стоит заряды зря тратить? — ответил ему я.

— Почему зря?

— Охотника сбить трудно.

— Это, когда он маневрирует и ждёт нападения. А, сейчас, они просто летят над лесом, разыскивая нас. Скорость и высота — постоянные, движение — прямолинейное. Красота.

Швед замолчал и, затаив дыхание, выпустил луч. А, ведь, получилось! Дрон неожиданно клюнул носом, свалился на крыло, а, потом, вдруг, вошёл в крутое пике и влетел в крону вековой ели. Зато второй аппарат внезапно заложил резкий вираж вправо, резко изменил высоту и стал активно маневрировать, пытаясь найти нас и покарать за собрата. Нужно отдать должное пастору. Хоть и физическая подготовочка у него была ни к чёрту, но нас он слушался и выполнял все приказы быстро и точно. Видать, помнит про первую пулю.

Мы, уже, начинали думать, что оторвались, когда в воздухе завыло, и на землю упали первые тяжёлые снаряды, с корнем выворачивая деревья и разнося в щепки стволы. Триеры, чтоб им пропасть. Или заржаветь. Рой вывел триер, и они сейчас накрывают этот квадрат навесным огнём. Оставалось, только, забиться поглубже в овраг и молиться, чтобы к нам не принесло ни одного снаряда. Первые два выстрела оказались пристрелочными. Охотник, видимо, внёс в прицелы триер свои коррективы, потом опять упало три снаряда и разверзся ад. Земля сотрясалась и билась в корчах от взрыва. Огромные деревья ломались, словно спички и со стоном валились на землю, а воздух кипел от завывающих осколков. Мы лежали на дне оврага, полузасыпанные землёй, оглохшие и ошалевшие, и молили только об одном, чтобы, если прилетит снаряд, то — сразу, без мучений.

Артиллерийский налёт прекратился как-то разом. Вот только что какофония звуков разрывала уши, и — тишина. Такая тишина, что, казалось, голова лопнет от вакуума звуков. Но, нет. Где-то неподалёку треснул сучок и полуповаленное дерево, наконец, с шумом завалилось на землю. Мы поднялись на ноги и огляделись вокруг. Лес превратился в сюрреалистический пейзаж, не похожий ни на что. Сверху опять донеслось жужжание, и мы снова нырнули под защиту склона оврага. Охотник нас не заметил и, покружившись над лесом с полчаса, полетел по своим делам. Мы выбрались из оврага и тоже пошли. Хотя, насчёт пошли я погорячился. Постоянно обходя воронки от снарядов, перелезая через чудовищные завалы из поваленных деревьев, передвигались мы со скоростью улитки.

Погони больше не было. Видимо, все, деревенские, да и Рой, тоже, посчитали, что в таком аду выжить невозможно. Да и, охотник, наверное, передал такую картинку, что ужас. Сверху, скорее всего, зрелище ещё то. Отойдя от места нашего боевого столкновения подальше, мы остановились на привал на небольшой полянке, удобно расположившись в яме, образованной вывороченными корнями упавшего дерева. Уютное, кстати, местечко. Корни, веером торчащие вверх, создавали своеобразный навес и удачно прикрывали нас от наблюдения с неба. Недалеко весело журчал ручеёк, поэтому, пока Олаф возился с походной керосинкой, я подхватил котелок и сбегал за водой. Хотелось поесть чего-нибудь существенного. С утра маковой росинки во рту не было. Пастору тоже, судя по его голодному взгляду, живот подвело. Оно и верно. Ему в полседьмого завтрак накрывают любящие прихожане. А мы не дали его преосвященству, или как там его, отведать вкусности деревенской кухни. Но, мы люди не жадные. Поделимся.

На пастора вообще было нельзя смотреть без слёз. С утра ещё холёный, с пронзительным взглядом мудрых глаз, он сейчас больше походил на загнанную лошадь, смотрящую на мир обречёнными глазами. Щёки ввалились, а на лбу выступила испарина, которую он, то и дело, вытирал испачканными в земле руками, оставляя на лице грязные разводы. Я усмехнулся, вспоминая, как вчера вечером он поучал нас взаимоотношениям с роботами. Уж такого взаимоотношения, как недавно, он, точно, представить себе не мог.

Олаф колдовал над котелком, а мы ловили ароматы, слушая симфонии в своих животах. Проголодались все изрядно, о чём свидетельствовало усиленное слюноотделение.

— Мишаня, — позвал я пастора, больше для того, чтобы отвлечься от чувства голода. — А у тебя, что, прихожане с роботами научились общаться?

— Нет, конечно, — ответил святоша, не отводя взгляда от благоухающего котелка. — С чего ты это взял?

— А, как они, тогд, спелись в погоне за нами? Деревенские нас загоняли, охотники засекли, а триеры накрыли огнём.

— Ты про это? Ничего необычного. В самой задней комнатке церкви находится подчинённый. Координатор. О нём никто не знает. В ту комнатку всем вход запрещён. Я через него с роботами связь поддерживал. Он, скорее всего, услышал шум и панику, вышел, узнал всё и стал координировать действия людей и машин.

— Как только деревенские его не пристрелили?

— Кто же поднимет руку на творение кибербога? А подчинённый является именно его творением, пусть и не очень удачным.

— То есть, железяку какую-нибудь, или труп ходячий — не моги, а человека — запросто завалить можно? Ну, вы и извращенцы! Крепко вас Рой под себя прогнул. Вам приказы отдаёт, крутит вами, как хочет, да ещё и против людей координирует. И не противно было подчинённого держать, да ещё и лично подкармливать?

— Нет. Хотя, воняло от него сильно.

— Вот именно. Сами подчинённые тупые и почти не могут говорить. Это Рой через него общается.

— Рой?

— А ты думал? Я тоже так с ним общался. Было дело.

— Хватит болтать, — перебил нас Олаф. — Подтягивайтесь поближе. Похлёбка готова. Кушать будем.

Я выдал пастору свою миску, а сам присоседился к напарнику. А что, миска у него глубокая. Он поесть, парень, всегда не промах. Ложку он, ложку я. Добавки кинули и опять, ложку он, ложку я. Святоша так своей ложкой работал, словно взлететь собирался. Я, даже, беспокоился в начале, как бы не обжёгся. А он — ничего. Знай себе, в рот мечет. Тоже, поесть не дурак. После еды мы запрягли пастора мыть посуду, а сами разлеглись на травке. С пленника нашего, однако, глаз не спускали. А то, кто его знает? Вдруг сейчас сиганёт в кусты и — ходу. Бегай потом за ним по лесу. Однако ничего не случилось. Пастор не бунтовал. Только, когда мы стали собираться в дорогу, вдруг взглянул на нас жалобным взглядом.

— Отпустили бы вы меня, а? — несмело попросил он. — Не выдержу я долго. Ну, что вам стоит?

— Обойдёшься, — грубо ответил ему швед. — Не для этого за тобой в такую даль ходили, а, потом, под обстрелом лежали. С нами пойдёшь.

Пастор горестно и обречённо вздохнул, смахнул слезу и поднялся на ноги. Вот и хорошо. И нечего тут слабым, и немощным прикидываться. Разжалобить захотел. Я поймал себя на мысли, что, несмотря на несчастный вид, этот святоша совсем не вызывает у меня сочувствия. Судя по презрительному выражению, мелькнувшему в глазах у напарника, у него тоже. Вскоре мы набрели на тропинку, ведущую примерно в нашем направлении, и идти стало гораздо легче. На небольшой полянке присели передохнуть, и я решил, воспользовавшись остановкой, оглядеться. Перехватил по пути птицу, уже около получаса достававшую нас своей трескотнёй и взлетел над лесом. Примерно в километре справа кружили охотники, что-то высматривая. Такое впечатление, что в том месте на земле есть что-то очень интересное. Иначе, зачем бы им там крутиться, словно привязанные. Я заложил вираж и полетел, чтобы посмотреть. Уж, больно необычным было поведение дронов.

То, что я увидел, мне совсем не понравилось. По просёлочной дороге двигалась колонна роботов. На опушке леса свернулась этакой анакондой огромная колония нано. А вокруг, по мере прибытия выстраивались, как на парковке отдельными шеренгами ГР-2, ГР-8, тирэксы и мамонты. На позициях развернулись для стрельбы по навесной траектории триеры, а вокруг патрулировали местность юркие мурки. Это, что, они собрались ударить по нашей территории с тыла? И, что делать? В принципе, наши отцы-командиры должны быть готовы к такому развитию ситуации. Но, предупредить стоило. Для проформы я ещё пролетел вдоль нашего дальнейшего маршрута и, не найдя ничего опасного, вернулся в своё тело.

— Рой ударную группу вон там собирает, — только открыв глаза, заявил я Олафу.

— Да ты что? Большую?

— Штук десять триер, около пятнадцать ГР-2 и столько же восьмёрок, около десяти тирэксов и пятёрка мамонтов. Мурок с десять штук. Они подступы патрулируют. Большая колония нано. Но, это не точно. Роботы ещё прибывают. На просёлочной дороге колонна.

— Надо срочно в город, — засобирался напарник.

— Думаешь, наши не ожидают нападения отсюда?

— Ожидают. Не дураки же они. Просто, когда боевые действия с этой стороны начнутся, нам будет не пройти.

Вообще-то, он прав. Поэтому, я тоже вскочил на ноги, закинул на плечи ранец и выразительно глянул на святошу.

— Всё! Всё! Иду уже, — простонал пастор, правильно расценив мой взгляд, и с кряхтением поднялся.

— Придётся тебе, Мишаня, потерпеть, — бросил я ему. — Пойдём быстро и без остановок.

Артиллерийский обстрел начался неожиданно. Ирка, как раз, разделывала курочку, собираясь приготовить на обед куриную лапшу. За окном оглушительно ухнуло, стёкла зазвенели так, словно собрались выскочить из рамы и самоубиться об пол. Соседний дом вздрогнул и медленно сложился внутрь, постепенно скрывшись в облаке пыли.

— Ирина! — ворвался в кухню один из бойцов охраны, кажется, Валера, удерживая под мышкой перепуганную Виту. — Быстро на улицу!

Девушка бросила тушку курицы и поспешила за парнем. Они выскочили во двор, где второй охранник, Степан, присев на одно колено, контролировал пространство своим автоматом. ЭМИ карабин висел на плече так, чтобы можно было в любую секунду сменить оружие.

— Быстрее! — прокричал он. — Придётся пешком прорываться.

— А платформа? — спросил первый.

— Осколками посекло. Не дышит. Давай вдоль по улице. Я прикрываю.

Валера поставил Виту на землю и, тоже, вскинул автомат. На соседней улице опять разорвался снаряд, потом где-то подальше ещё серия взрывов и ещё один неподалёку. В воздухе пахло чем-то горьким, а на зубах заскрипела пыль.

— Идите за мной, — скомандовал он. — И осторожнее. По сторонам смотрите. Чуть что, сразу падайте.

— Поняла, — кивнула Ирина и прижала Виту к себе. — Куда мы идём?

— В штаб. Там подвал хороший. Артобстрел переждать можно.

Они побежали по улице, инстинктивно пригибаясь от воя пролетающих в воздухе снарядов. Впереди, через пару дворов, в огороде вырос куст разрыва, их накрыло облаком пыли, а над головой просвистели осколки и комья сухой земли. Ирина упала на землю, увлекая за собой дочь, и накрыла её своим телом. Несколько комков земли больно ударили по спине. Ирке, даже, показалось, что её ранило. С замирающим сердцем она пошевелилась и вздохнула с облегчением. Пара синяков это ничего, когда разыгравшаяся фантазия уже рисовала развороченную от ран спину.

Выскочивший из клуба пыли Валера рывком поднял её на ноги и потащил дальше. От страха ноги не слушались, в горле першило от стойкого горького запаха, видимо сгоревшей взрывчатки и пыли, которая, казалось, была везде. Где-то впереди раздались выстрелы, и Валера втолкнул её в ближайшую калитку. Прижимая к себе что-то кричащую Виту, Ирина пробежала по двору и присела за углом сарая. Рядом, бросив автомат болтаться на шее, целился куда-то из ЭМИ карабина Валера. Степан присел возле ограды и швырнул ЭМИ гранату через забор.

— Не надо их убивать! — наконец прорвался сквозь грохот голосок Виты. — Я с ними договорюсь!

— Сиди! — прикрикнула Ирка на дочку и прижала её голову к своей груди.

Налетевший ветер смахнул пыльную пелену и перед калиткой показался тирэкс. Одним ударом стального капота он снёс ворота и вломился внутрь, практически целиком заполнив собой двор. Оба охранника выстрелили разом, и робот обессилено опустил ствол орудия.

— Мама! — опять забилась в Иркиных руках Вита. — Ему же больно!

— Успокойся!

— Ну, почему, мама?

Ответить Ирина не успела, потому, что, откуда-то сбоку, прогрохотала очередь, и в бревенчатую стену сарая, над головой, с противным чмоком впились пули.

— Уводи их огородами! — крикнул Степан и бросился через забор наперерез ГР-2.

Валера схватил девушку за руку и потащил в узкий проход между сараем и баней. Где-то недалеко опять рвануло, с крыши бани посыпалась какая-то труха. Проскочив через огород, они упёрлись в дощатый забор, который Валера проломил одним ударом кованого ботинка.

— Лезьте туда! — крикнул он и развернулся, вскидывая карабин.

Ирка нырнула в пролом, потащила за собой дочку и, вдруг, почувствовала, как чьи-то сильные руки хватают её поперёк груди и отшвыривают в сторону, как тряпичную куклу. Ударившись головой о дерево, она ещё успела увидеть, как какие-то люди сгребли Виту в охапку и куда-то потащили её. А потом сознание отключилось и Ирина погрузилась в тьму беспамятства.

Когда мы вышли к первым секретам, на пастора невозможно было смотреть без слёз. Бледный, с закатанными куда-то вверх глазами, он был в полуобморочном состоянии и просто механически переставлял ноги. Мы углубились в нашу территорию, нашли стационарный пост, закинули святошу в кузов грузовой платформы и поехали в штаб. А город изменился. Всего один день войны, а повсюду следы артиллерийского обстрела и напряжение, буквально пропитавшее воздух. Людей на улицах мало. Праздношатающихся вообще нет. В бывшем сквере, который ещё два года назад приспособили под городское кладбище, сразу бросились в глаза свежие могильные холмики.

— Смотри, что с нашей жизнью твой коллега сделал, — зло пнул я пастора. — Два года возрождения псу под хвост.

Святоша испуганно съёжился в углу кузова, затравленно оглядываясь вокруг. Платформа подскочила на выбоине, объехала свежую воронку и, наконец, остановилась возле штаба. Уже выпрыгивая из кузова, я заметил горько рыдающую Ирину на скамейке возле крыльца. Олаф уже стаскивал пастора вниз, когда, тоже, увидел жену. Святоша полетел на землю, отброшенный сильной рукой, а швед побежал к Ирке.

— Оставайся с ней, — бросил я к нему. — Мишаню я и сам Геккону передам.

Напарник только кивнул. Протащив за шиворот по ступенькам пастора, я вломился в здание штаба, больше всего сейчас напоминавшего сумасшедший дом с Геннадием Андреевичем в роли главного сумасшедшего. Увидев нас, он удивлённо вскинул брови и подошёл.

— Уже прибыли?

— Да. Познакомьтесь. Это Мишаня, Сватовский пастор. Доставили в лучшем виде.

— Хорошо. Сейчас им займутся.

— А что случилось?

— Виту украли.

— Что?!

— Где он! — ворвался в штаб Олаф. — Я сейчас этого святошу на куски порву!

— Стой! — я в последний момент успел встать между пастором и шведом.

— Пусти!

— Успокойся! — прикрикнул на него Геккон. — Нам он живой нужен! В том числе и для того, чтобы узнать, где искать Виту.

Последние слова отрезвили напарника. Ещё тяжело дыша, он проводил сверкающими праведным гневом глазами пастора, которого под конвоем уводили в допросную. Геккон зашёл следом и закрыл за собой дверь.

— Как это получилось? — спросил я у напарника. — Ирка хоть что-то рассказала?

— Почти ничего. Как я понял, был прорыв и кто-то под шумок Виту и умыкнул.

— А охрана? Там же Ястребы были.

— Ещё не знаю.

— Тогда подождём результатов допроса.

Ждать пришлось не меньше часа. За это время мне несколько раз приходилось удерживать шведа от попыток участия на допросе. Сколько вариантов пыток для святоши я выслушал, это отдельный разговор. Наконец, дверь открылась, и оттуда вышел Геннадий Андреевич.

— Пошли, — коротко кивнул он нам и направился к себе в кабинет

Мы, молча, проследовали следом и привычно расселись на стульях у стены.

— Как Ирина? — уселся за стол Геккон.

— Девчонки штабные к себе утащили чаем отпаивать, — ответил Олаф. — Она никакая.

— Ну, да. Такой удар. Головой сильно ударилась?

— Говорят, лёгкое сотрясение. Не томите, Геннадий Андреевич. Что узнали?

— Судя по снаряжению и экипировке, что успела рассмотреть Ирина, это спецназ Роя.

— Спецназ Роя? — аж привстали мы оба. — Что за бред?

— Представьте себе. Этот пастор много интересного рассказал. Короче, из общины, у которой вы два года назад отобрали Виту, он создал целое поселение, в которые влились и продолжают вливаться всё новые и новые члены. Помните, там пастор был? Ну, такой костлявый, одетый несуразно, словно юродивый. С капотом суслика на шее.

— Был такой придурок, — вспомнил я.

— Этот, как ты, Семён, выразился, придурок, сейчас кардинал. Задурил людям голову своими байками о триединстве нано, техно и био, полностью загнал их под Роя, да ещё и создал что-то вроде семинарии, где готовит новых пасторов и сразу отправляет их в народ проповедовать. Кого в мародёрские общины по городу, кого за город по деревням церкви создавать. А, ещё, у них там свои вооружённые силы. Рота штурмовиков, рота автоматчиков, разведывательная рота и взвод спецназа.

— Ого!

— И всё это подчинено непосредственно Рою. Сплошные фанатики.

— А община без защиты, что ли?

— У общины своё ополчение.

— Круто Рой развернулся.

— Не то слово. Так вот, этот спецназ и выкрал Виту.

— Я пойду туда, — поднялся Олаф.

— Не ты, а мы, — поправил я его.

— Не пори горячку, — оборвал его Геккон. — Сядь!

— Чего сидеть!

— Как ты на ту сторону собрался перебраться? Сам видел, какие силы у Роя на линии соприкосновения стоят. Там вас и положат.

— И что теперь? Утереться? Пусть этот Рой с Витой всё, что хочет, делает?

— Я не говорю утереться. Но сгоряча такие дела не делаются. Подождите. Вон, чайку пока выпейте. Я сейчас.

Геккон встал и быстро вышел из кабинета. Вернулся минут через двадцать в сопровождении очкарика Саши, несущего в руках сумку.

— Примерьте, пока, — проговорил он, наливая себе в кружку из чайника.

— Что?

— Новое вооружение, — ответил Саша и начал доставать что-то непонятное.

— Где оно?

— Вот. Это перспективная модель ГНВ облегченного образца. Просто наши специалисты пришли к выводу, что таскать два типа оружия и терять время на их смену в случае необходимости крайне не продуктивно. Совместить в одном оружии две функции — тоже. Совмещать — это усложнять и утяжелять конструкцию. Мы пошли другим путём.

— И каким?

— В отличие от стрелкового оружия, ЭМИ не требуется жёсткий ствол из высококачественной стали. Волновод может быть и гибким. Поэтому, нам пришла идея основные узлы ГНВ распределить по телу, пульт управления — на предплечье левой руки, а волновод с конусом излучателя — на запястье правой. В результате, вы разгружаете себя в плане того, что вам не надо таскать на себе по два оружия. А при стрельбе из ГНВ далеко не всегда требуется стрелять прицельно, чего не скажешь про автомат или пистолет-пулемёт. Зато, вы можете на боевые выходы, теперь, брать АК-12, что существенно усилит вашу боевую мощь.

Действительно, когда при помощи Саши мы разместили на левом бедре аккумулятор, основной блок на поясе, через плечо вдоль руки волновод, на предплечье, в виде широкого браслета — пульт управления, а на запястье в узком браслете — конус излучателя, получилось довольно удобно. И, даже, вес ГНВ, распределённый по телу, практически не чувствовался. Ну и, бонусом ко всему — возможность брать с собой автомат, а не это недооружие, называемое пистолет-пулемёт. В довершение Саша извлёк из недр сумки две набедренные кобуры с торчащими из них рукоятками пистолетов.

— Это пистолет ПБ, то есть пистолет бесшумный, на базе Макарова. Оружие, конечно, старенькое, но это на крайний случай, когда шуметь нежелательно..

Пока мы возились, в кабинет вошли члены штаба и склонились над картой, о чём-то переговариваясь вполголоса.

— Закончили? — окликнул нас Геккон.

— Да, — ответил Олаф, вскинувшись, словно боевая лошадь.

— Тогда идём сюда. Обговорим детали операции.

А линия фронта существенно продвинулась в нашу сторону. Машины теснили. Там, где стояли пятиэтажки, в которых в своё время сидели наши секреты, сейчас были руины. Мы сидели в подвале и наблюдали за тирэксами, маневрирующими между бетонных куч.

— Когда уже твои начнут? — нетерпеливо поинтересовался Олаф у командира пехотного батальона Кощея.

— Имей терпение. Дай людям выйти на позиции. Не с марша же им в бой вступать.

Наконец, в воздухе завыли снаряды, выпущенные захваченными и перепрограммированными триерами, на той стороне встали разрывы. Один из тирэксов разлетелся на куски от прямого попадания, из-за кучи выскочила мурка и нарвалась на ЭМИ луч. ГР-8 выскочил на прямую наводку и принялся садить куда-то на нашу сторону. Веселье началась, похоже. Дождавшись, когда на нашем участке всё более-менее серьёзное было уничтожено, батальон Кощея перешёл в наступление, мы присоединились к бойцам и пошли во втором эшелоне, следуя за первой линией.

Отбросили роботов примерно на квартал, а, потом, сымитировали срыв атаки и отход, оставив нас в подвале одного из домов. Мы сидели у окошка и наблюдали, как Рой восстанавливал статус-кво, возвращая машины на свои позиции. Олаф нетерпеливо ёрзал, но терпел, прекрасно понимая, что высовываться рано. Нужно подождать, пока всё успокоится. Только сейчас появилась возможность подумать и упорядочить тот сумбур, что творился в голове.

Похищением Виты Рой нанёс нам серьёзный удар. И дело, даже, не в том, что она дочь Ирки, а швед считает себя её отцом. Девочка обладает поистине бесценным даром и Рою зачем-то понадобилась. И, если для этого он предпочёл даже отложить на сутки начало войны, то он задумал что-то опасное для нас. Именно поэтому, а не ради хорошего отношения к нам, Геккон со своим штабом и разработал нашу операцию. Ну и кардинала кровь из носу уничтожить нужно. И, как обычно, стандартная формулировка: кроме вас ни кто его притащит. Хотя, если положить руку на сердце, Геккон прав. Такая пара, как наша — редкость, хоть и кроме нас встречаются и технари, и бионики, правда, не с таким сильным даром как у нас. Я, например, могу с ходу перехватить управление птицей или животным, тогда, как другим нужно время на то, чтобы сосредоточиться и жертва, которая должна всё это время оставаться на месте.

— Что? — нетерпеливо спросил напарник. — Может, пойдём уже?

— Погоди, — ответил я, — надо осмотреться.

Привычно присев у стены, я закрыл глаза и начал ощупывать окрестности. Так. Что там у нас? Крыса? Не пойдёт. Собака? Пойдёт, но поищем что-нибудь ещё. О! То, что надо! Ворона. Всегда лучше сверху смотреть. С высоты всё видно. Ворона особо и не сопротивлялась. Я взмахнул крыльями, покрутился, ориентируясь на местности, отыскал дом, в котором находился наш подвал и полетел дальше. Ага, за углом что-то мурка забыла. Но в другую сторону смотрит. Значит, вырубим без проблем и без всякого шума. Дальше, во дворе расположились наёмники. Я облетел вокруг. За домом пройти можно. Но, в конце, всё же, нужно поосторожнее. Там триера на позиции. В упор своим орудием, конечно, не шарахнет, но тревогу поднять сможет. А там, набегут все, кому не лень. И начнут гонять.

Мы вышли из подвала, и пошли, прижимаясь к стенам домов с правой стороны улицы. Мурка точно нас не ожидала. Засела в кустах и высматривает что-то в глубине двора. А капот наружу. Ну мы ей туда и залепили по импульсу. Надо же было проверить ГНВ нового образца. ГНВ, кстати, остались довольны. Мурку вырубило качественно и навсегда. Только дымок над капотом. Потом, правда, пришлось быстро самим нырять в кусты и прятаться за корпусом почившего робота, потому, что по улице с деловитым видом пронёсся курьер.

Наёмников обойти никак не получалось. За то время, пока мы вышли, триера сменила позицию, и теперь так раскорячилась на перекрёстке, что обойти её или наёмников было крайне проблематично. Мы устроились возле мурки и прикидывали варианты.

— Неужели придётся назад возвращаться? — стиснул в бессильной злобе кулаки Олаф.

— Подожди, не спеши с выводами.

— А тут, спеши, не спеши, всё едино.

— Не скажи. Кажется, вариант есть. Прикрой-ка меня.

Я закрыл глаза и опять принялся обшаривать пространство. Что-то я почувствовал. Что-то большое и живое. То, что вселило в меня надежду. Крысы? Не то. Кот в соседнем подвале? Опять мимо. Должно быть что-то большое. Неужели меня сбила с толку стая ворон? А это что? То, что нужно! Достаточно крупная свора одичавших собак неслась к месту недавнего боя. Ну, конечно! Там, где был бой, должны оставаться убитые. А трупы для современных собак — вполне себе праздничный стол.

Я дотянулся до стаи и нащупал ту самую коллективную волю, которая отличает стайных животных от одиночек, например от тех же котов. Ну, там уже проще. Разобраться, куда стянуты ниточки сознаний отдельных членов для меня раз плюнуть. А вот и вожак. Ну, привет, моё временное тело. Вожак, наверное, был здоровым. И далеко не глупым. Его мозг яростно сопротивлялся. Секунды три, что достаточно долго само по себе. Наконец, я глянул на мир глазами собаки. А я не ошибся. Вожак действительно был очень крупным кобелём, судя по той высоте, с которой я взирал на своих подданных. Осталось сориентироваться. Гавкнув стае, я выскочил на проезжую часть. Ага! Вижу! Вон триера ствол задрала. А с того двора довольно ощутимо тянет гарью горящих дров и вонью немытого человеческого тела. Ну, ещё и вкусненьким чем-то слегка попахивает. Значит, нам туда.

Стая сидела на тротуаре и с преданностью взирала на меня. И правильно. Откуда-то я знал, что разорву любого, кто выскажет хоть намёком своё неповиновение. От такой мысли даже верхняя губа поползла вверх, ощерив клыки. Рыкнув для порядка, я сорвался с места и, ощущая за спиной лающую, скулящую и повизгивающую массу, рванул в сторону двора. Наёмники настолько чувствовали себя в безопасности, что даже не озаботились охранением. За что и поплатились. Я выскочил из-за угла, мощно отталкиваясь от земли своими мощными лапами, и сразу устремился к толпе вокруг костра. До людей стало что-то доходить, но реагировали они слишком медленно. Дав мощную установку вожаку, я быстро перескочил в подвернувшегося воробья и посмотрел сверху на разворачивающуюся внизу эпическую битву человека со зверем. А посмотреть было на что. Люди дрались, словно на время тоже превратились в таких же клыкастых хищников. И, кажется, побеждали.

Не тратя больше времени, я вернулся в своё тело, быстро поднялся и, махнув напарнику, пошёл в сторону продолжающейся схватки. Наёмники слишком были заняты своим выживанием, чтобы обратить внимание на нас. Разве, что, какая-то шавка попыталась и нас попробовать на зуб, но Олаф быстро упокоил её из своего ПБ. Проскочили мы удачно, пробежали ещё один двор и, под аккомпанемент последних редких выстрелов, заскочили в подвал. Стоило передохнуть и осмотреться. Швед опять достал свой любимый нож и принялся его полировать. А я, вновь, закрыл глаза и принялся сканировать пространство. Подвернувшаяся собака, видать одна из тех, что отбилась от стаи, не подошла. Наёмники, если они победили, настолько насторожены сейчас, что будут стрелять во всё, что движется по земле. А, вот, голубь — самое то. По голубям палить они, точно, не будут.

Сорвавшись с ветки, я взмахнул крыльями и полетел посмотреть на место схватки. Как я и ожидал, люди победили. Оборванные и израненные, они бродили среди трупов собак, приходя в себя. Значит, с этой стороны опасности ждать не стоит. А что нас ждёт впереди? Судя по всему, путь наш лёгким назвать нельзя. В соседнем дворе заняла пост стандартная четвёрка подчинённых. Дальше дорогу патрулирует ГР-2, а в буйно разросшихся кустах в засаде засела восьмёрка. Обычная тактика Роя. Ничего нового. Хотя, зачем ему выдумывать что-то особенное, если он уверен, что линию фронта никому не пройти? И мы, пока, себя не обозначили. Правда, есть сгоревшая мурка, но этого слишком мало, чтобы связать с нами. Мало ли почему сгорел процессор?

— Как проходить будем? — Поинтересовался я у напарника.

— Ещё раз осмотрись. В том дворе, где подчинённые, должен быть вход в коллектор, если я не ошибаюсь. Проверь подступы.

Пришлось опять влезать в мозги голубя, благо, далеко он улететь не успел. Там, в углу двора, действительно находился люк коллектора в бетонном кольце, приподнятом над землёй. Правда, подчинённые топтались не так и далеко, но прокрасться за кустами было вполне реально. Они тупые. Сразу не среагируют, а, потом, поздно будет. Голубь обрадовано унёсся в небесную высь, а мы осторожно вышли из подвала, огляделись и пошли вдоль стены, потом, свернули к детской площадке, пересекли двор и присели возле угла дома.

— Вон, подчинённые стоят, — показал я рукой.

— Вижу. Ты скажи, как обходить их будем.

— Сейчас в ближайший подъезд, через подвал насквозь и в последнем выходим, сразу за вон те кусты и в угол двора.

— Может сработать. Пошли.

Действительно, прошли чисто, если не считать того, что я угодил ногой в трухлявый ящик в подвале и красиво бы пропахал носом хлам, если бы напарник не поддержал меня за локоть. Открыть люк знаменитым ножом Олафа было делом нескольких секунд. Успокоились мы только тогда, когда оказались в затхлой, спёртой темноте колодца.

Кардинал сидел и смотрел на девчонку, лежащую на постели. И что теперь? Сыч свою часть плана выполнил. Его бойцы притащили её, уложили на кровать и спокойно удалились. А дальше — работа кардинала. Минут через пять эта ведьмочка откроет глаза и нужно будет ей что-то говорить. А что? Тут, как на минном поле: один неверный шаг, и к ней на выручку слетятся все окрестные роботы. Задача, конечно, не из лёгких. Но с Роем не поспоришь. Святоша прошёлся по комнате, достал из шкафчика бутылку коньяка, плеснул в пузатый бокал и убрал напиток опять в шкафчик. Времени как раз хватило на то, чтобы в несколько глотков осушить бокал. Веки девочки затрепетали, дыхание стало более прерывистым, и Вита открыла глаза.

Девочка пару минут полежала, бездумно глядя в потолок, потом подскочила и уселась в дальнем углу кровати, сжавшись в комочек и испуганно глядя на кардинала. Тот тоже замер, боясь неосторожным движением или словом всё испортить.

— Я тебя узнала, — неожиданно проговорила Вита. — Ты — тот пастор, который хотел меня украсть.

— Кто тебе это сказал?

— Мама.

— Это неправда.

— Правда! Мама никогда не обманывает!

— Она не обманывала. Просто неправильно поняла. Так получилось, что мы совершили ошибку и выгнали вас из общины. Но меня всё время мучила совесть. Ведь, тогда было тяжёлое время. Нам целой общиной было тяжело выживать, а тут вы остались одни посреди враждебного города. Наконец, я не выдержал и послал за вами. Я боялся, что вы уже погибли.

— Мы не погибли, и нам не было плохо. Нам хорошо было, и нас никто не трогал.

— Об этом я узнал позже. Но то, что вас никто не трогал, неправда. На вас пытались напасть. И несколько раз.

— Нас защищали роботы.

— Не всегда они могли помочь. В последний раз, вы чудом успели убежать через окно, — вспомнил пастор рассказ Егора. — И, в конце концов, нельзя жить отдельно от других. Твоя мама должна общаться с другими взрослыми, а ты должна играть не только с роботами, а ещё и с другими детьми. Так требует наша природа.

— А почему, тогда те люди, которые украли меня, ударили маму?

— Они не хотели. У них была задача привести вас. Но твоя мама стала с ними драться. Они защищались. И, когда поняли, что она не хочет идти, решили спасти хотя бы тебя.

— Меня не нужно было спасать.

— Это ты так думаешь. А на самом деле, тебя хотели просто вернуть в общество к таким, как ты. Нельзя, чтобы ребёнок рос, не общаясь со сверстниками. Те люди уже понесли наказание за свою грубость.

— А где я сейчас? И где моя мама? Меня опять украли?

— Тебя украли роботы. Где твоя мама я не знаю. Мы случайно увидели, что роботы тебя куда-то тащат и отбили.

— Они бы мне ничего не сделали.

— Ты уверена? Рой в состоянии войны с людьми. На линии фронта идут бои. Сгорают роботы и гибнут люди. Не думаю, что роботы неизвестно что сделали с твоей мамой и украли тебя для того, чтобы с тобой поиграть. Рой позволял машинам играть с тобой. Но сейчас война. И та же мурка для тебя так же опасна, как и для любого другого человека.

— А где я?

— Ты у нас в гостях. Тут безопасно.

— Я хочу домой, к маме.

— Мы обязательно тебя отвезём домой, но не сейчас. Слишком опасно и нам не прорваться к Сопротивлению. Тебе, пока, придётся погостить у нас. А, как только будет возможно, мы тебя сразу отвезём. Я это обещаю. И, ещё, постарайся не связываться с роботами.

— Почему?

— Этим ты навредишь себе и тем, кто, рискуя жизнью, спас тебя от гибели. Я же говорю, если Рой отдал приказ схватить тебя, роботы его не ослушаются.

— Хорошо. Я постараюсь. А что им всем от меня надо?

— Ты — избранная. Кибербог тебя выбрал из всего человечества и наделил своим божественным даром. Только ты можешь примирить человеческий разум и искусственный интеллект. Мы все только стремимся к тому, чтобы найти общий язык с роботами, а ты это делаешь, свободно, не напрягаясь.

— Но мне никто ничего не давал. Я этому сама научилась.

— Как?

— Не знаю. Само как-то.

— Вот, видишь! Само ничего не бывает. Тебе этот дар был дан свыше. Ты же не родилась с такими способностями?

— Нет.

— В определённый момент кибербог обратил своё внимание именно на тебя. Значит, тебе суждено повести людей к киберраю.

— Я ничего не поняла.

— А я на что? Всё равно ты сейчас здесь. Почему бы не помочь людям, которые тебя приютили?

Налобный фонарь Олафа вспыхнул, на мгновенье, ослепив меня. Я включил свой и огляделся. Стандартный технологический колодец с переплетением труб, разбитым манометром и коробкой распределительного щита. Пучки кабелей и трубы разных диаметров уходили в темноту четырёх тоннелей, расходящихся под прямыми углами. Словно двух лет и не прошло. Дежавю, какое-то.

— Пошли, что ли? — закинул ранец за спину напарник.

— Пошли. А откуда ты знал, что тут есть этот коллектор?

— Вспомнил, как от роботов в этих местах в молодости скакал.

— В молодости! А сейчас, что, старый стал?

— Я тогда ещё совсем пацаном был. Только, курьером начинал работать. Как раз в центр донесение доставлял, когда за мной мурка увязалась. А, потом и остальные к раздаче подоспели. Именно в этом дворе и зажали. Хорошо, колодец подвернулся. Думал, пересижу, а тут коллектор. Нам, кстати, туда.

И снова мы идём по тёмному сводчатому тоннелю вдоль кабелей, тянущихся по стенам, между труб, уложенных на полу, вдыхая спёртый затхлый воздух и распугивая крыс. Лучи фонарей прыгали по бетону тоннеля, выхватывая из темноты пятна плесени и ржавые разводы на бетоне стен.

— Хорошо идём, — нарушил я молчание минут через двадцать нашего пыхтения в респираторы.

— Жаль, что не до конца, — ответил швед. — Через несколько километров коллектор закончится, и придётся вылезать на поверхность.

Действительно, жаль. Честно говоря, я надеялся весь путь пройти под землёй. А оказалось, что всё хорошее быстро заканчивается. В очередной раз убеждаюсь в этой истине. Ну, что ж. Пойдём по верху. Опять, как кузнечики, будем прыгать от подвала к подвалу. В принципе, дело привычное. Но хлопотное. А под землёй так комфортно двигаться. И не надо за каждым углом ожидать робота. Кстати, насчёт углов. Тут, конечно, нет их, но по пути периодически встречаются колодцы с расходящимися в разные стороны ходами. А не проверить ли их?

Крыса подвернулась под руку сразу. Я быстро залез к ней в мозги и побежал по тёмному тоннелю. Забежав в колодец, я повернул направо и нырнул в ход, ведущий под углом в девяносто градусов от нашего маршрута. Видно, конечно, было плохо. Не то зрение у крысы, чтобы далеко смотреть. Зато темнота не помеха. А слух и обоняние — таких вообще поискать надо. Поэтому звяканье бетонной крышки люка где-то вдалеке своим нечеловеческим ухом услышал явно. Потом послышались грубые мужские голоса, звяканье оружия о бетонные стены. Вовремя я про углы вспомнил.

— Интересно, это по нашу душу, или как? — призадумался швед, когда я вернулся в своё тело.

— Не знаю. Но стоит назад пробежаться.

— А эти?

— Они ещё далеко. Время есть.

— Боишься, что зажимать будут?

— Не хочу внезапного удара сзади.

Следующую крысу на пройденном нами маршруте пришлось поискать. Всё-таки расшугали мы их, пока проходили. Наконец, одна такая нашлась. Сидела, забившись под трубу. Я быстро перехватил управление и двинул по тоннелю в обратном направлении. Хоть одна хорошая новость. Сзади никого не было. Быстро выскочив из крысы, я нашёл ещё одну, проверил левый тоннель. Тоже чисто. На то, чтобы проверить ход, ведущий прямо, времени уже не было. Мы погасили фонари и прижались к стене, приготовив ПБ.

— И что они там думают? — раздался обиженный голос из тоннеля. — Каждый раз одно и то же. Ходи по этому подземелью, проверяй. А что проверять? Какой дурак сюда полезет? Тупые до власти дорвались и дурные приказы отдают.

— Ты бы придержал свой язык, — отвечал ему одышливый голос. — Не дай Бог, командир услышит. Вылетишь же опять в подвалы. Соскучился по мародёрке?

— А как он услышит? Тут мы вдвоём, командир далеко.

— В старину говорили: и стены имеют уши. Кто-нибудь донесёт.

— Уж не ты ли?

— А, может, и я, если болтать будешь, что ни попадя. Ещё не хватало мне за компанию с тобой вылететь. Мне в наёмниках хорошо.

— Это до поры. Вот, сунет нас Рой к сопротивленцам под молотки. Не забыл, что война у нас?

— Так, там и роботы неплохо справляются. Теснят, говорят. Самое опасное, что нас ждёт, это зачистка зданий после основной волны наступления.

— А два года назад? Забыл, как батальон наёмников подчистую лёг? Кто его под пулемёты бросил?

— Точно сам донесу! Лучше молчи!

Понятно. Это наёмники. А Рой быстро учится! Понял, что коллектор, это самый безопасный маршрут для нас. Вот, теперь, ввел патрулирование наёмниками. Голоса приближались и, вскоре, лучи света от фонарей осветили стены колодца. Мы с Олафом синхронно шагнули в центр и выстрелили по двум силуэтам. Наёмники, наверное, даже ничего и не поняли.

— Может, стоило их живыми брать? — направил на одного из них свой фонарь швед.

— Зачем?

— Допросили бы. Полезно знать маршруты обходов, графики.

— А потом что? Отпускать? Я бы не смог безоружного убить.

Олаф пожал плечами и пошёл вперёд. Я бросил последний взгляд на наёмников и подался следом. И опять потянулся этот тоннель с бетонными стенами с пятнами потёков.

И, всё же, напарник оказался прав. Хоть одного из наёмников следовало допросить. Меньше неожиданностей впереди бы ожидало. На одном из участков пути мы наткнулись на несколько растяжек. Каким чудом их заметил Олаф, он и сам, наверное, сказать не смог бы. Просто, занеся ногу для очередного шага, он вдруг замер, а потом вернул её на место, немного постоял и присел.

— Что? — шёпотом, ничего не понимая, спросил его я.

— Растяжка. Не подходи.

Я уже и сам заметил блеснувшую в свете фонаря нить, протянутую поперёк тоннеля на уровне щиколоток. Швед встал на колени и проследил за ней. В небольшой нише, выдолбленной в бетонной стене, была закреплена граната. Меня аж пот холодный прошиб. Вот бы, сейчас, нас нафаршировало осколками! Тут не только нам двоим, тут и пятерым за глаза хватило бы.

— Что ты хочешь сделать?

— Сниму. Нам пригодится.

— Смотри не подорвись. Она, может, с сюрпризом установлена.

— Не учи технаря. Сам знаю.

Ух, какие мы важные! И не скажи ничего! Хотя, он прав. Технаря учить с растяжкой разбираться, это всё равно, что меня животными управлять. Технари технику чувствуют. И не только технику. Всё, что касается железа, технари видят насквозь. Уж такой дар у них. А я тут со своими советами. Но и меня понять можно. Как-никак я тоже в этом тоннеле нахожусь. И, если растяжка сработает, мне тоже мало не покажется.

Следующую растяжку нашли уже быстро, потом ещё две. Успокоившись тем, что, видимо, этот участок не патрулируется, раз заминирован, мы расслабились и чуть за это не поплатились. Когда мы проходили очередной колодец, крышка люка внезапно открылась, и в ней, в ореоле солнечного света, показалась растрёпанная голова. Немая сцена, как говорили раньше. Мы, застывшие от неожиданности, смотрящие вверх, и наёмник, в изумлении взирающий на нас сверху. Первым из ступора вышел Олаф. Выстрелив в это изумлённое лицо из пистолета, он дёрнул меня за руку, и мы помчались по тоннелю. Так быстро я ещё не бегал. Сзади раздались удивлённые голоса, потом отрывистые команды, стук чего-то железного, упавшего сверху, о бетон.

— Ложись! — крикнул напарник и полетел на пол.

Ничего ещё не понимая, я тоже рухнул вниз, по инерции проехал немного животом по шершавому покрытию, а потом сзади шарахнуло. От грохота взрыва заложило уши, а осколки пролетели над головой, рикошетируя от стен и с воем умчались дальше по тоннелю. Напарник вскочил на ноги и, дёрнув опять меня за руку, понёсся вперёд, словно пытаясь догнать эти смертоносные кусочки металла. Добежав до ближайшего колодца, он сразу рванул наверх, слегка сдвинув крышку, огляделся, потом откинул её и, махнув мне, полез наружу. Я вцепился руками в железные скобы и тоже стал карабкаться к выходу на поверхность. Солнечный свет ослепил.

Олаф стоял на одном колене и, приготовив к бою автомат, контролировал пространство. Буйно разросшийся кустарник почти поглотил собой люк, поэтому со стороны нас увидеть было не так-то просто. Увидев, что я вылез, он что-то мне крикнул, указывая на крышку. Из-за звона в ушах я ничего так и не расслышал, но догадался, что колодец нужно закрыть. Задвинув на место люк, я опять побежал за шведом, отчаянно надеясь, что он знает, что делает. Мы свернули к одному из ближайших домов, влетели в подъезд и на подгибающихся от усталости ногах ввалились в подвал. Всё. Сил больше не было. Да и оглохшие от взрыва далеко бы мы не ушли. Нужно пересидеть и подождать, пока не прекратится этот проклятый звон в ушах.

Кряхтя и согнувшись, словно дряхлые старики, мы разбрелись в разные стороны и уселись возле окон. Временное отсутствие слуха, ещё не повод, чтобы ослабить бдительность. Глаза, пока, у нас есть. Наблюдать за подходами можем. Постепенно звон в голове утих, и стали слышны звуки голосов где-то вдали, стук капель в глубине подвала и жужжание электродвигателей и сервоприводов роботов неподалёку. Похоже, нехилый осинник мы разворошили. Нужно уходить отсюда как можно дальше, пока нас здесь наглухо не запечатали. Тем более, что отдохнуть удалось, и силы возвращались.

Кардинал прогуливался во дворе своего коттеджа, прислушиваясь к голосам в доме. Нужно было подумать. То, что Мать с двумя женщинами ляпнут девочке что-то не то, он не боялся, потому что роли были давно расписаны и всё оговорено. А сейчас девчонке просто необходимо было женское общество. Ребёнок напуган, ничего не понимает. Да и, как иначе, если её оторвали от матери и привезли в незнакомое место. Но Мать — баба умная. Она разберётся, что делать надо.

Первый шаг сделан. Не то, чтобы эта Вита стала доверять ему безоговорочно, но, по крайней мере, не отвергла и не поставила под сомнение его версию. Это уже хорошо. Но, что делать дальше? В первом разговоре кардинал сказал, что все роботы стали враждебны для неё. Нужно было отговорить девчонку от общения с машинами. Ведь, если нет враждебности, то вся версия, предложенная кардиналом, сыпется, как карточный домик. Ведь, можно без проблем уехать назад на первом попавшемся тирэксе. Разве не так? Да она бы и не спрашивала бы никого. Просто позвала бы на помощь, и тут же, проломив бетонный забор, сюда сбежалось бы целое стадо боевых механизмов. И ничего, ведь, не сделаешь. Поэтому для начала такое изложение событий подошло.

Но людям нужно чудо! Чем Вита будет отличаться от остальных детей в глазах прихожан, если не будет общаться с роботами? Ничем. Просто словам никто не поверит. А рой требует, чтобы люди поклонялись девочке. И для этого нужны роботы. Проблема. И эту проблему нужно как-то решать. Кардинал подошёл к окну и прислушался. В доме разговаривали. Ясно слышался тоненький детский голосок и мягкий голос Матери.

— Почему Рой не любит меня?

— Рой — машина. Он не может любить, или не любить. Просто он считает, что от тебя могут быть неприятности.

— Какие же от меня могут быть неприятности?

— Ну, например, ты уговоришь роботов не сопротивляться, и люди придут и захватят его.

— Но роботы, же, теперь не дружат со мной. Так сказал тот дедушка, который со мной разговаривал.

— Это кардинал. Он очень умный и хочет тебе помочь.

— Вернуть назад к маме и Олафу?

— Ну, это сложно пока сделать. Ты только здесь в безопасности. А, как только выйдешь за ворота, Рой откроет на тебя охоту.

— Как же он тогда мне поможет?

— Ты находишься под его защитой. Кардинал — святой человек и Рой с ним считается. Вот он и хочет договориться с ним, чтобы оставили тебя в покое.

Договориться. Вот оно, решение проблемы! Именно договориться! Кардинал погулял ещё немного и вошёл в коттедж. За время его отсутствия девочка изменилась. Розовое воздушное платье, принесённое Матерью, сделало её похожей на ангелочка. Расчёсанные волосы каскадом падали на плечи, а небесно-голубые глаза сияли на чистеньком умытом личике. Вита сидела за столом и с удовольствием уплетала черничное варенье, намазывая его толстым слоем на хлеб и запивая чаем.

— Я встречался с Роем, — деловитым тоном, как само собой разумеющееся, сообщил кардинал.

— Да? — встрепенулась девочка. — Он меня пропустит домой?

— Нет. Пока он не готов отпускать тебя на пределы нашего поселения. Но я уговорил его, чтобы он не запрещал роботам общаться с тобой.

— Ура!

— Но, как только он узнает, что ты попытаешься перетащить их на свою сторону, он прикажет им схватить тебя. А он узнает. Ты не должна пытаться убежать с помощью своих механических друзей. Даже я, в этом случае, не смогу тебя защитить.

— Я поняла, — поникла Вита, но, тут же, опять вскинулась и дерзко посмотрела на кардинала своими голубыми глазами. — Олаф, всё равно, придёт за мной и заберёт меня.

Кардиналу стоило больших усилий, чтобы не поморщиться, как от зубной боли. Олаф! А с ним и Семён. Те самые, что чуть не перестреляли всю общину из-за этой ведьмочки два года назад. Они могут. Правда, Рой клялся, что никто не сможет до них добраться. Но эти — смогут. Кардинал был наслышан об этой паре, заставившей прогнуться Рой и уничтожившей какого-то страшного монстра, с которым никто не мог справиться. Ещё их тут не хватало.

Мы вышли из подвала и стали тихо пробираться вдоль дома. Где-то в соседнем дворе были слышны голоса, маты, отрывистые команды и звуки коротких очередей. Один раз, даже, граната бухнула. Подвалы прочёсывают. Это к бабе Фае не ходи. Линять отсюда надо. И, как можно скорее. Откуда взялся этот суслик, мы и сообразить не успели. Принесла его нелёгкая. Выскочил, как чёртик из табакерки, дал в нашу сторону очередь из пулемёта и умчался опять куда-то в заросли. И тут началось. Нет. Не так. НАЧАЛОСЬ.

Мне рассказывали, что до Роя была такая забава. Олимпийские игры, называлась. Короче, съезжались люди из разных стран и мерялись своей силой. Кто быстрее бегает, кто лучше стреляет, кто по морде лучше бьёт. Короче, мы бы с напарником сейчас выиграли бы все призы по бегу, или за что они там соревновались. Не просто так же. Бежали, прыгали и ползли мы так, как никто, наверное, в этом мире. У нас на хвосте висело около пятнадцати разномастных роботов, поливая нас огнём из своих крупнокалиберных пулемётов и обстреливая из автоматических пушек. А мы бежали, спасая свои бренные, но, так нам дорогие, тела.

Откуда-то сбоку вырулил тирэкс и саданул по нам из своего орудия. Каким чудом мы спаслись, вовремя нырнув в древнюю воронку времён первых столкновений людей и техно, одному Богу известно. Но мы спаслись, а, потом, вырубив железяку залпом из ГНВ, рванули дальше. Слева показались наёмники, открывшие огонь из-за кустов. Как ни странно, на каком-то этапе мне стало казаться, что убивать нас никто не собирается. Те же наёмники, стреляя почти в упор с заранее занятых позиций, могли нас в два дуршлага превратить очень легко. Но мы живы и всё так же скачем, словно зайцы, из двора во двор.

— Тебе не кажется, что нас загоняют? — задыхаясь от боли в лёгких, поинтересовался я у напарника.

— Кажется, — так же отдуваясь, ответил швед. — Ещё как кажется. В ловушку загоняют. Все пули только над головой. А тирэксы вообще стрелять перестали.

— Рой передумал нас убивать?

— Наверное. Что-то задумал, железяка бешенная.

— Что делаем?

— Вон здание торгового центра. Видишь?

— Вижу.

— Туда рвём.

— Придётся через наёмников прорываться.

— Ничего. У них, видимо, приказ в нас не стрелять. Прорваться можно будет.

— А там что?

— Там двухуровневая подземная парковка. Можно затеряться.

— Надеюсь, что ты прав.

— Давай, за мной!

Олаф упал на землю, откатился под кустарник, вскочил на ноги и резко изменил направление движения, рванув вправо. Я, добросовестно выполнив всё — следом за ним, и, вскоре, мы оказались прямо на позициях наёмников. И всё-таки, они — материал некачественный. Согласившись пойти на службу к Рою, не удосужились хоть немного заняться боевой подготовкой. А Рой и не требовал от них этого. Достаточно того, что они бодро лазили по подвалам, зачищая их от мародёров, и были побыстрее и посообразительнее, чем подчинённые.

Когда мы оказались внезапно среди этих солдат удачи, как называл их дед Митяй, они опешили и растерялись. Дав по паре очередей и внеся этим ещё большую сумятицу, мы прямо через них побежали к торговому центру. Это здание когда-то было построено из стекла и бетона и, наверное, было необычайно красиво. Вот, только, сейчас это был бетонный каркас, напоминающий скелет какого-то доисторического чудовища, а стекло большими кучами осколков покоилось по периметру здания.

Мы ворвались на первый этаж и, под аккомпанемент очередей и сыплющейся на головы бетонной крошки, бросились к пандусу, ведущему к парковке. Как раз успели, чтобы пробежать вниз и нырнуть за первый ряд припаркованных когда-то и медленно гниющих автомобилей. Со стороны улицы на парковку влетел ГР-8 и с ходу открыл огонь из своей автоматической пушки. Видать, приказ нас не убивать, отменён и мы опять бегающие мишени. Печально.

— Куда дальше? — прокричал я, дав импульс ЭМИ в сторону робота.

— Влево! Вон, видишь за колонной дверь? — ответил Олаф, добивая начинающую коптить восьмёрку.

Я побежал в указанном направлении, но, тут же, вынужден был упасть и забиться под бывший когда-то, наверное, очень крутым внедорожник. И вовремя, потому, что его корпус стал сотрясаться от попадающих в него пуль калибром двенадцать миллиметров, выпущенных их пулемётов двух мурок, сейчас старательно объезжающих сгоревший ГР-8. Да, что же вам неймётся-то? Я выкатился из-под днища машины и ударил узким лучом правую. Ага! Не нравится! Вторую упокоил напарник, выстрелив из-за красивого даже в таком состоянии кабриолета. А вот и дверь. Швед рванул за ручку, и мы ввалились в темноту, заполошно хватая спёртый воздух. Всё-таки, столько бегать — это перебор.

Хорошо гулять по саду, когда-то, наверное, аккуратному, судя по выщербленным дорожкам. Но и сейчас, в своём одичавшем состоянии, он был красив.

— Дедушка кардинал, — глянула на него своими голубыми глазами Вита. — А почему бабушка Мать называет меня святой?

Кардинал поморщился. Святая! Была бы его воля, сжёг бы он эту святую на глазах у всей общины! Ведьма! Но с Роем не поспоришь. Сытую и спокойную жизнь нужно отрабатывать.

— А ты и есть святая.

— Почему?

— Потому, что кибербог создал человека, то есть, био, техно, то есть, роботов, и нано. Он создал их, как три части самого себя. И все мы находимся на пути к совершенству. А совершенство, это единение трёх частей единого кибербога.

— Как-то ты непонятно говоришь. Вот — мы. Там, за забором роботы и нано. Что нам мешает? Почему мы, сейчас, не можем жить в мире?

— Понимаешь, вот ты видишь такую же девочку, как и ты. Ты можешь сразу подойти к ней и дружить?

— Могу, если она не выбражуля.

— Нет. Тебе, ведь, сначала нужно познакомиться, узнать, как её зовут, назвать своё имя. Правда?

— Правда.

— Потом вы поговорите. О чём вы обычно разговариваете?

— О разном. О куклах, например. Или о кино. У меня много дисков с фильмами. Олаф принёс.

— Вот видишь. А, например, я, или Мать, увидим робота или нано, как мы сможем пообщаться? Мы слишком разные, чтобы вот так просто найти общий язык. Да, мы изучаем двоичный код. Но говорить мы не можем. Только с помощью компьютеров. И то, на примитивном уровне. А ты спокойно общаешься с ними. И, знаешь, почему?

— Почему?

— Потому, что ты — избранная. Из множества людей кибербог выбрал тебя, чтобы показать, что диалог с роботами и нано на равных возможен. И не только возможен. Он будет. Люди научатся говорить с техно и нано свободно. Точно так же, как это делаешь ты. А ты должна своим примером вдохновлять людей. Показывать, что это возможно. Ты — достояние всего человечества. Ты спасение нашей цивилизации. Вот поэтому ты святая.

— Но, я хочу к маме.

— Ты вернёшься к ним. Но позже. Тогда, когда мы сможем тебя переправить на ту сторону. Пока мы этого сделать не можем. Идёт война. Но, как только появится возможность, поверь, мы обязательно вернём тебя к маме. А, раз, пока нет такой возможности, ты же не откажешься помочь мне?

— Как?

— — Ты, своим присутствием, укрепишь в людях единственно правильную веру. Веру в кибербога. Кстати, смотри, кто въезжает в ворота. Видишь?

— Мурка! Ура!

Девочка со всех ног бросилась к въезжающему на территорию поселения боевому роботу. Машина, завидев Виту, опешила, замешкалась с тем, какое решение принять, а потом, попав под обаяние ребёнка, задорно задрала ствол пулемёта и закружилась с ней в хороводе. Кардинал умильно улыбался, с трудом подавив желание сплюнуть на землю. Ведьма. Как есть ведьма. Он уселся на остатки полусгнившей скамейки и наблюдал, как Вита играет в догонялки с роботом. А вокруг стали собираться люди. Поначалу это были прачки с прачечной неподалёку. Потом, кухарки, а, затем и общинники, как раз возвращающиеся с сельхозработ. По толпе проносились возгласы, шепотки, охи и ахи. И это хорошо. Будет, о чём поговорить во время вечерней проповеди. Хотя, зачем откладывать? Тем более, что люди уже не просто наблюдали необычную картину, а, уже, полезли с расспросами к кардиналу. И правильно. Кто ещё смог бы объяснить то, что сейчас происходит?

— Кардинал! — раздался из толпы голос. — Как такое возможно?

— То, что вы видите — чудо! — раскинул руки святоша. — Эта девочка — мессия, посланная нам, простым смертным, кибербогом. Она — воплощение всех тех молитв, которые мы произносим ежедневно. И мы, в лице этой девочки, видим, что конечная цель возможна. Только нашей праведностью и устремлённостью к совершенству мы достигнем единения. Вы видите сами, что это возможно!

А девочка, тем временем, уже карабкалась на громадную триеру.

— Давай покатаемся! — щебетала она, усаживаясь на ствол её орудия.

И кошмарная боевая машина поехала вперёд, осторожно, чтобы не уронить своего маленького седока.

Темнота была кромешной. Я вытянул руку и сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Кажется, ступеньки. Лестница, ведущая куда-то вниз. Рядом возился Олаф, пытаясь на ощупь разобраться в своём ранце и, наконец, темноту распорол луч его налобного фонаря. Точно, лестница. Я не стал терять время на то, чтобы достать свой, поэтому, пропустив напарника вперёд, просто пошёл за ним следом. Мы спустились на один пролёт и оказались перед такой же дверью, через которую мы сюда попали. Швед толкнул ее, и мы вышли в просторное тёмное помещение.

Я, наконец, достал из ранца свой фонарь и пристроил его на шлем. Такая же стоянка, как и наверху. И, тоже, забитая машинами. Мы осторожно двинулись вдоль ряда автомобилей, выстроившихся, как на параде и глядевших на нас своими пыльными фарами. Интересно, а их можно завести, или они все здесь уже сдохли окончательно? Наверное, если основательно повозиться, то можно. Только, кому это надо? Бензина, всё равно, давно нет. Никто его не делает. Да и, мотаться на таких неуклюжих созданиях по дорогам, забитых боевыми роботами, как-то глупо, если не сказать больше. Кстати о роботах.

— Где тут заезд? — поинтересовался я у напарника.

— Зачем тебе?

— Чтобы знать, откуда ждать опасности. А то, влетит какая-нибудь восьмёрка, а мы и не в понятии.

— Тут нет заезда. Сюда на лифте попадали.

— На лифте? — я, конечно, знаю, что такое лифт, но то, что на лифтах не только люди, а ещё и машины катаются — такое для меня в новинку.

— Грузовая такая платформа. Машина заезжает, и платформа плавно опускает на уровень. А потом так же поднимает на поверхность.

Чего только люди не придумали в своё время! Но, отсутствие заезда на этот этаж успокаивает. По крайней мере, не нужно опасаться боевых машин. А с наёмниками, если они сюда сунутся, повоевать можно. С боевой подготовкой у них не очень. Бывшие мародёры и прочие отбросы воевать не умеют. Им это никогда не нужно было. Пошарить по городу, прячась от роботов, это да. Ободрать, как липку, а, может, даже убить кого-нибудь послабее себя, всегда пожалуйста. А, вот, с опасным противником схлестнуться, это для них слишком. Своя рубашка, как говорится, ближе к телу.

А лифт, действительно, впечатлил. Большая такая платформа со стоящим на ней автомобилем, застывшая в сорока сантиметрах от пола. Швед заскочил на площадку и уселся прямо на железную поверхность.

— Отдохнём, — проговорил он и потянул из ножен свой клинок.

Я уселся рядом и закрыл глаза. Следует осмотреться. Крыса попалась минут через пять, когда я уже стал подумывать о том, что здесь стерильно и нет никаких паразитов. Прыгая по ступенькам, я помчался вверх по лестнице и забежал на первый уровень. Видно было плохо, но зато слышно просто замечательно. Крики, ругань, отрывистые команды… Похоже, вся парковка забита наёмниками. А это значит, что, рано или поздно, они найдут лестницу и заявятся сюда. Нужно что-то делать.

— Не переживай, — лениво отмахнулся напарник. — Там есть вентиляционная шахта. По ней и выберемся.

— Откуда ты знаешь?

— Я тут уже был. Хорошее место, чтобы преследователей с толку сбивать. Пару раз выручало.

Действительно, в дальней стене обнаружился квадратный лаз, прикрытый решёткой. Я полез первым и оказался в четырёхугольном колодце с металлической лестницей вдоль одной из стен. Где-то там, наверху, было светлее, чем тут, на самом дне. Видимо, туда попадал солнечный свет. Олаф закрыл за собой решётку и стал карабкаться наверх. Я полез следом. Поднимались мы долго. Во-первых, забрались слишком глубоко, а во-вторых, старались не шуметь, чтобы не выдать себя. На первом уровне всё так же стоял переполох. Это было отлично слышно через такую же решётку, что на нижнем уровне. Наёмники искали нас. Представляю, какой бедлам они там устроили. Наконец, мы выбрались в небольшое сооружение с плоской крышей и окнами в каждой стене, забранными металлическими жалюзи.

— Добро пожаловать на свежий воздух, — немного патетически заявил напарник и снял жалюзи с одного окна.

Мы выбрались на улицу и, укрываясь за густым кустарником, пошли в сторону от торгового центра. Поваленный бетонный забор открывал вид на строительную площадку с котлованом, наполненным зеленоватой жижей, пирамидами труб, стопками бетонных плит и горами песка и щебня. Идеальное место для того, чтобы отсидеться. Без разведки дальше идти нельзя. Оставался последний этап, но он был самым ответственным. Скорее всего, городок, где жили сектанты, Рой охраняет тщательно. И, не стоит забывать, что там ещё и войска Роя находятся. Три роты и один взвод спецназа на нас двоих — это явный перебор.

Забравшись между железобетонных панелей, мы присели, я закрыл глаза и сразу перехватил пролетающую мимо ворону. А в торговом доме действительно все на ушах. Боевые роботы встали на прямую наводку, а по этажам сновали возбуждённые наёмники. Они там, даже стреляли. Интересно, во что? Явно не в нас. Ну и ладно. Пусть позабавятся. А мне дальше надо. По улице не пройти. Там ГР- 2 патрулируют. А, вот, дворами можно попробовать. Подчинённые не в счёт. В крайнем случае, из ПБ снимем без лишнего шума. Правда, там ещё и пара мурок в засаде, но это тоже не критично. Я сверху наметил прекрасные пути обхода. И, наконец, наша цель.

Я уселся на забор, ограждающий городок, и осмотрелся. Кстати, сектанты неплохо устроились. Аккуратные двухэтажные коттеджи, чистенькие дорожки, посыпанные песком, люди, добросовестно трудящиеся на огородах, прачки, развешивающие выстиранное бельё для просушки. Прямо идиллия. Это, если не знать, что где-то здесь находится похищенная девочка, и живёт кардинал, мерзкий паук, раскинувший свои сети не только в городе, но и за его пределами. Где они, кстати. Скорее всего, они должны быть недалеко друг от друга.

Хрипло каркнув, я сорвался с забора и полетел вперёд, постепенно набирая высоту. Пока ничего интересного. А это что за движение? Чего это люди всполошились. Вон, на огороде, например. Подбежал мальчишка, что-то возбуждённо прокричал, и все дружно побросали свои лопаты и рванули куда-то по дорожке. Надо тоже туда слетать, посмотреть, что людей так взбудоражило. Как бы, не Вита.

Это действительно была Вита. Не обращая внимания на толпу, восторженно на неё взирающую, он самозабвенно играла с муркой в догонялки. А рядом крутился суслик, тоже пытаясь вклиниться игру. Но мурка, по-моему, не хотела уступать монополию на девочку, и постоянно оттирала суслика корпусом. А вон и кардинал. Уселся на лавочку и наблюдает за игрой с непроницаемым лицом. Ну, здесь всё ясно. Пора возвращаться.

— Надо где-то пересидеть до темноты, — предложил швед, выслушав меня. — Туда пойдём ночью.

— Тогда, подберёмся к городку поближе и там пересидим. Путь я уже разведал.

Фурор, произведённый девчонкой, был настолько сильным, что людей невозможно было разогнать на ужин. Общинники разошлись только тогда, когда кардинал мягко, чтобы не обозлить роботов, взял Виту за руку и повёл в коттедж. Там, уже, хлопотала Мать, а из кухни пахло чем-то вкусным.

— Нужно покушать, — насколько возможно добрым голосом проговорил святоша.

— Но я не хочу, — капризно скривила губы девочка.

— Надо. Вот придёт Олаф, а ты худая. Он сразу спросит у нас, почему мы тебя не кормили. Нужно поесть. А, потом, пойдём на молебен.

— А что мне там делать? Может, пока вы там молиться будете, я поиграю со своими друзьями?

— Мы же с тобой договорились, что пока ты здесь, ты будешь мне помогать.

— Как?

— Своим присутствием. И, кстати, ты можешь позвать туда своих друзей.

— Правда?

— Да.

Оставив Виту на попечение Матери, он вышел из коттеджа и отправил первого попавшегося мальчишку за пастором Матвеем. Пацан умчался и, вскоре, Матвей показался на дорожке.

— Слушаю вас, — смиренно склонил он голову.

— Сегодня молебен будет проходить на площади. Подготовь там всё.

— Светильники выносить?

— Только два, которые возле иконы гореть будут.

— Хорошо. Необходимые распоряжения я сделаю.

— И проследи.

Матвей умчался, а кардинал стал прохаживаться по саду. Следовало продумать свою речь. Первый шок от увиденного прихожане испытали. Теперь нужно закрепить это впечатление и развивать успех. Пока думал, Вита успела поужинать, и выбежала на крыльцо.

— Я готова. Друзей звать?

— Сейчас мы придём на место, туда и позовёшь.

На площади уже собирался народ. Люди взволнованно обсуждали чудо, совсем недавно явившееся перед ними, взволнованно крутили головами, размахивали руками и, время от времени, срывались на крик. Увидев кардинала, толпа замолчала и, только, с немым изумлением рассматривала девочку.

— Мы здесь будем? — подняла она глаза на святошу.

— Да.

— Тогда я зову друзей?

— Зови.

Роботы на молебне будут как нельзя кстати. Символично. А вот и они. Первым по дорожке прикатил суслик и сразу прижался к Вите. Девочка обняла его за кронштейн камеры и звонко засмеялась. Потом, показалась мурка в сопровождении ГР-8 и ГР-2. А последним появился тирэкс, ревниво оттеснивший остальных и остановившийся возле девчонки. Ну, прямо, хоть икону пиши с них. Кардинал стиснул зубы и опять усилием воли постарался сохранить умильное выражение лица. Пора было начинать молебен.

Дав знак Матвею, он повернулся к иконе и стал проводить ритуал смазывания изображения машинным маслом, привычно распевая псалмы. За спиной община выстраивалась в колонны, готовясь к проповеди. Пора было начинать. Кардинал обернулся и отметил, как Вита сидит верхом на тирэксе в окружении других роботов. Красиво. Словно боевые машины тоже пришли, чтобы помолиться кибербогу. Пастве именно так и кажется. Ну, что же, надо развивать достигнутое.

— Братья и сёстры! — раскинул он руки в стороны. — Дети мои! Сегодня особенный день! Среди нас появилась та, что послана нам самим кибербогом! Чудо свершилось! Мы много раз говорили о единении трёх божественных сущностей: нано, техно и био. И, наверное, хоть раз каждый из вас задавался вопросом: а возможно ли это? Ничего постыдного в этом нет. Слишком невозможным кажется это, чтобы вот так, с ходу, поверить. И, чтобы укрепить нас в своей вере, кибербог послал к нам это создание. Девочка, которая стёрла границу между человеческим разумом и искусственным интеллектом. Мессия, посланная нам для того, чтобы мы укрепились в своей вере!

Он говорил, говорил и говорил, а толпа внимала его словам, заворожено раскачиваясь из стороны в сторону. И, только, маленькая девочка верхом на боевом роботе взирала на всё это действо сверху, словно ангелочек, спустившийся с небес для того, чтобы дать людям надежду.

Геккон устало откинулся на спинку стула и потёр глаза. Такое ощущение, что кто-то песка насыпал. По полкило, примерно, на каждый глаз. А что ещё ожидать, если вторые сутки на ногах? Все планы обороны, разрабатываемые, как раз, на такой случай, посыпались, словно карточный домик. Слишком сильно ударил Рой. Сразу, и по всей линии соприкосновения. Маневрировать силами не получалось, а вводить резервы пока рано. Снимать людей с границы города — смерти подобно. Там, по данным разведки, Рой готовит ударный кулак. Обнажать тылы никак нельзя. Да и какие тут тылы? Со всех сторон Рой.

В комнату ввалился командир пехотной роты, а, по совместительству, ещё и сын, Родя. Закопчёное лицо, тёмные круги под глазами, стойкий запах пота и гари. Ясно, что прямо с передовой. Тяжко им там пришлось. Такого удара никто не ожидал. Сначала выскочили мурки и ГР-2, с ходу открыв огонь по заранее известным точкам. Пришлось менять позиции, на ходу перестраивая оборону. Из замаскированных позиций удалось сжечь половину роботов, вскрывая себя. И вот тут на прямую наводку вышли ГР-8. Их автоматические пушки перемалывали бетонные стены, разбирали кирпичную кладку, доставая спрятавшихся за ними людей.

На сусликов, сновавших в задних рядах, поначалу даже внимания не обратили. А они фиксировали огневые точки и передавали их в сеть. А, потом, воздух наполнился воем, и на позиции обрушились сто двадцати пятимиллиметровые снаряды триер, и разверзся ад. Свист осколков, грохот разрывов, разлетающиеся в разные стороны большие, размером с автомобиль, куски бетонных перекрытий и пыль, забивающаяся в лёгкие, вязнущая во рту и скрипящая на зубах. Видимость моментально упала почти до ноля, чем сразу воспользовались роботы, резким рывком сократившие дистанцию.

Артобстрел прекратился, и на позиции стали врываться мурки, расстреливая обороняющихся, практически, в упор. Когда в роте осталось в живых только половина бойцов, Родя дал приказ на отход ко второй линии обороны. Всё равно, защищать эти груды щебня, ещё недавно бывшие пятиэтажными зданиями, смысла уже не было. Роботы устремились за отступающими подразделениями и нарвались на ЭМИ минное поле. Пока одни начинали коптить процессорами, а другие пятились назад, бойцам удалось закрепиться на новых позициях.

Роботы, укрылись за обломками зданий, дав небольшую передышку. Солдаты в спешке перезаряжали аккумуляторы ГНВ, изредка перебрасываясь короткими фразами. Все были вымотаны почти до предела и прекрасно понимали, что эта атака далеко не последняя. Будут ещё и, самое неприятное, нужно готовиться к ночным боям. Роботам всё равно, ночь или день. Они не устают и не хотят спать, а заряда аккумулятора им хватает на сутки, в отличие от людей, которым необходимы отдых, еда и питьё.

До конца дня атак было ещё четыре. После третьей пришлось, опять, отходить, а на обломках пятиэтажек сработали ЭМИ заряды, накрыв зонтиком излучения наступающие боевые машины. Всё-таки не только люди понёсли потери. Везде, насколько хватало глаз, дымили роботы. Видимо, поэтому, с последней атакой Рой задержался и начал её только ближе к вечеру. Скорее всего, подтягивал свежие силы.

Опять, по стандартной тактике, выскочили вперёд мурки и двойки, осыпая позиции очередями из крупнокалиберных пулемётов. Но позиции молчали. Родя, выполняя приказ вышестоящего командования, не торопился вскрывать свои огневые точки. Следом выехали восьмёрки и дали для порядка несколько очередей. Замешательство в рядах роботов было очевидным. Они ожидали ожесточённого ответного огня, а тут тишина. А где люди? Неужели они ушли? Машины в прежнем порядке продвигались по параллельным улицам, и просачивалась через дворы.

Идиллию нарушили выскочившие перед ними платформы с установленными на них стационарными ЭМИ пушками. Удар был мощным. От лучей огромной мощности процессоры вспыхивали, как спичечные коробки. Роботы, не попавшие под излучение, стали пятиться. Вот тут Родя и приказал открыть огонь. Такого Рой точно не ожидал. Несколько десятков тирэксов, не считая роботов поменьше, сгорели в этой засаде.

А, потом, свежие подразделения их сменили на позициях, дав возможность отдохнуть. И правильно. Бойцы были измотаны, и Родя не был уверен в том, что они смогли бы продержаться ещё и ночь. Геккон с нежностью посмотрел на сына и потрепал его по плечу.

— Как ты, сынок?

— Ничего, пап, держимся. Ребят жалко. Столько человек потеряли.

— Рой — противник серьёзный. Было бы глупо его недооценивать.

— Никто его не недооценивает, папа! Но, долго ли мы сможем удерживать фронт? У нас люди не бесконечны, а он клепает своих роботов со скоростью конвейера.

— Мы ищем возможность принудить его к миру. Нужно найти способ опять загнать его в рамки протокола.

— Надолго ли? До следующей провокации? Может, лучше опять уйти в подвалы?

— Откатиться назад? Ты видел, чего достигли мы за эти два года. Люди перестали ходить согнувшись и вздрагивать от каждого шороха. А теперь, опять? Тогда, к чему вся эта борьба? Может, лучше, в таком случае, поклониться двоичному коду и пойти в услужение Рою?

— Извини, папа. Наверное, я это от усталости.

— Ты, действительно, устал. Иди, отдохни. Поговорим утром.

— Нужно вскрыть систему охраны, — проговорил Олаф, изучая стену городка из окошка подвала.

— Сейчас, смысла нет, — ответил я. — Что толку изучать дневные посты? Это, так сказать, облегченный вариант. Убеждён, что ночью конфигурация постов будет другая.

— Сможешь облететь в теле голубя какого-нибудь?

— Нет. В темноте от птицы толку никакого. Разве, что сова. Но где ты тут сов видел? Ночных птиц в городе нет.

— И что ты предлагаешь? Наобум лезть?

— Зачем наобум? Я себе не враг. Собаку или кошку перехвачу. Кошку, даже, лучше. Не так, конечно, как сверху, но осмотреться можно будет. Нам, ведь, всю стену не надо. Только участок, где проникать будем, да путь до коттеджа, где Виту содержат.

— Ты забыл, что нам, кроме неё, ещё и кардинала нужно уничтожить?

— Про кардинала я помню. Вот, только, уверен, что далеко от Виты он не отойдёт. Найдём девочку, найдём и святошу.

— Хотелось бы верить.

— Чуть попозже ещё на какой-нибудь птице слетаю, посмотрю, чем они там занимаются.

— Надо бы плотно отслеживать всё, что там творится, хотя бы до темноты.

— Ты меня переоцениваешь. Так долго в теле животного нельзя находиться. Но, время от времени буду, конечно. С передышками.

— Когда следующий вылет?

— Да успокойся ты! Отдохну немного, ещё слетаю.

Шведа, словно подменили. Обычно флегматичный и немногословный, он, не мог усидеть на одном месте и нетерпеливо ходил из угла в угол подвала. Даже про свой любимый нож забыл. За сегодня только пару раз полировал. Его, конечно, понять можно было. Мы почти у цели и за этим забором, что в пятидесяти метрах от нас, находится его приёмная дочь, которую он уже давно считал родной. Но эмоции в нашем деле далеко не помощники. Тут нужна холодная голова. Честно говоря, глядя на напарника, я стал сомневаться в том, что всё пройдёт чисто. Как бы швед не напортачил. Вон как взведён.

Отдохнув, я отыскал неподалёку голубя и опять полетел над городком. Все жители стекаются к площади в центре. Ага, несколько человек притащили такую же икону, которую мы видели в Сватово, только гораздо больше, и сейчас устанавливают возле неё светильники на треногах. А вон и кардинал ведёт Виту за руку. Странно, но девочка совсем не встревожена и не напугана. Видно, что идёт добровольно и с интересом смотрит по сторонам. Люди, увидев её, пришли в волнение, зашевелились. А вот и роботы. Суслик прикатил, ГР-2, ГР -8, МР-26 и, наконец, тирэкс.

Боятся общинники роботов. Сильно боятся, хоть Рой их и не трогает. Аж отхлынули в сторону, освободив место. А Вита, наоборот, побежала к ним, залезла на тирэкса и уселась, болтая ногами. Кардинал приступил к службе. Интересно, зачем он смазывает икону машинным маслом. Чтобы не заржавела, что ли? Я, даже, как можно ближе подлетел. Точно. Запах машинного масла ни с чем не перепутаешь. Откуда-то прилетел камень, и я, только, на голубиных рефлексах увернулся и отлетел на безопасное расстояние. Кто это там животных обижает? Пастор, немного в сторонке, отряхивает руку от пыли. Вот сволочь! И что я ему плохого сделал? Был бы в своём теле, нос бы ему набок свернул, чтобы знал, как в птиц камнями пулять.

А Вите скучно. С башни тирэкса она тоскливо смотрит на раскачивающихся в религиозном экстазе людей. Ей бы побегать, поиграть. А тут сидеть надо. Как я понял, кардинал использует девочку в качестве своеобразной живой иконы. Но, почему она не противится? Её, вроде, не опоили ничем, как два года назад. А она сидит себе и ждёт, когда служба закончится. Неужели этот кардинал её уже обработать успел?

Перед тем, как стемнело, я ещё раз успел слетать на разведку. Виту отыскал возле одного из коттеджей. Она, как раз, прощалась на ночь с роботами, желая им спокойного сна. На крыльце её дожидались кардинал и женщина, лицо которой показалось мне знакомым. Я напряг память и, наконец, вспомнил. Это та властная женщина, которая два года назад разговаривала с нами, когда мы пришли в общину за Витой. Ирка говорила, что её Мать зовут, и она после пастора самая главная в общине. Интересно, после того, как пастор стал кардиналом, как теперь Мать зовётся? Супермать, что ли? Или Сверхмать? Что-то я опять не туда. А то, что роботы расположились во дворе, это не радует. Нам, получается, через них идти. Точно без шума не получится.

Услышав про роботов, Олаф сдвинул брови, достал, наконец, свой клинок и начал его полировать. Ну и правильно. Пусть помедитирует. Для нервов полезно. А я пока отдохну. Тяжеловато слишком часто в теле животных находиться. А я, сегодня, наверное, все мыслимые и немыслимые нормативы перекрыл. И, всё-таки, что делать с роботами? Судя по тому, что я видел в последний раз, все четыре боевых механизма устроились на ночь на площадке перед входом в коттедж. Обойти сзади и залезть в окно? Не вариант. Сзади находится сад, когда-то, видимо, красивый, а, сейчас, полностью запущенный. Бесшумно не пройти. Обязательно на какой-нибудь сучок наступим, или в кусты вляпаемся. Да и густой кустарник, любимое место засады для мурок. А МР-26 там был. Кто знает, может он там сейчас окопался.

Дождавшись окончательной темноты, я опять закрыл глаза и стал выискивать что-нибудь подходящее по округе. Собака. Пойдёт, конечно, но только на крайний случай. Хотелось бы кошку. И пролезет везде, и взобраться куда–нибудь повыше сможет, и её, обычно, терпят там, где собак прогоняют. Да и видит в темноте хорошо, что немаловажно. Собака опять. Ещё одна. Да что это? Неужели кошек тут нет? Такого не бывает. А тут что? Нашлась! Как раз прогуливалась по стене. Я перехватил управление и пошёл в её теле дальше, высматривая систему сигнализации. Похоже, этим Рой не заморачивался. Сигнализация отсутствовала. Только редкие пики заострённой арматуры, вделанные в верхний край бетонных плит.

А что у нас с камерами? Тоже нет. А Рой слишком самонадеян, если считает, что сюда никто не доберётся. Хотя, скорее считает, что никто не рискнёт напасть. Ведь тут у него сконцентрирована большая сила. И это не роботы, от которых можно уйти по подвалам. Это люди. Обученные бойцы, которые прекрасно чувствуют себя, как на поверхности, так и под землёй. И как, кстати, уходить будем? Загонят, ведь, нас, как крыс такими силами. Как пить дать, загонят.

Впереди внезапно вспыхнули прожектора. Это произошло настолько неожиданно, что я потерял равновесие и с коротким мявком рухнул с двухметровой высоты забора на землю. Сразу забегали какие-то люди, раздались приглушённые голоса и шум электромоторов. Кошки вообще любопытные создания. А если ещё и на моё любопытство помножить, адская смесь выходит. Так, что, природную осторожность животного подавил легко и устремился к эпицентру суеты. Ага. Площадка у ворот. Ровными рядами выстроились грузовые платформы, на которые сейчас грузятся вооружённые люди.

Я взобрался на дерево, устроился в удобной развилке и стал осматриваться. Судя по всему, тут как раз около трёх рот и собираются. Похоже, на войне сейчас жарко, и Рой никак не может обойтись без людей. Нам повезло, чего не скажешь о ребятах там, на линии фронта. Попотеть им придётся. Интересно, удержатся, или нет? Должны удержаться. Иначе, все эти годы пропадут даром. По крайней мере, их много, а нас всего двое и, вскоре, у нас на руках ещё будет девочка одиннадцатилетняя.

Оставив кота на дереве и дав ему установку так и сидеть, я вернулся в своё тело. Нужно было отдохнуть. Столь интенсивное использование моих возможностей реально высасывало из меня силы.

— Что случилось? — встревожился напарник.

— Ничего. Устал. Отдохнуть надо. А то скоро я буду, как размазня.

— Ты это, давай без фанатизма, — сказать то он сказал, а по глазам видать, как ему не терпится.

— Нам повезло. Там войска Роя на платформы грузятся. Видать крутой замес в наших краях.

— Скорее всего. Нашёл, где Вита?

— Нет. Не успел.

— Надо узнать обязательно.

— А то без тебя не знаю! — взорвался я. — Сядь, поточи свой ножик, успокойся. Или лук поешь. Что-то давно ты не хрустел. Отдохну, схожу, поищу. Тем более, примерно знаю, в каком коттедже её поселили. А я, пока, вздремну.

— Может, разведаешь по-быстрому, да пойдём уже?

— Слушай, Олаф, ты, как будто вчера родился! Я, конечно, понимаю, что ты за Виту беспокоишься, но логику, хоть, иногда включай! Сам ведь знаешь, что идти сейчас, не самое лучшее время. Пойдём часа в четыре. Как раз, все спать будут. А, если повезёт, то и роботы перейдут в эконом-режим. Только что целый батальон уехал из городка. Ты думаешь, что оставшиеся сразу бухнулись в кровати и уснули мертвецким сном?

— Извини, — словно очнулся от наваждения напарник. — Что-то, я совсем голову потерял. Как подумаю, что она там, в доме, рядом с этим упырём, аж с катушек слетаю.

— А ну-ка возьми себя в руки. Ещё не хватало, чтобы мы засыпались из-за твоего праведного гнева. Посиди, ножик поточи. А мне поспать не мешает немного. Силы совсем на исходе.

Я улёгся вдоль стены и, даже, смог вздремнуть. Разбудило меня душераздирающее мяуканье кота, из-за забора достающее даже до подвала. Я потянулся мысленно туда и обнаружил моего старого знакомого на дереве. Бедолаге очень надоело сидеть на ветке, но установку нарушить он не мог, и всё, что у него получалось, это орать на всю округу, жалуясь всем на превратности судьбы. Ладно, блохастый, пойдём, прогуляемся.

