Западные державы не сомневались в жестокости немецких оккупантов в СССР. Но советская сторона настаивала, что Катынь следует причислить к нацистским военным преступлениям, а это было лицемерно и опасно. Британский судья-заместитель Биркетт написал в дневнике на следующий день после речи Покровского, что в советских выступлениях, вероятно, «был сильный элемент преувеличения». «Но ни в одном беспристрастном уме не останется сомнений, — добавил он, — что творились величайшие ужасы и зверства» и что у нацистов «обычным орудием были расчетливая жестокость и террор» [821]. Сталин и Вышинский, привыкшие при помощи судебных процессов придавать любым нарративам желательную им форму, решили, что западные державы проглотят советский нарратив о Катыни. По крайней мере, до сих пор их расчеты оправдывались.
Суд в Нюрнберге. Советский Cоюз и Международный военный трибунал
·
Франсин Хирш
