И вот подхо́дят к огню́ дво́е. Оди́н-то Семёныч, а друго́й с ним незнако́мый како́й-то и оде́т не по-на́шенски. Кафта́н э́то на ём, штаны́ – всё жёлтое, из золото́й, слы́шь-ко, попо́вской парчи́, а пове́рх кафта́на широ́кий по́яс с узо́рами и кистя́ми, та́кже из парчи́, то́лько с зе́ленью. Ша́пка жёлтая, а спра́ва и сле́ва кра́сные зазо́рины, и сапо́жки то́же кра́сные. Лицо́ жёлтое, в окла́дистой бороде́, а борода́ вся в туги́е ко́льца зави́лась. Так и ви́дно, не разогнёшь их. То́лько глаза́ зелёные и све́тят, как у ко́шки. А смо́трят по-хоро́шему, ла́сково. Мужи́к тако́го же ро́сту, как Семёныч, и не то́лстый, а, вида́ть, гру́зный. На кото́ром ме́сте стал, под нога́ми у него́ земля́ вдави́лась. Ребя́там всё э́то заня́тно, они́ и боя́ться забы́ли, смо́трят на того́ челове́ка, а он и говори́т Семёнычу шу́ткой так:
– Э́то во́льны-то стара́тели? Что найду́т, всё заберу́т? Никому́ не оста́вят?
Пото́м прихму́рился и говори́т Семёнычу, как сове́тует с им:
– А не испо́ртим мы с тобо́й э́тих ребяти́шек?
Семёныч стал ска́зывать, что ребя́та не бало́ванные, хоро́шие, а тот опя́ть своё:
– Все лю́ди на одну́ коло́дку. Пока́ в нужде́ да в бе́дности, ро́вно бы и ничего́, а как за моё охво́стье пойма́ются, так отку́да то́лько на их вся́кой пога́ни нали́пнет.
Постоя́л, помолча́л и говори́т:
– Ну ла́дно, попыта́ем. Малоле́тки, мо́жет, лу́чше ока́жутся. А так ребя́тки ла́дненьки, жа́лко бу́дет, е́жели испо́ртим. Ме́ньшенький-то вон тонкогу́бик. Как бы жа́дный не оказа́лся. Ты уж понасту́й сам, Семёныч. Оте́ц-то у них не жиле́ц. Зна́ю я его́. На ла́дан ды́шит, а то́же стара́ется сам кусо́к зарабо́тать. Самостоя́тельный мужи́к. А вот дай ему́ бога́тство – то́же испо́ртится.
Разгова́ривает та́к-то с Семёнычем, бу́дто ребя́т тут и нет. Пото́м посмотре́л на них и говори́т:
– Тепе́рь, ребя́тушки, смотри́те хороше́нько. Замеча́йте, куда́ след пойдёт. По тому́ сле́ду сверху и копа́йте. Глубоко́ не ле́зьте, ни к чему́ э́то.
И вот ви́дят ребя́та – челове́ка того́ уж нет. Кото́рое ме́сто до по́яса – всё э́то голова́ ста́ла, а от по́яса ше́я. Голова́ то́чь-в-точь така́я, как была́, то́лько больша́я, глаза́ ро́вно по гуси́ному яйцу́ ста́ли, а ше́я змеи́ная. И вот из-под земли́ ста́ло выка́тываться ту́лово преогро́много зме́я. Голова́ подняла́сь вы́ше ле́са. Пото́м ту́лово вы́гнулось пря́мо на костёр, вы́тянулось по земле́, и
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін