Скажем, царь Василий Шуйский, рассылая по всей России грамоты о том, что покойный Лжедмитрий хотел заключить такую унию, оправдывал убийство этого «неправильного царя» благочестивыми русскими людьми и обосновывал собственное пребывание на престоле [8]. Вообще правление Лжедмитрия стало серьезным вызовом для русской Церкви. Католические культурные веяния начали проникать в Московское государство. «За попустительство и либерализм в сфере обряда и личного культа Самозванец получил репутацию еретика, главной целью которого было якобы ниспровержение православия в государстве. Отбирание в казну некоторых участков церковной земли в самой Москве, поборы с монастырей <…> поддерживали убеждение во враждебном отношении царя к церкви. Духовенство считало подвигом благочестия всякую оппозицию “расстриге” и окружало блеском агиографической легенды всякое проявление личной стойкости в столкновениях русских людей с неправославным монархом» [9]. Поскольку Смута привела к росту религиозности в обществе наряду с резким подъемом антипольских и антикатолических настроений, атмосфера для культурных заимствований в первые десятилетия правления Романовых оказалась неблагоприятной. К тому же позиции Церкви были усилены тем, что патриархом до 1633 г. являлся Филарет — отец царя Михаила Федоровича, человек властный и чрезвычайно влиятельный. Дело дошло до того, что проект брака дочери Михаила с датским принцем Вальдемаром расстроился из-за отказа королевича менять веру и нежелания нового патриарха Иосифа венчать православную царевну с лютеранином [10].
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін