Выдумал я тогда и остальных. Но чудо! Я вдруг увидел Савка и Свету в пролёте крупного столичного универмага. Видно было, что жизнь их сложилась удачно.
Я вспомнил о своей забытой юношеской пьесе, потому что недавно мне рассказали, как один могильщик, окончивший философский факультет, давно, лет десять назад, упал не то с балкона, не то с крыши.
Йорик. Это преддипломный психоз. Ты видишь там себя. Маэстро, пора нам серьёзно подумать о жизни и подбирать занятие. Скоро диплом. Куда двинем, ты думал? Тебе повезло. У тебя дивная профессия. Сколько ты нагребаешь?
Могильщик. Я ещё не получал зарплаты.
Йорик. Сотни четыре набежит. За образование у вас не накидывают? Что с тобой, Витёк? Чего ты загрустил так? Я могу тебе помочь?
Могильщик. На нас надвигается быт, старина! Утром на работу, вечером жена, запах флотского борща из кухни. Что делать, ума не приложу. Будет работа — семью, может быть, прокормлю — всё будет. И не будет ничего. Я уже заранее чувствую вечерок, серенькое небо, я иду с портфелем, домой иду, а сам чую, что мой дом мне страшен, что это не я там живу, а мой двойничок. И думаю, куда это меня занесло? На вокзал надо, в аэропорт. А ноги тянут, тянут, а мне за сорок, и знаешь, со слезой это... до жути обидно.
Звонарёв... Юрка... запомни: где бы я ни был, чтобы с тобой ни произошло... я всегда тебе помогу. Сегодня же сдам кровь — запишу её на тебя, получишь стипендию! Получишь!
. Я знаю, за что вы меня презираете...
Инна. Никто... не презирает!
Чмутин. Вы со вступительных начали: Чмутин в университет на танке въехал после Чехословакии! Ваши слова! Ладно... тёмный, я валенок был... я молчал. А нелегко было молчать, обидно. Мой отец плотник, философию не изучал... меня мать жалела, а он никогда. Я когда подрос, спросил: батя, чего ты меня гонял столько? А он мне сказал: жизнь тебя тоже не пожалеет... Вы меня не пожалели... а я, может, погибал там, на крыше, один... Вы о людях, о человечестве любите поговорить, а простой человек вам не интересен! Вам на него наплевать...
Чмутин (взяв свитер, у двери). Вы все чужие друг другу. Никто никого не любит... Одна злоба. Сами не знаете, чего хотите!
Дверь раскрывается от сильного удара. В проёме красиво становится Комендант. Он в белой распахнутой рубахе. Виден орёл с исполинской женщиной в когтях. Под ним надпись: «Ляля, буду любить вечно». Голова Коменданта забинтована.
Йорик. Иван заночует на крыше, судя по всему. Ты пробовал открыть дверь?
Савок. Закрыта изнутри.
Йорик. Инезилья, это по твоей части. Что он там делает?
Инна. Отстань от меня.
Йорик. Извини. Но это по твоей прихоти человек там коченеет. Я бы на его месте тебе такую злую штуку не простил. Человек рисковал жизнью, лез по карнизу, в результате — там никого... Он решил, что мы его купили!
Почему вдруг пошёл дождь? Неужели только для того, чтобы герой так сильно промок на крыше?
Чмутин. Конспект по атеизму нужен?
Ляля. Спасибо, не надо.
Чмутин. Не стоит благодарности. Куда ты собиралась на ночь глядя?
Ляля (Чмутину). Пошёл к чёрту! Слышишь!
Чмутин. Не ругайся. (Растерянно.) Тебе надо серьёзно заниматься. У тебя хвост... два хвоста. Нельзя так к себе относиться. Вся исхудала, дурёха. Поедем ко мне на каникулы. Я тебя с матерью познакомлю. Она медсестрой работает, а отец плотником в той же больнице. Они хорошие люди.
Ляля. Всё?
Чмутин. Всё.
Ляля. Иди отсюда.