Что почитать, Насть?

Токсичный, эгоистичный, дерзкий, но полный харизмы и такой подкупающей честности, – считать, что Печорин привлекает одними лишь пороками, было бы слишком поверхностно.

Здесь Лермонтов бросает вызов устоявшимся литературным традициям: ломает структуру повествования (и четвёртую стену заодно), выбирает «неправильного» героя, противоречит сам себе (например, он то не хочет «утомлять» читателя описанием пейзажей, то увлечëнно поëт дифирамбы горам Кавказа).

Дайте ещё один шанс «Герою нашего времени», если вас вдруг травмировал школьный курс литературы, и посмотрите на него незамыленным взглядом – это однозначно того стоит.

Эта книга напоминает любимую энциклопедию из детства, где с лëгкой подачи автора узнаëшь обо всëм на свете.

Ламповый нон-фикшн – такой же ностальгичный, как и само слово «ламповость».

Стартер-пак юного абсурдиста:

1) повесть о суде над равнодушием,
2) философское эссе о смехотворной бессмысленности жизни,
3) пьеса об истинном «человеке абсурда» – ироничном, жестоком и трагичном одновременно.

Замечательный сборник, где каждое произведение наполняет дополнительными смыслами оставшиеся.

Любовное письмо Бродского, посвящëнное Венеции.

Потрясающей красоты эссе, поэтичность которого не ломает ни отсутствие рифм, ни наличие перевода.

Даже если вы ни разу не бывали в Венеции, Бродский своим текстом легко вас убедит, что прекраснее города не существует.

Эта книга настолько легковесная, что её невольно называешь «чтивом». История о страдальце-меломане и его «пятëрке самых памятных разлук». Отборное британское нытьë, приправленное иронией, чтобы не так стыдно было (безумно люблю!).

История получила две экранизации (фильм и сериал) – обе прекрасные.

Булгаков, не распыляющийся на мистику, очень недооценëн. Его бытовые сюжеты цепляют душу, часто раня её своим трагизмом.

«Записки юного врача» и «Морфий» давно уже воспринимаются цельным произведением, где одна история вытекает из другой. Через них сквозным чувством проходит отчаяние сельской жизни, единственным спасением от которого становится надежда.

Хорошая, глубокая работа практикующего специалиста, открывающая широкому читателю нарциссизм с другой стороны – хрупкой и уязвимой.

Книга о том, как по-настоящему, по-человечески полюбить себя.

Загробная жизнь догнивающих душ. Прекрасная, почти гоголевская, мистика, размывающая границы между тканями реальности.

Рассказ о том, как писатель уснул на кладбище и услышал голоса покойников.