В начальных ремарках читателя исподволь готовят к встрече с каталогом симптомов бытового апокалипсиса, где главными реквизитами служат загроможденный стол и утюг, соседствующий с тазиком; сама же героиня, облаченная в «игривый халатик с воротом, отважно распахнутым навстречу миру», с первых секунд предстает ходячей и наглядной аллегорией «чувственности, запертой на семнадцать замков». прозрачность замысла бьет по восприятию с той же недвусмысленной силой, с какой та же самая тарелка могла бы опуститься на голову незадачливого читателя или зрителя (на мою так точно опустилась)
Диалог с незримой соседкой, вне всякого сомнения, является находкой, требующей известной смелости, ибо ну зачем же выводить на сцену живую плоть, когда можно ограничиться монологом-исповедью, в котором героиня с упоением, достойным лучшего применения, живописует чудеса техники в лице холодильника, щедро одаривающего мир «ледяными шариками», и автоматической стиральной машины, которая, как нетрудно догадаться, выполняет функции главного собеседника и наперсника в ее существовании.
Мужские образы здесь достойны отдельного упоминания. супруг, например, чистый образ ревнивца-тирана, арбузера чистейшей воды, чья палитра выразительных средств ограничена телефонными звонками с целью проверки и постоянной (по ходу повествования — уже хронической) утратой ключей; любовник героини же предстает слюнявым и неумелым юнцом, чьи ухаживания сводятся к актам вандализма посредством краски и трагическому застреванию конечности в дверном проеме; венец авторской фантазии — деверь в гипсе… персонаж аки чистая метафора мужской похоти, обездвиженной, так сказать, однако(!) не утратившей способности дудеть в свою бесконечную дудочку и хватать все вокруг непомерной «загребущей ручищей» (из текста!).
главное и к сожалению неодухотворенное лицо в кульминации, заслуживающее в сей работе внимание — злополучная емкость тазик, неизменно присутствовавший в ремарках в компании утюга и телефонной трубки. Когда в пьесе единовременно застревает рука возлюбленного, тишина разрывается детским плачем, монотонно дудит деверь и надрывается звонком аппарат, героиня стремглав бросается… за кипятком. с этого-то момента пьеса в моей памяти закрепилась как черная, до крайности неуклюжая комедия с несчастной женщиной-фокусником, мечущейся меж трех дверей, жонглирующей тазиком и ружьем, словно пытаясь пройти квест под названием прикончи или ошпарь каждого, кто посмел помешать процессу глажки белья… в общем, 5/10, где твердая пятерка спасается фигурой деверя и шикарным тазиком, что сопровождал нас на протяжении всего знакомства с данным произведением.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін