Кинокритик считал, что зарождающаяся немецкая киноиндустрия исказила первоначальное видение сценаристов и превратило «Калигари» в продукт, укрепляющий желание аудитории принимать авторитет, не подвергая его сомнению. Жуткая идея потери самостоятельности и образ неуклюжего Чезаре, несущего под покровом ночи смерть по воле доктора Калигари, действительно повергали в ужас первых зрителей фильма. Тем не менее, утверждал Кракауэр, концовка подтверждала потребность масс в контроле со стороны сильного руководства. То есть власть имущие иногда могут казаться злодеями, но на самом деле массы гораздо более склонны страдать от болезненного сна иллюзорной самостоятельности, чем действительно противостоять безумному Калигари, способному подчинить их своей воле.
В общем-то, хоть сценаристы и не смогли вложить в фильм то, что хотели, послание, которое они надеялись донести, возможно, было проще: признание в их собственной одержимости идеей покойника и «великой смерти».
