довольно аскетичная, но чрезвычайно насыщенная хроника жизни Гёльдерлина с момента его погружения в безумие, которое, действительно, таковым не кажется: оно предстает здесь этаким разрывом в коммуникации, однако в молчании и изоляции позднего Гёльдерлина конструируется особая, предельная форма существования, раскрываемого через понятие «обитающей жизни». Агамбен мастерски расставляет архивные материалы так, что безумие поэта присутствует как красноречивое отсутствие, проступая лишь в паузах между строками писем, посредством которых воссоздается драма непризнанного гения в диалоге с современниками, тем самым параллельно формируя портрет эпохи.