Антон Кучевский

Такая разная тьма

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Дизайнер обложки Антон Ярославович Кучевский

Иллюстратор Антон Ярославович Кучевский

© Антон Кучевский, 2017

© Антон Ярославович Кучевский, дизайн обложки, 2017

© Антон Ярославович Кучевский, иллюстрации, 2017

Беда не приходит одна, а на каждое зло всегда найдется… еще большее зло.

Новая эпоха грядет — вот только в океан она пришла не с самыми добрыми намерениями. В то время как Пираты Морской Ведьмы сталкиваются с противником, превосходящим их по всем статьям, выживание становится первоочередной задачей. Как-никак, речь идет об океане Оси, и кораблю требуется ремонт, а также нечто, способное говорить на равных с опаснейшим оружием. Куда только не попадешь, чтоб добыть искомое…

18+

ISBN 978-5-4485-9003-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Такая разная тьма
2. Часть 1
   1. Глава 1. Ложный паралич
   2. Глава 2. Родственные связи
   3. Глава 3. Дым на горизонте
   4. Глава 4. Раскаты грома
   5. Глава 5. Эмбарк
   6. Глава 6. Ажой Бо Скаррав
   7. Глава 7. Некоторые незначительные детали
   8. Глава 8. Вдоль берега и дальше
   9. Глава 9. Мухи и манеры
   10. Глава 10. Одураченная гончая след не возьмет
   11. Глава 11. Сломанный компас
   12. Глава 12. Дело одного поклона
   13. Глава 13. Сокровищница
   14. Глава 14. Ночь
   15. Глава 15. Перекресток измерений
   16. Глава 16. Как случилось — и что случится
3. Часть 2
   1. Глава 1. Домой
   2. Глава 2. Долг — платежом
   3. Глава 3. Тайные истории
   4. Глава 4. Переговоры
   5. Глава 5. Солнца Хетжеба
   6. Глава 6. Иоахим
   7. Глава 7. Если наступит завтра
   8. Глава 8. Разночтения
   9. Глава 9. Новые уроки
   10. Глава 10. Осада без стен
   11. Глава 11. Подведение черты
   12. Глава 12. Встреча
   13. Глава 13. Гроза океана Оси

Часть 1

Глава 1. Ложный паралич

Мимо замка, по дороге, размякшей после недавних дождей, едет добрый молодец на игреневом коне. Странствующий рыцарь, стало быть. Латный доспех начищен, аж сияет, у бедра меч, возле седла щит пристегнут с гербом витиеватым. Я сижу у окна и жду, пока не поравняется со мной. Улыбнусь приветливо, конь с копыт — брык, молодец с коня — шмяк, да и удирать оба. Потому что пугающие легенды ходят о красоте леди Беккенбергской, а еще различные темные слухи и страшные сказки.

Что? Развлечений здесь больше нет. Когда добрейший король Фастольф Первый своей милостью подарил мне земли некогда сгинувшего сэра Олеада взамен на жалкую жизнь орденского рыцаря Кноббла, я и подумать не могла, чем в итоге обернется подобная затея. От титула я сразу же отказалась. Есть у меня эдакая неприязнь к дворянству, и вытравить ее непросто. Но, приехав на место, увязла по самые уши…

С моим родом занятий получить подобное благословление непросто. Видите ли, я — пират. Более того, я капитан пиратской команды, и плакаты с моим страшным лицом разной степени достоверности можно найти в доброй половине стран мира. Одним из немногих исключений стал Рид Ойлем, где мы долгое время сбывали награбленное.

Несколько месяцев назад меня пригласили в королевский дворец, сообщив, что Фастольф пропал, и они, долгое время пытаясь найти его самостоятельно, совсем отчаялись. И обратились за помощью к нескольким группам наемников, а также к Морской Ведьме Тави. Очень приятно, это я.

Короля нашли, живого и почти невредимого, передав его благодарным придворным. А взамен…

Замок Беккенберг. Когда мы, купив лошадей, всей командой приехали сюда, обнаружили лишь груду камней, отдаленно напоминавшую жилое строение. На верхних этажах чьи-то кривые, но усердные руки сделали деревянные надстройки, видимо, служащие домом и крышей. Учитывая, что хозяйничала здесь банда отребья, в наших же интересах было покончить с ними как можно быстрее. Так и сделали. Перебили всех, заодно нашли еще немного денег, которые общим решением отложили на ремонт.

Работа по восстановлению замка унесла два месяца, как осенний ветер уносит сухой лист. Теперь это конструкция цельная, в три этажа с двумя островерхими башенками, заботливо сложенная заново из светло-серого камня. Хоть и массивная, но не укрепленная: замок для длительной обороны не предназначен. Все, что здесь есть из защитных элементов — солидная входная дверь из дубовых досок толщиной в два вершка, окованная поперек и по краям тонкими полосами железа.

Сейчас я вспоминаю доводы короля и сердито думаю, что меня поймали в силки. Только кажется, что подобный подарок от души щедр и дает неограниченную власть — на самом деле, владение участком земли или фьефом, как его иногда называют в южных странах, требует постоянного присутствия. И взваливает на плечи огромную ответственность, куда ж без этого.

Несколько человек из экипажа изъявили желание остаться при мне, другим я выделила земли, на которых они, распоряжаясь своей долей золота, могли заниматься чем угодно. Бывшее баронство включало в себя сто сорок семь акров плодородных земель, срединную часть реки Тиаллов, несколько скал у горы Рид и небольшой, жиденький лес. Кроме того, мне теперь принадлежали двадцать пять деревень, с которых я должна собирать налог и отправлять его часть в столицу.

За два месяца я также организовала строительство при замке небольшого поселка, а на реке приказала поставить самую настоящую верфь. Можете представить мою радость, когда старпом Джад Стефенсон после всех необходимых замеров сказал, что Тиаллов годится для передвижения морских судов. Поэтому мы перегнали сюда «Храпящий», мою трехмачтовую марсельную шхуну, и помимо простых ремесленников, пригласили нескольких корабелов из города Порта-Винс, что в Аргентау. Пока я им платила, они занимались исключительно нашим деревянным другом.

Стоит упомянуть и о таинственной базе, на которой команду со мной во главе держали в плену. После обретения нового дома я сделала необходимые расчеты и поняла, что теперь резиденция Ордена, на которой добывали загадочное вещество, находится от нас на расстоянии чуть более четырехсот миль к северо-западу. Если по прямой считать, как птица летит. В связи с этим Фастольф за краткий срок получил множество гневных писем, указывающих, что на территории его государства без королевского разрешения Орден Нистоборцев учредил едва ли не каторгу с преступным умыслом.

Не знаю, как они решили этот вопрос, добром или угрозами, но, когда мы, изрядно соскучившись по морским волнам, вывели «Храпящего» в залив с загадочным названием Молот Теллода, то не обнаружили на старом месте ни следа тайной базы. Даже проверила, не иллюзия ли, но нет, похоже, Искатели действительно решили не рисковать добрыми отношениями с королем.

Старое ремесло мы пока задвинули в дальний угол. Денег сейчас столько, что лишь скука может снова погнать команду в рейд. Хватает и на новую одежду с утварью, и на строительство, и на то, чтоб съездить в крупные города да загулять хорошенько.

Таких имеется два — Карби к северу и Теккель в устье реки Тиаллов. Чаще всего наведываюсь именно в последний, он крупнее, там рядом море, есть кого позадирать, есть где выпить — в общем, чудесный город. А еще там величайший книжный развал, в котором иногда можно выудить настоящие сокровища для мага, еще не познавшего все тайны мира.

В глаза било неожиданно яркое осеннее солнце, когда я вывела из конюшни белую Разбойницу и набросила на спину седло. По статусу, мне следует кричать из верхнего окна замка «А подать-ка мне лошадь!», но конь — это почти как корабль. Сам на нем ездишь, значит, сам и ухаживаешь, и седлаешь, и расседлываешь, и скребком специальным вычесываешь. Почти рыцарский устав. А некоторые рыцари, как показывает мой опыт, сего благородного звания и вовсе недостойны.

Конюх боится меня, как демоны — Светлой сферы. Каждый раз хватается за обереги, но мужественно не покидает должность. Я его не слишком жалую, но вынуждена признать, что причина у него имеется, и не одна.

У меня длинные треугольные уши, торчащие в разные стороны, серая кожа, желтые глаза медового оттенка и отменная зубастая пасть, тонкогубая и широкая. Клыки и сверху, и снизу чересчур выступают наружу, а черные волосы, которые я вечно ленюсь часами расчесывать, подобно прочим замковым девам, только добавляют в облик темных красок.

А еще на спине треугольником растет черная короткая шерсть, нижним концом опускаясь между лопаток. И на руках, на тыльной стороне, небольшие пятна такого же меха — кровный подарок от матери-йрвая.

Ростом я значительно выше обычного человека — всего-то полвершка не дотягиваю до двух метров, а еще ношу, несмотря на развитую фигуру, мужскую одежду, вечно ношусь с оружием и умею колдовать.

Хотя одеяние (а порой — и униформа) морских капитанов, вне зависимости от типа корабля, слабо разнится между собой, я все так же ненавижу шляпы. Излюбленный, просоленный океаническими ветрами и водой темно-красный кафтан, надетый поверх белой рубашки и корсета из плотной кожи, крепкие штаны, хорошие, качественные сапоги. В повседневной жизни — обычный пояс с подсумками, на борту — портупея. Мечи и различные колдовские реагенты прилагаются, так сказать.

Достаточно причин, чтоб шарахаться от леди Беккенбергской? Вполне.

Беспощадное гостеприимство соседей-аристократов мне уже давно надоело, хоть я и гостила у них под личиной юной, хорошенькой девушки. Беда в том, что мои воспоминания о грайрувском дворянстве ничуть не соответствовали местным порядкам.

Какой-нибудь захудалый виконт в столице империи всегда одет по последней моде, часто благоухает духами и следит за манерами и речью. Здесь же на застолье дворяне могли и кулаком в рожу друг другу двинуть, и чистоплотностью часто пренебрегали. Я же, несмотря на огромный запас терпения и отсутствие брезгливости, чистых людей и нелюдей люблю больше.

Даже на корабле у меня есть душ. Хоть и небольшой, он полностью отвечает непритязательным потребностям команды. В основном, на кораблях Кихча данное помещение отсутствует — в плотный деревянный корпус и так не все получается уместить, а тут и каюты на два места, и рунный двигатель у кормы, прямо под ютом.

Ко всему прочему, «Храпящий» все еще остается парусной трехмачтовой шхуной с гафельным вооружением. Его наивысшая скорость — двадцать пять узлов при попутном ветре и работе двигателя на полную мощность, и сомневаюсь, что хоть один из кораблей этого мира способен на такое.

Разбойница шла ровно, затем я похлопала ее по боку и перешла на неспешную рысь. Не люблю шпоры и не использую их. Лошадь — животное достаточно смышленое, чтоб обучиться простым командам. Умнее некоторых матросов военного флота, во всяком случае.

Мимо проплывали редкие деревья, однако, в основном, узкая дорога — две телеги не разминутся — вела мимо золотистых полей, где дозревала основное «хлебное» растение Рид Ойлема, пагав. Крупные колосья с едва заметными снежно-белыми волосками по осени собирались и запасались в амбарах. Местечковые колдуны готовили обереги и заклинания от крыс, а из части зерна, естественно, гнали выпивку.

Между прочим, в Беккенберге есть неплохая лаборатория, где все еще получают дистиллированный спирт. Я закупаю понемногу, поскольку никогда не знаешь, где он понадобится — все отвары, настойки, черт, да едва ли не четверть алхимии построена на использовании спирта!

Сами алхимики тоже немало сделали для истории спиртных напитков. Эль, пиво, вино… все эти жидкости относительно безвредны по сравнению с отшибающей мозги дрянью, которая может быть создана на основе дистиллята. Так, постепенно, некоторые распространенные зелья превращались в горячительные напитки.

Не то чтоб я сильно понимала в алхимии, однако историю ее знаю неплохо. И на практике нередко приходится пользоваться снадобьями, которые можно достать только с помощью собственной лаборатории, так что хочешь не хочешь, а учиться надо постоянно. Те из команды, что приезжают в замок, все время подшучивают, что меня ждет позорная смерть от груды упавших сверху книг. А я, можно сказать, только получила отдых.

Один Линд не подшучивает. Он лишен чувства юмора, напрочь…

Вот и разрываешься между огромным хозяйством, учебой и стремлением куда-то вырваться. Благо, с первым помогает интендант — он теперь управляющий замка. Можно сказать, мажордом и коннетабль. Ведет учетные книги налогов и запасов, общается с крестьянами, последние несколько декад даже суды вершит.

Каждому — свое. Благодаря скрупулезному Сейтарру я имею возможность изредка прокатиться по округе, как сейчас вот. Фальшивыми обликами в своем владении не пользуюсь — интендант тщательно распространяет слухи, что на мне ужасное родовое проклятие. А так как я никого не казню и к порке прибегаю редко, можно сказать, что поступкам простые люди доверяют гораздо больше, чем внешности.

Сзади послышался топот копыт. Я инстинктивно опустила руку на пояс, но все же сначала оглянулась. Несясь во весь опор и нахлестывая темного коня поводьями, меня догонял Деррек, помощник боцмана. Слегка натянув повод, я остановила Разбойницу и даже развернула ее, с недоумением смотря на парня. Чем-то он обеспокоен…

— Капитан! У нас там что-то странное творится! — вместо приветствия прокричал он. Я удивленно приподняла бровь:

— Там — это где?

— В Подлесной! Кажется, боцмана паралич разбил!

— Идем, — кивнула я и резко развернула лошадь. — Заскочим в замок, возьму сумку с ингредиентами.

Подлесная — небольшая деревенька к югу от замка, там сто человек всего живут. Странно, что Ксам избрал для себя такую глухомань. С другой стороны, такому рассвистяю плевать. Может забросать тухлыми яйцами знатного господина в столице, а может стащить крынку с молоком у бедной семьи. Хотя, к его чести, обычно уловки Рыжего пестрят вычурными сложностями.

И вот сейчас его что-то настигло… проклятье? Порчу кто-то навел?

Никогда не снимала проклятий. Теорию знаю, благодаря терпеливым наставникам Академии, практики — шиш с маслом.

— Что с ним? — крикнула я. Пришлось перейти на галоп, поскольку Деррек не щадил свое животное.

— Припадочный какой-то. Сидели, рыбу ловили, его как скрутило! Один глаз зажмурил, второй выпучил, да одеревенел весь. Я его попытался разогнуть — да где там. Попросил односельчан присмотреть и пулей за вами, а в замке сказали, что госпожа только что изволили отъехать на прогулку…

— Странно, — сказала я, размышляя над его словами. — Не похоже на порчу. Он ничего не ел? Из того, что есть не полагается.

— А демон его разбери, капитан. Вы ж его знаете — все тащит в пасть, а потом животом мается. Можно побыстрее?

— Говорю же, надо заехать в замок. Все инструменты и снадобья там, без них я как без рук! Твердила ему, что когда-нибудь сдохнет из-за своей идиотской привычки, остолоп рыжий, — вздохнула я. Растений, способных вызвать подобный эффект, я не знаю, несмотря на смелое предположение. Иметь бы под рукой опытного травника, да нет в округе таких, кроме меня. А мой опыт в использовании флоры весьма мал и во многих случаях бесполезен. — И трогал ты его зря.

— Да черта с два оно перекинется, — в сомнениях крикнул Деррек.

— Надейся, — фыркнула я. — Графа позвали?

— Он в Теккеле. До города сутки пути, а замок рядом.

— Все равно стоило сдернуть его с насиженного места. Я гораздо лучше справляюсь с заживлением ран, чем с лечением неизвестных болезней. По крайней мере, не могу опознать ее по твоему описанию, Деррек, уж прости.

Помощник сделал пару кругов по двору, пока я рылась на полках. Пыль столбом стоит, так беспокоится. Наконец, вытащив на горбу увесистый мешок, я привязала его к седлу и одним движением запрыгнула на коня.

— Поехали! Ксам в последнее время не якшался с местными колдунами или алхимиками?

— Вроде нет…

— Так вроде или нет? Я не смогу ничего сделать, если не буду знать причину его паралича! — зло произнесла я, понукая бедную Разбойницу.

— Мы должны сделать хоть что-нибудь! — воскликнул он, поворачивая направо, мимо деревни. К реке едет, напрямик.

Что-нибудь сделаем, бесспорно. Вот только как бы не оказалось слишком поздно. Конечно, насчет «ничего не смогу» я погорячилась — есть один варварский метод, достойный степных племен. И, если я не смогу определить болезнь, придется использовать именно его.

Боцман красивого сине-черного цвета лежал на берегу реки. Брошенные снасти валяются рядом, вот только поплавки с крючками кто-то ушлый уже подрезал. Лицо Ксама перекошено, даже глазами не шевелит. И не дышит. Твою мать. У меня сердце замерло.

— Пока ты меня нашел, сколько прошло времени? — нервно спросила я Деррека. Тот задумался:

— Часа полтора.

То есть, он не дышит уже добрых два с половиной часа? Здесь только торжественное погребение поможет. Остается только слабая надежда, что оцепенение магическое — тогда он все еще жив. Вероятно, даже невредим. Вслух я объяснила:

— Сейчас посмотрим. Спешка ничем не поможет, Рыжий либо уже мертв и пребудет в таком состоянии до скончания веков, либо жив и останется жив до конца воздействия магии. Если это магия. Задержать дыхание на два с половиной часа даже киты не могут, я читала.

Нет. Я никогда не видела ничего подобного. Остается одно…

Развернув небольшой кожаный футляр, я достала оттуда резные костяные иглы. Специальный наговор, помогающий вернуть контроль над своим телом, хоть и забирает у человека или существа другой расы несколько лет жизни, но действует почти всегда. Да и с нашим ремеслом до старости точно никто не доживет. Укрыв мерцающей серебристо-голубой пеленой самую длинную иглу, я с силой вогнала ее под одно из левых ребер. Дальше действовать следовало быстро — иголки мелькали в воздухе, словно стрелы при крупном сражении. По правде говоря, боцман и выглядел теперь, как павший в том самом сражении.

Ксам закашлялся, затем выгнулся в воздухе, но я прижала его к земле, коротко бросив:

— Лежи. И за грудь не хватайся пока что.

— Угу, — просипел Рыжий. Из его шеи тоже торчали две иглы — одна позволяла вернуть власть над хребтом, другая пронзала трахею, позволяя дышать. Не слишком приятно.

Однако, несмотря на дикость метода, синева отступала с кожи. Я знала, что если уберу хоть одну кость, все придется начинать сначала, поэтому приказала Дерреку держать ноги боцмана, а сама придавила коленом его грудную клетку.

— Если дернешься, укоротишь себе жизнь, — сообщила я, с тревогой глядя на него.

— Насколько? — слабым голосом поинтересовался он.

— На всю оставшуюся. Лежи.

— Лежу.

Я его таким смирным видела только во сне. Знаете, когда шаловливый хулиган с соседней улицы настолько умаялся, что заснул прямо в тени ближайшего дерева. И никто его не хочет трогать, иначе снова начнется…

Вообще, его жизнь и так укоротится, но я ему пока не скажу. Вдруг возмущаться будет? Да и пару лет всего, для нашего ремесла это пустяки.

Несмотря на боль, мучившую все его тело, боцман лежал неподвижно. Наконец, когда иглы почернели, вытянув всю гадость из организма, я торопливо повыдергивала их и сожгла в наспех сотворенном огне. Если задуматься, у Когтей Серрата есть и другое применение — то, от чего они избавили одного человека, может быть с успехом перенесено на другого. Но у меня нет врагов… ладно, кого я пытаюсь обмануть. Нет тех, кого бы я настолько ненавидела.

Дрянь, которая терзала Ксама, явно непроста. Если я не могу определить, что это, надо хотя бы выяснить, из-за чего могла возникнуть подобная болезнь.

Он открыл глаза. Белки покраснели от лопнувших кровеносных сосудиков, приглушив травянисто-зеленый цвет радужной оболочки. Осторожно втянул воздух, ощупал грудь и живот, затем опустил пальцы на шею. Потер, видно, что не в своей тарелке. Еще бы — сидишь, ловишь рыбу, и тут тебя настигает явление, категорически несовместимое с жизнью.

— И что это было? — спросил Ксам, измученным взглядом смотря на меня, но я только развела руками:

— Хочешь, верь, хочешь — не верь, но я то же самое хотела спросить. Ты в последнее время не подкладывал никому из могущественных старых волшебников булавки на любимое кресло?

— Почему именно могущественных и старых?

— Потому что я подобное наваждение первый раз вижу. Это не простое проклятие или порча, которые обычно снимают возложением рук за две-три секунды. Думаешь, зря тебя иголками тыкали?

— Значит, дело рук какого-то прожженного колдуна, говоришь, — растерянно повторил Ксамрий Ягос, затем покачал головой: — Нет, не припомню.

— У знахарки какой травы, может, украл? — продолжила я допрос.

— Да на что они мне?

— Может, это… шальная стрела? Сотворили на кого-то другого наговор, а он возьми и перекинься на Рыжего, — предположил помощник.

— Подобные заклинания всегда направлены. Случайности быть не может. Разве что образ, использованный в заклинании, был неточным. С другой стороны, подобные заклинания — а я почему-то уверена в том, что здесь поработал маг — можно применять вообще без цели, надо лишь иметь под рукой нужный предмет.

— Какой еще предмет?

— Любой, — усмехнулась я. — Сказки читал? Про заколдованные яблоки, про веретено.

— Яблоки — это как раз в твоем духе, да, Ксам? — поддел боцмана Деррек. — Что-нибудь сожрать случайно. Мог даже не заметить.

Боцман задумчиво накручивал на палец тонкую леску из конского волоса. Несколько оборотов в одну сторону, затем снять и несколько в другую. Пожал плечами:

— Если и было, то я не помню. Капитан, а есть еще варианты?

— Куча. Например, сунуться в древнюю сокровищницу, защищенную смертоносными ловушками. Искатели приключений наивно думают, что стоит обращать внимание только на шипы из пола да сдвигающиеся стены. А после того, как люди, что внезапно обзавелись несметными богатствами, через декаду умирают в своих постелях, высушенные до скелета, начинаются пересуды. Вообще, если говорить конкретно о проклятьях, они бывают весьма различны по своей природе.

— Например?

— Направленное, зональное, блуждающее, предметное. Четыре основных, также отдельной группой выделяют спящие — те, которые набирают силу только тогда, когда произойдет необходимое условие, заложенное волшебником, — пересказала я небольшой фрагмент из академических лекций, стараясь ничего не упустить. — Поэтому, сам понимаешь, определить очень сложно.

— Да уж, — буркнул боцман и почесал короткую «шкиперскую» бороду. — Непростая наука. А вдруг это не проклятье? Или оно было наложено на кого-то другого, а мне случайно досталось?

Я повела ладонью в сторону, драматично показывая, что мои усилия по объяснению тонких материй тщетны:

— Говорю же, случайности быть не может. Наговор, направленный на другого человека может достаться тебе только в том случае, если вы связаны особым ритуалом. И это не наша командная метка, все гораздо сложнее. Должна существовать особая связь, позволяющая скрепить воедино чувства, которые вы испытываете, она носит имя великого нейтрального мага Люгуса. Тогда все, что переносит одно существо, передается и другому — к сожалению, в том числе и болезни, эффекты заклинаний, таких, как сглаз или порча. Но не физические раны.

На этот раз сквозь загорелую кожу его лица проступил другой цвет — мертвенно-бледный. Тщательно подбирая слова, боцман спросил:

— И… вы сказали, та штука, что приключилась со мной, смертельна?

— Если рядом не будет умелого целителя — наверняка. То, что я вылечила тебя, не может через ритуал Люгуса повлиять на того, второго. Или вторую, — кивнула я, настороженно смотря на него. — Только не говори, что ты…

Глава 2. Родственные связи

Боцман, охваченный тревогой, поделился лишь одним словом. «Сестра».

Семь демонов ледяного вихря! Тот обряд, о котором я говорила, настолько редкий, что о нем знают лишь те, кто любил рыться в ворохе пергаментных книг Второго тысячелетия империи. Во-первых, он непрактичен. Собственно, основные недостатки я назвала еще при разговоре с боцманом. Желание знать, что близкие люди в порядке, очень благородно само по себе, но применять для этого давно забытую магию зарекитесь раз и навсегда! Отца Ксам не знает, но идея, оказывается, была его. Безответственно отдать детей в руки молодой лесной ведьмы, чтоб «они всегда защищали друг друга» и «никогда не пренебрегали любовью к семье».

Во-вторых, нет способа его разрушить. Будь такой подвиг не по силам именно мне, я бы так и сказала, но рядом с описаниями болезни или порчи в литературе считается хорошей традицией давать и способ излечения. В пожухлом томе его не было. Только описание ритуала Люгуса, судя по дате внизу и архаичному языку, самим величайшим и написанное.

Боцман тоже остолоп. Нет бы заранее перевезти сестру в земли бывшего баронства, как только они достались нам. Он, видите ли, решил, что в Грайруве ей будет безопаснее. Да черта с два!

Да, я немного зла. И оскал этот предпочитаю прятать под личиной ледяного спокойствия. Очень нехорошо мне чувствовать себя беспомощной, очень не люблю и старательно избегаю данного ощущения. И ведь понимаю, что сделать ничего не могу, но гложет и гложет, как собака особо понравившуюся кость.

Конечно, я отдала приказ снарядить корабль. Решили, что доведем «Храпящий» до Теккеля, там загрузим еду и прямым ходом в Грайрув. Рискованно, конечно, идти в Зиммергауз сейчас, но я не столько боюсь за сестру Рыжего, сколько опасаюсь, что в следующий раз судьба подбросит мне нечто, с чем я справиться не смогу. И верный человек умрет прямо на руках. Есть еще один набор Когтей, но лучше устранить первопричину…

Экипаж съезжался из окрестных сел быстро, с трудом приволокли вдрабадан пьяного Хога, бросив его на камбузе и подперев шваброй. Даже заботливо поставили рядом ведро. Справедливо решили, что проспаться всегда успеет, а приводить его сейчас в чувство — себе дороже. Кок с похмелья буйный.

Старпом, как и Граф, а также еще несколько матросов, предпочитает ошиваться в Теккеле. Я отправила ему предупреждение, чтоб подготовил груз провизии, Сейтарр заранее написал список того, что понадобится. Джад не слишком возражал, только спросил, к чему такая спешка. Вкратце объяснив, что боцман идиот, я дура, а жизнь, помимо золотишка в карманы, продолжает щедро подбрасывать нам пинки и оплеухи, я, кажется, удовлетворила его любопытство.

Как проходил диалог, спросите вы? Дело в том, что Джад, как и я, обладает Искрой — свойством организма, доселе не вполне изученным, которое позволяет колдовать. А два мага, если им известна внешность друг друга, могут воспользоваться мысленной связью. К сожалению, с простым человеком так связаться невозможно, однако и на том спасибо. Благодаря такой небольшой хитрости я без труда могу разделять команду на два отряда и координировать общие действия. Один у Нити недостаток — голова после нее раскалывается, как с похмелья. Никаким буйным поварам и не снилось.

А еще я, конечно же, поделилась мыслями с Алатором, хоть и зарекалась больше этого не делать. Поскольку мастер Алатор Схименц, некогда известный совершенно под другим именем — такой вредный и надменный старикашка, который до сих пор весьма дружен с моим отцом. Мне он ничем не обязан, более того, никогда не упустит случая пожурить за избранную стезю. А у меня, между прочим, другого выбора и не было. Можно так сказать.

Однако, благодаря службе в имперской Тайной Канцелярии он просто кладезь различных знаний, не пользоваться которыми — явный признак непрактичности. Поперли его со службы после того, как на родине йрваев маг потерял руку. Кажется, ее откусило какое-то прожорливое растение из местных. Теджусс, место рождения моей матери, вообще опасное место, и ни в коем случае нельзя его недооценивать. Магия там работает из рук вон плохо.

К сожалению, Алатор знал о загадочной напасти не больше моего. На совет порыться в книгах я лишь пренебрежительно отмахнулась. Уже сделано. Я не могу чувствовать себя в замке, как дома, если не натащу туда книг, так что библиотека появилась еще в первую декаду. С тех пор она только пополнялась различными ценными экземплярами.

Так вот, в книгах ничего похожего нет.

Одно хорошо — Ксам больше не корчится в судорогах. Видимо, отступила болезнь, хотя бы на время.

— Нормально себя чувствуешь? — приблизившись, спросила я. Боцман сидел на свернутом в толстый бублик канате, с тревогой смотря в серое небо, укрытое одеялом облаков.

— Будем живы — не помрем, — скривился он. — Я за Узану переживаю.

— Теперь-то что волосы рвать… — проворчала я, опираясь спиной о грот-мачту. — Вспомни, я еще в первую декаду сказала — всех родственников лучше перевезти поближе. У меня эту землю даже последующие короли не имеют права отобрать: такую хитрую схему нарисовали придворные писари, что и не подкопаешься.

— Хорошо задним умом думать, — огрызнулся Ксам.

— Иди, командуй. А то на людей бросаешься почем зря.

— Если б на людей, — криво усмехнулся он, одновременно с опаской поглядывая на меня. Я даже сапогом в него не бросила. Рыжему надо прийти в себя, поскольку в последние несколько часов я наблюдаю на месте молодого, дерзкого парня какую-то выжатую тряпку.

