— Четыре голоса, — прошептала она. — Нет ни костей, ни плоти, лишь слабые звуки, что заявляют о себе. Четыре точки зрения. Тоблакай — воплощение чистой незамутненной веры, которую он, увы, однажды полностью утратит...
— Ну вот, началось, — пробормотал Леоман.
— И Геборик, изгнанный жрец, который лишился веры, но в один прекрасный день вновь обретет ее. Есть еще Леоман, самый искусный обманщик, который смотрит на мир глазами более циничными, чем сам Геборик в приличествующей ему слепоте, но всегда ищет во тьме... надежду. И наконец — Фелисин. Что же таит в себе эта женщина в одеждах ребенка? Плотские утехи, лишенные наслаждения. Личности, разрушенные одна за другой. Потребность в доброте, каковая стоит за каждым ее злым словом. Она ни во что не верит. Это тигель, выжженный начисто, абсолютно пустой. У Геборика — руки невидимые, и ныне они крепко держат истину и силу, которых сам он пока не чувствует. А руки Фелисин... ах, они хватались за многое и много чего касались, были холеными и грязными, но так ничего и не удержали. Жизнь утекает сквозь пальцы, словно призрак.
Врата Мертвого дома. Малазанская книга павших. Книга 2
·
Стивен Эриксон
