Первая мысль, которая посетила меня при прочтении, это то, что "приглашение на казнь" заметно перекликается с кафкианским "процессом". Но в авторском предисловии, которое здесь стало эпилогом, Набоков прямым текстом говорит, что Кафку не читал и никаких отсылок к нему он не делает.
Ближе к концу я начал думать, что все это безумие, происходящее вокруг камеры Цинцинната - это аллегория на большевизм, охвативший Россию. Но и тут Набоков сказал, что не надо выдумывать лишнее.
Теперь вот и не знаю, что выдумывать.
Это поэзия, а не проза, поэзия антиутопии. Пример стиля, на который нужно ориентироваться, и любви к русскому слову. Как оно звучит у Набокова, так не звучит ни у кого, а может и цветом обернуться, и картиной. Упоительно, хотя и страшно.
Прекрасно, что есть Набоков.
На протяжении всего чтения не покидало меня одно слово "фарс". Полный абсурд всего происходящего, главных героев, доведенный до крайности. Читать было тяжело. Особенно после восхитившей меня "Камеры обскура". Сложно выудить из всего этого какое-то второе "дно", которое автор завуалировал. Поэтому не советую как лёгкое чтиво для развлечения.
Мрачная история психоделического поиска выхода. Но выход оказывается здесь, стоит только сбросить маски и декорации.
Главный герой, Цинциннат Ц. заперт в темнице за страшное преступление "гносеологической гнусности". В мире книги где каждый человек открыт другому полностью, проницаем насквозь для окружающего мира, запертость обвиняемого в своих представлениях, в мире идеального в противовес материальному является преступлением достойным казни. Повествование ведётся полностью от лица главного героя. Как будет ощущать себя в мире без стен человек которому не хочется чтобы кто-то переходил его границы? Театральность мира граничит с абсурдом, и, разумеется, никому не интересно мнение актёра выходящего из роли, он в формально-уважительной манере изгоняется с позором. Мне тяжело было продираться сквозь именитые «Процесс» и «Тошноту» с похожими мотивами сюжета, но «Приглашение на казнь» меня очень неожиданно порадовало. Рекомендую.
Придержал написание полноценного отзыва, чтобы начать читать другую книгу Владимира Набокова и проверить себя — вдруг глаз замылился. Но, к сожалению, не замылился и это произведение я рекомендовать не могу.
Многие называют его кафкианским, но Набоков не зря говорил, что на тот момент Франца Кафку не читал. Это чувствуется. Не все произведения, в которых полумистический абсурд и образность играют ключевую роль, являются кафкианскими, иначе писать в стиле австрийца было бы ну очень уж просто, знай себе заворачивай архетипичные образы в многомудрое повествование с намёками. Кафку отличает лёгкость и естественность повествования, он не относится к себе слишком серьёзно, он — простой клерк, по вечерам развлекающий себя писательством. Они интимны в том хорошем смысле, что Кафка не пытается что-то сообщить urbi et orbi, а просто записывает то, что ему подумалось.
«Приглашение на казнь» лишена лоска этих плюсов. Набоков — мастер литературного языка, но в этой конкретной книге он не справляется с управлением и периодически слетает с серпантина литературных приёмов. Довольно заметно, что исключительность Цинцинната Ц. последовательно подчёркивается немного иным, более «богатым» языком, которым описываются его мысли и слова. Но он выглядит настолько натужно, что на сотой аллитерации за абзац хочется ускорить процесс и приблизить пресловутый клинок карающего топора палача к шокированной шее Цинцинната Ц.
Из-за этого стилистического решения, а также из-за других моментов в повествовании у Набокова не получилось создать героя, в которого бы я поверил как исключительного, даже на самую малость, относительно окружающего режима, а это один из основополагающих моментов при написании антиутопии. Цинциннат выделяется... чем? Без меры цветастым, а потому надоедающим языком? По идее, как я понимаю авторскую задумку, он должен выделяться своей фантазией и свободомыслием, но нюансы демонстрации его инаковости убивают её на корню. В большинстве ситуаций он выглядит как обычный представитель своего государства, который просто больше читает, что сводит на нет весь конфликт. Безусловно, тут возможны трактовки: кто-то скажет, например, что обычный винтик не способен так любить Марфушку, что остальные в этом мире живут без подобных чувств; я же скажу, что человека можно узнать в т.ч. по его отношению к другим, и сложно считать «выдающимся» человека, который непоследовательно и лицемерно прощает ей те грехи, которые ненавидит в других.
Поначалу критики не особо приняли эту книгу, она стала высокооценённой лишь позднее; может быть, я тоже её потом полюблю, но это всё wishful thinking. Честная оценка сейчас — не советую.
Эта книга вытащит на свет ваши темные стороны, ледяные страхи и худшие мысли. Эта книга - как зеркало. И лучше вам в него не смотреть...
И смеяться, и плакать мне хочется,
И повторно "Процесс" перечесть.
И когда сей спектакль закончится,
Хорошо бы в петлю не залезть.
Это страшная и прекрасная книга о том, как невыносимо быть живым среди пустышек, картонных людей. Запертый в замке декораций, единственный настоящий среди призраков - и именно за это осуждённый ими.
Но какое великое утешение - знать (спасибо, Набоков), что где-то есть те, кто тоже жив. И пусть у всех нас хватит сил пережить эту «казнь», чтобы в конце встретить существ, подобных нам.
