Книга Вячеслава Недошивина – писателя, литературоведа и кинодокументалиста – это блестящая попытка совместить, казалось бы, несвязуемое: историю великой русской литературы за четыре последних века и - сохранившийся по сей день в дворцах, доходных домах, дворовых флигелях и чердаках старой Москвы "живой дух" ее. В книге 320 московских адресов поэтов, писателей, критиков и просто "чернорабочих русской словесности" и ровно столько же рассказов автора о тех, кто жил по этим адресам. Каменная летопись книг, "география" поэзии и прозы и в то же время - захватывающие рассказы о том, как создавались в этих домах великие произведения, как авторам их спорилось, влюблялось и разводилось, стрелялось на дуэлях и писалось в предсмертных записках, истории о том, как они праздновали в этих сохранившихся домах творческие победы и встречали порой гонения, аресты, ссылки и расстрелы. Памятные события, литературные посиделки и журфиксы, сохранившиеся артефакты и упоминания прообразов и прототипов героев книг, тайны, ставшие явью и явь, до сих пор хранящая флёр тайны – всё это "от кирпичика до буквы" описано автором на документальной основе: на сохранившихся письмах, дневниках, мемуарах и последних изысканиях учёных. Книга, этот необычный путеводитель по Москве, рассчитана как на поклонников и знатоков литературы, так и на специалистов – литературоведов, историков и москвоведов.
Была очень популярна, но это и стало ее трагедией. Она, как напишет Вяч. Полонский, редактор «Нового мира», «была переоценена». Уже в 1931-м он запишет в дневнике: «Сейфуллина уродлива, ужасна, пахнет водкой. Ужасна судьба: она ощущает свое безобразие: природа наградила ее тонкой душевной организацией, жаждой жизни, славы, творчества – и дала внешность Квазимодо. Она коротка, – ростом с десятилетнего ребенка, толста, ее лицо кругло, тупой утиный нос, широкие щеки, широкий рот, большие черные, умные и прекрасные глаза, – в общем… страдает от своего уродства очень. Начала писать – быстрая, стремительная слава, ее книги расходились тысячными тиражами, изучались в школах, она провозглашена была советским Толстым. Затем – стремительное падение: несколько плохих вещей – и долгое молчание… Она начинает пить, делается алкоголичкой, напиваясь безобразно, кляла судьбу, и себя, и литературу… Разуверилась в своем таланте, в пьяном виде цинично намекала на то, чего ей не хватает, чтобы быть "мужчиной" в творчестве… Трагедия от незаслуженной славы…»
Из этого дома супруги уедут в Ленинград. Там Сейфуллина пойдет работать на завод «Красный треугольник», встанет к станку и напишет об этом книгу «Письма к родне». «Я себя считаю пролетарской писательницей, – говорила, – хотя и числюсь в попутчиках». Потом, в 1931 г., оба вернутся в Москву (Камергерский пер., 2), где мужа писательницы В. П. Правдухина арестуют в 1937-м и расстреляют.
Удивительно, его обвиняли в том, что он вовлек в «контрреволюционную деятельность» писателей Наседкина, Зазубрина, Пермитина и… своего «Мальчика-с-пальчика» – свою жену.
45. Басманный 1-й пер., 12 (c.), – Ж. – в 1924−1925 гг. – прозаик, журналистка Лидия Николаевна Сейфуллина и ее муж – писатель, критик, зав. отделом журнала «Красная новь» – Валериан Павлович Правдухин. Позже именно этот дом Сейфуллина назовет «ночной чайной», в которой вечно был «шум, гам, споры». Здесь бывали И. Э. Бабель, О. Д. Форш, А. К. Воронский, Л. М. Рейснер, К. И. Чуковский, А. А. Фадеев, М. М. Пришвин, В. Б. Шкловский, именитые «партийцы», с которыми дружила Лидия Сейфуллина, – К. Б. Радек, М. М. Лашевич, Е. А. Преображенский, Ем. Ярославский и многие другие.
Мало кто помнит ныне, что отец Лидии, священник, тоже писал и даже публиковал прозу (например, повесть «Из мрака к свету») и что сама Сейфуллина начинала жизнь как актриса. Еще в 1921 г., будучи молоденькой учительницей, играла в Народном доме в Челябинске в спектакле «Мальчик-с-пальчик».
Так и случится. Первый рассказ Куприна, который смешно назывался «Последний дебют», был напечатан по протекции Пальмина. За него автор получил и первый гонорар в 10 рублей (купил на него матери козловые сапожки), и… два дня карцера за «бумагомарание», как объявят в приказе по училищу. И если ныне кому-нибудь придет идея поблагодарить «наставника великой литературы», Лиодора Пальмина, сообщаю – он похоронен на Ваганьковском – участок № 24.