Странное это название обозначало бытующую у волжан «суматоху», когда один пароход швартовался к другому и пассажиры с вещами вынуждены были торопливо, по шатким сходням покидать их. Именно хаос и веселая суматоха царили и в кружке «Сердарда», куда входили и все названные уже, а также литератор и богослов Дурылин, поэты Асеев, Бобров, Штих. Бывали здесь Андрей Белый, Маяковский, Садовский, Рубанович, Кожебаткин, Маковский, Борис Кушнер и др. Кстати, Пастернак числился здесь тогда не поэтом – музыкантом, он, пишут, подсаживался к роялю и подбирал шутливую музыку к каждому приходящему сюда. Практически все перечисленные войдут в 1912 г. в кружок при издательстве «Лирика».
Но самым знаменитым домом Серебряного века станет «обормотник», дом со львами, дом № 8. Его построят в 1913-м (арх. И. Г. Кондратенко) на месте старого, который тоже имел отношение к литературе. В том, снесенном доме, почти 100 лет назад, в 1830-е гг., жил Николай Иванович Поливанов, друг, сосед по улице, адресат стихов и знаменитый «Лафа» из первых поэм Лермонтова. А уже в 1913-м и в 1914-м сюда, в дом со львами, но в разные квартиры, въехали поэт и прозаик Алексей Николаевич Толстой (5-й этаж, с балконом) и поэт и художник Максимилиан Александрович Волошин с матерью Еленой Оттобальдовной Кириенко-Волошиной. Здесь же обитали тогда поэтесса Вера Михайловна Инбер и целая компания друзей Волошина – сестры мужа Марины Цветаевой – Вера Яковлевна и Елизавета Яковлевна Эфрон, художница Магда Максимилиановна Нахман, рисовавшая всех, и литературовед, переводчик Борис Александрович Грифцов. Веселая и суматошная орда, которая с легкой руки молодого Толстого еще в предыдущем доме Цветаевой и сестер ее мужа (Сивцев Вражек пер., 19) получила название «обормотник».
Кого здесь, на 7-м этаже у Волошина, только не было, и что ни имя – то история: Марина Цветаева, Вячеслав Иванов, Осип Мандельштам, заходил Есенин с Клюевым, Шершеневич, будущая жена Ромена Роллана Мария Кудашева, писательница и наставница молодых Рашель Хин-Гольдовская, а кроме них художники – Фальк, Лентулов, Сарьян, Кругликова, Ларионов и состоявшиеся уже актрисы Камерного театра. Хин-Гольдовская запишет потом в дневнике: «В Обормотнике выбросили за борт все "условности", то есть всякий порядок – всякую дисциплину. Но, как и во всякой коммуне, там создался свой устав… Взаимные восторги красотой, свободой и "лирической насыщенностью" каждого момента. Все любуются друг другом, собой, все на "ты"…»
«Обормотской пастушкой» здесь за глаза звали мать Волошина, а в глаза величали «Пра» – прародительница. Обманы, обряды, мистические танцы, магические действия, полная карусель веселья, все то, что зовут в народе «черти в свайку играют». На кухне огромное блюдо просто винегрета на всех и – вечная нехватка стульев для всех, что тоже смешило. В единственном старинном кресле восседала Пра, курила тонкую папироску в янтарном мундштуке и тоже громко хохотала над шутками. Над чем смеялись? Ну, к примеру, над прозвищем Сергея Эфрона, мужа Цветае
Но самым знаменитым домом Серебряного века станет «обормотник», дом со львами, дом № 8. Его построят в 1913-м (арх. И. Г. Кондратенко) на месте старого, который тоже имел отношение к литературе. В том, снесенном доме, почти 100 лет назад, в 1830-е гг., жил Николай Иванович Поливанов, друг, сосед по улице, адресат стихов и знаменитый «Лафа» из первых поэм Лермонтова. А уже в 1913-м и в 1914-м сюда, в дом со львами, но в разные квартиры, въехали поэт и прозаик Алексей Николаевич Толстой (5-й этаж, с балконом) и поэт и художник Максимилиан Александрович Волошин с матерью Еленой Оттобальдовной Кириенко-Волошиной. Здесь же обитали тогда поэтесса Вера Михайловна Инбер и целая компания друзей Волошина – сестры мужа Марины Цветаевой – Вера Яковлевна и Елизавета Яковлевна Эфрон, художница Магда Максимилиановна Нахман, рисовавшая всех, и литературовед, переводчик Борис Александрович Грифцов. Веселая и суматошная орда, которая с легкой руки молодого Толстого еще в предыдущем доме Цветаевой и сестер ее мужа (Сивцев Вражек пер., 19) получила название «обормотник».
Кого здесь, на 7-м этаже у Волошина, только не было, и что ни имя – то история: Марина Цветаева, Вячеслав Иванов, Осип Мандельштам, заходил Есенин с Клюевым, Шершеневич, будущая жена Ромена Роллана Мария Кудашева, писательница и наставница молодых Рашель Хин-Гольдовская, а кроме них художники – Фальк, Лентулов, Сарьян, Кругликова, Ларионов и состоявшиеся уже актрисы Камерного театра. Хин-Гольдовская запишет потом в дневнике: «В Обормотнике выбросили за борт все "условности", то есть всякий порядок – всякую дисциплину. Но, как и во всякой коммуне, там создался свой устав… Взаимные восторги красотой, свободой и "лирической насыщенностью" каждого момента. Все любуются друг другом, собой, все на "ты"…»
«Обормотской пастушкой» здесь за глаза звали мать Волошина, а в глаза величали «Пра» – прародительница. Обманы, обряды, мистические танцы, магические действия, полная карусель веселья, все то, что зовут в народе «черти в свайку играют». На кухне огромное блюдо просто винегрета на всех и – вечная нехватка стульев для всех, что тоже смешило. В единственном старинном кресле восседала Пра, курила тонкую папироску в янтарном мундштуке и тоже громко хохотала над шутками. Над чем смеялись? Ну, к примеру, над прозвищем Сергея Эфрона, мужа Цветае