Задрав хвост я припустил по дорожке, ощущая где-то в затылке, как ликует кошачий разум от того, что, наконец, оставил это ненавистное дерево. Впереди раздались шаги, и я юркнул в кусты. Мимо, не торопясь, вразвалочку, продефилировал патруль. Ага. Два человека. Службой не озабочены. Просто отбывают номер. Проверяя это предположение, я намеренно громко завозился в кустах. Ноль реакции. Ну, разве, что один для порядка посветил фонарём в моём направлении и всё. Это хорошо. Теперь поищем девочку.

С высоты кошачьего тела всё видится совсем иначе, чем с высоты птичьего полёта. Пришлось основательно помотаться между коттеджами, прежде, чем я увидел громаду тирэкса, возвышающуюся за штакетником. Дальше уже можно было различить восьмёрку, двойку, мурку. А, вот, суслика нигде не видно. И это не хорошо. Как бы на него не нарваться. Он — машина маленькая, вёрткая. Сразу и не заметишь. А тревогу может поднять, будь здоров. Эх, жаль я в кошачьем теле говорить не могу! А так бы попросил Виту, чтобы она роботов своих придержала, и ушли бы тихо. Решил обойти коттедж по кругу. Со стороны сада одно из окон оказалось открыто, и я, запрыгнув на подоконник, залез внутрь. Кухня. До сих пор витает аромат чего-то вкусного. У меня даже в кошачьем животе заурчало.

Первый этаж оказался пуст. На втором этаже был небольшой коридор и три двери. Две, скорее всего, в спальни, а третья, судя по доносившемуся оттуда журчанию воды — в туалет. К сожалению, все они были закрыты, и попасть туда было невозможно. Успокаивало одно: людей в коттедже мало. Кардинал в одной комнате, и Вита в другой. Не будут же они вместе спать. Старик, хоть и упырь, но явно не извращенец. У него на девочку другие планы. Одно непонятно: Вита там одна, или с ней кто-то из женщин? Та же Мать, например. Что-то мы об этом не подумали.

Летние ночи коротки. Ближе к рассвету, когда темнота, словно предчувствуя свою близкую кончину, сгущается почти до полноценного мрака, мы перемахнули через забор и замерли в густом кустарнике, чутко прислушиваясь. Тишина. Олаф посмотрел на меня, и я махнул рукой обозначая направление. Пошли вдоль забора, по маршруту, который я проложил в теле кота. Дойдя до огородов повернули и, укрываясь за дощатыми сараюшками, проскочили до жилой зоны. Там пришлось посидеть, пропуская патруль, а потом, уже, идти дальше.

Влево стали забирать тогда, когда за кустами увидели тушу тирэкса. Других вариантов кроме прохода через сад не было, как ни крути. Поэтому, пришлось рискнуть. Напрягало одно: я так и не нашёл суслика. Все были на месте, а разведчика не было. Поэтому шли очень осторожно, внимательно вглядываясь в заросли. Угол дома постепенно скрыл нас от стада боевых роботов, но расслабляться всё равно не стоило.

Суслика заметил Олаф. И как я его в теле кота не увидел? Маленькая разведывательная машина стояла у стены, задрав камеру на окна второго этажа. Ну, прямо, влюблённое создание! Гитары только не хватает. Даже, про свои сенсоры забыл. А они у него уж очень чувствительные. Да чего романтическая картина, что жалко было расстреливать его из ГНВ. Но, тут никуда не денешься. Шум он может большой поднять. А нам шума не надо. Олаф мазнул лучом по капоту и суслик задымил.

— Вон, окно, — тихо, почти одними губами прошептал я.

Напарник кивнул и полез внутрь. Вот, куда торопится? Я бы и подсадить мог. А руку подать? Всё. Опять с катушек начал съезжать. Я поспешил вслед за ним, боясь, как бы он чего не отмочил в горячке. По первому этажу прошлись быстро, только, чтобы не оставлять неприятных сюрпризов за спиной в виде рано заявившейся кухарки, или вставшего спозаранку хозяина коттеджа. А так, я же уже разведал, что тут никто не спит. Поэтому, быстро поднялись на второй этаж, проверили туалет, а, потом, одновременно рванув на себя двери, разом вошли в обе спальни.

В моей оказался кардинал. Святоша спал на белых простынях в ночной рубашке и сладко причмокивал слюнявыми губами. Я резко сократил расстояние от двери до кровати и, навалившись на него, всадил нож между рёбер. Старик дёрнулся и затих. За стеной послышалась возня, глухой звук удара и шум падающего тела. Я быстро подбежал к окну в коридоре и выглянул на улицу. Роботы так и стояли во дворе. Значит, шум никого не всполошил. Из второй спальни вышел напарник, зажимая кровоточащую царапину на щеке. На нём, словно обезьянка повисла Вита, прижимаясь к его широкой груди.

— Что случилось? — шёпотом спросил я.

— Баба там было. Мать эта, чтоб её. С ходу ногтями мне в лицо. Хорошо, увернулся, а то бы без глаз мог бы остаться.

— Убил?

— Нет. Вырубил рукоятью пистолета. Сейчас свяжу, кляп в рот затолкаю и уходить можно. У тебя, как?

— Нормально. Готов. Он даже проснуться не успел.

Я посмотрел на девочку. Она, конечно, была рада, что за ней пришли, но явно не понимала, что сейчас происходит. Отцепившись от Олафа, он медленно переводила взгляд с меня на напарника, а потом на дверной проём, ведущий в её спальню.

— Вита, а ты, что время тянешь? Быстро иди одеваться. Мы уходим.

— Зачем ты Мать ударил? — наконец проговорила она со слезами в голосе. — Она такая добрая, а ты её ударил.

Хорошо, что ещё не увидела, что я с кардиналом сделал. Не надо её к нему в комнату пускать. Не для ребёнка зрелище мёртвого старика.

— Добрая, — проворчал швед, стирая кровь со щеки. — Не знаю, что они тебе напели, но крали тебя именно по их заданию. Они служат Рою.

— Как?

— Вот так. И ты должна была служить ему. Живая икона. Чтобы ещё больше людей поклонялось. Так, что, не время для споров. Одевайся, а я пока эту вашу Мать свяжу.

Напарник прав. Нейтрализовать Мать надо. Убивать, как-то не с руки. Это не упырь кардинал. Связать и кляп — самое то. А то, очнётся не во время, вопить начнёт. А нам, потом, устраивай в этом коттедже героическую оборону.

— Я — всё, — вышел из комнаты швед в сопровождении уже одевшейся Виты.

— Как уходить будем? — поинтересовался я.

— В окно, как и зашли.

— А зачем в окно? — вскинула свои бровки девочка. — Почему не через дверь.

— Потому, что перед входом твои друзья расположились. Через них не пройти.

— Но, я же с вами. Они нам ничего не сделают.

— Может, и не сделают, но о нашем побеге сразу узнает Рой. А нам нужно, чтобы это случилось как можно позже. И так придётся через его территорию пробираться.

По территории прошли без происшествий. Городок спал и видел самый сладкий предутренний сон. Через забор первым полез я. Потом Олаф подсадил Виту, а я принял её на своей стороне.

Мы быстрым шагом прошли да того подвала, в котором отсиживались перед тем, как забраться в городок, присели, и Олаф потянул из своих ножен свой клинок. Уже почти рассвело, и первые птицы деловито защебетали в листве дерева, росшего рядом. Значит, нужно осмотреться и проложить маршрут. Следовало уходить, как можно быстрее, пока не хватились пропажи в городке. Потом уже будет и шум, и погоня. И к этому времени мы должны быть как можно дальше.

Что и говорить о том, что наше передвижение сильно замедлилось. В какой-то момент я понял, что Рой обнаружил пропажу. На улицах стало больше роботов, подчинённые стояли во дворах не стандартными четвёрками, а по восемь особей, и во всём чувствовалась нервозность. Несколько раз Вита порывалась выйти на связь с роботами, но мы отговаривали её от этой затеи. Рой рвёт и мечет. Но он не знает, ни, где мы, ни нашего маршрута. Если Вита обратится к роботам, мы выдадим себя.

И всё-таки, мы себя выдали. Не знаю, может, прошли мимо небольшой колонии нано и не заметили, а, может, Вита, всё же попыталась связаться с машинами. Но факт оставался фактом. Нам на хвост уселись наёмники и стали целенаправленно загонять. Мы петляли, словно зайцы, прыгали из подвала в подвал, но стряхнуть погоню не получалось. Хорошо ещё, что они стреляли неприцельно. Видимо, была команда взять нас живыми. Точнее, не нас, а девочку. Вита устала. Было видно, как ввалились её щёки, дыхание стало хриплым, а глаза горели лихорадочным огнём. Но она держалась из последних сил.

Мы ввалились в вычурное многоэтажное здание, построенное коробочкой с единым внутренним двориком. На въезде во двор стояла будочка с выбитыми стеклами, и валялся сломанный шлагбаум. Весь первый этаж был не жилой. Тут, в своё время, располагались магазины, ателье, прачечные, кафе, рестораны и ещё много того, что нужно было до Роя человеку, чтобы чувствовать себя счастливым. Олаф сгрёб мусор со стола и усадил на него девочку.

— Отдыхай, пока, — проговорил хрипло он и, сорвав с пояса флягу, протянул ей. — Только не пей. Рот, горло прополощи и выплюнь. А то, загнёшься.

Передохнуть, действительно, следовало. Как, впрочем, и решить, что делать дальше. Наёмники нас, всё-таки, загнали в мышеловку. Не нужно было влезать в тело какой-нибудь птицы, чтобы понять это. Я присел у окна и приготовил к бою автомат.

— Отдохнули? — раздался сзади голос шведа.

— И куда предлагаешь дальше идти, — удивился я.

— Тут недалеко. Пошли.

Это, что, напарник и тут умудрился побывать? Сколько я ещё о нём не знаю? Олаф сгрёб Виту и потащил куда-то вглубь помещения.

— Куда? — спросил я.

— Увидишь, — коротко через плечо бросил швед.

— Ты здесь был?

— Нет, но примерное расположение таких элитных домов знаю.

Мы выбрались в коридор, прошли по нему, миновали просторный холл и стали спускаться по лестнице вниз. Он, что, совсем сбрендил? Тут прорываться надо, а он нас ещё больше в ловушку загоняет. В подвале мы вообще будем, как крысы в крысоловке. Без шанса на прорыв. Но, спорить в условиях цейтнота, не в наших правилах. Если один берёт инициативу на себя, второй подчиняется безоговорочно. Так было всегда. И, может, это не раз спасало нам жизни.

Внизу оказался не подвал. Там была такая же подземная парковка, как и вчера в торговом центре.

— Что ты планируешь? — поинтересовался я у напарника.

— Где-то здесь должен быть запасной выход, — проговорил швед. — В таких помещениях он, обычно, предусмотрен обязательно.

— Конечно, есть, — раздалось из темноты. — Только не надо стрелять. Я не опасен.

Лучи наших фонарей метнулись по машинам и скрестились на фигуре старика с длинной, по пояс, седой бородой.

— Ты кто? — ошарашено спросил я. — И что здесь делаешь?

— Живу я здесь, — дробно рассмеялся старик. — Сергеем меня кличут. Это не вас там разыскивают?

— Нас.

— И чего вы ждёте? Когда они сюда спустятся?

— Мы думаем, как отсюда выбраться.

— Выход я могу показать. Но, почему вы так уверены, что вас там не ждут?

— А, что, могут ждать?

— Ждут. Там две восьмёрки на прямой наводке. Это, не считая людей.

— И что делать теперь?

— Идите за мной.

Я переглянулся с Олафом. Напарник пожал плечами, отдавая всю инициативу мне. Что ж, тянуть нет времени, положимся на судьбу и поверим старику. Дед провёл нас между рядов машин, подошёл к аляповато расписанному фургону, стоящему у самой стены и открыл водительскую дверь.

— Ты, что, хочешь нас покатать? — не понял швед.

Я, честно говоря, тоже ничего не понял. Только вчера гадал, можно ли завести эти машины или нет, а тут, на тебе, пожалуйста.

— Пошли, если не хотите устроить здесь маленькую войнушку.

Ладно. Полезем за ним. Разбираться потом будем. Швед полез сразу за стариком, потом Вита, а следом уже я. Сергей протиснулся между сиденьями и прошёл внутрь фургона. Он, что, предлагает тут пересидеть? Не самая удачная идея. Наёмники — бывшие мародёры. Хоть, как бойцы, они не очень, но искать умеют. Долго мы в фургоне не высидим. Я уже, открыл было, рот, чтобы высказать старику всё, что думаю о нём, когда он, пройдя через весь салон, открыл задние двери и спрыгнул в темноту.

— Ну, где вы там?

— Здесь, — отозвался швед и тоже последовал за ним.

Я отправил к напарнику девочку, тоже спрыгнул вслед за ними и огляделся. Узкое, словно пенал, помещение и квадратный люк в полу.

— Лезьте туда, — скомандовал Сергей, закрывая за нами двери фургона.

— Э нет, старый, — ответил ему я. — Лезь первый.

— Мне за вами люк закрывать.

— Ничего, я закрою.

— Ладно, — старик улыбнулся и стал спускаться.

Мы сидели в довольно просторной комнате, и пили чай. Я с удивлением осматривал помещение. Неплохо он тут устроился. И, самое главное, у него было электричество. Сергей оживлённо болтал, постоянно перемежая свою речь шутками и прибаутками. Когда случился Рой, Сергей, тогда ещё совсем молодой парень, работал охранником в этом элитном доме и стоял в той самой будке на въезде, мимо которой мы прошли. Испытав первый шок от катастрофы, он, с ещё несколькими жителями дома укрылся на парковке. Сначала, жили в машинах и питались тем, что могли найти в квартирах. В комнатке консьержа, как выразился дед, были ключи почти от всех квартир, так что, с доступом туда проблем не было.

Потом, под стоянками обнаружили технологические помещения, которые и заняли, создав маленькую общину. Потихоньку, стали обустраиваться, перетаскивая из квартир мебель. Продукты, найденные в квартирах и ресторане на первом этаже, вообще, очень помогли в первое время, а, когда закончились, сообразили, что крысы — отличный источник мяса и, самое главное, практически неисчерпаемый. Только, нужно научиться их ловить.

А потом, месяца через два, появилось электричество. Никто так и не понял, откуда оно взялось. Просто, в один прекрасный момент, во всех помещениях загорелся свет. Это было так неожиданно, что все присели и замерли, ожидая чего-то страшного. Но ничего не случилось. Свет продолжал гореть, и жить стало гораздо уютнее. Нашёлся умелец, соображающий в электричестве, и, путём нехитрых манипуляций, все верхние помещения и парковка были отключены, чтобы не привлекать лишнего внимания к этому месту.

Дальше, после нелёгкого боя с мародёрами, когда насилу удалось отбиться, приняли решение забаррикадировать все входы, оставив только один, тот, через который мы сюда и попали. Правда, пришлось его хорошо замаскировать, но оно того стоило. Всё было хорошо, только община всё больше уменьшалась. Несколько человек погибли в стычке с мародёрами. Потом умерли раненные. Одного человека во сне загрызли крысы, несколько человек скончались от воспаления лёгких, а недавно, один из общины сошёл с ума и перебил почти всех. В живых остался только Сергей, сумевший чудом добраться до дробовика и выпустивший залп картечи в упор, пока сумасшедший перезаряжал свою двустволку.

— И вы, даже, не поинтересовались, откуда тут электричество? — недоверчиво протянул Олаф.

— А зачем? — удивился старик. — Поначалу, мы ожидали, что свет вот-вот выключится. Но он не выключался. И что ещё надо? Зачем лазить и привлекать лишнее внимание? От добра, добра не ищут.

— Логично. Но меня интересует другое. Почему на минус третьем этаже не ощущается духоты? Мы настолько глубоко под землёй, что нехватка воздуха должна ощущаться сильно. Но мы дышим вполне свободно.

— Через этот этаж проходят большие вентиляционные короба. Откуда и куда они ведут, я не знаю. Меня это не интересует. Самое главное, что через них идёт воздух. И, довольно горячий. Зимой, благодаря этому, мы не мёрзли.

— Но, тогда сейчас должна стоять здесь жара.

— Двери в те комнаты закрыты. Мы их, только, в холода открывали.

— Странно. Выходит, что где-то недалеко находится какой-то объект, потребляющий очень много электроэнергии и выделяющий очень много тепла.

— С чего ты взял, что этот объект потребляет много электричества? — усомнился я.

— Незапланированные потери электроэнергии можно не заметить только в том случае, если они мизерны по сравнению с энергозатратами основного объекта. В противном случае Рой бы обязательно поинтересовался, кто это ворует у него свет. А это, несомненно, объект Роя.

— И что это может быть?

— Надо посмотреть. Проводишь?

— Конечно. Идите за мной.

Сергей с готовностью подскочил и засеменил к двери. Мы прошли по коридору, повернули ещё в один, идущий под прямым углом и подошли к нескольким дверям. Старик открыл одну из них, включил там свет и поманил за собой. А в помещениях, через которые проходили короба, было действительно жарко. Сразу взмокла спина, и лицо покрылось бисеринками пота. Короба были большими. Почти в рост человека и в них гудел воздух, с большой тягой выбрасываемый куда-то наружу.

— Слишком похоже на огромную аппаратную, — проговорил Олаф. — Мощные процессоры, потребляющие много электричества и выделяющие огромное количество тепла. Ничего другого на ум не приходит.

— Может, это фабрика по производству нано?

— Нано давно уже производит само себя. Ему фабрики не нужны. А на завод по производству роботов не похоже. Тогда был бы слышен шум. Стоило бы посмотреть. Всё равно здесь сидеть, пока шум не уляжется.

— Я понял, на что ты намекаешь. Вот только в теле крысы я ничего не рассмотрю. Зрение у неё не то. Если это какие-то большие механизмы, единственное, что я увижу, это что-то огромное и всё.

— Пошли сами тогда.

— Да, как-то боязно. Неизвестно, что там.

— Вот и посмотрим. Боязно такое непонятное за спиной оставлять. Пошли.

— Эй, ребятки, — всполошился Сергей. — А вы там ничего не напортачите? Мне ещё жить здесь.

— Не бойся, дед, — успокоил его напарник. — Посмотрим только. Уж больно тревожные непонятки.

Утром Геккон пришёл проводить сына на позиции. За ночь ситуация ещё больше осложнилась. После нескольких засад, в которых Рой потерял уж очень много машин, он привлёк к действиям фанатиков, три роты которых взрастил в общине сектантов. Машины теснили всё яростней, а силы защитников убывали. Рота Роди строилась перед погрузкой на платформы. Больше половины новых бойцов. Собраны из уцелевших подразделений и, даже, не успели пройти боевое слаживание. Им бы ещё денёк отдохнуть, да потренироваться немного. Вот, только, нет такой возможности. Геккон смотрел на солдат и, впервые, усомнился в том, что они смогут удержаться. Рой слишком силён. Может, прав сын и пора уходить опять в подвалы?

— Ты чего, папа? — подошёл к нему Родя.

— Проводить пришёл.

— А что мрачный такой?

— Устал.

— Что, всё плохо? — посерьёзнел сын.

— Плохо. Рой задействовал бойцов. Три роты фанатиков по всему фронту. Зачищают подвалы. Так что тактику засад не применяй. Только людей положишь. Ещё и их спецназ со стороны автовокзала прорвался. Хорошо, что их ястребы в школе зажали. Сейчас выкуривают. А то бы, много дел натворить успели.

— Значит, что-то ещё придумаем. Просто так Рою мы своё не отдадим.

— Я рад, что у тебя такой настрой. Езжай. И, будь там осторожнее.

— Буду, папа. И, это, забудь о вчерашних словах. Я вчера уставший был.

— Забыл уже.

Сын улыбнулся, подбежал к передней платформе и запрыгнул наверх. Раздалась команда и колонна потянулась на выезд с площади, туда, где в небо поднимались столбы дыма. Геккон смотрел ей вслед и молча, про себя молился.

Платформы остановились во дворе. Родя спрыгнул на землю и отдал команду на десантирование. Солдаты слезали на землю и тут же разбегались по сторонам, занимая позиции. И правильно. Расслабляться было нельзя. В соседнем дворе уже проходила линия фронта и, несмотря на временное затишье, там, время от времени, бухали разрывы снарядов и раздавались очереди крупнокалиберных пулемётов. Родя оглянулся. Этот двор ещё вчера был в глубоком тылу. Из-за угла показался боец с автоматом наизготовку. Всмотревшись в прибывших, он радостно всплеснул руками и поспешил навстречу.

— Наконец-то! — улыбнулся он, блеснув зубами на закопченном лице. — Заждались мы вас.

— Так тяжело?

— Не то слово. Теснит и теснит, сволочь. Ещё и фанатики эти. В плен не сдаются. Дерутся, как звери. Двоих ранеными в плен взяли, так ничего добиться так и не смогли от них. Только бред про двоичный код и про мессию какую-то несли и всё.

— Где они сейчас?

— Один от ран скончался, а другой об стенку башку разбил. Говорю же — фанатики.

— Понятно. Командир ваш где?

— Федот? Погиб. Сейчас командир первого взвода командует.

— Веди к нему.

— Пошли.

Они завернули за угол и поднялись в одну из квартир первого этажа. Навстречу поднялся вихрастый парень с ярко синими глазами. Через левую щёку тянулась сочащаяся сукровицей свежая царапина.

— Смена?

— Смена. Дай команду командирам подразделений ввести моих в курс дела, а своих снимай с позиции. Я здесь подожду.

Обычная суета при смене подразделений. Пока бойцы занимали огневые точки, Родя осмотрелся. Бои, тут, действительно, были жаркими. Чадящие остовы роботов, трупы, фанатиков и сопротивленцев и руины. Там, где прошёл Рой, ни одного целого здания. Одни развалины. Ночная смена ушла. Родя привычно отдавал команды, цепко оглядывая линию фронта. Рой долго не даст прохлаждаться. Скоро опять в атаку пойдёт. И, точно, вскоре, из-за дыма показались мурки, открыв сразу огонь. Из окон саданули из ГНВ, мурки, словно споткнувшись, встали, но, тут же, по окнам ударили из своих автоматических пушек ГР-8. В стороны полетели куски бетона, и комнаты заволокло цементной пылью. Родя ударил практически наугад и сразу нырнул под подоконник.

Когда обстрел прекратился, роботы были уже практически рядом. Стандартная тактика. Из окон полетели ЭМИ гранаты, остановив наступающие машины, а, потом, под прикрытием сдохших восьмерок, из окон подвалов бойцы открыли огонь из ГНВ. Роботы стали отступать, и между остовами замелькали фигурки людей. Фанатики. В ход пошли автоматы.

Не знаю, что так встревожило Олафа, но ему, как технарю, виднее. Он достал из кармана мультитул и принялся откручивать винты, которыми была прикручена к коробу большая решётка. В комнату вбежала Вита и остановилась, тревожно глядя на нас.

— Ты чего? — удивился я.

— Дядя Семён, туда не надо идти.

— Почему?

— Там кто-то очень большой. И сильный.

— А с чего ты взяла?

— Чувствую.

— Вот мы и посмотрим на него. Не бойся. Мы осторожно пройдём и через такую же решёточку глянем. Он и не заметит.

— А если заметит?

— Ну, мы же не беззащитные котята. Вон, как вооружены. Так, что справимся. Ну, или отобьёмся и убежим.

Олаф уже открутил все винты и оттащил решётку в сторону. Пора было идти.

— Ты, дед, присмотри за девочкой, пока, — попытался я отвлечь начинающего нервничать Сергея. — Мы быстро.

Не дожидаясь ответа, я, вслед за напарником, шагнул в короб. Воздуховод, хоть и был большой, но всё равно, идти пришлось, основательно согнувшись. Мы включили фонари и прошли вперёд, преодолевая сопротивление довольно горячего воздуха. Слева была ещё пара решёток, выходящих, по-видимому, тоже в технические помещения. Потом решётки закончились, и мы просто шли в темноте, осторожно ступая по железному полу. Под нами временами что-то поскрипывало, и я всё время боялся, что короб развалится.

Идущий первым швед, вдруг, остановился и выключил фонарь.

— Ты чего? — поинтересовался я, тоже, на всякий случай, отключая свой.

— Впереди свет. Видишь?

Действительно, впереди было гораздо светлее. Что бы это значило?

— Там, скорее всего, такие же решётки, как и та, через которую мы сюда залезли, — ответил на мой невысказанный вопрос напарник. — И выводят они в освещённое помещение.

— Значит, там кто-то есть?

— Наверное. Машинам освещение ни к чему. Как бы то ни было, а идти нужно очень осторожно.

Ну, учить меня тихо передвигаться не надо. Медленно, ставя ногу сначала на носок, а потом, плавно перекатывая на полную стопу, я делал шаг за шагом, вслед за Олафом приближаясь к освещённому пространству. Наконец, мы подошли к ближайшей решётке и осторожно выглянули сквозь неё. Огромное помещение, через которое тянулись ровные ряды железных шкафов с ровно гудящей аппаратурой, разноцветные ленты шлейфов, перемигивающиеся светодиоды и шесть человек в белых халатах, собравшихся у пульта управления.

Я посмотрел на напарника. Уж ему всё это должно быть больше понятно, чем мне. Швед поднял на меня глаза, прикоснулся пальцем к губам, призывая к тишине, а потом сделал хватательное движение кистью. Ясно, заходим тихо и берём этих, то ли врачей, то ли учёных. Потом разбираться будем. Кивнув мне, чтобы я подождал, Олаф тихо прошёлся дальше по коробу и по очереди заглянул сквозь каждую освещённую решётку, потом показал мне большой палец. Значит, там всё спокойно. Люди только здесь.

Как теперь выйти их воздуховода? Выбивать начнём, шум поднимется, эти, в белых халатах, тревогу поднимут. И, неизвестно, кто ещё набежит. Не отмахаемся. А нас Вита ждёт. Я изобразил глазами немой вопрос, на что напарник усмехнулся и, достав свой знаменитый клинок, засунул его в щель и начал раскачивать решётку. Наконец, винты подались, и рама стала отходить от поверхности короба. Осмотрев свою работу, швед удовлетворённо кивнул, сделал мне знак приготовиться и ударил по решётке ногой. Под грохот упавшей на пол железяки мы выскочили наружу и тут же взяли на прицел всех шестерых, испуганно обернувшихся на шум. Благо стояли они кучно.

— Дружно подняли руки, и отошли от пульта, — счёл нужным скомандовать я, с удивлением рассматривая наших пленников.

А удивляться было чему. Все шесть человек были глубокими стариками. Морщинистые лица, слезящиеся глаза, реденькие седые волосы и трясущиеся руки. Интересно, куда это мы попали? Община стариков, или, как мне рассказывала мама, дом престарелых? А, причём, тогда, белые халаты? Община бывших докторов?

— Кто вы такие, и по какому праву? — выпятив вперёд бородёнку клинышком, дребезжащим голосом поинтересовался один из них.

— Это потом, — оборвал его Олаф. — Для начала тот же вопрос к вам. Кто вы, и что тут делаете?

А глазёнки забегали. Ой, не всё тут просто. Печёнкой чувствую. С этими дедушками нужно разбираться.

— Кто ещё здесь есть? — спросил я.

Шум досаждал. Тихо говорить не получалось, а кричать опасно. Да и жара комфорта не добавляла.

— Никого, кроме обслуживающих роботов, — ответил тот же старик.

Видимо, он был у них самый главный. Да и посмелее других будет. Остальные только трясутся, да на автоматы со страхом поглядывают.

— Где мы можем спокойно поговорить?

— В жилом секторе. Здесь, действительно, невозможно долго находиться.

— Веди. И без фокусов. При первых же признаках опасности первые пули будут в вас.

— Я уже понял. Идёмте.

Вслед за вереницей стариков мы вышли из помещения и, пройдя по короткому коридорчику, вошли в комнату, обставленную мягкой мебелью, с мохнатым ковром на полу, картинами на стенах и огромным плоским монитором в углу. Из комнаты вело ещё несколько дверей, которые Олаф, пока я удерживал под прицелом непонятных дедушек, быстро проверил.

— Спальные комнаты, туалет, душевая, прачечная и кухня, — ответил он на мой вопросительный взгляд.

— Присаживайтесь, уважаемые, — кивнул я на огромный диван, на котором, наверное, ГР-8 мог бы поместиться.

Старики плюхнулись на сиденье, не сводя глаз со ствола АК-12. И правильно. Я бы тоже на их месте опасался. Уж слишком непонятная ситуация. Да и нервы на пределе. Пальнуть могу в любой момент. В кресло садиться я не стал. Слишком мягким оно было. В случае чего, быстро не вскочишь. Подвинув банкетку, я оседлал её и, уложив на колени автомат, стал поглаживать ствольную коробку. Олаф уселся на такую же банкетку позади наших стариков с таким расчётом, чтобы удерживать на прицеле входную дверь. Дедушки занервничали. Видать, давненько никто не нарушал их идиллию.

— А теперь, поговорим, — заговорил я. — Кто вы такие?

— Мы — инженеры, обслуживающие машинный зал, — опять взял на себя инициативу тот самый, с бородкой клинышком.

— В котором мы вас застали?

— Да.

— Что за машинный зал и почему вы его обслуживаете?

— Обычный. Ничего серьёзного, — а глазки слезящиеся опять забегали.

Ой, не простые старички. А этот, главный, вообще любопытный персонаж. Похоже, его нужно изолировать от остальных.

— Где туалет? — спросил я у напарника.

— Вон та дверь.

Я поднялся с банкетки, без особых церемоний сгрёб главного за шкирку и, сунув в туалет, закрыл дверь и кивнул Олафу, передавая инициативу допроса ему. А кому ещё? Как-никак, технарь он. Ему и карты в руки.

— А, вот, расскажите мне, господа инженеры, с чего бы это вам такие условия созданы, если вы обычный машинный зал обслуживаете?

— Кто-то же должен смотреть за аппаратурой.

— Да? — показушно удивился швед и достал свой знаменитый нож.

Стариков проняло. Какие-то впечатлительные пошли нынче инженеры, обслуживающие машинные залы. Подумаешь, достал человек ножик, величиной с небольшую саблю. Может, он ногти захотел почистить. И чего глазки закатывать, бледнеть, потом покрываться и дышать через раз? А Олаф ещё и ненароком принялся поигрывать клинком, крутя его, то так, то эдак, то ловя свет лампочки и пуская его в глаза старикам, то проводя по лезвию ногтем, как бы проверяя его заточку. Престарелые инженеры синхронно сглотнули, не сводя глаз с ножа.

— А, теперь, слушайте меня, пни старые, — ласково проговорил напарник. — Я обычный машинный зал от вычислительного центра, уж как-нибудь, отличу. Так, что, не надо мне тут заливать. Что это за центр, и для чего он нужен?

— Ну, — проблеял один из допрашиваемых. — Это центр управления.

— Чем? Не мямли, говори, пока я слушаю тебя спокойно!

— Всем, — отчаянно, словно прыгая с вершины горы, произнёс старик. — Совершенно всем.

— То есть это и есть тот самый мифический информационный центр, которого никто не видел, но о котором все слышали?

— Да. Точнее, это Рой собственной персоной.

— Что?! — эти слова оглушили не только меня.

Даже Олаф, технарь до мозга костей, и тот стоял, ошарашенно хлопая глазами.

— То есть, сейчас мы находимся в логове Роя? — уточнил я.

— Нет. Вы сейчас находитесь у него в мозгу.

В туалете забился главный. Истеричный стук в дверь и визгливый голос говорили о том, что старик находится в высшей степени возбуждения.

— Что это с ним? — удивился швед.

— Он не хотел, чтобы кто-то узнал об этом.

— Фанатик?

— Да.

— А вы?

— А мы жить хотим.

— Здесь безопасно?

— Более чем.

— Я думаю, что нужно Виту сюда привести, — обратился ко мне швед. — Мы, чувствую, тут надолго. А она там, волнуется, наверное.

— Хорошо. Я схожу за ней.

— Сходи. А я, пока, поболтаю с людьми.

Вита ожидала прямо возле короба, стойко перенося жару. Старика рядом не было. Видимо, ушёл к себе, не стал дожидаться.

— А где Олаф? — подскочила радостно девочка.

— Там. Я за тобой.

— У вас всё хорошо?

— Очень. Пошли.

Идти навстречу потокам горячего воздуха Вите было тяжело, но она упорно двигалась вперёд, крепко держась за мою руку. Наконец, воздуховод закончился, и мы вышли в машинный зал. Девочка сморщилась, как от зубной боли. По всему было видно, что ей здесь некомфортно.

— На голову давит сильно, — подтвердила она мою догадку.

— Пошли быстрее. Сейчас полегчает.

Мы вошли в комнату, где, кажется, после моего ухода ничего не изменилось. Старики так же сидели на диване, Олаф продолжал шлифовать свой клинок, а главный в туалете всё так же бился в истерике. Вита подбежала к шведу, порывисто его обняла, потом залезла с ногами в мягкое кресло и стала стрелять своими глазёнками, то на престарелых инженеров, то на сотрясающуюся от ударов дверь.

— Что нового? — поинтересовался я.

— Интересные вещи наши инженеры рассказывают.

— Что именно?

— Они не просто обслуживают Рой. От них зависит сама жизнь Роя.

— Ого!

— Вот то-то и оно. Я думаю, у нас появился шанс взять его за горло.

— Как?

— Войти в систему.

— Так чего мы ждём? Там, на фронте, люди гибнут. А мы всю войну можем остановить.

— Не всё так просто. Они не знают кодов доступа. Это, просто, обслуживающий персонал.

— А кто знает?

— Вон тот, — Олаф кивнул на сотрясающуюся от ударов дверь туалета. — Он здесь самый главный начальник.

— Значит, нужно колоть его.

— Будем. Только, этих, сначала, уберём.

Швед быстро загнал престарелую пятёрку в одну из спален. Я уселся на диван и вопросительно посмотрел на напарника. Стоило выслушать то, что узнал он, прежде чем допрашивать главного. Швед садиться не стал. Возбуждённо прохаживаясь по мягкому ковру, он помолчал, собираясь с мыслями, а потом начал. Я слушал, и ошалело крутил головой. А удивляться было чему.

