Послевоенный поворот к международному праву все-таки оказал сильное влияние на международную политику во время холодной войны — но совсем не такое, как изначально воображал де Вабр (умерший в начале 1952 года). В течение десятилетий после смерти Сталина как США, так и СССР продолжали прибегать к вдохновленной Нюрнбергом терминологии прав человека, чтобы призвать друг друга к ответу. В 1960 году, когда новый прокурор СССР — не кто иной, как Роман Руденко, — судил американского пилота U-2 Фрэнсиса Гэри Пауэрса за вторжение в советское воздушное пространство, он обвинил американское правительство в организации ужасного преступления против мира [1488]. В холодном климате конца 1960‐х и 1970‐х годов советское и американское правительства регулярно критиковали внутриполитические действия друг друга — например, подавление религии в СССР или американскую расовую сегрегацию — как преступления против человечности. Язык закона и прав по-прежнему обладал моральной и политической силой. Диссидентские группы в СССР и правозащитные организации в США все больше прибегали к этому языку, иногда с немалым успехом, в борьбе за политические и социальные реформы в своих странах [1489].
Суд в Нюрнберге. Советский Cоюз и Международный военный трибунал
·
Франсин Хирш
