— Он недавно заявил, что Аушвиц был обычной тюрьмой, — сказал я, — где иногда умирали узники.
Кейтлин ошеломленно посмотрела на меня.
— Он серьезно? — и задумалась на пару секунд. — Мне следовало догадаться. Ему удалось обвести меня вокруг пальца, но подозрения у меня были. Такие, как он, хотят забыть об Аушвице, чтобы можно было не скрывать своих расистских убеждений. Не потому, что стыдятся, — нет, им даже нравится, как эффективно немцы организовали массовые депортации. Но они знают: пока люди помнят горы ботинок и сбритых волос, у расизма нет шансов.
