За свежими могилами вставали старые могилы. Они тянулись в бесконечность, в безвременье, их было очень много. Над ними словно нависла черная тень. Мертвых – даже тех, что умерли очень давно – тоже надо было кормить. Лить им молоко и мед на могилы. Но люди были голодны и не носили ничего на могилы. И мертвые голодали вместе с живыми.

Голод мертвых был даже страшнее голода живых, плач их был совсем тихий, надрывный, потому что они сами уже ничего не могли и должны были ждать милости.