Шурик в „Кавказской пленнице“ превратится в ориенталиста — собирателя фольклора на Кавказе. А здесь он такой джентльмен-авантюрист в духе какого-нибудь Киплинга или Буссенара, который буквально превращает верзилу Федю в зулуса (когда тот коптится, пробегая сквозь битумный дым) и обуздывает его через порку розгами. То есть Гайдай на советской стройке типового жилья играет колониальную сцену. А Федя вообще в конце оказывается женатым и с двумя детьми. Как правильно заметил Добротворский4, то, как он падал, заслышав „очередь“ из отбойного молотка, указывает на то, что верзила еще и фронтовик», — напоминал мой не только наблюдательный, но и начитанный товарищ
Человек с бриллиантовой рукой: К 100-летию Леонида Гайдая
·
Ян Левченко