Корпорация «Глобал интеллект» с самого своего создания занималась искусственным интеллектом. В те времена это было вообще в приоритете науки, но они пошли ещё дальше. В планах корпорации было создать развитую думающую сеть, объединяющую всех нано и роботов, и управляющая ими без участия человека. После достигнутых успехов в теоретических изысканиях, «Глобал интеллект» создала свои филиалы в крупных городах по всему миру и принялась внедрять свои идеи в жизнь. Руководителем проекта в этом городе и был этот самый старый хрыч, главный инженер Голованов Виктор Михайлович.

Информационный центр создали в подземных лабораториях бывшего закрытого НИИ оборонного значения. Так получилось, элитный дом, из которого мы сюда попали, был запитан к сети института, как к надёжной и имеющей несколько резервных источников питания сети. Богатым нужен комфорт. А какой же это комфорт, когда свет может отключиться в результате какой-нибудь аварии? Поэтому, у Сергея и было электричество. Вентиляционные короба проложили при создании информационного центра, потому что при работе такого количество процессоров выделяется слишком много тепла. Огромные кондиционеры постоянно охлаждали компьютеры, выбрасывая через воздуховоды сотни кубометров горячего воздуха. Для того, чтобы не привлекать к центру внимания, короба проложили через технические помещения элитного дома и вывели через вентиляционные будки за рестораном.

Голованов, по сути дела, вместе с такими же главными инженерами в других городах и был создателем Роя. Правда, такого результата от реализации проекта никто не ожидал. Планировалось, что Рой будет исправно служить во благо человека. А вышло наоборот. Но руководство и такой результат устроил. Почему бы не воспользоваться этим и не заполучить мир в свои руки? Пусть и в усечённом виде. Что-либо предпринимать оно запретило, и всё пошло своим чередом. Выходит, что за Роем стоит человек, и всё это можно было прекратить давно, если не сразу. С ума сойти! Столько жертв!

Олаф замолчал, прошёл к двери и вытащил из туалета Голованова. Старик воинственно смотрел на нас, съёжившись в глубоком кресле.

— Ну, что, мил человек, ничего сказать не хочешь?

— Не дождётесь! — опять бородёнка поползла вверх.

— Ты настолько предан Рою?

— Рой моё детище! И я не позволю причинить ему вред!

— Получается, что это ты руководишь Роем?

— Нет. Рой действует самостоятельно. Это самообучающаяся система. Если влезать в его действия, он ничему не научится.

— Ты, что, не понимаешь, что Рой сделал с человечеством?

— Это просто издержки. Детские болезни, так сказать. И, в конце концов, когда всё человечество перейдёт под управление Роя, войны прекратятся. Мы, создатели этой совершенной системы, получим в свои руки весь мир. Он, уже, практически, в наших руках. Вот, только, пока везде находятся такие, как вы, которые пытаются сопротивляться неизбежному и этим смущают других людей.. Но, это ненадолго. В нашем городе максимум через неделю от вас не останется и следа и наступит мир и спокойствие. Люди все поклонятся Рою. А как это будет, с помощью секты или как-то по-другому, не важно. Главное, что это будет.

— Тебе-то что с этого? — не выдержал я. — Вы, создатели Роя, уже все старые. Одной ногой в могиле. И всё туда же?

— Мы уже вкусили свой кусок пирога власти. Скоро нам на смену придут другие.

— Кто?

— Вы всерьёз думаете, что мы, создатели и, фактически, хозяева Роя, это жалкая кучка стариков в каждом городе и всё? Наивные! «Глобал Интеллект» — это давно уже империя. Нет, бери выше. Олимп, на котором живут небожители. Остров в Атлантическом океане, полностью принадлежащий корпорации. Новая Атлантида! Как только город полностью подчиняется Рою, оттуда приезжает администрация, состоящая из молодых, умных, талантливых и дерзких. Экономика и промышленность возрождаются. Восстанавливается производство продуктов питания, товаров потребления и добыча полезных ископаемых. К власти приходят новые хозяева жизни! А мы поедем доживать свой век на золотых пляжах Атлантики.

— Уже не поедете.

— Вы всерьёз считаете, что сможете противостоять этой силе? Глупцы! Склонитесь перед Роем! Вам ничего другого не остаётся! Тем более, что вы только что узнали истинное положение вещей. Вас же раздавят, как мокрицу, и даже не заметят.

— Назови коды доступа в систему, и хватит болтать! — оборвал его Олаф.

— Никогда вы этого не узнаете! Коды — это ключ к управлению Роем!

— Что ж, пошли тогда, — швед опять сгрёб старика за шиворот и потащил к двери.

Я пожал плечами и, ничего не понимая, пошёл следом. Вите эти наши разговоры были неинтересны, и она давно уже увлечённо рассматривала картины на стенах. Олаф притащил Голованова в машинный зал и швырнул его на пол.

— Сейчас посмотрим, насколько этот твой Рой силён, — прорычал он, снимая с плеч ранец.

— Что ты хочешь сделать? — забеспокоился Голованов.

— Если нет ключа, то дверь просто ломают, — ответил швед, доставая из ранца ЭМИ мины.

— Что это?

— Мины. Хочу проверить, выдержит ли Рой ЭМИ такой мощности. Сейчас я установлю их в разных местах и активирую дистанционно. Думаю, ему должно понравиться.

— Не смей! — завизжал старик. — Ты убьёшь его!

— Сам не хочу. Но по-другому никак. Ты же не даёшь мне коды доступа. А тут только два выхода: или мы перехватываем управление Роем, или его уничтожаем. Третьего не дано.

— Я дам коды!

— Вот это другой разговор. Милости просим к пульту.

— Это не тот пульт. Отсюда проводится только обслуживание за системами и снятие показаний с приборов. Основной пульт управления в другом месте.

— Хорошо. Тогда я оставляю мины здесь. Если всё пройдёт нормально, мины не сработают. А если ты выкинешь какой-нибудь фокус, я активирую их.

— Не надо. Я буду вести себя хорошо.

Мы прошли по коридору в другую сторону и упёрлись в железную дверь с трудночитаемой полустёртой надписью. Голованов повозился с замком и со скрипом отворил её. Помещение было небольшим. Посередине стоял большой пульт, а стена напротив состояла из множества экранов. Старик подошёл к пульту, повернул один из тумблеров, и пульт ожил. Что-то загудело, замигали лампочки, а экраны засветились серой рябью.

— Что это? — удивился я.

— Обстановка в городе. Можно вывести любое место для отслеживания.

— А ну-ка выведи-ка мне линию фронта.

— В каком месте?

— Во всех. Не придуривайся. Вон, сколько мониторов.

Голованов потянулся к клавиатуре и с пулемётной скоростью что-то на ней отстучал. На экранах появились изображения городских развалин, сгоревших и стреляющих роботов, тела бойцов и фигурки людей, бегающих среди обломков.

— Кто это?

— Фанатики. Для зачистки подвалов. А то ваши стали тактику засад применять. Слишком потерь много.

Мне внезапно захотелось разрядить в старика весь магазин. Олаф, почувствовав это, положил руку мне на плечо, похлопал и подошёл поближе к пульту.

— Скомандуй отход, — проговорил он охрипшим голосом.

Видать, и его проняло. Но держится. Молодец. А я, ещё немного, и не сдержался бы. Голованов опять забарабанил по клавиатуре, и боевые машины стали отходить.

— Всех в места сосредоточения, — продолжил швед. — Фанатиков — на базу.

— Роботы уйдут сейчас, — ответил старик. — А с фанатиками сложнее. Пока подчинённые донесут приказ до их командиров, пока они выйдут из боевого контакта.

— Командуй, давай! — прорычал напарник, теряя терпение.

— Командую, только успокойся.

Спустя час стали поступать доклады о том, что все войска Роя находятся на своих местах. Голованов повернулся к шведу и вопросительно на него посмотрел.

— Найди более-менее нормального подчинённого.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить со своим руководством. Пойду к ним в его теле.

Они сдали уже второй дом. Рой теснил, а в живых оставалось уже меньше половины роты. Роботы били в лоб, а фанатики пытались прорваться на стыках подразделений и зайти в тыл. Приходилось постоянно маневрировать, менять огневые точки и перебрасывать бойцов с фланга на фланг. Фанатики воевали умело и трусами не были. По сути дела, они были даже большей угрозой, чем механизмы, хоть и было их не в пример меньше.

Уложив на пол затихшего, наконец, командира второго взвода Сашку, получившего смертельное ранение в голову, Родя оглянулся. Похоже, придётся и этот дом оставить. Людей становилось всё меньше, оборона растягивалась и становилась всё слабее. Скоро и воевать не с кем будет. Пара атак и всё. Ещё и фанатики. Та ещё головная боль. Сейчас опять полезут. Он сплюнул на пол вязкую слюну и беззвучно выматерился. Ну, вот, опять полезли. По обыкновению первыми выскочили мурки, с ходу открыли огонь, но, вдруг резко осеклись и сдали назад. И тишина.

Ничего не понимая, Родя выглянул в окно. Никого нет. Никто не стреляет, Даже ставших уже привычными редких разрывов снарядов триер не было слышно. Рой что-то задумал. Что-то подлое, коварное и опасное. Но, что? Приказав усилить бдительность, он выставил дополнительные посты на флангах и отправил с донесением гонца в штаб. Время тянулось, а Рой себя никак не проявлял. Совершенно никак. Вызвавшиеся добровольцы сходили вперёд и вернулись с удивительным известием. На линии фронта не было ни роботов, ни фанатиков. Из штаба примчался начальник разведки, выслушал Родю, покрутил пальцем у виска и сам возглавил разведывательный рейд. Вернулся задумчивый, и сразу укатил в штаб. Ситуация напрягала.

Геккон сидел и смотрел на подчинённого, стоящего перед ним в напряжённой позе. Они все так стоят, когда не надо двигаться. В комнате навис смрад гниющих струпьев и немытого тела, который не мог вытравить даже сквозняк, гуляющий по комнате благодаря настежь открытым окнам. То, что он сейчас услышал, не укладывалось ни в какие рамки. Роем управляют люди.

— Когда, говоришь, должны прибыть люди от корпорации? — наконец нарушил молчании Геккон.

— Как только Рой уничтожит сопротивление. Остальные горожане и жители окрестных деревень должны были влиться в секту и работать на благо корпорации на положении людей второго сорта. Для этого нужна была Вита. Именно за ней должны были пойти люди. Роя устраивало в ней всё: и отношения с роботами, и возраст. Особенно возраст. Вита — ребёнок. Практически, пластилин, из которого, при должном подходе, можно лепить всё, что угодно.

— Вот и слепили бы монстра, одним мановением руки посылающего сотни роботов куда угодно. К себе бы приблизили, пригрели бы, прикормили.

— Так и планировалось. Вы, Геннадий Андреевич, скажите, что дальше делать будем?

— Подожди. Подумать надо, Выйди, пока, посиди на улице на лавочке. Ты, вообще, не мог тело получше подобрать? Воняет, как от помойки. Мне после тебя знаешь, сколько кабинет проветривать придётся?

— Ну, Геннадий Андреевич! У меня же не магазин тел для временного использования. Какого нашли.

— Иди, иди. Дежурный!

— Я! — сунул голову в дверь боец.

— Проводи подчинённого на крыльцо, усади на лавку и выставь охранение, чтобы никто с ним ничего плохого не сделал.

— Есть!

— И штабу экстренный сбор, — Геккон потянул носом и поморщился. — В кабинете начальника штаба.

В принципе, штаб собирать долго и не было нужно. Люди, по случаю войны, находились на своих местах и сразу прибыли в кабинет. После доклада руководителя, в кабинете повисла мёртвая тишина, прерываемая только хриплым, сбивчивым дыханием начальника штаба. А потом все разом заговорили.

— Тихо! — оборвал разговоры Геккон, и гомон сразу стих, как обрезало. — Я собрал вас, чтобы выработать дальнейшую стратегию. Война закончилась, но над нами нависла несоизмеримо большая угроза. Корпорация. Как только там станет известно, что власть над Роем перешла к нам, на нас такая сила навалится, что нам не сдюжить. У корпорации весь мир. А у нас горстка людей.

— Значит, корпорации не нужно знать об этом, — заявил начальник разведки.

— Но, долго мы это скрывать не сможем, — возразил начальник штаба. — Если затянется война, корпорация пришлёт соглядатая, и всё всплывёт наружу.

— Мы, хотя бы, время оттянем. А там видно будет.

— Полумеры не подойдут, — оборвал спор Геккон. — Нам нужна чёткая стратегия. И, если мы её не выработаем, мы обречены.

Люди, проходящие мимо штаба, с удивление разглядывали сидящего на скамейке подчинённого. Напряжённая поза, невидящий взгляд и полная неподвижность. Вышедшие покурить на крыльцо дежурные тихо матерились и с сочувствием смотрели на бойца, приставленного для охраны. Бойцу и самому совсем не улыбалось стоять возле этого чучела, но приказ — есть приказ. Скорее бы уже это совещание в штабе закончилось. А совещание всё продолжалось и продолжалось. Уже четыре часа из-за дверей доносились громкие голоса, потом всё затихало, и опять голоса, голоса, голоса. Наконец, двери открылись и из кабинета потянулись разгорячённые члены штаба.

— Дежурный! — последним вышел Геккон. — Подчинённого ко мне в кабинет!

— Есть!

Руководитель вошёл к себе, принюхался и опять поморщился. Так и не проветрилось. Ну, тем лучше. Было бы обидно, если бы вонь выветрилась, а тут опять. В коридоре раздались неровные шаги, и в кабинет вошёл подчинённый.

— Что решили, Генадий Андреевич?

— Покажи на карте, где находится этот центр.

Подчинённый подошёл к карте, молча постоял, ориентируясь в переплетениях улиц и ткнул грязным пальцем.

— Вот тут.

— Высылаю к вам аналитиков и программистов под командой Туманова. Помнишь, начальник лаборатории робототехники?

— Помню.

— Передашь этих божьих одуванчиков ему.

— Голованов может быть опасен. Он фанатик.

— За ним присмотрят.

— Что вы задумали?

— Ну, первым делом, наши спецы хорошенько выпотрошат Голованова. Нужно узнать всё, вплоть до мельчайших нюансов. Они распознают, если он где-то попытается соврать, увильнуть, или подставить.

— А потом?

— А потом начнём игру с корпорацией.

— Игру?

— Так до Роя в романах и фильмах про разведчиков говорили. Отловят шпиона с рацией, перевербуют его, и он начинать кормить своих бывших хозяев, которые его шпионить прислали, дезинформацией. Это называлось «Игра». А у нас, чем не шпионский сюжет?

— И надолго этой игры хватит? Роя вон сколько. Вся планета под ним.

— А сопротивления, что, мало? В каждом городе по организации. Сольём информацию, поможем с поисками центров. Постепенно будем перехватывать управление. Тут и Вите роль отведена.

— Вы ребёнка-то не трогайте!

— Не волнуйся. Это не опасно. Рой хотел сделать для неё живую икону. Мессию. Пусть так и будет. Только не для людей, а для роботов. Для Роя. Пример того, что с людьми вполне можно взаимодействовать. А подрастёт, будут задачи и посерьёзнее.

— Что нам делать сейчас?

— Переводите Рой в спящий режим, обозначьте вход в центр, обеспечьте безопасный проезд по всему маршруту и готовьтесь. Приедет команда, сдадите пост и — добро пожаловать домой. Молодцы, ребята. Отличная работа. Я всегда говорил, что вы двое целого батальона стоите. Да, что там батальона? Полка!

На позициях сообщили, что война закончилась. Солдаты разжигали костры, грели на огне консервные банки из сухого пайка и разговаривали. Напряжение этих двух дней требовало выхода, и они искали этот выход в разговорах. Где-то заиграла, невесть как попавшая сюда, гитара и нестройный хор голосов затянул какую-то песню. Люди, просто, радовались тишине, концу войны и строили планы на будущее. Планы, правда, больше походили на фантастическую идиллию, но, именно сейчас, они казались такими близкими и осуществимыми. Ведь, войны нет, нет смертей и страшных увечий. И, значит, всё реально и осуществимо.

Родя сидел у костра, смотрел на своих бойцов и медленно остывал. Горячка боя отпускала неохотно. Сказывался груз ответственности за жизнь людей и успех схватки. Вдали послышался звук электродвигателя, и среди руин показалась платформа с людьми. Родя поднёс к глазам бинокль и присвистнул от удивления. В кузове сидели Олаф, Семён и Вита. Он вышел из дома навстречу платформе и помахал рукой. Ему махнули в ответ. Родя ещё не знал, что с этого момента начиналась другая эпоха в жизни города, а потом и всего человечества. Эпоха освобождения от Роя. И, пусть, до победы над ним ещё далеко, но перелом уже наступил. Наступил именно сейчас, потому, что именно сейчас у людей появилась надежда.

Для оформления обложки использовалась иллюстрация с сайта Pixabay: https://pixabay.com