— Капитан, может, по пути кого-нибудь выпотрошим? — пробегая, а вернее, пролетая на гике мимо, окрикнул меня Деррек. Русые волосы, как всегда, стянутые в хвост, развеваются на ветру. А господин речной ветер норовист и изменчив характером, как юная девица. И, хотя с парусами могут управиться три человека (что обычно и происходит на ночной вахте), лучше держать их в узде. К тому же, в реке сажать кого-то в корзину на грот-мачте нет резона — русло Тиаллова на редкость гористое. Куда ни глянь, всюду обширные холмы с буйными лесами, уже начинающими одеваться в цвета осени.

— Берешь удочку, ловишь рыбу, помогаешь Хогу готовить, — невозмутимо перечислила я порядок действий, который нужен для потрошения. Прекрасно понимаю, что помощник боцмана имеет в виду, однако до того ли? Грабить толстые купеческие суда, безусловно, весело, но разве у нас настолько мало денег, чтобы останавливаться по прихоти? Все же человека спасаем, а, возможно, и двух.

— Ну, капитан… — протянул он безнадежно.

— Чем быстрее доберемся до Грайрува, тем лучше. Если нас по пути не выследят военные корабли, вообще замечательно.

— Так мы скоро сами станем толстыми купцами, — поддержал его Мархес. Несмотря на то, что этот смуглый низкорослый детина последние два месяца хвостом таскался за Линдом Тильманом, лучником, к отплытию он явился вовремя. А вот его наставника не видать. Я отрезала:

— Если прямо по курсу вдруг попадется торговое судно, так и быть, пошарим по трюму. Но не сверну ни на румб! Кстати, а где Линд?

— Черт его знает, — пожал плечами Мархес, проведя ладонью по лысой голове. — Кажись, опять наемничеством промышляет.

— Нет, я прекрасно понимаю, что, если он не на корабле, значит, где-то в другом месте. Но Джад сказал, что в городе лишь он, Граф, да братья где-то по портовым кабакам гуляют. Значит, нашего стрелка и там нет.

— Еще в залив не вышли, а уже проблемы… — буркнул чернобородый Шэм. Ворчунов, настоящих, готовых сутками сетовать на судьбу и на отрицательные черты всех окружающих, на шхуне трое — он, Нытик и кок. Оброс волосами, теперь из их центра торчит только нос, блистающий следами переломов, темные злые глазки и иногда доносится ворчание, вот как сейчас.

Почесав макушку, я решительно приказала:

— Стоп двигатель! Отдать якорь. И шлюпку спустите… хотя, демоны с ней. Только время зря потеряем. Якорь бросьте чуть ниже по течению.

Я сняла портупею с мечами, один стальной, второй зеленый и прозрачный, затем добротный, почти не продуваемый морскими ветрами кафтан, и небрежно, поддев за пятку, сбросила сапоги.

— А не холодно сейчас купаться, леди? — насмешливо подал голос боцман.

— Иди к черту, — добродушно ответила я. — Мы бывали в таких местах, по сравнению с которыми вода Тиаллова осенью горяча, как только что сваренный суп!

И прыгнула вниз.

Вынырнула, жадно хватая воздух, уже в метрах двадцати от корабля. Хог запоздало заорал с камбуза:

— Обед!

А ведь всего-то надо было несколько минут повременить с водными процедурами.

Кок у нас мастерства изрядного, однако, в еде я неприхотлива — обычно жру, что дают. Люблю фрукты, особенно яблоки. То ли вкус нравится, то ли клыки постоянно чешутся. Орехи вот недолюбливаю, застревают в зубах.

Ну сейчас-то уже поздно возвращаться. Да и вода действительно холодная, второй раз уже подумаешь, прежде чем прыгать. Я погребла к берегу, не слишком стараясь преодолевать течение. На него и был расчет, корабль встанет на якорь ниже. Плаваю я неплохо, так что слово «утонуть» для моих безразмерных ушей звучит дико и неправильно. Как можно утонуть, если наше тело свободно держится на поверхности воды? Тем более, в реке, где и волн-то никогда не бывает.

У берега мягко, клубящийся ил обволакивает босые ноги. Когти, правда, цепляются за всякие корни и ветки, надо бы подпилить. Растительности у берега видимо-невидимо. Кажется, что некоторые деревья протянули свои щупальца прямо сюда, в воду, я то и дело на них поскальзываюсь.

Кое-как схватившись за выступающие корни, подтянула себя на берег. Земля вперемешку с мелкими камнями — в трех шагах, но уже здесь переплетающиеся отростки образуют некое подобие твердой суши. Села спиной к дереву, чтобы не продувало, и начала творить наговор.

Хоть Искра не позволяет поддерживать мысленную связь с теми, кто не владеет магией, существует множество всяких уловок, которые, пусть не так хорошо, все же могут ее заменить. Среди них есть штука, с помощью которой знакомые между собой студенты Академии подшучивали друг над другом. Называется Гир Руд, волшебник призывает призрачное животное и велит ему доставить сообщение. Откуда такое название для простенького ритуала? Не знаю.

Конечно, силы такого животного незначительны. К примеру, от Грен Таваля до замка Беккенберг ему не добраться, рассеется и растает в воздухе. А вот разыскать и вручить личное послание кому-нибудь в радиусе двухсот миль… кстати, обычно это не те животные, которые могут быстро и долго бежать, не уставая, а какая-нибудь лиса или пес. То есть, используя ассоциацию образов, заклинание больше ориентировано на поиск.

Так и на сей раз — под моими ладонями, щекоча кожу полупрозрачным светящимся мехом, возник призрачный лис, который пытливо уставился на меня. Интересно, чувствуют ли что-нибудь призраки? Особенно временно сотворенные?

— Найди человека, что зовет себя Линд Тильман, — строго произнесла я. — Передай ему, что корабль с командой ждет его в Теккеле, на быстром причале.

Думаю, больше ничего не потребуется. Они все понимают с лету.

А еще зверь Гир Руда не может преодолеть водную гладь, даже простенькую лужу. Именно поэтому мне пришла в голову мысль о несвоевременном купании. Ни разу не видела, чтобы подобные существа плыли по водной глади. Возможно, опасаются. Ищут брод или мост. Или просят ближайшего лодочника перевезти, а не то откусят ему голову. Кто знает, возможно, за пределами внимания мага они творят страшные вещи.

Но для меня-то главное, чтобы они доставили приказ. А там пусть хоть новорожденных детей пожирают, невелика потеря.

Отлепившись от дерева, я осторожно побрела обратно в воду. Здесь так лихо не спрыгнешь, как с фальшборта. «Храпящий» стоит, опустив паруса, в метрах пятистах ниже по течению. Дожидается. Моряки относятся к кораблю, как к живому существу — во многом оно так и есть. Мы сами состоим из бесчисленного количества костей, жил, нервов, сосудов, так кто вправе отказывать в душе столь же сложной конструкции?

Кроме того, дух в нем и вправду имеется. Призрак в мачте, который никогда не выходит и не подает голос. Я бы и вовсе решила, что там никого нет, вот только вызвала его именно я, и в грот-мачту, теперь покрытую защитными рунами, он засел на глазах большей части команды. Пользы не приносит, хорошо, хоть не вредит. Правда, старпом жалуется, что у нас вертлюги железные ржавеют быстрее обычного, но кто знает, виновен ли в том Шамаша.

— Эге-гей! — закричали оттуда, едва я широкими взмахами разрезала водную гладь. — Капитан за бортом! Быстро приближается!

— Сматываемся! — громко хохотнул Турлей. Свой дом в столице королевства Рид Ойлем матрос продал, взамен выкупив неплохую винодельню в десятке миль к северу от замка. Постигает тонкости ремесла, можно сказать. Его товарищ, Оми, на подобные мелочи размениваться не стал, благоразумно сохранив столичную недвижимость. Насколько мне известно, сейчас сдает пару комнат в просторном особняке за неплохие деньги.

— Кому врезать? — недобро обозрела расхлябанное воинство я, едва только перевалилась через борт. Матросы, оставив миски с едой, тут же прыснули кто на мачту, а кто и на нижние палубы. Ксам ограничился тем, что прыснул в ладонь. Боцману драпать — несолидно.

— Врежьте-ка лучше стаканчик, капитан.

Сейтарр, наконец сменивший дорогую одежду и туфли управляющего на привычный доспех из клепаной кожи и стальной шлем с плотно прилегающими очками, светился от счастья. Прости, дорогой, не я тебе такое увеселение придумала. Все сам. «Статус», «ущерб чести» и прочая чушь.

В деревянной кружке, которую интендант столь невнимательно окрестил стаканчиком, плескалось что-то горячее и пахнущее вином с пряными травами. С благодарностью приняв сосуд, я его осушила. Эх… хороша жизнь моряцкая, много в ней радостей, печалей, а еще есть совершенно незначительные мелочи, вроде этой «мика», которую придумали (или украли) в королевстве Дейн. После ледяного шторма или при усталости — нектар богов.

— Уф. Хоть один человек на этом корабле не зря свой паек проедает. Хог!

— Чо? — высунулась с камбуза круглая, плешивая и одноглазая башка.

— Жрать неси.

— Есть! — пробурчал он и скрылся за дверью, через минуту показался с резной деревянной миской, от которой исходил пар.

— Остальным — поднять якорь, паруса и полным ходом в Теккель.

Одноглазый он не потому, что потерял второй глаз в сражении или где-то еще, саррусы от природы такие. Там, где у обычного человека переносица, у сарруса или сарры крупный, обычно хмурый глаз. Кроме того, они превосходят остальные расы мира Кихча по росту, так что кок, в котором два метра да еще вершков восемь роста, самый долговязый и массивный из экипажа. Если выстроить всех в шеренгу по росту, за ним будет стоять Линд с его двумя метрами и вершком, а за стрелком — я.

Отобрав у Хога еду, принялась орудовать ложкой. Уха, хорошая, наваристая. Нечасто такую можно даже за королевским столом встретить. Да что там уху, вообще любой суп. Правители бульончик не любят, им подавай соловьиные язычки да в сметане. Или окорок вепря, добытый собственными руками, если король хочет выглядеть суровым.

С другой стороны, любимое блюдо ургахадского Владыки — обычная жирная домашняя утка, по-простецки засунутая в печь до румяной корочки. По крайней мере, так рассказывал Граф, а у него хватает знакомых среди аристократии.

— Как всегда, пальцы отгрызть можно, — сообщила я, откладывая посуду в сторону. — Как такой талант мог пропадать в захудалой лавчонке… где мы тогда стояли, Сейт?

— Да в Рьюманосте и стояли, если я еще мозги не отшиб, — пожал плечами интендант.

— Никогда не знаешь, как жизнь повернется, — пробасил Хог, тыльной стороной ладони утирая пот со лба. Камбуз тесный, и на нем обычно жарко. — Вообще-то я тогда хотел убить этого ублюдка Ульгема, да он удрал на корабль.

— Даже не буду спрашивать, за что именно. Только не говори, что ты недоволен нынешней работой, — ухмыльнулась я, продемонстрировав зубы во всю широкую пасть. Сейтарр хмыкнул:

— Он вечно недоволен. Дай Хогу бочку крепкого вина, ораву девок и мешок золота, он все равно будет возмущаться, что вино кислое, девки толстые, а монеты — недовес.

Те, кто слышал последнюю фразу, дружно загоготали.

И вправду, о ворчливости здоровяка можно легенды сочинять. Осталось найти того, кто их будет слушать. Слишком занудные получатся.

— Может, смените одежду на более сухую? — снова подал голос интендант. Ишь, заботливый какой.

— На мне высохнет, — махнула рукой я. День-то осенний, но тепло еще не оставило мир окончательно. А вот на следующий месяц — месяц Гроз — суда обычно держатся в тихих бухтах да заливах. Рискнувшего выйти в дальнее плавание обязательно застигнет либо буря, либо одно из ужасных морских чудовищ. То ли брачный сезон у них в это время, то ли какой праздник всенародный. К сожалению, заклинаний для усмирения гигантских спрутов, левиафанов и прочей живности нет ни в обычных курсах Академии, ни в библиотеках. Так что, хоть меня и зовут Морской Ведьмой, никаких особых, связанных с морем или его обитателями сил в себе я пока что не обнаружила.

Значит, не в имени дело?

До Теккеля плыли всего сутки. Вниз по реке спускаться одно удовольствие, справятся даже дети. В основном, мы бездельничали — играли в карты, перебирали снаряжение, которое и без того держалось рабочими с маленькой верфи в идеальном состоянии, устраивали дикие шутки, которые обычного человека привели бы в ужас. Казалось бы, что смешного в игре в «колокол»? Подвесить над головой мирно дремлющего кока несколько больших котелков и из-за двери орать «Тревога! На нас напали!», дожидаясь характерного звона… а нам смешно.

А еще Нытик, тощий беловолосый юноша с острыми чертами лица, не сумевший за два месяца отожраться на деревенских харчах, прихватил с собой лук. Все бы ничего, да вместо стрел он использовал грубо отесанные жердочки с присосками на конце. Конечно же, высшим классом считалось влепить ничего не подозревающему товарищу по команде такой присоской в лоб, после чего экипаж на время полностью терял боеспособность, а Нытик уклонялся от летящих в него предметов. Затем все повторялось, но с другой жертвой.

Надо мной тоже подшучивают, хоть и реже. Виновник розыгрыша знает, что, где бы он ни спрятался, кара его все равно настигнет. По мачтам я, конечно, карабкаться не буду, а вот заколдовать фалы так, чтобы они танцевали вокруг человека и клевали его тяжелыми, а иногда и мокрыми узлами — всегда пожалуйста. Или шерсть вырастить на лице. Муравьев могу наслать, так, чтобы они пробрались под одежду. Единственное спасение от такого муравейника — тут же броситься в воду, однако, в том случае, если тебя щекочут везде и без остановки, сделать подобный финт будет затруднительно.

Но матросы на шхуне «Храпящий» — храбрые ребята. Не боятся мести, а потому стоит всегда быть начеку.

Проснулась я около полудня, хорошо, хоть не на палубе, а в своей каюте. Тем не менее, все равно на полу. Как не крути, а за двадцать один год жизни спокойно спать я так и не научилась. Всегда ворочаюсь, долго не могу уснуть, а во сне то ли переборку лягаю, то ли еще что… кто там заикнулся про качку? В реке?

Причем, стоит мне задремать где-то, кроме своей койки (или кровати в замке), так сразу проваливаюсь в глубокий сон. Маги Дейна, как гласят слухи, умеют спать даже на битом стекле. Стоило бы наведаться, поучиться… либо там та же проблема, что и у меня, и ночевать в обычной постели им не дано.

Накинула сверху плащ и, щурясь от яркого солнца снаружи, проковыляла из каюты на нижнюю палубу. Долго отмокала под потоками прохладной воды, затем закрыла вентиль и почувствовала, что вполне готова прожить сегодняшний день не побитой собакой, а разумным, отлично себя чувствующим существом. Для проформы пару раз провела щеткой с какой-то кисло-бодрящей эссенцией по зубам, хотя можно было бы обойтись магией. Да, маги настолько ленивы, что придумали для личной гигиены отдельные заклинания. Как по мне, обычная вода стократ лучше.

Теккель — город оживленный, как и положено быть солидному порту. Скажу больше, я была во многих странах, и везде порты похожи друг на друга. Длинные причалы, порой не прямые, а образующие сложные лабиринты самых замысловатых фигур. Поди найди в таком место для крупного корабля. Конечно же, неизменный лес мачт и галдящие птицы, что вечно норовят задеть тебя крыльями по лицу. Таверны, рядами примостившиеся у берега. И никого не волнует конкуренция, хозяева не таскают друг друга за волосы. Ведь, когда самый сезон, обычно еще и не хватает мест.

Кроме того, торговые порты пахнут рыбой, пряностями, духами, кожей, деревом, сталью, ржавчиной, кровью, алкоголем, цветами, каменной пылью, животными, людьми… и подобное мощное сочетание с непривычки валит с ног любого непосвященного. Даже запах моря способен только сплестись с этой гаммой ароматов, но никак не перешибить ее.

Город известен своим «быстрым» причалом. Помимо тех, обычных, что со стороны залива, в устье реки имелся широкий выступ скалы, который неизвестные умельцы стесали до совершенно плоской, как тарелка, поверхности. Глубина прямо около него составляла метров десять, не меньше, а пришвартоваться туда могло сразу пять кораблей. Вот и повелось причал сдавать в аренду на краткий срок, до пяти часов. Мы так вообще пользовались им бесплатно, если были свободные места — довелось некогда оказать мелкую услугу дочери бургомистра.

Услуга, правда, заключалась в том, что мы, пьяные вусмерть, натолкнулись на неприятные взору лица и решили надрать сим лицам задницы. После небольшой потасовки Ойген совершенно случайно споткнулся о избитую юную деву, которая вышеупомянутой дочерью и оказалась. Не такое уж и нарочное спасение вышло.

Хотя выгоду свою мы извлекли, хе-хе.

— Гляди, ждут, — ткнул Сейтарр пальцем.

Бравые ребята ожидали корабль на совершенно пустом скалистом причале. Только огромные палы торчат из камня, да эти пятеро. У одного из палов уютно примостился груз — провиант, личные вещи, запасные части такелажа, бочка с маслом. Знаете, что главное в особенностях хранения бочки с маслом на судне? Осторожность. Если ее где-то не закрепить, или сделать это неправильно, в масле будет все. И попробуй его потом отдрай.

Пять непростых, весьма непростых мужчин. Джад Стефенсон, кличка «Толстый Джад». Первый завербованный член экипажа, тогда я еще думала заниматься охраной торговых судов, а не наоборот. Старпом, навигатор и вторая власть на корабле. Как и я, умеет колдовать, и мог достичь больших высот, но бросил Академию.

Плотно сбитый, среднего роста, черноволосый, коротко стриженный, но с тонкими бакенбардами и такой же полосой бородки вдоль челюсти, переходящей в усы. Узкоглазый, дейнское происхождение отца дает о себе знать. Вовсе не толстый, как ни странно — небольшое брюшко имеется, но, в целом, обычный коренастый парень чуть старше меня.

Ухмыляется, собака. У нас тут вроде как повод для беспокойства, а Джаду все нипочем. Хотя, судя по тому, что он в полном боевом облачении — восьмиугольный щит на спине, «стеклянный» наплечник и тяжелая секира в руках — к драке готов. Понять бы еще, с кем драться…

Рядом с ним братья Жамсби. Если остальная ватага выглядит серьезно, близнецы катаются по причалу и тузят друг друга что есть мочи. Как бы в воду не свалились в пылу драки. Притрем бортом корабля к каменной скале, и поминай, как звали. Оба здоровенные, плечистые блондины, почти с меня ростом. Всегда готовы на риск, пусть даже смертельный. Например, убили скального тролля еще до вступления в мою команду, правда, переусердствовали. На отмашке Ойген стукнул по голове вельможу, который их и нанял, а тот возьми, да и помри.

А Тумас еще и несколько солдат его личной гвардии ранил, разгневанных гибелью господина. Посадили братцев за тот проступок, если не ошибаюсь, на двадцать лет в тюрьму города Москалл. А чуть больше года назад с тюрьмой случилось… страшное. Мы случились. В общем, взлетела она на воздух, спасибо Ксаму: и экипаж укомплектовали, и народ потешили.

С тех пор использовать сокрушительную силу Ойгена и Тумаса нам случалось не раз. Достаточно вспомнить, как они ледяных магов разметали на севере, правда, сами чуть не погибли при этом.

Да, говорят, что моряки рослыми не бывают, но мы и так — команда уродов. Еще один двухметровый, Линд Тильман. Невозмутимый, с лицом, и без того не слишком приглядным, но несколько длинных шрамов портят его окончательно. Высокий лоб, грива светлых волос, холодные светло-голубые глаза, нос, явно несколько раз перебитый, однако еще сохранивший форму. При всем том — массивная нижняя челюсть, оспины, толстые губы.

Не зря его прозвали Огром. К тому же, как и настоящие огры, он совершенно не… так, стоять, я уже упоминала о несчастной паре «Линд и чувство юмора». И неоднократно.

Зато лучник из него отменнейший.

И последний, но не по значимости — низкорослый Ульгем, великолепный фехтовальщик, бывший сын графа де Рьюманоста. Родственная душа, можно сказать. Правда, родители отреклись от меня по моей инициативе, дабы император Варанг не слишком лютовал, а Графа изгнали и лишили родового имени, оставив ему только меч.

На первый взгляд, такой меч не стоило и оставлять. Выглядит он, как широкий кусок тщательно отточенного железа, резко изогнутый назад в верхней трети. К тому же, в металле клинка есть две крохотные дырки, через которые продета шелковая нить белого цвета. И тяжесть его никак не предполагает, что таким оружием можно фехтовать. Но Граф справляется, да еще и как. Очень сноровисто и эффектно, я бы сказала.

Из команды он выделяется, как свет маяка в тумане. Если мы предпочитаем плотную одежду, кожаные доспехи, портупеи, из многочисленных карманов которых удобно в решающий момент что-то достать, Граф презирает подобное мышление. Он одевается в легкие рубашки ярких цветов, с кружевными рукавами, неизменно с воротником в форме языков пламени. Носит черные или темные штаны, которые в море подворачивает почти до колен и тонкие мокасины вместо традиционных моряцких сапог.

Кроме того, заняв должность судового врача, он стал надевать банданы, неизменно в тон рубашкам. Возможно, это значило какую-то перемену в жизни бродяги, лишенного родового имени… однако, зная Ульгема, рискну сказать — пустить как можно больше пыли в глаза и есть основной смысл его жизни.

Глава 3. Дым на горизонте

— Я тут вспомнил твои извечные упреки и решил книжку открыть. Второй раз за жизнь, — иронично сказал Джад, облокотившись на фальшборт. — Знаешь, чего вычитал?

— М? — Посмотрев на него с интересом, я даже жевать прекратила.

— Тут, в заливе, около трехсот лет назад затонул крупнейший корабль из всех когда-либо построенных.

Пожав плечами, я ответила:

— Неудивительно. Несмотря на то, что сильных штормов тут не бывает, по глубине он иные моря за пояс заткнет.

— Мало того — залив назвали в его честь.

— Погоди, ты хочешь сказать, что Молот Теллода — это не какое-то оружие Древних и не кузнечный инструмент одного из старых богов, а корабль?

— Так утверждает автор. Более того, в книге он приводит и чертежи корабля, и возможное место, где находились судостроительные доки тех времен.

— «Тех времен», — фыркнула я. — Как будто речь идет о Первой Эпохе. Три века назад — это, знаешь ли, не так много. Некоторые престарелые маги помнят «те времена». И что, на корабле был какой-то важный груз?

— Не думаю. Его только спустили на воду, доплыли до середины залива, и тут корпус не выдержал. Дал течь, а затем треснул пополам.

— Грустная судьба. Так каких он размеров был, получается?

Джад задумался, вспоминая:

— Там написано — двести метров в длину, около сорока в ширину. Мачты почти стометровые, композитные.

Удивленно приподняв бровь, я сказала:

— Да ну! Судно такого размера даже на стапелях долго не простоит. Рухнет под собственным весом. А любая крупная волна разнесет его в щепки.

Длина «Храпящего» — сорок пять метров, с бушпритом и рулем — сорок девять. Несмотря на то, что для шхуны корабль довольно крупный, сложностей в управлении им не возникает. Ночная вахта — всего четверо, хотя для небольшого экипажа и такое количество неслабо бьет по режиму сна.

Размер залива Молот Теллода, напоминающего вовсе не молот, а, скорее, топор — более пятисот миль от Теккеля до Мурима, города на побережье королевства Аргентау. В глубину… неизвестно. До последней ойлемской войны, а состоялась она около семидесяти лет назад, было несколько попыток измерить. Однако дважды лотлинь рвался, а в последний раз пятисотметровая веревка с тяжелым грузом просто зависла в пустоте, полностью выбрав собственную длину.

Так что, поправочка: неизвестно, но всяко больше пятисот метров.

Исследования глубин — вещь дрянная и до жути опасная. Это известно и без горячих сердец, которые жаждут проникнуть во все тайны мироздания, а уж с ними и подавно. Спустя несколько лет после образования телмьюнской магической Коллегии один из ее членов, история даже сохранила его имя — Тэкс Ньюмор — решил на собственном опыте проверить, насколько глубок океан Оси. Облек себя мощным защитным полем и стал погружаться в воду.

Я не имела чести знать его лично. Еще бы, полторы тысячи лет прошло. Но мужик был продуманный. Он рассчитал вес груза, который будет тянуть его ко дну, позаботился о быстром способе сбросить этот груз, подумал о защите, о связи с другими магами, наблюдавшими за экспериментом. Не говоря уже о том, что любой член Коллегии знает, как мгновенно преодолеть тысячи миль, и секрет этот охраняется весьма тщательно.

Но что-то пошло не так. На глубине в тысячу пятьсот тридцать две мили Ньюмор передал, что наблюдает странное движение в темноте вокруг себя, а затем его щит был мгновенно разрушен. Великий чародей даже не успел шевельнуть пальцами, судя по всему. И для защиты он пользовался не жалким цехембве, которому обучают на первом курсе стихийной магии, а Сферой Маджерелла. Если даже на нее упадет замок, тот, кто находится внутри, все равно останется жив.

Тем не менее, нечто страшное все же сумело преодолеть защиту опытного мага и убило его в доли мгновения. А Коллегия на долгие годы, столетия даже, запомнила — в глубины океана лучше не лезть.

Кто знает, может, Тэкс Ньюмор столкнулся с богом?

Брр. Изгнав из головы подобные мысли, прежде, чем они окончательно успели захватить сознание, я поежилась. Надо же подобное вспоминать в самый неподходящий момент. Как раз в самом центре Молота и находимся… как вылезет чудище, как цапнет пастью размером с город. И нет корабля.

Вообще, если перевернуть гору Рид и поставить ее верхушкой прямо здесь, думаю, она на треть уйдет в воду. Никакого лотлиня не хватит, чтобы такую глубину измерить — он станет слишком тяжелым под собственным весом.

Чуть больше суток на то, чтобы преодолеть воды залива. А в целом нам предстоит долгий путь, почти две декады. Пройти между двух материков в беспокойное Внутреннее море, затем обогнуть Грен Таваль и пересечь океан. При всем том желательно не попасться военным патрулям в море Зиммергауз, где оных полным-полно, и где-то спрятать корабль на то время, пока мы будем разыскивать Ксамову сестру. Боцман, правда, сказал, что она собиралась переезжать из родного Фэрчайлда на запад, в город Роксомм, о чем писала в последнем письме.

Нет бы ей рвануть куда-нибудь в Толлекс или Симвизир. До тех мест можно доплыть и через Пограничный океан, риск несоизмеримо меньше.

А самое досадное, что она может быть уже мертва. Смерть по ритуалу Люгуса не передается.

Через восемь дней мы увидели очертания Каменного Когтя, что означало лишь одно — дорога в океан открыта. Предыдущие дни плавания нам сопутствовала хорошая, ветреная погода, а уж штиля от Внутреннего моря не дождаться никогда. Даже если поселиться на берегу и ежедневно наблюдать.

Погода стала портиться, ощутимо и довольно быстро. Как стая перелетных птиц, которая временами зависает на одном месте, образуя зловещие темные фигуры, над головой сгустились облака, которые спустя полтора часа превратились в самые настоящие грозовые тучи. Ветер тоже заметно усилился, хоть курс и полный бакштаг, но, будь это буря, паруса бы разорвало в клочья.

Мы не ведем бортового журнала, но, если б вели, несомненно, отметили бы непрекращающийся, многодневный ливень, который последовал затем.

Шторм, если он и был, обошел нас стороной.

У старпома нет отдельной каюты (досадное упущение при проектировке корабля, о котором мне не раз уже прожужжал уши сам Джад), и в дождь ему приходится либо пользоваться маленьким откидным столиком на нижней палубе, либо пропадать на камбузе. Учитывая, что каюту он делит как раз с Хогом, эти двое почти неразлучны, хотя саррус предпочитает на камбузе же и спать. И карты у Джада вечно засаленные, в отметках от кружек и непонятных пятнах, однако читает он их с легкостью.

Тем не менее, сейчас он сидит у меня. Здесь и стол имеется, довольно большой для корабельной утвари, и работать можно спокойно. С боцмана причитается пара соленых острот на эту тему, да вот беда — нам плевать.

Я лежала на койке и безудержно зевала во всю пасть. Когда шторм — хотя бы есть огонь в душе, судно вертит из стороны в сторону, как ореховую скорлупку в горном ручье. Поспать в такие дни не особо получается. А от бесконечного дождя, выстукивающего дробь по палубе, только клонит в сон.

Заботливый интендант спрятал все бортовые и кормовые баллисты в специальные парусиновые чехлы, чтобы стальные части не слишком намокали. На палубе остались только рулевой и шесть человек из парусной команды. Даже впередсмотрящего сняли с мачты. Когда дождь стеной, смысла держать человека наверху нет.

— Мерзкая погода, — поделился наблюдениями Джад, усердно царапающий в записной книжке стальным пером. «Новинку», изобретенную Объединением Механиков Телмьюна лет сорок назад, уже успели принять повсеместно взамен опостылевших гусиных перьев — и клякс оно оставляет меньше, и пишет ровнее. Мне милее люминовые карандаши, но они имеют пакостное свойство стираться с бумаги.

— Да уж, и не говори. А некоторые мои столичные знакомые любили гулять под дождем, — в очередной раз зевнула я.

— Ну… так то студенты Академии, небось. У них

...