Фрейд и его разбор Моисея:
Фрейд, великий исследователь человеческой психики, не просто восхищается статуей Моисея. Он её "потрошит"; не будучи тем, кто «захвачен художественным произведением, не осознавая, почему и что его захватило». Для него это не святыня, а психологический объект. Фрейд ищет не божественное откровение, а внутренний конфликт художника и через него — конфликт самого Моисея. Он задается вопросом: почему именно так? Почему этот гнев, это сдерживаемое движение?
Фрейд срывает с Моисея мантию пророка и с Микеланджело — ореол божественного вдохновения. Он видит Моисея не просто проводником воли Бога, а страдающим, сомневающимся человеком, который "разуверился в своем народе" и подавляет свою ярость, чтобы не разбить скрижали. Психоаналитик ищет "аффекты художника" и их отражение в нас.
Смена перспективы: не Бог говорил через Моисея, а сам Моисей, как человек, переживал кризис, и художник, также как человек, передал это.
Фрейд "подорвал" мистический ореол, но углубил человечность образа Моисея. Он сделал его более понятным и земным, а значит, более трагичным и убедительным. Миф стал историей не только о Боге и народе, но и о человеческой борьбе с собственными страстями и разочарованием.
Для Фрейда содержание художественного произведения важнее его формы и техники. Он хочет понять, почему это работает на психику, а не просто отметить факт воздействия. В итоге — более сложный и многогранный образ, наполненный психологической глубиной.