Сквозь ту же вату в ушах Тоня слышала шаги – скорее всего, это Мишка, он же обещал топать, как слон – собачий лай, чужие разговоры. Потом её потянули вверх, подняли чуть ли не силой, что-то накинули на плечи – то ли одеяло, то ли плед – завернули, обхватили руками, подталкивали вперёд, заставляя передвигать непослушные ноги и приговаривая:
– Шагай, Тонечка, шагай. Пока идёшь, согреешься хоть немного.
И опять был снегоход – только гораздо больше, с закрытой кабиной, похожий на вертолёт без винта. И гудел он громко и ровно, словно пылесос, когда убираешь комнату. И это успокаивало и опять убаюкивало. А возможно, Тоне и правда всё приснилось. Иначе как объяснить, что родители тоже оказались на даче у Матвея. Они же остались дома и наверняка накрывали на стол, готовясь встретить новый год.
Но мамин голос звучал всё отчётливей, легко отодвигал забытие, как недавное неожиданное и непривычное, но очень приятное Мишкино «Антошка». А стоило вспомнить о нём, и сразу беспокойство царапнуло жёсткой когтистой лапкой – прямиком по самому сердцу.
– Мам, а Миша где? – с трудом разлепив запёкшиеся губы пробормотала Тоня.
– Тоже здесь. Не переживай. Всё с ним в порядке, – ласково и вкрадчиво прошептала мама и, повторив в очередной раз мягкое и ненавязчивое «Пей», подтолкнула поближе кружку с чем-то сладковато-пряным и горячим заботливо подставленной под её дно ладонью, чтобы дочь не уронила случайно.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін