Внутренне готовимся к зиме,
словно к смерти. Белая рубаха.
И чисты глаза — ни тени страха,
ни намека смутного в письме.
Глуше и теснее между нас
идет запечатанная почта,
и зима грядущая — не то, что
снегом расступается у глаз.
Внешнее — дыханья синий пар.
Но примет важнее ощутимых
беспредметность белизны в прожитых зимах,
мерзлых линий правильный кошмар.
Путник черен. Путь больнично-бел.
Рядом со своей синюшной тенью
человек не движется. Мгновенью
не перешагнуть положенный предел.
Счастлив ли он, столбик ледяной?
Счастье, что зима почти незрима!
Ни печати, ни трубы, ни серафима
над невообразимой белизной.
О, мои друзья! прозрачный лед
писем, запечатанных навечно, —
кто вас по зиме чистосердечно
теплыми губами перечтет?
Исподволь готовимся. А там —
ясные глаза и смотришь прямо.
Вот поземка. Вот лопата. Яма.
Рваная земля прильнула к сапогам.
Эта — из-под снега — чернота,
эта обнимающая ноги…
Слово распадается на слоги,
словно ком земли, заполнивший уста!
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін