Эта деталь тронула Блэкберна настолько, что он не мог описать свои ощущения словами ни тогда, ни сейчас. Он вспомнил, как она сидела рядом с ним в кинотеатре. Благодаря то ли мылу, то ли духам от ее кожи исходил аромат жимолости. В моменты тишины Блэкберн слышал ее дыхание, ощущал прикосновение ее пальцев к руке, когда происходящее на экране заставало Наоми врасплох.
Он обошел домик и на заднем крыльце, раздевшись до нательного белья, смыл с себя грязь в тазике с водой и мылом. Переодевшись в чистое, затопил печь. В котелке разогревалась фасоль, а в духовке — кукурузный хлеб. В кладовке стояла бутылка простокваши, но Блэкберн решил выпить кофе. Положив дрова на подставку в камине, он сунул под них обрывок газеты и чиркнул спичкой. Пламя плющом обвилось вокруг поленьев.
— Разгорайся! — приказал он огню.
Если не считать трех слов, сказанных Веронике Уивер в магазине, это было первое, что он произнес за последние два дня.
Блэкберна по-прежнему тревожило то, каким пустым показалось кладбище этим утром.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін