Еще в ту пору, когда я жил у слепого, я натренировал свой рот так, что он в любой момент способен был превратиться в довольно вместительный кошель, и мне уже случалось хранить там мыкнутые деньги, десять-пятнадцать мараведи, причём все в мелкой монете, и это ничуть не мешало мне есть. В противном случае я бы их лишился, а я ел так культурно, что ни один щорох, ни один стук монет друг об друга не выдавал их наличие за моей щекой, ибо случись таткое, проклятый слепун сразу бы обнаружил бы их, ведь он тогда только и делал, что обыскивал меня.
