Раскаяние наступает от отчаяния. Когда ужас берет свое, одни впадают в отчаяние. У других, наоборот, все проясняется в голове, и они все осознают с особой лихорадочной остротой, присущей загнанной в угол жертве. То, что раньше казалось важным, лопается, как воздушный шар. Тот, кто совершил ошибку, одержим раскаянием, заядлый спорщик превращается в фанатика, а мыслитель — благодаря страху — решается или, скорее, оказывается вынужден оставить свои позиции и броситься в неизвестное.
