Дверь открылась. Рован. Селена продолжала сидеть с закрытыми глазами, наслаждаясь прохладой остывшей воды в купели. Внутри у нее тоже все постепенно остывало. Рован сделал несколько шагов и почему-то остановился.
Удивленная его хриплым дыханием, Селена открыла глаза и обернулась.
Рован смотрел не на ее лицо и не на воду. Его глаза были устремлены на ее голую спину. Она сидела в такой позе, что ему был виден каждый шрам на ее спине.
— Это у тебя откуда?
Проще всего было бы соврать, но она слишком устала. К тому же он сегодня спас ее никчемную шкуру.
— Из соляных копей Эндовьера. Там это проще простого.
Рован застыл. Вроде даже дышать перестал.
— И долго?
Ну вот, теперь жалеть начнет. Но на лице Рована не было и тени жалости. Только спокойная и от этого еще более опасная ярость.
— Год. Я провела там год, прежде чем... это длинная история.
Она слишком устала. Каждое слово отзывалось болью в воспаленном горле. Селена лишь сейчас заметила, что у Рована забинтованы руки. Из-под рубашки тоже проглядывали повязки. Она снова наградила его ожогами. А он все равно нес ее на руках. Бежал с луга до крепости, ни разу не остановившись.
— Ты была рабыней.
Селена неохотно кивнула. Рован открыл рот, но тут же закрыл снова, судорожно сглотнул. Его лицо помрачнело от ярости. Казалось, он вспомнил, с кем говорит. Похоже, он был сильно зол на нее и за испорченный праздник, и за новые ожоги.
Рован молча повернулся и вышел из бани. Селене хотелось, чтобы он шумно захлопнул дверь, а еще лучше — разнес бы в щепки. Но он почему-то исчез почти бесшумно.
3 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін