Белка
өткен ай
Напомните, пожалуйста, что именно так сильно впечатлило Лидию (я забыла)?
Спойлер - на протяжении почти всей книги всплывала карикатурная аналогия с Юлей Высоцкой, приторно нахваливающей приготовление провального кулинарного «шедевра». Я много читала Рубину, мне нравятся ее краткие формы - «Двойная фамилия», «Несколько торопливых слов любви», «Любка», и.т.д. Но, начав читать лет 10 назад Канарейку, почувствовала смущение от искусственно выстроенных эпитетов и тщательно-подробных (консерваторское образование и старательное погружение писательницы в материал) отсылок к теории, понятиям и тонкостям оперного искусства (а так уж сложилось, что и у меня консерваторское). И написанное оставило послевкусие фейка. Позже дошло, что роман был нацелен на читателя, от музыки и оперы далекого. Мне Канарейка фальшивила. Я ее еле осилила, пропуская главы. И, читая, Жорку, поняла, что все «эпохальные» романы Рубиной- та же Канарейка, только уже с другими центральными предметами замысловатых вензелей. У Дины Ильиничны со страниц нескончаемо звучат восторженные, слащавые, искусственные, подчас гротескные эпитеты. Кулинарные, часовые, любовные. Нагромождение глубокомысленных словесных форм без ясности смысла - «…это впечатление было началом ее интереса …к рисункам судьбы, которые все мы поневоле несем на своем теле и в своей душе»(с) - камон! Речь о набивании тату! И никакой пафос не превратит татуировки в невольные рисунки судьбы в душе и на теле, которые «мы все несем». Идеи нет, на ее месте разрастаются эффектные словесные формы, быстро и заметно превращающиеся в штампы. Если мясо - то исключительно шедевральная баранина с «янтарными полосочками жира», если салат - то с драматически хрустящими кольцами лука, если любовь - то со звенященатянутоистерикощемящими надрывами! Перманентный катарсис, при ближайшем рассмотрении оказывающийся набором психиатрических диагнозов. Автор приторно разукрашивает замысловатостью мысли и образы, стараясь придать глубочайший смысл и яркий вкус тому, что в приукрашивании не нуждается. Если стояла задача наполнять мой рот бесконечной слюной - Рубина справилась. Первая часть Жорки подкупила болезненно точными описаниями горя ребёнка, хоронившего мать, безысходностью войны и историей часового искусства. Но вторую часть я дочитать не смогла. Too much до тошноты. «Так сладок мед, что наконец он гадок…» (с) Шекспир. Увы(
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін
Белка
өткен ай
Напомните, пожалуйста, что именно так сильно впечатлило Лидию (я забыла)?
Инна
2 ай бұрын
Согласна. Причем если читать бумажную версию, это просматривается по диагонали и впечатления сильно не меняет. А в исполнении автора наоборот, усугубляет. Я в этих местах отключаюсь и ловлю себя через несколько минут на том, что пропустила кусок, приходится возвращаться, буксовать. Думаю если бы читал кто-нибудь вроде Клюквина, Князева или Чонишвили,, слушать было бы куда интереснее
Вика Быкова
3 ай бұрын
Полностью согласна.