Один из главных моих претендентов на звание лучшей книги года.
«Как известно, каждая река имеет границы. Улица Новой Земли, утыкающаяся в небольшую площадь (налево — мой парк, направо — не мой путь), что привела меня сюда, как время, закончилась, как лента, оборвалась. Вензельно-синие ворота, с золочеными пиками и стружками фонарей, под светом которых, наверное, приятно и немного жутко стоять в темный, почти непроглядный зимний день, какие бывают на русском севере, стояли открытыми, как бы не в пример всем здешним домам из грубого, неприступного, колючего на ощупь камня.
В обычные дни здесь, на террасе Медонской обсерватории, и так немноголюдно, а сегодня в дождь — совсем ни души, это хорошо. Правда, где-то там дальше, в точке, где кончается идеальная перспектива липовой аллей, рисующей в небе треугольник, слышен собачий лай. По ней я пройду, когда буду возвращаться, прощаться — уже спиной — с любимым (потому что самым первым?) видом на весь Париж. А может, и с местом, где, кажется, бывала, и не раз, в каких-то из своих прошлых жизней, иначе как объяснить особо сильное чувство именно к этой секвойе, самому высокому дереву не только Новой, но и всей Земли. В России секвойи не растут, для них слишком холодно, нужен климат потеплее — как здесь, где гибнут дворцы и империи, но только не живое, что их окружало, - живое будет стоять. На открытке с видом Обсерватории — старого Медонского дворца, — отправленной кому-то куда-то 17 мая 1904 года, она, моя секвойя, уже совсем большая, стоит, наблюдает.»
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін