Однако, когда мы смотрим на мир с точки зрения Heimatlosigkeit, нам открывается нечто жуткое, поскольку дома больше нет, идентичность как нечто неизменное снята, а понятия истории и места заряжены новыми смыслами. Идея Heimat как определенного времени и места оказывается реакционной в том смысле, что она не может отрицать планетарную обусловленность. Она может лишь воспроизводить политику ностальгии и исключения. Конфронтация с Другим и свободой передвижения воспроизводят идеологию Heimat.
